Два слова

Через много лет после окончания Войны Колокольчика Эквестрия пребывает в мире, а её земли полны существ, живущих в согласии и дружбе. Гармония правит безраздельно. Принцесса Твайлайт Спаркл обрела опыт, мудрость и силу, что не может не радовать придворного советника Спайка. Если бы не то, что происходит каждый год и так сильно ранит его принцессу и друга. Зачем она заставляет себя вновь и вновь проходить через это?

Твайлайт Спаркл Спайк Другие пони Кризалис

О Пинки Пай и Стене

Эта зарисовка — иной подход к тому, какой была бы Пинки Пай, если бы она _и_правда_могла_ видеть четвёртую стену и всё за нею, как и её мнение по тому, что существует за гранью текста истории. Грустная ли она? Я не знаю. Комедия ли? Уверен, с чьей-либо точки зрения будет ею. ООС ли? Сильно зависит от вашего истолкования.

Рэйнбоу Дэш Пинки Пай

Загадка сфинкса/ The Riddle of the Sphinx

Предполагалось, что это будет простой рейд. Вошла, осмотрелась и вышла. Вместо этого Дэринг Ду заблудилась среди бесконечных коридоров и теперь лишь надеялась увидеть вновь ясное голубое небо над головой. И когда она всё-таки добралась до конца лабиринта, то узнала, что её поджидал кто-то, кого не согревало Солнце уже много-много лет. Кто-то очень одинокий. И голодный.

Дэринг Ду

Эссенция Смерти

Над Эквестрией возникла новая угроза, помимо клана вампиров завладеть власть в мире решают и некие "Чёрные", но давайте посмотрим на эту историю не со стороны главных героев... Авторы: Mr. Divan и Mr.Пень

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Принцесса Селестия Принцесса Луна Другие пони ОС - пони Шайнинг Армор Стража Дворца

Песнь Лазоревки

Любая звезда в своё время обречена упасть. Рэйнбоу Дэш оказывается в западне собственного прошлого, но с помощью Твайлайт Cпаркл ей предстоит совершить открытие, что перевернёт весь её мир. Но какой ценой? Посвящается Дональду Кэмпбелу и его "Блубёд", за преодоление границ только потому, что они существовали. Также Стивену Хогарту и группе "Мариллион" за песню "Out of this World", в которой автор (да и я тоже) черпали вдохновение.

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Спайк Принцесса Селестия

Битвы Магов

Санрайз — потерявшая память единорожка, которая обнаруживает себя участвующей в Битвах Магов: боевых соревнованиях между единорогами со всей Эквестрии. Её ждут захватывающие приключения, в которых каждый новый знакомый может стать как лучшим другом, так и злейшим врагом, а столкнуться предстоит со множеством непростых испытаний, которые определят её судьбу. Хватит ли Санрайз решительности и силы духа, чтобы преодолеть их? Помогут ли смекалка и хитрость достичь своей цели? Сможет ли она одолеть своих противников и выйти победителем?

Твайлайт Спаркл Рэрити Принцесса Селестия Принцесса Луна Трикси, Великая и Могучая ОС - пони Дискорд

Dystopia

Дистопия - чистая противоположность утопии: мира, где во главу угла поставлена не истина, добро или справедливость, а безупречность. Бессмертие - не вечная жизнь, но лишь отсутствие смерти: оно не заключает в себе именно «жизни». Разум - система организации способа мыслить, нуждающаяся в гибкости, как способе самосохранения. Сложите всё вместе, и вы получите справедливую плату за то, что сделает бессмертный разум в безупречном мире.

Твайлайт Спаркл Спайк Принцесса Селестия Другие пони

The Elder Cupcackes

Однажды, как обычно, отстав от Довакина, Лидия случайно перемещается в Эквестрию, где знакомится с Пинки Пай, и они вместе пекут кексики.

Пинки Пай Человеки

Не оглядывайся

Что с тобой будет,если поймёшь что привёл свой кошмар туда,где ему не место?

Принцесса Селестия Человеки

Звёзды с неба тоже падают...

Коко Поммель и Рэрити прогуливаются по спящему Мэйнхеттену...

Рэрити Другие пони

Автор рисунка: Noben
16 18

Час пони

17


Тишина, полумрак, покой и тепло уютно устроившегося под боком тела. Что ещё надо для того, чтобы порадовать старое чудовище. А то, что у тела есть ещё и крылья, это только плюс, ими укрыть могут. Как сейчас.

Я скосил взгляд. Пегаска устроилась в забавной позе, удобной, пожалуй исключительно для синтета, с их улучшенной анатомией. По хозяйски закинув на меня заднюю ногу, и в то же время заботливо укрывая крылом, она подобрала передние ноги под себя, выгнула шею, и уткнулась лицом куда-то подмышку, ритмично обдавая бок горячим дыханием. Точь-в точь один из тех кошаков, с которыми мне случалось делить дом за прошедшие годы. Тот тоже в раннем котячестве вечно мёрз, забирался греться под одеяло и засыпал, уткнувшись носом в бок.

