Война Луны и Солнца

Глава одиннадцатая. Возвращение Короля

Автор осуждает употребление наркотиков.

Июнь – июль 1008 г.

 

He will rise from a world down under,
Bringing fire, plague, death, and thunder,
Summons creatures unknown to mankind,
Demons of the past!

Sabaton – Endless Nights
 

22–23 июня

 

Эквестрия бомбила Лунные земли.

…Литлхорн стал своего рода точкой невозврата. Если раньше, даже несмотря на всю ненависть к Найтмэр Мун и её приспешникам, среди пони ещё витали смутные надежды на то, что когда-нибудь враждующим сёстрам удастся договориться, – то теперь эти надежды растаяли, как мороженое под лучами яркого солнца.

Новости о подлом ударе газовыми бомбами по столице и деревне в глубине страны во время атаки на Клаудсдейл поначалу ввергли всех в шок. Но ненадолго. Потому что ему на смену пришла чистая, незамутнённая ярость.

Пони жаждали мести. Крови тех, кто посмел замахнуться на подобное злодеяние. И даже не столько смерти этих ублюдков, сколько осознания того, ЧТО они натворили.

Войска Лунной Республики попытались воспользоваться смятением эквестрийцев, чтобы ещё на милю-другую продвинуться к Кантерлоту и Понивиллю. Кое-где им это даже удалось… но потом всё изменилось.

Солдат в серой форме встретил такой шквал огня, какого они не видывали. Все орудия Гармонической армии были развёрнуты на восток, выпуская один снаряд за другим. На боеприпасах виднелись надписи маркером… или кровью: «За Литлхорн!», «За наших детей!», «ЗА ЭКВЕСТРИЮ!!!»

Уцелевшие после утренней битвы за Клаудсдейл самолёты снова и снова заходили на вражеские позиции – сбрасывая обычные авиабомбы или расстреливая скопления живой силы из пулемётов. Как бы ни были злы пилоты, им строго-настрого запретили таранить наземные цели – Эквестрия и так потеряла за один день чересчур много пони.

Самолёты забирались в глубь подконтрольных НЛР территорий, где чуть ли не каждый городок, каждая деревенька была превращена в крепость. По налётчикам отрабатывала ПВО – но те настолько филигранно проходились по военным объектам, что снаряды врага вместо воздушных целей попадали в жилые дома, только усиливая царящий на земле хаос.

Что же до простых пони в пехоте…

 

– …Эй, не стреляйте! – Боец эквермахта, молодой трясущийся единорог, бросает винтовку и поднимает передние копыта. Всё его отделение делает точно так же. – Мы сдаёмся!..

Слышится грохот выстрелов, и тела в серой форме падают на траву.

– Это вам за Литлхорн, суки, – цедит суровый жеребец в каске, перезаряжая винтовку. Его подчинённые тем временем без единого слова добивают выживших.

Из-за лесополосы долетает огонь ещё одного отряда противника, и эквестрийцы устремляются прямо туда, обрушивая на лунацистов настоящий свинцовый дождь.

– На врага! За Эквестрию! Вперёд!..

 

…то они больше не брали пленных. Те этого попросту не заслуживали.

Натиск не остановило даже затмение. Наоборот – оно как будто придало сил.

Эквестрия бомбила, обстреливала, вгрызалась в Лунные земли. И постепенно возвращала над ними контроль.

 

…Тем неожиданнее было видеть, как под лучами закрытого луной солнца колонна танков и грузовиков устремляется с южного фронта на север.

Прямо на Кантерлот.

---

24 июня

 

Бронетехника въехала в Понивилль рано утром.

На небе только-только показалось рассветное солнце. Затмение, длившееся целые сутки, кончилось, и после неспокойной ночи наступал новый день.

Редкие пони, что выглядывали из домов или шли по улице в сторону рынка, в спа или по другим делам, с настороженным любопытством провожали глазами колонну бронированных грузовиков и танков. Вместо солнечного герба на металле виднелись эмблемы в виде блестящей серой подковы – и это, должно быть, здорово путало местных. Но и как враги новоприбывшие пока себя не вели: не стреляли и, казалось, вообще не замечали гражданских. Только техника оставляла глубокие колеи в земле. Ну хоть полумесяцев видно не было – и то ладно.

В городе было непривычно тихо. Ещё весной эквермахт отбросили с берега реки куда-то за Вечнодикий лес, и каждодневные обстрелы прекратились. Мало-помалу в Понивилль возвращалась жизнь – пусть и раздавалась каждый день где-то вдалеке канонада, а порой заунывно выли сирены воздушной тревоги.

Но со вчерашнего дня городок будто почти вымер. Затмение было явным знаком того, что случилось нечто ужасное. И хотя вести доходили теперь куда быстрее, чем в начале войны, всё рано прошёл целый день, прежде чем новости о бойне в Литлхорне и превращении Селестии в Дэйбрейкер оказались в местных газетах.

Это окончательно подкосило дух жителей и ввергло город почти в коллапс. Закрыты были практически все заведения – кроме «Сахарного уголка» и спа-салона, а на рынке стояла максимум пара пони. Даже солдаты из гарнизона, патрулировавшие улицы, словно попрятались.

Вот почему незваных гостей поначалу никто не встретил.

Танк с эмблемой в виде подковы затормозил на пустой главной площади. Несколько грузовиков обогнули внушительный корпус и припарковались вокруг городской ратуши.

Застучали двери и откидные борты. Из машин высыпали пони в жёлто-зелёном камуфляже и рассредоточились вокруг здания. У многих на шее болтались новейшие самозарядные и магические винтовки; на боевых сёдлах размещались лёгкие пулемёты.

Вход в ратушу охраняли двое местных солдат – которые сразу же оказались в окружении.

– Вы кто?! – выкрикнул один из них – тёмно-красный земнопони с короткой зелёной гривой, целясь в неизвестных из своей «Лилии». На его груди была нашивка с именем: «Эппл Синнамон». – Кто у вас главный?!

Вперёд вышел коричного цвета пегас с синей гривой и в полосатом красном шарфе. С его боевого седла грозно смотрели спаренные винтовки.

– ЧВК «Стальные подковы», бригадир Спирхэд. Просьба освободить вход в здание.

– Ни за что! – топнул другой часовой, синий пони по имени Ноутворси. – Мы вам не подчиняемся!

Спирхэд лишь мотнул головой – и сразу десяток бойцов начал приближаться к солдатам.

Вдруг поблизости раздался топот копыт, и на площадь выбежало множество пони в эквестрийской форме. Видимо, по тревоге был поднят весь гарнизон Понивилля.

– Уберите оружие! – крикнул песочного цвета жеребец с нашивкой «Карамель» на груди и офицерскими лычками на плечах. – Вы что, город с линией фронта перепутали?

– У нас приказ, – ответил Спирхэд. – Занять ратушу и вызвать мэра для переговоров. По возможности мирно и без жертв среди населения.

– У нас тоже приказ! – Карамель вышел вперёд и, оскалившись, посмотрел пегасу в лицо. Впрочем, тот был на полголовы выше и просто глянул в ответ сверху вниз, отчего земнопони слегка стушевался и отступил – но твёрдости в его голосе не убиавлось. – И я так думаю, что командование в Кантерлоте выше по рангу, чем даже директора этой вашей ЧВК! Так что проваливайте! Понивилль мы вам не отдадим!

В тот же миг полсотни стволов нацелилось на Карамеля.

Солдаты не остались в долгу и взяли на мушку наёмников.

Ствол танка повернулся в сторону ратуши.

Спирхэд и Карамель уже открыли было рот для команды «Огонь!»…

…как вдруг всех, кто был на площади, окутало бирюзовое магическое свечение.

– Только дёрнитесь, – разнёсся усиленный заклинанием кобылий голос, – и я тут же отправлю всех, кто посмеет открыть стрельбу, прямо перед ясные очи Дэйбрэйкер. Уверена, она будет очень, очень вами недовольна.

Во вспышке телепортации среди обездвиженных солдат появилась Старлайт Глиммер. Её рог светился, поддерживая стазис, а сине-лиловые глаза смотрели на чуть не перестрелявших друг друга пони с гневным укором.

– Кто главный? – громко спросила она, повернувшись к грузовикам. – Вылезайте! Живо!

– Зачем такие крайности? Можно же было просто попросить… – послышался мягкий голос, и из бронированного кузова выпрыгнули Флим и Флэм.

Братья были в своих неизменных шляпах – но сменили полосатые костюмы на камуфляж. На рукавах над эмблемой в виде подковы красовались большие звёзды – очевидно, знак высшего ранга в компании.

У обоих на ремне висело по две пистолетные кобуры, и ещё по одной – на рукавах. Старлайт лишь презрительно скривила губы от вида подобного «арсенала».

– Что вы тут устроили? – спросила она, всё ещё не снимая стазиса с десятков пони. – Отвечайте, или в Кантерлот я телепортирую уже вас!

– Мы требуем мэра! – отчеканил Флим и топнул ногой. – В качестве посредника для переговоров!

– Да! – поддакнул Флэм. – Если наши требования не будут выполнены, мы отправимся дальше – в сторону Кантерлота! При этом по эквестрийским войскам, если они встанут у нас на пути, будет открыт огонь на поражение.

– А теперь, если можно, отпустите бойцов, – добавил Флим и обезоруживающе улыбнулся. – В конце концов, все мы цивилизованные пони, и без причины устраивать кровопролитие никому из нас не нужно.

Старлайт, однако, в лице не изменилась ни капли.

– Все слышали? – не оборачиваясь, спросила она. – Никаких глупостей. Последствия я обозначила.

И в следующий миг она развеяла стазис, на всякий случай окружив себя полупрозрачным щитом.

Но никто из пони действительно не стрелял. Солдаты из гарнизона и бойцы ЧВК, в том числе Карамель и Спирхэд, разъярённо сверлили друг друга взглядами – но оружие послушно опустили.

– Позовите мэра, – приказал Карамель, и двое солдат побежали в сторону одной из улиц. Песочного цвета пони посмотрел на Спирхэда. – Вы за это ещё ответите.

Пегас только фыркнул с высоты своего роста и отвернулся. Вступать в спор с командиром гарнизона ему, судя по всему, не хотелось.

 

– …Итак, это правда? – спросила мэр Понивилля и поправила очки. – Насчёт Её Высочества?

Все расположились в её кабинете на верхнем этаже ратуши. За круглым столом с одной стороны сидели Флим и Флэм, с другой – сама мэр и Старлайт. За спиной у переговорщиков стояла охрана: от ЧВК – Спирхэд и ещё один серо-коричневый жеребец, молчаливый и грузный, с бородкой, в бандане и огромных оранжевых очках, назвавшийся Уолтером; от понивилльского гарнизона – Карамель, Эппл Синнамон и Ноутворси.

Бойцы буравили друг друга взглядами, полными неприязни, но как-либо вмешиваться не смели. Понимали, что сейчас решаются судьбы многих и многих пони.

Старлайт вздохнула.

– К сожалению, да. Атака на Литлхорн стала для принцессы Селестии последней каплей. Отныне Эквестрия переименовывается в Солнечную Империю, а правит страной Её Величество Императрица Дэйбрейкер.

– Понятно… – Немолодая кобыла посмотрела на Старлайт. – Но почему она направила сюда именно вас, мисс Глиммер, а, скажем, не принцессу Твайлайт?

Единорожка отвела взгляд.

– Твайлайт… Она сейчас не в том состоянии, чтобы решать такие вопросы. Ей… нехорошо. Поверьте, лучше пока её не беспокоить.

 

Твайлайт Спаркл рыдала.

Плакала навзрыд. Выла на разные голоса, уткнувшись мордочкой в насквозь пропитанную слезами подушку. Корчилась в своей постели, выкрикивая:

– НЕТ! НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!.. ПОЧЕМУУУУУУУУУ?.. Не может такого быть!.. Не может!..

Старлайт стояла поодаль, у стены, и не решалась подойти к подруге.

Нет. Не сейчас. Ещё не время. Надо дать ей выплакаться и утихнуть. Иначе можно пробудить вулкан, и последствия будут непредсказуемыми.

Как директору уничтоженной Школы дружбы, Старлайт тоже было не по себе. В один миг всё то, чем она занималась последние годы, пока Твайлайт металась между Кантерлотом и Понивиллем, превратилось в прах. Некого больше было учить дружбе. Внутри единорожки бурлила жгучая ненависть, но внешне она оставалась невозмутимой – случай с запечатыванием своего гнева в банке научил её самоконтролю.

Но вот для Твайлайт случившееся было невероятным ударом. Найтмэр Мун, которой она когда-то помогла вновь стать принцессой Луной и обрести доверие и принятие среди пони, бесцеремонно растоптала её главное детище. Вместе со всеми, кто там тогда был. Вместе с невинными жеребятами, задушенными токсичным газом.

В Эквестрии, которую они знали, такое было просто немыслимо.

«Эквестрия изменилась. А значит, должны измениться и мы».

Через несколько минут рыдания смолкли. Твайлайт лежала, свернувшись в клубок, и безжизненно глядела в пространство перед собой. Глаза её покраснели от слёз, и даже лавандовая шёрстка на вид будто бы потускнела.

«Теперь пора».

Старлайт осторожно приблизилась и села на кровать рядом с подругой. От мягкого прикосновения к плечу та снова зажмурилась и начала всхлипывать. А потом неожиданно села и крепко обняла Старлайт, прижавшись к её груди. Единорожка обняла её в ответ и принялась успокаивающе гладить по спине.

– Н-не понимаю… – выдавила Твайлайт, глотая слёзы. – З-зачем они это сделали?.. К-как т-такое в-вообще м-можно было задумать?..

– Война никогда не меняется, – тихо произнесла Старлайт. – Это всегда смерть, боль и отчаяние. Иногда – всё вместе, усиленное во много раз.

Резко хлопнула, открываясь, дверь, и обе кобылки повернулись в ту сторону.

На пороге стояла Дэйбрейкер и глядела на них сверху вниз янтарно-жёлтыми глазами.

– Какое жалкое зрелище… – процедила через губу аликорн, величаво направившись к ним. – И это моя ученица…

– П-принцесса… – Твайлайт выбралась из объятий подруги и потянулась к наставнице. – Я…

Пощёчина отбросила её к стене. Ударившись о камень всем телом, лавандовая пони прижала копыто к щеке и с ужасом взглянула на ту, кто учил её решать все проблемы силой гармонии. На лице Твайлайт расплывался горящий след от раскалённого накопытника.

– Вытри сопли! – рявкнула на неё Дэйбрейкер. – Тоже мне – будущая наследница…

– Ваше высочество… – вмешалась Старлайт, загораживая собой Твайлайт.

– Величество! Пора бы уже выучить новые порядки…

– Не трогайте её, – негромко, но твёрдо сказала единорожка, глядя прямо в глаза Дэйбрейкер. – По крайней мере сегодня. Вы долгое время были для всех примером понимания и выдержки. Так проявите же их и теперь.

Белая аликорница прошлась по залу библиотеки, который Твайлайт ещё со времён учёбы в Школе одарённых единорогов превратила в свои покои. Ткнула ногой одну из разбросанных книг. Та вспыхнула и в один миг сгорела, обратившись в пепел.

В обычный день «принцесса книг» уже бы причитала над сожжённым изданием, не веря, что наставница позволила себе подобное святотатство. Однако сейчас Твайлайт, сжавшись в комок, этого даже не заметила.

– Сталлионград прислал соболезнования, – произнесла Дэйбрейкер, глядя перед собой в пространство. – Вот только на кой ляд мне их соболезнования, когда у меня две тысячи трупов, а из них полтысячи ещё и бегает, дыша розовой отравой?! Да-да, не делай такое лицо, Глиммер, гвардейцы сейчас их отстреливают… За каким сеном нам их слова, когда мы воюем, а они отсиживаются?..

Аликорн повернулась к Твайлайт, которая как будто немного пришла в себя, и наставила на лавандовую пони копыто.

– Мне тоже больно, Твайлайт Спаркл, – отчеканила она. – Но, в отличие от тебя, я обратила свою боль в пламя гнева, которое сожжёт всех мерзавцев во главе с Найтмэр Мун дотла. Завтра ты нужна мне в рабочем состоянии в Центре магических исследований. Либо я подберу тебе более подходящий пост, где ты сможешь ныть сколько влезет.

Дэйбрейкер повернулась было к выходу, но обернулась на Старлайт:

– Ах да, чуть не забыла. Старлайт Глиммер, у меня для тебя срочное задание…

 

– …Итак, Её Величество отправила меня разбираться с вашей проблемой, – подытожила Старлайт и строго посмотрела на братьев. – Вот скажите на милость, какого сена вы попёрлись всей толпой в Понивилль при полном вооружении?

– Это марш справедливости! – воскликнул Флим и ударил по столу копытом. – Мы…

Его прервал Флэм, обратившись к единорожке:

– Мисс Глиммер, думаю, наша дражайшая правительница не соизволила вас проинформировать полностью. Дело в том, что вчера днём она отдала приказ о расформировании ЧВК «Стальные подковы» и переходе всех наших подразделений под командование армии. Ни о каком финансировании теперь не идёт и речи. Для нас и наших бойцов такие условия неприемлемы.

– Значит, денег стало жалко?.. – Старлайт прищурилась. – Вот только честно, на сколько процентов… нет, даже не так – во сколько раз вы завышали затраты?

Мэр, нахмурившись, воззрилась через очки на братьев. Те молча переглянулись, а потом опустили взгляд.

– В среднем в два – два с половиной, – пробормотал Флим. – По некоторым позициям до семи.

– Но понибудь из бойцов хоть раз жаловался на задержку зарплаты? – возразил Флэм. – Мы предоставляем им лучшее оружие, лучшую технику! Мы помогли отвоевать Винниаполис! С нами нельзя так!..

– В общем-то, мне всё это неинтересно, – покачала головой Старлайт. – Налицо конфликт двух сторон, которые мне одинаково неприятны. Но обратите внимание – Дэйбрейкер не явилась по ваши души лично. А отправила меня. У меня приказ по возможности доставить вас в Кантерлот в кандалах. Однако я даю вам шанс сложить оружие и уйти. Куда угодно, хоть в Южные Штаты. Лишь бы вы не использовали жителей мирных городов как живой щит в переговорах с Императрицей. Иначе погибнете и вы, и все, кто служит под вашим началом. – Старлайт вздохнула. – А также, вероятней всего, и я.

Флим и Флэм вновь посмотрели друг на друга. Затем Флэм поднялся и произнёс:

– Не возражаете, если мы с братом переговорим с глазу на глаз? Такие решения принимаются только вместе.

– Я не против, – ответила мэр и взглянула на Старлайт: – А вы, мисс Глиммер?

– Вы останетесь здесь, – отрезала та, пристально глядя на братьев. – В этой комнате. Можете отойти в сторону, мы не станем подслушивать.

– Но… – начал было возражать Флим, однако Флэм тут же ухватил его за ногу и оттащил к дальней стене.

Две кобылы, оставшиеся за столом, и четвёрка охранников могли слышать, как парочка единорогов шёпотом кричит друг на друга, активно размахивая копытами. Тем не менее, к чести основателей ЧВК, хоть они и бурно жестикулировали, но говорили почти беззвучно.

Несколько минут спустя они наконец кивнули друг другу и вместе направились обратно к столу. Видок у обоих был слегка поникший.

– Мы согласны, – понуро ответил Флим. – До Кантерлота дойти у нас всё равно мало шансов, да и нельзя быть уверенными, что нас поддержит большинство пони. Но нам нужны гарантии, что у «Стальных подков» на фронте ни в чём не будет недостатка.

– Этого я на сто процентов обещать не могу, – вздохнула Старлайт. – Но постараюсь убедить Императрицу сменить гнев на милость. От вас же требуется отдать всем частям приказ развернуться и уйти из Понивилля. Никаких провокаций. Иначе…

– Да мы поняли, поняли… – перебил Флэм и повернулся к Спирхэду. – Вы слышали их. Всем отступить. Возвращаемся в полевые лагеря для перегруппировки до особого распоряжения.

– Есть, сэр, – хмуро отозвался пегас. – Как только выйдем, дам всем знать.

– Отлично. – Флэм снова встал, и за ним это же сделал брат. – Тогда идём. Здесь нам больше незачем оставаться.

В сопровождении Спирхэда и Уолтера двое единорогов покинули ратушу.

Вместе с Эппл Синнамоном и Ноутворси Старлайт и мэр вышли на крыльцо и увидели, как Флим и Флэм садятся в закрытый кузов своего бронированного грузовика, а Спирхэд и Уолтер курсируют вдоль колонны, передавая приказ об отступлении.

Вскоре бронетехника уехала с площади, оставив после себя лишь изрытую траками землю.

– Как думаете, они и правда уехали? – спросила мэр у Старлайт.

– Надеюсь, – вздохнула единорожка. – В Эквестрии сейчас и так неспокойно. Разборки друг с другом нам ни к че…

Её прервали звуки стрельбы из винтовок.

– Вот же ж!.. – С искажённым от гнева лицом Старлайт топнула. – Обещали же без провокаций!

– Мисс Глиммер, смотрите!

Ноутворси указывал копытом в небо.

Старлайт подняла голову и тоже увидела его – лиловый воздушный шар, уплывающий над крышами Понивилля на северо-запад.

– Помогите! Остановите их!.. – раздался вдруг чей-то крик, и на площадь, запыхавшись, выбежала розовая пони с жёлтой гривой и в лётном шлеме с очками.

Старлайт узнала её – это была Черри Берри, хозяйка того самого воздушного шара. Теперь же, видя улетающий от неё аппарат, который за последние годы стал почти что городским достоянием наряду с Замком Дружбы, розовая кобылка чуть ли не плакала.

– Что случилось? – спросила у неё мэр.

– Они… двое… – всхлипывая и запинаясь, стала объяснять Черри Берри. – Выпрыгнули из грузовика… наставили на меня оружие… а потом… залезли в корзину и…

– Вот гады! – сплюнул Эппл Синнамон и дёрнул затвор винтовки. – Ну щас мы им покажем!..

– Подождите… – пробормотала вдруг Старлайт, и все повернулись к ней. – А вам не кажется, что по ним стреляют свои же?

Пони недоумённо переглянулись.

Тем временем пальба смолкла, а в небе стала видна одинокая крылатая фигура, преследующая шар.

Это был Спирхэд – и у него, судя по всему, было что сказать своим теперь уже бывшим работодателям.

Грянули несколько выстрелов. Синяя точка, в которую на таком расстоянии превратился пегас, помчалась к земле.

Старлайт не стала медлить и мгновенно телепортировалась к предполагаемому месту падения.

Очутившись на окраине Понивилля, она заметила стремительно падающего Спирхэда и обернула пегаса силовым полем, после чего, погасив скорость, аккуратно опустила на землю.

Наёмник был без сознания – судя по всему, отключился от боли. Из его простреленных крыла и плеча обильной струёй текла кровь.

Стиснув зубы, Старлайт сформировала два магических жгута и стянула ими плечо и основание крыла пегаса. Обернувшись, она увидела бегущих к ней бойцов – как из ЧВК, так и из гарнизона.

– Носилки! – крикнула она, удерживая Спирхэда телекинезом. – Скорее!

«Надеюсь, вы довольны тем, что тут устроили, – подумала она, когда, стиснув зубы, взглянула вслед улетающему шару. – Летите и не возвращайтесь. Отныне в Эквестрии вам нигде не будет дома».

 

– Стрелять надо было раньше!

– Ну уж прости, у меня не так много опыта в этих делах!

– Да ты вообще дольше с кобурой возился!

– Может, тогда и палил бы сам, а не орал «Стреляй скорее, дурак!»?

– Ладно, проехали, – отмахнулся Флим и уселся на круп на дно корзины. В низком бортике виднелась дыра – единственную, которую успел своей пулей проделать Спирхэд. – Куда нам теперь?

– Хм… – Флэм выглянул наружу и обвёл взглядом местность, затем посмотрел на миниатюрный компас. – Ветер сейчас северный, поэтому в Южные Штаты полететь не сможем при всём желании. Остаются либо Ванхувер, либо Кристальная Империя. Из Ванхувера, кстати, можно будет уехать в Лас-Пегас. Что думаешь?

– Лягать, а может, и в самом деле лучше было уйти к южанам? – Флим треснул копытом по дну корзины. – Так бы не пришлось всё бросать…

– Ага, только вот есть ли у тамошней власти столько битсов, чтобы содержать всю эту ораву? – хмыкнул Флэм и присел рядом с братом. – Да и к тому же, что помешает им после победы над бизонами вступить в войну с Кантерлотом? Или если эта Дэйбрейкер сама решит вернуть отделившиеся земли? Мы же тогда станем их врагами!

– Уже стали, брат, – вздохнул Флим, снял шляпу и прижал к груди. – Как же мы будем опять начинать всё с нуля, а?

– Не волнуйся, у меня уже есть парочка новых идей… Глянь, мы летим мимо Кантерлота!

– А?

Двое единорогов высунулись из корзины шара.

Примерно в миле от них высился острый пик с раскинувшимся на склоне бессмертным городом.

И вдруг что-то изменилось.

С верхней башни величественного дворца вырвался мощный столб пламени – и на огромной скорости понёсся в сторону шара.

Через секунду тот вспыхнул огненным облаком – вместе с теми, кто на нём находился.

Столб огня исчез, будто и не бывало. А на месте шара теперь не было ничего.

Ветру оставалось только развеять пепел.

---

27 июня

 

– Кто исполнитель?! Ну же! Отвечай, мразь!

