Кукольник

Пролог

Брёвна не всегда то, чем кажутся...
^{©Twin Pines (BttF)}

Лес по вечерам вызывал умиротворение. Дневные зверушки и пичуги завершали свои дела и искали безопасные места для ночлега. Ночные только-только просыпались и ещё не начинали свой концерт. В это время можно было спокойно усесться на пригорке и любоваться, как плавно угасает сияние неба, как блёклая, словно выгоревшая на солнце голубизна превращается в насыщенный индиго, не мешающий увидеть далёкие настоящие звёзды. И среди них ту, единственную, недосягаемую, глядя на которую хочется завыть от тоски.

Но сегодняшняя тишина если и не пугала, то настораживала. Нечто заставило замолкнуть абсолютно всех. Мышки, пчёлки, древолки, мантикоры, химера, нетопыри, совы... Никто не хотел привлечь внимание к себе даже случайным шорохом или треснувшей веточкой. Только несколько жирных зелёных мух монотонно жужжали, направляясь к им одним ведомой цели.

Наученный опытом, Тах поднялся и неслышно понёсся за этими насекомыми, оставаясь почти невидимым в вечерних сумерках.

Вдали показались в набирающем силы лунном свете руины Замка Сестёр, красивые даже в полуразрушенном виде. А ведь Страж помнил этот замок свежепостроенным, когда он возник в лесу словно по щелчку пальцев.

Похоже, мухи летели к ложбине, где долгие века жил его приятель, старина Кро.

И точно: у края ложбины стояло невесть откуда взявшееся кряжистое дерево с чёрной корой и тёмно-багровыми листьями. Земля у его корней была бесцеремонно разрыта, обнажая пожёванные корни, и на этой земле и щепках от корней развалился его приятель, поглаживая раздувшийся полный животик и время от времени отрыгивая язычками пламени, как молодой дракон.

— Изжога? — спросил очевидное Тах вместо приветствия.

— Зато наелся от пуза! — приятель ещё раз отрыгнул и перевернулся на живот. — Даже переел чуток!

— Лопнешь!

— Не-а! Я так не пировал с тех самых пор, как Старшая заболела и отравилась.

— Обжора ты, Кро!

— Знаю и горжусь этим! Я честно выполняю свою работу.

— И что это было на этот раз?

— Дерево. Новое дерево, корни которого тянулись из самого Глен Иппо, — и он указал хвостом на еле держащееся на останках корней растение.

— Гвен Иппо, — поправил его Тах. — Скрытый Город назван в честь древней и могучей ведьмы Гвен Теннисон.

— Или чародея Глена, мне как-то всё равно... — Кро поморщился от нового приступа изжоги, отчего и без того морщинистая его морда стала похожа на запечённую грушу. — Посланцы этого города здесь не нужны! Прикинь, оно нагло проросло, и Семечки Хаоса не сумели помешать ему! И Древо Гармонии его не заметило! — Обжора стукнул хвостом по земле, утрамбовывая её. — Всё делать самому! Я погрыз корни, и дерево впало в беспамятство, но перекусить до конца не могу. Сердцевина слишком прочна...

— У нас дома ростки из Иппо тоже пытались укорениться. Но их побеждала сама Эйва. А когда была нужна помощь — я и мои братья своими когтями и клыками завершали начатое Великим Древом Душ. Ну-ка, посторонись, дай старику вспомнить молодость...

Кро был профессионалом и потому почти завершил свою работу. Но каменными зубами металл сердцевины не разгрызть... Тах примерился, клацнул клыками, и уцелевшие жилки полопались.

Но дерево стояло, готовое пустить новые корни, лишь только о нём забудут...

Кро и Тах переглянулись. И налегли на чуждое растение. Тах налёг лапами. Кро со всей дури ударил хвостом.

Со скрипом, перерастающим в грохот, лазутчик города Гвен Иппо наклонился и рухнул...

Кто-нибудь уже праздновал бы победу, пока лежащее дерево втихаря готовилось бы вновь укорениться, рацвести, дать плоды и взрывом расшвырять как можно дальше от себя семена, превращающиеся в новые ростки.

Но Тах был опытным Стражем. Задрав левую заднюю ногу, он едкой струёй оросил корни поверженного вторженца, отчего они задымились и начали истаивать. Пройдя вдоль ствола дерева, он несколько раз повторил процедуру, с удовлетворением наблюдая, как разлагается кора, обнажая стареющую на глазах древесину.

Сперва робко, а затем всё отчётливей и увереннее, ночные обитатели Вечносвободного начали издавать свои звуки, возвращаяясь к привычным делам.

И только тогда стайка больших зелёных мух перестала виться над потемневшими останками и с жужжанием улетела куда-то в сторону Кантерлота.