Забавно. В этой позе, и при этом освещении, её сейчас почти можно было бы принять за хомо. Очертания спины и плеч были рельефными, но по-женски плавными, полумрак скрадывал цвет шёрстки и шрамы, а тени падали так, что создавали почти полную иллюзию свернувшейся и прижавшейся к боку невысокой девушки, крепенького такого сложения. А что крылья — так у Ники Самофракийской тоже крылья и ничего, вполне симпатичных пропорций была дама...

Словно почувствовав взгляд, пегаска вздрогнула всем телом и рывком вздёрнула голову, моментально разрушив наваждение. Пару секунд она озиралась по сторонам, потом вздохнула и снова улеглась. На этот раз — устроив голову у меня на груди. Дыхание и пульс у неё, скакнувшие было вверх, постепенно замедлялись. А когда я начал гладить её по голове, она успокоилась окончательно. Ещё через пару минут и вовсе начала тянуться вслед за рукой, выгибая шею и толкаясь гривой в ладонь.

Вот и прекрасно. Так лучше, чем тот яркий, но, увы, недолгий порыв парой часов раньше.

Если стиснувшая зубы пегаска с остервенением сдирает с себя одежду, а её при этом отчаянно колотит и внутри и снаружи, в приступе, казалось бы, уже ушедшего страха... Как-то не так я представляю себе постельные развлечения. Единственное желание, которое это во мне пробуждает — утешить, укутать, обогреть. Нашептать чего-нибудь успокаивающего, пока не заснёт, как оно и случилось в итоге.

И, главное, никакого активного воздействия. Этот — и наверняка последний — криз, она должна была пережить полностью сама. И, судя по всему, у неё получилось. Хороший у неё сейчас фон, спокойный и уютный. Фон того настроения, когда доверяют тебе целиком и полностью.

Минут через десять она, наконец, чуть приподняла голову, заглядывая мне в лицо.

— Шад... ты не обидишься, если спрошу кое-что?....

О, женщины... Какой бы век ни был на дворе, какого бы они ни были вида, и сколько бы ни было у них ног, рук и крыльев, но постельная традиция "а поговорить?" была, есть и будет незыблема.

— Я и обидишься — слова разные.

— Ты знал, что этим кончится? Ты знал, что я так... сорвусь?

— Сейчас ты не сорвалась. Ты просто стала собой. Тем, кем могла быть, если бы одна симпатичная крылатая девчонка родилась, жила и росла в нормальном мире, и ей не плющили мозги ни поведенческими скриптами ни... "воспитанием". Если бы она выросла в этом мире такой, какая есть — живой, порой взбалмошной, иногда непредсказуемой, со своими, и только своими мыслями, чувствами... желаниями. — я провёл рукой от шеи по спине, заставив пегаску глубоко вздохнуть и дёрнуть крыльями. — Нет. Не знал. Финальная стадия вставания мозгов на место у всех проходит по-разному. Хотя да, есть некоторая — нестрогая — зависимость между тем, каково пришлось, и праздником жизни, который случается на радостях. И кстати, нет, ничего не кончилось. Всё ещё только начинается. — Я приподнялся, пошарил по полке в изголовьи, достал планшет и открыв нужное, кинул перед ней на кровать. — Читай. Со слов "...по сумме тестов..."

Она приподнялась, прочитала. Зрачки дёрнулись вверх и снова пробежались влево-вправо — прочитала ещё раз. Потом вскинула голову, со смесью вопроса и радости в глазах.

— Вчера пришло, собирался утром показать. Кстати, если бы кто-то озаботился завести нормальный браслет и почту, а не через меня постоянно гонять, потому что ей, видите ли, некогда и лень — прочитала бы уже сама. Итак, поздравляю вас, курсант Рэйнбоу, с фактическим поступлением в наше лётное училище имени того самого, в быту "юрчатник". Там из вас, наивных юношей и девушек, будут делать настоящих пилотов и штурманов, способных летать на воротах с мотором по пачке беломора. Это такая древняя шутка, понятная полутора старым пердунам вроде меня, но репертуар я менять не собираюсь, не надо так смотреть. — Я убрал ухмылку с лица, и серьёзно посмотрел ей в глаза. — Не думай что это протекция. Это целиком твой труд, и твой талант, а знакомство со мной — оно тебе будет скорее не в помощь, а в повод для вящего спроса. Справишься?

Пегаска кивнула, всем видом выражая решимость.

Кста-ати... Чёрт, как-то нехорошо получилось.

Я пошарил в изголовье ещё раз, нащупал поводок, включил, не глядя, развернул к себе... и не удержался от смешка. Потом, в ответ на вопросительный взгляд Дэш, развернул к ней экранчик с сообщением от Дима:

"все в порядке. я подежурю до утра. не обижай девочку."

— Вот же... — я усмехнулся. — ...детишки. Вчера они у тебя на ладони стоят столбиком, а сегодня, того и гляди, тебе ценные указания давать начнут.

Дэш отложила, наконец, планшет с письмом из юрчатника, и чуть наклонив голову, уставилась на меня.

— Что?

— Дим... — она характерно так замялась перед вопросом.