Раскалённый накопытник коснулся жёлтой шкурки на животе, и подвал вновь огласился душераздирающим воплем. А в воздухе ещё больше усилился запах палёной шерсти.

Убрав копыто от беззащитной пони, которая была подвешена за все четыре ноги к стене, Дэйбрейкер презрительно скривилась. С разбитой в кровь мордочкой и следами ожогов по всему телу Свити Дропс выглядела просто жалко.

Что не мешало ей быть сейчас преступницей номер два во всей Эквестрии.

Позади огненной кобылы стоял бледно-синий единорог в броне капитана гвардии. И по его виду казалось, будто его вот-вот стошнит. Стражники у дверей подземной камеры тоже не выглядели особо радостными. Но вставить хоть слово или как-то возразить правительнице они не смели. Понимали, что любой намёк на жалость к пленнице в тот же миг будет воспринят как измена. Со всеми вытекающими последствиями.

– Я могу ещё долго держать тебя здесь, – прорычала аликорн в лицо жёлтой пони. – Ты не умрёшь; если я захочу, ты даже будешь всё время в сознании. Если не скажешь, кого ты наняла явиться по мою душу, то я вытрясу из тебя твою!

Запрокинув голову, Дэйбрейкер расхохоталась. Её грива и хвост будто бы вспыхнули огнём ещё ярче.

– Убить меня! Меня! – Она наотмашь съездила Свити Дропс по щеке. – Мало вам было сотен детей в Литлхорне и тысяч невинных пони в столице! Я уже не говорю про сам Кантерлот – святыню Эквестрии, которую вы попытались разрушить! Не говорю про Клаудсдейл, без малого разорванный в клочья, и каждодневные обстрелы Понивилля из Вечнодикого леса! И после всего этого вы посмели задумать ещё и моё убийство?!

Аликорн вновь принялась избивать распятую на стене пони. На каменный пол брызгала кровь и стекалась в зловещего вида лужи.

Свити Дропс могла лишь негромко стонать. Больше у пленницы сил ни на что не осталось.

Вскоре Дэйбрейкер остановилась, тяжело дыша и с ненавистью глядя на пойманную шпионку Новой Лунной Республики. Вместо лица кобылки с карамельной гривой теперь было сплошное кровавое месиво.

– Отвечай! Как вы связывались?! – Накопытник из оранжевого металла приблизился к низу живота пони. – Иначе…

– С п-помощью… – Свити Дропс сплюнула кровью и закашлялась. – З-записок-х… под с-ск-хамейк-хой… в дворцовом п-парк-кхе…

– Под какой именно?!

– Т-третья… от з-зап-падных ворот…

Дэйбрейкер зыркнула на единорога:

– Проверить!..

– Т-там н-ничего нет… – выдавила пленница. – Она уже получила задание…

– Значит, это кобыла? Что ж, круг подозреваемых сужается… – Аликорн упёрла копыто в подбородок шпионки. – Имя!

– Я не з-знаю… Не знаю! – взвизгнула та. – Мы д-даже не в-видели друг друга!..

– ВРЁШЬ!!!

Накопытник Дэйбрейкер полыхнул огнём, раскаляясь, и снова впился в живот кобылки.

Пронзительный вопль невыносимой боли заставил гвардейцев заткнуть уши. От вони палёной шерсти все трое уже едва сдерживали тошноту.

Примерно четверть минуты спустя Свити Дропс затихла. Дэйбрейкер отошла от неё на шаг и оглядела творение копыт своих.

– Не давать ей ни есть, ни пить, когда очнётся! Пусть сгниёт здесь за соучастие! – Аликорн обернулась на капитана гвардии. – Усилить охрану! Всех свободных стражников в патрули! При малейшем подозрении на злой умысел – хватать и тащить на допрос! Гражданам скормим, что это из-за недавней атаки.

– Слушаюсь, ваше высо… величество, – поклонился единорог и с надеждой взглянул на дверь. – Разрешите исполнять?

Дэйбрейкер лишь молча взмахнула копытом.

Вздохнув с облегчением, капитан стражи направился к выходу.

Уже в коридоре подземелья ноги у него подкосились. Он опёрся на стену и исторг недавний обед – после чего, тяжело дыша, уставился на освещённый тусклыми факелами серый камень.

«Теперь всё по-другому, – подумал он, и по шкуре пробежали мурашки. – Селестия изменилась. А значит, изменится и Эквестрия».

---

29 июня

 

Больничная палата была рассчитана на троих. Однако сейчас две койки слева от входа пустовали: пони, заражённые Розовым Облаком, недавно умерли, а новых пациентов завезти ещё не успели.

Эпплджек сглотнула, глядя через квадратное окошко в двери на одинокую фигуру жеребца в броне, лежащего без движения на кровати.

Зайти к Эпплснэку ей посоветовал Биг Макинтош, который со своим отрядом в тот роковой день был в Кантерлоте по приглашению самой Селестии. Командир «Мародёров» оказался на месте атаки через считаные минуты после взрыва – и лично вытащил боевого товарища, сумевшего пройти несколько кварталов на своих ногах, из-за магического щита принцессы.

Металлические пластины были подёрнуты розовым – и неспроста. Когда Эпплснэка доставили в больницу, то первым делом попытались снять броню… впрочем, безрезультатно. Магическое сканирование показало, что металл в прямом смысле сросся с плотью; и уже нельзя было отделить одно от другого, не убив жеребца окончательно. Врачи были шокированы – с таким случаем они сталкивались впервые.

Хотя Розовое Облако делало подобные вещи и с другими пони. К примеру, у одной кобылки вплавился в ногу браслет с датчиками, которыми она хотела замерить свойства токсичного газа. Другая же сама превратилась в бесплотного призрака под защитным костюмом, отчего её пришлось испепелить.

Это не считая многих, многих пони, ставших единым целым со скамейками, стенами домов или брусчаткой.

«Будь ты проклята, Найтмэр. – Эпплджек стиснула зубы. – Ну погоди: найдём мы управу на тебя и на твоих подонков».

Рядом с Эпплснэком стоял монитор, на котором отражались пульс и дыхание жеребца. Напрямую подсоединить его не получалось из-за брони, поэтому маги из Центра вместе с умельцами Эпплджек из Совета по технологиям придумали, как подключиться к медицинскому амулету бронекостюма. Это было меньшее, что они могли сделать для показавшего свою доблесть в боях защитника Эквестрии.

Из Литлхорна тем временем дошли вести об одном выжившем. Им оказался учитель географии и истории по имени Голденблад, который, по слухам, приходился принцу Блюбладу незаконным сыном. Ему удалось выползти из-под завалов, сохранив рассудок – но не здоровье. Розовое Облако оставило на нём ужасные шрамы, и казалось, что передвигался он с помощью одной силы воли. Тем не менее, уже несколько дней спустя он представил новоиспечённой Императрице Дэйбрейкер подробный доклад с описанием древних зебринских практик, положенных в основу страшного оружия.

Эпплснэку же повезло куда меньше. Судя по изогнутым линиям на экране, сердце его билось медленно и ровно, словно бы он впал в забытьё от невыносимой боли, которую, должно быть, причиняла ему броня.

«Будь сильным, Снэк, – подумала Эпплджек. – Не сдавайся. Проживи хоть ещё один день. А уж там мы скумекаем, как бы тебе помочь».

Копыто легло на ручку двери – а затем резко дёрнуло её на себя.

Оранжевая кобыла зашла в палату. Осторожно приблизилась и остановилась рядом с недвижно лежащим жеребцом. Колени предательски задрожали.

– Знаешь, сахарок… – негромко начала она. – Я не сильна во всяких там проникновенных речах и всём таком прочем… Да и тебя знала лишь по встречам в Совете, когда вы все наперебой толковали, как работает наша броня и оружки. Но теперь, когда… случилось то, что случилось… я… – Она шмыгнула носом и утёрлась. – Извиняй, прост… Не могу вот так, вблизи, глядеть на тебя и ничё не чувствовать. Всё внутри точно дрожит и переворачивается… В конце концов, ни один пони… если он, канешн, в здравом уме… не заслуживает такого.

По щеке Эпплджек скатилась слеза и упала на грязную, потёртую броню.

– Маки рассказывал, что тебе не впервой страдать от серьёзных ран… А ещё – что ты сказал в тот раз, когда снаряд рванул рядом с тобой… В иное время я б надрала тебе круп вслед за братом, но сейчас… – Она покачала головой. – Я прост хочу оказать тебе эту… надеюсь, не последнюю услугу.

Эпплджек наклонилась и мягко поцеловала броню на его щеке. На губах кобылки остался привкус металла и чего-то мерзкого, жгучего и смертоносного, однако ей было не до того.

Она сняла шляпу и какое-то время молча стояла над жеребцом. По её лицу текли слёзы.

Затем она надела шляпу обратно и медленно вышла.

Тихо хлопнула дверь. Эпплснэк снова остался один.

Из дыхательных фильтров неожиданно вырвался шумный вздох, который перешёл в хрип. Тело в железном коконе мелко-мелко затряслось, а цифры пульса на мониторе поползли вверх.

Навеки запертый в своей оболочке, неспособный самостоятельно даже пошевелиться, Эпплснэк тоже плакал. Без слёз, без рыданий – но с неизмеримо большей горечью и болью в душе.

Наконец дрожь прекратилась. Бронированный пони снова замер на своём ложе.

Линии на экране стали понемногу спадать – а потом вдруг сделались идеально прямыми.

Боец «Мародёров Макинтоша», сержант Эпплснэк по прозвищу «Стилхувз» умер не от Розового Облака. Оно затронуло лишь его тело, но не душу – которая, напротив, намного острее ощущала всё до самого конца.

От неизбывной тоски у жеребца разорвалось сердце.

---

1 июля

 

Старлайт стояла в коридоре дворца и внимательно глядела на стену. Вернее, сквозь неё. А если совсем уж точно – через две.

Рог единорожки светился, а перед мысленным взором открывался вид на рабочий кабинет Дэйбрейкер. Как и её «светлое» альтер эго, аликорн проводила по несколько часов в день, разбираясь с документами. Вот и теперь она сидела за просторным Т-образным столом для совещаний и методично подписывала бумаги. Однако её огненные грива и хвост в любой момент грозили всё поджечь, поэтому стол блестел от огнеупорного лака, перед клыкастым лицом кобылы высился желтоватый полупрозрачный барьер из магии, занавесок на окнах и ковра на полу больше не было, а резное кресло выглядело цельнометаллическим.

Старлайт перевела дух, коснулась висевшей на боку холщовой сумки и заглянула за угол.

Двое гвардейцев, как всегда, караулили двери в покои Императрицы. Верные строгой дворцовой выучке, они смотрели прямо перед собой – и, казалось, совсем не обращали внимания на притаившуюся за поворотом единорожку.

Заклинание инфразрения было довольно простым трюком… разумеется, для волшебницы уровня Старлайт. Вот только пробиваться внутренним взором приходилось сразу сквозь две толщи камня и многослойную магическую защиту на каждой. Всё-таки охранную систему дворца разрабатывал сам Старсвирл Бородатый, и подслушать монаршую особу, а тем более подглядеть за ней для кого-то со стороны было почти невозможно.

Вот только расширял и дорабатывал защитные заклинания Центр магических исследований, в котором не последнюю роль играла именно Старлайт.

Единорожке ничего не стоило добавить в схему крохотный магический контур, распознававший сигнатуру её энергии. Точно такие же она настроила под Твайлайт и Каденс, а также под прежнюю Селестию. По сути, это был способ обойти любую магическую сигнализацию во дворце, не вызвав тревогу.

И теперь она собиралась воспользоваться оставленным «чёрным ходом».

Она залезла копытом в сумку и достала оттуда нечто похожее на болотного цвета колокольчик. Тот был потёртым и старым, но с виду неповреждённым.

«Надеюсь, твоя магия ещё не угасла, Грогар, – подумала единорожка, накладывая на артефакт чары невидимости. – Сейчас, в отсутствие Элементов Гармонии, твой колокольчик – единственное, что может решить “королевскую проблему”».

…Тогда, в Понивилле, отдав раненого Спирхэда на попечение медиков, она телепортировалась в Кантерлот, чтобы предупредить Дэйбрейкер о побеге Флима и Флэма. Старлайт помнила своё обещание дать им уйти, но рассудила, что они сами нарушили собственную часть сделки, угнав воздушный шар и открыв стрельбу. Как всегда – договариваться с этими пройдохами само по себе было ошибкой.

Но того, что случилось потом, она не могла даже вообразить. Как только Дэйбрейкер услышала, что братья-единороги сбежали, то ожидаемо впала в бешенство, но, узнав, что они летят на северо-запад, неожиданно улыбнулась. Вызвав Рэйвен, аликорн сказала передать погодным командам устроить на всём пути от Понивилля до Кантерлота западный ветер. А затем вышла на балкон дворца и жестом указала Старлайт встать рядом.

Единорожка с замиранием сердца вглядывалась в небесную синь, гадая, что же задумала Императрица. А когда вдали показалась маленькая лиловая точка, глаза у сиреневой пони широко распахнулись от осознания того, что должно произойти. Но сделать она ничего не смогла: Дэйбрэйкер расхохоталась и выпустила из рога струю огня, в одно мгновение достигшую шара.

Основатели ныне опальной ЧВК погибли, скорее всего даже не успев понять, что же их погубило.

Именно тогда Старлайт поняла, что с Дэйбрейкер им не по пути.

Нужно было срочно возвращать прежнюю Селестию – вот только как? Единственным, что могло, по идее, сработать, были Элементы Гармонии… разобщённые войной и своими обязанностями.

Твайлайт валялась пластом у себя и отказывалась с кем-либо разговаривать.

Эпплджек вместе с Советом по технологиям работала не покладая копыт, возводя прочный барьер вокруг заражённых кварталов.

Пинки Пай лежала в больнице, обдолбавшись чем-то под интригующим названием «минталки», и вот уже пару дней не приходила в сознание. У Старлайт закралась мысль, что розовая пони каким-то непостижимым образом предвидела трагедию в Литлхорне и Кантерлоте – а когда, должно быть, осознала, что бессильна что-либо изменить, предпочла реальному миру временное забвение.

Рэйнбоу Дэш оставалась в Клаудсдейле, помогая отстраивать облачный город после атаки Пегасенваффе.

Рэрити пропадала по ту сторону фронта – но, по донесениям, была жива.

А Флаттершай спала вечным сном, из которого даже Дискорд, появись вдруг он в Эквестрии, вряд ли бы смог её вытянуть.

Причём складывалось такое впечатление, что ещё с самого начала войны, назначив подруг на их должности, Селестия намеренно постаралась их разделить. Зачем? Чтобы что? Неужели ещё тогда она опасалась, что однажды они могут выступить против неё?

Как бы то ни было, теперь это не имело значения.

Элементы Гармонии больше не действовали – по крайней мере, с прежними носителями. А найти новых… На роль новой шестёрки из всей Эквестрии годились разве что неразлучные выпускники Школы Дружбы – но кто из них какой Элемент представляет, Старлайт точно не знала, а потому не была уверена, сработает ли это. К тому же не хотелось подставлять перед Императрицей шесть ни в чём не повинных душ, если бы план провалился.

Поэтому она решила провернуть всё сама. Снова.

Одна точная телепортация на гору Эверхуф – и вот у неё в копытах древняя реликвия, колокольчик Грогара, способный высосать у пони всю магию, а главное – хранить её в себе сколь угодно долго.

Достаточно, чтобы найти за это время способ вернуть Селестию.

«Неважно, с кем мы сражаемся. Главное – самим не превратиться в монстров».

Тут какое-то движение выдернуло Старлайт из раздумий. Единорожка сосредоточилась и вновь мысленно заглянула в покои Дэйбрейкер.

Аликорн в это время распечатала какое-то письмо и углубилась в чтение. Рядом лежал конверт с гербом в виде Кристального Сердца. Очевидно, весточка от принцессы Каденс и Шайнинг Армора.

Внезапно лицо Дэйбрейкер исказилось от гнева. Она вскочила, ударив передними копытами по столу, и вспышкой рога сожгла послание. Её губы задвигались – Императрица в бешенстве что-то выкрикивала. Затем она подхватила магией огнеупорный стул и со всей дури швырнула в стену – да так, что на пол посыпалась штукатурка. Наконец аликорн вышла из-за стола и принялась ходить кругами по кабинету. На лакированном дереве были чётко видны две круглые подпалины там, куда впечатались раскалённые накопытники.

Старлайт поёжилась, даже на расстоянии ощутив эту ярость. Левитируя скрытый от чужих глаз колокольчик, она зажгла рог сильнее. Обойти заклинания против телепортации было делом пяти секунд. Когда же защитный контур опознал магический след единорожки и отключился, Старлайт открыла статический портал в дальний угол кабинета и осторожно просунула туда колокольчик, после чего сжала дыру в пространстве до размера пылинки. Снова включила инфразрение и принялась ждать, подгадывая момент, когда Дэйбрейкер полностью уйдёт в свои мысли.

Вдруг аликорн резко остановилась. Взгляд её был устремлён в пустоту, а сама Императрица что-то шипела сквозь зубы. Затаив дыхание, Старлайт подхватила магией колокольчик и со спины направила его на Дэйбрейкер.

Неожиданно та вскинула голову и посмотрела будто бы на саму Старлайт, стоявшую через две стены от неё! Вертикальные зрачки янтарно-жёлтых глаз угрожающе сузились.

В панике единорожка пульнула магией через портал, активируя колокольчик…

И тут её с силой куда-то дёрнуло! Мир смазался перед глазами, а к горлу подступила тошнота.

Впрочем, всего на миг.

Приземлилась Старлайт на все четыре ноги – но копыта разъехались на гладком полу, и сиреневая пони шлёпнулась носом вниз. Навстречу прыгнул двухцветный мрамор, но единорожка успела подхватить себя магией. Портал в тот же момент закрылся.

Стремясь отдышаться, Старлайт смотрела в пол перед собой. И только теперь что-то щёлкнуло в её голове, и она поняла, что видит уложенные в шахматном порядке белые и жёлтые плитки кабинета Дэйбрейкер.

А уже в следующую секунду мощным рывком её подняли с пола и отбросили к стене. На грудь будто навалился многотонный пресс, вжимая единорожку в камень. Кое-как Старлайт сумела создать щит, но его явно было мало.

– Так-так, – сказала Дэйбрейкер, внимательно рассматривая «злоумышленницу». – Кто это тут у нас? Вторая по силе чародейка в стране, забывшая своё место? Или чей-то агент с заданием подорвать текущий понитический строй?

Старлайт хотела что-то ответить, но от неимоверного давления чужой магии на рёбра смогла лишь с трудом вдохнуть.

Дэйбрейкер подняла и повертела перед собой колокольчик. Чары невидимости, наложенные на артефакт, уже рассеялись.

– И эту штучку ты собиралась применить против меня? – Аликорн фыркнула, с презрением глядя на Старлайт. – Как наивно. Или ты думала, что я не в курсе твоих «обходных путей» в магической системе охраны?

– Я… хотела… – выдавила единорожка. – Вы… Селестия…

– Что, если высосать у меня всю силу, то я, мол, превращусь обратно? – прищурилась Дэйбрейкер. – Ха! Не дождёшься! Без Элементов Гармонии меня тебе не одолеть. Ой! – притворно спохватилась она. – Кто бы мог подумать? Элементы же нельзя собрать вместе. Одна мертва, другая в плену, третья – сама видела, в каком состоянии…

Императрица прошлась перед Старлайт, чуть не задев ту хвостом из чистого пламени.

– Что же мне с тобой делать?.. Посадить в Тартар – ты убежишь; казнить – Эквестрия потеряет сильного мага; отпустить – ты вновь попробуешь меня уничтожить… О-о-о… – аликорн ухмыльнулась. – Кажется, придумала…

В поле магии колокольчик поднялся в воздух и повернулся к Старлайт.

Та дёрнулась – но и только. Хватка телекинеза Дэйбрейкер держала крепко.

С расширенными от ужаса глазами единорожка следила за тем, как струя огненной энергии активирует артефакт. Внутри колокольчика зажглось жёлтое свечение, а сам он окутался облаком мрака. А затем бирюзовый поток вырвался из рога Старлайт и устремился прямо в его воронку!

Единорожка билась и корчилась, отчаянно сопротивляясь, – но сделать ничего не могла. Артефакт буквально выжимал из неё силы, оставляя внутри лишь пустоту.

И когда от собственного бессилия Старлайт уже готова была разрыдаться… всё закончилось.

Изумлённо распахнув глаза, пони прислушалась к своим ощущениям. Её резерв был заметно вычерпан – но не до конца.

В замешательстве она вскинула взгляд на Дэйбрейкер.

– Я оставила тебе ровно пятнадцать процентов магии, – пояснила Императрица, убирая колокольчик в богато украшенную шкатулку и телепортируя куда-то прочь. – Для твоей новой миссии вполне достаточно. Но мне навредить ты уже не сможешь.

Телекинетический «пресс» внезапно исчез, и единорожка вновь повалилась на пол.

От вдоха полной грудью заныли рёбра – но зато как приятно было ощутить воздух в лёгких! Старлайт прислонилась спиной к стене, массируя грудь и стараясь отдышаться.

– Эх… жаль, письмо спалила… ладно, неважно… – Дэйбрейкер опять принялась мерить шагами комнату. – Значит, слушай. В Центре магических исследований ты больше работать не будешь. У меня для тебя иное задание.

– К-какое? – хрипло спросила единорожка.

– Похоже, моё превращение пришлось не по вкусу не только тем двум прощелыгам, – хмыкнула аликорн. – Принцесса Каденс и Шайнинг Армор прислали письмо, в котором объявили о полном разрыве связей с Эквестрией и выходе Кристальной Империи из нашего тройственного пакта со Сталлионградом. Какой удар в спину, не находишь?

– И в-вы… хотите, чтобы я переубедила их?

– Нет, – мотнула головой Дэйбрейкер. Остановившись, она сверху вниз воззрилась на Старлайт. – Они должны ответить за свою неблагодарность. Если Кристальный пакт разорван, то и нам уже нет нужды ему подчиняться. Вместо Кристального Города ты поедешь в Сталлионград.

– З-зачем?

– Эти тоже отсиживаются, вместо того чтобы воевать, уже довольно давно. Поставляют нам оружие (довольно хорошее, кстати), а взамен получают еду, чтобы не сдохнуть от голода. Но так может продолжаться вечно! Если мы откроем второй фронт против моей дражайшей сестры и её так называемой «Республики», то задавим её уже к концу года!

– Н-но… почему я? – спросила Старлайт, в недоумении глядя на Императрицу. – У вас же есть Фэнси Пэнтс… Он лучше в переговорах, чем…

– Этот хлюпик даже Даст Хувера не смог уломать перед вторжением чейнджлингов в Олению! – презрительно фыркнула та. – Тут же вопрос куда серьёзней. К тому же тебя всё равно куда-то надо девать. Поэтому ты отправишься в Сталлионград и встретишься с их генсеком. Ты должна передать ему ультиматум: или он нападает на Кристальную Империю, или вступает в войну с Найтмэр, или мы объявляем ему эмбарго. А попутно угрожаем ещё кое-чем…

Со стола слетели в магическом поле несколько листков и опустились перед Старлайт.

– Уверена, это мотивирует тебя добиваться цели ещё усердней.

Единорожка пробежала глазами текст – и с открытым ртом вытаращилась на Императрицу.

– Как… они… посмели?..

– Что ж, понитика всегда была грязным делом. Если они увидели, что могут под шумок заграбастать себе Наш Город, переименовав его в… – Дэйбрейкер скривилась, – На-ше-ко-пытск и сделав вид, что так всё и было, то почему бы этого не сделать, правда? Если Витин не подчинится, скажешь ему, что Эквестрия направит своих агентов в аннексированную область, чтобы поднять восстание. И ещё. – Аликорн наклонилась и вперила пристальный взгляд в сжавшуюся единорожку. – Никакой самодеятельности. Иначе твоя магия до скончания времён останется у меня – в том самом колокольчике. Поняла?

– Д-да…

– Вот и славно. А теперь выметайся. – Дэйбрейкер отвернулась и пошла к столу. – И мне плевать, как ты объяснишь страже своё появление.

Худо-бедно Старлайт поднялась на ноги. На миг промелькнула мысль пальнуть в спину Императрице чистой энергией, но единорожка тут же её отбросила. Даже с полным резервом она вряд ли смогла бы в одиночку выстоять против Дэйбрейкер, а уж теперь и подавно.

«Позабочусь от этом позже, – решила она, направившись к выходу. – Сейчас главное – спасти Наш Город. Мой город».

---

2 июля

Яркий свет лился в окно, обрамлённое изящными синими шторами. Вдоль матовых светло-сиреневых стен выстроились поникены, одетые в разнообразную военную форму. В одном углу стояла швейная машинка; вокруг неё были разбросаны обрывки ткани.

А за столом у окна сидела, уткнувшись лицом в гладкое лакированное дерево, белая пони с чуть растрепавшейся сине-лиловой гривой. Глаза её были пусты и безжизненны, а стеклянный взгляд, устремлённый на разбросанные по столу листы бумаги и обрывки газет, вряд ли осмысленно различал хоть одно слово.

В коридоре послышались шаги. Потом дверь медленно приоткрылась.

Внутрь вошёл долговязый единорог со светлой гривой. На его очках-половинках в белой оправе замерцали блики. Вздохнув, он осторожно подошёл к кобылке и придвинул к себе одну из газетных заметок.

