Сорняк

28. Средство от сорняков

Глядя на мерцающее изображение на экране, Тарнишед Типот продолжал вести себя как можно храбрее. Фильм "Сарай в лесу" был ужасным. В нем было много криков, много ужаса и много убийств. Тарниш почувствовал легкую тошноту после того, как увидел, как мертвого пони вырвало зеленой слизью.

— Нет! Не спускайcя в подвал! — закричала Пинки Пай, свои воплем чуть не заставив бедного Тарниша выпрыгнуть из своей шкуры. Рядом с Пинки вскрикнула Лаймстоун, и Пинки Пай завизжала, когда Лаймстоун схватила ее. Обе сестры закричали вместе в полном ужасе.

Рядом с Тарнишем сидела Мод и со скучающим видом смотрела на экран. Она наклонилась и положила свою переднюю ногу поверх передней ноги Тарниша, сжимая его конечность своей. Она повернула голову и скучающим монотонным голосом сказала:

— Мне страшно.

Тарниш чувствовал, как она сжимает его ногу. Он взглянул на Мод. Он чувствовал, как напрягаются и сжимаются мышцы ее подколенной ямки. Она не выглядела испуганной, но он чувствовал, как она дрожит. Ее дыхание пахло лакрицей; Пинки Пай подсунула ей лакричную конфету, приятно удивив Мод кусочком леденца.

— Этот фильм ужасен. Не думаю, что он мне нравится. Но Пинки Пай и Лаймстоун хорошо проводят время. —  Мод наклонилась еще немного, становясь ближе к Тарнишу. — У Марбл была правильная идея — посмотреть "Пранседанс" с мамой и папой.

— Это похоже на овсянку с зеленым пищевым красителем!

Наклонившись чуть ближе к Мод, Тарниш был рад, что они были единственными четырьмя пони на этом конкретном шоу; в противном случае дикие вопли Пинки могли бы стать неловкими. Несмотря на все их крики и вопли ужаса, было ясно, что Пинки Пай и Лаймстоун получают удовольствие.

— Вот что она получит за то, что спустилась в подвал! — крикнула Лаймстоун. Она жестом показала на экран, дико размахивая копытом. — Вилы, прямо в желудок!

— О, это выглядит ужасно. — Мод уставилась на экран с пустым выражением лица. — Похоже, я ошибалась. Оказывается, у нее было много мужества. Посмотри на нее. Она разбросала его по всему полу.

Медленно повернув голову, Тарниш посмотрел на Мод:

— У тебя действительно есть чувство юмора…

Мод моргнула:

— Иногда, как древнее зло, оно ускользает. Однажды я поджарила Дискорда, Дисгармоничного Духа Хаоса. Пони сказали мне, что я забавная.

Не удержавшись, Тарнишед Типот усмехнулся над бесстрастным рассказом Мод. Если бы он был немного смелее, Тарниш мог бы наклониться еще на несколько дюймов и поцеловать Мод в щеку, но в последний момент здравый смысл подсказал ему "нет". Немного погладить шею, немного подержать копыта — все это было прекрасно и хорошо. Но поцелуи — это совсем другое дело. Нужно было разрешение. Знак. Какой-то четкий сигнал, что можно прижаться друг к другу и пойти сажать тюльпаны.

Но это было заманчиво. Тарниш не был уверен, что именно на него нашло, но чувство было сильным. В темном кинотеатре, освещенном лишь мерцающим светом проектора и киноэкрана, Тарниш был почти потрясен тем, как прекрасна Мод. Он стал дышать немного тяжелее.

Посадить тюльпаны — прекрасное занятие. Один мудрый пони однажды сказал, что лучше роз на рояле могут быть только тюльпаны на органе. Моргнув, Тарниш попытался вернуть контроль над своими лихорадочными мыслями. Он немного откинулся назад, давая Мод немного места, и сделал глубокий вдох, задержав его на несколько секунд, чтобы успокоиться.

— Тарниш, тебя пугает этот фильм? Ты ведешь себя странно, — прошептала Мод, глядя на Тарниша. На экране какой-то ужасный пони-мертвец отплясывал чечетку прямо в выдранных кишках мертвой кобылки-подростка, напевая при этом: "Здравствуй, мой милый, здравствуй, моя крошка, здравствуй, моя девочка рэгтайм, пошли мне поцелуй по проводам, детка, мое сердце в огне…"

Почему-то, сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, Тарниш забыл снова начать дышать. Он глубоко вдохнул и сосредоточился на дыхании, стараясь не думать о том, как близко Мод и как здорово было бы ее поцеловать.

— По-моему, Тарниш — маленький испуганный жеребенок, — сказала Мод своим сестрам.

О, это было плохо. Тарнишед Типот прохныкал:

— Я не боюсь…

— Отрицание — всегда первый признак проблемы, — сказала Пинки Пай, не отрывая глаз от экрана. — Этому я научилась, когда Твайлайт Спаркл помогла мне с моей проблемой перКУСКУСа.

— Что? — спросила Лаймстоун.

— У меня была проблема с одним вкусным лакомством, но теперь все в порядке. Я признала, что проблема была, и я контролирую…

— Послушайте, я не боюсь! — сказал Тарниш в свою защиту.

— Отрицание! — Пинки махнула копытом на экран. — Это похоже на яблочное пюре с красным пищевым красителем. Интересно, что на это скажет Эпплджек?

— Я не отрицаю! — Тарниш вызывающе фыркнул и покачал головой.

Тарниш почувствовал, как Мод легонько сжала его ногу, а потом услышал ее слова:

— Не волнуйся, Тарниш, я буду беречь тебя. — Он почувствовал горячее, неловкое жжение смущения. Каким-то образом все пошло не так, и теперь театр стал шоу ужасов.