— Даже не дальний родственник. — разрушил я всю интригу на корню. — Я просто был знаком с его родителями, когда он совсем мелким был, потом случайно пересеклись, когда место на грунте искал.

Пегаска утащила у меня подушку, подгребла её под себя и устроилась, подперев передними ногами подбородок. Вроде бы даже хотела что-то спросить, но я сбил её с мысли.

— ...И, кстати, о детишках. Ты пропустила очень трогательное зрелище, так что теперь придётся слушать мой приказ. С Милой теперь обращаться аккуратно и осторожно, не бузить, не спарринговать, к тяжёлым физическим нагрузкам не подпускать, если будет дурить и упрямиться — злобно рычать, становиться на пути стеной, и звать Дима или меня для вправления мозгов. — Я полюбовался всеми оттенками недоумения на голубой мордашке, которые сменились пониманием. Умная девочка.

— Она... — пегаска хихикнула.

— Ага. Так что готовься, теперь уже ты будешь ей нянька и опекунша в одном флаконе. Я, в общем, хотел их уже сейчас погнать со станции, но Мила упёрлась. Медики пока что разрешили, но лучше приглядывать.

— Умгу. — Дэш чуть кивнула.

— Вот и прекрасно. — я потрепал её по макушке. — Ну что, ночер интересных новостей и всего такого, пожалуй, можно закрывать, девочки и мальчики топают по домам?

— Прогоняешь? — выразительные всё-таки у них физиономии. Прямо в режиме реального времени можно видеть, как колеблется она в выборе между сказать что-то ехидное, и... и нет, похоже, не колеблется уже. — А меня спросить?

Я поднял бровь.

— Ну однако же. Попросила лиса зайца переночевать, а там и из избушки выгнала...

— Перестань. — как и подозревал, теперь понька говорила, смотрела и фонила совершено серьёзно. — На самом деле ты не хочешь отшучиваться, верно? И я не хочу. Ни шутить. Ни уходить. Прогонишь?... — она не договорила, просто вытянулась на боку во весь рост. Полураскрытое крыло эдак дразняще прикрывает задние ноги, на передней ноге она устроилась щекой и глядит под полуприкрытых век тем особенным взглядом, который обещает смертную обиду именно в том случае, если ты исполнишь предложенное вслух.

О, женщины... где и как только они всему этому учатся...

Анатомия у синтетов-пони, конечно изрядно модифицирована генжинерами и биодизайнерами, но всё же иная чем у хомо. Впрочем, когда взрослые мужчина и женщина твёрдо намерены перевести общение в самую доверительную плоскость — это им не помеха. Так, небольшие забавные детали...


Утро. Уже слегка прохладное и даже туманное, возле леса плывут над землёй белёсые пласты. Осень всё-таки, хоть и тёплая. Но это за окном, а тут дома тепло, уют и полное благорастворение всего. Так и тянет поваляться подольше в кровати... если бы её не умудрилась почти полностью занять вольготно раскинувшаяся пегаска. Как ей это удаётся при не таких уж великих размерах — хрен знает, особенная пегасья магия, наверное.

А значит встаём, тихо-тихо выползаем из комнаты и аккуратно прикрываем за собой дверь. Чтобы не разбудить, пускай отоспится. Ей стоит, в самом деле.

Мы, Руки, немножко прочнее других. Быстрее, прочнее, выносливей... Всё это крайне полезно в работе, как, впрочем, и в прочей жизни, не исключая постели, хотя начиная со второй полусотни лет начинаешь относиться к этому аспекту жизни более философски. Взрослеешь. Тем более, когда с нашей эмпатией ты можешь знать, что на самом деле чувствует твоя партнёрша. Это не всегда стоит того, могу заверить.

Дэш была в своём амплуа. Яркая, полная энтузиазма и страсти — точно такой же она была и этой ночью. Приятно, весело, лестно... если только не знать, что было за этим фасадом. Если не понимать, что это она так решительно, безоглядно и с энтузиазмом убивает об тебя свои последние, самые личные, самые глубокие страхи.

Впрочем, пусть её. Могло быть и хуже. Если бы ничего не случилось. Если бы вернулась она из этого странствия разочарованной. Где-то это даже хуже, чем если б не вернулась вовсе, потому что одно дело неизбежные на море случайности... ну или просто решение продолжить странствие уже по Поясу например. А другое — проблемы в твоём мире, которые разочаровали найдёну. И если пропавшего подопечного достаточно найти... так или иначе, то вот разгребать такие проблемы куда сложней. И муторней. И дольше. Хорошо, что сейчас такое редкость. Последний такой серьёзный аврал, связанный с нашими, был на Руси, причём уже изрядно лет назад, и по сравнению со старыми временами, всё было почти теплично. Народа собралось в количестве, когда тебе прочно доверяют — работать легко и просто, так что персонаж, решивший поиграться в мелкого, но властителя чужих судеб и жизней, был найден быстро и из простого насильника и неудавшегося убийцы вырасти во что-то большее не успел, и не успеет уже, земля ему гвоздями.

