"Я это чувствую"

Ты ведь в курсе, что я способна это чувствовать, верно?

Весь рассказ... как никак!

— Ты ведь в курсе, что я способна это чувствовать, верно?

Галлус оторвался от тетради и медленно повернулся к последней оставшейся в комнате подруге, которая направила на него свои огромные фасеточные глаза зеленовато-голубого цвета. Все остальные уже ушли, а они вдвоём сидели и заканчивали делать домашнюю работу.

Многозначительная улыбка Оселлус заставила Галлуса наклонить голову и медленно приподнять бровь:

— Чувствовать что? Сквозняк?

Он начал осматривать библиотеку в поисках открытого окна, но задорный смешок заставил его замереть.

— Я имею в виду, что я ощутила все те чувства, что ты испытывал, когда смотрел на Сильверстрим, — сказала Оселлус с проницательной улыбкой, которая заставила Галлуса недоумённо заморгать. Потом до него вдруг дошло, о чем она говорит, и грифон тут же отвернулся, чтобы скрыть легкий румянец на щеках.

— Эхем, я не понимаю, о чём ты говоришь, — ответил Галлус, прокашлявшись. — Я лишь заметил, что у Сильверстрим новая причёска.

— Да, Йона пыталась научить нас заплетать гриву, как это делают яки, но, эм... с моей вышло не очень, — Оселлус осторожно дотронулась до своей макушки и поморщилась, словно от боли. Галлус мог только догадываться, как её нежная полупрозрачная грива отреагировала на мощные копыта яка. — А поскольку у Смолдер нет волос, она ушла, вот и остались только Сэндбар и Сильверстрим.

Глаза Галлуса расширились, а затем широкая коварная ухмылка расплылась от его клюва к щекам.

— Погоди, то есть ты имеешь в виду, что Сэндбару заплетали косички? Умоляю, скажи, что у тебя есть фотки.

— Нет. И мы поклялись никогда больше не шутить на эту тему, как бы трудно это ни было, — Оселлус хихикнула, но поспешно подавила смешок кашлем. — Мы уходим от темы. Я знаю, что ты чувствуешь по отношению к Сильверстрим, Галлус.

— А что я могу чувствовать? Я вижу в ней близкого друга, вот и всё, — сказал Галлус, поднимая книжку и готовясь собирать вещи, — У тебя просто разыгралось воображение. Я, пожалуй, отправлюсь на боковую.

Он уже собирался уходить, когда Оселлус сказала:
— Ты же понимаешь, что я чейнджлинг, так?

— Ну да?..

— И мы питаемся любовью, верно?

— Думаю, это достаточно общеизвестный факт, Оселлус.

— Так почему ты думаешь, что мы не способны улавливать любовь окружающих?

В воздухе повисла долгая пауза, в то время как Галлус просто глядел в глаза чейнджлингу. Он хотел как можно быстрее стереть с её мордашки эту ухмылку, отчаянно пытаясь подобрать оправдание в своей голове. И всё же проницательный взгляд Оселлус почти сразу стёр все мысли об отрицании. Тогда он вздохнул и сел, подперев подбородок раскрытой ладонью.

— Ладно. Рядом с ней я чувствую себя... иначе.

— Ты влюблён, глупыш, — хихикнула Оселлус, но вскоре замолчала, заметив, как Галлус сверлит её взглядом. — В чём проблема?

— Борей превеликий, даже не знаю. Может, потому, что у меня с ней нет никаких шансов? — он ответил так, словно это было что-то само собой разумеющееся.

— Ты серьезно? Сильверстрим славная девушка, да и вы двое здорово сблизились после того случая в пещере.

Галлус прикусил язык, вспомнив тот день: он и его друзья тогда попали в ловушку, пытаясь понять, есть ли в их природе предрасположенность к дружбе. Сильверстрим была просто в восторге, когда встретила Галлуса, да и он в глубине души тоже был рад, что наткнулся на нее. Помощь в борьбе с её страхом перед королем Штормом и её признательность впоследствии заставили его почувствовать то, чего он никогда ранее не ощущал. Это было нечто вроде чувства выполненного долга, будто он впервые в жизни сделал что-то правильно. Жизнь Галлуса до прихода в школу была ничем иным, как бесконечной чередой неприятных событий, и его собственные действия совсем не способствовали улучшению ситуации. Но помогая Сильверстрим, он впервые почувствовал себя настоящим другом, хотя раньше считал себя не способным и не достойным по-настоящему сблизиться со своими друзьями. Он был рад, доказать, что способен на истинную дружбу не только Древу Гармонии, но и, в первую очередь, самому себе.

