Триада Лун: Сбор обломков

Глава двадцать седьмая: Подкрутка

☄☄☄

Кёсори быстро развернулась лицом к аликорну — второпях, даже не слезая с кровати — и склонилась, вытянув перед собой передние ноги. Впрочем, поднялась она, не дожидаясь разрешения.

— Рада видеть вас, Луна, — это была не совсем правда, но и точно не ложь. — Вы поможете мне? К вам ушёл мой друг. Это ошибка и н-нечестно… Вы можете? Если не вы, то кто?..

Аликорн подняла её поникинезом и уложила себе на спину до того — и вместо того, как Кёсори успела разрыдаться. Изумление вытеснило остальные чувства, Кёсори подумала было, что ещё спит, но металлический холод почти чёрной шкуры аликорна, слишком ясно ощутимый животом и грудью, за считанные удары прогнал остатки дрёмы.

Земной пони — Экзам, вспомнила Кёсори — заглядывал в свою комнату снаружи, через проем двери. Он не сразу решился войти, но, шагнув через порог, обратился к Кёсори раньше, чем к Луне, и начал с формальной фразы:

— Я, Дистант Экзам, не держу к тебе, Кёсори Стрик, зла, долга и мечты, и твои пути не сплетены с моими.

И продолжил уже расслабленнее:

— В прихожей тебя ждёт подарок. Не бойся Луны. Она добрая, и жеребят точно обижать не будет.

Потом к Чёрной Луне:

— Её пламя… это знак Белой Луны, но... разве в таком возрасте?.. — он неопределённо помахал копытом, вопросительно глядя на аликорна.

Та кивнула в ответ:

— К счастью, ты ошибаешься. Кёсори Стрик ещё не сделала выбор. Благодарю тебя за срочный вызов, Дистант Экзам. Теперь это моё дело.

Потом Луна спросила, не оборачиваясь:

— Кёсори Стрик, ты принимаешь дар?

Она кивнула, и почти сразу поняла, что аликорн на неё всё ещё не смотрит. Прежде чем она успела ответить вслух, Чёрная Луна сделала шаг. Комната вытянулась в длину, упруго сжалась, и теперь была позади них. В просторной прихожей на тумбочке лежали, видимо, подарки — матерчатая сумка, стопка из трёх книг, и девять мячиков на эластичной нити — для скайвинга.

Сами по себе мячики были бы почти мусором. Но если это подарок, то…

— Заряжены, — подтвердила Луна. — И ты давно их хотела. Не считай это подкупом, подарок есть подарок. Но если ты сначала поговоришь со мной, я с тобой поиграю. Если нет — проведу тебя на встречу с другом, затем вас обоих на границу сектора, и тогда больше ты меня не увидишь.

Кёсори моргнула:

— Это и есть ваш подарок, Электра?

Аликорн обернулась, смерив Кёсори пристальным взглядом фиолетовых глаз:

— Часть его — да. И я не буду поддаваться в игре. Я не читаю твои мысли, но шанса, что ты откажешься от игры, почти нет. Ты и сама это знаешь.

Кёсори насупилась:

— Но вы Рапид Файра всё равно вернёте, — она постаралась не спрашивать.

Чёрная Луна ответила так, словно хотела пристыдить — и успешно притом:

— Никто никогда не возвращает пони. Они возвращаются сами, или сами уходят. Это их выбор, Кёсори Стрик. И это не изменить — ни тебе, ни мне, ни Триаде Лун.

— Но… кураторы? — спросила Кёсори. Уточнять она не стала.

Аликорн шла неторопливо, спокойно, ритмично, и с каждым третьим Её шагом менялось место и время — фонтан в мраморном парке, где дорожки были зеленью, а деревья — камнем; чёрное озеро в обрамлении песчаного пляжа; площадь, где ученики втроём перед классом рисовали карту Метрополии. Магнитное чувство всё так же отвечало шумом, а звёзды по-прежнему не складывались в привычные созвездия, так что сориентироваться Кёсори не могла.

