Сорняк

38. Укоренение

— Вы хотели меня видеть, сэр? — Нервничая, Тарнишед Типот сел в простое на вид кресло в гостиной фермерского дома семьи Пай. Рядом с ним, в другом кресле, сидел Игнеус. Тарниш посмотрел на маленький деревянный столик, стоявший между ними, и увидел бутылку сарсапариллы, такую же, как та, которую пил Игнеус.

— Я хотел поговорить с тобой, — сказал Игнеус мягким голосом. — Пей. Она ледяная.

Сглотнув, Тарниш сел в кресло, слишком нервничая, чтобы выпить что-нибудь. Какая-то часть его сознания задавалась вопросом, когда Игнеус начнет кричать. Или попросит его уйти. Или когда начнутся неприятности.

— Тарнишед Типот, я должен сделать самую сложную вещь, которую жеребец должен сделать за всю свою жизнь. — Игнеус сделал паузу и отпил глоток из своей бутылки. — Я должен попросить тебя позаботиться о счастье одной из моих дочерей и позаботиться о том, что мне дорого.

— Сэр? — Тарниш сел вперед в своем кресле, не понимая, что происходит.

— Я должен отойти и позволить тебе взять на себя работу, которую я выполнял в течение двух десятилетий. — Два десятилетия, Тарниш, это очень долго. Все начиналось с того, что я менял ей подгузники, потом я наблюдал, как она растет, помогал ей с ее увлечениями, следил за тем, чтобы она получила образование, которого заслуживает, но в целом работа заключалась в том, чтобы она была счастлива. — Глаза Игнеуса сузились. — Ты будешь делать ее счастливой, не так ли?

Тарниш попытался заговорить, но получился только писк. Он кивнул.

— Тебе нужно расслабиться. Ты не попал в беду. Поверь мне, если бы я был зол, ты бы знал. — Игнеус сделал паузу. — Хотя должен сказать, что какая-то часть меня довольно сильно разозлилась из-за того, что ты прикасался к моей маленькой девочке. Но она уже выросла. И это… это просто часть работы по поддержанию ее счастья. Знать, когда нужно отпустить. До сих пор я хорошо справлялся с этой задачей, и я не собираюсь портить дело сейчас. — Старший жеребец отпил из своей бутылки.

У него пересохло во рту, Тарниш поднял бутылку с сарсапариллой, стоявшую на столе, и сделал глоток. Холодная жидкость приятно холодила пересохшее горло. Он сделал еще один глоток, а затем посмотрел на Игнеуса.

— Мне все же нужно кое-что узнать, — сказал Игнеус, устремив на Тарниша свой суровый взгляд.

— И что же? — Тарниш прижал уши в знак покорности.

— Ты серьезно к этому относишься? Ты любишь ее? Если это окажется просто интрижкой и ты разобьешь ей сердце, клянусь, я…

— Сэр, Мод — это лучшее, что когда-либо случалось со мной. Вы не представляете, как я боюсь все испортить. Я… ну… хотел быть ближе к Мод уже некоторое время, но я сдерживался, потому что боялся, что все испорчу или что вы рассердитесь на меня, а я не хочу, чтобы вы сердились на меня, потому что то, что вы говорите, то, что вы чувствуете, и ваше одобрение меня очень важно для меня, и прямо сейчас я готов описаться, потому что я так боюсь все испортить.

Его глаза сузились, Игнеус кивнул:

— У тебя есть такая черта — искать одобрения отца, так сказала Марбл.

Чувствуя себя неловко, Тарниш немного поерзал и кивнул:

— Наверное, да. Я не знаю, кто мой отец, и моя мать отказалась мне говорить. Это беспокоит меня.

— Не делай этого с Мод… — Игнеус покачал головой. — Я серьезно, если ты обрюхатишь ее, струсишь и решишь сбежать, я действительно выслежу тебя и зарою в безымянной неглубокой могиле. Я хочу, чтобы ты подумал о том, как тебе больно, а потом подумал о Мод и маленьком жеребенке, который хочет знать, где его папа.

Вздрогнув, Тарниш чуть не выронил свою сарсапариллу:

— Игнеус, вы поможете мне?

— Чем помочь тебе, сынок? — ответил Игнеус.

— Я не знаю, что делаю, и боюсь совершить ужасную ошибку. Я не сплю по ночам и думаю о том, как я могу испортить самое лучшее, что когда-либо случалось со мной. Мне так страшно, и я не знаю, как с этим справиться. Я не знаю, как делать то, чего от меня ждут. Моя мать никогда не была замужем, а отца никогда не было рядом. — Тарниш глубоко вздохнул. — Я не знаю, что значит быть хорошим супругом. Хорошим мужем. Или хорошим отцом. У меня нет примеров… а Мод заслуживает самого лучшего.

Взглянув на Тарниша, Игнеус сделал глоток из своей бутылки.

— Я молод и глуп, но я также знаю, что это один из тех шансов, которые выпадают раз в жизни. Я не могу упустить его. Я не могу все испортить. Это слишком много значит. Помогите мне… пожалуйста?

Медленно кивнув головой, Игнеус произнес мягким и нежным голосом:

— Я сделаю все, что смогу, не только ради нее, но и ради тебя.

— Папа, ты пугаешь бедняжку Тарниша до смерти? — Мод, ее грива торчала во все стороны, стояла в дверях и смотрела на отца. — Мама говорит, что ты уже достаточно наговорился и пора обедать.

— Я не пугал Тарниша до смерти… мы просто поговорили и пришли к взаимопониманию, вот и все. — Игнеус сделал еще один глоток из своей бутылки и посмотрел на дочь.

— У-у-угу. — Мод навострила уши.

— Правда, Мод, все в порядке. Я просто попросил твоего отца о помощи, — сказал Тарниш.

Повернув голову, Мод посмотрела на Тарниша, потом снова на отца:

— Хм. Я могу поклясться, что слышала слова "безымянная неглубокая могила".

— Мне… мне нечего сказать в свое оправдание, — ответил Игнеус.