Вещи, что Тави говорит
Бордовые вещи (Mahogany Things)
Есть несколько моментов, когда можно считать, что вечеринка "началась".
Но если вы такой же диджей, как я, то знаете, что нужно взять это неопределенное число и умножить его на сто. Когда музыкальные ключи от танцевального зала отданы в ваши копыта, ваша задача – заставить всё помещение вертеться каждую минуту... каждую секунду... каждое мгновение, когда заходит новый пони. Каждый посетитель вечеринки заслуживает собственное вступление. Эта их ночь в той же степени, что и ваша, если не в бо́льшей. Нужно обращаться с ними со всеми по-королевски... ласкать их ушные доли, но обжигать барабанные перепонки. Тогда всё остальное наладится само собой... феерическим образом.
Я ещё даже не начала свою заранее запланированную программу. Я просто наполняю бальный зал цифровым адреналином. Неистовые ритмы усиливаются, затихают, а затем возвращаются психотическим циклоном. Я вижу, какое впечатление произвожу, по подёргиванию сотен глаз, когда я вожу их влево и вправо в такт покачивания сэмплов.
Жеребцы... кобылы... старые и молодые... в простых одеждах и в парадных шелках. Моя работа развлекать каждого из них... наэлектризовать их мозги прекрасным бедламом. Всё это время я удерживаю на заднем плане поднимающееся и опускающееся шипение, похожее на атласное море массирующего черепа колдовства. Освещение сейчас не такое уж яркое. Принцесса Твайлайт была столь любезна, чтобы предоставить мне немного контроля. Я позволяю водянистым лучам синего и серебристого переливаться по бальному залу... сохраняя атмосферу живой и захватывающей, но не чрезмерной. Пусть это и менее формальное мероприятие, но оно всё равно должно ощущаться свежо и но́во. Я позволяю цветам растекаться по толпе, а затем отступать, словно морская пена.
И это работает. Я вижу это на десятках и десятках лиц. Пони улыбаются. Жеребцы раскачиваются в такт музыки, в то время как кобылы воркуют и радостно хихикают. Пони постарше и поважнее выглядят удивительно расслабленными, несмотря на то что большинство из них собрались у стен, изображая из себя домашние растения. Я трачу целых десять минут на воспроизведение сэмплов классических инструментов, и это каким-то образом объединяет группы, заставляя старших блуждать вокруг и рассеиваться по остальной толпе, пока всё не становится серым, однородным и великолепным.
А потом появляются по-настоящему знаменитые пони. Я знаю это, потому что их сопровождают лучшие из лучших – Совет Дружбы. Впереди, конечно же, Рэрити. Она входит в комнату, как сверкающий бриллиант, и я приглушаю шум динамиков, чтобы её звенящий драгоценными камнями голос захватил шоу на мгновение. С такого расстояния я даже не могу понять, во что именно она одета. Только то, что она просто сияет, и каждый голос с кантерлотским акцентом в зале тянется к ней вздохами и одобрительными возгласами.
Мне требуется мгновение, чтобы заметить, что Флаттершай тоже вошла. Она держится близко к Рэрити, с радостью занимая место в тени элегантной модницы. Из-за этого я довольно долго не могу разобрать, что на Флаттершай свободное струящееся платье из множества оттенков изумрудного и розового. Она нервно улыбается окружающим пони, болтающим пони, смеющимся пони, танцующим пони. Все это время Рэрити держится поближе к застенчивой кобылке... как заботливая сестра. Я чувствую комок в горле и продолжаю свою вступительную тему.
Следующей в комнату входит Пинки Пай, и вот тогда всё по-настоящему взрывается. Я увеличиваю громкость, увеличиваю темп и добавляю несколько розовых и красных прожекторов. Бальный зал пылает, словно освещенный лавовой лампой. Глаза следят за Пинки, пока она прыгает из стороны в сторону, развлекая одного гостя за другим. Это тот момент, когда Гала по-настоящему расцветает. Десятки знаменитостей следуют за Пинки по следам растопленного ею льда. Я вижу лица, которых давненько не видела: Сапфир Шорс, Хойти Тойти, инспектор Харшвинни. Даже чёртов инспектор Харшвинни...
Похоже, Твайлайт Спаркл не пропустила вообще никого.
