Сорняк

32. Сорняк, который необходимо поливать

Когда Тарниш проснулся, к нему было прижато что-то теплое. Его мозгу потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что к нему не должно быть прижато что-то теплое. Он заснул один, завернувшись в сложенное шерстяное одеяло.

На улице было еще темно, довольно прохладно, и одеяло было покрыто капельками росы. От костра остались лишь угли да тлеющие остатки полусгоревшего полена. Тарниш понял, что рядом с ним Мод. Она спала на животе, а ее голова покоилась на передних ногах. В какой-то момент она заползла под его откинутое одеяло, чтобы быть с ним.

Запутавшись в своих одеялах, Тарниш не знал, что делать. Ему нужно было что-то делать. Важные дела. Ему нужно было попить и найти тихое место, чтобы пописать. Он лежал, стараясь быть очень спокойным, не желая потревожить Мод. Или разбудить кого-нибудь из пони и оказаться в таком компрометирующем положении.

Неподалеку Игнеус кутался в одеяло вместе с Клауди. Пинки Пай была укутана с Марбл и Лаймстоун. Из-под их одеяла выглядывало несколько ног разного цвета.

Больше всего Тарниш надеялся, что ему удастся придумать способ выпутаться из этой ситуации до того, как Игнеус проснется. Игнеус, похоже, не возражал против того, что Тарниш понравился Мод, и был очень, очень добр. Однако все могло измениться, если бы Игнеус проснулся и увидел, что Тарниш спит с одной из его любимых дочерей.

В повозке лежала кирка. Тарниш сглотнул. В его голове начали прокручиваться яркие образы фильма ужасов, который он только что посмотрел. Мод спала на той стороне, с которой одеяло можно было откинуть, не оставив Тарнишу выхода.

Не имея другого способа сбежать, Тарниш начал извиваться на животе, решив вылезти наружу. Используя свою здоровую переднюю ногу, он уперся локтем в мягкую землю, протиснувшись сквозь одеяло, а затем вытянул ногу, покрытую гипсом. Он потянул себя вперед через шерстяное одеяло, что было ужасной идеей. Одеяло натерло все не те места и начало вырабатывать статическое электричество.

— Что ты делаешь?

Тарниш повернул голову, и его нос наткнулся на что-то мягкое и довольно пушистое. Он вздохнул:

— Я пытался спастись от того, что наверняка станет моей собственной смертью.

— Всегда так драматично. Мне это в тебе нравится, — сказала Мод. Она зевнула, но ее зевок был не таким, как у других пони. Ее рот открылся совсем чуть-чуть, и это прозвучало так, будто она скучающе вздохнула. — Прошлой ночью стало холодно. Зато тебе было тепло.

— Наверное, да. — Тарниш облизал свои сухие губы.

— Они все спят, — сказала Мод скучающим тоном, как будто объявляла список покупок.

Тарниш кивнул.

— Я скажу прямо. Ты хочешь меня поцеловать?

Тарниш снова кивнул.

— Так почему же ты до сих пор не сделал этого?

Тарниш навострил уши и посмотрел Мод в глаза.

— Ты ведь старался быть хорошим, не так ли? Устал совершать ошибки и портить свою жизнь? — спросила Мод. Она сонно моргнула, а затем еще раз зевнула.

Жеребенок снова кивнул. Тарниш моргнул и понял, что лучшего момента, чем сейчас, и не придумаешь. Ее морда была в нескольких дюймах от его морды. Он наклонил голову, поднял морду под углом, а затем, собрав все свое мужество, подался вперед.

Мод была неподвижна, как статуя, когда губы Тарниша встретились с ее губами. Он почти запаниковал, боясь, что совершил ужасную ошибку и Мод испытывает отвращение, но затем Мод оттаяла. Ее губы придвинулись к его губам, и произошел неуклюжий поцелуй. Он почувствовал, как Мод прижалась к нему, она отвечала ему, и он завладел ее вниманием. Он еще немного наклонил голову и прижался губами к ее губам в поцелуе с закрытым ртом.

