Вещи, что Тави говорит

Эксцентричные вещи (Eccentric Things)

(видеоролик не доступен)

– Оооо... Только взгляните на всех этих по-о-они, – тело Свити Белль раскачивается из стороны в сторону, пока её восторженный мелодичный голос наполняет собою воздух. – Оооо... Взгляните на всех этих одиноких по-о-они!

Моя соседка по комнате с бархатистой сосредоточенностью, запечатленной на её лбу, исполняет своим смычком финальные аккорды и заканчивает захватывающую балладу. Она позволяет остаточному эху наполнить комнату, и выдыхает, вытирая лоб.

– Хммм... потрясающе.

– Хи-хи-хи! – Свити радостно прыгает по небольшому кругу, её глаза сияют ярче и ярче. Прямо как её дерзкий, синий голос.

– Я всегда этого хотела! Хи-хи! Настоящая классика!

– Да... вполне... – Октавия со вздохом откидывается назад. – Хотя... Не думаю, что Мэркартни был таким уж "классическим". Это, конечно, не Мэрцарт... но... – она улыбается, откидывая назад свою гриву. – Ты была достаточно терпелива, чтобы высидеть три исполнения "Аве Мэри́я" без какой-либо предварительной практики и... – она слегка хихикает. – Полагаю, ты более чем заслужила это.

– Можем мы спеть следующим "Clop Together"?

– Нет, мы не можем! – рычит Октавия низким голосом цвета индиго. Она быстро компенсирует это, откашливаясь и улыбаясь. – Кроме того, ты так превосходно пела до сих пор! Я полагаю, перерыв не помешает.

– Ууууууууу...

– Ну-ну... Свити Белль... – Октавия взмахивает смычком. – Может ты и дарование, но с нашей стороны было бы нечестно перенапрягать твои голосовые связки на первом же занятии! В конце концов, это был всего лишь очень веселый и очень спонтанный эксперимент.

– Ага! – Свити Белль ухмыляется. – Зато потрясающий, верно?

– Если повторять это слово часто, оно перестанет быть значимым. – она подмигивает кобылке, затем поворачивается ко мне. – Теперь... давайте посмотрим, насколько хорошо наш студийный эксперт запечатлел наше выступление своей аппаратурой. Кхем... Винил?

Тишина.

Октавия приподнимает бровь.

– Вайн, любимая?

Это срабатывает. Я, наконец, вытряхиваюсь из своего... почти коматозного состояния, вызванного облаком покалывающих позвоночник пурпурных и фиолетовых цветов, всё ещё плавающих и колышущихся в воздухе, словно космическая пыль. Морщась, я тянусь из своего инвалидного кресла и хлопаю копытом по кнопке записи, останавливая её с довольно приличным запозданием.

– О боже... – Лицо Октавии. Копыто Октавии. – Вайн... Вайн... Вайн.

– Хи-хи-хи! – больше синего. – Упс! – Свити Белль подмигивает. – Кажется, у неё там что-то пошло не так, да?

– Да, да... но она достаточно талантлива, чтобы знать, где и как это обрезать, верно? – добавляет моя лучшая подруга с горящим взглядом.

Я сглатываю, отступая от индигового пламени с нервным кивком и ухмылкой.

– Мммм... Очень хорошо. – Октавия осторожно опускает свою виолончель на диван. – Если же у неё не получится, то получится у Лиры.

– А-а-а... Лира. Разумеется! – голос Свити трескается. Она моргает. – Минуточку... Которая из них Лира?

– Мне вот любопытно, Свити, дорогая... – Октавия подходит и приседает перед маленькой пони. – Почему Рэрити никогда не говорила нам, что твой голос – это чистая амброзия?

– Тебе действительно он нравится?

– Однозначно, дорогая! И Винил он тоже нравится, посмею заметить!

– Что ж... ну... – Свити шаркает по полу нашего фойе, пожимая плечами. – Полагаю... неважно, хорошо ты звучишь или плохо... если в результате ты отвлекаешь чьё-то внимание. Особенно если это касается Рэрити.

– Хм... Это совсем на неё не похоже! – говорит Октавия, нахмурившись.

– Но так оно и есть! – возражает Свити, попытавшись одновременно надуть губы и нахмурить брови. – Всякий раз, когда ей нужно поработать над пошивом костюма или созданием платья, ей требуется абсолютная тишина, чтобы она могла сосредоточиться на своём "важном, сказочном чик мисти́к"... или как она это там называет. Буа!

Октавия хихикает.

– О, ты очаровательная пташка. Даже в твоих рвотных звуковых эффектах есть гармония.

– Я знаю, верно? Хотела бы я, чтобы Рэрити думала так же! – Свити Белль обнимает себя за плечи, её щеки краснеют, пока она смотрит в окно. – Знаете, что самое смешное? Она всё равно слушает вашу любимую так называемую "камерную музыку", в записи или по радио, пока работает. Но стоит мне только открыть рот, как она готова откусить мне голову! И на её рабочем месте безумный беспорядок, и она носит измерительную ленту на шее, как уродливый шарф, и...

– Ну-ну-ну, дорогая... – Октавия похлопывает Свити по плечу. – Давай не будем спешить расстреливать твою трудолюбивую сестру. Тебе стоит знать кое-что о художниках. Они очень точны в своём ви́дении того, как всё должно быть.

– То есть, они очень глупые.

– Я видела, как Рэрити радуется тебе, Свити, – Октавия улыбается. – Ты не можешь притворяться, будто она не любит тебя значительной частью своего "сказочного" сердца.

– Мммммм... – Свити отводит взгляд в сторону, слегка краснея. – Мммм.. Дааа... но всё равно... – она вздыхает со свистящим писком. – Я не понимаю, почему она не может позволить мне петь, когда я хочу.

– Ну, для таких вещей есть своё время и место, моя дорогая. – Октавия встает, с улыбкой указывая на меня. – Как сейчас! В нашей студии! Позволяя нам записать твоё великолепное выступление!

– Да, но вам, ребята, это действительно нравится! А для Рэрити... это просто отвлекающий шум!

– Ну, я полагаю, что у Рэрити есть эта простительная привычка строго отделять то, что она определяет как "музыку", – говорит Октавия. – И, если ты позволишь моей хорошей подруге Винил и мне продолжить этот наш маленький "эксперимент", я думаю, мы сумеем заставить Рэрити увидеть свет... или, в данном случае, услышать звон маленького колокольчика... – она прикрывает свою пушистую мордочку, чтобы подавить фиолетовый смешок.

– Правда? – Свити Белль наклоняется вперед, разинув рот. – Как?

– Мммм... с небольшой экспертной помощью... в местах, где лишь немногие могут услышать... или увидеть, – Октавия бросает взгляд в мою сторону. – Что думаешь, любимая?

Я качаюсь взад-вперед... С моей морды свисает вялая улыбка. Синий и фиолетовый цвета слились воедино в центре моего черепа... и теперь тонкими, ласкающими полосками прокладывают свой путь вниз по моему позвоночнику, вызывая мурашки по коже и...

– Вайн!

Я вздрагиваю, поправляю очки и киваю в знак согласия.

– Ууууххх... – Октавия закатывает глаза, поправляет галстук-бабочку и улыбается Свити Белль. – ...конечно, настоящий талант нередко приходит с капелькой... эксцентричности.

– Хи-хи-хи! – Свити Белль ликует. – Люблю мигающие лампочки!