– Потрясающий стиль, мисс Рэрити. Не будь вы столь одарённой в пошиве одежды, я бы сказал, что в вас умер великий писатель.

– Оставьте меня в покое, Трендерхуф, – бесцветным тоном произнесла Рэрити. – Я согласилась жить в одном доме с вами только потому, что такова была воля Найтмэр…

– Мне очень жаль, если моё присутствие так вас тяготит, мисс Рэрити, – ответил жеребец, опустив голову. – Но я всего лишь хотел бы засвидетельствовать своё уважение к вам и вашей стойкости. Несмотря на должность в государственном аппарате, вы проявляете чудеса выдержанности и нейтральности в редактируемых вами заметках. Могу разве что позавидовать вашей внутренней собранности и терпению.

– Чему завидовать? – Рэрити подняла мордочку со стола и полным боли взглядом посмотрела на Трендерхуфа. – Моя страна в огне, разделена на две враждующие половины и россыпь провинций поменьше. Мои друзья по ту сторону фронта сражаются против тех, на кого я вынуждена работать. А бедная, бедная Флаттершай… – Рэрити всхлипнула и грациозно утёрла глаза платочком. – И моя Опал… Как же мне их не хватает… Я так устала от всего этого. Одно дело – просто жить, надеясь, что однажды эта бессмысленная война закончится, и совсем другое – косвенно участвовать в ней, сидя в кресле министра пропаганды. Мне порой кажется, ещё немного – и моя психика просто-напросто не выдержит и я сойду с ума в этом нескончаемом круговороте страданий.

– Мне тоже не доставляет большого удовольствия строчить хвалебные репортажи об успехах Лунных солдат на фронте и самым бессовестным образом выкраивать ложь из обрывков правды в случае их провалов. Тщательно подбирать слова, что-то недоговаривать, использовать расплывчатые формулировки… бр-р-р… – Трендерхуф поморщился и повернулся в сторону двери. – Пойдёмте, мисс Рэрити. Мне нужно вам кое-что показать.

Единорожка не сразу отреагировала на его слова. Лишь когда жеребец, не дождавшись ответа, вздохнул и направился к выходу, она слезла с элегантного мягкого табурета и зацокала следом.

Они прошли по коридору особняка и завернули в одну из комнат. Шторы в ней были задёрнуты, и Трендерхуф с помощью магии щёлкнул выключателем.

Судя по всему, помещение служило своего рода чуланом для всего ненужного. Старые мётлы, неработающий радиоприёмник, горы исписанной и исчёрканной бумаги… Рэрити передёрнуло, когда она наступила во что-то, подозрительно похожее на разлитый черничный джем.

Трендерхуф подошёл к шкафу у дальней стены и приоткрыл дверцу. Внутри стоял небольшой сейф, который он открыл ключом, висевшим на цепочке на его шее.

Рэрити осторожно заглянула через плечо жеребца и увидела в сейфе толстую стопку листов, покрытых непонятными закорючками.

– Это мои заметки о жизни в Новой Лунной Республике, – сказал Трендерхуф, указывая на груду бумаги. – Мои настоящие заметки. Я постарался запечатлеть каждую деталь, каждое преступление, совершённое или покрываемое цепными псами этого безжалостного режима. Чтобы хоть сколько-нибудь затруднить расшифровку, я записывал свои мысли зеркальным почерком – то есть их можно прочитать только с помощью зеркала. Также я постарался как можно сильнее ухудшить почерк – менял начертания букв, накладывал одни слова на другие, пропускал пробелы… При желании текст всё равно можно восстановить – на это всего лишь уйдёт больше времени.

– И… зачем вы мне это рассказываете? – спросила Рэрити.

– Затем, чтобы в случае, если меня не станет, именно вы расшифровали и переправили эти записи туда, где их смогут опубликовать. – Трендерхуф мягко улыбнулся ей, запер сейф и закрыл шкафчик. – Вы единственная пони, которой я могу здесь довериться. Правда о зверствах, творимых прихвостнями Найтмэр Мун, должна быть раскрыта. И вместе, надеюсь, однажды мы прольём свет на эту кровавую страницу истории.

– А вы открылись передо мной с новой стороны, Тренд, – проговорила Рэрити. – Долгое время я считала, что вы добровольно поддерживаете власть Хорскучер…

– Мне и самому через пару месяцев после ноябрьского переворота начало так казаться, – вздохнул жеребец. – Именно тогда я и начал писать этот секретный труд – чтобы остаться собой и уберечь рассудок от постоянных передёргиваний и игр со смыслами. Пони давно сошли с ума, и единственный способ не спятить вместе с ними – помнить о правилах, по которым нужно играть.

– Я сохраню вашу тайну, – сказала Рэрити. Затем взяла его копыто и поднесла к груди. – Можете на меня положиться. Мы выживем – и пронесём через этот кошмар знамя здравого смысла.

Она посмотрела ему в глаза – и теперь в её взгляде читалась стальная решимость.

– Пони узнают правду – и ужаснутся, взглянув на своё отражение.

---

4 июля

 

Вечнодикий лес война почти не затронула.

Из-за странного магического фона здесь не летали самолёты – над морем тёмно-зелёных крон приборы начинали сходить с ума. Танки и бронемашины с трудом могли пробиться сквозь густые древние заросли. А пони… пони просто боялись заходить сколь-нибудь глубоко в это священное место, где глубоко в чаще возвышался заброшенный Замок двух сестёр – один из немногих следов ушедшей эпохи.

Впрочем, отнюдь не все.

Смутная тень промелькнула в рассеянном свете дня между деревьями. Прыгнула ещё пару раз и остановилась. Если присмотреться, можно было различить фигуру пони в серо-зелёном камуфляже. На голове у бойца была прикрытая листьями каска, из-под которой виднелась кроваво-красная грива, низ лица закрывал кусок плотной ткани, а на шее болталась штурмовая винтовка. На рукаве камуфляжной куртки красовался шеврон – чёрный круг, в который вписана белая четырёхлучевая звезда с лиловым пламенем в центре. «Батальон “Квазар”» – значилось под ним.

Из отверстий в спине выступали сине-серые крылья. А ярко-розовые глаза смотрели прямо вперёд без всякой пощады.

На шее тихо завибрировал амулет, и хриплый голос жеребца произнёс:

– Шторм, это Хайм, как там всё? Приём.

Серое копыто молниеносно вынуло из подсумка бинокль и поднесло к глазам.

Впереди на небольшой поляне стояла хижина, обустроенная прямо в мощном стволе изогнутого дерева. Над круглой дверью висела жуткая маска и ветки папоротника, а на ветвях были подвешены лианы с какими-то разноцветными пузырьками. Окна были заколочены досками, а на двери, скорее всего, изнутри висел мощный засов – но для тех, кто находился сейчас в лесу, это не должно было стать помехой.

Бинокль тут же отправился обратно, а амулет был поднесён к губам.

– Хайм, это Шторм, всё чисто, – послышался приглушённый маской кобылий голос. – Нужно разведать ближе, но, вероятнее всего, объект внутри. Приём.

– Понял тебя, Шторм. Передам остальным – и выдвигаемся. Конец связи.

Вскоре из леса вышли ещё пять пони – все с оружием и в камуфляжных костюмах с теми же самыми шевронами.

Сине-серая пегаска вздохнула с облегчением и коротко махнула им, привлекая внимание.

Без единого слова отряд рассредоточился полукругом перед входом в хижину. Стволы винтовок и боевых сёдел были направлены на дверь и окна.

Пегаска намётанным глазом смотрела через листву на застывшие в напряжении фигуры товарищей. Их отряд (или, как выражалось командование, «диверсионно-разведывательная группа») был лучшим в спецбатальоне, а батальон, как им говорили минимум раз на дню, был своего рода элитой внутри самой Лунной Дивизии. И они верили в это – а потому каждый раз стремились это доказать трупами уничтоженных эквестрийцев.

Двое единорогов: белый, щуплый, даже немного женственный Джавелин – и кряжистый, болотно-зелёный Хаймарс. У одного – мощная противотанковая винтовка «Лунный свет», у другого – спаренные штурмовые «Молнии» на боевом седле и мачете на поясе.

Двое земнопони: тёмно-коричневый Леопард и песочного цвета Брэдли – оба могучие под стать Хаймарсу, но в лесу такие же незаметные. У Леопарда на спине миниган, у Брэдли – два реактивных гранатомёта.

Ольха – жёлтая пегаска с заплетённой в косы жёлто-голубой гривой. На ремне – пара боевых ножей, пистолет и несколько гранат. На месте кьютимарки на правом боку – бронепластина с вкопытную выгравированным трезубцем.

И, наконец, сама Шторм Шедоу – с обычной «Молнией» и двумя пистолетами-пулемётами про запас.

Шестёрка подготовленных, закалённых бойцов. У всех в глазах – тот же самый кураж и ненависть к врагам. Посланные в Вечнодикий лес на разведку боем, они пришли за тем, что находилось здесь.

Пришли сюда убивать.

Ольха переглянулась со Шторм и достала светошумовую гранату. Брэдли усмехнулся под маской и вышел вперёд, нацелив гранатомёты на одно из окон. Остальные спрятались за деревьями и зажали уши.

БУММ! – прогремел взрыв, и во все стороны полетели щепки. Не теряя времени, Ольха точным броском закинула гранату в проделанную дыру. Сквозь дым полыхнула яркая вспышка, а над поляной разнёсся громкий хлопок, чуть приглушённый стенами хижины.

Хаймарс вытянул вверх копыто, отдавая сигнал приготовиться. Все напряжённо замерли в ожидании действия.

Нога рубанула воздух.

– Пошли!

Брэдли тут же пальнул снова – на этот раз по двери. Её разнесло в куски; деревянная шрапнель разлетелась повсюду.

А к пробитому проходу уже мчался отряд, готовый ворваться внутрь.

Пегаски остались караулить снаружи, а остальная четвёрка ввалилась в хижину.

Там среди обломков лежала в полубессознательном состоянии зебра. Ну прям с картинок из книг о далёкой Зебрике: светло- и тёмно-серые полоски, золотые кольца в ушах и на шее, двухцветная грива-ирокез и непонятный знак вместо кьютимарки.

На неё у Лунных сил было подробное досье. Имя – Зекора; возраст – точно неизвестен, по оценкам сорок – сорок пять лет. Родилась в Зебрике, предположительно в Роамском Кайзерате, затем ради изучения магии перебралась на Эквус. Последние двадцать лет жила в Вечнодиком лесу в качестве местной шаманки; после начала войны встала на сторону Эквестрии и начала помогать партизанским отрядам.

Рядом с хозяйкой валялся перевёрнутый чан, в котором она явно варила какие-то зелья. Тут и там были разбросаны кувшины и склянки; многие из них разбились, и на полу образовались разноцветные лужи.

Хаймарс и Брэдли подошли к лежащей зебре, а Джавелин с Леопардом принялись обыскивать хижину.

Мощный удар наотмашь заставил хозяйку пошевелиться.

– Эй, полосатая! – прорычал ей в лицо Хаймарс. – Просыпаемся!

– Может, в рот ей нассать, чтоб уж точно очнулась? – с усмешкой предложил Брэдли.

– Успеешь ещё, – буркнул единорог и телекинезом швырнул зебру в стену.

Хозяйка хижины сползла по деревянной поверхности и, поморгав, открыла глаза. Из её груди вырвался стон.

– Ч-что?.. – Тут её взгляд наткнулся на Хаймарса и Брэдли. – К-кто вы?.. Назовите же себя! Вторгаться вам сюда не разрешала я!

– А мы сами вошли, – фыркнул единорог и подошёл к зебре.

Та опасливо сжалась – но Хаймарс всего лишь стоял напротив неё со злобной ухмылкой.

Но едва только тело Зекоры слегка расслабилось – как сильный удар в нос впечатал её затылком в стену.

– Где оно? – спросил Хаймарс, наклоняясь к полосатой ведьме. Та мучительно хватала воздух открытым ртом, запрокинув голову. По сероватой шерсти стекала кровь – То, что ты здесь хранишь? Отвечай, падла!

– В-вам наглости… гляжу, не занимать… – через силу выдавила зебра. – Н-не стану ничего вам раскрывать…

– Ах так!..

– Нашёл! – послышался с другого конца хижины голосок Джавелина. – Под кроватью!

Хаймарс обернулся.

Лежанка зебры в стенной нише под развороченным окном была раздолбана в хлам, а из-под неё выглядывал стальной уголок сейфа.

И судя по расширившимся глазам хозяйки, именно это она и берегла как зеницу ока.

Хаймарс усмехнулся:

– Джекпот. – Поставив могучую ногу на живот зебре, он посмотрел ей в глаза. – Код от замка. Живо.

– Его мне дали на храненье; я не знаю! Богиня Солнца вас за это покарает! – выкрикнула Зекора.

Единорог расхохотался.

– Ваша ё**ная «богиня» полгода как сидит в бункере и ни хера не делает! Единственный, кого она может покарать, – это повар, пересоливший очередного жеребёнка в бананах!

Всем своим весом он наступил зебре на живот, вызвав у неё сдавленный стон.

– Как думаешь, – нарочито небрежно поинтересовался у Брэдли, – в одного дотащишь?

– Можно попробовать, – ухмыльнулся песочный здоровяк, – но всё ж таки хотелось бы смыться с самим грузом. Так быстрей будет.

– Ну что ж… – Хаймарс вновь перевёл взгляд на Зекору. – Раз так, то…

Он убрал ногу с её живота – и тут же зебра вскочила, в прыжке лягнула его в лицо и метнулась к двери!

Однако на полпути рухнула на пол, придавленная мощной тушей Леопарда.

В хижину заглянула Ольха:

– Что у вас тут?

– Всё в порядке, – фыркнул Хаймарс и поправил маску, слегка поморщившись – видимо, от боли в скуле. – Просто одна полосатая швабра подумала, будто бессмертная.

– Может, тогда…

Ольха мгновенно схватила крыльями свои ножи, но единорог покачал головой:

– Я сам ей займусь. – Медленно, с нарочитым лязгом он вынул из ножен мачете и встал над бьющейся в судорожных попытках освободиться зеброй. – Как успехи, Джав?

– Код шестибуквенный. Но имя не подходит, – ответил Джавелин, возясь с дверцей сейфа. – Ни в прямом, ни в обратном порядке. Как и куски имён белой шлюхи и шести её прихлебательниц.

– Ну тогда, боюсь, у нас нет иного выбора, – притворно вздохнул Хаймарс и резким движением пригвоздил к полу задние ноги Зекоры.

Послышался отчётливый хруст колен, а зебра взвыла от боли.

Над сочными бёдрами в мутно-зелёном свечении телекинеза нависло мачете.

– И-и-и… поехали!

С отвратительным чавканьем клинок впился в плоть. Кровь обильным потоком хлынула на пол хижины.

В вое Зекоры появились шипящие нотки.

– Заткни её пока, Брэд, – бросил Хаймарс и снова взмахнул оружием, углубляя надрез.

Брэдли плотоядно ухмыльнулся.

Подойдя к Зекоре, он со всей силы ударил её прямо в зубы. Обломки эмали брызнули белым дождём. А пока зебра отхаркивала кровь и осколки зубов, песочного цвета земнопони надвинулся и вогнал ей в рот своё немалых размеров достоинство.

– Потом дайте и мне, – хмыкнул сидящий у неё на хребте Леопард. – А то скучно как-то…

– Не волнуйся, – со смешком ответил заляпанный кровью Хаймарс, продолжая отрубать зебре заднюю ногу. – Этой прошмандовки хватит на всех!

Следующий удар мачете задел артерию, и кровь фонтаном окатила единорога. Тот лишь усмехнулся и облизнул губы. Наклонившись, он припал ртом к свежей ране и с хлюпаньем втянул в себя хлещущий красный сок.

Брэдли тем временем довольно пыхтел, снова и снова двигая тазом. Обломки зубов слегка царапали напряжённую плоть, и на земнопони это всегда действовало возбуждающе.

Зекора давилась им; по окровавленному лицу стекали слёзы, и казалось, что она готова на всё, лишь бы эта пытка закончилась.

– Погоди, – сказал вдруг Хаймарс, оторвавшись от кровоточащего разреза, и Брэдли непонимающе взглянул на него. – Давай-ка спросим ещё раз. Может, хоть сейчас скажет.

Здоровяк с разочарованным вздохом вытащил член изо рта Зекоры.

Зебра закашлялась, жадно хватая воздух и отплёвываясь от крови и противного жеребцового мускуса.

По сломанному носу плашмя ударило лезвие мачете.

– Код от сейфа, – резко произнёс Хаймарс. – Или я твою ногу тебе же в п**ду засуну.

– Кх-х… шпаштишь бы лишь от ваших кашаний гадких… – шепелявя разбитым ртом, выдавила зебра. – Буквы от имени… в алфавитном порядке…

Хаймарс взглянул на Джавелина, который уже вводил комбинацию: А-Е-З-К-О-Р.

Громкий щелчок – и дверь сейфа открылась.

– Это оно? – спросила, заглянув в окно, Шторм Шедоу.

– Ага, – с довольной ухмылкой ответил Джавелин, глядя на тяжёлый, неправильной формы кусок синеватого металла в прозрачном контейнере. – Звёздный металл. Вероятно, обломок древнего метеорита. Совпадение сто процентов.

– Ну что, сваливаем?

Хаймарс оглянулся на распластанную на полу зебру. На заляпанной красным морде единорога расплылась кровожадная усмешка.

– Почти. Мы ещё тут не закончили.

– Што?.. – выпучила глаза Зекора. – Но…

Её сразу же заткнул своим мужеством Брэдли, явно желавший насладиться по полной. А сзади вновь пристроился с острым мачете Хаймарс.

По хижине опять разнеслись звуки совокупления и удары клинка в свежее мясо.

С громким хрустом сломалась кость. Хаймарс облизнулся и, подняв полосатую ногу магией, с аппетитом вгрызся в истекающее кровью бедро.

Вдруг Брэдли утробно зарычал и, зажмурившись от удовольствия, выпустил обильную струю в горло зебре. Та, задыхаясь, забилась в судорогах, но земнопони оставался в ней до самого конца, пока толчки возбуждённой плоти не прекратились. Его место немедленно занял Леопард, а Брэдли теперь уже сам удобно расположился на затрещавшей под его весом спине Зекоры.

Джавелин в это время мастурбировал себе магией, глядя на разворачивающуюся сцену, а пегаски ласкали друг друга языками, лёжа на подоконнике.

Откусив и прожевав несколько кусков мяса с отрубленного бедра Зекоры, Хаймарс удовлетворённо выдохнул, напоследок облизнул покрытые свежей кровью губы и, примерившись, вогнал отсечённую конечность в тугие складки копытом внутрь по самое колено. Затем сдвинул в сторону серый хвост и уже сам без смазки вошёл в задний проход зебры.

Та больше не подавала никаких признаков жизни. Тело её перестало трястись, а глаза закатились. Последняя, смешанная с кровью слеза капнула на пол, усыпанный обломками дерева.

Наконец оставшиеся налётчики достигли разрядки, и звуки разнузданной оргии смолкли.

– Задание выполнено, – ухмыльнулся Хаймарс, следя за тем, как Джавелин прячет контейнер с метеоритом в сумку. – Хорскучер будет нами довольна. Выдвигаемся!

Приведя себя в порядок, шесть понячьих фигур покинули разгромленную хижину и исчезли в лесу.

А на поляне перед входом осталась торчать на шесте отрубленная голова Зекоры.

Изнасилованный и расчленённый труп лежал на пороге – как безмолвное грозное предостережение.

---

7 июля

 

Капитан королевской гвардии Солемн Форс чистил шлем.

Это всегда его успокаивало – ещё со времён, когда он был кадетом. Было что-то гипнотическое в том, чтобы просто водить вымоченной в чистящем средстве тряпочкой по сверкающему металлу и не думать о проблемах, которые, точно рой разъярённых пчёл, стянулись вокруг.

Но сейчас даже это не помогало.

На зелёном сукне стола в беспорядке лежали тонны рапортов от подчинённых и запросов из других ведомств. И все – насчёт того, как разгребать последствия атаки лунаристов на Кантерлот.

Щит, который держался неделю, был наконец снят, и гвардия вместе с военными приступили к разбору завалов. Розовое Облако по большей части впиталось в камень, но кое-где ещё витали миазмы этого смертоносного тумана, поэтому наготове всегда был отряд в защитных костюмах и с распылителями. Лучшие умы Эквестрии пытались изобрести способ нейтрализовать розовый газ, а пока что его связывали, разбрызгивая бесцветную липкую жидкость, разработанную ещё до войны для мирных нужд. В результате туман оседал на полу в виде розовой слизи, которую можно было соскрести лопатами, собрать в бочки и захоронить.

Однако даже со всеми мерами предосторожности каждый день всё новые пони жаловались на зуд и воспаление от контакта с токсичной дрянью. Приходилось скрепя сердце ротировать состав, уменьшая число патрулей, и надеяться на помощь Гармонической армии.

Из-под завалов достали уже около тысячи пони – и, по оценкам, должны были найтись ещё несколько тысяч. А те и находились – бегая с безумным видом по Кантерлоту, истекая слизью и заражая всё вокруг Розовым Облаком.

Таких «кантерлотских гулей» было приказано без сожалений испепелять, для чего гвардейцам с солдатами выдали новые магические винтовки и огнемёты… Но для многих из стражи даже держать что-то убийственней алебарды было страшно или противно – отчего нескончаемым потоком шли рапорты на увольнение или перевод в другой город.

Солемн Форс отклонял все. У него просто не было столько пони, чтобы разбрасываться ими.

Тем не менее, множество горожан всё ещё числились пропавшими без вести. В первые дни сходящих с ума родственников на приём ломанулось так много, что Солемн велел никого не пускать. Хотя даже так в потоке корреспонденции были просто горы просьб отыскать того или иного пони.

А сильнее всего единорога тяготило подавляющее превосходство регулярной армии над его «кукольными» отрядами. За несколько лет Эквестрия скакнула от алебард и копий до пулемётов и авиабомб – а гвардия так и осталась прежней. Вместо практичной формы они до сих пор носили церемониальные доспехи и по сути годились только на то, зачем нужны были изначально: охранять замок. На фронте в золочёной броне особо не побегаешь. Да и в том же Мэйнхэттене их уже давно с успехом заменяла пониция… впрочем, это как раз могло быть одной из причин, по которой Селестия, а затем и Дэйбрейкер не считала нужным что-то менять.

Несмотря на резкий скачок в развитии, Эквестрия продолжала цепляться за прошлое.

Стук в дверь вырвал капитана из мрачных мыслей. Обведя взглядом бардак на столе, единорог про себя застонал, сгрёб все бумаги в одну кучу на край, а шлем отодвинул в другую сторону.

– Войдите, – прочистив горло, произнёс он.

В дверях показалась озадаченная морда гвардейца, охранявшего кабинет.

– Сэр, к вам посетительница. Говорит, что по важному делу и только вы можете ей помочь.

Солемн нахмурился:

– Я же приказал нипони не пускать…

– Сэр, она по другому поводу.

Единорог изумлённо воззрился на белого пегаса, замершего по стойке «смирно».

– Сэр?

– Ладно, впустите, – вздохнул Солемн и, подперев голову копытом, покосился на шлем.

«Хм, вот тут не мешало бы ещё блеска добавить…»

Гвардеец исчез за дверью. Затем в кабинет вошла пони – и, увидев её, капитан непроизвольно приподнялся на месте.

Мятно-зелёная единорожка выглядела подавленной, но при этом в ней будто бы теплилась слабая надежда. На спине у неё был тёмный чехол, внутри которого угадывались округлые очертания какого-то предмета. Скорее всего, ничего опасного – стражники должны были её тщательно досмотреть на входе.

– Здравствуйте, – негромко сказала пони и сделала реверанс, после чего подняла взгляд на Солемна.

Единорог опешил – но не столько от затаённой мольбы в янтарно-жёлтых глазах, сколько от того, что он узнал их обладательницу.

– Вы ведь Лира? – хрипло спросил он и снова откашлялся. – Лира Хартстрингс, верно?

– Да, – кивнула пони. – Польщена тем, что вы слышали обо мне.

– Да кто же в Эквестрии-то не слышал… – Солемн наконец взял себя в копыта. – У вас что-то срочное?

– Не совсем… Скорее, важное для меня. – Она снова потупилась. – Я пойму, если вы откажете мне. В конце концов, у вас, должно быть, тоже полно важных дел.

Жеребец оглянулся на залежи макулатуры у себя на столе.

«А, к сену всё. Подождут».

– Назначение гвардии – помогать пони, – дипломатично ответил он. – И раз вы пришли ко мне лично, то я постараюсь сделать всё, что в моих силах, безотлагательно. Расскажите мне, что случилось.

– Пони по имени Свити Дропс… она же у вас, да?

Лицо жеребца помрачнело.

– Она обвиняется в государственной измене и подготовке покушения на Её Величество и содержится под стражей. Боюсь, я не могу вам…

– Я осознаю всю непростительность её преступлений и не жду снисхождения, – прошептала Лира. – Но… Бон-Бон всё ещё моя подруга. И я смиренно прошу позволить мне с ней увидеться… и в последний раз дать ей послушать мою музыку. – Она оглянулась на чехол, в котором, без сомнения, лежал её инструмент, и вновь вскинула глаза на капитана гвардии. – Скажите, день казни же ещё не назначен?

– Расследование пока ведётся, так что приговор ещё не вынесен. Большего я вам сказать не могу. В любом случае всё будет зависеть от решения Императрицы.