Но в нашем случае всё прошло так, как и должно, девочка посмотрела на мир, мир посмотрел на неё, и все остались довольны друг другом. И это хорошо и здорово. И ещё на двадцать процентов хорошее и здоровее, в свете всех последних новостей. И можно с полным правом предаваться законному безделью в отставке.

Ну... почти безделью, так скажем. Полное безделье — это скучно.

Ранней пташкой, как оказалось, в столовой я был не один. Мила успела раньше, и задумчиво клевала салатик. А судя по подносу и прибранным останкам вчерашних посиделок возле мойки — она успела ещё и к Диму в дежурку завтрак занести. Ну и новости свежие узнать, конечно — вон с каким интересом принялась сверлить меня взглядом...

— ...ну спрашивай уже, не томись. — я в итоге решил не затягивать паузу.

— Как она?

— Спит ещё. Всё с ней хорошо и замечательно.

— Не ожидала...

— Я тоже. Честно говоря, я думал что она найдёт себе кого-нибудь в этом забеге... но девочка решила удивить. Опять.

— Нет. — Мила покачала головой. — Не ожидала что ты, Рука,...

— Та-ак. Стоп. — я перестал крутить в пальцах стакан, и строго взглянул на моментально притихшую Милу. — Именно потому, что я Рука. Потому что мы — пример для всех остальных. И если я уже который месяц убеждаю девчонку в том, что все мы люди, с ударением на "все", то я не могу, не имею права отталкивать её, если она решит проверить насколько это правда самым непосредственным способом. — Я усмехнулся. — Профессиональный риск, да. Тема последнего из циклов лекций, которые дают адаптаторам, вечная тема для упражнений в остроумии и вечная головная боль для аналитиков, которым состав адаптаторов и подопечных тасовать.

Мила хихикнула.

— Что, и даже это у вас предусмотрели? Ещё и инструкция, как правильно ласкать пегаску, в двух томах...

— Вообще-то в четырёх, если в плюс-минус обычные книги пересчитать. — Я полюбовался подавившейся смехом Милой, и сжалился — ...но это сводное, вообще по всем более-менее массовым моделям синтетов. И это не наше, это внутренняя техдокументация от производителей, по чувствительным зонам и реакциям. По всем, вообще всем, не только, и, в общем, не сколько тем, что отвечают за удовольствие... Постучать?

— Не... — та прокашлялась и помотала головой. — Какая всё-таки жуть. Какая жуть. И всё же, как это... вообще...

— Сначала слегка странно. Потом забываешь. — я пожал плечами. — Кроме того "все мы люди" к ним относится даже больше чем к искинам, создавали-то их изрядно на основе человеческой же биологии и психики. И за этой внешностью — она просто девчонка. Импульсивная, жадная до ласки... И неопытная.

Хлопнула дверь — судя по звуку, внутренняя во дворик, и спустя секунду в столовую ворвался лазурный вихрь — ужасающе бодрый и свежий. И голодный — спустя считанные секунды вихрем намело на стол тарелку, в тарелку горку снеди из холодильника, бесцеремонно смело пару шашлычин из моей тарелки... И материализовавшаяся на стуле Дэш увлечённо заработала ложкой, не обращая внимания ни на меня, ни на как-то чересчур уж внимательно глядевшую на неё Милу.

Впрочем, через пару минут Рэйнбоу, поводив взглядом по столу, всё-таки глянула на неё.

— Мил, достань сока, там на верхней полке... А, нет-нет, сиди, не дёргайся, я сама... — она метнулась туда-сюда к холодильнику и плюхнула пакет на стол. — Себе тоже налей, он полезный, Эпплы дело знают... Мила?

Пегаска обеспокоенно уставилась на девушку — та всё-таки встала со своего места, обогнула стол и подошла к Дэш. Выражение у Милы на лице было... странное. Как будто видит Дэш в первый раз, будто и не было полугода проведённых в нашей маленькой компании, совместных вылетов, посиделок, маленьких праздников, розыгрышей и всего прочего, из чего состоит жизнь и работа на станции. А подойдя — она протянула руки и подрагивающими пальцами коснулась голубой мордашки. Скользнула по щёкам, примяла ладонями гриву...

— Мил, да что с тобой? — тон у пегаски был не возмущенным, так, лёгкое удивление. Дэш даже потёрлась щекой о руку, чуть жмурясь от удовольствия... и совершенно круглыми глазами уставилась на Милу, когда та опустилась перед стулом на колени, будто её перестали держать ноги. Мила высокая, пегаска сидела по-человечески, так что девушка смогла ткнуться лицом в шею Дэш, и обняв чуть пониже крыльев — стиснуть её со всей дури. Дэш, конечно, особа весьма спортивная, но видно было, что помяли её здорово, и она всё же охнула от неожиданности. Ни вырываться, ни отбиваться, впрочем, она не стала.

— Мила? Мила, ты что? — пегаска не раздумывая укрыла крыльями прижавшуюся к ней девушку. — Димка обидел? Или... — она кинула на меня подозрительный взгляд, но тут же отвернулась. — Да не, бред. Ты только скажи кого — я мигом отлягаю...

