Война Луны и Солнца
Глава тринадцатая. Атака на Понивилль
Внимание: текст содержит особо жестокие сцены, поэтому тем, кто не готов к такому, рекомендуется пропустить эту главу.
Август 1008 г.
We burn,
Plunder, and rape!
Show them no mercy, just burn!
Flesh turn to ash…
Sabaton – We Burn
Понивилль цвёл, поднимался, креп.
Тяготы первых месяцев войны, когда почти все жители уехали из городка, ставшего в одночасье прифронтовым, остались позади. Мало-помалу пони возвращались – поодиночке или целыми семьями. Открывались прежде заколоченные лавки и магазины, а на улицах то и дело звенел беззаботный смех жеребят. И казалось, в воздухе витала надежда, что однажды всё опять будет хорошо.
Понивилль вял, пустовал, грустил.
Тем не менее, война не обошла городок стороной. До сих пор многие дома оставались покинутыми, а в некоторые уже некому было возвращаться. Из взрослых по меньшей мере каждый второй носил военную форму, а на глаза то и дело попадались жеребята, работающие, чтобы прокормить себя и семью… если та у них, конечно, ещё была. И время от времени все взгляды обращались на восток, где всего в полусотне миль, за Вечнодиким лесом, шли бои, отдающиеся раскатами, похожими на гром в ясном небе.
Понивилль жил, терпел, ждал.
Ждал, когда же закончится схватка двух аликорнов, ни одна из которых не собиралась уступать другой.
Рамбл каждый день приходил к реке. Облюбовав себе уголок рядом с остовом разрушенного моста напротив ратуши, он садился у самой воды и смотрел на своё отражение. Река ничего не добавляла и не убавляла, показывая белого пегасика с тёмной гривой как есть, но Рамблу казалось, что он выглядит маленьким, несчастным и одиноким.
А иногда – например, как сейчас – рябь как будто слегка меняла картинку в воде, и на юного пони смотрел его брат – серо-чёрный, серебряногривый Тандерлейн.
Брат, который уже никогда не вернётся.
– …Здаров, Рамбл! Чё делаешь?
Пегасик быстро сморгнул навернувшиеся на глаза слёзы и ударил копытцем по воде, отчего отражение смазалось, а затем обернулся.
На берегу стояла неразлучная троица Меткоискателей – все в скаутской форме, запряжены в телегу, полную яблок. Ближе остальных была Эпплблум; она как раз и окликнула Рамбла.
– Да так, ничего, – проворчал жеребчик. – Сами-то что здесь забыли?
– Ну, мы шли на рынок продавать всю эту сенову кучу яблок, – отозвалась Скуталу, оглянувшись на телегу. – А тут раз – и ты такой сидишь… Слушай, может, с нами пойдёшь? Четверть битсов с продажи твоя будет.
– Не хочу. – Рамбл отвернулся и вновь уставился на реку. – Идите без меня.
– Рамбл, сидеть просто так – не выход, – сказала Свити Белль. – Мисс Черили будет недовольна тем, что ты ничего не делаешь, пока все остальные работают…
– Да провалитесь вы все! – рявкнул Рамбл. Голос предательски дал петуха, и жеребчик продолжил уже тише: – Чего пристали-то?
– Знаешь, мне тоже было паршиво, когда в том месяце пришла похоронка на Большого Маки, – вздохнула Эпплблум. – Мне и щас-то чутка тоскливо, но дело в другом. Оставаться одному – самая скверная затея. А когда ты в компании, да к тому же и занят чем-то, мозги сами собой прочищаются.
– Я тоже скучаю по временам, когда мы с Рэрити были вместе, – произнесла Свити. – Но если замыкаться в себе, будет только хуже. И потом, если не будешь зарабатывать битсы, то что же ты будешь есть?
– Война и правда отстойное дело, – добавила Скуталу. – Пипсквик с Кози и остальными ушли и так и не вернулись. Нам тогда даже не из кого было выбирать нового президента школы, забыл? Еле тебя уговорили… От Зекоры месяц нет никаких вестей, а мои родители, вместо того чтобы вернуться, застряли где-то в воюющей между собой Зебрике. И что, нам всем теперь плакать, что ли?
– Кстати, не хочешь купить военные облигации? – Эпплблум порылась в сумке и вынула пару бумаг. – Пятьдесят битсов сейчас – и получишь шестьдесят через полгода…
Скуталу бросила на неё испепеляющий взгляд, и земнопони, вмиг стушевавшись, убрала облигации в сумку.
– Завтра Чиз Сэндвич будет выступать, – сказала Свити. – В школе, вместо занятий. Пойдёшь?
– Делайте что хотите. – Рамбл поднял мордочку к небу. – Только меня оставьте в покое.
Меткоискатели переглянулись. В глазах каждой кобылки читался немой вопрос: мы что, совсем ничего не можем с этим поделать?
Но Рамбл не поворачивался к ним, явно не желая продолжать разговор, поэтому троица с грустью вздохнула, развернула телегу и направилась прочь, оставляя пегасика на берегу реки в полном одиночестве.
Когда они ушли достаточно далеко, из груди Рамбла вырвался сдавленный всхлип, потом ещё один. Жеребчик стиснул зубы и устремил взгляд в ярко-синюю вышину. В его глазах стояли злые, горячие слёзы.
Военный комиссар – немолодой красношкурый пегас с зачёсанной назад выцветшей синей гривой – поднял взгляд подслеповатых водянисто-голубых глаз и прищуренно воззрился поверх документов, которые держал перед собой, на их обладателя.
Рамбл стоял напротив нахохлившись, с воинственным видом. Со стороны казалось, что юный пегасик вот-вот расправит крылья, готовясь к схватке.
– И ты думал, я поверю в эту чушь? – Копыто военкома постучало по метрической записи, где последняя цифра года рождения была написана чернилами поверх белой замазки. – Сколько тебе на самом деле, щегол?
– Шестнадцать! – обиженно выпалил Рамбл, скорчив ещё более кислую мину.
– А голосишко-то ломается как у тринадцатилетки, – усмехнулся взрослый пегас. – Небось даже ни разу кобылку в амбаре не зажимал, да?
Рамбл шумно засопел и отвернулся. Мордочка его слегка порозовела.
– Значится так. – Военком отодвинул прочь документы и наклонился вперёд, устремив взгляд на жеребчика. – Сделаем вид, что этого разговора не было. Возвращайся домой и читай-ка лучше книжки, заданные на лето. Рано тебе ещё воевать. Не дорос.
– Я хочу отомстить за брата! – выкрикнул Рамбл. На последнем слове голос его сорвался на визг, но пегасик этого будто бы не заметил. – Чтобы все лунацики сдохли!
– О, поверь, пацан, за последний год я повидал много таких, как ты, – невесело ухмыльнулся комиссар. – Все они кого-то потеряли – и все прямо-таки горели праведным гневом. Но война – это не жеребячьи игры. Тут всё серьёзно. И я по долгу службы просто не могу допустить тебя до этой мясорубки. К тому же...