Момент стал горячим и жарким. Тарниш продолжал прижимать к Мод и свои достоинства, и свои губы. Как будто Мод была оазисом, а Тарниш снова пересек щелочные солончаки. Он глубоко погрузился в поцелуй.

С влажным хлопком пара отстранилась друг от друга, и Тарниш понял, что он мертв. Он только что поцеловал любовь всей своей жизни и умер. С гривой Мод было что-то не так. Что-то пошло не так самым ужасным образом. Теперь грива Мод была как у Пинки Пай, она превратилась в буйную кипящую массу локонов и торчала во все стороны. Сама Мод была неподвижна, за исключением глаз, которые моргали, когда она смотрела на Тарниша.

— Мод, твоя грива, — прошептал Тарниш.

— Я чувствую головокружение. Голова кружится. Я никогда раньше так себя не чувствовала. Со мной что-то не так? — Мод ошеломленно покачала головой, и ее тугие пружинистые локоны разметались по лицу.

Скрыть это было невозможно. Обязательно возникнут вопросы. И это придется объяснять. Осознание того, что он все равно мертв, придало Тарнишед Типоту небывалую смелость. Он снова прижал свою морду к морде Мод и подарил ей еще один влажный, неуклюжий поцелуй. При этом рот Мод слегка приоткрылся, и он почувствовал, как смешались ее дыхание и его. Когда он отстранился, то увидел, что ущерб нанесен. Грива Мод теперь соперничала с гривой Пинки Пай по количеству вьющихся кудряшек.

— Мне тепло. И голова кружится. — Мод чмокнула губами и посмотрела Тарнишу в глаза. — Что ты со мной сделал?

— Мод, я не знаю, как объяснить то, что сейчас произошло, но твоя грива… ты похожа на свою сестру, Пинки, — ответил Тарниш.

Огонь вспыхнул, разбрасывая искры. Тарниш повернул голову, чувствуя, как внутри него нарастает ужас. Рядом с костром стояла Клауди Кварц. Ее передняя нога все еще была поднята, после того как она пнула остатки полена в костре. Пламя обрамляло ее лицо, а грива свисала вниз, больше не зажатая в пучок.

Игнеус по-прежнему лежал в одеялах, широко раскрыв глаза.

Тарниш услышал слишком знакомое хихиканье, и ему не нужно было поворачивать голову, чтобы понять, что на него смотрит Пинки Пай. Он закрыл глаза и позволил своей голове опуститься на землю.

— Мод, дорогая, твоя грива… твоя грива выглядит очень красиво, дорогая, — сказала Клауди низким голосом. — Ты очень похожа на Пинки Пай после ее… ее… ее преображения.

— Я чувствую себя очень счастливой, — сказала Мод своей матери. — У меня только что был первый поцелуй.

— И это видно, дорогая. — Клауди прочистила горло. — И я очень, очень рада за тебя.

— Мод, ты выглядишь глупо! — Пинки Пай выпрыгнула из одеяла и встала рядом с матерью. — Это, наверное, был какой-нибудь поцелуйчик!

— Я проснулась от звука, похожего на то, как Марбл поднимает увязшее в грязи копыто, — сказала Лаймстоун. Она зевнула, а затем продолжила сонным голосом. — Я огляделась и в слабом свете углей увидела, как моя сестра и ее друг-жеребенок целуются. А потом ее грива взорвалась. — Лаймстоун начала хихикать, что переросло в хохот во весь живот, и шлепнула копытом по земле.

Тарниш застонал и начал желать, чтобы Игнеус просто убил его. Это было еще хуже.

— Все вы должны проявлять уважение. — Мягкий голос Марбл заставил всех замолчать. — Тарниш вон там умирает от смущения, и если Мод не показывает этого, это не значит, что она тоже не страдает от этого неловкого момента. Оставьте их.

Лаймстоун, теперь уже молчаливая, повернулась и посмотрела на своего близнеца.

— Спасибо, Марбл, — сказала Мод. Она подняла копыто, схватила одеяло и натянула его на себя и Тарниша.

Из-под одеяла послышался голос Тарниша:

— Я так и не встал и не сходил в туалет…