Потухшие светлячки

Сегодня мной весь день правило чувство радостного ожидания. Оно было настолько сильным, что я бегала по дубу-библиотеке, словно маленький несмышленый жеребенок и даже напевала песенки… Ну, одну или две, может, правда, и три, но не больше. Да, сегодня Спайку не повезло услышать целых три песенки в моём исполнении, слова в которых часто перемешивались с моих хихиканьем. Бедный дракончик! Надеюсь, перестановка книг по заданному шаблону “двадцать три тире пять” поможет ему немного успокоиться и прийти в себя, пока меня не будет дома. А ещё надеюсь, что Биг Мак, согласившийся присмотреть за ним, не научит малыша ничему плохому. Вроде этих глупых мальчишеских развлечений, которые так любил Шайнинг.

Почему он вообще так легко согласился с ним посидеть, пока я буду в Кантерлоте? А-а, неважно! Я еду в Кантерлот!! Чтобы целый вечер и даже ночь провести за разговорами с принцессой Селестией!!! Она так давно не проводила для меня подобные аудиенции, что я очень сильно по ним соскучилась. Так сильно, что целый день радуюсь, будто выиграла главный приз в лотерее или неожиданно повстречала любовь всей своей жизни… Интересно, каким бы он был этот жеребец? Наверняка сильным и образованным магом с привитым с детства вкусом к хорошим книгам.

Пух!

Череду скачущих по кругу, прямо как я сейчас, мыслей прервал звук телепортации. Прямо в моей комнате, прямо сейчас появилась принцесса… прямо сама! По инерции я ещё проскакала немного… вокруг неё… а потом с радостным криком кинулась к своей наставнице.

— Принцесса Селестия!

Я во весь опор летела в её сторону, уже представляя как окажусь в объятиях своей наставницы, но вдруг среди всех сегодняшних мыслей прозвучал глас разума и заставил сделать то, что должно делать при виде принцессы! Я остановилась и, пригнув колени, оказала ей полагающиеся от любого подданного почасти.

— Твайлайт Спаркл, моя верная ученица, — как всегда нежно и с теплотой в голосе произнесла принцесса, а затем, сделав пару шагов вперед, укутала меня своими большими белыми крыльями.

— Я думала Вы пришлёте за мной воздушный шар или небесную повозку, а в итоге Вы тут лично. Мы прямо сейчас телепортируемся в Кантерлот, да? — спросила я, как только принцесса выпустила меня из объятий.

Подумать только, я никогда ещё не телепортировалась никуда с принцессой. Интересно, каково это? Каждый маг привносит в магическое воздействие, особенно настолько сложное как мгновенное перемещение, да ещё не только себя, но и кого-то ещё, что-то своё, персональное. Это зависит как от силы мага так и от его личности. Если верить Спайку, телепортироваться вместе со мной — не самое приятное из того,что может произойти с маленьким драконом. Но я-то только учусь. И даже представить не могу, когда буду перемещаться на такие расстояния, что отделяют Кантерлот и Понивилль, с помощью магии, и буду ли вообще способная на такое. А вот принцесса — вечное воплощение мощи, знаний и всего самого лучшего, что есть в пони. Стать объектом её магии, наверняка, прекрасно.

— Боюсь, что кантерлотский замок сейчас, — Селестия приподняла взгляд куда-то к потолку, улыбнулась, а затем прищурившись вновь посмотрела на меня, — не совсем пригоден для приема гостей. Поэтому я надеюсь, что ты не будешь против, если сегодняшний совместный вечер мы проведем здесь, в библиотеке?

Здесь?! От услышанного мои ушки прижались к голове. Как здесь? Я не готова, библиотека не готова, Спайк даже не начинал переставлять книги!

— Я надеялась, что мы сможем расположиться на балконе, — голос принцессы отогнал навалившуюся панику.

— На балконе, конечно же, с удовольствием, — я улыбнулась и жестом предложила принцессе пройти первой.

И пока Селестия выходила на балкон, располагавшийся над кроной дуба, я дала себе немного времени, чтобы привести дыхание в порядок. А затем, попросив Спайка сделать нам чай, поспешила составить компанию, ожидающей меня наставнице.

— Скажи, а чтобы ты почувствовала, если бы после того, как оказалась за пределами школы, здесь, в Понивилле, или в любом другом месте, узнала, что всё чему тебя учили было не совсем правдой?