Он вытянул из небольшой кучки бумаг какую-то справку.
– Знает ли твоя нынешняя опекунша... как её там... мисс Флиттер о том, где сейчас шляется её вот уже две недели как приёмный сын? Как там, кстати, у неё дела в Чудо-молниях?
– Комиссовали с ПТСР, – проворчал Рамбл. – После того как тётя Клаудчейзер... её сестра... на её глазах... ну...
– А-а, понятно. – Военком покачал головой. – Не вынесла душа кобылки безумства боевых невзгод...
– Что вам понятно?! – взвился жеребчик. – Что вам вообще может быть понятно?!
Взрослый пегас вздохнул и сложил копыта перед собой. Глаза его вмиг превратились в две жгучие льдинки.
– Вот что я тебе скажу, парень. Можешь думать себе что угодно – хоть что в меня вселился дух самой Найтмэр Мун. Но я это делаю для твоего же блага. Если все жеребята уйдут на войну и там скопытятся – а я уверен, что ты подохнешь в первую же неделю с вероятностью сто процентов, – кто останется в Эквестрии через десяток лет? На кого ты оставишь свою родину, а, пацан?
Рамбл не ответил – лишь уязвлённо смотрел куда-то в сторону, силясь не заплакать.
Комиссар протянул документы обратно ему.
– Возвращайся домой. И позови какую-нибудь кобылку погулять с тобой у реки. Тебе это сейчас будет лучшим лекарством.
– Ты хочешь… что?! – вытаращился Тендер Тапс.
Дело было к вечеру. Меткоискатели в очередной раз заработались на ферме допоздна, поэтому в их лесном домике собрались другие пони.
Так же, как и без малого год назад.
– Если струсил, так и скажи! – топнув, ответил Рамбл. Перед ним стояли четверо жеребят из его класса – и у всех на лицах были написаны замешательство и тревога. – Зачем я вас только позвал… Один пойду!
– Н-но… это же опафно! – прошепелявила Твист и поправила очки. – Наф же будут ифкать! И к тому же, как мы проберёмфя мимо вфех этих военных?..
– Ты уверен, что всё хорошо продумал? – осторожно спросила жёлтая, как солнышко, Санни Дэйз. Стоявшая рядом с ней рыжегривая Пичи Пай молча переводила взгляд с подруги на Рамбла. – Нам бы не хотелось быть наказанными…
– Пф-ф! – Рамбл отвернулся. – Мы станем героями. Героев не наказывают!
– С чего ты вообще взял, что мы найдём Пипсквика и остальных? – отрезал Тендер Тапс. – Их могли давно уже… ну… это…
Фиолетовогривый жеребчик замялся, опустив взгляд.
Поникли и остальные. Слово, которое не было произнесено, тягостным грузом повисло в воздухе.
– Ну и ладно, – не оборачиваясь, пробормотал Рамбл. – Так и знал, что от вас никакой пользы.
Она направился к двери.
– Это из-за Тандерлейна, да?
Рамбл остановился как вкопанный. Потом повернулся и воззрился на Тендер Тапса.
Тот аж сглотнул и отступил на шаг от выражения на мордочке у пегасика.
В глазах у Рамбла не было ничего. Лишь пустота – жалкое отражение той пустоты, что поселилась в его душе с того рокового воскресенья в июне.
– Если вы откажетесь, мне плевать, – прохрипел он. От его безжизненного голоса у жеребят побежали мурашки. – Я уже всё решил. Расскажете взрослым – будете жалеть об этом всю жизнь. Сколько её у вас останется.
В домике настала полная тишина. Было слышно, как ветер шелестит в кронах снаружи.
Рамбл молча развернулся и вышел.
Четыре пары глаз смотрели ему вслед. Затем переглянулись.
– Вы думаете о том же, о чём и я? – шепнула Пичи Пай.
– Определённо, – нахмурившись, кивнул Тендер Тапс.
Нежные лучи утреннего солнца показались из-за горной гряды и пощекотали тёмно-зелёные верхушки леса. По небу плыли тонкие, едва заметные перистые облачка, находившиеся так высоко, что уж точно не могли быть работой пегасов. Всё вокруг источало спокойствие, к которому городок у неторопливой реки вновь начал понемногу привыкать. Жизнь без бомбёжек и обстрелов со стороны Вечнодикого леса до сих пор казалась волшебным сном, из которого Понивилль прошлой зимой в одночасье вырвала жестокая реальность.
По восточному берегу на несколько миль вверх и вниз по течению высился забор с колючей проволокой. После того как эквестрийцы отбросили лунацистов прочь от реки, заброшенные дома, которые могли бы служить огневыми точками, снесли, а подходы к городу укрепили. Теперь вражеской технике подъехать мешали «драконьи зубы», которыми местность была утыкана по меньшей мере на четверть мили, а с запада от реки незваных гостей прямой наводкой встречала бы артиллерия.
– Вот уж отгородились так отгородились… – пробормотал Рамбл, сидя в кустах и рассматривая защитные сооружения.
На спине у пегасика был рюкзачок со всем тем, что, как Рамбл считал, пригодилось бы для выживания в лесу: две пачки овсяных хлопьев, коробок спичек, кухонный нож, бутылка воды и утащенная у военных сапёрная лопатка. Хотелось бы взять ещё что-нибудь, но жеребчик рассудил, что больше он просто не утащит. А оставлять за собой след из выброшенных вещей – прямой путь к тому, что его обнаружат. Либо свои, либо чужие.
И то и другое не то чтобы обнадёживало.
– Далеко собрался? – раздался сзади негромкий голос.
Рамбл вздрогнул и обернулся.
Перед зарослями полукругом стояли четверо. Те самые пони, которых он вчера позвал на важный разговор в домик Меткоискателей.
Все – собранные для похода.
– А вы что здесь делаете? – спросил Рамбл. – Вы же отказались со мной идти!
– Мы подумали, что одного тебя отпускать точно не стоит, – сказал Тендер Тапс, подходя ближе. – А так хотя бы подстрахуем тебя на случай чего.
– Как ты вообще собрался перелезать на ту сторону? – Пичи Пай указала подбородком на высящийся за рекой забор. – Да ещё и у всех на виду?
– Эти кусты прямо между двумя блокпостами, сюда нипони почти не смотрит, – буркнул Рамбл, отведя взгляд. – Забор я бы перелетел… А вы-то как через него перелезете? – с вызовом посмотрел он на нежданных компаньонов.
Санни Дэйз с Пичи Пай переглянулись – и обе достали из седельных сумок кусачки.
– А, точно… – понурившись, прижал уши Рамбл. Но тут же выпрямился, выпятил грудь и обвёл глазами отряд. – Итак, с этой минуты я ваш командир. Наша задача – перебраться на ту сторону и незамеченными проникнуть в лес! Нам нечего бояться, кроме своего же страха! Как поняли?
– Сэр, есть, сэр! – хором ответили жеребята.