Это сердило, и она пообещала себе, что обязательно научится справляться с таким, и никогда не будет глупой и растерянной. Потому что — из глубины снова всплыл образ взрослой будущей Кёсори — у магии и творчества есть свой узор и строй. Их можно увидеть, понять и расставить как следует. Она вспомнила про оставленную в прихожей сумку, рог аликорна блеснул тусклой зеленью, и сумка обнаружилась позади Кёсори — причём, судя по форме, с книгами внутри.

Она точно не успела ничего об этом сказать до того — а после того и не стала.

Очередным шагом они вышли в небо, и Чёрная Луна предложила начать игру. Кёсори поняла, что на вопрос про кураторов ей так и не ответили, но не стала напоминать. Вместо этого спросила:

— А разве вы не хотели сначала поговорить?

— А разве ты не хотела сначала полетать? — вопросом на вопрос ответила Чёрная Луна, и спорить с этим было сложно.

Игра сама по себе была несложной: три тёплых цвета взяла себе Кёсори, три холодных — Чёрная Луна; они расставили свои цвета так, как считали нужным, тем определив границы поля, и начали закидывать три оставшихся — нейтральных — сквозь поле, чтобы соперница пыталась поймать их на той стороне. Заряженные мячи определяли границы поля и его плоскость, и влияли на нейтральные как положено — оранжевый ускорял, тёмно-синий ненадолго скрывал от взгляда, лавандовый преломлял направление как поверхность воды в стакане.

Кёсори не считала себя опытной, но к седьмому сету, после третьей смены расстановки, проигрывала совсем немного. Чёрная Луна совершенно не умела летать, держась в воздухе с изяществом черепахи, если представить, что черепаха выросла и обзавелась гигантскими тёмными крыльями.

Но играть Луне это не мешало. Аликорн постоянно оказывалась совершенно не там, где Её вроде бы только что видела Кёсори, и чуть ли не каждая подача пегаски отправлялась прямо в тёмные крылья. Счёт игры зависел от странных способностей аликорна, а не от их более обычного мастерства.

Броски Черной Луны не казались особенно мощными, но всегда уходили очень далеко от Кёсори, вынуждая метаться на пределе скорости и ловкости, чтобы дотянуться до мяча в последний момент — или не дотянуться вообще.

Но ни то ни другое всё ещё не значило, что игру можно прервать досрочно.

После девятого сета и победы в тай-брейке Кёсори точно знала, что эту победу ей отдали, но… но Луна сказала, что поддаваться не будет, а Луны не лгут. Кёсори отдыхала на спине аликорна, медленно расплываясь в улыбке и усталости. Время не шло, и в молчании они были вместе, и не было тревог.

Луна нарушила вечную тишину первой:

— Мне жаль, что ты скоро исчезнешь.

Кёсори моргнула. Слышать это от Принцессы Мёртвых было… страшновато. Полупрозрачная тень тревоги попыталась дотянуться до неё, и почти справилась.

— В-в каком смысле?..

— А?.. нет, нет — ты здоровая пони, и если не погибнешь по собственной безалаберности, то будешь жить долго. Я имею в виду, как граничник. Это состояние тебя, та пони, с которой я говорю. Та пони, что передо мной.

Чёрная Луна помолчала и продолжила:

— Я устала терять. Я постоянно вижу, как кто-то уходит.

Кёсори фыркнула:

— Я никогда не умру и никуда не исчезну. Ещё чего. Если хочешь, чтобы я с тобой дружила, почему бы нет.

— Все так говорят. Подумай, почему вас за ваши преступления не судят и не наказывают, хм?

Кёсори подумала, как и было предложено:

— Потому что мы не хотим ничего плохого?

Смех Луны был коротким, печальным, и уже через два удара после него Кёсори сомневалась, что он был.

