Заколдованная библиотека: Аметистовые грёзы

Видéние –2

Первое, что почувствовала Рэрити — это боль.

Это было похоже на пробуждение от тяжёлого, глубокого сна — ощущение реальности появлялось очень медленно, будто нехотя. Память, обычно услужливо предлагающая только что вернувшемуся из мира снов сознанию всё, что можно о прошлом дне, сейчас молчала. Обрывки воспоминаний и серая, непроглядная тьма между ними. Рэрити с большим трудом выплывала из этой глубины на поверхность реальности — и боль была её проводником.

Она открыла глаза.

Свет — знакомый зеленовато-белый свет больничных светильников. Кричаще белые стены и отсутствие хотя бы какой-то привычной создающей уют мебели. Тихое, едва заметное жужжание кристаллов на стойке, заряженных какими-то медицинскими заклинаниями, что поддерживали её жизнь, пока она была без сознания.

Рэрити снова находилась в больнице.

Она попробовала повернуться в постели — но резкая боль, пронзившая её грудь, подсказала ей, что это плохая идея. Она скосила глаза вниз: похоже, большая часть её тела была забинтована. Очень осторожно она пошевелила ногами — и к своей радости, убедилась, что хотя бы с ними проблем нет. Чувствительность постепенно возвращалась к ней — и в целом она ощущала, что на этот раз ей легче, чем после первой встречи с древесными волками…

Древесные волки?

Воспоминание вернулось резко — почти сбив Рэрити с мысли. Да, древесные волки. Конечно, Рэрити опять была в лесу — и ожидаемо снова нарвалась на этих монстров, берегущих от неё библиотеку с Твайлайт — её Твайлайт! — и, видимо, поэтому она и здесь. Рэрити стиснула зубы в бессильной злобе: что бы она ни делала, проклятие не собиралось отступать.

Но что там какой-то Дискорд против её упорства?

Рэрити будет сильнее его проклятия. Фриттер Кобблер не сдался — и она не сдастся. Она найдёт путь…

Её мысли прервал тихий стук в дверь.

— Можно войти, Рэрити? — из коридора раздался знакомый голос. — У нас тут показывает, что ты проснулась, и…

— Заходи, Флаттершай, — сказала Рэрити. Точнее, почти прохрипела: её голос едва её слушался. Всё же сколько она тут пролежала без сознания?..

Дверь осторожно приоткрылась, и в неё осторожно вошла грустная пегаска. Медленным шагом, опустив голову, и словно скрывшись за своей гривой, Флаттершай подошла к кровати Рэрити и, положив передние копыта на краешек её матраса, подняла голову.

— Я… Я рада, что ты вернулась, Рэрити.

— Э… — Рэрити осторожно прокашлялась — боль в груди давала о себе знать — и продолжила: — Я тоже рада, дорогуша. Долго меня, ну… — она обвела взглядом больничную палату, — не было?

— Две недели. Сестра Свитхарт сказала, что могло быть и сильно больше — мы вообще не знали, смогут ли доктора тебя вытащить после такого…

— После чего, прости?

— Ты не помнишь? Наверное, это и к лучшему… — Флаттершай ощутимо замялась, но под настойчивым взглядом Рэрити сдалась. — Тот волк почти тебя растоптал. Нам едва удалось тебя вытащить… — голос Флаттершай дрогнул, — в общем, я рада, что ты хотя бы ты жива…

— И всё-таки… — настойчивым тоном прервала её Рэрити, — что там было?

Флаттершай замолчала. Рэрити подалась было вперёд, но пегаска отпустила край её кровати и отошла, будто не желая быть так близко к ней.

— Ты узнаешь, когда поправишься, — после долгой паузы почти шёпотом ответила ей Флаттершай.

И не попрощавшись, развернулась и вышла.

Рёбра Рэрити, раздавленные древесным волком, срастались очень неохотно. Может, это была какая-то вредная магия… Может, вообще магия Дискорда? Но так или иначе, Рэрити поправлялась. Вскоре она смогла вставать со своей кровати и ходить, и ничего, что её первые шаги после долгой неподвижности были столь тяжелы, что ей порой казалось, будто Твайлайт поставила ей на спину один из книжных шкафов из её библиотеки. К ней возвращалась её магия — и пусть она не рискнула бы сейчас телепортироваться или что-то такое, но с чем-то лёгким, типа левитации или заклинания света Рэрити уже не испытывала трудностей. Её нередко приходила проведывать Флаттершай, но иногда забегала и Свити Белль, на спину которой, по её словам, сейчас легли все тяготы содержания бутика. Рэрити гордилась своей сестрой: та, несмотря на свой возраст, вела себя уже почти по-взрослому. Ей, конечно, помогали старшие пони, но это была уже не та беззаботная кобылка, что и год назад, когда Рэрити только познакомилась с Твайлайт. Рэрити порой мечтала о том, как она оставит бутик на попечение сестры и посвятит себя целиком поиску принцессы — в конце концов, если Фриттер Кобблеру так можно было, то чем Рэрити-то хуже? Она будет даже лучше, ведь она найдёт Твайлайт. Она же обещала, а обещания нельзя не сдержать. В ожидании новых возможностей Рэрити проводила день за днём, и вот, в конце концов, наступил тот, которого она так ждала: она переступила порог больницы и наконец отправилась к себе домой.

— Рэрити! — её встретил звонкий радостный крик сестры, лишь только она переступила порог бутика «Карусель». Мгновением позже в поле зрения появилась и Свити Белль — и вскоре она уже обнимала Рэрити, наконец вернувшуюся домой.

— Э-э, поосторожнее, Свити! — она попыталась немного отстраниться. — Сейчас опять сломаешь мне все кости, и кто тогда будет продолжать поиски, а? — Рэрити шутливо улыбнулась. — Ты…

Свити вдруг разорвала объятия и отошла на пару шагов. Всё ещё с улыбкой, но уже явно вымученной, она посмотрела на Рэрити и попросила:

— Кстати, об этом… Давай мы пока отложим это всё, а?

Рэрити удивлённо наклонила голову.

— Да? Но ты же сама была рада видеть принцессу Твайлайт. Не переживай, рано или поздно я её обязательно найду снова…

— Но… Но какой ценой? — Свити вдруг неожиданно для Рэрити всхлипнула. — Давай, может, хватит, а? Пока ты не придумаешь что-то совсем новое, а не будешь вот так вот…

Рэрити заметила, как Свити опустила голову, прервавшись на середине мысли. Что-то странное происходило с её сестрой, и Рэрити как никогда захотелось докопаться до правды. Вдруг это Дискорд что-то ещё устроил здесь, в Понивилле? Да как он посмел обидеть друзей и близких Рэрити? Ну она ему покажет, и за Твайлайт, и за Свити, и за всех остальных…

Рэрити сделала шаг вперёд и вновь обняла Свити — и почувствовала тёплую влагу её слёз на своей шёрстке, когда та, отвечая на объятия, прижалась к ней.