На мордочке Рамбла впервые за много дней показалась довольная улыбка.
Плюх! Плюх! Плюх! Плюх! Плюх!
Несколько мокрых комков, нагруженных сумками, выметнулись из воды и, отряхиваясь, захлюпали по траве, мокрой от росы, к забору с колючей проволокой.
– Быстрее! Быстрее! – громким шёпотом приговаривал Рамбл, идя первым. – Нас не должны заметить!..
И точно в ответ на его слова, с западного берега донеслись удивлённые крики.
– Вот круп! – ругнулся Тендер Тапс. – Запалили!
– Не дрейфить! – Рамбл расправил перья и перелетел через ограждение, пока две из кобылок доставали кусачки. – Режьте давайте!
– Сейчас… – выдавила Пичи Пай, нажимая изо всех сил. – Н-н-нгх…
Рядом пыхтела с таким же напряжением Санни Дэйз. Но проволока не поддавалась.
– Дайте я!
Тендер Тапс выхватил кусачки у Пичи Пай и одним движением разрезал стальную нить в полуметре над землёй.
Чик-чик-чик! – и вот уже готов проход размером как раз под жеребёнка.
– Пошли, пошли! – махал Рамбл с другой стороны. – Скорее!..
– ОСТАНОВИТЕСЬ! – прогремел с берега громкоговоритель. – НАРУШАТЬ ПЕРИМЕТР СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! НЕМЕДЛЕННО ВЕРНИТЕСЬ!..
– Щас, разбежались! – выкрикнул Рамбл.
В это время к реке, матерясь на чём свет стоит, подбегали солдаты понивилльского гарнизона.
Жеребята один за другим пролезли в проделанную дыру и поднялись на ноги.
– А теперь – в лес! – скомандовал Рамбл. – Бегом, бегом!
Спотыкаясь и переваливаясь, пятёрка заспешила через «драконьи зубы» к видневшимся вдали деревьям.
Тендер Тапс и пара неразлучных кобылок легко взяли темп, который своими крыльями задавал Рамбл. А вот Твист…
– П-подождите… меня-я-я! – выдавила та, еле поспевая за остальными.
Рамбл обернулся, подлетел к ней и, подхватив её, потащил по воздуху вслед за всеми.
Когда они добежали до леса, военные уже перебрались через реку и осматривали дыру в заборе. Наконец двое солдат также пролезли под проволокой и зигзагами помчались следом за жеребятами.
В глубь леса уходила широкая тропа. Лучи рассветного солнца почти не проникали сквозь густую листву, и путь вперёд казался тёмным и мрачным.
– За мной! – махнул Рамбл остальным и первым поскакал вдаль по тропе.
Четвёрка земнопони молча рванула за ним.
…Выдохшись, они остановились на небольшой полянке, поросшей травой и репеем. Вывернутые, изогнутые стволы тополей и кедров возвышались по сторонам, словно идолы с ликами древних чудовищ.
– Фух… кажется, оторвались… – пропыхтел Тендер Тапс, оглядываясь через плечо.
Кобылки тоже запыхались, особенно Твист. Сидя на земле, красногривая земнопонька старательно протирала измазанные грязью очки – те за время бега один раз слетели с её носа.
– Сюда они обычно не ходят, – сказал Рамбл. Пегасик выглядел не таким уставшим – половину пути он летел, а потому быстро восстановил дыхание. – А масштабную облаву устраивать у них бойцов не хватит. Кто-то должен и город охранять…
– А вдруг нас найдёт кто-то из леса, прежде чем мы найдём Пипсквика? – подала голосок Пичи Пай. – Понибудь менее дружелюбный, чем солдаты из Понивилля?
– Вечнодикий большой, – ответил Рамбл. – Если не знать, где искать, то и наткнуться на нас будет сложно.
– А если это мы наткнёмся на них? – спросила Санни Дэйз. – Тогда что?
– Слушайте! – встопорщил крылышки пегасик. – Вы сами выбрали со мной пойти, и тогда вас такие вопросы что-то не волновали!.. А вообще… – Рамбл закусил губу. – Надеюсь, до этого не дойдёт. И если Пипсквик всё ещё где-то здесь, то хотелось бы найти его, чтоб надавать по крупу…
– Ты вообще себя слышишь? – вскинулся Тендер Тапс. – Он ушёл в ноябре! В ноябре, Рамбл! С чего ты взял, что он будет девять месяцев шариться здесь? Что, если лунацики сами убили его и всех, кто ушёл с ним?
– Ладно! – топнул Рамбл и посмотрел на остальных. – Может, Пипсквика мы и не найдём, но не возвращаться же с пустыми копытами! – Он слегка наморщил лоб, вспоминая. – Меткоискатели вроде говорили что-то насчёт того, что от Зекоры уже месяц нет никаких вестей… Давайте тогда пойдём к ней и её проведаем! В конце концов, раз все мы здесь, нужно сделать что-нибудь полезное, чтоб нас потом не так сильно наказали, верно?
– И чья это была затея? – проворчал Тендер Тапс, скосив глаза в сторону.
Кобылки тоже погрустнели, услышав про наказание.
Казалось, только теперь до жеребят начало доходить, во что они вляпались.
– Так, все за мной! – сказал Рамбл, когда молчание затянулось, и огляделся по сторонам. – Наверное, нам… сюда!
– Вообфе-то Зекора живёт там! – Твист показала в другую сторону. – Мне Эпплблум рафказывала!
Тендер Тапс достал из сумки компас, но стрелка принялась беспорядочно крутиться туда-сюда, будто бы насмехаясь над юными пони.
– А, к сену! – махнул он копытом и убрал компас. – Пошли уже куда-нибудь.
– Ну… можно и туда, – произнёс Рамбл и двинулся в направлении, которое указала Твист….
Бах! Бах! – прогремели два выстрела где-то неподалёку.
Все тут же застыли на месте. Шерсть на загривке Рамбла встала дыбом.
– Вы… тоже это флыфали? – сжавшись, спросила Твист.
Тендер Тапс был мрачнее тучи. Повернувшись к Рамблу, он бросил на пегасика угрюмый взгляд.
– Теперь видишь, как это опасно? – процедил он. – Надо вернуться, пока за нами не увязался весь гарнизон!
Рамбл вытер со лба каплю нервного пота. Белая шкурка в лесном полумраке казалась ещё бледнее.
– Д-давайте быстро проверим Зекору и с-сразу назад, – проговорил он, стуча зубами. – Приключение на двадцать минут, вошли и вышли!
Тендер Тапс и кобылки переглянулись. Затем рыжий земнопони покачал головой.
– Клянусь, мы ещё пожалеем об этом… – пробубнил он, однако всё же последовал за Рамблом.
Отряд углубился в чащу леса. Густые кроны нависали со всех сторон, и хотя солнце поднималось с каждой минутой всё выше, вокруг почти не становилось светлее.
