Из летописей города эквестрийского

Поневское Просвещение

Доведённая предшественниками до благополучия, Поневская губерния уверенно глядела в будущее. Осталось только подвести её под эквестрийские стандарты.

Учредительное собрание успешно пресекло все попытки поневцев впасть в анархию и провело выборы. Выиграл их Генрих Гиммлерович Владиленский, ранее работавший в печатном издательстве.

Сей Владиленский как никто другой понимал важность такого явления, как народное просвещение: с 954 по 957 он построил ещё две школы и публичную библиотеку, в результате чего к 965 грамотность достигла 97%. Продолжалась политика Эллинской по гармоничному смешению поневской и эквестрийской культур, в результате чего к концу своего правления он полностью уничтожил культурное отставание.

Генрих Гиммлерович Владиленский был земным пони, жёлтого цвета с оранжевыми волосами. Бывал в основном в приподнятом настроении.
Родился в Понивилле в 917 году, где жил и учился; после чего перебрался в Кантерлот, выучился на публициста и в 945 году стал редактором кантерлотской газеты. На оной должности пробыл до 953, заинтересовавшись новостями из Понева; затем выпросил у начальства командировку и отправился в оный город. Где его настигло известие о смерти Чернобровко.
Решив попытать счастье и продвинуться в должности, он стал одним из кандидатов в губернаторы Понева, и с 50% победил на выборах (у ближайшего соперника было 26%).

Будучи пони сведущим в публицистике, все учебники, претендующие на включение в образовательную программу, он просматривал самостоятельно, особенно касаемо истории: хотя и должна существовать нейтральная точка зрения, но в Эквестрии принято Принцессу отождествлять лишь с решениями хорошими (позже сие обстоятельство окажет на Понев значительное влияние).
С историей связано и иное обстоятельство: внимание губернатора пало на площадь Гала-Бородько, имевшую неестественно большие размеры. Потому на ней было решено воздвигнуть памятники следующим деятелям:

• Юрию Чернобровко — за борьбу с коррупцией,

• Алле Эллинской — за возрождение Понева,

• Василю Гала-Бородько — за реформирование города, и

• Принцессе Селестии — по понятным причинам.

Что и было исполнено к 960 году.

Поневцам оный губернатор был приятен. Город постепенно модернизировался; на шахтах продолжалась добыча ресурсов; продукты активно поставлялись в соседние губернии. Был даже проведён эксперимент: в северной части выделить два региона. В один год первый регион подвергался зиме, во втором же оная вовсе не вводилась; в следующий год они менялись. В сумме два этих региона поставляли продукты круглый год, причём без уменьшения урожайности вследствие истощения земли. Эксперимент оный продолжался с 965 по 972; после чего управление этим проектом было поручено заместителю губернатора (должность эту занимал Коппер Лэйбор) и приобрело общегубернский размах. Губерния поделилась на две части по линии, разделявший некогда Поневскую губернию с Северо-Поневкой губернией (см. "О пагубности анархии"), причём схема проходила следующим образом:
Введено это было в начале 973 года. В северной части губернии зимняя уборка не проводилась, и весь оставшийся год там лежал снег; в южной половине оная проводилась, причём снег не допускался и урожай получали несколько раз за год.
Летописец позволяет нам узнать, как происходила смена климата:

По наступлению Дня Согревающего Очага пони с обеих частей губернии выстраиваются вдоль разграничительной линии. Граница представляет собою растянувшийся на почти 2 тыс. км забор, на который наложено специальное заклинание, изолирующее друг от друга климат северной и южной части. Тут следует отметить, что вся граница губернии представляла собой похожий забор (возведённый ещё Кашеварским), как раз для успешного проведения круглогодичного снабжения; ради опыта также огородили долину реки с неизвестным наименованием и зиму там не вводили совершенно (урожай, однако, она давала). Но возвратимся к процедуре смены сезонов.
Итак, по обе стороны от границы собирались пони, ожидая иного назначенного часа; пока что же им предлагались различные мероприятия: еда, игры и проч.
Вдоль разграничительной линии была размещена артиллерия, правда, в небольшом количестве. Как только настаёт вышеупомянутый назначенный час, орудия по команде дали залп в сторону южной половины. После этого небо над нею было закрыто облачным слоем, дающим обычное выпадение снега.
Так был совершён переход 792-793 года.

Весь 973 год южная половина лежала в снегах, а северная выращивала продукты. В зиму 973-974 снова был совершён переход: с южной половины убрали снег, а северная половина окунулась в зиму. Озимых растений не выращивалось, так как в Эквестрии отсутствовали культуры, способные переносить почти 12-месячную зиму; в остальном губерния стабильно давала урожай круглый год.

Генрих Владиленский, приведя в порядок свою губернию, начал поглядывать на соседние. С Балтимэйрской и Филлидельфийской были подписаны договора об интеграции их в одну большую Восточно-Эквестрийскую губернию. Однако поневцам подобное решение не понравилось: Понев терял свою самобытность. Несмотря на это, Владиленский считал, что для всех будет лучше, если три губернии объединяться в одну под новым правительством и новой столицей; за неправильное мнение был смещён.

