Триада Лун: Сбор обломков

Глава тридцать восьмая: Целеполагание

☄☄☄

Кёсори Стрик проснулась в сером сумраке в незнакомом замкнутом пространстве. Последнее, что она помнила — они вместе со Сторм шли по следам розовой, Кёсори выспрашивала про жизнь наверху. Оказывается, там так и не научились выращивать полноценную еду и часть продуктов приходилось доставлять снизу.

— Найти замену огню жизни непросто, — сказала Сторм, и это тем более удивляло: зачем скрываться от Лун, если они так важны?

Но сравнение с едой — «ты как будто очень голодна, но обычная еда не даёт насытиться» — помогло понять, что значит привыкнуть к модификатору — и, поняв, она ужаснулась.

Конечно, это нельзя было так оставить, потому что если за пони решал модификатор — причём даже неразумный, как, изумившись, пояснила Сторм в ответ на прямой вопрос — то у пони верхнего неба явно была большая проблема. Кёсори совершенно точно оказала бы им всю посильную помощь, если бы её попросили. Без просьбы… об этом можно было думать, и сожалеть о них; мечтать о возможных решениях и знать, что на самом деле их не спасти, и что все решения наивны.

Она представляла, как приходит к ним и мягко объясняет, что они сбились и стали проблемными пони, которые вредят себе и окружающим. Как они вместе находят выход.

Эх, мечты. Кёсори, сколько молодых к тебе прислушались? А ты собралась лететь в чужое общество с неправильными модификаторами и непонятной техникой.

Впрочем, в своём аспекте защиты Кёсори всё равно не привыкла и не собиралась отступать, и, наверное, нашла бы другой подход.

Тогда, посреди этого разговора и мечтаний о собственном подвиге она заснула. Слишком давно ей выдалось время, чтобы отдохнуть.

Время, где они с Джентл спали хоть и не рядом, но вместе. Время, где Джентл Тач ещё была именно Джентл, а не… посланницей Красной.

Тогда она не пыталась бороться с накатывающей волной сна — умея откладывать его на потом, Кёсори понимала, когда упорство повредит телу и разуму ещё больше. Так что сон — это было ожидаемо. А вот пробуждение совершенно не там — нет, хотя магнитное чувство подсказывало, что переместились они не очень далеко.

Она осмотрелась. К этому моменту Кёсори уже поняла, что вокруг не колодец и не глухое подземелье, а всего лишь комната, и даже жилая. Она нацелила уши на звуки тихой беседы, выбралась из под одеяла и спрыгнула с кушетки — кошка возмущённо фыркнула, потянулась и пошла следом.

Кёсори не удержалась и всё же погладила её: она знала, что это реимплант и бывшая пони, но подсознание отказывалось в это поверить, и желтоватое пламя традиций и правил тускло мерцало, не реагируя. Да и Сигнал не возражала.

Впрочем, Кёсори не забыла спросить разрешения.

Пинк кивнула ей и придвинула низкую широкую чашку по столу в её сторону, — значит, мы всё-таки нашли Пинк и пони не пострадали? Прекрасно! — и Сторм подняла голос до уровня нормального разговора; Солид по-прежнему почти шептала:

— ...я тоже могу разрешить проблему Красной. Солид-прошлая, то есть, может…

— И как? — насмешливо спросила Сторм.

— Не знаю... только граничные условия. Но нам придётся призвать её…

— Ты видела результат призыва, — Кёсори услышала в низком и сильном голосе Сторм отвращение.

Брусничное желе в чашке было густым, кислым и сладким. Кёсори собиралась его только попробовать, но каждая следующая ложка просила ещё одну, и вскоре чашка опустела. Разговор притих — пони явно ждали, когда Кёсори присоединится, но не хотели её торопить. И всё же, они развернулись на креслах в её сторону, а Солид отложила в сторону несколько листов исчерканной бумаги.

Они что тут, призывали Красную? И даже меня не разбудили? — Кёсори запомнила хорошую шутку, чтобы при случае ввернуть её на участке. Интересно, они меня помнят, или уже заменили на кого-то помоложе и помягче?

Пинк поманила её ближе и улыбнулась:

— Слушай, ведущая отряда, — обратилась Пинк; Сторм покачала головой, но не стала возражать. — Разреши наш спор. Ты единственная, кто из этого времени, кто не чуждопришелица. Даже Джентл, но я предвзята к её мнению, и сама она... Ну, ты знаешь.

Кёсори помотала головой:

— Сначала скажи, как там с призывом Красной.

— Ничего! — бодро ответила Пинк, — Ну, на самом деле, слегка чеговасто, но это не так важно.

Кёсори попробовала взглянуть на земную пони строго и внимательно, но та не поддалась, лишь улыбнувшись. Кёсори, впрочем, тоже не уступила, и через девять ударов пришлось вмешаться Сторм:

— Здесь призывали Красную, и это кончилось очень плохо для призывателей. Пинк говорит, что в принципе сможет повторить призыв. Если нам есть что ей сказать и предложить.