Тут и там слышались шорохи, отчего жеребята вздрагивали и озирались, а вскоре и вовсе перешли с быстрого шага на неровную рысцу.
До поляны, где стоял дом Зекоры, они добирались чуть дольше, чем двадцать минут. Твист постоянно спотыкалась о кустарники и торчащие корни, а лианы и тонкие ветки так и норовили хлестнуть каждого по мордочке или крупу. Всё-таки лес не зря назывался Вечнодиким – и, казалось, играл с жеребятами, но по своим правилам.
Однако он был хоть и заколдован, но не бесконечен.
– Что-то тут как-то тихо… – пробормотала Пичи Пай, выглядывая из зарослей.
– Да ладно тебе, – вполголоса сказал Рамбл. – Это же лес. Тут и должно быть тихо!
– Как в библиотеке? – хмыкнул Тендер Тапс.
Внезапно Пичи Пай взвизгнула и отшатнулась, а потом затряслась, обхватив себя копытцами.
– Т-т-там… т-такое!.. – пролепетала она, поднеся одну тоненькую ножку ко рту, а другой тыча в сторону поляны.
Санни Дэйз тут же подскочила к подруге, обняла её и принялась тихонько успокаивать.
– Ф-фто? – боязливо спросила Твист, вся сжавшись.
На Рамбла было больно смотреть. Прежде уверенный в себе, пегасик теперь был белее мела – и словно бы так и думал о том, чтобы кинуться наутёк. Глазки его бегали туда-сюда, а на лбу всё обильней выступала испарина.
– Ща проверим… – сказал Тендер Тапс и вынул из поклажи бинокль.
Но как только жеребчик всмотрелся в картину, видимую из-за кустов, то тут же ахнул и едва не выронил окуляры.
– Т-там Зекора… – выдавил он, хватая воздух ртом. – Мёртвая…
– Д-давайте… п-пойдём обратно, – всхлипнула Пичи Пай. Персиковая кобылка до сих пор дрожала в объятиях подруги. – М-мы и правда н-не должны были сюда ходить…
– Струсила, что ли? – вдруг сказал Рамбл и решительно встал. Крылья пегасика встопорщились. – Посмотрим ближе и сразу назад. Что, мертвецов испугались, да?
– Вообще-то да, – пробормотал Тендер Тапс и посмотрел в глаза Рамблу. – И если решать: показаться трусом или сделать что-нибудь глупое, – то иногда лучше выбрать первое.
Он расставил ноги, закрыв пегасику путь к поляне.
– Но тебя одного мы туда не отпустим. Либо все вместе, либо нипони. И ты уже знаешь, что предпочту я. Давай вернёмся в Понивилль, расскажем, что видели, и пусть военные сами с этим разбираются! Ещё не поздно повернуть назад, Рамбл!..
– Уже поздно.
Вздрогнув от неожиданности, жеребята обернулись на незнакомый голос.
Напротив них, отрезая дорогу обратно, стояли Хаймарс и Джавелин. На заросшей щетиной морде болотно-зелёного единорога играла плотоядная ухмылка.
– В-вы… кто? – упавшим голосом спросил Рамбл.
– А по нам не видно? – Хаймарс указал на свой шеврон. – Что, думали, пойдёте в Вечнодикий, прикончите парочку «лунных оккупантов» и станете героями? А не много ли на себя берёте, м-м?
Двое единорогов двинулись на жеребят.
Те начали отползать в единственном направлении, которое им осталось: на поляну перед домом Зекоры. Но как только они оказались по ту сторону кустов, то замерли вновь, поражённые страшным зрелищем.
Пострадав от обстрела, хижина выглядела полуразрушенной. Перед входом на шесте торчала высушенная полосатая голова, а порог устилал коврик из шкуры зебры.
Твист прижала копытце ко рту, сдерживая рвотный позыв. Рамбл и сам поморщился от вкуса желчи, что подступила к горлу.
Хаймарс и Джавелин вышли из-за кустов, и это словно вывело жеребят из ступора. Они тут же рванули прочь – но тут из-за деревьев вышел Леопард. На боевом седле жеребца сейчас не было пулемёта, но его могучая фигура сама по себе внушала страх.
Пятёрка дёрнулась в сторону – однако у них на пути встал Брэдли.
– Спасайтесь!.. – выкрикнул Рамбл, подхватив Твист, и взмыл вверх…
Но с веток хижины спрыгнули Ольха и Шторм Шедоу. Серо-синяя пегаска ударила копытом наотмашь, и жеребята с криками полетели вниз на траву, куда и шмякнулись с глухим стуком.
А две кобылы, взмахнув крыльями, приземлились на поляне.
– Эк тебе мяса привалило, Хайм, – фыркнула Шторм Шедоу. – Ту полосатую стерву ты сколько жрал? Неделю? А тут сразу на полмесяца…
– Угу, – произнёс Хаймарс и облизнулся. – Сама хочешь попробовать?
– Не, я пас, – скривилась пегаска. – Это ты у нас тут такой гурман.
– Ну, как хочешь. Моё дело предложить. – Единорог перевёл взгляд на испуганных жеребят. – Так, а ну-ка…
Его рог засветился.
Рамбла начало поднимать в воздух. Раскрыв рот, пегасик изо всех сил замолотил ногами и крыльями, но тщетно – магия прочно держала его на месте.
Жеребята завизжали и дёрнулись кто куда… однако налетели на невысокий купол из силового поля.
– Куда? – усмехнулся Джавелин. – Игра ещё не окончена.
Взгляд Хаймарса упал на сапёрную лопатку, висевшую на боку у Рамбла.
– И ты всерьёз собирался сражаться этим?
Подойдя ближе, лунацист сорвал лопатку с ремня пегасика и повертел в воздухе рядом с ним. Круглыми от страха глазами Рамбл смотрел на орудие, которое вращалось в полуметре от его головы. Из его груди вырывались судорожные вздохи.
– А, нахер. – Хаймарс небрежно отбросил лопатку в сторону и телекинезом притянул Рамбла к себе. Магическая хватка сомкнулась на его горле. – Ты ещё не понял, куда попал, пацан? Это война, тупица. И вы здесь – всего лишь мясо.
– Х-хрр-к… хр-р…
Рамбл распахнул рот, силясь вдохнуть, но в этот миг Хаймарс магией дёрнул его вперёд.
На траву брызнула кровь.
Жеребята истошно заголосили.
Рог Хаймарса на всю длину вошёл Рамблу в глаз. Пегасик тут же обмяк и затих, превратившись в безвольную ростовую куклу.
– Ха! Обожаю вкус свежей крови… – Хаймарс слизнул красную струйку, стекающую по лицу. – Солнечные выродки такие тупые… такие беспомощные…
– А с этими что?
Джавелин кивнул на остальных жеребят, которые, хныча, сжались под куполом магии в кучку.
Хаймарс отшвырнул бездыханного Рамбла и ухмыльнулся. С его подбородка падали крупные капли крови.