Кстати говоря, именно сейчас всё начинает становиться сложнее. Гала в самом разгаре, а это значит, что тонны пони продолжают заполнять танцпол от стены до стены. Вот такие моменты, как сейчас, показывают мне, насколько это не моя ночь, а ночь Её Величества. Это мероприятие далеко от моих обычных диджейских сессий. Я не центр всеобщего внимания, а скорее приложение к ночной сцене. Если бы все были сосредоточены на моей музыке, и на танцах под неё, тогда было бы гораздо легче контролировать ситуацию. Вместо этого, это почти, как если бы я была на подпевке. И мне приходится пробиваться сквозь калейдоскопическую волну тошнотворных голосов и звуков, чтобы не упустить свой ритм и поддерживать надлежащий инструментал. И, конечно же, не помогает тот факт, что мои уши улавливают знакомые голоса, из-за чего нежданные цвета врываются в моё поле зрения. Я вижу розовый Флаттершай... блестящий Рэрити... янтарь Эпплджек и золото Пинки Пай. Я почти теряю такт, когда чёрный Рэйнбоу Дэш царапает мои глазные яблоки. Воздух ревёт от её хлопающих крыльев, когда она влетает внутрь, сопровождаемая случайными членами Вондерболтов. С хриплым хихиканьем кобылка красуется в воздухе, а затем уводит других летающих пони в экскурсию по замку и его потолку.
В целом, я действительно чувствую, что более-менее контролирую ситуацию. Я замечаю серые нотки голоса Твайлайт Спаркл. Любопытствуя, я поворачиваюсь и смотрю в дальний конец бального зала, где были установлены импровизированные троны. Я вижу вспышку золота. Флэш Сентри здесь, и он внимательно наблюдает за толпой, одновременно отдавая команды своим товарищам-солдатам. Его лицо невозмутимое... выдержанное... серьёзное. Идеальный холст, для множества знакомых цветов. Через несколько секунд я вижу, как входят Бон-Бон и Лира. Они одеты в дополняющие друг друга оттенки розового, золотого и синего. Ну, кто бы сомневался. Кобылы бросают один сияющий взгляд на танцевальный зал, улыбаются друг другу, затем, пробиваясь сквозь море румянца, берут друг друга под копыто, и с такой очаровательной аккуратностью проходят в Гала.
И за ними следует богиня.
Пластинка скрипит. Поморщившись, я скрываю это, издавая ещё несколько скрипов, на этот раз намеренных, прежде чем перейти к более плавному треку в стиле транса. Это пугает нескольких гостей постарше, в то время как младшие смеются и ликуют. Пинки Пай смотрит в мою сторону и подбрасывает копыто в воздух, одобрительно крича. Она думает, что я специально всё это затеяла. И пускай.
Выдыхая, я даю себе время, чтобы прийти в себя, затем снова смотрю на танцпол. Теперь я более готова, чтобы с этим справиться... чтобы справиться с ней. В прошлый раз Октавия была облачена в алое. Сейчас же она – бордовая принцесса. Её бархатная фигурка обтянута бесчисленными шёлковыми кругами угольно-чёрного глянца. Я не могу сосчитать крошечные, нежные ленты, струящиеся от её задней правой ноги к передней левой... словно вывернутый млечный путь из обсидианового света звёзд. Асимметрию уравновешивают мягкие атласные заколки в виде бутонов чернильно-чёрных роз. Некоторые из них устроились в её заплетённой в косу гриве. Капелька тёмных теней для век завершает "готический" образ. Её взгляд изучает зал, пока она идёт... с уверенной ледяной грацией. С другого конца зала раздаётся бриллиантовый визг, и у меня в ушах звенит звук сияющей улыбки Рэрити.
Это не только моё воображение; при её появлении в зале буквально воцаряется тишина, рассекающая зал пополам. Я увеличиваю темп музыки, чтобы ей было не слишком неловко. Она слышит... и она знает... Её дымчатые глаза смотрят в мою сторону с милостивой улыбкой.
Я улыбаюсь в ответ, издалека поднимая копыто. Впервые с тех пор, как Твайлайт протащила меня через мир людей, я скучаю по возможности показать большим пальцем вверх.
Толпа таращит и таращит глаза. Я слышу, как несколько пони с очаровательными иностранными акцентами принимают её за определённую аликорну. Между ней и пунктом её назначения, крошечной сцене, параллельной мне, сотни незнакомых пони. Внезапно Флэш Сентри появляется рядом с ней и любезно сопровождает её. Я никогда не испытывала такой благодарности, как сейчас. Я смотрю из-за своих тёмных очков, как Октавии помогают подняться на сцену. Там, изящно взмахнув юбками, она садится на стул и распаковывает свою виолончель.
И вот теперь... наконец-то...
Я могу дышать свободно.