Пегас домашний

Тёплое пегасочье гнёздышко

Хелл свил гнездо.

Ну, попытался свить — лёг посередине одеяла, разложенного в свою очередь по самой середине кровати, и закрутил его концы на манер самодельной пельмешки, начинкой для которой был он сам. Ещё и подушку сверху положил, так что из-под самодельной одеяло-подушечной конструкции торчат только конский хвост и конский нос. В комнате ничуть не холодно, пышущая жаром батарея обжигает одним своим видом, да и шерсть пегаса — это такое природное одеяло, которое всегда с тобой. Но Хеллу хочется побольше тепла и комфорта.

А ещё так заснуть легче, время-то ещё детское, и восьми вечера нет, хотя темнота такая, какой в полночь не бывает — на улице опять перегорел фонарь.

— Спите, молодой понь? — я присаживаюсь на край кровати и нагло, без предупреждения вторгаюсь в Пододеяльнию, дотрагиваясь до пушистого бока жеребца.

Хрупкая конструкция бутерброда «одеяло-понь-подушка» начинает заметно сотрясаться, бок дёргается, пытаясь спрятаться от моей руки. А, нет, жеребчик просто поворачивается, чтобы было удобнее ткнуться нюхомыльником в мою ладонь и лизнуть пальцы.

— Фу! Хелл! — я одёргиваю руку. — Гадость же.

— Моя территория, — бубнит Пододеяльния. — Слышал же, наверное, фразу — «Не будить пегаса!».

— Переделаю в «Не кормить пегаса», — заметил я. — Ты сам просил тебя разбудить, сейчас по «Карусели» пони начинаются.

Из-под одеяла высунулся кончик синего носа.

— «Пони Лайф»? Нет, спасибо, я лучше спать буду.

— Нет, какая-то «Филли-Фантазия», — ответил я. Нос дёрнулся, словно в раздумье — нырнуть ли ему обратно или всё-таки высунуться наружу. Воспользовавшись временным ослаблением внимания, я быстро хватаю подушку и приподнимаю её, получив возможность лицезреть ленивого устроителя гнёзд.

Хелл сонный. Слегка подрасправленные крылышки всунуты под кончики одеяла, передние и задние копыта крепко поджаты к телу. Алые глаза смотрят сонно и туманно, он прижимает левое ухо, правое торчком встало и дёргается, словно спрашивая, а куда это делась прижимавшая его подушка.

— Поднять подняли, а разбудить — не разбудили, — заметил я. — Давай-ка спать ложись.

Хелл сонно зевает и пытается сопротивляться, но как только я беру его под передние ноги и приподнимаю над кроватью, тело пегаса расслабленно вытягивается, а зевает он так громко, что, наверное, слышат и соседи. Приходится в срочном порядке перестилать постель и укладывать жеребца на измученную подушку, накрыв сверху одеялом.

— Доброй ночи, Хелл, — говорю я, покидая комнату.

Пегасик что-то говорит в ответ, но его мордашка уткнулась между двух копыт и прижалась к подушке, так что понять смысл его слов мне удаётся только с помощью воображения. Ну и ладно — я бы и без слов понял, что он хочет мне сказать. Закрыв дверь, я подхватываю на руки мяукнувшего Кубика и ухожу в свою комнату, оставив пегаса сладко посапывать и видеть приятные летние сны…