– Развлечёмся напоследок, – произнёс он. Его ухмылка сделалась ещё шире. – В конце концов, это ведь не военное преступление, если тебе было весело.
…Ольха закончила насаживать последнего из жеребят на ветку. Потом склонила голову набок, оглядела получившийся вид, скривилась и, вынув зубами нож, принялась вырезать на животе у Санни Дэйз такой же трезубец, как и на пластине её собственной брони.
– Да хорош уже! – крикнул Джавелин. Вместе с другими боевиками он стоял чуть в стороне и наблюдал за манипуляциями пегаски. – Ты её как будто себе присваиваешь!
– Завали пасть! – огрызнулась Ольха и убрала нож. На жёлтой шёрстке мёртвой кобылки остался кровавый узор. – Каждый развлекается как умеет!
– Ой-ой-ой, могла бы и не приканчивать её так быстро, а нормально вые**ть, как мы остальных!
Белый единорог замолчал, когда Хаймарс шлёпнул его по крупу.
– Дай девочке покуражиться, – сказал болотно-зелёный жеребец. – Жалко, что ли? Или тебе снова присунуть?
Джавелин лишь поморщился и нервно мотнул хвостом, стряхивая густые липкие капли.
– Смотри зато, какая красота…
Хаймарс радостно улыбнулся. Его взгляд ещё раз прошёлся по развешанным на деревьях маленьким пони.
Слева от всех висел Рамбл. На белой шкурке пегасика запеклась кровь из выткнутого глаза. Одно крыло торчало у него изо рта, другое болталось под хвостом. Но по сравнению с другими жеребятами он с виду легко отделался.
На соседней ветке застыл Тендер Тапс. Шторм Шедоу ухмыльнулась – это была её работа. Серо-синяя пегаска прострелила жеребчику колени, потом отрезала и запихала ему в глотку его же мошонку, после чего до середины ствола затолкала винтовку ему под хвост и села на лицо, а получив оргазм, выпустила пять пуль и только затем вытащила винтовку. Под деревом успела накапать целая лужа крови из разорванных внутренностей жеребёнка.
Рядом висели Твист и Пичи Пай. Кремовая кобылка в очках досталась Леопарду и Брэдли, персиковая – Джавелину и Хаймарсу. Маленькие пони продержались всего несколько минут и были уже мертвы, когда жеребцы закончили «развлекаться» с ними, а двое единорогов – и друг с другом.
Довершала «композицию» Санни Дэйз, над которой всласть потрудилась Ольха. На шее кобылки виднелся аккуратный надрез; брызги крови щедрым дождём окропили ближайшие кусты. От остальных жеребят её отличал толстый дрын, всунутый между раздвинутых ножек почти на всю длину. И вдобавок – необычный для этого мира символ, вырезанный у неё на животе жёлтой пегаской.
Брэдли довольно осклабился, глядя на болтающиеся трупики, и коснулся копытом рисунка тёмного пламени на шевроне.
– Да, в тюряге о такой жизни можно было только мечтать…
– Сколько тебе тогда дали, Брэд? – с ухмылкой произнёс Хаймарс. – Двадцать лет? Тридцать?
– Пожизненно. Проткнул членом одну малявку… Кровь как смазка хоть и паршивая, но в случае чего сгодится. Зато теперь… – Земнопони мечтательно закатил глаза. – Можно драть этих у*бков сколько угодно…
– Всё, хватит там возиться! – зычно выкрикнул Хаймарс. – Выдвигаемся!
Ольха погладила Санни Дэйз по щеке, затем присосалась к разрезу на её шее и с хлюпаньем отпила крови. Облизнувшись, она слетела с дерева вниз и приземлилась рядом со Шторм Шедоу. Две кобылы страстно поцеловались; Ольха хихикнула, когда Шторм слизнула кровь у неё с подбородка.
– Пошли, говорю! – донёсся до них рык зелёного единорога.
Пегаски отстранились друг от друга и натянули маски на лица, а затем поспешили вслед за отрядом.
Лунацисты вышли на широкую просеку, уходящую к юго-востоку. Леопард уже сбрасывал ветки с мини-РСЗО. Вместо кузова на машине смотрели под углом вверх четыре трубчатые ракетные шахты.
– Джав, на позицию, – приказал Хаймарс. – Шторм – воздух, корректировка. Остальные – прикрытие.
– Есть!
Джавелин запрыгнул на место наводчика и принялся разворачивать орудие, магией управляясь с приборной панелью. Шторм Шедоу взмыла вверх и зависла над кронами деревьев, потом достала из подсумка бинокль – явно помощнее того, что был у Тендер Тапса, – и вгляделась в зелёную даль.
– Вижу первую цель, – отрапортовала она в амулет. – Расстояние восемь двести, азимут двести восемьдесят.
– По цели, одиночной, – донёсся голос Хаймарса. – Три… две… одна…
– А если… вот так?
В копыте у Чиза Сэндвича буквально из ниоткуда появилась полная кружка сидра. Он ловко водрузил её себе на нос и продолжил жонглировать резиновыми цыплятами, балансируя на большом разноцветном мяче. Из проигрывателя на учительском столе, отодвинутом в сторону, лилась весёлая, бодрая музыка.
– Круто!
– Отлично!
– Ура мистеру Чизу! – смеясь, загомонили жеребята и застучали копытцами по своим партам.
Черили улыбнулась и оглядела класс, отчего её улыбка слегка поблекла.
Среди пришедших на представление не было Рамбла, Тендер Тапса и ещё трёх кобылок из старшего класса. Троица Меткоискателей не знала, где их искать, и учительница успокаивала себя тем, что, скорее всего, те просто где-то играют. Хотя, учитывая, сколько им лет, как бы такие игры не привели к чему-то…
Резкий чужеродный свист вырвал Черили из раздумий. Жеребята заголосили и, наученные горьким опытом зимы и весны, юркнули под парты.
Чиз Сэндвич потерял равновесие и свалился с мяча. Кружка с сидром перевернулась и, расплескав содержимое по всей комнате, приземлилась ему на затылок. Резиновые цыплята пищащим дождём попадали на пол.
«Нет! – хлестнула мысль. – Неужели опять?!»
– Тихо! – крикнула Черили, перекрывая шум, и сама спряталась под стол. – Пригнитесь! Мистер Сэндвич, скорее!
Чиз Сэндвич сбросил с головы кружку и вскочил на ноги, чтобы метнуться в укрытие…
А в следующий миг стена сбоку от него взорвалась каменными обломками.
От грохота содрогнулось всё здание. Класс заволокло пылью и дымом. Выбитые стёкла усеяли пол. Послышались истошные крики.
Черили отшвырнуло ударной волной, и кобыла сильно приложилась головой об пол. Кашляя и моргая, она приоткрыла глаза, с трудом подняла негнущуюся ногу и провела по гриве.
Тёплое… и влажное.
Кровь.
Нет… Нельзя отвлекаться на себя. Нужно защитить жеребят! Нужно…
Застонав сквозь зубы, Черили кое-как села и расфокусированным взглядом окинула развороченный класс. Струйка крови потекла по лбу.
