Мир Сио: Карамельное Приключение (переписанное)
Глава 1, в которой все начинается
— Бон-Бон Мацаревич, с вещами на выход! — раздался из-за лязгнувшей замком двери громкий, но откровенно скучающий голос.
— Рановато вы, стервятники. Поняшка и не отдохнула вовсе, — бежевая с двуцветной, сине-розовой, гривой земнопони-синтет нехотя спрыгнула с высоких для нее нар, — Да иду я, иду! Только бить не надо! Хоть прокурора встречу более-менее целой, а не будто только что из Европейского Гигаполиса.
— Кому ты нужна, конски крев? На ночь глядя сон об тебя разгонять... — сквозь зевок ответил голос, — Тебя какой-то чудило выкупил. Так что, выкатывайся из камеры! Третий час ночи — Закон спать хочет. А не на всякую дупоместскую лотзик добрый сон тратить.
Отвечать поняшка не стала, и только быстрее задвигала ногами: район 12.347RP Европейского Гигаполиса или, как ласково его называли местные, Дупа Миесто совсем не то место, где стоит спорить с "законом". А потому Бон-Бон Мацаревич пулей выскочила из камеры и затормозила лишь между двумя отчаянно зевающими полицейскими: толстяком в помятой форме лейтенанта полиции и сонным хмырем в казенных трусах и майке-алкоголичке, в котором полицейский угадывался лишь по надетой на ухо фуражке и зажатой в руке полупустой бутылке дешевого пойла. Последний не торопясь (видимо, боясь окончательно отпугнуть Морфея), застегнул на услужливо подставленной искусственной пони шее тюремный ошейник. При всех минусах дупоместских полицейских в них был один несомненный плюс: они, все как один, были ленивы, а потому, если им не сопротивляться, не грубить или какой-нибудь "доброжелатель" не подбросил "на пиво", заключенных не били.
— Привязана, курва, пан лейтенант, — отрапортовал товарищу трусатый, вовсе не заботясь о том, что на заключенной не было ни положенного намордника, ни ножных кандалов.
— Хорошо, Яныш. Иди неси службу так же образцово и дальше. Департамент района гордится такими орлами, как ты! – толстый, не особо-то и скрывая издевку, забрал поводок у коллеги. А Бон-Бон внутренне усмехнулась: похоже, мятый лейтенант застукал дежурного "несущим службу" на кое-как застеленном топчане, а вовсе не у пульта. Сколько она уже жила в этом чуждом мире, а "родное" Дупа Миесто не менялось.
— Спробую в пелни сил, пан лейтенант! — браво отрапортовал трусатый, после чего отдал воинское приветствие и строевым шагом умаршировал куда-то в темноту. Пони не сомневалась, что к постели, откуда его выдернул столь некстати появившийся начальник.
— Пся крев. Каким быдлом приходится командовать... — поморщился толстый, после чего дернул поводок Бон-Бон, — Чего расселась, злодзие?! Пошли, посмотришь на пана благодетеля.
Маленькая, но уже успевшая немало накуролесить, поняшка без протестов встала и пошла за отчаянно зевающим лейтенантом. Впереди маячил призрак свободы. Может быть, Халонен с дружками, все-таки, ускользнули от полиции, и теперь желали узнать, где спрятан остаток денег? Так что, вспоминать о "Великой Хартии Синтетов" и начинать качать права не хотелось.
"Пан благодетель" ждал в кабинете мятого лейтенанта. Это был сухопарый белобрысый человек "на нервах", облаченный в просто неправдоподобно дорогой для Дупа Миеста костюм.
— Пан Вильгельм, а вот и мы! — к огромному удивлению Бон-Бон, полицейский прямо с порога в пояс поклонился позднему гостю, нервно разминавшему пальцы в кресле для посетителей, — Вы не поверите, как вам повезло! В последний момент успел вашу лошадь перехватить — конвой уже хотел ее в "Sibir" везти...
— Хватит! — резко вскинул руку незнакомец, и бросил лейтенанту пару толстых пачек банкнот, заставивших глаза Бон-Бон округлиться (За такие деньги все отделение без штанов бы вокруг района бегало, не то что "потеряло" одну заключенную!), — Дело исчезает, а вы держите рот на замке!
— Конечно, пан Вильгельм. Компьютерная сеть у нас ветхая, а в департаменте совсем забыли, что ремонт требует средств. Так что, ох, дела время от времени теряются... Слава Матке Босха, что есть такие заботливые люди, как вы, чья душа не забывает о бедах простых работяг! — подобострастно улыбаясь, лейтенант тренированным движением "исчез" банкноты в глубинах своей униформы, взамен явив портативный информационный накопитель.
Белобрысый нервным движением подобрал накопитель со стола, на который его положил полицейский, и спрятал в черный футляр с мудреным замком, бывший, похоже, бронированным. Футляр же цепочкой пристегнул к собственному запястью.
— Теперь синтет, — резкие нотки в голосе Вильгельма отчетливо говорили о том, что ему тут не нравится. А сам он не нравился Бон-Бон. Так что пони решила сопротивляться: Кто его знает, может быть, это какой-нибудь богатый садист или синтетоненавистник, решивший потешить себя изощренным издевательством или, чем черт не шутит, смертью беззащитного синтета?