Мила, всё так же уткнувшись ей в шею, помотала головой и неразборчиво всхлипнула.

— Ну тихо, тихо. — Дэш выгнула шею, потёрлась щекой о макушку подруги. — Всё хорошо, не волнуйся, маленькая, успокойся...

Хорошая штука поводок и навык слепой печати. Дим примчался через минуту и уволок расклеившуюся жену к себе в дежурку. Ещё раз удивив пегаску неожиданно растерянными и косноязычными уверениями в дружбе, и что если что — то они всегда. Та удивилась, конечно, но не подавала виду, пока парочка не покинула столовую. Ещё и проводила их до двери, что-то ласково приговаривая Миле. Потом вернулась, подозрительно глянула...

— Рассказывай. — пегаска пнула стул, так что тот развернулся сиденьем от меня, уселась на него верхом и сложила передние ноги на спинке. — Что это за сцена была?

— Что сразу я-то?

— Вот не надо мне тут. Уже поняла, что если что-то непонятное, то надо искать рядом твою физиономию. Ну?

— Умница. Я, видишь ли, вчера слегка просветил их на одну деликатную тему, которая пока ещё не пошла в широкие массы. Ты прилетела поздно и разговора не застала, но тогда Мила восприняла относительно спокойно. Странно даже, что сейчас её так накрыло... впрочем ей теперь простительно.

Пегаска хихикнула, потом уже серьёзным тоном потребовала:

— Не томи. Что за новости? Что-то ужасно секретное?

— Да не секретное, какие у нас секреты... Просто не объявленное ещё официально, потому что в работе и в проверке, потому что про непроверенное языком мести и надежды обманывать — совсем неправильно. Впрочем, похоже, ждать недолго... — я потёр лоб. — Вот чтоб тебе не вернуться пораньше было, под шашлыки это как-то легче объяснялось. Я ведь говорил про нашу главную заботу?

Пегаска, удобно устроившись подбородком на спинке стула, изобразила что-то похожее на кивок.

— Нас мало. Ты вечно это говоришь.

— Верно. Мало. Мы не можем себе позволить терять людей всего лишь из-за старости, поэтому продление жизни делается всем. И чем раньше его делают, тем оно эффективней работает. Но есть и обратная его сторона — у прошедших продление дети рождаются куда реже. В наших тридцати миллионах, несмотря на всё прошедшее время до сих пор больше пятой части это те, кто пусть и относительно молодым, но застал старую Землю. Они правда всё больше на Руси и дальше... Не суть. Нас мало, мы обязаны беречь каждого. Потому в каждом из наших миров работают службы наблюдения и статистики. На Руси, в начале всего, как раз благодаря такой статистике дважды давили эпидемии до того, как они, собственно ,стали эпидемиями. Сбор данных, анализ... всё это идёт постоянно. Впрочем, в отличие от — у нас такой сбор под очень жёстким контролем, дабы не увлеклись. И вот, лет десять назад, результаты анализа статистики показали, что на Тайге потихоньку ползёт вверх рождаемость. Не как у кроликов, конечно, но достаточно заметно, и на случайность эти проценты никак не списывались, пусть и мелкие. Причина же... чем сейчас больше всего отличается Тайга от прочих миров Пояса?

Рубиновые глаза моргнули раз другой, взгляд метнулся в сторону дома напарников.

— ...да ну? Нет, ты серьёзно говоришь что мы, синтеты...

— Молодец, быстро соображаешь. Да, именно вы. Синтеты. Наука, как водится, в шоке, лепечет что-то насчёт сложного эффекта, вероятно — психосоматической природы, и прочего, что у них там ещё принято говорить на замену простому "нихрена непонятно как, но работает". Логично в общем-то, коли уж на головы действует, голова — она многое может...

Дэш фыркнула, попыталась удержать расползающуюся по физиономии ухмылку, и, наконец, натурально заржала.

— Да я ж им даже свечку не держала! Честно-честно!

— А и не надо. Всего-то достаточно просто продолжительного близкого общения, полноценной личности, обретённой синтетом, ну и искренней симпатии с его стороны. Ключевой момент — искренней.

Пегаска, выгнув шею и вздрагивая от смеха, уткнулась лбом в спинку стула. В конце концов, слегка успокоившись, глянула на меня пристально и спросила:

— Что ещё, Шад? Какие ещё у тебя сюрпризы? Чего ещё я не знаю?...

— Перестань. — я развёл руками. — Нет никаких тайных знаний, секретных секретов, хитрых планов и тому подобного. В самом деле нет. То, что ты свалилась мне на голову, было случайностью. Я в самом деле давно хотел сойти на грунт. Что сюда с собой тебя потащил — ну так любой из нас так бы сделал, бросить, пусть даже и в Центре было бы неправильно. То, что читаю выкладки аналитиков — мне это вообще по работе положено, а что всё так удачно совпало с Милой — так это, в общем, мелкий приятный сюрприз. От мироздания, за то что поступаем правильно. А ты была бы против попробовать помочь, если б знала?