Солемн Форс вышел из-за стола и подошёл к Лире.

– Но я исполню вашу просьбу. Правда, кое-что я попрошу взамен.

– И что же? – тихо спросила единорожка, невольно сжавшись.

«Ну вот, небось теперь она думает, что я скрытый насильник».

– Ничего особенного, – улыбнулся он. – Всего лишь разрешить мне и по меньшей мере двум моим подчинённым тоже насладиться вашей прелестной игрой. Как-никак, в таких делах я не вправе оставлять вас без присмотра.

Лира с облегчением выдохнула и улыбнулась в ответ.

– С удовольствием.

 

Стук копыт гулко разносился по мрачному подземелью. Лира как-то читала в газете рассказ одного солдата, что под зданием Лунной Канцелярии в Мэйнхэттене находятся жуткие застенки, но от вида чего-то подобного под Кантерлотом по шкурке бежали мурашки.

Путь освещали редкие магические светильники – факелы ушли в прошлое лет пятьсот назад. Но даже так казалось, что сгустившаяся вокруг полутьма вот-вот готова наброситься и утащить навсегда в своё чёрное чрево.

У каждого поворота стояло по гвардейцу; некоторые стражники охраняли двери отдельных камер. При виде Солемна каждый вытягивался и отдавал честь, а затем удивлённым взглядом провожал Лиру. Единорожка опасливо косилась в ответ, будто страшась, что по незаметной указке командира те могут схватить её и заточить здесь, как сделали прежде с её подругой.

Одну из камер охраняли сразу двое стражей. Они оба вскинули копыто к виску перед капитаном, после чего, как и остальные, в замешательстве перевели взгляд на Лиру.

– Пропустите её, – велел Солемн. – Под мою ответственность.

– Но, сэр… – возразил, запинаясь, один из них. – Что, если узнает Её Величество?..

– Солдат, ты видишь Императрицу в этом коридоре?

– Н-никак нет, сэр…

– Хорошо, потому что я тоже не вижу, – металлическим тоном заметил Солемн. – Ещё вопросы?

Стражники переглянулись и промолчали. Напарник говорившего магией снял с пояса связку ключей и с громыханием отпер дверь.

Первым в камеру вошёл Солемн, затем впустил Лиру и сделал гвардейцам знак зайти следом.

От вида висящей в кандалах узницы Лира ахнула, застыв как вкопанная. И действительно: прежде красивая и ухоженная пони, Свити Дропс – а точнее, то, что от неё оставалось, – выглядела теперь просто жалко. Двухцветная грива потемнела и свалялась, на милом личике запеклись кровь и грязь, а когда-то кремовая шкурка являла отчётливые следы ожогов.

На лязг двери Бон-Бон лишь слегка приподняла голову и приоткрыла глаза. Рассеянный взгляд заметался по камере, но на миг остановился на мятной единорожке.

Губы карамельной пони слабо задвигались, а изо рта вырвался едва различимый хрип:

– Ли… ра…

– Ох, Бон-Бон… – прошептала единорожка, и у неё на глазах выступили слёзы. – Что они с тобой сделали?..

Солемн неловко кашлянул и отвернулся.

– Я и мои подчинённые к этому непричастны. Допрос проводила лично Императрица Дэйбрейкер.

– То есть это… она сотворила? – Лира уставилась на капитана гвардии. – И вы ничего не сделали, чтобы этому помешать?!

– Поставьте себя на моё место, мэм, – тихо ответил Солемн, всё ещё избегая взгляда единорожки. – Если бы даже я и попробовал вмешаться, то сейчас бы не разговаривал с вами, а лежал бы прямо тут на полу кучкой пепла. Когда видишь силу такого масштаба, вставать у неё на пути – себе дороже.

– Ясно… – Лира вновь повернулась к узнице. – Не волнуйся, Бон-Бон. Скоро всё это кончится. Вот увидишь.

И, прежде чем Солемн Форс или кто-нибудь из гвардейцев спросил бы, что она имеет в виду, единорожка сняла со спины чехол и магией подняла перед собой лиру.

Бесплотными касаниями она прошлась по струнам, издав смазанный аккорд, и подкрутила на инструменте пару креплений. Затем вскинула голову, перевела дух и начала играть.

Си-ля-соль-ре, си-ля-соль-ре, си-ля-соль-ре, до-си-ля-ре…

Мелодия была тихой и печальной и состояла как будто из одного повторяющегося мотива. Сыгранный один, два, четыре раза, он что-то затрагивал в душе Солемна. Казалось, что Лира Хартстрингс вплетала в эти звуки всю свою боль от плачевной судьбы подруги.

Си-ля-соль-ре, си-ля-соль-ре, си-ля-соль-ре, до-си-ля-ре…

Музыка сделалась громче; теперь единорожка добавила к мелодии подголосок, дёргая две струны вместо одной на первую долю такта.

Необычный мотив отдавался в сердце Солемна всё сильнее. Сам не зная отчего, бледно-синий единорог тяжело задышал; в ногах появилась мелкая дрожь, а глаза защипало.

Двоим стражникам с виду тоже было не по себе. Но они старались держаться прямо, чтобы не опозориться перед командиром.

«Это всё музыка, – подумал Солемн, смаргивая непрошеные слёзы. – Только она способна восхищать и в то же время выбивать из колеи – да так, что это воспринимается не как проклятие, а как облегчение».

Си-соль, си-соль-си-соль, си-соль-си-соль-си-соль-си-соль-си-ля-ля, си-ля-си-ля-ля…

Ритм сменился; наступила основная часть пьесы. Дыхание капитана стало срываться, а жжение в глазах сделалось просто невыносимым. Солемн зажмурился и помотал головой. Нет, нельзя подавать виду! Это просто музыка, набор звуков!..

Но, несмотря ни на что, из глаз капитана гвардии побежали слёзы. Шмыгали носом и стражники, стоявшие чуть поодаль. И даже по щеке Свити Дропс тоже скатилась крупная прозрачная капля.

И только над Лирой, казалось, не были властны эмоции, которые она вызывала своей игрой у других. С гордо поднятой головой единорожка играла, полностью уйдя в сам процесс, и как будто не замечала ничего вокруг.

Си-ля-соль-ре, си-ля-соль-ре, си-ля-соль-ре, до-си-ля-ре…

Наигрыш вновь вернулся к тихому вступительному мотиву. Теперь струны от магических касаний единорожки звенели как маленькие колокольчики. И этот рефрен звучал подобно зловещей передышке перед наплывающей бурей.

Все трое гвардейцев открыто всхлипывали и утирали глаза. До немыслимого простая, но притом необычайно выразительная мелодия пробивала навылет, вытрясала всю душу, выворачивала самое существо наизнанку. И сопротивляться этой непостижимой силе означало лишь усиливать сладостно-горькие страдания.

Си-соль! Си-соль-си-соль! Си-соль-си-соль-си-соль-си-соль-си-ля-ля! Си-ля-си-ля-ля…

После неожиданного крещендо лира зазвучала во всю свою мощь. Звон струн врезался в уши, ввинчивался в мозг; каждая нота словно хлыстом рассекала сердце.

Перед глазами у Солемна проносились моменты из его жизни: надежды, которым не было суждено сбыться; решения, в которых он сомневался; мечты, которых невозможно было достичь. Все эти картины – взаправдашние и выдуманные – вспыхивали внутри его разума; их как будто пронизывал потусторонний белёсый свет, придающий каждому воспоминанию или грёзе оттенок невыразимо горького сожаления.

Си-соль-си-соль-си-соль-си-соль-си-ля-ля! Си-ля-си-ля-ля…

Мелодия всё крепчала. Шторм, вызванный звуками лиры, достиг своего апогея.

Образы в мозгу капитана завертелись, точно в самом сердце бури; эмоции, одолевавшие жеребца, хлынули наружу, сметая на своём пути все барьеры. Ноги Солемна подкосились, и, разрыдавшись, он рухнул на пол, спрятав лицо в копытах.

Стражники тоже рыдали навзрыд, обнявшись за плечи.

Музыка мятной единорожки растопила их зачерствевшие за время службы сердца и вытрясла гной из застарелых душевных ран. И как бы гвардейцам ни было сейчас больно, эта боль была им только во благо.

Си-ля-соль-ре, си-ля-соль-ре, си-ля-соль-ре, до-си-ля-ре… соль.

Вновь пару раз повторив начальный мотив, лира внезапно смолкла на тихой, едва различимой ноте.

Не видя ничего за пеленой слёз, Солемн Форс приподнял голову, когда рядом цокнули копытца подошедшей Лиры.

– Простите, сэр, – прошептала она. – Но у меня не было другого выхода.

– Что…

С его головы вдруг плавно сняли шлем, очевидно телекинезом, – а затем прямо в темя прилетел сильный удар, отчего из глаз жеребца посыпались искры.

Сознания капитан, однако, не потерял – хотя на какое-то время и выпал из реальности.

Когда его взгляд вновь сфокусировался, Лира уже звенела ключами, пытаясь открыть замки на кандалах Свити Дропс.

– Не бойся, Бон-Бон, – приговаривала она. – Осталось немного… Ай, да какой же из них?..

Стиснув зубы от боли, Солемн Форс с трудом повернул голову.

Двое стражников лежали без движения на полу. У обоих на лбу застывала кровь.

Похоже, инструмент пригодился Лире не только для того, чтобы сыграть на нём.

Солемн зарычал от досады и, пошатываясь, поднялся на ноги.

– Остановитесь, мэм! – так грозно, как только мог, процедил он. – Вы совершаете большую ошибку!..

На него тут же нацелился пронзительный взгляд жёлтых глаз.

– Ошибку тут совершили вы, – отчеканила Лира. Её рог светился; даже не глядя, она без особого труда возилась с ключами. – Когда струсили перед лицом Дэйбрейкер. Я была о вас лучшего мнения, капитан. Прощайте.

Не успел Солемн обернуться, как лира в поле телекинеза с силой ударила его в висок.

Капитан опять повалился на пол – и успел увидеть, как единорожка, найдя наконец нужный ключ, один за другим отпирает замки на оковах, убирает помятый инструмент обратно в чехол и снимает со стены подземелья распяленную карамельную пони, а затем они обе исчезают во вспышке телепортации.

«Мне конец», – подумал Солемн и предусмотрительно потерял сознание.

 

Две кобылки очутились на пологом склоне холма поблизости от Кантерлота.

Над Эквестрией стоял погожий летний денёк. Солнце ярко светило в безоблачных небесах, а траву и цветы колыхал тёплый ветер.

Мирный, безмятежный пейзаж… если не считать двух вещей: едва слышной канонады к востоку и странного розового оттенка у части Кантерлотского пика.

Лира аккуратно уложила Свити Дропс на траву и провела ногой по двухцветной гриве.

– Ох, Бон-Бон… – Единорожка смахнула непрошеную слезу и крепко прижала к себе подругу. – Я так рада, что ты жива…

– Л-Лира… – выдавила та хриплым голосом. – П-пить…

– Что? Ах, точно, сейчас!

Лира расстегнула чехол и, порывшись в нём магией, достала полную воды флягу. Затем осторожно вложила её в дрожащие копытца Бон-Бон.

Земнопони в тот же миг присосалась к горлышку и несколькими большими глотками выпила всё до дна. После чего удовлетворённо выдохнула – и вдруг расплакалась, уткнувшись мордочкой в грудь Лиры.

– Спасибо тебе, спасибо!.. – шептала она. – Прости, прости, я не должна была так поступать… Это всё они… Меня заставили…

– Ш-ш-ш. – Лира успокаивающе погладила её по спине. – Всё позади. Теперь ты свободна. И мы можем всё, что только захотим.

Свити Дропс подняла на неё глаза, влажные от слёз.

– П-правда?

– Конечно, – Лира слегка улыбнулась. – Разве я когда-нибудь обманывала тебя?

– Что… ты им сыграла? Никогда прежде не слышала такой музыки…

– Свою новую композицию. Я планировала выпустить её под названием «Вечный свет», но про себя почему-то называла «Реквием по мечте». И, если честно, второе название подходит, по-моему, куда лучше, ты не находишь? – Тут она посерьёзнела. – Бон-Бон… Давай убежим. Прочь из Эквестрии, прочь от этой глупой войны и сражающихся аликорнов. Наши судьбы принадлежат только нам самим и нипони больше. Мы не должны становиться винтиками системы – какой угодно; без разницы – Дэйбрейкер или Найтмэр Мун во главе. Надо строить самим свою жизнь – вдали от тех, кто считает иначе.

– Но… – Бон-Бон непонимающе посмотрела на неё. – Разве ты не на стороне Эквестрии? Я слышала, ты играла для солдат в госпитале…

– Я играла для пони, которые в этом нуждались, – возразила Лира. – Им нужна была чья-то поддержка – и так уж вышло, что именно я могла её дать. Я за Эквестрию, да… но за единую – такую, какой она была до войны. Всего лишь какой-то год назад… Да и ты разве искренне работала на Лунные силы? Если тебя заставили, то никогда не поздно выйти из игры и показать, что ты лучше, чем о тебе привыкли думать.

– Я понимаю, – вздохнула Бон-Бон. – Теперь мне всё равно нет прощения ни с какой стороны… – Она с мольбой взглянула на Лиру. – Но мне это неважно. Я только хочу, чтобы ты меня простила. За всё. Что я сделала и… чего не сделала. Прости меня, Лира.

Единорожка лишь крепче обняла карамельную пони.

– И я прощаю тебя, Бон-Бон. Ты всё ещё моя лучшая подруга. Ближе тебя у меня нипони нет. И я не переживу, если с тобой что-то случится.

– Да, но… – Свити Дропс шмыгнула носиком. – Меня… нас же будут искать. Разошлют ориентировки, будут высматривать…

– Пускай. К этому времени мы уже будем далеко.

Лира магией выудила из чехла две бумажки и помахала ими перед лицом Бон-Бон.

– Что это?

– Билеты на Кристальный экспресс. С тех пор как на севере кончились бои за Винниаполис, железную дорогу до Кристальной Империи запустили по новой. И мы можем уехать туда. Вдвоём. Спрячемся и переждём там.

– Но… как мы доберёмся до станции?

Послышался шум мотора, и обе кобылки повернулись на звук.

Рядом с ними затормозил джип. Сидевшая за рулём кремовая единорожка в очках помахала им:

– Запрыгивайте!

– Мундэнсер! – воскликнула Свити Дропс. – И ты здесь!

– Я не смогла отказать Лире в этой маленькой просьбе, – ответила та и пригладила прямую чёлку. – В конце концов, старые друзья должны помогать друг другу, верно?

– Давай, Бон-Бон, скорее, – поторопила подругу Лира.

Обе залезли на заднее сиденье, и Мундэнсер тут же рванула с места, взметнув за машиной ветер и выдернутые из земли травинки.

– Экспресс отправляется из Кантерлота через полчаса! – крикнула она, перекрывая рёв двигателя. – Если поторопимся, то вы сможете сесть на него в Солар Нове! Вас просто не успеют объявить в розыск!..

– Где? – не поняла Бон-Бон.

– Бывшая Луна Нова, – вздохнула Лира. – С начала войны и у нас много всего переименовали…

– А тебя в Кантерлоте не хватятся, Мундэнсер? – повернулась Бон-Бон к кремовой единорожке. – Ты же вроде у Твайлайт работаешь…

– Я отпросилась на денёк. Якобы на важную встречу, – фыркнула та. – Я ведь у них прохожу двойным агентом и сливаю дезинформацию по магическим разработкам Лунной разведке. Кстати, ты очень глупо прокололась, Бон. Те записки в парке были отстойной идеей.

– Откуда ты… знаешь?.. – вытаращилась на неё карамельная пони.

– Я в постоянном контакте с контрразведкой, – ответила Мундэнсер, ведя машину по бездорожью. – Кое-что мне рассказывают… по большому секрету.

Бон-Бон ничего не сказала. Лишь закрыла глаза и положила голову на грудь Лире.

Мятная единорожка улыбнулась краями губ и легонько погладила её по гриве.

«Скоро мы убежим. – Лира взглянула вперёд, на север, представляя величественные шпили Кристального Города. – И тогда всё вновь будет хорошо. По крайней мере для нас. А остальные пусть сами со всем разбираются».

---

11 июля

 

В Кристальном Городе царила тревога.

Ночное небо было зловеще-бурого цвета – именно таким его всегда рисовали в книжках перед приходом беды. Казалось, сам воздух сгустился между аккуратных кристальных домиков, нагоняя мурашки и дрожь в копытах.

Как угорелые носились туда-сюда патрули. Едва ли не каждую минуту приходили вести о новых происшествиях, на которые имперской гвардии, Дискорд побери, надо было реагировать.

А простые пони… Им было труднее всего.

Не зная, что вообще происходит, они выходили на улицы. И становились жертвами тех, кто и мутил воду, добиваясь каких-то своих неведомых целей.

Впрочем, цель у них как раз таки была. И на фоне закручивания гаек в последние месяцы было нетрудно догадаться, какая именно.

 

Двое гвардейцев в серебристой броне рысили по мостовой в сторону библиотеки. Буквально минуту назад их нагнал другой патруль, передав, что какой-то вандал сейчас вовсю развлекается там: разукрашивает из баллончика стены и ломает статуи грифонов у входа.

Внезапно к бегущим стражам сунулась какая-то взволнованная кобыла:

– Постойте, пожалуйста! Господа хорошие, ну хоть вы наконец скажите, что тут творится!

Гвардейцы притормозили, и ближайший из них с раздражением повернулся к вздрогнувшей пони:

– Сохраняйте спокойствие и вернитесь к себе. Вам ничего не угро…

Вдруг мимо метнулась чья-то вёрткая тень в плаще с капюшоном, проворно сорвала магией с кобылы седельную сумку и свернула в один из переулков, расходящихся лучами от перекрёстка.

– А ну стой! – крикнул второй гвардеец и помчался следом за шустрым воришкой.

Напарник же замешкался – и, бросив на ахнувшую кобылу растерянный взгляд, заспешил дальше в направлении библиотеки.

А в это время…

 

На площади перед дворцом яблоку было негде упасть. Тут и там ярко горели факелы и питаемые магией фонари. На плакатах и транспарантах в свете огней виднелись слова: «Нет разрыву!», «Дэйбрейкер = Селестия!» и даже «Долой Каденцу – мы вас не выбирали!»

За общим гомоном не получалось разобрать, что кристальные пони то и дело пробовали скандировать. Опыта в митингах у них явно пока было маловато.

Сдерживал же напор толпы заслон из гвардейцев. Плотной стеной окружив дворец, они охраняли самое ценное, что только было в Империи, – единственное в своём роде, спасительное Кристальное Сердце.

Шайнинг Армор отвернулся от высокого узкого окна и хмуро посмотрел на стоявшего рядом пегаса в золочёной броне:

– Докладывайте, капитан Сентри.

Тот отдал честь и чётким, хорошо поставленным голосом отрапортовал:

– Мы делаем всё, что можем, сэр, но ситуация скоро может выйти из-под контроля. У меня просто закончились свободные патрули, хотя по тревоге был поднят весь личный состав. Как будто кто-то намеренно пытается отвлечь наше внимание от происходящего у дворца, чтобы затем совершить какую-нибудь провокацию.

Шайнинг Армор нахмурился, размышляя, после чего тяжело вздохнул и повернулся к гвардейцу:

– Тогда вот что. Перебросьте половину городских патрулей в оцепление. Да, может, нам не удастся сию секунду реагировать на происшествия, но Кристальное Сердце важнее. Его нужно сохранить любой ценой. Действуйте, капитан.

– Дорогой… – послышался позади мягкий голос.

Шайнинг обернулся. Флэш Сентри же, увидев пони, подошедшую к ним, склонился в низком поклоне.

Перед ними стояла принцесса Каденс в голубеньком домашнем платьице. Слегка растрёпанная и заспанная, розовый аликорн выглядела глубоко взволнованной. Рядом с ней сонно потирала глазки маленькая Фларри Харт, нетвёрдо стоя на тонких копытцах.

– Настаёт нечто страшное, да? – негромко спросила принцесса. – Я могу чем-то помочь?

– Надеюсь, до этого не дойдёт… – пробормотал Шайнинг Армор и с нежностью посмотрел на супругу. – Отдыхай, Каденс. Я сам со всем разберусь. Обещаю.

– Но ты же помнишь возвращение Сомбры несколько лет назад? – возразила Каденс. – Тогда мы вместе сражались за Империю…

– Теперь всё иначе, – покачал головой белый единорог и, подойдя, легонько погладил дочку по гриве. – Мы больше не можем так рисковать. Пойми, я забочусь о тебе с Фларри. Вы для меня ценнее всего, даже Кристального Сердца… даже самой Империи. И я не переживу, если с вами что-то случится.

– Сейчас дворец неприступен, сэр, – подал голос Флэш Сентри. – Все входы под контролем стражи. Но… – пегас посерьёзнел, – если вдруг что… Ваше высочество, – обратился он к Каденс, – мы готовы эвакуировать вас по воздуху. В Ми Аморе, Хеджводс, Сноуибьюри – куда пожелаете…

– Нет. – Принцесса гордо вскинула голову. – Я останусь здесь, несмотря ни на что. Именно меня тётушка поставила управлять Империей. И с Империей же я и…

Тут она взглянула на сонную Фларри, и по её лицу пробежала тень.

– Позаботьтесь лучше о ней, – добавила Каденс уже тише. – Каким бы хаотичным ни было у Империи настоящее, всё это неважно, если у неё есть будущее.

– Мама, я спать хочу-у-у… – недовольным голоском протянула Фларри.

– Золотце, потерпи, скоро всё будет хорошо. – Аликорн мягко подтолкнула её к капитану. – Иди с дядей стражником, он отведёт тебя в кроватку. А у нас с папой этой ночью ещё много дел.

– Пфр-р-р…

Фларри Харт издала языком не очень приличный звук, но всё же послушно потопала следом за Флэшем Сентри.

Когда четы правителей осталась наедине, Шайнинг Армор тяжко вздохнул и исподлобья взглянул на жену.

– Я всё больше думаю… может, нам всё-таки не стоило так резко обрывать связи с Эквестрией после… – единорог скривился, – после превращения Селестии? Да, Дэйбрейкер не подарок, но, может, – он указал на окно, за которым внизу шумела рассерженная толпа, – тогда и всего этого бы не было…

Каденс опустила голову и подошла к мужу, а затем прижалась к его груди, закрытой сиреневой бронёй.

– Какая теперь разница? – бесцветным тоном произнесла она. – Сделанного не воротишь…

И тут раздался звук, от которого оба подскочили на месте.

На площади загремели выстрелы.

– Нет… – выдохнул Шайнинг Армор и подскочил к окну.

От увиденного его копыта приросли к полу.

Прикрываясь беззащитными кристальными пони как живым щитом, несколько неизвестных в плащах палили из винтовок прямо по стражникам, вооружённым лишь копьями и алебардами. Несколько трупов в доспехах уже валялись на мостовой, и по блестящему фиолетовому кристаллу расплывались кровавые лужи.

Началась давка; в панике пони пытались убежать с площади, но натыкались лишь друг на друга. Кто-то из нападавших принялся стрелять по толпе, только усиливая кошмарную суматоху.

От злости у Шайнинга затряслись копыта. Жеребец стиснул зубы…

…как вдруг его глаза расширились от неожиданной, резкой догадки.

Вмиг обернувшись к Каденс, он увидел по её лицу, что и она всё поняла.

Принцесса кивнула, и её рог вспыхнул голубым светом.

А через миг их обоих там уже не было.

 

…Последний стражник упал на землю куском истекающего кровью мяса. Сиреневое копытце перешагнуло через неподвижное тело, а из седельной сумки выплыл тяжёлый тёмно-зелёный контейнер.

Рэдиант Хоуп откинула капюшон плаща и с улыбкой на губах взглянула на Кристальное Сердце перед собой, пока остальные пони в отряде окружали участок площади под дворцом.

Древний артефакт всё так же парил на месте между заострёнными лучами кристаллов – и никак больше не мог себя защитить.

– Наконец-то, – произнесла сиреневая единорожка, подходя к Сердцу вплотную. – Спустя столько лет… мы вернём тебя, Сомбра.

– Ни с места! – раздался крик, и из всех четырёх дверей Кристального дворца высыпали стражники с арбалетами и магическими рогатками. – Именем Империи, остановитесь!

– И что же вы сделаете? – подняла бровь Рэдиант Хоуп. – Неужели схватите нас?

Её рог засветился сильнее, и вокруг неё и стрелков в плащах вмиг соткался голубой купол магии.

– Огонь!

Затрещали арбалеты, выпуская тучу тяжёлых и острых болтов, а рогатки выбросили вперёд шквал металлических шариков.

Но ни один снаряд не достиг цели. Отразившись от щита, они все со звоном попадали вниз, усыпая площадь.

– И это всё? – фыркнула Рэдиант. – А теперь наш ход!

Пони в плащах просунули дула винтовок за край щита и дали залп по всем четырём отрядам.

По меньшей мере восемь гвардейцев повалились наземь. Оставшиеся вновь скрылись за дубовыми дверями и лишь испуганно наблюдали за происходящим.

Контейнер в магическом поле Рэдиант Хоуп раскрылся. Наружу выплыло нечто, отдалённо похожее на сердце, только чёрное, с кроваво-бурыми прожилками. И оно билось – ритмично и монотонно, как настоящее.

– Тёмное Сердце… – проговорила единорожка. – Столько месяцев мы растили его – и вот этот день настал.