Её вопрос озадачил меня и вогнал в ступор. Только что мы обсуждали как волны магии телекинеза влияют на вкус маффинов, которые мы ели прямо сейчас, запивая свежим чаем, и тут вдруг такое. Так, надо было срочно прожевать остатки кексика и ответить что-нибудь осмысленное и серьезное. Но только я оказалась готова предметно изложить свои мысли, как Селестия продолжила говорить:

— Какой бы ты стала, моя верная ученица, если бы вдруг оказалось так, что при сложении двух и двух, четыре будет получаться только до тех пор, пока кто-то сильный не захочет иначе. Что если бы земные пони могли выращивать урожай только ценой своей, например, красоты, пегасам за возможность менять погоду пришлось бы жертвовать частью своих жеребят, а единороги от магии сходили бы с ума?

— Я бы не поверила, что мир так жесток, — уверенно ответила я, — а ещё я бы не поверила, что Вы так жестоки, или другие взрослые пони, что сначала учите одному, а потом вдруг отправляете в мир с совсем другими правилами.

Я внимательно смотрела на Селестию, ожидая её реакции. Это был тест? Я справилась с ним?

В Понивилле уже было темно — за разговорами я и не заметила, что вечер сменился ночью, я не заметила даже как Селестия опустила солнце. Неужели для неё это было так легко, что она могла это делать не отрываясь от чаепития? Сейчас, впрочем, это было неважно, сейчас она не выглядела, как аликорн, от которого зависят восходы и закаты. Она в один миг стала какой-то печальной. Не столь ослепительно белой как обычно… Мне друг захотелось подвинутся к ней поближе.

Я сместилась на пару сантиметров.

— Ты веришь тому, чему учат сказки, Твайлайт? — Селестия смотрела куда-то в ночь.

Тест, похоже, ещё не был закончен.

— Да, верю. Сказки ведь пишутся, чтобы составить у пони правильную картину мира. Это наши первые учебники и я верю им так же, как и работам Стар Свирла, — я улыбнулась, довольная своим ответом и аналогией.

— А теперь представь, что сказки врут.

— Зачем? — я не понимала…

— Чтобы понять ещё одну сказку. Выучить последний урок из этих самых первых учебников. Эту сказку никто нигде и никогда не прочтёт. Она очень короткая и не имеет сюжета. Ни одна пони не расскажет её на ночь своему жеребенку. В ней нет морали и правильных, нужных мыслей… Представила?

— Нет, — мне не нравилось то, что говорила Селестия и то как она говорила.

— Тогда я помогу тебе. В одной далекой стране, настолько далекой, что туда даже не достают лучи моего солнца, сказки учат тому же, чему учат и нас: быть добрыми, быть смелыми, ценить своих друзей, быть готовыми на всё ради них. Сказки там учат жеребят таким вещам, как счастье, справедливость, любовь. Но потом жеребята вырастают и сталкиваются с тем, что взрослые пони, выросшие на тех же самых сказках живут в мире, где любовь, справедливость и дружба — совсем не такие как в сказках, они изгрызанные, истощенные и тусклые. Жеребята видят, что взрослые не только знали о том, что мир такой, но и потворствовали подобному его состоянию, не делали ничего, чтобы сказки стали правдой, но при этом продолжали рассказывать их детям, учить неправильной математике... готовить их к совершенно другому миру и другой жизни… И в итоге, жеребята становятся такими же взрослыми, забывают со временем о своём разочаровании и потом учат уже своих детей всё тем же сказкам, думая, что детям нужна красивая ложь. Этот мир не способен измениться. Под собственным весом его правила, его обычаи и устои, которые нам кажутся ужасными набрали такой ход, что уже не смогут остановиться. Они стали нормой. И только некоторые пони, которые не смогли повзрослеть внутри и остаются жеребятами независимо от возраста, выбрали одну сказку, вывесили её уроки на флагшток и гордо подняли над головами.

Селестия замолчала, а я, всё время её рассказа потихоньку пододвигающаяся ближе к ней, наконец достигла цели и прижалась своим боком к её боку. Проследив за взглядом принцессы, я увидела, что она зачарованно смотрит на светлячков, устроивших в ночи небольшой бал совсем недалеко от балкона. Их огоньки не были способны разогнать ночную темень — слишком много было темноты вокруг и слишком привычна и правильна была её природа.

— Пока есть светлячки, ночь не станет непроглядно чёрной, — мой голос был на удивление спокойный и рассудительный. — Даже маленький свет даёт понять, что тьма не всесильна. Что есть что-то ещё, кроме неё.

Селестия обняла меня крылом и мы вместе, прижавшись друг к другу, продолжили смотреть на светлячков. Кажется, я справилась с тестом...