— И поэтому тоже. Но главное — вы эпизод. До и после того вы почти ничего не помните и не знаете. Вы очень интересны, и я бы хотела узнать больше… но вы исчезаете. Вы как нимфы стрекоз — живёте в совершенно другой стихии и по другим правилам, чем взрослые.

Кёсори прикусила Луну за ухо:

— Говорю же, я никуда не исчезну. Я буду всегда!

Чёрная Луна обернулась на неё:

— Ты уверена? Скажем, если для этого нужно немного моей магии, и моей тренировки, и я заверю, что у тебя будет всё, чем ты живёшь теперь? Что вся эта жизнь будет твоей?

Кёсори помотала головой:

— Куратор так и предлагал. Вечные граничники, плюс работа на него. Нет уж, к голодным звёздам такое, пусть идёт как идёт, я свободная пони.

Чёрная Луна ответила почти сразу:

— Нет, не так. Возраст закончится, когда ему придёт срок. Я только позабочусь, чтобы у тебя осталась память. У единственной из всех, не считая…

— ...двойников. И незавершённых. — поняла Кёсори, — Ты хочешь сделать меня незавершённой? Нет уж, я против.

— Ох, звёзды, нет, конечно! — в сухом голосе Чёрной Луны проявились чувства. Страх, неловкость… Может, так Она и собиралась… подумала Кёсори, но вслух ничего не сказала, просто наклонила голову, ожидая продолжения.

И продолжение последовало:

— Твои физиологические качества не пострадают. Ты будешь способной создать семью, взрослой и сильной — такой потенциал мощности и выносливости крайне редко встречается в популяции. У меня нет схем первой линии, которые запрашивали бы повреждение такого дара. Я просто помогу тебе сохранить память. И… научу тебя, как летать по моим секторам и оставаться живой.

— То есть, примешь в Вестники? Я думала, ты не... — насторожилась Кёсори.

— Нет. Прости, но ты вряд ли для этого подойдёшь. И Белая уже заявила, что хочет тебя видеть.

Кёсори помолчала, пытаясь собрать расползающиеся от приятной усталости мысли.

— В чём подвох?

Чёрная Луна ответила мгновенно:

— Их три. Первый — ты останешься здесь. Я научу тебя не теряться в анизотропном пространстве и различать его варианты, и объясню, как выбираться в каждом случае. Но я не могу пересечь границу сектора S, так что ты останешься здесь. До конца обучения, по крайней мере. Потом решишь, к кому из нас ты пойдёшь. Талант у тебя явно для Белой.

Кёсори переспросила:

— Каком-каком пространстве?

— Анизотропном… потом объясню. У меня есть несколько упражнений для расширения словарного запаса, — Чёрная Луна улыбнулась, и зубов у Неё было по-прежнему слишком много.

— Тогда я хочу отправить весточку друзьям. И встречу с Файром, раз он где-то здесь. Но если он в плену или что похуже, никакой сделки.

— Договорились, милая. Второй подвох — я не хочу, чтобы это обучение пропало впустую. Ты найдёшь работу по этой специальности, и постараешься быть лучшей пони. Это понятно, и ты согласна?

Кёсори кивнула, даже не задумываясь — она всегда была лучшей пони!

— И третий. Раз я тебе помогаю сохранить память, то эта память — моя, и я её администрирую. Я не хочу, чтобы определённые секреты ушли вовне раньше срока. Я решу, что именно ты будешь помнить, и когда именно ты это вспомнишь. Я обещаю, что наступит определённый цикл, когда ты вспомнишь всё, и не буду изымать ничего сверх минимально необходимого. Всё. Решай.

Пегаска нахмурилась:

— Эм, и смысл? Если отнимешь то же, что даришь...

— Приму на хранение то, что ты неизбежно утратишь, милая. И обязательно всё верну.

Это звучало разумно… и Луны не лгут, ещё раз напомнила себе Кёсори.

— Мы будем играть ещё? — уточнила она.

— Да. И не только со мной.

— Тогда я согласна.