Копытом она подхватила Кристальное Сердце и убрала в седельную сумку, а на прежнее место артефакта водрузила Тёмное Сердце.

– Usque ad septentrionem glacies extremo qui suscitatur qui inscribitur contra fortunam sol et luna post horizontum posuit in sempiternum… – зашептала она, и с каждым словом её голос начал наливаться потусторонней силой. – Et ille timor hostium suorum ferit! SPIRITIS! VIS! IMPERIUM!

Последние слова прогремели над площадью подобно раскатам грома.

И тут земля содрогнулась.

Сотрясение ощутили все. Даже обезумевшие от страха пони на миг прекратили свою смертельную толчею и как один обернулись на дворец, который из блестяще-синего постепенно становился кроваво-красным.

Тёмное Сердце задрожало – и вдруг исторгло из себя чернильно-чёрное облако тьмы, которое расплескалось по площади и хлынуло во все стороны, окутывая столицу.

На окраинах города текучая тьмы коснулась кристальных стел – и они тут же налились чёрным. Зачарование, наложенное культистами и скрытое иллюзией, вмиг позволило обезвредить остатки магической защиты Империи.

Тёмные кристаллы вырвались из сверкающих мостовых, превращая Кристальный Город в настоящую полосу препятствий.

Шайнинг и Каденс, оказавшиеся после телепортации между дворцом и толпой, могли лишь, разинув рты, беспомощно наблюдать за тем, как рушится хрупкий мир, который они всеми силами стремились поддерживать.

Облако тьмы взметнулось вверх, и в коричневом небе полыхнули молнии. Клубящаяся чернота собралась в виде головы, и на фоне непроглядного мрака открылись глаза. Появилась оскаленная пасть, полная острых зубов, и изогнутый красный рог, мерцающий изнутри жутким светом.

По всей Империи разнёсся смех – смех существа, освободившегося из заточения.

Король Сомбра вернулся.

– Да! Да! У нас получилось! Получилось! – радостно запрыгала Рэдиант Хоуп.

Теневой монстр в небе плотоядно ощерился и взглянул с высоты на пони: на замершую в страхе толпу, которая ещё минуту назад готова была разорвать правителей в клочья; на жмущихся друг к другу Шайнинга и Каденс, что взирали снизу на вернувшегося врага; на склонившихся в земном поклоне культистов, проливших столько крови ради возвращения своего повелителя.

Глаза Сомбры вспыхнули зелёным и фиолетовым, и во все стороны прокатилась волна тёмной магии. Под неё попали все демонстранты, не успевшие разбежаться, и стражники, оставшиеся на ногах. Их глаза озарились изнутри зеленоватым светом – и все вместе они развернулись к тем двоим, кого не затронуло запретное колдовство.

Шайнинг Армор и Каденс снизу вверх взглянули на Сомбру, потом на армию бессловесных зомбированных пони, затем друг на друга. Розовая принцесса едва уловимо кивнула – и оба тут же исчезли во вспышке магии.

Кристальный Город пал. И некому было встать на его защиту.

Сомбра снова захохотал – и из земли принялись вырываться всё новые тёмные кристаллы.

В этом хаосе никто не заметил одинокую пастельно-рыжую фигуру в броне, улетающую на запад вместе с маленьким жеребёнком.

---

15 июля

 

На гористый уголок в северо-восточной части Эквуса опустилась ночь – подобно плотной дымовой завесе. Ветер тоскливо завывал в ущельях, скатывался в небольшую котловину, зажатую между скал, где с высоты виднелись очертания крыш одинаковых домиков.

На узкой горной дороге стоял блокпост сталлионградских сил – шлагбаум и две палатки. Рядом торчал щит с надписью «Нашекопытск», на котором днём можно было бы различить красноватые следы – судя по всему, от брошенных в него помидоров. Двое пони охраняли шлагбаум, ещё несколько прохаживались с винтовками по округе.

Ни один из них не смотрел назад – и не мог заметить короткую бирюзовую вспышку. В свечении магии на склоне горы появилась смутная тень – и лёгкими скачками помчалась к спящему городу.

«Хорошо, что эти придурки не знают про чары невидимости, – подумала Старлайт, накладывая на себя нужное заклинание. Единорожка спустилась на дно котловины и огляделась. – Даже ни одного амулета-сканера не поставили. Похоже, они вообще не представляют, с кем имеют дело. Не стоило им злить основательницу этого города, ох не стоило…»

Ещё одна вспышка – и вот уже Старлайт очутилась у ближайших рядов строений.

Никакого забора вокруг Нашего Города отродясь не было, так что войти в поселение мог любой – как и должно было быть. Но сталлионградцы, видимо, решили по-своему. Со всех сторон город теперь окружали посты с вооружёнными пони и военными грузовиками. Причём одна половина солдат смотрела на каменистые склоны, а другая – на сам населённый пункт. Готовясь отразить нападение как извне, так и изнутри.

Единорогов, однако, Старлайт заметила всего одного или двух. В основном стражу несли земнопони, хотя была и пара пегасов. Будь среди караула маги хотя бы третьего класса силы (а Старлайт, на минуточку, относилась по спискам Твайлайт к седьмому), они могли бы уловить присутствие кобылки просто по магическому следу от чар невидимости. Поэтому единорожка старалась пользоваться доработанной ею же версией заклинания, в которой магические потоки максимально замыкались вовнутрь, так что найти её становилось почти невозможно.

Однако такие предосторожности оказались излишни. Старлайт даже не отказала себе в удовольствии с гордой улыбкой прошествовать прямо между двоих солдат, которые изумлённо заозирались, пытаясь понять, откуда доносится тихий стук копыт.

Не замеченная никем, Старлайт Глиммер вошла в город.

Улицы заволакивал плотный туман; время от времени по земле прокатывался случайный куст перекати-поля. Шагая между рядов одинаковых зданий, построенных по её проекту, единорожка узнавала свой прежний дом – но в то же время и не узнавала. Всё было словно в кошмарном сне, приснившемся ей однажды: как будто город опустел, а самые верные друзья ополчились против неё…

Старлайт потрясла головой, прогоняя наваждение, и ускорила шаг. Тут и там бродили сталлионградские патрули – но ни один из пони даже не взглянул в её сторону.

Свет почти нигде не горел, да и луны было не видать на затянутом облаками небе. Но Старлайт это не волновало. В своём городке она знала каждый уголок – и могла не бояться тьмы, которая его поглотила.

Лишь перед зданием мэрии она зажгла огонёк на кончике рога – и скрипнула зубами от злости.

Над входом вместо подковы со знаком «равно» – символа её идеологии всеобщего равенства – висел сталлионградский герб: подкова с молотом в обрамлении золотых колосьев. Табличка на двери гласила: «Облисполком Нашекопытской области СССР». А в верхнем правом углу, как и на всём подряд в Северяне, значилось: «Пони-рабочие всех стран, соединяйтесь!»

– Вы ещё за это ответите… – прошептала она и погасила рог.

Не хватало ещё, чтобы её здесь увидели. В конце концов, невидимость скрывала только её саму – но не её магию. Особенно такую, которая была заметна невооружённым глазом.

Ещё одна телепортация – и вот Старлайт стояла перед домом одного из своих соратников. Пони, которого она давным-давно обманула… и с которым потом подружилась вновь.

На лёгкий стук в дверь выглянул заспанный Пати Фэйвор.

– Кто там ещё… – Весь сон вмиг слетел с жеребца, стоило единорожке снять с себя заклинание. – Старлайт! Ты…

Сиреневое копытце прижалось к его губам.

– Ни звука, – еле слышно прошептала Старлайт. – Обо мне тут нипони не должен знать. Лучше расскажи, что у вас, блин, тут творится.

 

На всю историю падения Нашего Города у Пати Фэйвора ушло минут пять. Голубой земнопони приготовил чай, и Старлайт не стала отказываться от угощения.

– М-м… – промычала она и, залпом допив свою чашку, проглотила очередной кусок печенья. – Два дня по горам бродить пришлось, после того как спрыгнула с поезда. Дэйбрейкер ведь меня отправила в Сталлионград, думая, что я буду убеждать их генсека выбирать из трёх зол. Ха! Не дождётся!

– Что ж, так вышло, ты всё равно оказалась в Сталлионграде, – вздохнул Пати Фэйвор и поплотнее задёрнул шторы. При новом порядке сидеть при зажжённом свете не то чтобы запрещалось, но могло стать поводом для лишних вопросов. – И я совершенно не знаю, как нам всем теперь быть. Эта Норушкина, по сути, захватила весь город. Фезер Бэнгс, можно сказать, сейчас глава оккупационной администрации. Он пытается как-то лавировать, делая всё, что в его силах, дабы вернуть всё вспять, но по большому счёту он никак не может противостоять той сумасшедшей фестралке. Кстати, она заняла твой дом, так что пожить тебе придётся где-нибудь в другом месте.

– Вот сволочь… – Старлайт стиснула зубы – и, ударив копытом в пол, постаралась сдержать непрошеные слёзы. – Дабл Даймонда я ей не прощу. И Ликвид Миракла… Лягать, они не имели права вторгаться в Наш Город! Кантерлот и Кристальная Империя гарантировали нам независимость! Гарантировали!

– Но, похоже, что-то пошло не так, – хмыкнул Пати Фэйвор. Затем отставил чашку и тяжёлым взглядом посмотрел на подругу. – Старлайт… нельзя скрываться от очевидного. У всех сейчас своих забот полон рот, и затерянный городок на отшибе никому ни к сену не сдался. Ну, кроме северян, – добавил он с горькой усмешкой. – А так нам нужно справляться со всем самостоятельно. Нипони нам не поможет, Старлайт. Кроме тебя.

– Решено…

Старлайт резко встала и подошла к жеребцу. С нескрываемым удивлением тот чуть отстранился – и встретил пристальный взгляд её фиолетовых глаз.

– У тебя просторный подвал?

 

Спустя полчаса в низком, полутёмном, пропахшем затхлостью помещении собралась небольшая толпа. Старлайт телепортировалась домой к уцелевшим товарищам и после недолгих объяснений доставляла их к Пати Фэйвору.

Наконец, почти вся старая компания была в сборе.

Стоя на возвышении при свете свечей, Старлайт оглядела друзей, которых смогла сюда притащить. Пати Фэйвор, Фезер Бэнгс, Найт Глайдер, Аметист Ским, Блюберри Фростинг, Флауэр Флайт, Мунстоун и ещё с пяток пони, на кого она точно могла положиться. Пришли и Грэй Брэд вместе с Мэджик Флай – командиры обоих батальонов городской армии. Их не лишили званий и не отстранили от должности – просто теперь оба должны были подчиняться Марии Норушкиной. И оба были не то чтобы очень этим довольны.

Кроме них, был и ещё один пони, которого посоветовал пригласить Пати Фэйвор.

Светло-оранжевый единорог с русой гривой и глуповатым лицом, одетый в форму Сталлионграда, переминался чуть в стороне с ноги на ногу – и, казалось, не до конца понимал, что он тут делает.

«Но он нужен мне, – подумала Старлайт, смотря на собравшихся. В глазах у всех пони горела вновь проснувшаяся надежда. – Как и все они. Без них у меня ничего не получится».

– Итак, начнём, – сказала она и подошла к импровизированной трибуне из двух поставленных друг на друга табуретов. – Почти все из вас знают меня, так что обойдёмся без долгих вступлений. Так получилось, что я узнала о бедствии, случившемся с Нашим Городом. Новоявленная Императрица Дэйбрейкер сделала меня своим особым посланником в Сталлионграде, чтобы протолкнуть при встрече с генеральным секретарём Витиным нужные ей решения. Изначально я собиралась отправиться туда и напрямую потребовать освобождения города. Но по дороге поняла, что так ничего не добьюсь. Без вашей помощи мне… нам не справиться. Если мы хотим сделать Наш Город снова свободным, то только вместе!

– Да! – воскликнул Пати Фэйвор, и все ответили одобрительным ропотом.

– Тише! – прошипела Старлайт. Шум быстро утих. – Нельзя, чтобы нас услышали. Иначе всё пойдёт прахом, даже и не начавшись.

– Извините… – Оранжевый единорог поднял переднюю ногу. – Что «не начнётся»? Я просто не понимаю…

Старлайт про себя застонала и еле удержалась от фейсхуфа.

– Я же уже сказала…

– Не сердись, – мягко произнесла Найт Глайдер, искоса глядя на глуповатого единорога. – Виндбрейкер хоть порой и не блещет догадливостью, но у него есть особый талант, который нам может пригодиться.

– Ну и какой же?

– А вот какой, – сказал Пати Фэйвор, выходя вперёд. – Винд, – махнул он единорогу, – идём.

Вдвоём они подошли к Старлайт и встали перед толпой, отчего сталлионградец застеснялся ещё сильнее.

– Знакомьтесь, если кто не знал, – указал на него Пати Фэйвор. – Это Виндбрейкер, бывший военный атташе Сталлионграда при Нашем Городе, а ныне – помощник Фезер Бэнгса по материально-технической части. По сути – посредник между простыми пони и военными кладовщиками Норушкиной.

– Вы не думайте, что раз я из Северяны, то, значит, полностью верен им, – смущённо проговорил Виндбрейкер, потирая копытом пол. – За время, проведённое здесь, идеи эквализма приглянулись мне больше, нежели то, чем нас пичкают там. Тут пони и в самом деле… равнее. Не в смысле равнее других, как в запрещённой у нас книге Хорсуэлла, а просто равнее. И если на то пошло, то уж лучше я буду помогать вам как равный, чем подчиняться тем, кто только и умеет, что отдавать приказы и требовать себе всего самого лучшего.

– Короче, Сэддлсовский, – сказала Старлайт. – Что ты умеешь такого, о чём все кругом твердят?

– Не, меня Виндбрейкер зовут… – От взгляда сиреневой единорожки сталлионградец сглотнул и продолжил: – Ну… я умею доставать вещи. Если что-то где-то лежит и это кому-то нужно, то я сделаю так, что он получит это, несмотря ни на что. Я хорошо договариваюсь с пони, которые считают, что они все из себя умнее, и могу убедить их чем-нибудь поделиться. Или если вижу что-то ненужное, то могу это взять и устроить так, что оно и правда нипони другому уже не понадобится…

– Как бы там ни было, именно благодаря Виндбрейкеру мы ещё хоть как-то выживаем, – подхватил Фезер Бэнгс. – В этих горах почти ничего не растёт, и значительную часть еды мы закупали извне – в основном из Сталлионграда и Кристальной Империи. Теперь же нас снабжает только Сталлионград – и в этих условиях Винд делает всё возможное, чтобы выжать из этой кучки упоротых шизиков не только побольше провизии, но и всего остального.

– С тобой, Старлайт, у нас будет план, – вновь заговорил Пати Фэйвор, обращаясь к единорожке. – С Виндбрейкером – всё необходимое, чтобы его реализовать. Ну а мы, твои друзья, тебе в этом поможем. Ведь правда, ребята? – повернулся он к остальным.

Все закивали и затопали, наполняя подвал шумом аплодисментов.

Старлайт с облегчением перевела дух. От вида сплочённой команды, готовой всецело её поддержать, у единорожки отлегло от сердца.

«Мы вместе. Мы справимся. Мы победим».

Она широко улыбнулась и вскинула вверх левое копыто.

– Отлично! И… раз уж мы спасаем Наш Город… – Она ненадолго задумалась. – Тогда я объявляю о создании… Нашего Сопротивления!

---

17 июля

 

– И зачем понадобилось вытаскивать меня в такую даль? – проворчала Дэйбрейкер. – Можно было ограничиться демонстрацией макетов в тронном зале или в саду за воротами замка.

Вместе с Солемном она шла по широкой грунтовой тропе, тщательно очищенной от травы, чтобы огненный хвост или грива Императрицы не могли устроить пожар.

Через каждые пару десятков шагов с обеих сторон тропы стояло по вооружённому до зубов солдату. Впереди же, приблизительно в сотне метров, располагался навес, где были заметны фигуры двух земнопони. Дальше на несколько миль расстилалось ровное пустое пространство, за которым темнели изумрудные шапки леса. В небе не было видно ни облачка: погодные команды, очевидно, постарались на славу.

– Доктор Хувз очень хотел показать вам свои наработки в действии, ваше величество, – ответил капитан гвардии и потёр фиолетово-чёрный синяк под правым глазом, оставленный копытом Дэйбрейкер после его давнишнего просчёта. – За последний месяц он сильно продвинулся в разработке новых видов оружия, буквально одержим этим. По слухам, его даже приходилось насильно укладывать спать, чтобы он мог хоть немного отдохнуть от исследований.

– Что ж, надеюсь, его изыскания меня не разочаруют, – через губу ответила аликорн. – Нам нужно то, что сможет изменить ход войны, причём раньше, чем это же появится у врага.

– Секретность и безопасность здесь на высшем уровне, ваше величество, – ответил единорог. – Пинки Пай говорила, что по семь раз проверила каждого пони, участвующего в проекте. В том числе тех, кого специально привлекли обеспечивать сегодня дополнительную охрану.

– Хоть какая-то польза от этой наркоманки, – презрительно фыркнула Дэйбрейкер. – Еле её откачали в конце июня…

Тем временем они наконец добрались до навеса.

Навстречу им вышли те двое, что уже находились на месте, и склонились в низком поклоне перед Императрицей.

– Встаньте, – бросила та. – Нет нужды тратить наше общее время. Кстати, неважно выглядите, Доктор.

Сейчас Доктор Хувз и правда напоминал скорее бледную тень, чем прежнего уверенного в себе пони. Лицо жеребца осунулось, а растрёпанная грива и мешки под глазами от недосыпа придавали ему вид настоящего сумасшедшего учёного из какого-то спин-оффа про Дэринг Ду. Его некогда зелёный галстук засалился и поистрепался, а копыто, которым Доктор вечно его поправлял, слегка подрагивало.

– Знаю, ваше высо… величество, – вздохнул светло-коричневый жеребец и тут же пошатнулся, поднявшись на ноги, но его успел вовремя поддержать второй. – П-прошу меня извинить. П-после того, что эти твари сделали с Дитзи и Динки, я… – он стиснул зубы, – не могу больше думать ни о чём, кроме как об оружии…

– Мои соболезнования, Доктор, – наклонила голову Императрица. – Уверена, с вашими новыми изобретениями мы сможем отомстить не только за вашу семью, но и за каждого павшего эквестрийца.

– Я тоже… – прошептал Доктор Хувз, а его правое копыто судорожно взрыло землю.

В это время Дэйбрейкер обратила взор на другого жеребца, стоявшего рядом с Доктором:

– Мастер-сержант Биг Макинтош, верно?

– Так точно, ваше величество, – ровным тоном ответил Биг Мак. – «Мародёры Макинтоша» к вашим услугам.

В полном боевом облачении красный жеребец выглядел полной противоположностью Доктору Хувзу. Статный, закованный по шею в броню и с боевым седлом, на котором покачивались покоцанный дробовик и новенькая магическая винтовка «Солар Нова», он выглядел чуть ли не вдвое крупнее заметно исхудавшего учёного. Однако всегдашнее невозмутимое выражение казалось теперь лишь маской, за которой притаилась тщательно укрываемая скорбь.

– Что ж, тут вам мародёрить особо нечего, – хмыкнула аликорн. – Сколько пони в отряде?

– Восемь, ваше величество, считая меня, – помрачнел тот. – Раньше девять было, но сержант Эпплснэк погиб от того розового газа…

– Сколько из них сейчас здесь?

Макинтош ненадолго замялся, но всё же ответил:

– Шестеро, ваше величество. Капрал Стоунвинг сейчас в госпитале, отлёживается после ранения, а рядовой Эхо…

– Ну и что с ним? – нетерпеливо спросила Дэйбрейкер.

– Пропал без вести, – тихо ответил Биг Мак. – Крайняя вылазка на фронт в начале июля прошла ни к сену. Лунациков выскочило чересчур много, и мы просто угодили в капкан. Пока пробивались из окружения, Стоунвинг с Джетстрим должны были вынести Эхо, нашего радиста. Но Стоуна подбили, а Джет в одиночку не справилась… Мы, естессно, его потом неделю искали, но всё впустую. По уму, он должен был подорвать себя гранатой, чтоб не попасть в плен… Но что с ним всё-таки стало, мы без понятия.

– Скверно, – произнесла Дэйбрейкер. – И как же вы планировали защищать меня, если не в состоянии защитить друг друга?

– При всём уважении, ваше величество… – В голосе Биг Макинтоша прорезались стальные нотки. – Но у вас нет права так говорить о своих солдатах. Мы делаем всё, что можем, и рискуем жизнями как раз для того, чтобы и вы, и простые пони были в безопасности.

Настало неловкое молчание, которое попытался разрядить Солемн:

– Кхм… Может, приступим наконец к демонстрации?

– Д-да, точно… – тут же засуетился Доктор. – Прошу за мной.

Все четверо зашли под навес из досок, покрытых огнеупорным лаком. На длинном столе лежали четыре бинокля, а также пульт управления с кучей кнопок и портативная рация. Доктор меж тем достал из-под стола какой-то тёмно-зелёный цилиндрик размером чуть больше копыта, весь испещрённый непонятными буквенно-цифровыми обозначениями, и с гордостью показал его всем присутствующим.

– Вот. Первый пункт нашей программы по перевооружению армии.

– И… что это? – осторожно поинтересовался единорог.

– Прыгающая мина, – принялся объяснять Доктор. Взяв передней ногой изобретение, он вытащил, как оказалось, цилиндрик поменьше из тонкостенного стального стакана. – Точнее, выпрыгивающая. Зарывается в землю, а сверху делается обычная растяжка из проволоки. Как только датчик срабатывает, мина вылетает вверх под действием порохового заряда, а примерно на высоте роста пони дёргается ударник запала – и происходит взрыв…

– И вы решили таким вот способом похоронить всех нас здесь, Доктор? – язвительно вставила Императрица.

– Что? Нет… конечно же нет… – смутился тот. – Это всего лишь макет, опасности никакой он не представляет. Ещё буквально минута – и вы сможете увидеть, как работает «Подснежник», воочию…

– «Подснежник»? – подняла бровь Дэйбрейкер.

– Да, это я её так назвал… – Доктор нежно погладил цилиндрический корпус. – Всё просто: появляется из ниоткуда, а затем сразу становится горячо и светло…

– Оригинально, – хмыкнула аликорн и повертела головой. – Ну и где вы устроили заросли своих «зимних цветочков»?

– Прямо перед вами.

Дэйбрейкер магией поднесла бинокль к глазам, и Солемн с Биг Маком сделали то же самое. В паре сотен метров от навеса солдаты уже заканчивали расставлять поникены кругами вокруг одной точки.

– А это для безопасности. – Доктор нажал какую-то кнопку на пульте и перед смотровой площадкой из земли вырвался розоватый экран силового поля. – Осколки вряд ли сюда долетят, но нам ведь не нужны несчастные случаи, верно?

– Вы правы, Доктор, – усмехнулась Императрица. – Эквестрия не пережила бы, если такой гениальный конструктор, как вы, оказался убит своим же собственным детищем.

– Да, конечно… – как-то вмиг погрустнел Доктор и отвернулся к рации. Пони в форме как раз успели покинуть опасную зону. – Готовность десять секунд. Подрыв по моей команде.

Солемн Форс сглотнул. Никогда прежде его не посвящали в подобные тайны. Находиться здесь, на полигоне, было сродни охране периметра в Кантерлоте, вокруг кварталов, заражённых Розовым Облаком… только теперь нечто такое же смертоносное создали эквестрийцы по эту сторону фронта.

Биг Макинтош выглядел таким же невозмутимым, как и всегда. И никто – даже сама Дэйбрейкер – не мог знать, о чём красный жеребец в этот миг думал.

– Три… Два… Один… – глухо проговорил в рацию Доктор Хувз и поднёс оставшийся бинокль к глазам. – Подрыв!

БУУУУМ!

На краткий миг Солемн успел заметить, как из земли выстрелила струйка дыма (очевидно, след от порохового заряда), – а затем всё вокруг поглотило яркое облако пламени.

Когда же огонь угас, а завеса пыли развеялась, капитан не удержался от потрясённого вздоха.

Метрах на двадцати поникены просто смело, на тридцати – разорвало в клочья. Даже самые дальние, поставленные метрах в пятидесяти, были местами опрокинуты и посечены осколками. Будь на их месте вражеский отряд, от него осталась бы лишь гора истерзанных трупов.

– Визуально сработало штатно, потом проанализируем показания с датчиков, – сказал Доктор Хувз в рацию и повернулся к Дэйбрейкер: – Итак, что скажете, ваше величество?

На губах аликорна появилась довольная улыбка.

– Впечатляет. Если это лишь первая ласточка, то не могу даже представить, что вы заготовили следом.

– Благодарю за столь лестную оценку, ваше величество, – вновь поклонился Доктор. – Однако вы правы, это в самом деле только начало.

Он ненадолго залез под стол и вынул оттуда нечто, похожее на маленький пластмассовый самолётик с двумя парами крестообразно расположенных крыльев и пропеллером сзади. В корпус изобретения были встроены несколько лиловых кристаллов: один большой и куча других поменьше; ещё один, уже отдельно от устройства, Доктор положил на стол.

– Ваше величество, джентлькольты, представляю вашему вниманию новейший магический беспилотник!

Лицо Дэйбрейкер скривилось в недоумении.

– Это… весьма необычно. Но, признаться, я ожидала… чего-то иного.

