Утомлённая солнцем

Проклятое солнце. В этом проклятом месте от него нет спасения… даже эти трижды проклятые деревья почти не дают тени. Если это вообще деревья. Твайлайт тяжело привалилась к матовому белёсому стволу и закрыла воспалённые глаза. Будь проклят тот день, будь трижды проклято её любопытство, и тридцать три раза проклята та дверь! Зачем она вошла туда? Ну и что, что раньше этой двери во дворце не было, провались она обратно в те гребеня, откуда вылезла?! Обязательно ей, Твайлайт, надо было сунуть туда свой слишком длинный нос? А теперь скоро и носа не будет…

Твайлайт нервически хихикнула, но получилось лишь испугавшее её саму сиплое карканье. Сухие губы тут же вновь треснули, но даже капли сукровицы не появилось на них. Сколько она уже плутает здесь, неделю, больше? Мысли путались. Магия почти не помогала, ничтожные капли влаги, что удавалось получить из горячего пересушенного воздуха, всего лишь продлевали мучения Твайлайт, держащейся на чистом упрямстве и остатках смутной надежды. Если в это ужасное место был вход, то должен быть и выход… наверное. Больше у неё не было ничего.

На полёт сил не было уже второй день, да и толку с того… Везде одно и то же. Под знойным и не заходящим солнцем лишь эта странная и абсолютно безжизненная сероватая равнина с пологими холмами, поросшая этими ляганными недоразумениями без листьев и даже без веток. Твайлайт пыталась выкопать нору, чтобы хоть ненадолго укрыться от зноя, но мерзость под ногами только прогибалась, будто очень плотный и упругий студень. А временами она сама колебалась, отдаваясь в ногах противной дрожью. Что ж… отдых окончен, надо… двигаться… дальше…

Кобылка стиснула зубы и оттолкнулась от толстого стебля, или что там оно такое. Если она сейчас упадёт, то больше, Твайлайт чувствовала, просто не встанет. Пошатываясь, пони заковыляла вперёд, уже не разбирая куда. Раз везде так, какая разница? Всё равно больше она ничего сделать не в силах. Вдруг мутные глаза кобылки широко распахнулись. Не может быть… Прямо перед ней из этой дикой поверхности — язык не поворачивался назвать ЭТО землёй — появилась большая круглая капля воды. Она стремительно росла, сияя в свирепых лучах солнца прекраснее любого бриллианта. Твайлайт из последних сил кинулась к воде, спотыкаясь, упала уже возле самой капли, неистовым усилием дотянулась до неё… И хрипло взвыла от разочарования и безнадёжности.

Проклятая вода оказалась нестерпимо солёной и горькой. Безумным взором кобылка окинула место своей гибели. Вокруг было уже полным-полно таких капель, они росли, сверкали, переливались всеми цветами радуги, издеваясь над нею. Сдохнуть от жажды посреди целого моря воды — ужаснее не бывает. Мир вокруг потемнел.

«Да и Тирек с ним…» — теряющая сознание кобылка ещё успела порадоваться, что больше не увидит этого поганого места. Удара об поверхность она уже не почувствовала.

— Твайлайт… Твайлайт…

«Странно… я же умерла, как я могу что-то слышать… да ещё…»

— Л-луна? — просипела пони, пытаясь открыть глаза.

— О, слава Селе… тьфу, зараза такая! Давай-ка попьём, осторожнее, не подавись…

Пересохшего горла вдруг коснулась спасительная прохлада — ей в рот тоненькой струйкой полилась вода. Едва не поперхнувшись, Твайлайт жадно глотала, позабыв обо всём. Струйка вскоре иссякла, едва не заставив её застонать.

— Не всё сразу, Твай, — мягкий голос Луны ласкал истосковавшийся по речи слух. — Сразу много нельзя. У тебя обезвоживание, истощение и целый букет сопутствующих прелестей. Ничего непоправимого, но придётся полежать. А пока ты будешь лежать… — лица Твайлайт осторожно коснулась влажная губка, возвращая жизнь иссохшей коже и помогая разлепить веки, — я буду убивать одну тортоедную поганку!

— Да откуда же я могла знать, что она туда влезет?.. — с отчаянием простонали рядом. Приведя-таки мир в фокус, Твайлайт обнаружила подле себя перепуганную Селестию, которая и держала губку. — Я просто забыла спрятать дверь… Твайлайт, прости меня!

— Откуда?! — прорычала Луна, появляясь рядом с какой-то склянкой и пипеткой. — Тебе ли не знать ТВОЮ, лягать, ученицу, чтобы сообразить, что она непременно заинтересуется неизвестной дверью! В Кантерлоте, который она облазила сверху донизу! Тия, ты хоть иногда напрягай голову не только за политику, ага? Скажите, какая гениальная идея — тысячу лет жрать сласти, как не в себя, да ещё сделать это выходом из положения. Чтобы не в коня корм, ну да.

— У меня был перманентный стресс!

— Дурь у тебя была перманентная, ты уж извини. — Луна осторожно закапала в глаза Твайлайт что-то холодное.

— А… кхе-кхе… — проморгавшись, Твайлайт попыталась привстать. — Ш-што… это было за жуткое место?

— Лежи, не вставай, — Луна мягко прижала её к кровати. — А место… Твоя обожаемая наставница когда-то от нервов разожралась так, что еле-еле проходила в двери. Двойные. Но лопать меньше ей не хотелось, на остальное не было времени, и она изобрела оригинальнейший выход из положения — сотворила карманное измерение, куда и спихнула свои разрастающиеся телеса. И с той поры преспокойно их там откармливает целую тысячу лет. Я даже не знаю, что будет, если этот жиртрест лопнет — массой он явно догоняет Эквус!

— Ну, не надо преувеличивать, — вяло возмутилась Селестия, пряча взор от Твайлайт, глаза которой стремительно принимали форму идеального квадрата. — Я их солнцем упариваю под ускоренным временем… И вообще, хорошей пони должно быть много!

— Много?! — взвилась Луна.- Если тебя станет ещё больше, нам придётся жить на тебе вместо Эквуса! Нет, я в курсе, что идеальная форма — это шар, но нельзя же аж так стремиться к идеалу! Тоже мне, сферическая телепонь в вакууме!

— Так это… было… — Твайлайт позеленела и судорожно сглотнула. — Ох-х…

— Вполне естественная реакция, — сухо сказала Луна, переворачивая её на бок и подсовывая под нос вынутое из-под кровати предусмотрительно заготовленное ведро. — А ты… лучше иди уже и проверь, спрятана ли твоя дискордова дверь, пока туда ещё кого-понибудь не занесло.

— Моя дискордова… Дискорд!!! Встреча! — Селестия, жалостно глядящая на Твайлайт, которую тошнило одной жёлчью, вдруг подскочила, как ужаленная и исчезла в золотистой вспышке.

— Ну вот, лыко-мочало… Нет, я таки напущу туда блохоспрайтов. Иначе ведь и не почешется. — Луна устало возвела очи горе и пошла наливать воду в стакан.