— Нет. — не раздумывая помотала головой пегаска. — Хотя раньше... да тоже, пожалуй, нет. Ладно, уговорил. Сейчас дозавтракаю и пойду Милу пасти. Эти ваши аналитики что-то рекомендуют насчёт общения уже после?...

— Браво. — я пощёлкал пальцами. — Отличная мысль. Именно так, и пусть она тебя по работе с капсулой подтянет, вам обеим надо будет регулярно обследоваться.

— Ой. — Дэш, как это часто бывает у сильно здоровых, и обычные для спасателя проверки состояния не особо-то любит, а медикам с аналитиками, нужны будут данные и с Милы и с неё самой, и почаще...

— Не "ой", а для себя же стараемся в конце-то концов.


Первая половина марта.

Тут это не совсем то же, что на Земле, в полузабытой уже средней полосе тех времён. Год здесь длится несколько дольше, тридцать второе февраля, у нас, на Тайге, это совсем не шутка, и синхронизация календарей та ещё головная боль. Некоторые склонны выводить из этого возможные пределы тех, кто создавал Терранский Пояс — что терраформировать и засевать планеты они могли, а вот двигать еще нет. И очертания континентов они тоже не трогали, на земные они мало похожи. Теория, конечно, шаткая, как и всё, что связано с Древними.

Как бы то ни было — здесь зима приходит после долгой, тёплой осени, лишь к середине декабря, обильно, но недолго валит снегом в конце января, бьёт тридцатиградусными морозами в середине февраля, и сгорает в буйной яркой весне в начале апреля.

А сейчас — сейчас то время, когда зима ещё не собралась уйти, но весна ещё не решилась придти. Снег в лесу лежит, как лежал, но на открытом пространстве уже начинает становиться ноздреватым и оседать. Морозец всё ещё чувствуется, но солнечным днём, в тихом месте и на правильной стороне, уже вполне комфортно. В радиусе же пятидесятиметрового радиуса климат-купола, где поле не даёт ветру с лёгкостью выдувать тепло, и вовсе настал маленький разгар весны. Снег стаял полностью, земля подсохла, и кое-где уже пробивается зелень.

У ангара, на посадочной площадке, бетон нагревается так, что в кресле-лежаке вполне можно если не загорать, то уютно валяться под пледом. А особенно уютно, когда под этим же пледом на тебе устроилась тёплая пегаска. Устроилась и дремлет, щекоча дыханием шею, а гривой — щёку. Для неё рядом стоит свой лежак с пледом, но так ей больше нравится. Мне тоже.

Идиллия. И, как все идиллии, скоро она неизбежно закончится.

Зимой и до настоящей весны жизнь на спасательных станциях изрядно замирает. Юных любителей приключений обычно не тянет искать приключений на морозе, да и остальных поводов для работы становится меньше.

Так что я с чистой совестью предаюсь лени за двоих, пегаска за двоих же впахивает. Тренировки с утра, перерыв, во второй половине дня — учёба. Учебники, записи, капсула симулятора... Надо будет не забыть, когда возвращать буду, что вдвоём этот саркофаг затаскивать умаялись, пригласить ещё кого-нибудь. А возвращать придётся уже через пару месяцев. Потому что в "юрчатнике", учебном центре на Руси, с каждым отправленным ей тестом всё азартнее бьют копытом в пол и ждут начала нового сезона, чтобы взять в работу такой перспективный кадр. Точнее, кадры — поиск кандидатов в группу желторотых самородков идёт постоянно и группа набирается всегда, но это уже не суть важно.

Так что ещё полтора месяца, и пегаска улетит во взрослую жизнь, учиться. Потом — стажерить на разведчике, потом на разведчике же, но уже самостоятельно — штурманствовать. Ну а дальше — смотря, что она выберет.

Я так далеко не заглядываю. Пока что. Посижу ещё год-другой на станции — в одиночку, скорее всего, потому что Дима с Милой мы месяца три уже как выгнали ближе к цивилизации и к полноценным врачам. Спасателям надо быть резкими и быстрыми на подъём, а не блевать по утрам, сияя от счастья.

Может быть, дождусь смену, передам станцию, и подамся куда-нибудь подальше, в сторону Мавки... Посмотрим.

А пока что так здорово просто лежать, чувствовать шеей чужое дыхание, чувствовать тепло и биение сердца...

...и приближающуюся терпкую, хищную ауру какой-то крупной зверюги.

Дэш не вскочила на ноги, и даже не вздрогнула, но моё беспокойство почуяла, и приоткрыла глаза, заглядывая мне в лицо. Взгляд был ясный, будто и не спала вовсе.

Странно. Зверьё нас, особенно в такой глуши, особенно не боится, но и на рожон не лезет, уважительно расходясь сторонами. Умное оно тут, гораздо умнее, чем было на Земле, то ли тоже Древние поработали, то ли это наши далекие предки самых умных и любопытных первыми и повыбили, поди разбери. С чего бы это хищнику переться дуром на станцию...

А, ну вот теперь понятно.