"Не говоря уже о том, что обниматься... было очень приятно..." — подумал он с мягкой улыбкой.

— Снова почувствовала.

— Борей превеликий, перестань сканировать меня, как какой-то локатор! — прорычал Галлус. — Я не отрицаю, что мы стали ближе. Наблюдая за тем, как она сражается с королем Штормом, пусть это и была иллюзия, я увидел в ней частичку мужества. У неё есть сильная сторона, которую мало кто замечает.

— И я видела, как вы летали и плавали вдвоем на выходных, — отметила Оселлус.

Сощурившись, Галлус процедил:

— Хорошо, теперь я понимаю, почему остальные расы считают чейнджлингов сталкерами... Да, это правда: я улучшаю её лётные навыки, а она учит меня лучше чувствовать себя в воде. Ну, она и её народ жили в море долгие годы до недавнего времени, так что они растеряли свои умения.

— А почему ты хочешь научиться лучше плавать? — спросила Оселлус. — На самом деле ты весьма неплохой пловец. По крайней мере, лучше, чем Йона.

Покраснев, Галлус потёр затылок.

— Н-ну, Сильверстрим сказала, что хочет отплатить мне за помощь. Я ответил ей, мол, не стоит, но она настаивала. Я-я просто подумал, что это поможет нам стать ближе, как друзьям.

— Ну конечно, — поддразнила Оселлус, прежде чем продолжить, — Итак, вы двое стали ближе, вы двое помогаете друг дружке, и вы проявляете заботу друг о друге, верно? Ведь ты же заботишься о ней?

— Э-э, да? Она же мой друг, — прошептал Галлус, откидываясь на спинку стула. Он зажмурился и пожелал оказаться где угодно, только не здесь. — Послушай: если ты хочешь, чтобы я тут сопли развёл, то так уж и быть. Я забочусь обо всех вас. Вы первые друзья, которые у меня когда-либо были, и даже когда я натворил дел в Канун Дня Согревающего Очага, вы, ребят, от меня не отвернулись. Сэндбар всегда готов со мной потусоваться, приглашает меня на ужин в дом своих родителей почти каждые выходные. Думаю, он хочет, чтобы я почувствовал себя частью его семьи. Со Смолдер весело шататься по городу и заниматься всякими брутальностями. Кроме того, она может составить мощную конкуренцию в спорте и розыгрышах. Йона, как бы ни раздражала, слишком добрая, чтобы ее не любить, и я не могу отрицать, что с ней мне весело проводить время. А ты та, с кем я могу обсудить подобные вещи, потому что ты более чуткая к окружающим. И ты всегда готова помочь мне с домашкой.

— Это потому, что ты почти никогда не делаешь её вовремя, — сухо заметила Оселлус.

— Детали. Незначительные детали, — Галлус рассёк воздух когтистой лапой, а затем тяжко вздохнул и опустил взгляд. — Ну, а что касается Сильверстрим?.. Если честно, она просто такая счастливая и позитивная всё время, что... это становится заразным. Она всегда всех обнимает, улыбается и никогда ни о чём не жалеет. Детство в Гриффонстоуне было угнетающим и вообще отстойным из-за того, как все грифоны относятся друг к другу. Факт того, что она полная противоположность тем, к кому я привык, сначала раздражал, но когда я действительно узнал её... думаю, мне захотелось ощутить то же, что она чувствует каждый день, просто потому что это…

Галлус попытался подобрать подходящее слово, чтобы описать это странное чувство. Он ощущал его каждый раз, когда Сильверстрим посылала ему свою игривую улыбку, сияющую ярче солнца. Он чувствовал это мягкое свечение, которое пульсировало во всём его теле, когда она стояла рядом с ним, а воздух колыхал её вьющуюся гриву цвета вод океана. Её смех эхом отдавался в нём целой симфонией эмоций, которых он не понимал и никогда прежде не испытывал.

