Улица Дружбы 34

XXIII

Во всех вокзалах есть что-то неуловимо похожее. Особый запах дешёвых закусок буфета, тяжёлые ноты креозота, приносимые вечерним ветром с полосы отчуждения, запах ожидания и предчувствия новых долгих дорог. А может быть, дело в том, что ожидающие отправки пони не часто пользуются услугами комнаты отдыха с её душевой кабинкой и терпеливо ждут своего поезда в общем зале. Специально для них сидения теперь ставят холодные, металлические. Вероятно, когда полёты в космос станут обыденностью, особый вокзальный запах проберётся и на космодромы.

Бежевая кобылка с тремя карамельками на метке сидела на жёстком вокзальном кресле и пристально глядела на мигающий в сентябрьских сумерках семафор.

“Я сделала это! Я убила эту выскочку-единорожку!”

Приятное волнение вновь охватило Бон Бон.

“Никто и никогда не посмеет больше обидеть малышку Лиру. Никто и никогда!”

Кондитерша вспомнила взмах и вошедший под острую лопатку нож. Во рту Бон Бон пересохло. Внизу живота она почувствовала зудящую истому. Бежевая пони закусила губу и выпустила воздух через ноздри, как бы невзначай поведя копытцем по внутренней поверхности бедра. Никто из дремавших соседей ничего не заметил.

“Теперь уехать. А когда всё уляжется, вернуться в Филлидельфию. И мы будем счастливы вместе с моей славной Лирой, единственной пони, которая знает, что такое любовь.”

Бон Бон полуприкрыла глаза, и перед затуманенным взором возникла мятно-зелёная единорожка. Вот Лира сочинила новую песню и её мордочка освещается счастьем. Вот Лира с серьёзной гримасой перебирает гитарные струны. Сердце Бон Бон сладко забилось. Слегка качаясь в такт воспоминаниям, разбавленным предвкушением будущего счастья, Бон Бон направилась по нарисованным на стенах вокзала стрелкам.

Войдя в туалет, пони на секунду задержалась у зеркала и, цокая копытцами по кафельной плитке, направилась к кабинке. Едва лишь дверная защёлка клацнула язычком, зеркало туалета отразило полупрозрачную молодую единорожку. Кристалин растянула губы в приветливой улыбке, но глаза её при этом остались пустыми и мёртвыми.