Выхода не было, поэтому Тарниш сел на свое место и попытался перетерпеть то, что наверняка будет неловким от получаса до сорока пяти минут, или сколько там времени потребуется, чтобы фильм закончился.

Когда Тарниш вышел из кинотеатра, было уже гораздо позже, чем он думал. Он стоял, моргая в лучах позднего полуденного солнца, и после нескольких минут размышлений пришел к выводу, который произнес вслух:

— Мы не успеем вернуться на ферму до темноты.

— Нет, не вернемся, и именно поэтому мы разобьем палатку и проведем прекрасную ночь под звездами, — сказала Лаймстоун Тарнишу. — Мы делаем это все время. Пойдем, я уверена, что мама и папа в кафе напротив.

Следуя за Лаймстоун, Тарниш взглянул на Мод, которая шла рядом с ним. Он увидел, как она взглянула на него, отчего его сердце заколотилось, а потом она отвернулась и стала смотреть вперед, в сторону кафе.

— Оооооооооооо сейчас бы мороженое как раз само то, — провозгласила шаловливая Пинки Пай, отрабатывая идеальное произношение.

— Мод, я хорошо провел время, спасибо, что посмотрела со мной фильм. — Тарниш ковылял вперед на трех ногах и жалел, что не может сказать ничего более умного.

— Я прекрасно провела время, спасибо, Тарниш…

В кафе был кондиционер, и сладкий запах мороженого щекотал нос Тарниша. Тарниш, все еще находясь в романтическом настроении, бросился вперед на трех копытах, чтобы быть нежным и помочь Мод сесть. Не имея полезной второй передней ноги, он решил рискнуть, и с помощью своей магии выдвинул стул, чтобы Мод могла сесть. Он ждал, что произойдет что-то ужасное, но ничего не произошло. Он улыбнулся ей, а затем сказал: "Позволь, я тебя посажу".

Но это не то, что вылетело из его уст. То ли из-за нервозности, то ли из-за коварной магии, но вместо этого из уст Тарниша вырвались слова:

— Изволь, я тебе засажу!

Ложка упала на стол после того, как Клауди Кварц уронила ее. Игнеус застонал — глубокий урчащий звук, который исходил из основания его горла. Марбл зажмурила глаза и покачала головой, чувствуя то, что пони в Германии называют fremdschämen^[1].

— О, ну, это неловко, — сказала Пинки Пай, подытожив ситуацию самым лаконичным образом. Она покачала головой.

С огромной зубастой ухмылкой Лаймстоун хихикнула:

— Тарнишед Типот, ты должен говорить это кобыле наедине… и никогда в присутствии ее родителей.

— Эт… эт… эт… эт… это… это… был… несчастный случай. — Тарниш, чувствуя себя униженным, хотел провалиться под землю, чтобы его больше никогда не увидели, возможно, став частью красивой осадочной породы.

Сев на предложенный стул, Мод сказала:

— Спасибо, Тарниш.

Обхватив себя одним копытом и сжав губы, Клауди взяла ложку и стала смотреть на все вокруг, стараясь не смотреть на Тарниша. После нескольких минут борьбы она фыркнула, и уголки ее рта попытались изогнуться вверх:

— Тарниш, дорогой, тебе стоит присесть. Не расстраивайся, небольшие промахи случаются.

Вздохнув, Тарниш пошел садиться. У стула были другие планы. Он встал на две ноги в героической позе, а затем унесся прочь, пробежав через столовую кафе, заставив всех присутствующих пони остановиться и уставиться на него. Стоя там и чувствуя себя несчастным, Тарниш вздохнул еще раз:

— Пойду-ка я посижу в повозке. Надеюсь, больше ничего плохого не случится.

— Тарниш подожди, — сказала Мод, протягивая копыто и касаясь Тарниша, не обращая внимания на изумленных пони вокруг, которые наблюдали, как стул мчится вокруг столов. — Не уходи… все не так плохо…

— Я чувствую себя униженным, как и всегда, — ответил Тарниш, направляясь к двери.

— Сядь, — приказал Игнеус. — Я не позволю тебе уйти и дуться в повозке. Ты просто пристроишь свой зад на другом стуле и перестанешь себя жалеть. — Игнеус пристально посмотрел на молодого жеребенка, а затем указал копытом на стул. — Садись. Не заставляй меня повторять. — Игнеус посмотрел на остальные стулья вокруг стола, нахмурив брови. — Больше никаких глупостей… Если кто-нибудь из вас попытается убежать, я превращу вас в дрова. У меня в повозке есть кирка, она отлично справится с этой задачей.

Еще раз взглянув на дверь, Тарниш задумался, что делать дальше. Закрыв глаза, он повесил голову, сглотнул, а потом решил остаться. Он отступил назад, а затем снова попытался сесть. На этот раз стул остался на месте.

— Иногда вещи на ферме ведут себя дурно, — сказала Пинки Пай, объясняя поведение своего отца. — Раньше я думала, что в доме водятся привидения, но Мод говорит, что это что-то другое. Иногда папе приходится ругать вещи, чтобы заставить их вести себя хорошо.

Открыв глаза, Тарниш недоверчиво посмотрел на Пинки Пай, но заметил, что и Лаймстоун, и Мрамор кивают. И Игнеус тоже.

— Это правда. — Сказав то, что нужно было сказать, Игнеус вернулся к поеданию мороженого, на его лице появилось кислое выражение, и он уставился на стулья, ожидая, что они сдвинутся с места.

У бегущего стула закончился запас того, что его оживляло, и он остановился, снова став обычным стулом. Несколько посетителей стояли вокруг, глядя на него широко раскрытыми глазами и открытыми ртами.

Сделав глубокий вдох, Тарнишед Типот почувствовал себя немного лучше…