Осколки Эквестрии
55.2 Три недели спустя
В тёмных переулках Альвенгарда всегда было опасно. И чем ближе к Нижнему, тем опаснее. Но никогда ещё шагающий по тёмной улочке пони не нервничал по той причине, что сейчас заставляла шерсть на затылке неуютно ерошиться дыбом. Раньше причины были более, так сказать, прозаичными. Перо под бок. Копыто в челюсть. Срезанная сумка. И все эти причины касались тех, обычных пони, но не его. А вот теперь... Теперь он проклинал и дружбу, и ответственность, и все свои положительные качества скопом. Вот что мешало просто всех кинуть?
Проблемой было даже не то, что он спешил по важному делу и должен был доставить всё вовремя. Проблемой было обещание, которое он дал этой повёрнутой на принципах Дружбы идиотке. Он не привык нарушать обещаний. Обычно он их просто не давал. И что ему в голову ударило?
"Лишь бы повезло, — молился он про себя, не зная кому. — Лишь бы повезло, лишь бы..."
Заслышав позади неторопливое покашливание, он закатил глаза, мысленно выматерился и обернулся.
Предчувствия не обманули. В его сторону двигалась проблема. Значительная проблема.
— Доброго вечера, гражданин, — к нему вразвалочку, нахальной, уверенной походкой подошёл высокий откормленный жеребец, на ходу помахивая свежеотпечатанными "корочками". — Вольнонаёмный Панч. А что это мы по ночам бегаем? Про комендантский час не слышали?
Обернувшись в другую сторону, пони убедился, что оттуда так же неторопливо, но куда более собранно приближается второй, менее упитанный и явно более быстрый. В качестве гарантии на случай, если авторитет не сработает.
"Было бы так просто всего лишь... Один удар копытом по кадыку первому, броситься в ноги второму, вытащить нож и... Мне бы даже не пришлось..."
"Ты обещаешь мне? Ты же тоже пони, как бы то ни было."
— Извините, — он выдал самую умилительную улыбку, на какую был способен, а уж улыбок за свою жизнь он изображать научился достаточно, особенно за последний год. — Вечерняя пробежка.
— От инфаркта бежим, а? — Панч хохотнул. — Всё равно не убежишь. Капюшончик не снимешь? Или, может, мне грифоньего офицера кликнуть?
Вздохнув, он стащил капюшон, махнул зелёной гривой и обратил на Панча взгляд честнейших ярко-рыжих глаз. Если уж такой взгляд не растопил бы чьё угодно сердце, то он подался бы в монастырь Искры и немедля принялся бы замаливать грехи. Хотя по нынешним временам в Альвене бы за такое попросту казнили.
— Как прикажете, начальник, — заискивающе сказал он. Подошедший сзади тем временем интимно дышал ему куда-то в шею, что вовсе не настраивало на спокойствие. — И давайте без грифонов, у меня на них аллергия.
Панч смягчился. Взгляд по-прежнему остался полным превосходства и очевидного желания поглумиться над свежепойманной жертвой, но... кажется, и доверие какое-то появилось.
"Какие же они тупые". Если бы они отвели его к грифону с "Каплей" — его ждал бы печальный конец. Но они не отвели, так что...
— Ищете кого-то? — продолжил пони.
— Ищем, ищем, — сообщил Панч с охотой. — А на грифонов у меня тоже аллергия, но, ты ж понимаешь, к ним в услужение не пойдёшь — долго и сытно не проживёшь. А мне надо и то, и другое.
— Я б тоже пошёл, — закивал пони. — Да только не возьмут же. Я, видите, дохлый, почти полутруп уже...
— В сумках что? — перебил его Панч. — Давай, не затрудняй, колись — и можешь идти.
— Продукты, — рыжеглазый принялся с готовностью стаскивать с себя сумки. — Семье несу. Сестрёнкам, братику, они давненько не ели, я только-только денег накопил, не успел до одиннадцати...
— Ладно, ладно, — Панч великодушно махнул передней ногой. — Не открывай. Вали домой. Не выглядишь ты опасным. Только чтоб после одиннадцати на улицу больше не совался, понял? Это приказ лично господина Керна.
— Понял, понял, — пони истово закивал. — Я же вижу, как похорошел Альвенгард при лорде Керне! Департамент вывели, церковь Искры под корень извели, и слава богам... Я уже пошёл. До свидания, уважаемые вольнонаёмные, и...
Голос с лёгким, неуловимым пришёптыванием прямо в ухо сказал:
— Давайте я провожу вас до дома.
"Блядь." Вообще-то он успел подумать очень многое, основываясь на неожиданном стремлении и голосе второго, но именно "блядь" было первой и наиболее чётко оформленной мыслью.