Стены с доской больше не было. В огромном провале теперь виден был задний двор, усыпанный битым стеклом и камнями. Столб с привязанными мячами повалило набок, а одну из качелей сорвало с верёвок.
Изуродованное тело Чиза Сэндвича лежало в углу. Взрывом ему оторвало ногу и искромсало живот. А на лице, смотрящем в потолок невидящими, остекленелыми глазами, читалось лишь немое лёгкое удивление.
Черили отвела взгляд и покачала головой. На некоторые вещи она повлиять просто не могла. И оттого было ещё больнее.
– Все… целы? – прохрипела она, поворачиваясь к жеребятам.
Внезапно раздался надрывный, раздирающий уши визг.
Кричала Эпплблум, глядя на что-то прямо перед собой круглыми от ужаса глазами и прижимая к щекам окровавленные копытца. Скуталу и Свити Белль лежали рядом – и, похоже, ещё не пришли в сознание.
Черили посмотрела туда же – и обомлела.
Посреди класса в луже собственной крови лежали Пампкин и Паунд Кейки. Точнее… то, что от них осталось. Во время представления брат и сестра сидели в первом ряду – ближе всего к эпицентру удара.
Стальной осколок, вонзившийся в пол, распилил обоих жеребят пополам. Их рты застыли в беззвучном крике, а из распоротых тел мешаниной из крови и Дэйбрейкер знает чего ещё вывалились внутренности.
Это стало последней каплей.
Черили отвернулась, и её вырвало.
Пытаясь отдышаться, она безвольно смотрела в пустоту. Часть её, добрая и до сих пор по-жеребячьи наивная, отказывалась верить в увиденное. Такого просто не могло быть! Пони не способны на подобные злодеяния!..
Но другая, более опытная и зрелая половина, слышавшая и про Баттерс, и про Литлхорн, и про удар Розовым Облаком по Кантерлоту, знала, что всё это происходит не в полуночном кошмаре от прочитанных на ночь военных газет, а на самом деле. И сейчас именно от неё, Черили, зависели жизни по меньшей мере двух десятков маленьких пони.
Откашливаясь и отплёвываясь, малиновая кобыла поползла вперёд.
Ученикам всё ещё нужна была её помощь.
– Вторая цель – расстояние восемь четыреста, азимут двести восемьдесят пять.
– По цели, одиночной. Три… два… один…
– Приятного аппетита. Следующий, пожалуйста?
Миссис Кейк привычно улыбнулась очередному клиенту.
В «Сахарном уголке» яблоку было негде упасть. Казалось, чуть ли не полгорода решило в этот ясный погожий денёк выбраться поесть сладостей. Тем более что ужасы войны уже долгое время обходили Понивилль стороной, не считая той стычки с наёмниками в июне, и даже обстрелов давно не было слышно.
– Мне, пожалуйста, два вот этих пирожных, – указал подошедший к прилавку жеребец на кексик в витрине, – и ещё, если можно, три шоколадных пончика…
Он осёкся, вслед за миссис Кейк и остальными посетителями задрав голову кверху.
Свист, еле слышный, становился всё громче, превращаясь в рёв, который не сулил ничего хорошего никому, кто окажется от него поблизости.
Раздались крики паники. Все низко пригнулись; кто мог, попрятались под столы.
Мистер Кейк распахнул люк в полу, ведущий на лестницу.
– В подвал! Скорее! – Он замахал копытом, и пони один за другим поползли к убежищу.
БУУУУМ!
Взрыв, что донёсся снаружи, вызвал новую волну испуганных воплей, а посетители, толпясь и толкаясь, стали протискиваться в люк с удвоенным рвением.
– Каппи, ты идёшь?
Миссис Кейк не ответила. Застыв на месте с ошарашенным видом, она смотрела на дверь – в направлении, куда был прилёт.
– Это же около школы… – С расширенными глазами и приоткрытым ртом кобыла обернулась к мужу. – Кэррот, там наши дети!
– С ними всё будет хорошо! Вот увидишь! Быстрее в подвал, милая…
Послышался свист новой ракеты.
Задрожав, миссис Кейк зажмурилась – а затем со всех ног рванулась к выходу.
– Стой! Не-е-е-е…
Мистер Кейк вскочил на ноги, чтобы метнуться вслед за женой…
БУУУУУУУУУУУУУУУМММММ!!!
Мир потонул в грохоте и боли. Зрение жеребца вмиг заволокло пеленой, и лишь краем сознания он успел ощутить, что куда-то летит.
Удар о землю выбил из лёгких остатки воздуха. Мистер Кейк судорожно вздохнул и, морщась от натуги, кое-как перевернулся на живот – но тут же рухнул мордой в уличную пыль.
В ушах звенело, а все посторонние звуки слышались будто сквозь толстый слой ваты. Вокруг были разбросаны осколки стекла и какие-то щепки. Еле как ворочающимся разумом мистер Кейк заключил, что, должно быть, ударной волной его выбросило через окно.
Приподнявшись на копытах, он взглянул на «Сахарный уголок» – но увидел только огонь, пожирающий здание.
Челюсть у жеребца отпала, а глаза выпучились, пока он смотрел на то, что осталось от его семейного бизнеса.
Фасад домика разлетелся в труху от взрыва. Обломки раскидало метров на десять вокруг. Но хуже того – от жара хрупкая древесина мгновенно занялась ярким пламенем.
Пони с воплями выбегали, выпрыгивали, выползали из магазинчика. Некоторые тащили на спине других. Многие спотыкались и падали – и до них добирался огонь.
Истошно вопя, мимо проскакал единорог, объятый пламенем, и принялся кататься по земле. В воздухе разлился удушливый запах палёной плоти.
Но несколько пони всё ещё оставались в здании.
– Кап… Каппи! – не то закричал, не то выдохнул Кэррот Кейк и дёрнулся было вперёд, чтобы вытащить… чтобы спасти…
Однако мышцы свело мучительной судорогой, и жеребец со стоном вновь повалился на землю.
Зарычав, он вытянул одну ногу и подтащил себя на несколько дюймов. Потом другую ногу. И снова. И снова. И снова…
По несколько дюймов за раз.
Огонь гудел всё сильнее, треск стоял уже на всю улицу. Вдали прогремел ещё один взрыв, но Кэррот Кейк не обратил на это никакого внимания. Острые стёкла впивались в копыта, в живот – однако жёлтый земнопони продолжал двигаться. По его лицу, покрытому пылью, кровью и копотью, текли отчаянные жаркие слёзы.
– Каппи… Я должен… тебя… – хрипел он, ползя по обломкам к горящему зданию.
Но когда до охваченного огнём крыльца оставалась всего несколько метров, силы оставили жеребца, и он упал без движения.
Мелко-мелко дыша от рвущихся наружу рыданий, он мог лишь смотреть сквозь пелену слёз на истерзанное взрывом тело своей жены, лежащее в окружении пляшущих языков пламени.