Рослый мужик неопределенно-средних лет, с такой же средней, неприметной и незапоминающейся физиономией, вырулил из-за угла ангара, потоптался на краю посадочной площадки, стряхивая набившийся в подошвы берцов снег, поочерёдно отряхнул подбелённые снегом штанины, и уверенно прошествовал к нам. Прищуренные на солнце, белесоватые, словно выцветшие глаза, видавшая виды кожаная куртка, слегка стоптанные внутрь подошвы берцов — совершенно обычный тип, встретишь на улице — мазнёшь мимо взглядом и пойдёшь дальше, забыв через пять минут. Вот только появился он в нашем медвежьем углу невесть откуда, посреди почти зимнего леса, при том что флайки-то рядом не пролетало, услышали бы.

— Здраве буде, хозяева. — кивнул он. — Дозволите в ваш лазарет зайти? Котика вот болящего подобрал, лапку бы полечить.

Котик смирно сидел у него на руках. Левую заднюю он... хотя нет, она, держала на отлёте — та была кем-то здорово подрана, шерсть торчала тёмными, слипшимися от крови клочьями, и видно было, что в паре мест под шерстью хорошо так, до запекшегося темным мяса и свисающих лоскутов, разорвана кожа. Передними лапами она устроилась у него на плече. Ещё и голову трогательно там же примостила. Милая такая кошечка... килограммов на тридцать, с кисточками на ушах, куцым хвостом, и лапками с мой кулак.

— Конечно можно. — кивнул я, опуская ладонь на шею Дэш, и чувствуя как поднимается дыбом её шёрстка от близости хищника. — Стазис-камера рядом с холодильником, в общей столовой, там пару кило мяса возьми.

— Благодарствую. — гость слегка церемонно поклонился, и всё так же с рысью на руках направился к кают-компании. Рысь оглядела меня с пегаской яркими жёлтыми глазами, когда он повернулся спиной, отвернулась и потёрлась о шею.

— Это вот что сейчас было? — Рубиновые глазища пегаски были распахнуты на поллица. — Это кто, и откуда этот тип тут взялся?

— Старые знакомые. — я хмыкнул. — Если не торопишься — оставайся, будет интересно. Наверное. Котика не бойся, не тронет.

— Интересно, значит. Интересные у тебя старые знакомые. С котиками...

— Ну рыська-то явно наша, местная. Слегка отощала к весне, и явно поцапалась с кем-то. Вот, похоже, и крутилась возле станции — тут можно оклематься более-менее спокойно. А эта наглая рожа всегда обожала кошек, так что подобрал по дороге. Теперь подлечит и накормит. За наш счёт, что характерно.

— И кто...

— А это уже сама догадывайся, всё сама.

— Иногда ты бываешь таким вредным. — пегаска демонстративно прищурилась. — Так и хочется врезать...

— Иногда? — я так же демонстративно поднял бровь. — Мне по должности положено быть вредным постоянно, чего-то я недорабатываю. Старею, что ли...


Гости вернулись почти через час.

Мужик неторопливо топал со здоровенной миской в руках, рысь трусила рядом, и, как полагается всем котам, старательно лезла ему под ноги. Один раз у неё даже получилось, но споткнувшись, тот поджал ногу, переступил, и начавшееся было падение вперёд превратилось просто в длинный шаг. Сразу виден богатый опыт старого кошатника, мастерство не пропьёшь.

Они остановились рядом с нашим лежаком, и человек поставил миску, доверху наполненную мясом, на бетон. Рысь немедленно вгрызлась в угощение с энтузиазмом роторного экскаватора. Первые пару кусков она смела вообще не жуя, следующий был размётан в клочья за мгновение... Как бы плохо ей не было, с голодухи, да после капсулы. Впрочем, он, наверное, знает что делает. Как всегда.

— Здесь красивая местность. — гость подтянул поближе свободный лежак и уселся на край. Чуть пригнулся, потрепал жадно рвущую мясо рысь по загривку — та даже и не подумала огрызнуться. — И кошки. И пони. — он кивнул настороженно смотревшей на него Дэш. — Неплохо устроился, одобряю. А где-то даже завидую. Что собираешься делать дальше?

Я потянулся, показывая полное довольство жизнью и нежелание что-то в ней менять.

— Не загадывал. Провожу девочку учиться, потом посмотрим. А шо, ви таки хотите мне что-то сказать? И таки шо я с этого буду иметь?

— Юмористы... Кого ни спроси, все норовят поостроумничать. — проворчал пришелец.

— А сам виноват. Ближе к телу, пжс-ст.

— Просьба есть.

— Просьба?

— Просьба. Я прошу тебя вернуться в Проект, Вячеслав.

— С чего бы вдруг? Проект уже работает сам, я потому и свалил, что мне делать там, в общем, уже нечего.

— Есть мнение, что года через четыре-пять всё будет уже не так радужно. Что понадобится весь твой опыт. И все, кого можно поднять.

— Мнение, говоришь... И что ещё говорит это мнение?

— Что проекту надо будет больше народа. Существенно больше. И крайне желательно — из старой гвардии. Молодняк, конечно, люди замечательные, но... — он поболтал в воздухе пальцами.