Учредительное собрание немедленно направило в Кантерлот просьбу о предоставлении списка кандидатов на пост губернатора. Ответ был получен на следующий же день, и были проведены выборы.

Конечно, все надеялись, что изберут Селестию, но победила некая Ми-Аморе Каденза.

Эта пони является первым (за исключением Селестии) аликорном, ставшим правителем Понева. О прошлом её из Кантерлота было получено следующее: жила где-то в деревне, победила какую-то ведьму и стала аликорном. Ведьмы в Поневе при ней отсутствовали, что говорит о надлежащем исполнении вверенных ей обязанностей.
После первой победы, Каденза попала под взор Селестии и была приглашена в недавно образованную «Кантерлотскую академию», которую успешно окончила, после чего поселилась в Кантерлоте.

Приезд оного губернатора вызвал у пони не меньшее счастье, чем приезд Селестии. Поневцы, имея доступ к весьма ограниченным сведениям, уже принялись изучать возможные направления будущей кампании губернатора. А заодно и думать: насколько эта «Каденза» либеральна, что сделает с экономикой, какие законы примет, какие отменит, что к губернии присоединит, и, наконец, чем завершит своё правление.

Первое отличие заключалось уже в том, что Ми-Амору¹ сопровождала чуть ли не половина Королевской Гвардии. Однако, вместо того, чтобы выйти на площадь Гала-Бородько и срок свой начать со вступительной речи, Каденза сразу же прошмыгнула в Администрацию. Поневцы даже не успели толком рассмотреть своего губернатора: очевидцы говорили, что он имеет преимущественно розоватый окрас, а в гриве виделись цвета не то жёлтые, не то синие... Странный губернатор, в общем.

Губернаторов начинают оценивать по первым их решениям. Гала-Бородько, например, первым делом приступил к реформам; М. Ромадзянков впал в меланхолию; Кашеваров начал строить свой порядок, а его преемники этот порядок первым делом стали разрушать; наконец, Владиленский занялся образованием народным. Что же сделала Каденза? Первым её решением было попросить поневцев называть её не Кадензой, а Каденс. Это показало, что губернатор обеспокоен своим имиджем. И действительно, через 2 дня Ми-Аморе показалась на площади и начала свою речь:
— Дорогие россияне пони! Мне известно, что вы сейчас... не очень хорошо ко мне относитесь, так как я не удовлетворила вашим ожиданиям. Однако, на то были свои причины; я же приложу все усилия, чтобы Понев запомнил меня как губернатора хорошего и справедливого, посему программа моя следующая:

• ничего плохого не делать и

• проводить агитацию в пользу Гармонии и Дружбы.

За сим выступление своё завершаю.

Поневцы решили, что лучше признать сию кобылицу своим губернатором (и не только благодаря записке, что Каденс рекомендована Е.К.В. принцессой Селестией). Деятельность свою проводила в полном соответствии с программой: пагубные элементы не вводила, но принялась насаждать в Поневе т.н. «Магию дружбы», считая, что для поневцев это будет полезно. И действительно: город стал более гостеприимным, соседи предпочитали праздники отмечать вместе, у пони увеличивалось количество друзей и проч.

Постепенно Понев принял нового начальника. Однако, вместе с тем обнаружились и некоторые особенности.

Прежде всего, у губернатора отсутствовало отчество. Исправили это весьма скоро: по случаю получения должности был заведён пир, на который приехало некоторое количество пони из Кантерлота, в том числе и гражданин Ш. Армор, согласно характеристике водивший с губернатором тесную дружбу. По его приезду поневцы стали свидетелями следующего явления: при встрече двух пони, Армор пробормотал что-то вроде «Э-э-э-а...», после чего встряхнулся, поздоровался и сопроводил Ми-Амору в Администрацию. Словам его попытались придать смысл. Как оказалось, это можно было сделать удачно, и Кадензе было присвоено отчество «Евгеньевна».

Когда же в 975 году вновь произошла смена климата в губернии и в Понев пришла зима, Каденс сначала поинтересовалась, почему так поздно; затем поинтересовалась, почему весной не проводилась зимняя уборка. Тогда заместитель рассказал ей про проект Владиленского по круглогодичному выращиванию провианта. Это привело к весьма странным последствиям: через неделю в 2 км к востоку от Понева было обнаружено фортификационное сооружение неизвестного происхождения, выстроенное из снега. Над ним развевался какой-то синий флаг, явного отношения к губернии не имеющего.
На следующий день вокруг снежной крепости собрались поневцы и губернатор. Было решено в тот же день приступить к штурму. Между прочим, использовалась артиллерия со снегонесущими зарядами.
Форт был взят за 20 минут, и вместо синего флага был поднят флаг Понева. Комендантом крепости являлся вышеупомянутый Армор, которого немедленно доставили в Администрацию.
Хотя эта история очень похожа на времена Кашеварского, основное отличие её состояло в том, что пони приятно провели время (последнего понятия при Ефреме Единороговиче в принципе не существовало).

Так продолжал своё развитие город Понев. Жили все в достатке, а потому регион был стабильным. А между тем, голод в северной части Эквестрии привёл к массовым беспорядкам, окончившимся не очень хорошо...