— Да не стоит, всё в порядке, — затараторил пони. Мне тут недалеко, я сам дойду...
— Не дойдёте, — на плечо опустилось тяжёлое копыто. — Я помогу.
"Блядь."
— Как будет угодно, — пони торопливо закивал. — Пройдёмте.
— Ты только не задерживайся, — лениво пробурчал Панч. — А то я тут один со скуки помру, знаешь же эти ночные рейды...
Дальнейшего пони не расслышал — вольнонаёмный подтолкнул его дальше по улице. По тёной-тёмной улице, на которой даже фонари давно погасли.
Оба варианта развития событий выглядели очень нехорошими. Но если второй предполагал хоть какой-то здравый финал, то первый, считавшийся основным, так или иначе заканчивался плачевно. Что то фигня, философски подумал он, что это фигня, и эти обе фигни такие, что я уж предпочёл бы избежать обеих. Но что уж тут поделаешь, можно только попытаться понять, по какому сценарию действовать.
— Эм, — начал пони, ещё пока надеявшийся на лучший исход события, — а как вас зо...
— Меня не з-з-зовут, я сам прихож-ж-жу.
В пони упёрся взгляд ярко-зелёных глаз. В следующую секунду его повалили на мостовую, прижав горло копытом. Содержимое сумок разлетелось по земле, под весом хлюпнул раздавленный помидор — и даже в такой момент пони почему-то грустно подумал, что теперь часть из этого станет совершенно несъедобна. А ведь это действительно были всего лишь продукты, и он их даже не донёс. А ведь на них ушли все деньги и скопленные с начала грифоньей оккупации талоны.
"Блядь. Как я и думал."
— Я — Брик номер ш-ш-шесть, — прошипел перевёртыш. — И я приш-ш-шёл сказать: Матери не нравится то, что ты делаеш-ш-шь.
— Бывает, — прохрипел рвжеглазый. — Ей вообще ничего не нравится, будем честны. Я-то чем провинился?
— Мы давно тебя ищ-щ-щем, — продолжал перевёртыш, не слушая. — Ты виноват. Ты мешаешь Матери, ты мешаешь Карнейджу, ты мешаешь Войду...
"Карнейджу? А он-то тут каким боком?!"
Кажется, назревает куда более серьёзная заварушка, чем он думал. Вот бы он и вправду ничего не обещал...
— Послушай, — выдавил пони, — вот скажи, кем ты себя считаешь? Пони или перевёртышем?
— Идиотс-с-ский вопрос-с-с, — копыто надавило крепче. — Я — с-с-сын наш-ш-шей Матери. Я перевёртыш. Я...
— Славно, — пони попытался облегчённо вздохнуть. — Значит, я не нарушу обещание... если... прикончу тебя.
Обращение заняло буквально полсекунды. Следующие полсекунды заняло втыкание отросшего грифоньего когтя в глаз перевёртышу и успешное проворачивание когтя же в глазнице с попыткой запихнуть его поглубже. Успешной попыткой.
Второй, оставшийся, глаз недоумевающе уставился на "пони", а затем тело перевёртыша обмякло. "Пони" вытащил коготь, и ему прямо в лицо плеснуло мутно-зелёной жижей.
— Тьфу, блядь, — Коди сплюнул и протёр лицо. — Идиот, мне не нужно дышать лёгкими. Ты тупой или да? Взял, всю жрачку мне передавил...
Не переставая недовольно бурчать, Коди стряхнул с себя свежий труп, встряхнулся, преображаясь обратно в пони, и принялся бережно собирать разлетевшиеся продукты. В конце концов, Саммер, Сторм и Спарка надо было накормить. Да и ему самому было надо. После начала грифоньей оккупации он не мог найти в городе почти ни капли любви, которой можно было бы подпитаться.
— А потом я навещу своих любимых зомби, — с теплотой в голосе сказал он. — Благо вход в метро рядом с нашей нынешней хатой. Уж я найду способ проскочить. Это они вам так не нравятся, а, Брик?
Труп Брика номер шесть ожидаемо молчал.
— Не переживай, я найду способ его оживить, — Коди мечтательно вздохнул. — А за ним и Визл оживёт. Всё будет. И вы всё увидите. И я лично затолкаю хрен в глотку Матери за уже десятую попытку меня убить за последние три недели. А пока что — адьос.
И Коди, бросив взгляд на высокий сверкающий купол в стороне Анмара, небрежно насвистывая что-то вроде "in your head, in your head", двинулся дальше. Кормить своих нынешних подопечных, неспособных ныне даже выйти на улицу без боязни ареста грифоньей полицией.
В конце концов, он же обещал.