— Но на Земле вам будет нужен кто-то циничный, с опытом, и толстой шкурой, верно... Тиран? — Дэш всё так же валялась на мне, но теперь она чуть приподнялась и развернулась в сторону пришельца. Рубиновые глаза были прищурены и смотрели даже с некоторым вызовом.

— Умница, девочка. — хором откликнулись мы.

— Где-то фото видела? — поинтересовался шеф. — Я ж вроде этой нынешней мордой особо не светился...

Дэш помотала головой.

— Чтобы дикая рысь на руки пошла — ей мозги качественно придавить надо. И в нашу глухомань без флайки явиться — портал нужен, так? И Рукам приказы раздавать...

— Просьбу.

— Просьба отличается от приказа тем, что выполняется вдвое старательней приказа! — выдала чеканную формулировку Дэш.

Я, как мог, пожал плечами в ответ на вопрошающий взгляд. Не виноватый я, сама где-то нашла.

— Умница, завидую. Всё верно. — Тиран ухмыльнулся. — Хотя с рысью ты немного ошиблась. Эту я придавил, согласен. Но в Поясе уже не раз случается так, что эти кошки на контакт сами идут. Ярга помнишь? — я кивнул.- Забегал я давеча к нему домой... Тоже у леса живёт, кстати. Вот забегаю, значит, и вижу трогательную картину котячьих яслей — сидит на веранде Ярг, чего-то там ковыряет на столе, и вполглаза присматривает за выводком рысят. Ползают рыжие, деловито так, на игрушки охотятся, идиллия. Поговорили о делах, спрашиваю — откуда ушастые? Да повадилась тут местная мамаша оставлять — отвечает. Живёт явно где-то неподалёку, к вечеру притащит, оставит и охотиться убегает. Потом вернётся, притащит кого-нибудь недодавленного котятам поиграть, и чего-то задавленного мне, покормит их — и опять в лес всем семейством уходят. Такой вот, говорит, симбиоз, причём я их никак не приваживал. Умные у нас кошки, однако.

Я хмыкнул и потеребил разулыбавшуюся Дэш за ухо.

— Шеф, хватит уже мне девчонку забалтывать. Ближе к телу.

— Ближе, так ближе. — согласился Тиран, собираясь и становясь жёстким и деловитым. — Ита-ак... — Он пощёлкал пальцами. Сроки — через пять лет... это самый максимум, на грани "поздно"; четыре с половиной — это на грани приемлемого, через четыре — удовлетворительно. Будут нужны подготовленные по полному профилю команды высадки на полсотни рейдеров. Ориентир — по четыре команды на рейдер. Плюс резерв. Упор на скоростной десант и боёвку.

— Медицина?

— Самый минимум, на уровне первичной перевязки и умения вколоть гиберпротектор. Дальше — схема работы на выходах меняется. Каждую команду ведёт Рука, сбор информации от найден на месте, и по максимуму, проработать схему экспресс-допроса в один заход на месте. Здесь штат адаптаторов увеличить в пять раз. Это по минимуму, лучше на порядок. Ещё больше — совсем хорошо. Без ущерба для программы адаптации, разумеется. Твой участок — команды высадки, и передача адаптаторам, как подготовишь всё — можешь тут координаторствовать, можешь сам на выходы идти, на твоё усмотрение.

Я покатал в голове вводные. Интересно...

— Наука, наконец, выкатывает стазис для живого?

— Строго говоря, сама наука мне ничего не выкатывала, сопели в кроватке, отходя от приступа гениальности, но — да. И опекун говорил, что как отойдут слегка — обещались мобильную версию выдать а-ля мешок...

Мы усмехнулись, понимающе переглянувшись. Синтетки модели Твайлайт, если уж они подались в науку — страшная сила. Случается это куда реже, чем хотелось бы, но уж когда случается... Подучи, поставь им грамотно задачу, подкинь мотив, и они начнут её решать в стиле носорога, который плохо видит, но это не его проблемы. Конечно, наука сейчас дело коллективов и в одиночку не делается, но эти лавандовые обаяшки становятся центром кристаллизации, который превращает просто собрание учёных в единую команду, которой только успевай подавать проблемы и оттаскивать результаты. Научники за них разве что не дерутся. И, заполучив в команду, готовы пылинки сдувать — рядом с ними обязательно образуется кто-то, кто будет следить, чтобы увлекающаяся натура не загнала себя насмерть, гонять её поесть и укладывать спать. Не забывая поцеловать в лобик. Молодым и деятельным научникам положены широкие взгляды и непризнавание правил, так что сплошь и рядом результат забавен. И ожидаем. Тоже неплохо, лишняя прививка не помешает нашим, им особенно полезно, а лишний якорь не помешает найдёнам...

Стоп-стоп... Я помотал головой, избавляясь от не совсем своих мыслей, ассоциаций и знаний, которые потянула за собой фраза.

— Шеф, ты бы уже кошку отпустил и свернулся, а? Давишь же. — Я потянул Дэш за гриву, оценил уже чуть плавающий взгляд, и добавил. — Меня-то ладно, ты девчонку пожалей.