– Нет… – прошептал он. – НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!
Опорные балки затрещали. Башенка на верхушке здания слегка накренилась.
А затем потолок обрушился, погребая под обломками миссис Кейк – прямо на глазах у её безутешного мужа.
– Третья цель – расстояние девять двести, азимут двести девяносто.
– По цели, одиночной…
– Быстрее! Быстрее!
Спайк опасливо оглянулся на небо, придерживая дверь в Замок Дружбы, и приложил ладонь козырьком ко лбу, точно высматривая очередную ракету.
Пони впопыхах сбегались ко входу в замок, чтобы укрыться. Обстрел застал их на улице – и так уж вышло, что на западной окраине города резиденция принцессы Твайлайт оказалась единственным подходящим укрытием.
Вновь послышался нарастающий свист, а в синеве вверху стал виден белый след от приближающегося снаряда. Спайк впустил последнего несчастного прохожего и с силой захлопнул двери.
В следующий миг раздался выстрел орудия, и ракета, не долетев до замка, взорвалась в воздухе. А на улицы и лужайки посыпался град смертоносных осколков.
– Б**дь! Сбили! – вырвалось у Шторм Шедоу.
Опустив бинокль, пегаска смачно шваркнула копытом по ветке.
– Тогда план меняется, – процедил в амулет Хаймарс. – Шторм, координаты резервной цели.
– Ща… – Кобыла слегка повернулась и вновь поднесла бинокль к глазам. – Семь четыреста, азимут двести семьдесят пять, на холме. Высота тридцать.
– Принято, – ответил Джавелин, перенацеливая орудие.
– По цели, одиночной. Три… два… один…
Большой ярко-красный фермерский дом в перекрестье окуляров Шторм Шедоу взорвался облаком дыма и разлетающихся щепок. Несколько солдат с близлежащего блокпоста тут же бросились к месту прилёта.
На лице пегаски появилась недобрая улыбка.
– Цель поражена, – отрапортовала она в амулет. – Можем выдвигаться.
– Отлично. – Хаймарс ухмыльнулся под маской и посмотрел в сторону обстрелянного города. – Пора надрать эквестре крупы.
Где-то на другом берегу глухо грохнули орудия – и на Вечнодикий лес полетели снаряды. Чуть в стороне от позиции лунацистов вверх потянулись столбы серого дыма.
– Мазилы… – заржал в голос Брэдли, тем не менее присев вместе с остальными.
– Ага. Ещё какие, – ответил Хаймарс и галопом метнулся сквозь чащу.
Остальные молча поскакали за ним.
– Видишь их?
– Не-а, – шёпотом ответил Ноутворси и покосился на Эппл Синнамона. – А ты?
– Тихо, – оборвал их Сильвер Скрипт, перелезая через окоп и присев рядом с ними. Затем глянул через плечо на дом, в который попала ракета. – Не хватало ещё, чтобы эти мрази вычислили, сколько нас тут.
Их блокпост располагался на границе яблоневого сада – в небольшом промежутке забора с колючей проволокой. Жеребцы прятались за мешками с песком; позади был вырыт неглубокий окоп, в котором можно было укрыться. По сторонам находились два пулемётных гнезда, перекрывающие подступы к укреплению.
Ферма «Сладкое яблоко» располагалась на том же берегу реки, что и Понивилль. Во время зимнего наступления Лунной армии дом превратился в отличную огневую точку: положение на господствующей высоте позволяло на большом расстоянии накрывать любые попытки врагов приблизиться. Именно благодаря орудиям на холме эквермахт не смог форсировать реку и окружить город с юга – да и на востоке последователям Найтмэр не удалось закрепиться.
Впоследствии пушки с холма убрали. Теперь на блокпосте дежурило лишь с десяток солдат, да на ферме осталось кое-что из прежнего арсенала.
Но с тех пор в бою понивилльцы не участвовали ни разу.
Что должно было вот-вот измениться.
– Как там бабка? – шёпотом спросил Голденгрейп, ненадолго отрываясь от пулемёта.
– А что ей сделается, – фыркнул Сильвер Скрипт. Потом поморщился. – Дом только жалко. Такое отличное укрытие было…
– Ничего, отстроим, – махнул копытом Эппл Синнамон. – Не впервой…
– Командир, – подал голос Мелон Аркейд, всматриваясь в даль. – Похоже, клиенты пожаловали.
По сторонам защёлкали затворы винтовок.
Сильвер Скрипт тут же схватил бинокль и осторожно высунулся из-за мешков с песком.
– Трое, – процедил он. – Два земнопони и единорог. Все в полной выкладке. Подождём, пока приблизятся, потом работаем.
– Мало их что-то, – пробормотал Отэм Лиф, сидя за вторым пулемётом. – Где тогда остальные?..
Сиреневый единорог не ответил. Над блокпостом повисло тяжёлое молчание. Все понимали, что это могло значить для Понивилля.
Видная вдалеке троица перешла на бег. Копыта бойцов напряглись на спусках винтовок.
– По моей команде… – хриплым от волнения голосом проговорил Сильвер Скрипт. – Огонь!
– Командир, сверху!..
– Что?
Единорог вскинул голову – и струя крови брызнула из его горла, вспоротого кинжалом Ольхи.
Две пегаски приземлились на дно окопа и закружились в бешеном вихре смерти, выкашивая стрелков одного за другим.
Ноутворси схватил в лицо очередь из пистолета-пулемёта Шторм Шедоу и отлетел прочь, распластавшись в грязи. Эппл Синнамон наставил ствол на Ольху, но пегаска мощным ударом ноги выбила оружие у него из копыт и, взмахнув ножами в крыльевом хвате крест-накрест, разрезала его шею.
Голденгрейп запоздало потянулся за пистолетом – но упал, скошенный пулями Шторм Шедоу. Ольха тем временем расправилась с Отэм Лифом, сначала пырнув бирюзового земнопони в живот, а затем затолкав гранату ему в глотку. Кровь и ошмётки мозгов забрызгали пулемётную точку.
Бах! Бах! Бах! – загрохотали выстрелы из дыры на верхнем этаже дома, заставив обеих кобыл нырнуть в окоп.
БУХ! – грохнул выстрел откуда-то издали, и стена, за которой прятался боец, взорвалась облаком щепок.
Сидя на дереве под защитой Вечнодикого леса, Джавелин усмехнулся и вновь прильнул к прицелу своей противотанковой винтовки.
БУХ!
И с другой стороны также послышался звук роняемого оружия и падающего тела.
Пока на блокпосте продолжалась бойня, Хаймарс и Леопард с Брэдли успели добежать почти до самого укрепления. Однако в этот момент с первого этажа «Сладкого яблока» застрочил пулемёт, и жеребцы бросились врассыпную, падая на землю и ползя к спасительному укрытию.
– Вот вам, мерзавцы! – донёсся старческий голос, и в проёме стало видно пожилую светло-зелёную кобылу в каске и с пулемётом наперевес. – Я вам покажу… А ну вон с нашей фермы!
