Мы заперты в камне, и мы должны кричать

Забытое дитя

Я вижу, как это происходит. C ужасом смотрю, как мое тело превращается в гранит. Мои копыта тянутся к лицу, крик застревает в моем горле. Вспышка — и я замираю. Быстро приходит осознание того, что мои глаза устремлены в одном направлении, конечности застыли на месте, а каждая мышца в моем теле заледенела. Я в ловушке.

Остальные пони празднуют свою победу, а это чудовище злорадствует над нашей судьбой. Он знал, что это произойдет. Он знал, что мы сможем всё видеть и слышать. Я ловлю его взгляд. Чудовище. Всё ещё пытаюсь закричать, но не могу.

Вскоре все они ушли и мы остались одни. Я смотрю вдаль, не в силах моргнуть. Мои копыта ухватились за лицо, но осязание пропало. Наверняка они не оставят нас просто так здесь. Как же сила Дружбы? Как же прощение? Милосердие? Даже если они не помилуют Кризалис или Тирека, еще есть я, верно? В смысле, я ведь просто ребенок, заслуживаю же второго шанса, верно? Хотя они ссылали меня в Тартар ранее. Они собираются оставить меня тут? Что Луна увидела в моем разуме? Я и сама толком не знаю. Показался ли он слишком замутненным? Нет, они не могут меня оставить здесь. Они придут.

Они должны прийти.

Они оставили меня здесь. Они бросили меня так давно. Пока дни превращались в недели, недели превращались в месяцы, а месяцы — в годы, я оставалась здесь. Оставалась здесь, смотря как сменяются времена года, не в силах почувствовать это — ни мороз холодного зимнего ветра, ни обжигающего летнего солнца. Я смотрела как дождь течет по моему лицу, не в состоянии ощутить или попробовать его. Смотрела, как птицы летают вдалеке, тоскуя о возможности вновь расправить крылья.

Это и будет моим вечным наказанием? Стоять здесь, вынужденной смотреть как жизнь проходит мимо, слушать как всё движется вокруг нас, пока я не в состоянии почувствовать что-либо? Неспособность сдвинуть ни на дюйм свои мучительно застывшие мышцы? Заслужила ли я такое? Сделала бы что угодно, лишь бы избежать подобной судьбы. Я была бы хорошей маленькой кобылкой, какой меня хотели бы видеть, хорошо бы себя вела. И вынесла бы тысячу порок, лишь бы избавиться от этой нескончаемой агонии.

Но затем я задумывалась, так ли это? Честно говоря, не знаю. Никогда не понимала дружбу, кроме как способ пользоваться другими, получать власть через доверие. Никогда не понимала таких вещей, как “любовь” и “эмпатия”, никто им меня не учил. Никто мне их не показал. А сейчас уже слишком поздно. Я застряла здесь, брошенная на произвол судьбы. Интересно, помнят ли они о нас? Интересно, о чем думают Кризалис и Тирек? Конечно же, они осознают себя, как и я. В любом случае, мы застряли здесь вместе — живой памятник нашей величайшей ошибке.

Я продолжаю пытаться закричать. Последний звук, который так и не раздался из моего горла. Даже не знаю, отчего именно я бы закричала: от боли, страха, злости, облегчения? Хотя бы что-нибудь. Просто хочу, чтобы воздух прошел через мои легкие еще хоть раз. Хоть немного. Я согласна на всё что угодно.

Прошло так много времени. Я не смею даже предположить, как долго мы здесь пробыли. Будто бы весь мир изменился. Некогда ровное травянистое поле превратилось в пустынную пещеру. Мы замурованы в скалистых наростах земли, смещенных ею вокруг нас. Дом для проклятых. Теперь я даже не могу позволить себе роскошь освещения, ведь до нас свет почти не доходит. Спрятанные от солнца — чувствуется уместным, пусть даже я уже не могу вспомнить, почему именно.

Давно не видела кого-либо живого. Тут могут быть под нами грызуны или иные маленькие создания, но я их не могу ни увидеть, ни услышать.Не знаю, насколько глубоко под землей мы находимся, но мне уже без разницы. Никто, пони или кто-либо еще, не придет. Они не пришли раньше, не придут и сейчас.

…

Стоп. Что это за звук?

Что-то приближается к нам. Я не вижу их. Два голоса.

Теперь вижу. Земнопони и единорог. О Великий Создатель, это же земнопони и единорог!

Они общаются друг с другом. Выглядит, будто они в какой-то экспедиции. Заметят ли они нас? Заметили!

Единорог, возбужденная кобылка с взлохмаченной гривой, скакала туда-сюда из моего поля зрения.

— Воу, а это еще кто за ребята?

Земнопони, гораздо более спокойная кобыла, последовала за ней.

— Я… не знаю, — она прошла мимо меня. — Похоже на какую-то статую. Выглядит очень… реалистично.

— Ооо, а это кентавр? Я слышала всего пару историй о кентаврах! А это самый стрёмный аликорн, которого я когда-либо видела. Не то чтобы я видела других аликорнов. Ну, кроме тебя, типа.

— Не уверена, что это аликорн.

— О? А что с маленькой кобылкой-пегасом? Кажется, будто она здесь неуместна.

— Не знаю, Иззи.

У меня появилось предчувствие чего-то грандиозного. Я не знаю, кто эти пони, но чувствую что-то внутри. Что-то, что подсказывает мне, что эти двое могут стать моим шансом. Я так стараюсь что-нибудь сказать. Не выходит. Мне нужно пытаться еще. Я должна. Я должна вырваться!

— С этой статуей что-то не так. Она чувствуется… живой.

— Как по мне, камень-камнем.

— Я… я чувствую что-то странное.

Неужели она слышит мои мольбы? Может ли она как-то их понять? Прошу, пойми! Сделай что-нибудь!

— …Хочу кое-что попробовать. Иззи, отойди назад.

Яркий золотой свет пролился передо мной. Земнопони взлетела на моих глазах, эфирные рог и пара крыльев придали ей вид аликорна. Магия, которую я не ощущала с давних временен, окутала меня, и в потрясающем осознании дошло, что я чувствую её! Тепло разлилось по телу, вспыхнул ослепляющий свет и послышался ужасающий треск.

Я упала на землю. До меня это не сразу дошло, пока земнопони, уже без эфирных атрибутов аликорна, не подошла и спросила:

— Ох, т-ты в порядке?

Я в изумлении подняла взгляд. Каждый мускул моего тела трещит, когда я, впервые за многие годы, двигалась. Ошарашено осмотрелась и увидела, что Тирек и Кризалис тоже освободились, и в таком же оцепенении. Я смотрю на земнопони в ответ, пока она повторяла свой вопрос:

— Эм, милая, ты в порядке?

Мне нечего ответить.

Вместо этого я открываю рот и наконец кричу.