– Пусть вас не вводит в заблуждение странный, отчасти даже безобидный вид этого образца, – пояснил Доктор, крутя в копытах изобретение. – В отличие от мины, выполняющей чисто заградительную функцию, беспилотник может выполнять разные задачи. Видите эти маленькие кристаллы? Они способны сканировать местность внизу и с помощью основного кристалла передавать сведения оператору. К тому же на такую вот «птичку» можно подвесить гранату – или вообще встроить в корпус заряд, достаточный для уничтожения вражеской техники или пехоты. Но, увы, управлять «Ланцетом» нужно при помощи магии. Поэтому – если позволите, ваше величество, – хотел бы предложить господину капитану гвардии испробовать это техническое чудо в действии.

– Мне? Но я… – Встретив красноречивый взгляд аликорна, Солемн сглотнул и прочистил горло. – Х-хорошо, я попробую.

– Просто поднимите телекинезом второй кристалл и сконцентрируйтесь. Мои помощники уже научились управляться с – как они это назвали – «дроном», так что и вы быстро освоитесь.

– Ладно… Ого!

Не успел единорог поднять сверкающий кристалл перед собой полем магии, как вдруг над камнем соткалось нечто наподобие голограммы. Правда, сама по себе картинка была довольно невразумительной.

– Отлично, – кивнул Доктор Хувз и поднял дрон повыше. Голограмма чуть прояснилось; стало видно земляной пол и доски стола. – Мы сейчас видим то же, что и беспилотник. Чтобы его запустить, представьте, что его пропеллер вращается, и подайте в кристалл чуть больше магии… Осторожнее!

Лопасти вдруг закрутились с бешеной скоростью, и беспилотник в одно мгновение сорвался с копыта Доктора, уносясь вдаль. На голограмме замелькали покрытые травой просторы. По углам отображались цифры – скорее всего, координаты, скорость и высота полёта.

– Контролируйте скорость! – воскликнул Доктор, хватаясь за бинокль. – И повыше, повыше! Не хватало врезаться в землю!..

– Ага, кажется, понял…

Мысленным усилием Солемн кое-как выровнял беспилотник и заставил его плавно заскользить над мирным пейзажем. Впрочем – не очень-то и мирным: от вида с воздуха на промелькнувшие уничтоженные поникены у единорога побежали мурашки.

– Дальность связи кристаллов пока на уровне полумили, – объяснил Доктор, наблюдая в бинокль за очередным своим детищем. – Сильный маг-оператор может управлять аппаратом немного дальше. Заряда кристаллов хватает примерно на полчаса лёта, потом их нужно запитать вновь. – Отложив бинокль, Хувз посмотрел на голограмму. – Так, поднимитесь ещё… Видите вон там что-то похожее на танк? Это муляж техники Лунной армии. Направьте беспилотник в ту сторону и постарайтесь зависнуть над… Ага, хорошо. А теперь на полной скорость направьте его в землю!

Не ожидавший этого единорог дёрнулся, и поле зрения аппарата чуть накренилось. Земля резко понеслась навстречу… а потом сигнал пропал.

И сразу же издали донёсся громкий хлопок, а на горизонте взвилось облачко дыма.

– Эх… промазал… – заметил Биг Мак, следя за тем местом в бинокль.

Солемн понурился. Так опозориться перед Императрицей…

Вдруг рядом послышался смех. Повернув голову, единорог с изумлением обнаружил, что это хохочет сама Дэйбрейкер.

– Ваше величество?..

– Неплохо, неплохо… – проговорила та, отсмеявшись, и посмотрела на Доктора. – Так значит, немного практики – и любой единорог сможет научиться управлять этим… изделием?

– Именно так, ваше величество, – кивнул тот. – Хоть я сам и не владею магией, но постарался сделать интерфейс максимально простым и понятным…

– «Ланцет»… – посмаковала Дэйбрейкер название. – Надо будет запомнить. В целом идею одобряю. Попробуйте спроектировать несколько серий с разными габаритами и мощностью кристаллов, чтобы уже в августе мы смогли испытать их на фронте.

– Будет сделано, ваше величество. А теперь, – приосанился земнопони, – позвольте продемонстрировать вам гвоздь сегодняшней программы.

В это время на поле перед навесом выехало… нечто. Машина тёмно-зелёного цвета с солнечным гербом на дверях на первый взгляд походила на обычный армейский трёхосный грузовик – но вместо кузова вверх под углом был направлен прямоугольный короб с дюжиной круглых отверстий.

– Это моё главное творение на данный момент, – с достоинством пояснил Доктор. – Предмет гордости, так сказать. Реактивная система залпового огня «Тюльпан-1», сокращённо – РСЗО. Подобные ей сейчас активно разрабатываются в Лунной Республике, я всего лишь скопировал и развил наиболее удачные идеи. Низкий поклон от меня тому пони, который весной передал нам сведения об этом проекте. Без него уже к осени мы были бы бессильны против таких систем у врага. Но теперь у нас есть надежда переломить ход битвы.

– Не обольщайтесь, Доктор, – холодно произнесла Дэйбрейкер. – На прошлой неделе этого агента раскрыли. Сейчас он, вероятнее всего, уже мёртв.

– Жаль, – вздохнул коричневый земнопони. – Я бы не отказался ещё от пары идей. Чтобы раз и навсегда отправить этих тварей туда, куда они заслуживают.

– Посмотрим, – ответила аликорн. – Возможно, скоро нам вновь удастся запустить копыто в этот гадючник. Продолжайте, Доктор.

– Собственно, вы всё можете видеть и сами. – Жеребец указал на дырчатый короб. – Сюда помещается до двенадцати ракет, которые затем выстреливаются за несколько секунд и накрывают шквалом огня большой кусок местности. Перезарядка занимает до трёх минут, а в боевое положение система развёртывается за минуту… Главное сейчас – наладить серийное производство ракет и пусковых установок. Пока что эта красавица у нас в единственном экземпляре.

– Какая дальность стрельбы? – спросил Биг Макинтош.

– В настоящее время на уровне четырёх-пяти миль, – призадумался Хувз. – Если улучшить систему наведения, то, наверное, можно будет бить миль на десять и даже дальше.

– Вы нас заинтриговали, Доктор, – улыбнулась Дэйбрейкер. – Не найдётся ли у вас ещё одного… «дрона», чтобы мы во всех красках увидели залп из вашего творения?

– Нет проблем. – Коричневый жеребец достал из-под стола второй беспилотник и повернулся к Солемну. – Вы не против, капитан?

Единорог без единого слова запустил летающую машинку. Следуя указаниям Доктора, Солемн отвёл беспилотник примерно на километр от смотровой площадки. Наконец, «птичка» зависла над «целями» – колонной из десятка муляжей вражеской техники.

– Азимут пятьдесят шесть, дальность тысяча, – проговорил в рацию Доктор Хувз. – Десять целей, все неподвижные, разброс восемьдесят. Угол тридцать, готовность двадцать секунд, залп по команде.

Внутри Солемна заворочалось странное чувство. С одной стороны, в том, что прежде жизнерадостный земнопони теперь напряжённо отдавал приказы расчёту спроектированной им же машины смерти, было что-то пугающее. С другой, единорог немного даже позавидовал Доктору; у самого капитана в подчинении была по большому счёту лишь кучка ряженых клоунов. Да и сам он, в такой же потешной золочёной броне, словно сбежал с исторической постановки.

– Готовность пять секунд… Залп!

И тут разверзся ад.

Из пусковой установки по очереди с невообразимой скоростью вырвались смертоносные стрелы, оставляя за собой струи дыма и пламени, и железной стаей помчались к своей обречённой цели.

Несколько секунд – и воздух вновь разорвал оглушительный грохот. В поле зрения беспилотника разразился настоящий огненный шторм, который поглотил всё пространство. Солемн поднял «птичку» повыше, а затем, когда дым понемногу рассеялся, мягко направил дрон обратно к земле.

И то, что капитан увидел, заставило его содрогнуться.

На площади в добрых несколько акров не осталось вообще ничего. На месте покрытой травой равнины теперь простирался пологий выжженный кратер с отчётливо видимыми воронками. А вместо грозной боевой техники теперь повсюду валялись искорёженные до неузнаваемости обломки металла.

Солемн сглотнул и вытер со лба выступившую испарину. Даже как бьёт обычная пушка, он себе представлял с трудом. Но видеть удар такой сокрушительной силы было просто за гранью воображения.

– Конские яблоки… – выдохнул рядом Биг Макинтош.

Насмотревшийся многого на войне, даже он с разинутым ртом смотрел на последствия одного-единственного залпа.

Рядом послышался вздох облегчения.

– Получилось… – простонал Доктор Хувз и тяжело опёрся на стол. У коричневого жеребца отчётливо задрожали ноги.

– Вы гений, Доктор, – негромко произнесла Дэйбрейкер. – Можете рассчитывать на мою безграничную поддержку. С вами у нас есть шанс выиграть эту войну как можно скорее.

– Благодарю, ваше величество… – устало проговорил Доктор. Биг Мак в это время ненавязчиво встал возле него, не давая ему упасть. – Собственно говоря, я надеялся на такой результат, потому что у меня есть ещё кое-что, что я бы мог предложить. Но… – он оглянулся на других жеребцов под навесом, – об этом нипони не должен знать. Ведь от этого зависит существование не просто Эквестрии, а всего континента.

Солемн взглянул на Доктора, затем на Дэйбрейкер, ожидая решения Императрицы.

– Пусть останутся, – отрезала та, и глаза у единорога слегка расширились. – Всем присутствующим я полностью доверяю. А случись что… – Её взгляд вдруг полыхнул огнём, отчего капитан даже отступил на шаг или два. – Моё пламя везде их найдёт.

– Что ж, тогда…

Доктор Хувз вновь потянулся под стол и достал на сей раз папку довольно-таки необычного вида. Как только он взял её в копыта, на чёрной картонной обложке замигала красная лампочка. Но Доктор уже вынул из спутанной гривы малюсенький кристалл и вложил его в углубление на замочке, сковывавшем страницы посередине. Металлические застёжки сверху и снизу тут же отщёлкнулись.

– Это касается оружия, которое на десять порядков превосходит всё, что было создано прежде, – внезапно охрипшим голосом сказал Доктор. – Бомбы на основе драконьего огня, способные уничтожать целые города или армии, тоже уже давно разрабатываются под началом у Найтмэр Мун, и мы отстаём от них примерно на полгода. Здесь, в этой папке, изложены мои мысли насчёт того, как нам создать такое оружие в кратчайшие сроки. Идея конструкции нам уже известна – также благодаря тому героическому разведчику, – так что с этим особых проблем не будет. Трудность в другом – нам нужен драконий огонь… прямо-таки в промышленных масштабах. Найтмэр было проще: у неё под контролем оказался целый драконий эксклав в Эквестрии. Нам же придётся обращаться к островным драконам – в то время как на юге также идёт война, а у нас сейчас почти нет выхода к морю…

– Я займусь этим, – оборвала его Дэйбрейкер. – Уверена, наши сторонники в так называемых Южных Штатах и Селестийском Сопротивлении не откажут нам… в небольшой услуге, – добавила она с улыбкой, от которой Солемна пробрал холодок. – Скажем, в обмен на пару вагонов с оружием для их войны с бизонами и Учениками Ночи.

– Спасибо, – кивнул Доктор Хувз. На его измождённом лице на миг стали видны все морщины. – Вы не представляете, что это для меня значит.

– Представляю, Доктор. И это вы даже не можете вообразить себе как. – Дэйбрейкер посмотрела ему прямо в глаза. – Каждый день я теряю пони, а с ними пустеет и Эквестрия. Может, это прозвучит грубо, Доктор, но ваша Эквестрия уже опустела. А моя продолжает пустеть. Каждый. Ляганый. День. И вы мне затем и нужны – чтобы однажды покончить с этим.

И, не говоря больше ни слова, она развернулась и вышла из-под навеса.

Биг Макинтош и Солемн переглянулись – и последовали за ней. Доктор же остался стоять, облокотившись на стол, с устремлённым в никуда взглядом.

– Что ж, благодарю за службу, – сказала Дэйбрейкер двум жеребцам, когда они все оказались снаружи. – Сегодня вы…

Неожиданно взгляд Биг Мака метнулся куда-то вдаль. Глаза красного пони распахнулись.

– Ваше величество, берегитесь!..

Как гром среди ясного неба, раздался выстрел.

Биг Макинтош повалился на землю, словно его сбила невидимая машина. С выражением изумления на лице он посмотрел на дыру в нагрудной броне, откуда по воронёному металлу растекалось тёмное кровавое пятно, испустил судорожный последний вздох, упал навзничь и больше не двигался.

Дэйбрейкер тем временем смотрела туда же, куда и Биг Мак. Рог её вспыхнул неистовым пламенем. Мощный телекинез вырвал с корнем дерево в сотне метров от смотровой площадки и в мгновение ока притянул его пред ясные очи аликорна.

Императрица с силой тряхнула дерево, и на дорожку шмякнулась ошарашенная чёрная кобылка-единорог – вместе с крупнокалиберной снайперской винтовкой.

Увидев мёртвого Биг Макинтоша и разъярённую Императрицу, единорожка разинула рот и в ужасе попыталась отползти. Но Дэйбрейкер отшвырнула дерево прочь (отлетев, оно пропахало глубокую борозду в земле) и обратила пылающий взор на кобылку.

– Ты!!! – Оранжево-красное облако магии подхватило единорожку и безжалостно шваркнуло её оземь. – Посмела!!! – Ещё удар. – Напасть!!! – И ещё. – На меня?!!!

Дэйбрейкер встряхнула пони, от которой осталась, по сути, измочаленная в кровь отбивная, и обернулась к Солемну.

– Ты её знаешь?!

– Д-да… – пролепетал единорог, пятясь назад. – Это П-Псалм, одна из… «М-Мародёров Макинтоша»…

– Так вот кого лунная падаль завербовала для покушения… – медленно произнесла Дэйбрейкер, глядя на единорожку.

Внезапно та ворохнулась, сплюнула кровь и с трудом подняла взгляд на Императрицу.

– Т-ты… монстр…

– Я? – Дэйбрейкер расхохоталась. – Не больше, чем те, кто забрал себе наши земли и убивает наших пони. Я всего лишь очищаю Эквестрию от скверны, которой ты потакаешь!

Лицо аликорна исказилось от ярости. Зарычав, она магией сломала снайперскую винтовку о голову единорожки (во все стороны полетели кровавые брызги), а затем выпустила в неё из рога ослепительную струю пламени.

Тело Псалм вспыхнуло жарким костром, и на мгновение Солемну показалось, будто бы он слышит крик агонии. От вида огня, пожирающего единорожку, у капитана подкосились ноги. Он повалился на круп и кое-как попытался отползти. От запаха горящей плоти желудок завязался узлом, и Солемн, не выдержав, изверг свой обед.

А потом несчастный единорог встретился взглядом с Императрицей.

– Я не… – выдавил он, извиваясь в пыли. – Я не знал… Пощадите!..

– Дурень! – Дэйбрейкер отбросила прочь догорающий труп Псалм и нависла над обмочившимся Солемном. – Ты вообще не слушал, что я говорила?! Если я буду убивать каждого недоумка, что оказался бесполезен на своём посту, то у меня просто не останется пони! – Она подняла голову и окинула взглядом ряды солдат, в страхе застывших на месте. – Вы все до сих пор жутко некомпетентны, когда дело доходит до безопасности! Мало вам было Кантерлота и Литлхорна?! Может, пора бы уже начать думать?!

Она бросила полный презрения взгляд на скрючившегося в пыли Солемна.

– Даже Шайнинг Армор справился бы лучше… Но знаешь что? – прошипела она прямо в лицо единорогу. – У меня нет на примете пони, который мог бы занять твоё место. Все эти разодетые стражники – просто винтики, красивая картинка, за которой, как выяснилось, пустота. У меня просто некем тебя заменить. А солдаты, – она вновь оглядела ряды военных, – нужны мне на фронте.

Аликорн коснулась ногой подбородка единорога, заставив Солемна неотрывно смотреть на неё.

– Да и если я всё начну менять, то этим опять же смогут воспользоваться враги. Но и спускать тебе с копыт уже второй – ВТОРОЙ! – провал я не намерена. Поэтому тебя нужно наказать.

Она обернулась и крикнула:

– Принесите лопату!

– Ч-что?.. – проблеял Солемн, затрясшись всем телом. – Что вы… х-хотите сд-делать?..

Дэйбрейкер в ответ лишь фыркнула.

Тут в поле зрения появилась лопата, которую притащил дрожащий с головы до ног боец. Аликорн схватила её телекинезом – после чего наклонилась и прошептала единорогу на ухо:

– Закопать тебя заживо.

– Н-н… нееееееет!.. – заверещал тот.

Лопата резко опустилась, попав ему по глазу с фингалом.

Брызнула кровь вместе с чем-то прозрачным и липким. На бледно-голубой шкуре Солемна появилась продольная рана, пересекающая правое веко. А сам капитан гвардии от боли и шока закономерно потерял сознание.

Дэйбрейкер скривила губы, оценивающе глядя на устроенную кровавую инсталляцию. Затем отбросила лопату (злополучный инструмент отлетел в поле аж на полмили) и решительно зашагала прочь, не проронив ни слова.

И лишь затем, когда аликорн скрылась из виду, пони-медики поспешили к телам. Чтобы успеть спасти хоть кого-то.

---

19 июля

 

Хеджводс накрыла снежная буря.

Ветер нескончаемым потоком швырял крупные белые хлопья, завывал стаей голодных волков, с каждой минутой всё углубляя сугробы. Тонкие, хрупкие деревца и кустарники скрылись под снегом, ожидая, когда вновь можно будет проснуться и потянуться к свету.

Мало кто знает, но Кристальная Империя по большей части была суровым местом, окружённым непроходимыми горами. Кристальное Сердце согревало только окрестности столицы, в то время как в остальной части Империи бураны и метели даже летом были обычным делом.

Поблизости от занесённого снегом городка, ставшего временной столицей земель под контролем династии Ми Аморе, стоял в холодной пустыне военный лагерь. Колыхались на пронизывающем ветру полотнища одинаковых зелёных палаток, да стояли в полном унынии в гаражах грузовики и танки с эмблемой Кристального Сердца.

Однако, даже несмотря на штормовую погоду, на заснеженной равнине на подступах к лагерю стояли пони. Во главе строя возвышался в своих зимних очках и плотном шарфе Шайнинг Армор, напряжённо вглядываясь в мглистую даль. Вокруг командующего сгрудились солдаты и офицеры – остатки армии, сохранившие верность власти.

В ту роковую ночь, когда Кристальный Город пал от нежданного возвращения тёмного властелина, принцесса Каденс и Шайнинг телепортировались за много миль от дворца, бессильные что-либо изменить. Но и в Ми Аморе, и в Хартоме, и в Понитауне жители за считаные часы оказывались под властью проклятия Сомбры. Ближайшим крупным городом, до которого не доставала зомбирующая магия Короля Умбрумов, стал Хеджводс в провинции Шайни Баунд у самой границы с Эквестрией.

Пони, привычные к суровой погоде на севере, не были в панике. Хоть столица Империи и была, по сути, сдана без боя, всем было ясно, что главная битва ещё грядёт. Выступив перед жителями, Каденс и Шайнинг Армор вселили в них надежду и призвали сражаться за возвращение Кристального Города. Буквально за пару дней было создано ополчение, которому бывший капитан кантерлотской стражи постарался придать вид организованной армии, а чудом оказавшаяся в их распоряжении военная техника стала подспорьем для предстоящей схватки.

Спустя полтора дня до города долетел и капитан Флеш Сентри вместе со спасённой принцессой Фларри Харт. Обычно неугомонная и шаловливая кобылка совсем притихла, видимо понимая, что сейчас не время для выходок. Не успела Фларри броситься навстречу матери, как самого Флеша уже сжимал в крепких объятиях Шайнинг Армор, с трудом сдерживая слёзы. Затем, отстранившись, принц-консорт поднял копыто и отдал честь пастельно-рыжему пегасу. Флеш скромно улыбнулся и козырнул в ответ. И эта награда была для главного стража Империи намного ценнее любых орденов и прославлений.

Но сейчас всё было уже иначе. Сквозь заунывный вой ветра слышался шум, который не мог быть ничем иным, кроме как громом моторов. Здесь, в снежной пустоши, когда за метелью уже в десятке шагов ничего не было видно, этот звук казался ещё чужероднее.

Но что самое необычное – он доносился с запада, со стороны эквестрийской границы. Это было тем более странно, учитывая последние события между двумя королевствами. Или, наоборот, как раз таки абсолютно логично.

Напряжённое ожидание сковывало мышцы, заставляло стискивать зубы, вместо того чтобы стучать ими от пронизывающего холода. Рёв двигателей становился всё громче – но выстрелов не было. Те, кто приближался к лагерю, давали понять, что они не враги… или делали вид, чтобы подобраться поближе.

Наконец сквозь снежную мглу проступили тёмные силуэты. Шайнинг Армор сощурился, вглядываясь в метель через узкие прорези своих зимних очков. Пони вокруг покрепче сжали винтовки и тросы боевых сёдел.

Вдруг из белого месива высунулся длинный ствол пушки, а глубокий снег вспахали мощные гусеницы. Толпа бойцов отшатнулась от неожиданности – и лишь один принц-консорт остался на месте, бесстрашно глядя в лицо судьбе.

А когда ветер на мгновение подутих, на прочной броне стали видны горящие будто живым огнём солнечные эмблемы.

Перед защитниками Кристальной Империи затормозил танк бывшей Гармонической, а ныне Солнечной армии.

С высокого борта ловко спрыгнула фигурка пони и сделала пару шагов навстречу.

– Что, не ждали? – спросила она с улыбкой, перекрывая шум ветра.

– Мисс Харшвинни?!

Шайнинг Армор с изумлением воззрился на земную пони с оранжевой шёрсткой, одетую в зеленовато-серую тёплую куртку со знаками различия.

– Для вас – генерал Харшвинни, ваше высочество, – ответила кобыла, поправляя шапку на светлой гриве. – Командующий 15-й танковой дивизией Эквестрии. Особым распоряжением Её Величества Императрицы Дэйбрейкер направлена в составе экспедиционного корпуса для помощи в освобождении Кристальной Империи.

– Корпуса? – нахмурился Шайнинг. – Значит, помимо вашей, есть и иные дивизии?

– Тринадцатая пехотная и семнадцатая моторизованная уже развёрнуты на южной границе! – Харшвинни махнула копытом куда-то вдаль. – Авиация подтянута на аэродромы близ Винниаполиса. Почти всё готово для общего наступления.

– Но… почему? – в полном недоумении спросил Шайнинг Армор. – Зачем Эквестрии сейчас помогать нам? После всего, что произошло…

– Кантерлот не может оставить без внимания возвращение Сомбры, – отчеканила Харшвинни. – И не может допустить его власть над севером. А кроме того, Кантерлот не бросает своих союзников в беде.

На её лице внезапно появилась злорадная усмешка.

– В конце концов, именно Кантерлоту решать, кому быть его союзником. И вам придётся принять эту помощь – хотите вы того или нет.

---

21 июля

 

Над Кантерлотом сгущались тучи.

В воздухе витало странное напряжение – как и в тот день, когда таинственный смертник обрушил на столицу Эквестрии гнев Лунной пони. Только теперь над городом просто собиралась гроза, созданная пегасами по приказу Дэйбрейкер.

Толпы пони стекались в сторону главной площади перед воротами замка. На том же месте, где в ноябре недовольные бунтовали против ареста Луны, возвышался помост, на котором молчаливые стражники возводили виселицу.

Среди собравшихся пробежал шепоток. Все и так знали, кому уготована эта петля. Хотя каких-то несколько месяцев назад такого никто не мог даже представить.

На брусчатку упали первые капли дождя, и многие из горожан развернули прихваченные с собой зонты. Вдалеке прогремел гром – настоящий, а не отзвук бомбардировки или обстрела. Звук природы, о котором все успели основательно подзабыть за время продолжающейся войны.

Наконец ворота медленно начали открываться.

Все ждали этого – но по толпе всё равно прокатился изумлённый ропот при виде процессии, выходящей из замка на площадь.

Впереди шли двое барабанщиков-единорогов, задававших звуковое сопровождение. Бум! Бум! Бу-бу-бу-бум! – грозно стучали они в барабаны, ловко орудуя палочками в поле телекинеза, и от этой тревожной музыки невольно пробегали мурашки.

Затем, в кандалах, с гордо поднятой головой, окружённая дюжиной стражников с магическими винтовками, шла она. Бывшая любимица знати и любого меломана в Эквестрии, бывшая солистка Кантерлотского симфонического оркестра – а ныне сотрудница третьего управления Лунной Канцелярии, министр науки, образования и культуры Новой Лунной Республики, почётный штандартенхуфер Лунной Дивизии Октавия Мелоди.

Серая пони была одета в чёрный парадный мундир и фуражку, а её грива была безукоризненно уложена. Точно так же, как и перед тем роковым концертом в Мэйнхэттене, когда под завесой дыма агенты Гармонической армии схватили её, оглушили и вывезли окольными путями в Эквестрию.

Раздался всеобщий поражённый вздох. Мало кто мог оставаться равнодушным, впервые видя такую картину.

Тут и там послышались возгласы:

– Убийца!

– Сволочь!

– Умри, тварь!..

Но Октавии, казалось, не было дела ни до чего вокруг. Она смотрела прямо перед собой, без единого признака страха или волнения готовясь в последний раз выйти на «сцену».