Пинк кивнула:

— Так и есть. Солид говорит, что может Красную устранить. Я хочу вернуть её на небо, Сторм хочет призвать её к ответу за весь ущерб. А ты что скажешь?

Кёсори уселась с нею рядом и помолчала. Вопрос был слишком неожиданным и не относился к делу. На дороге Лун вы погибнете, все трое, всплыла фраза из памяти, ясная, холодная и насмешливая.

Впрочем, ответ был не менее ясен, стоило только сосредоточиться и отсечь лишнее мысленным взмахом крыла.

— Я скажу, что у нас другая задача. Мы должны собрать потерянные души, как нас просила Чёрная Луна, и дальше пусть Она решает, какие задачи нам предложить и как оплатить их исполнение, и предлагать ли вообще. Далее мы соглашаемся или отказываемся..

Пони переглянулись, и к Сторм со стола уплыло три кучки монет; та победно улыбнулась, но ничего не сказала.

— И всё же, что с Красной? Вот она тут, и что ты ей скажешь? — настойчиво спросила Пинк.

— Испугаюсь... а потом приглашу к столу, — рассмеялась Кёсори, чтобы разрядить напряжение. — Хотя, ты знаешь, нет. Выскажу всё, что про неё думаю, задам несколько накопившихся вопросов и приготовлюсь умирать через шесть циклов или чуть больше, от отложенных ожогов. А что?

Пинк смотрела на неё, улыбаясь и не мигая.

— А если ты будешь сильнее, чем она? Если ты можешь решать, что с ней делать? — спросила розовая пони после паузы, подсунув Кёсори горку пончиков.

Здесь думать было не надо — достаточно вспомнить свой опыт; лица живых проблем — то есть, пони — по ту сторону мерцающего экрана. Две или три девятки случаев за круг, в среднем. Разные лица — капризные, избалованные, страдающие от боли, грубые.

И лишь изредка, очень изредка — непоправимые.

— Если с нею и правда можно просто поговорить, — Пинк кивнула, и Кёсори продолжила, — То я бы её выслушала, а уж потом решила. Кстати, почему с ней раньше никто не разговаривал?

— Потому что за разговор она требует жертв, а разговор — не больше и не меньше, чем просто беседа, никаких обещаний. Бессмысленные смерти, мы считаем, — пояснила Сторм, и Солид добавила короткое «м-хм». Сигнал запрыгнула к Солид на загривок и слышимо проурчала.

Кёсори вспомнила тех, кто не уберёгся от лучей Красной. Помолчала и ответила.

— И всё же. Должен быть способ связаться, не голосом, так письмом, или мнемограммой. А не выслушав, я решать ничего не буду. Пошли искать оставшиеся души. Для нас это важнее, и я именно на это согласилась. Красной пусть занимаются Луны, Они знают больше и понимают лучше.

Кошка проурчала ещё, и Солид негромко обратилась к Кёсори:

— Тётя тебе передаёт: всё равно подумай над вопросом. Это правильный вопрос, на него придётся отвечать.

Кёсори проглотила первую реакцию, подумала и подобрала более мягкие слова:

— Я верю, что вопрос правильный. Но я не верю, что вашими тремя ответами — хотя это, наверное, хорошие ответы — всё исчёрпывается, и никак нельзя иначе.

Они смотрели, как будто ожидая продолжения, хотя лицо Солид оставалось неясным, зашифрованным, скрывающим истинные течения мысли и чувств среди медленных движений живой золотой маски. Первая такого сорта, первая настолько непрозрачная из всех, кого Кёсори Стрик когда-либо встречала. Она почти не могла смотреть на это лицо без лёгкой боли в голове — и всё же возвращалась, подсознательно надеясь хотя бы в этот раз разгадать загадку и успокоиться.

Кёсори взъерошилась, вздохнула и всё-таки сказала как есть:

— Я решу, когда поговорю с нею. А если не поговорю, то это и не моё дело. Я верю, что её можно спасти.

Единорожка подошла ближе. Ещё ближе. Теперь она смотрела прямо в её глаза — своими, тёмно-зелёными. Темнее, чем помнила Кёсори. Сигнал развернулась и улеглась клубком на загривке Солид Лайн.

— Тётя ещё спрашивает тебя: снится ли тебе океан в последние циклы?

Она помолчала:

— И на всякий случай, чтобы не жалеть потом… Мне необходимо узнать… — Солид начала было чертить рогом в воздухе символ неоновой зелени; Кёсори отпрыгнула на крыльях на несколько шагов; Солид погасила символ.

— Твой… ответ. — закончила Солид Лайн. Показалось, или она в последний момент свернула в сторону от того, что на самом деле хотела сказать? подумала Кёсори. И она про Сигнал или про какую-то другую тётю?

Этот вопрос она тоже не задала. Могло подождать, и явно было бы… слишком неловко. И в ответ Солид, чего доброго, опять начала бы чертить; Кёсори поёжилась.