Не говоря ни слова

Визит

Прошло двенадцать лет.

Ворота распахнулись, их слегка заржавевшие петли тихонько скрипнули. Гранд Пэр сделал шаг, гравий захрустел под его копытами, когда жеребец медленно двинулся вперед. Это далось ему нелегко, особенно беспокоило правое переднее колено: каждый раз, когда он наступал на эту ногу, его пронзала слабая боль.

Старость и правда далеко не радость.

В тени вокруг него еще оставалось несколько раскисших сугробов, но и им было суждено исчезнуть в ближайшие дни. Повсюду виднелись полянки цветущего клевера, попадались даже одуванчики. Легкий ветерок принес лишь небольшую прохладу — благодаря местной погодной команде, весна в Ванхуфере выдалась просто изумительной.

Поправив шейный платок, Гранд откашлялся и неторопливо зашагал по старой, хорошо знакомой дорожке. Путь был недолгим, он без труда отыскал нужный ряд. Со вздохом облегчения он сошел с гравия на мягкую сочную траву. Идти оставалось совсем немного.

За последнюю пару лет он, хоть и не сразу, сумел запомнить имена, выбитые на камнях, ведущих к тому, который был нужен. Пайн Нидл. Мундаст. Шугар Спайс. И, наконец, Пера Роша.

— Привет, Пера, — опустившись на колени перед надгробием, сказал Гранд.

Первым делом надо было заняться цветами. Вскоре после похорон он соорудил вокруг могилы небольшую клумбу и теперь каждую неделю приходил ухаживать за гвоздиками. Была ранняя весна; они еще только начинали цвести, но один увядший красный цветок уже портил всю картину, и жеребец быстро срезал его ножницами, предусмотрительно прихваченными с собой. Затем он взялся за сорняки, как обычно изо всех сил стремившиеся пробраться в клумбу, и удалил несколько побегов, вытянувшихся за аккуратно подстриженные края.

Со временем его горе притупилось. Первые несколько месяцев ему редко удавалось не расплакаться, навещая ее могилу, но постепенно Гранд смирился и с этим. Его еженедельные визиты, необходимые, чтобы ухаживать за клумбой, приносили все меньше боли, и через некоторое время он уже начал ждать их с нетерпением. В посещении кладбища он находил некое успокоение, как будто здесь он и правда еще мог увидеться с ней, а большего ему было и не нужно.

Но сегодня, взглянув на надгробие Перы, он ощутил в груди знакомую давнюю боль, которая, как он надеялся, оставила его годы назад. За те несколько недель, что он отсутствовал, по краям могилы выросла трава. Когда-то давным-давно он сказал пони, ухаживающим за кладбищем, что будет сам заботиться о могиле жены, и вот, пока его не было, ее не касалось ничье копыто.

— Я наконец-то сделал это, — сказал Гранд, продолжив работу. — Вернулся в Понивилль. — Он вырвал сорняк, выросший рядом с гвоздикой. — Все пони были так рады увидеть меня вновь. Стоило мне занять свой старый прилавок, как они скупили почти весь наш джем в первый же день.

Жеребец вздохнул. Даже после нескольких недель отсутствия, работы было немного. Всего через несколько минут могила стала идеальна, как и всегда. Не вставая с колен, он отодвинулся к краю клумбы и медленно растянулся на траве. Устраиваясь поудобнее, он услышал, как негромко хрустнули его суставы.

— Это было незадолго до того, как я встретил наших внуков, — продолжил он. — На самом деле это они меня нашли. Биг Макинтош, Эпплджек и Эппл Блум. Все трое.

Лежа у могилы, Гранд наблюдал за тем, как высоко в небе лениво проплывают белые пушистые облака; вокруг одного из них кружил одинокий пегас.

— Они здорово выросли. Не думал, что скажу это, но, похоже, Грэнни Смит прекрасно их воспитала.

Гранд помолчал, утирая слезы, и улыбнулся.

— Кстати, о Грэнни Смит. Мы помирились. Это и правда было почти так же легко, как ты предполагала. Может, нам просто помогли наши внуки, но, думаю, ты была права — время лечит любые раны. После всего, что мы сделали друг другу, достаточно было просто извиниться. Провалиться мне на месте, она даже разрешила мне остаться на ужин! — Он умолк, и его улыбка угасла.

Он посмотрел вправо, словно надеясь увидеть ее, лежащую рядом и слушающую рассказ о его поездке, но обнаружил лишь то, что видел каждый раз, приходя сюда: холодный, тщательно обработанный кусок белоснежного мрамора, навеки застывший в лучах полуденного солнца.

— Я всегда считал, что у нас с тобой еще достаточно времени. Каждый год мы говорили, что уж на этот раз мы точно вернемся в Понивилль, но нам всегда что-то мешало. Я повредил спину, магазину потребовался ремонт, а потом… — Гранд проглотил комок в горле, — …потом тебе поставили этот диагноз.

Он помедлил.

— Честно говоря, это я боялся возвращаться. Боялся встречи с Эпплами и того, что они захотят мне сказать. Я мог бы решительней настаивать на поездке. Мог бы перестать придумывать отговорки, чтобы не ехать.

Замолчав, Гранд повернулся к надгробию.

— Мне очень жаль, Пера. Хотел бы я, чтобы и ты с ними познакомилась.

Гранд Пэр немного повернулся, чтобы облегчить боль в бедре. Он вновь не смог удержать слез; скатываясь по щекам, они закапали на траву.

— Думаю, мои сожаления уже не помогут. Слишком поздно. Где бы ты ни была, ты, наверное, даже не слышишь меня.

Вздохнув, он закрыл глаза и замолчал на несколько минут, прислушиваясь к пению птиц в кронах деревьев.

— Я уже рассказал остальным, так что скажу и тебе. Я возвращаюсь в Понивилль, чтобы остаться. Как бы мне ни нравился Ванхуфер, с тех пор, как я потерял тебя, чего-то в нем не хватает. Анжу и Бартлетт все еще не слишком хотят со мною общаться, а вся остальная родня просто не обращает на меня внимания. Хотя я их не виню. За эти годы я совершил множество ошибок. Сделал много такого, что невозможно исправить.

Гранд зашелся кашлем.

— Конечно, все наши родственники живут здесь, — отдышавшись, продолжил он, — но я больше не чувствую, что в этом городе у меня осталась семья.

Его снова прервал кашель.

— К тому же, пора мне подыскать местечко потеплее. Этим старым костям больше не по душе здешние холод и сырость.

Издалека донесся негромкий бой часов. Без четверти три.

— Скоро прибывает поезд до Понивилля, так что мне, наверное, пора на станцию.

Перевернувшись на живот, Гранд медленно поднялся на ноги, негромко закряхтев, когда несколько суставов, приняв на себя его вес, выразили недвусмысленный протест.

— Я больше не смогу приходить сюда так часто, так что о могиле позаботятся местные смотрители. Ты остаешься в надежных копытах, вдобавок, я попрошу Анжу навещать тебя время от времени.

Гранд в последний раз взглянул на могилу, и его слезы потекли сильнее.

— Скоро мы снова встретимся, Пера. — Его голос дрогнул. — Я люблю тебя. И всегда буду любить.

Он повернулся к выходу и, не говоря больше ни слова, на подгибающихся, ноющих ногах направился к вокзалу, чтобы вернуться к своей семье.