Замыкали шествие капитан гвардии Солемн Форс, канцлер Нейсей и Её Величество Императрица Дэйбрейкер в сопровождении ещё одной дюжины стражников. На правом глазу бледно-голубого единорога виднелась повязка, что приковывало к нему едва ли не больше взглядов, чем к царственной фигуре солнечного аликорна.

При виде Императрицы все пони на площади сразу притихли. Никому не хотелось привлечь её внимание чем-нибудь, что она сочтёт недостойным, и отправиться на эшафот за компанию.

Стражники возвели Октавию на помост и плотным кольцом окружили её. Дэйбрейкер и её спутники встали поблизости лицом к толпе, а шедшие с ними гвардейцы встали строем между начальством и гражданами. Один из замыкающих передал Нейсею какой-то свиток и присоединился к товарищам.

На расстоянии все пони из свиты Императрицы выглядели примерно одинаково, и создавалось впечатление, что все они – просто винтики в общей системе, как бы там ни заявлялось, что они полноценные личности и сами по себе что-то значат; так что, по сути, неважно, кому выпало бы зачитать свиток, – уж на эту роль можно было выбрать кого угодно.

Канцлер развернул свиток телекинезом и, откашлявшись, выступил вперёд.

– Да здравствует Её Величество Императрица Дэйбрейкер, правительница Эквестрии и Непобедимое Солнце!

Собравшиеся на площади, как могли, ответили приветственными криками и топотом. Хотя шум оказался куда как жиже, чем на прошлогоднем празднике Солнца.

– Жители Эквестрии! – продолжил тем временем Нейсей. – Сегодня свершится великое правосудие над пони, которая, презрев самую свою суть и идеалы Гармонии, в здравом уме и по доброй воле присягнула на верность Тьме и поступила на службу к главному врагу порядка и мира на Эквусе – Найтмэр Мун!

По толпе пробежал ропот ошеломления. Многие округлившимися глазами взглянули на Октавию, которая продолжала молча стоять в окружении стражи и бесстрашно смотреть прямо вперёд, ожидая собственной участи.

– Под началом этого исчадия ненависти и порока Октавия Мелоди стала творить и свои злодеяния, которые многократно превосходят всё, что можно вообразить! По её наущению тысячи, миллионы пони на землях прежней Эквестрии подверглись влиянию разрушительного учения Найтмэр через газеты, радио и даже детские сказки! При этом бесстыдно искажалась, буквально переписывалась с нуля история, которая и привела к случившимся страшным бедствиям!

В шуме толпы послышались злобные нотки. Во взглядах, бросаемых на серую пони, сквозила уже неприкрытая ненависть.

– Несмотря на то, что у осуждённой не было прямого влияния, она оставалась правым копытом своей нечестивой хозяйки и предпочитала творить гнусные дела исподволь, за кулисами! Стремясь принести победу в этой войне Кошмару, она не брезговала проводить мерзкие опыты над невинными пони в стенах закрытых институтов и учреждений, в действительности подчинявшихся ей! Только из того, что нам стало известно от бравых пони, жертвующих своими жизнями в попытках добыть драгоценные сведения из логова мрака под названием Мэйнхэттен, жертвами экспериментов Октавии стали не меньше девяти сотен ни в чём не повинных жеребцов и кобыл, по большей части симпатизировавших единой Эквестрии!

Гомон на площади становился всё громче. Стражники покрепче стиснули церемониальные копья и алебарды. Казалось, ещё немного – и уже Октавию придётся защищать от разъярённой толпы.

Нейсей прочистил горло.

– И наконец… – Канцлер сглотнул, пробежав глазами по строчкам. – Кульминацией этих невообразимо ужасных опытов стало неизвестное доселе оружие, применённое бессердечными воинами Найтмэр Мун против мирных граждан Эквестрии! Как выяснилось из донесений, в тот злополучный день, двадцать второго июня, когда по соображениям безопасности было отменено Празднование Летнего Солнца, Лунная армия применила ядовитый газ, называемый Розовым Облаком, по трём городам Эквестрии!

В Кантерлоте от разрушений, вызванных взрывом вражеского поезда, более тысячи двухсот пони было погребено под завалами, а ещё две тысячи двести пали жертвами смертельного яда! Причём часть из них не погибла сразу, а превратилась в жутких монстров, которым только смерть в пламени или от магического луча могла принести успокоение.

В Клаудсдейле, атакованном силами так называемого Пегасенваффе, бомбой с отравляющим веществом был поражён штаб Чудо-молний. Целью врага было сломить дух защитников города и уничтожить наш главный небесный оплот. Но у них ничего не вышло! Клаудсдейл выстоял, и мы обязаны чтить память шестерых храбрых воинов, остававшихся на боевом посту до самого конца, а также ещё восьмисот сорока трёх пегасов, павших жертвами жестокой битвы.

Но это ещё не всё. – Канцлер судорожно вздохнул, готовясь зачитать последнюю часть обращения. – Самым гнусным злодеянием, совершённым Лунной армией в тот роковой день, стал варварский удар теми же газовыми бомбами по селению Литлхорн, где после начала войны размещались Школа для одарённых единорогов принцессы Селестии и Школа Дружбы принцессы Твайлайт Спаркл! Чудовищная по своей дерзости и цинизму атака унесла жизни в общей сложности ста сорока четырёх жеребят и восьмидесяти семи взрослых пони! Из всех, кто находился в месте удара, выжил лишь один жеребец по имени Голденблад, получивший от воздействия газа страшные ранения. В сумме жертвами действий осуждённой стали более четырёх тысяч пятисот пони.

Он скатал свиток и взглянул на толпу, уже готовую разорвать Октавию на кусочки.

– И напоследок, как будто ей было мало содеянного, она замыслила покушение на жизнь самой Императрицы! План провалился, а пони, нанятая агентами Найтмэр Мун ради сего беспринципного действа, пала жертвой праведного возмездия прямо на месте. Однако ещё одну жизнь по приказу Октавии она всё смогла унести. Солдат по имени Биг Макинтош погиб смертью храбрых, защищая Императрицу, и посмертно награждён новой высшей наградой Солнечной Империи – медалью Солнца. – Канцлер склонил голову. – Предлагаю почтить память Биг Макинтоша и прочих жертв преступлений Лунной Республики минутой молчания.

На площади воцарилась потрясённая тишина. Часть пони продолжала буравить Октавию взглядами, полными ненависти; другие же глядели перед собой в пустоту, будто не веря про себя масштабам услышанного. Некоторые открыто плакали.

Наконец канцлер прочистил горло.

– Рассмотрев дело, специальный Кантерлотский трибунал во главе со мной, канцлером Нейсеем, вынес единогласное решение приговорить Октавию Мелоди к высшей мере наказания общественно-назидательным способом – смертной казни через повешение!

По дворцовой площади прокатился одобрительный вопль.

– Так ей и надо!..

– Пусть ответит за всё!

– Да её сжечь мало!..

– Сдохни! – раздались выкрики.

Дэйбрейкер шагнула вперёд, и шум немедленно сошёл на нет.

– Приговор утверждаю, – сказала Императрица и обернулась к стражам. – Приступить к исполнению.

Затаив дыхание, жители Кантерлота следили за тем, как Октавию подводят к виселице. На мордочке серой пони не дрогнул ни один мускул, когда она встала на ящик, а какой-то единорог накинул ей на шею петлю.

– Перед исполнением приговора осуждённой предоставляется последнее слово! – сказал Нейсей и повернулся к Октавии.

И не он один. Всё внимание тысяч собравшихся было прикованы в эти секунды к обречённой на смерть серой кобылке.

– Я делала всё во имя правления Бессмертной Хорскучер. Кроме покушения. К этому я непричастна, – твёрдым голосом проговорила она, стоя лицом к толпе без малейшего страха во взгляде. – Я ни о чём не жалею. – Она вскинула вверх правое переднее копыто. – Слава Луне.

В этот миг один из стражников выбил ящик из-под ног у Октавии. Кобылка потеряла равновесие – и затрепыхалась в затянувшейся на шее петле. Из её горла вырывалось лишь слабое бульканье. По ногам дёргающейся пони побежали струйки мочи, а на деревянный помост упала небольшая тёмная кучка.

Все смотрели на это, не в силах отвести взгляд. Зрелище чужой смерти – мучительной, выставленной напоказ, учинённой с общего молчаливого одобрения недрогнувшими копытами – гипнотизировало сильнее любого гадального шара, служило кормом для глубоко затаённых жестоких инстинктов и отчасти пробуждало внутри какое-то злорадное удовлетворение.

Наконец Октавия перестала корчиться и повисла в петле мёртвым, дурно пахнущим грузом. Стражники украдкой кривили морду от отвращения, наблюдая столь бесславный конец некогда обожаемой пони, которая однажды – под влиянием момента и каких-то своих непостижимых взглядов – в одночасье превратилась в злодея.

– Всем отойти, – скомандовала вдруг Дэйбрейкер, и все присутствующие поспешили отодвинуться от помоста на безопасное расстояние.

Аликорн зажгла рог и обрушила на виселицу струю огня. Конструкция тут же вспыхнула жарким пламенем – вместе с болтающимся трупом Октавии Мелоди.

– И так будет с каждым врагом Солнечной Империи! – провозгласила Дэйбрейкер. – Любой, кто осмелится посягнуть на основы нашего государства или хоть в малейшей степени проявит поддержку прихвостням Найтмэр, будет предан огню! Сейчас, когда всему континенту угрожает опасность, мы должны быть как никогда едины! ПОБЕДА БУДЕТ ЗА НАМИ!!!

Голос её, казалось, гремел на всю площадь.

На весь Кантерлот.

На всю агонизирующую в гражданской войне державу.

Ударил гром, словно бы аликорну ответило само небо.

От восторженных криков, которыми взорвались пони, можно было оглохнуть, а от дружного топота чуть ли не затряслась земля. И на фоне общего воодушевлённого гвалта никто не услышал тихий и печальный вздох Солемн Форса:

– Вот так свобода и умирает – под гром аплодисментов.

---

22 июля

 

– …Потеря Октавии – огромная утрата для нас, и мы во сто крат отплатим этим солнечным выродкам за то, что они с ней сотворили! Кантерлот был и остаётся для нашей армии законной целью. На войне все средства хороши, и мы не станем пасовать ни перед какими трудностями. С вами была Диджей Пон-3, и сейчас специально для вас впервые прозвучит подборка фестрального фолка в моей драм-н-бейс обработке, после чего меня сменит Неон Лайтс. Всем пока и спокойной ночи!

Не дожидаясь кивка, единорог цвета бледной морской волны с тёмно-серой гривой, в клёпаной кожанке и круглых синих очках шлёпнул с лихим подкрутом на пульт заранее подготовленную пластинку.

Винил Скрэтч отключила микрофон и с тяжёлым вздохом развернулась на вращающемся кресле.

– Ну и эфир. Никогда раньше так не выдыхалась.

– Сочувствую. Ты была на высоте, – ответил Неон и подошёл к ней.

В полутёмной студии «Радио Нокс» больше не было никого, и диско-шар под потолком отбрасывал свет лампочек на оборудовании на полумесяцы и звёзды из фольги, которыми были оклеены стены.

– Весь день без продыху говорить об Октавии, да ещё и крутя на фоне музыку в её исполнении, – это и правда сильно. Выглядишь хреново, если честно. Тебе точно не помешало бы отдохнуть.

– Это точно, – вздохнула Винил и потёрла под своими коронными очками красные от недосыпа глаза. – Спасибо, Неон. Без тебя я бы тут просто не справилась.

– Никаких проблем. Слушай… – Единорог с затаённой искринкой посмотрел на кобылку. – У нас ещё где-то минут пятнадцать, прежде чем я выйду в эфир. Может, мы…

Он покрутил копытом в воздухе, словно намекая на что-то.

Винил медленно покачала головой.

– Нет, прости. Сегодня я не том в настроении.

– Если что, где меня найти, ты знаешь, – ответил Неон Лайтс чуть суше и отошёл за свой пульт.

Винил же сползла с кресла и нетвёрдой походкой направилась к выходу из студии.

Как только она вышла в тёмный коридор и закрыла за собой звуконепроницаемую дверь, всё её тело сотряс сильный спазм. Единорожка села на круп, привалившись к стене, зажала копытами рот – и задрожала в беззвучных, изо всех сил сдерживаемых рыданиях.

Здесь, где её не мог сейчас увидеть или услышать ни один пони, всегда задорная и несгибаемая Винил Скрэтч дала волю слезам. Из её горла вырвался сдавленный всхлип, а плечи судорожно подрагивали.

– Тави… – выдохнула она. – Как же… Как я буду без тебя, а?..

Она просто не верила. Точнее, не хотела верить.

С Октавией они в последний раз виделись в «Хуфбитсе» – ночью перед тем злополучным концертом. Пропустив по паре бокалов «Кровавой Твайлайт» и «Слёз Дэйбрейкер», виолончелистка пожаловалась, что из-за работы в Канцелярии ей еле как хватает времени заниматься музыкой. Шутка ли – на последней репетиции она целых два раза сфальшивила, а перед седьмым номером вступила на полдоли позже, чем следовало!

Тогда, помнится, Винил по-дружески покивала, пробормотала несколько ободряющих слов, в свою очередь посетовала, что эта работа на радио сбила ей весь прежний режим (где это видано – просыпаться в полдень, а не в шесть вечера?!), и утопила свои горести в очередном коктейле.

Теперь же внутри пони-диджея зияла пустота, которую не могло заполнить ни бухло, ни секс с Неоном, ни её обычные «веселящие» таблетки. Винил просто не представляла себе жизни без Октавии – и от этого становилось ещё больнее.

Наконец эмоции схлынули, и Винил обессиленной куклой сползла по стене на пол. Затем, утирая слёзы, солёный вкус которых мешался со спиртовым привкусом глазных капель от сухости, единорожка поплелась по коридору в свои «апартаменты».

Уже восемь месяцев она жила и работала тут, на тридцать четвёртом этаже Башни Тенпони, прямо над покоями Владычицы Ночи. За одно это, наверное, половина Мэйнхэттена дала бы ногу на отсечение – как и сама Винил в первые дни после Революции. Но затем это знание стало обыденностью – а ныне и вовсе потеряло весь смысл.

Какой бы всесильной Хорскучер ни была, она не способна воскрешать мёртвых. А если бы даже могла, то вряд ли бы соизволила снизойти до смиренной просьбы своей верной подданной.

То, что произошло, нельзя было исправить. Никак. Вообще.

Помнить об этом значило бы непрестанно бередить кровоточащую рану в сердце. Забыть же, оставить в прошлом было бы предательством по отношению к Октавии.

На негнущихся ногах Винил ввалилась в свою комнатушку, заваленную всяким хламом – в основном пустыми бутылками из-под дорогущего алкоголя. Спотыкаясь о разбросанные тут и там вещи и тихо ругаясь сквозь зубы, она подошла к шкафчику в дальнем углу и дрожащим копытом приоткрыла дверцу.

Перед глазами кобылки предстали россыпи всевозможных таблеток, пакетики с белым минталовым порошком и голубоватой «лунной пылью», шприцы и ампулы с мед-иксом, а также пара баллончиков дэша. Не то чтобы она была прям активной наркоманкой, просто временами… для утешения требовалось немного больше, чем пара коктейлей.

Какое-то время Винил тупо пялилась на запасы веществ, за которые по законам НЛР её следовало расстрелять на месте, потом пробормотала:

– А, в п**ду всё… – и магией выгребла из шкафчика всё, что там было.

Зайдя в примыкавшую к помещению кухоньку, Винил сгрузила своё «богатство» на стол и достала блендер – после чего принялась ссыпать в прозрачную ёмкость таблетки и порошки.

Когда баночки и пакетики опустели, а на дне блендера скопилась внушительная горка отравы, единорожка закрыла крышку и нажала на кнопку. Блендер зажужжал, перемалывая разные виды смертельного яда в однородную рыхлую массу.

В это время Винил уже вколола себе одну ампулу мед-икса из четырёх. Когда стенки блендера сплошь покрылись разноцветной пылью, кобылка открыла крышку и высыпала адскую смесь в стакан, потом залила получившийся порошок водой из-под крана и перемешала.

– За тебя, Тави, – произнесла она. – Чтоб тебе на том свете не икалось.

И залпом выпила. Тут же её лицо скривилась, и она закашлялась.

– Какая же дрянь… Ладно, похер. Гулять так гулять.

Она вернулась в комнату, неся телекинезом оставшиеся ампулы и баллончики. Удобно разлеглась на просторной кровати, застеленной покрывалами с пластинками и полумесяцами, и медленно, растягивая удовольствие, вколола себе ещё три дозы мед-икса.

По телу начало расползаться приятное онемение.

– Ночами, бывало, ты уходила дрыхнуть… – произнесла Винил заплетающимся языком. – А я оставалась з-зажигать до утра в к-клубе со словами: «Шоу должно продолжаться, мать его!..»

Она подняла телекинезом баллончик с дэшем. Но магия в затуманенном мозгу засбоила, и баллончик упал обратно ей на колени.

– Б***ь…

Винил подняла его копытом, направила насадку-раструб себе в лицо и нажала на распылитель. Воздух окрасился красноватой дымкой.

Вдыхая резко пахнущий газ, кобылка опустила другое копыто себе ниже талии.

– Ох, Тави… Как же я х-хочу… увидеться с т-тобой с-снова…

---

«Эквестрия Дейли», 23 июля.

 

«…Вчера в Кантерлоте состоялись похороны Биг Макинтоша, отдавшего жизнь ради спасения Императрицы Дэйбрейкер от вражеской пули. Проститься с павшим героем, который ранее возглавлял особый отряд “Мародёры Макинтоша”, пришли более сорока тысяч пони…

Одну из самых проникновенных речей произнесла Эпплджек, сестра покойного, занимающая пост спецпредставителя Императрицы в Совете по технологиям. “Биг Мак был не просто героем. Он был мне семьёй”, – сказала она. Боевые товарищи Биг Макинтоша также высоко отзывались о его личных качествах…

Лунная Республика заплатит за свои злодеяния…»

*

«Радио Нокс».

 

«…Всем привет, и с вами… нет, не Диджей Пон-3, а всего лишь я, Неон Лайтс. Спросите, почему у меня голос дрожит как кобылка перед первым сексом? Что ж… мне трудно это говорить, но Винил… Ну, вы знаете, как много для неё значила Октавия. И то, что случилось позавчера в Кантерлоте… Винил просто не смогла это пережить. Она… всегда была пони, преданной своим друзьям и своему делу… И мы, как её друзья, не вправе её забыть. Поэтому сегодня я проведу с вами ещё восемь часов, а потом меня – уже в качестве постоянного диктора – сменит… кто бы вы думали?.. несравненный и неподражаемый Глейз! Ну а сейчас – в память о двух наших лучших кобылках – объявляется новый тематический день с композициями Октавии и Винил…

Смерть Дэйбрейкер! Слава Луне!»

---

24 июля

 

Операция «Кристальный рассвет» готовилась больше недели.

Хоть Сомбра, засевший в Кристальном Городе, и обладал огромной теневой и магической мощью, но великим полководцем он не был. А значит, его грубой, устрашающей силе следовало противопоставить тонкий расчёт и идеальную слаженность действий.

План предстоящего штурма Кристального Города был разработан единорогом-аналитиком по имени Дип Сик, присланным аж из Сталлионграда. Вместо простого окружения города и начала уличных боёв в схеме предусматривалось столько нюансов, что у эквестрийских и кристальных генералов поначалу глаза на лоб полезли. Но затем командование объединённых сил согласилось, что это должно сработать.

Попутно войска Эквестрии и Кристальной Империи отрабатывали ключевые аспекты плана, методично приближаясь к столице.

По данным разведки, у Сомбры хватило преданных ему пони, чтобы с их помощью организовать из зомбированных кристаллийцев десять пехотных дивизий. Похоже, теневому владыке было сложно управлять огромной армией в одиночку, поэтому за тактику отвечали жеребцы в тёмных шлемах с чёрными плюмажами, поставленные во главе отрядов из «зомби». Шлемы, очевидно, использовались для магической связи и управления подконтрольными пони. Но «заражать» других они всё же не могли – как и сам Сомбра, пытавшийся, как кукловод, помыкать войсками на расстоянии.

Понитаун, Хартом и Ми Аморе были отбиты один за другим по одному и тому же сценарию. Сначала ополчение Империи окружало город, потом эквестрийские танки наносили удар по ключевым военным объектам. Шайнинг Армор отдал прямой приказ не стрелять в порабощённых пони – да и сами кристаллийцы не горели желанием убивать своих же зомбированных сограждан.

Вместо этого целями стали командиры Сомбры. Их старались захватить в плен и сорвать с них шлемы, если не получалось – просто отстреливали. Остальных же старались просто обездвижить – с помощью телекинеза или сброшенных сверху сетей. Затем принцесса Каденс вместе со специально обученными единорогами и кристальными пони применяла на них очищающую магию любви – Кристальное Сердце работало на расстоянии, даже будучи в копытах у Рэдиант Хоуп, – и освобождала пони от влияния Сомбры.

В результате Кристальная армия только росла и вскоре насчитывала уже шесть полноценных дивизий. Причём желающих сражаться за Империю было намного больше, но Шайнинг Армор велел принимать только самых крепких жеребцов и кобыл, чтобы войска оставались сильными и манёвренными.

Тем временем в кантерлотском Центре магических исследований экстренно разрабатывали амулеты для защиты от магии Сомбры. Первые присланные в Империю образцы успешно подавляли порабощение – и, по расчётам, могли противостоять силе тёмного короля на расстояниях более чем полмили. Новая партия должна была снизить расстояние до сотни метров, а ещё несколько отдельно зачаровали на почти полное подавление атак Сомбры. Пегасы-разведчики сообщали, что по Кристальному Городу время от времени прокатывается волна магии: видимо, Сомбра подстраховывался от проникновения эквестрийцев.

Но амулеты работали, и диверсионные группы из земнопони и единорогов просачивались в пригороды и саму столицу. От минирования дорог было решено отказаться, чтобы не навредить подчинённым пони. Вместо этого диверсанты выводили из строя линии связи, глушили радио на использовавшихся в Империи частотах, разбрасывали листовки с призывом остановиться и упасть на землю при громком сигнале, а также захватывали и освобождали небольшие группы бойцов Сомбры.

Кольцо вокруг города сжималось с севера и с востока. Две дивизии кристальных пони под шумок освобождали земли, создавая непроходимый заслон, а отряды единорогов создавали иллюзию концентрации основных сил на юго-востоке, чтобы отвлечь внимание Сомбры, а также блокировали возможное открытие порталов в ключевых точках, дабы не позволить Рэдиант Хоуп сбежать вместе с Сердцем.

Эквестрийская авиация скрытно перебрасывалась к самой границе. Три эскадрильи – две бомбардировочных и одна истребительная – размещались на полевых аэродромах, готовые в нужный момент вылететь на поддержку основным силам.

Все пони работали сплочённо и слаженно, ведь они понимали, что лишь от согласованности их действий зависит успех плана по освобождению Кристальной Империи.

И отголоском этой работы сообща стала разошедшаяся среди солдат поговорка: «Дружба – это общевойсковые операции».

 

Операция «Кристальный рассвет» началась рано утром.

Небо над Кристальным городом было затянуто дымной пеленой, однако, как только через слой смога стали пробиваться рассеянные солнечные лучи, над Империей разнёсся гул авиамоторов. Самолёты Эквестрии с сияющим гербом на белоснежных боках налетели на южные и восточные пригороды столицы, где, по данным разведки, под влиянием дезинформации была размещена основная часть «зомби»-войск. Бомбы превратили в хлам несколько зенитных орудий и захваченную миньонами Сомбры военную технику, а пулемётные очереди с истребителей выкосили немалое число пони в шлемах.

Затем началось наступление.

Четыре дивизии – две эквестрийские и две кристальные – двинулись на город с юга, уничтожая выстроенные баррикады. Завязались уличные бои. Командиры Сомбры пытались давить числом, посылая в лобовые атаки сотни и тысячи пони – однако наступающие знали, что делали. В порабощённую чужой волей толпу летели светошумовые гранаты (единороги бросались ими даже на соседние улицы через крыши домов), оглушая и дезориентируя противников. Тут и там взметались дымовые завесы, преграждая путь отрядам «зомби». Пони в шлемах становилось всё меньше; порой они просто бросали свои войска и убегали к центру города, оставляя одурманенных кристаллийцев в копытах у их собратьев. Некоторые забирались на крыши домов – где их тут же хватали пегасы из Чудо-молний и утаскивали прочь в стихийный лагерь для пленных, а взамен размещали снайперов и гранатомётчиков с боевыми сёдлами.

На подступах к городу воцарился хаос.

Тут с запада появились танки. Катясь стремительным катком по кристальным мостовым, они словно таран пробивали оборону врага и буквально раскидывали отряды Сомбры. На броне одной из машин ехал сам Шайнинг Армор, прикрывая войска магическим щитом.

Следом за танками шла пехота Империи, зачищая кварталы один за другим. Обездвиженных пони затаскивали на освобождённые улицы, в захваченные парки и большие здания, где под покровом щитов единороги-целители и «свободные» кристаллийцы избавляли их от магии Сомбры. Время от времени по городу прокатывалась волна зомбирования, но щиты были напитаны силой любви от слабого резонанса с Кристальным Сердцем – способом, придуманным самой принцессой Каденс, – и держали удар, сохраняя всех в здравом уме.

