Пегас домашний

Птицекормилец

Наступило то непонятное (и очень противное) время года, когда осень вроде бы уже закончилась, а зима так и не наступила — серое российское предзимье.

Деревья стояли совершенно голыми, без единого листочка, а сами листья, мокрые и потемневшие, устилали лесные дорожки, уже не шурша, а печально хлюпая под ногами. Земля затвердевала от ночных заморозков, но то и дело выпадавший снег благополучно таял под лучами негреющего солнца. Иногда вместо снега с серого неба хлестал противный холодный дождик, и лужи, оставшиеся после него, к рассвету покрывались тонкой коркой льда.

Хелл окончательно завершил свои утренние полёты, которыми развлекался каждый летний день и в начале осени. Хорошо помня о том, как он подхватил простуду прошлой весной, после чего несколько дней провёл в постели, пегас решил не повторять неприятный опыт и потому вылетал только ближе к полудню, да и то ненадолго. Зато ходить мы с ним стали куда чаще: после того, как пегас отпустил на волю пойманного им сокола (или это всё-таки был болотный ястреб, признаться, я плохо разбираюсь в наших подмосковных хишниках), Хелл решил, что мы обязаны хотя бы два раза в неделю кормить пернатых друзей.

Хотя возле нашего дома висело несколько самодельных кормушек, Хеллу больше нравилось посещать восточную часть города. Перейдя через главную городскую автодорогу, миновав поликлинику и станцию «Скорой помощи», мы выходили к зелёной стене старого леса. Этот лес стоял здесь ещё в те времена, когда железная дорога огибала Ликино-Дулёво не с запада, а с востока, и где-то в его глубине таился фундамент какого-то бетонного строения, а на дорогах ещё встречались тут и там насквозь проржавевшие костыли, вбитые в ещё деревянные шпалы. Тем не менее, диким лес не был: сначала через него вели дороги к так и не достроенному санаторию, затем санаторий был закрыт, а дороги остались, и лес превратился в место, где можно было спокойно пожарить шашлыки и погулять с детьми.

Углубившись в чащу, мы с пегасом несколько минут петляли по витиеватым тропкам, проложенным между сосен и елей, и выходили на дорожку, которая тянулась наискось с севера на юг, от развалин того самого железнодорожного строения до жилых домов. Кормушки здесь встречались просто в неимоверном количестве: и деревянные, уродливые, но зато обеспечивающие сухость корма, и кормушки-бутылки, кормушки-пакеты, кормушки-домики и кормушки-дощечки… Синицы и мелкие лесные птахи летали повсюду, весело щебеча, где-то по соснам прыгали белки и стучали дятлы — пожалуй, лучшего места для прогулок с эквестрийским пони во всём городе не найти.

Хелл мигом приободрялся и принимался за «разведку», разыскивая, какие кормушки были наполнены, а какие висели пустыми. Поскольку рост пони не позволял ему дотягиваться до кормушек, а конечности его не были предназначены для засыпания птичьего угощения в узкие дырочки кормушек, задача по их наполнению полностью ложилась на мои плечи. Что удивительно, обычно осторожные птицы — пока что им хватало природного корма — ничуть не боялись меня в компании Хелла, и даже дружелюбно щебетали прямо над головой пегаса. Несколько раз особо наглые пернатые, дожидаясь, пока я заполню кормушку, опускались на спину или на крылья жеребца, а то и путались в его гриве, так что Хеллу даже приходилось их прогонять. Ещё утащат волосы или шерсть к себе, для утепления гнезда!

— А почему у вас тут ворон нету? — спросил как-то раз Хелл, взмахом крыла прогоняя очередную назойливую пташку. Поползень, недовольный тем, что пегас шевелится и не даёт себя общипать, отлетел на ближайшую сосну и запрыгал по стволу вверх.

— Им пищи и в городе хватает, — ответил я. — Будешь сухарик?

Поскольку пегасы в какой-то мере похожи на птиц, то за кормлением последних Хеллу становилось завидно и он тоже не прочь был перекусить. С трудом отлипнув от магазинных пирожков (и так понь скоро подоконник начнёт продавливать), пегас пристрастился к просто посоленному хлебу, тем более что в Эквестрии соль как-то особого распространения не получила. Так что комплект собственнодуховочно высушенных сухариков я теперь частенько брал на прогулки.

— Не, — пони отмахнулся хвостом. — Вот у вас, людей, всё странно. Птицы вроде бы дикие и вольные, а всё равно в город летают. У нас они по лесам живут… Ну и у Флаттершай, конечно.

«Потому что у вас помоек нет, судя по твоим рассказам!» — подумалось мне.

— У наших птиц другая культура, — заметил я. — У вас и зимы легче, пищи больше, и труб котельных нет, птицам в том же Понивилле погреться негде.

— Зато мы зиму сами убираем, когда надо, а не смотрим с тоской на календарь, — заметил пегас.

Корм у нас кончился, ну так и кормушки в большинстве своём тоже остались позади — из леса мы вышли на широкую просеку, тянущуюся вместе с ЛЭП от Ликино-Дулёво далеко-далеко, куда-то в поля и леса. Судя по гугл-картам, где-то там, за горизонтом, должен быть ещё один город, и вроде бы идти туда не слишком долго, но серые деревья закрывали обзор, а посылать Хелла взлетать и посмотреть, что там, дальше, я не собирался: пегас получил от меня достаточно наущений по поводу линий электропередач, так что возле них никогда не летал.

— С завтрашнего дня буду облетать город, — вдруг заявил Хелл. — Купим два батона, ты мне его нарежешь кусочками, а я с утра буду заниматься хлебометанием с высоты. Городских птиц тоже нужно кормить.

— Если ты будешь летать над городскими помойками, то «А» — ты перепугаешь всех птиц, которые будут считать тебя огромным синим хищником. А «Б» — ты перепугаешь всех, кто по утрам выносит мусор, — заметил я. — Представь — идёт сонный человек на работу, у него в руках пакет с обедом и пакет с мусором, а тут вдруг с небес слетает тёмная тень! Тут невольно пакеты перепутаешь.

— Днём буду летать, — упрямо заметил пегас. — Птицы ко мне привыкнут и бояться перестанут. Я их потом даже на лету кормить смогу!

Я представил, как за Хеллом, держащим в копытах батон, увязалась целая толпа голубей, галок и ворон, которые обычно кучкуются на городских помойках, и вся эта небесная армада несётся к окнам моего дома…

— Нет уж, Хелл, давай-ка птиц кормить будем только с земли! И только здесь… Мне дома одного чуда в перьях хватает!