— Минуточку, — вставила слово пони, — Я вам не вещь, чтобы меня покупать-продавать! Хартии Синтетов уже дюжина лет! Я такой же гражданин, как и вы! Я требую суда!
— Пан Вильгельм?.. — бровь дернувшего ошейник Бон-Бон офицера вопросительно приподнялась.
— Не надо, — остановила его рука обладателя роскошного костюма, — По каким статьям осуждена гражданка Бон-Бон? Только без номеров! В общем.
— Мошенничество в особо крупных размерах. Покушение на корпоративную тайну. Несанкционированное вторжение в личные компьютерные сети. Несанкционированное вторжение в корпоративные компьютерные сети. Несанкционированное вторжение в... — начал было перечислять полицейский, но вскоре его остановил нервный выкрик Вильгельма: "Довольно!".
— А что грозит гражданину, нарушившему столько статей уголовного кодекса? — вновь спросил пришелец.
— О, пан Вильгельм, эта лошадь будет сидеть за решеткой дольше, чем царь Соломон сидел на троне! — подобострастно хихикнул мятый лейтенант.
— Вот видишь, тебе нет выгоды взывать к закону, — резюмировал белобрысый, — Но выгодным может оказаться присоединение к другому коммерческому предприятию.
— А что за предприятие? — насторожилась такой сдержанности Бон-Бон, — Часом, не такое, какое заканчивается понячьими кишками, развешанными по Серому Городу? А то слухи всякие ходят...
— Вполне удовлетворительно. Подходит, — довольно кивнул самому себе сухопарый человек. После чего спохватился, — О, нет! Конечно же, нет! Даже если бы я выжил из ума и стал одним из этих малоумных синтетофобов, то ни за что бы не стал переплачивать за столь дешевый товар, как будущий труп. Предприятие, которое я хочу с тобой обсудить, строго коммерческое. Так что, прежде чем продолжить переговоры, нам следует отправиться в более подходящее место.
— А если я не соглашусь? — решила немного понаглеть Бон-Бон, от сердца которой отлегло: самый худший сценарий на этот раз, похоже, не оправдался.
— Хм, — хмыкнул белобрысый, — В бюрократической преисподней дела не только теряются, но, иногда, и находятся вновь. Поиск столь же сведущего специалиста будет делом накладным, но уважаемое предприятие не может замарать себя связями с осужденным преступником.
— Вас поняла. Где расписаться? — с напускным энтузиазмом цокнула передней ногой бежевая синтет-земнопони.
— Пока что, нигде. Следуй за мной, — поднялся со своего места странный гость. После чего властно окликнул полицейского, — Бумаги!
— Вот они, пан Вильгельм, — ласковым котом подвернул к руке белобрысого полицейский, передавая ему свежеоформленные документы, — Все управление раскаивается, что произошла столь ужасная ошибка! Это позор, что столь законопослушная гражданка, как Бон-Бон Мацаревич, была задержана! Я обещаю вам, что виновные понесут наказание!
— "Ага, наказание," — подумала про себя земнопони, — "Начальнику семьдесят процентов. Подчиненным — по бутылке, чтобы не заикались на стороне. А остальное — в карман. Наказатель хренов…"
— Синтет "Хасбро"... земнопони... базовая комплектация... модель "Свити Дропс", модификация "Бон-Бон", серийный номер... получила гражданские права соглас... Вы до неожиданного качественно поработали, — недоверчиво пробурчал Вильгельм. После чего в офицера полетела еще одна пачка денег, — Надеюсь, вы понимаете, что это дело строго конфиденциальное? В противном случае, в следующий раз это могут оказаться не банкноты.
— Ну, что вы, пан Вильгельм! Я даже не понимаю, о чем вы говорите! — картинно обиделся полицейский, — Какие дела? У нас сегодня очень спокойная ночь выдалась: ни одного вызова, ни одного посетителя! До утра аки младенец проспал. Вот все бы ночи такие!..
— Прощайте,- белобрысый быстрым шагом вышел из кабинета, не оглядываясь и даже не подумав брать в руки поводок, по-прежнему прицепленный к ошейнику Бон-Бон. Поняшке не оставалось ничего другого, как подобрать шлею зубами и потрусить за этим странным человеком. Ну, не поселиться же на постой в полицейском участке?
Нагнала белобрысого она уже на выходе из логовища “законов”, где тот, со словами "Грязный полячек!", сдирал с рук дорогущие перчатки из натуральной кожи, стоившие по прикидкам Бон-Бон, как вся она вместе со всеми понячьими потрохами. Каждая.
Закончив возиться с перчатками и просто выкинув их на улицу (вот радости-то какому-нибудь бродяге будет), человек махнул поняше рукой, приказывая следовать за ним. Бон-Бон подчинилась, и, уже без какого-либо удивления, обнаружила на парковке поблескивающий черным флаер, в котором устраивался белобрысый. Залезалось. Хотя и не без помощи руки, неумело (и пренеприятно) перехватившей поняшку поперек живота и втянувшей в летающую машину.