— Не знаю, как это описать, но мне нравится... и я хотел бы ещё, — Галлус приподнял глаза на Оселлус. — Не могу сказать, что это любовь, но я и правда что-то чувствую. И всё же, даже если бы она действительно так сильно мне нравилась, ничего бы у нас не вышло.

— А почему нет? Я думаю, что Сильверстрим будет более чем счастлива попробовать, — сказала Оселлус, наклонив голову.

— Поглоти меня Бесконечная Бездна, даже не знаю. Может, потому, что она из королевской семьи, в то время как я — осиротевший грифон без родословной, который едва может прокормить себя самостоятельно? — огрызнулся Галлус, скрестив лапы на груди. Он хмуро уставился на столешницу и стиснул клюв. — Я спросил её однажды, и Сильверстрим сказала, что она третья в очереди на трон после тёти, кузины и матери, если с ними вдруг что-то случится. То есть ей почти присвоили титул принцессы... Допустим, мы вдруг начнём встречаться, но что, если это выйдет боком? По-твоему её семья позволила бы ей водиться с таким ничтожеством, как я? С парнем, у которого даже семьи нет, не говоря уже о благородной крови? И к тому же, элита её королевства может этого не одобрить, — продолжал он, качая головой. — Скорее всего, она будет вынуждена сойтись с кем-то, кто соответствует её статусу, либо же всё будет решено заранее, как с её родителями. Им просто повезло, что они полюбили друг друга с течением лет. Даже если бы я и хотел, чтобы что-то получилось... Я сомневаюсь в положительном исходе, Оселлус.

— ...Понятно, — прошептала Оселлус, и её улыбка погасла. — Думаю, в том, что ты говоришь, есть какой-то смысл. Обычно в целях престижа высшие слои встречается только с равными себе.

— Да. Разве у меня есть шансы? Я не герой, не аристократ и даже не особенный. Я просто... Галлус.

— ...И мне кажется, что это всё, что нужно Сильверстрим, — сказала Оселлус, и улыбка вновь озарила её лицо. — Разве она похожа на ту, кто возьмёт и позволит кой-то знатности и престижу встать между ней и её другом? Все остальные ведь тоже никакие не особенные и никакие не аристократы. Конечно, мы не сироты, но и сами не выходцы из высших слоёв, — она поднялась со стула, подошла к своему другу и положила копыто ему на плечо. — Сильверстрим, может быть, и является представительницей высшего сословия, но она всегда была лишь добрым гиппогрифом, который жаждет учиться и заводить друзей. Тот факт, что она уделяет тебе так много времени, не показывая ничего, кроме своего открытого сердца, доказывает, что если бы ты попытался вывести ваши отношения на новый уровень, полагаю, она бы с радостью поддержала эту идею.

— А как же её семья? — спросил Галлус, почесывая затылок.

— Сильверстрим легко сбежала из дома, когда мы решили, что нас разлучат, не так ли? Думаю, она была бы готова бросить родне вызов с тем же самым рвением, лишь бы быть с тобой. И какая разница, друг ты ей или пара, — Оселлус подмигнула. — Назовем это женской интуицией.

Хотя часть Галлуса всё ещё сомневалась, он понимал, что в словах Оселлус есть зерно истины. Он внезапно поймал себя на том, что улыбается и думает о Сильверстрим. Только теперь он ест вместе с ней... они держатся за лапы... смотрят на закат.

— Хорошо, может, однажды я сделаю первый шаг, — спокойно сказал Галлус, медленно поднимаясь со стула. — Но когда я буду готов. Сейчас же я вполне доволен тем, как обстоят дела.

— Значит, когда-нибудь?- спросила Оселлус, собирая свои книги.

— Да, когда-нибудь.

Друзья начали пробираться к выходу из библиотеки, когда Галлус вдруг поинтересовался:

— Итак, если ты умеешь улавливать чувства окружающих, ответь: кто-нибудь ещё в нашей дружной компании испытывает чувства, похожие на мои?

Оселлус хитро ухмыльнулась:

— О, Сэндбар в последнее время проявляет высокую эмоциональную активность.

— Неужели? Король небесных замков влюбился? В кого?

— Ну, скажем, он приглашает тебя ужинать со своей семьей вовсе не потому, что хочет поддержать...

— ...О, да ты, должно быть, прикалываешься.