Сама же Каденс управляла работой «очищающих отрядов» и то и дело посылала по городу свои волны магии, ослабляя контроль Сомбры над пони и поднимая дух бойцов. Рядом с ней все сразу же чувствовали прилив сил и были готовы без оглядки идти вперёд, освобождая город. Ряды армии тёмного короля таяли с каждой минутой, вливаясь в эквестрийско-кристальные силы.

Навстречу натиску с запада дёрнулись было южные отряды «зомби» – но по ним тут же метко ударила авиация вместе с Чудо-молниями. Некоторые попытались было сбежать на север – однако и там их встретил непреодолимый заслон из кристальных пони.

Оборона столицы была парализована.

Оставалось лишь нанести главный удар.

…ведь главный же, правда?

 

Вокруг Кристального Шпиля кипела битва.

Порабощённых пони оставалось всё меньше, и последние командиры в шлемах отчаянно гнали на эквестрийцев своё быстро тающее воинство. Но кроме грубой силы и прямых атак, пособникам Сомбры было нечего противопоставить тем, кто пришёл отбивать Кристальный Город с другой, куда более страшной войны.

Дворец из синеватых кристаллов казался тёмным и возвышался над площадью как башня злодея. Место под шпилем, откуда всю Империю раньше питало Сердце, сейчас пустовало. Рэдиант Хоуп тоже нигде не было видно. И это значило, что исход битвы пока не ясен.

Сам же «злодей» был тут как тут – возвышался громадой из теневой энергии с пылающими глазами. А напротив него, словно герой из сказок, с воинственным видом стоял Шайнинг Армор. За спиной у принца-консорта выстроилась шестёрка гвардейцев, включая и Флеша Сентри. У каждого на шее болтался антимагический амулет.

– Вот мы и встретились, Сомбра! – грозно произнёс Шайнинг. – Твоя армия разгромлена! Кристальные пони тебе больше не подчиняются!

Из облака тьмы донёсся громоподобный хохот:

– Да неужели?!

Красные глаза полыхнули зелёным и фиолетовым, и вокруг разнеслась волна тёмной магии.

Однако Шайнинг успел зажечь рог, и прокатившаяся зеленоватая дымка наткнулась на ярко-розовый щит, окруживший на миг семерых жеребцов. Некоторые из пони вокруг всё-таки обратились в покорных слуг со светящимися бледно-зелёными глазами, но их тут же принялись обездвиживать, оглушать и утаскивать под щиты, выраставшие тут и там как грибы после дождя.

Вслед за этим откуда-то возле Шпиля во все стороны ударила другая – ярко-розовая волна. От неё купола магии замерцали ещё сильнее, а в небе над городом начали появляться небольшие просветы.

Зарычав, Сомбра обернулся – видимо, выискивая Каденс, – но тут в него прилетел яркий магический луч Шайнинг Армора, отчего тёмный единорог вновь развернулся к принцу.

– Я не позволю вам победить! – прогрохотала тьма. – Кристальная Империя будет моей!

– Посмотрим!

По сигналу Шайнинга двое земнопони в броне побежали прямо на Сомбру, паля из магических винтовок, закреплённых на боевых сёдлах. Единороги скакали вместе с ними, прикрывая товарищей и себя щитом. Пегасы же – Флеш Сентри и фиолетовый Аметист Стоун – налетели с двух сторон с воздуха, нацеливая на Сомбру свои «Солар Новы».

Король заметался, уходя от лучей, но выстрелы мелькали со всех сторон, кромсали на эфемерные лоскуты его теневую оболочку. Зарычав, Сомбра извернулся и буквально раскидал гвардейцев сильнейшей волной энергии. Но амулеты высветили вокруг каждого жеребца полупрозрачный щит, который уберёг их от превращения в безвольные куклы. Пегасы выровняли полёт и сделали в воздухе крутой вираж, заходя для новой атаки, а земнопони с единорогами вскочили на ноги и вновь ринулись на врага.

Сомбра в ярости воззрился на Шайнинга.

На губах принца была видна лёгкая улыбка.

– Ну что, поиграем?

 

…Вспышка магии. На миг земля будто бы ушла из-под ног, но затем чувство опоры вернулась.

Рэдиант Хоуп помотала головой и перевела дух.

«Наконец-то, блин! Как сложно телепортироваться, когда вокруг всё блокируют!»

Она осмотрелась. Вокруг была промёрзлая северная равнина. Землю покрывал иней, а к северу виднелся усыпанный снегом лесок, да и заволакивавшая небо дымная пелена понемногу таяла. Обернувшись, Хоуп заметила Кристальный Город, над которым вдали полыхали громы и молнии, а у самого центра то и дело сверкали яркие розовые вспышки.

В груди кольнуло тревогой, а на глаза навернулись слёзы.

«Сомбра… Я бы всё отдала за то, чтобы остаться рядом с тобой. Но… именно ты отослал меня прочь, желая защитить… – Единорожка потянулась к седельной сумке и вздохнула с облегчением, нащупав Кристальное Сердце. – Так вам, кристальные лохи! Даже если вы его победите, вам не видать мира! Потому что Король будет возрождаться вновь и вновь, пока весь мир не падёт к его копытам!»

– Вот она! – раздался вдруг чей-то крик. – Не дайте ей уйти!

Рэдиант Хоуп вскинула голову. В её сторону бежал десяток солдат Кристальной Империи.

Кобылка зажгла было рог, чтобы снова телепортироваться… но не смогла. В неверии распахнув глаза, она обнаружила себя в прозрачном голубоватом пузыре, который поддерживали двое единорогов.

На ногах сиреневой пони защёлкнулись магические кандалы, а на роге – кольцо блокиратора.

Хоуп зашипела и с ненавистью взглянула на подошедших бойцов.

– Мисс Рэдиант Хоуп, – сказал один из них, с нашивками офицера. – Вы обвиняетесь в пособничестве в захвате власти, а также организации сообщества с целью подрыва безопасности Кристальной Империи. Вы имеете право хранить молчание, но чтобы не оказаться в Тартаре до конца своих дней, советовал бы вам не юлить и честно рассказать обо всех аспектах подготовки к этой авантюре.

– Это мы конфискуем, – добавил кто-то из солдат и телекинезом стянул с Рэдиант Хоуп сумку с Кристальным Сердцем. – Скорее! Надо отнести Сердце к Кристальному Шпилю!..

– Предоставьте это мне, – послышался рядом юный голос.

Пони обернулись – и увидели фиолетового дракончика с зелёным гребнем, стоявшего в горделивой позе на спине у двух гвардейцев.

– Это же Спайк! – выдохнул кто-то. – Отважный и Блистательный!

Ему тут же врезали по затылку.

– «Великий и Благородный Спайк», балда! А ну склонились все!

Кристальные солдаты припали на передние ноги, пока Спайк спрыгивал со спин гвардейцев на землю. Даже единороги, поддерживавшие щит вокруг Рэдиант Хоуп.

– Я принимаю ваши почести, славные воины! – звонко сказал дракончик. – Можете не волноваться – я вмиг доставлю Кристальное Сердце туда, где ему самое место!

– Конечно, о Великий и Благородный Спайк. – Один из солдат, склонив голову, протянул ему реликвию. – Мы с радостью вверяем Сердце тебе и уповаем на твою быстроту и смелость.

– Не беспокойтесь! Я справлюсь!

Спайк принял подлетевшее к нему Кристальное Сердце, крепко сжал его в лапах и со всех своих маленьких ножек помчался к Кристальному Городу.

Взгляды же остальных переместились на сжавшуюся Рэдиант Хоуп. И выражение лиц у солдат не сулило единорожке ничего хорошего.

 

…Гвардейца-земнопони откинуло в стену полуразрушенного дома. Стражник издал приглушённый хрип и остался лежать неподвижно.

Поблизости на мостовой лежали остальные пони из отряда Шайнинга. Грудь Флеша Сентри тяжело вздымалась, а сам пегас, стискивая зубы от боли, косился на своё сломанное крыло.

Король Сомбра – уже не в теневой форме, а во плоти – мотнул головой, развевая на ветру чёрную как смоль гриву, и со злобной, клыкастой усмешкой взглянул на одиноко стоящего перед ним Шайнинг Армора.

– Твои прихвостни не помогли тебе, – произнёс Сомбра тем же голосом будто из глубин Тартара. – В бою на равных вам меня не одолеть.

Шайнинг сжал челюсти и утёр со лба пот.

– Наша битва ещё не окончена, – тяжело дыша, сказал он. – Империя так просто не сдастся!

– Вы все сдались в первую же минуту, когда я возродился. – Вверх снова взвился теневой столб, на котором кровавыми омутами загорелись красные глаза Сомбры. – И сейчас лишь отсрочиваете свою судьбу.

Зажмурившись от напряжения, Шайнинг Армор выстрелил лучом магии как раз в тот миг, когда плотная волна мрака метнулась прямо на него.

Розовая вспышка скользнула по облаку из теней, но и только.

Шайнинга отбросило назад. Он кубарем прокатился сотню метров вдоль улицы и застыл распластанный на кристальной мостовой. Конец его рога теперь был покрыт мелкими чёрными кристаллами.

Сомбра расхохотался, глядя на последнего поверженного стража Империи.

– Твоя магия ничего не стоит по сравнению с моей! – выкрикнул он. – Теперь, когда я разобрался с тобой, ничто не помешает мне вернуть контроль над Империей!

Тут из-за угла дома выкатился танк. Заслонив неподвижного Шайнинга, он попёр вперёд и затормозил перед застывшим в изумлении Сомброй. Мощная сорокамиллиметровая пушка нацелилась прямо на тёмного короля.

– О, ты так уверен? – донёсся от Кристального Шпиля знакомый голос.

С искажённой в неверии мордой Сомбра обернулся.

В центре площади, прямо под Кристальным Дворцом стояли Спайк и принцесса Каденс. Дракончик сжимал в маленьких лапках Кристальное Сердце.

Сомбра зарычал и вновь собрался было принять теневую форму, как вдруг с другой стороны выехал ещё один танк, преграждая королю путь.

Тем временем на улицах и площадях, в парках и во дворах собиралось всё больше освобождённых пони. Командиров в шлемах почти не осталось; многие, должно быть, побросали доспехи и затерялись в толпе, а те, кого удалось поймать, сидели на земле связанные у всех на виду.

Принцесса Каденс видела это, оглядывая столицу Империи из самого её сердца. Глаза розовой аликорницы были полны решимости. Оставалось сделать только одно – то, ради чего и разрабатывался весь замудрёный план.

– Пони Кристальной Империи! – возвысив голос, заговорила она. – Кристальное Сердце снова вернулось! Используйте силу любви и свет внутри вас, чтобы освободить и защитить свой дом!

– Что?.. НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!! ТОЛЬКО НЕ СНОВА!.. – раздался крик загнанного в ловушку короля Сомбры.

Но Спайк уже поставил Сердце на его законное место.

Шёрстка кристальных пони вмиг заблестела, словно отполированная, а на лицах появились радостные улыбки. В едином порыве они наклонили головы, и голубой свет распространился от дворца по всем улицам Кристального Города.

Затем вся энергия стеклась обратно к центру. Кристальное Сердце закружилось и вспыхнуло ослепительно-яркой волной, прокатившейся, словно взрыв, через всю Империю.

Тёмные кристаллы вокруг разлетелись в пыль. Кричащего Сомбру расщепило на крохотные лоскутки тени, которые вмиг растворились под натиском всепоглощающего света. Остался лишь красный изогнутый рог – по которому будто бы невзначай проехался гусеницей один из танков.

Из Кристального Шпиля выстрелил луч переливающейся разными цветами энергии, и мощным взрывом бурую дымку развеяло как не бывало. А голубые, розовые, жёлтые струи света причудливыми лентами разошлись по всему небу.

С рога лежащего Шайнинг Армора пропали все чёрные кристаллы, и белый – временно кристальный – единорог, застонав от боли, открыл глаза.

В поле зрения показалось чьё-то кристальное же копыто. Шайнинг повернул голову и увидел рядом с собой генерала Харшвинни, протянувшую ногу, чтобы помочь ему встать.

– Что ж, а теперь, принц, – сказала с усмешкой Харшвинни, – поговорим о том, что Кристальная Империя будет должна Эквестрии за оказанную услугу.

---

26 июля

 

«Кристал Клир».

 

Оления капитулирует!

 

Война чейнджлингов против Олении оказалась короткой. Не имея запасного плана, потерпевший поражение король Йохан и его правительство решили мирно сдаться, чтобы избежать ненужных жертв. Силы чейнджлингов войдут в Хьёртланд сегодня вечером. Население подняло флаги королевы Кризалис и примет участие в завтрашнем параде.

Главой оккупационной администрации назначен Видкун Хьёртслинг…

*

«Филлидельфия сегодня».

 

«…В знак благодарности за помощь при отражении атаки короля Сомбры Кристальная Империя отзывает заявление о денонсации Кристального пакта (подробнее – см. на стр. 12) и сожалеет о скоропалительном решении разорвать связи с Солнечной Империей после воцарения Императрицы Дэйбрейкер. Принцесса Каденс подписала в Кристальном Городе соглашение с эквестрийскими официальными лицами о предоставлении доступа военным предприятиям Солнечной Империи к производственным мощностям кристальных пони…»

*

«Кантерлот Таймс».

 

«…Главнокомандующий Солнечной (ранее – Гармонической) армией принц Блюблад разразился программной статьёй в “Военном вестнике Эквестрии” под красноречивым названием “Грядут переговоры?! Союз Улья и Полумесяца”. В более чем двадцатистраничном трактате принц излагает свои взгляды и опасения насчёт усиления связей между преступным режимом Новой Лунной Республики и Королевством Чейнджлингов в последние месяцы, что в теории уже этой осенью может привести к открытию второго фронта против Эквестрии…»

*

«Эквестрия Дейли».

 

«…Краткая сводка по текущим и завершившимся военным конфликтам.

Окончились миром:

• 30 декабря 1007 года – Прайвенская гражданская война (Грифония): Освободительная Армия Грифонии захватила королевство Бродфельд (мир – г. Кивессин);

• 1 марта 1008 – война Тандариана против Кайлидских Дервишей (Зебрика): Тандариан отдал часть земель и военной техники (мир – г. Чиидачируд);

• 9 марта 1008 – объединение земель Аквелии (Грифония): к Аквелийской Республике присоединены Виновия и Придея;

• 6 апреля 1008 – война Аравийской Республики и Аравийского Народного Фронта (Зебрика): победа Аравийской Республики (мир – г. Мейракеш);

• 30 июня 1008 – война Аоранды и Угаби (Зебрика): Аоранда сдалась Угаби (мир – г. Зигали);

• 24 июля 1008 – восстание короля Сомбры в Кристальной Империи (Эквус): войска Эквестрии помогли Кристальной Империи вернуть контроль над своими землями (мир – г. Кристальный Город);

• 26 июля 1008 – вторжение Королевства Чейнджлингов в Олению (Эквус): Оления капитулировала (мир – г. Хьёртланд).

Близки к завершению:

• Третья Компельская война в Зебрике между Роамским Кайзератом (зебры) и Талонсваальской Республикой (грифоны): началась 6 сентября 1005 г., на данный момент зебры близки к столице Талонсвааля – г. Ванденбэйлбургу.
  

Продолжаются:

• война за наследство Шторма: Временный Директорат Айспау, Гизвиндид, Тандариан, Регентство Земель Шторма (Зебрика);

• гражданская война в бывшей Седельной Аравии: Аравийская Республика против Движения Национального Спасения, также известного как Аравийское Национальное Государство (Зебрика);

• Лонгсвордская гражданская война: графство Лонгсворд против Освободительной Армии Лонгсворда и ордена Роузвуд (Грифония);

• Война Двух Сестёр: Солнечная Империя против Новой Лунной Республики (Эквус);

• Юго-Восточная война: Ученики Ночи против Селестийского Сопротивления, Свободного государства Ацтлан и Республики Балтимейр (Эквус);

• война Масигены против Зар-Хэя (Зебрика);

• война Алвани и Тимбакту (Зебрика);

• война Хироптерры против Тобука и Варзены (Зебрика);

• война Хайзебской Федерации против Гелон-Зорму (Зебрика);

• война Дома Эйри и Дома Эри (Грифония);

• война Милитархии Лан Кир и государства Сен Кинь (Зебрика).

Начались:

• 14 мая 1008 года – война Якякистана и Йаки-Клана (Эквус);

• 28 мая 1008 – война Милитархии Лан Кир и Хамринской Лиги (Зебрика);

• 20 июня 1008 – война Конфедерации Южных Штатов и племени бизонов (Эквус).

Вне всяких сомнений, мир сейчас переживает весьма непростой период…»

---

28 июля

 

За окном обставленного огнеупорной мебелью кабинета темнела ночь. Чтобы не привлекать внимание Пегасенваффе, в Эквестрии строго следили за тем, чтобы после захода солнца все огни гасли. И Кантерлот не стал исключением; даже во дворце стёкла были прикрыты толстыми занавесками.

Дэйбрейкер оторвалась от бумаг за защитным экраном, когда в дверь осторожно постучали.

– Да, Рэйвен? – недовольно обратилась аликорн к сунувшейся внутрь пони-секретарю. – Я же просила меня не беспокоить…

– Ваше величество, к вам посетитель, – ответила Рэйвен Инквелл. Всегда терпеливая и спокойная, она и теперь, при Дэйбрейкер, не выказывала неуверенности или страха.

– Так передай ему, что сейчас неприёмные часы! – прорычала Императрица. Грива её вспыхнула чуть ярче обычного. – Или я лично поджарю его и прикажу подать завтра к обеду!..

– Я думаю, эта встреча может быть полезной, – невозмутимо произнесла секретарша. – Но решать, разумеется, вам, ваше величество.

Дэйбрейкер тяжело выдохнула и махнула копытом.

– Хорошо, впусти его. Но если это какой-то пустяк, я за себя не ручаюсь.

Рэйвен кивнула и исчезла за дверью.

Вскоре в кабинет, залитый светом ламп и самой Дэйбрейкер, вошла маленькая фигура в невзрачном тёмном плаще с капюшоном. Неизвестный сделал пару шагов к столу и молча поклонился.

– Покажись, – велела Императрица. – Я предпочитаю говорить с теми, кого вижу без маски.

– Уверен, что знаю о масках немного больше, чем вы, ваше величество, – ответил голос из-под капюшона. – Но так и быть, надевать некоторые из своих перед вами не стану.

Закутанное в рукав копыто потянулось к капюшону. Дырявое копыто.

Когда же плотная ткань спала с головы неизвестного, Дэйбрейкер с прищуром уставилась в круглые синие глаза чейнджлинга.

– Та-а-а-ак… – протянула аликорн. – Это уже интересно…

– Меня зовут Торакс, ваше величество, – проговорил жук, покрытый матовым чёрным хитином. – И для королевы Кризалис я враг номер один. По крайней мере, пока что.

– И зачем же ты пришёл ко мне? Просить помощи для войны с Кризалис? У нас тут сейчас своя война. Открыть второй фронт Солнечная Империя просто не может себе позволить…

– Одна птичка напела мне, что у вас раскрыли агента в Мэйнхэттене, – произнёс Торакс, не обратив внимания на тираду Дэйбрейкер. – Думаю, вы заинтересованы в том, чтобы поскорее найти ему замену и вновь обрести преимущество в войне с Найтмэр Мун. Поэтому у меня к вам деловое предложение. – Чейнджлинг шагнул ещё чуть ближе. – Один из моих союзников отправится в Мэйнхэттен, где примет облик пони из верхушки Лунной Республики и будет поставлять вам разведданные. Взамен же Эквестрия… простите, Солнечная Империя будет тайно спонсировать мою партию оружием для борьбы с Кризалис. Сами понимаете, магией дружбы и сотней винтовок можно добиться гораздо большего, чем просто магией дружбы.

– Хм-м-м…

Императрица изучающе посмотрела на Торакса. Но для пони, пусть даже и с тысячелетним опытом и мудростью, было почти невозможно определить гамму чувств на лице у чейнджлинга.

– Что ж, это меня устраивает.

Она повернулась к двери, откуда уже выглядывала мордочка чуткой Рэйвен.

– Принесите отчёты по бюджету и производству военной продукции. – Когда секретарь снова исчезла, Дэйбрейкер обратила взор на невозмутимо ждущего Торакса. На губах Императрицы появилась коварная усмешка. – Обсудим условия сделки?

---

Каменные ступени гулким эхом отражали шаги холодных металлических накопытников. В подземелье стоял полумрак, и лишь слабое свечение ламп на кристаллах позволяло видеть, что происходит вокруг.

Несколько пони в лабораторных халатах и защитных масках суетились вокруг высокой гранитной колонны. На гладкой поверхности можно было различить гравировку в виде лица странного существа, сочетающего в себе признаки разных зверей: морду пони, рога козла и оленя и клык змеи.

При виде спустившейся Найтмэр Мун пони в халатах продолжили свою возню с приборами и механизмами. Не дожидаясь приказа, один из них – за чем-то наподобие пульта управления – нажал на какую-то кнопку.

Огромная колонна загрохотала, когда ожили двигатели. Мгновением позже раздался треск, сопровождаемый шипением.

Колонна медленно раскрылась.

В центре, на небольшом постаменте, находилась сверкающая серебром статуя существа, изображённого на внешней стенке цилиндра. Она несла на себе выражение чистого ужаса, искажённая так, будто замерла в подобном положении. Казалось, что где-то в глубине она и в самом деле живая.

– Дискорд… – произнесла Найтмэр Мун, будто смакуя имя.

Изнутри статуи раздался низкий, слегка гнусавый голос:

– А, это ты, сестричка Луна? Или как там теперь тебя звать? Найтмэрфюрер? Что, решила проведать старого знакомого, которого так невежливо заперла в этой клетке?

– Свои дурацкие шуточки оставь Селестии, – отрезала Найтмэр. – Хотя сейчас она бы тебя за них просто сожгла. Как спичку.

– Ага, значит, и Тия выпустила в мир своё альтер эго? Печально, печально… – Послышался грустный смешок. – Так бы Элементы Гармонии пришлось использовать на тебе одной, а теперь – на вас обеих…

Аликорн стрельнула глазами в техника за пультом. Не говоря ни слова, жеребец повернул какой-то рычаг. Металл статуи загудел, и этот гул вскоре стал похож на вопль. Вместе с металлом завопил и Дискорд, точно от невыносимой боли.

Выждав несколько секунд, пони-техник вернул рычаг в прежнее положение, и вопль стих, сменившись звуками одышки и болезненным смехом.

– Тебя заточили здесь по моему приказу, как только ты посмел после начала войны показаться в Эквестрии, – сказала Найтмэр. – Я не могла позволить, чтобы ты помешал мне или встал на сторону моей злобной сестрицы. А этот металл, по исследованиям Луненербе, оказался единственным, что было способно тебя сдержать.

– Ну и как тебе? Нравится построенный новый Рейх? Нравится быть злодеем, которого ненавидит половина Эквестрии? Кстати, на пианино своим… рогом ещё не играешь? – Прежде чем рычаг успел повернуться вновь, Дискорд поспешил добавить: – Слушай, ты и так устроила кругом такой хаос, что мне тут просто нечего делать. Я обещаю, что не стану вмешиваться в вашу с Дэйби войну, если ты меня выпустишь. Я прошу только об одном… Скажи, как там поживает Флаттершай?

Найтмэр Мун ничего не ответила.

Вместо неё это сделал пони за пультом, повернувший рычаг до упора.

От душераздирающего крика завибрировали, казалось, сами стены. По кивку аликорна колонна начала медленно закрываться. Вскоре из глубин гранитного цилиндра доносились лишь едва различимые отголоски истошных воплей.

Найтмэр направилась дальше в глубь бункера. Боковой коридора протянулся всего на десяток метров, и дальняя дверь терялась во тьме.

Аликорн беспрепятственно распахнула её и вошла в небольшую комнатку, уставленную вдоль стен всяким научным оборудованием. Из сотрудников тут не было никого – а в центре помещения лежал прикованный к операционному столу земнопони жёлтой масти с завязанным ртом.

При виде Найтмэр Мун глаза жеребца распахнулись, и он сдавленно замычал, забившись в оковах.

Чёрный аликорн усмехнулась.

– Ну здравствуй, Эхо. Не ожидал меня увидеть? А зря. Не каждый день тебя навещает сама Владычица Ночи.

Рог Найтмэр засветился, поднимая в воздух лежавший поблизости скальпель.

Мычание Эхо превратилось в приглушённые визги.

– Я могла бы с лёгкостью убить тебя прямо сейчас…

Аликорн легонько провела острым концом скальпеля по коже на его шее. На шкуре осталась ярко-розовая вспухшая полоса, кое-где сочащаяся каплями крови.

– Могла бы с тобой развлечься…

Она наклонилась и пощекотала кончиком языка его сжавшуюся мошонку, вдыхая терпкий запах жеребца с нотками едкого пота и засохшей мочи. Затем легонько прикусила клыками его начавшее подниматься достоинство и, вздохнув, отстранилась.

– Но это было бы всего лишь скучной вознёй с твоим телом, которое ни мне, ни кому-либо ещё здесь не сдалось на хер. – Глаза Найтмэр вспыхнули ледяным бирюзовым огнём. – Что мне на самом деле нужно от тебя, так это твоя душа. Хочешь ты того или нет, но ты напоследок сослужишь Лунной Республике важную службу, которая приблизит мою окончательную победу над Кантерлотом.

Глядя на пони, замолкшего от крайней степени ужаса, чёрный аликорн улыбалась.

– Ты полетишь в космос, Эхо. И поможешь мне уничтожить Эквестрию.