Брэдли высунулся из-за мешков с песком и выпустил по дому пару реактивных гранат.
Старую кобылу швырнуло внутрь – и тут же строение расцвело изнутри фонтаном огня. Затем из окон стали выходить струи тёмно-серого дыма.
А потом стропила наконец не выдержали, и добротный двухэтажный фермерский дом буквально сложился внутрь, словно карточный. На его месте осталась лишь тлеющая груда обломков.
Диверсанты в это время уже обыскивали тела погибших бойцов. Шторм Шедоу с Хаймарсом прикарманили несколько магазинов к своим штурмовым винтовкам, причём единорог с досадой облизывался при виде такого количества мёртвой плоти, которой придётся пропасть зазря. Ольха привычно вырезала на животе желтошкурого Мелон Аркейда свой фирменный трезубец, Леопард лениво прохаживался из стороны в сторону, чтобы в случае чего прикрыть всех огнём своего минигана, а Брэдли методично забрасывал яблоневый сад зажигательными гранатами.
Издалека послышался стук копыт. Леопард обернулся, нацеливая миниган, но это оказался спешащий к ним Джавелин. На спине жеребца смешно болталась его огромная противотанковая винтовка.
Вскоре всё было кончено. Шестеро пони стояли и смотрели на пылающие фермерские угодья. В глазах каждого отражалось что угодно – но только не сожаление.
– Ладно, хватит тут прохлаждаться, – произнёс наконец Хаймарс и развернулся к раскинувшемуся впереди и внизу мирному городу. По дорожке к «Сладкому яблоку», рассредоточиваясь по сторонам, уже скакал взвод из местного гарнизона. – Покажем этим солнечным выродкам, чего стоят настоящие воины Найтмэр.
«Внимание! Город атакован силами Новой Лунной Республики! Всем жителям необходимо пройти в убежища! В случае невозможности перемещений, старайтесь скрыться и привлекать как можно меньше внимания! В домах забаррикадируйте двери и окна от возможного вторжения!..»
Голос мэра, взволнованный, но тем не менее решительный и твёрдый, гремел из громкоговорителей, донося до всех чёткое послание. Система оповещения, созданная после начала войны для предупреждения об обстрелах и бомбардировках, работала как часы – и не умолкала последние несколько минут.
– Да сколько можно орать… – процедил Леопард, дырявя огнём минигана угол, за которым укрылась группа эквестрийцев. – Уши вянут…
Бой у холма оказался таким же недолгим, что и на ферме. Прежде чем солдаты успели приблизиться, тёмно-коричневый жеребец накрыл их длинной очередью, заставив залечь, а его напарник выпустил несколько гранат. Сразу же после этого вся шестёрка рванула вперёд, расходясь в стороны.
Хаймарс методично отстреливал эквестрийцев одного за другим, уклоняясь от встречного огня немыслимыми перебежками и подкатами. Джавелин держал вокруг себя слабенький щит и разбивал головы прикладом своей гигантской винтовки. Шторм Шедоу и Ольха носились над полем боя, словно гарпии смерти, и не оставляли местным жеребцам даже шанса переключить на них своё внимание. Ну а Леопард с Брэдли прибегли к старой доброй копытопашной.
Войдя в город, группа рассредоточилась. Теперь двое земнопони стояли на городской площади со стороны реки и отстреливались от прибывающих бойцов гарнизона. Брэдли пришлось взять для этого винтовку у одного из погибших. Подходов к ратуше было несколько, так что все направления двое жеребцов накрывать не могли. Впрочем, им этого и не требовалось.
БУХ! БУХ! – грохотал «Лунный свет» Джавелина, примостившегося на одной из крыш, и эквестрийцы, пытаясь подобраться к площади с запада, падали один за другим. Жёлто-голубой тенью носилась туда-сюда Ольха, сея кровавую смерть лезвиями своих боевых ножей. Хаймарса и Шторм Шедоу нигде не было видно.
– Не ссы, ща эта канитель кончится…
Брэдли нацелил реактивные гранатомёты на здание ратуши и выстрелил.
Взрывы буквально разорвали первый этаж постройки. Голос из динамиков потонул в громе взрыва и умолк. Занялся пожар. Языки огня стали подниматься по зданию всё выше и выше.
– Их слишком много! Отступаем! – донёсся из амулетов под масками вопль Ольхи.
– Сюда!
Леопард побежал к краю площади, не переставая поливать путь свинцом. Брэдли ринулся следом. Ольха схватила щуплого Джавелина и, уйдя свечкой ввысь, чтобы в них не могли попасть, полетела прочь, а единорог в это время, согнувшись, продолжал выпускать пулю за пулей.
Через минуту огонь охватил всё здание. На верхнем этаже открылась дверь, и наружу высунулось испуганная седая кобыла. Какое-то время она в ужасе смотрела на подбирающийся к ней огонь, потом зажмурилась и, разбежавшись, прыгнула вниз. Солдаты, к этому времени уже занявшие площадь, успели её подхватить.
Тут же появилась пожарная команда и, закинув шланг в реку, принялась тушить пылающую жарким пламенем ратушу.
Группа солдат бросилась было следом за лунацистами, но силуэты боевиков растворились на фоне огня, бушующего на месте яблочной фермы.
В итоге преследовать их не стали. Небольшая группа уцелевших осталась сторожить подступы к городу. Остальные же под командованием Карамеля разошлись по улицам – выслеживать тех, кто не убежал.
Несколько светошумовых гранат, сброшенные на бреющем полёте сине-серой пегаской, упали на лагерь, разбитый в чистом поле к северу от Понивилля. Вспышки и грохот разнеслись над скоплением палаток. Раздались крики. Пони скопом выбегали наружу, чтобы взять на прицел мелькающую в небе тёмную точку.
Тройка пегасов поднялась в воздух, заходя на цель с разных сторон. Загремели выстрелы из боевых сёдел. Пролетая на сумасшедшей скорости мимо солдат, Шторм Шедоу развернулась спиной вперёд и схватила висящую на шее штурмовую винтовку.
Ду-ду-ду-ду-дум!
Один из пегасов вскрикнул и камнем рухнул к земле. Двое других уклонились, разлетевшись в стороны, а затем вновь помчались на врага.
Шторм Шедоу раскинула крылья, чтобы затормозить, и взвилась ракетой вверх, увлекая противников за собой. Зависнув в воздухе, она крыльями выхватила пистолеты-пулемёты и маховыми перьями нажала на спуск в медленном взмахе.
Тррррр! Тррррр!
Две очереди прошили воздух россыпью пуль. Оказавшись на пути у смертоносных плевков металла, пегасы неуклюже забарахтались и также полетели вниз, выбывая из боя.
Защёлкали выстрелы с земли. Поймав неудачливых летунов, все до единого бойцы в лагере пытались выцелить юркую кобылу. Та окинула взглядом местность и, воспарив ещё выше, заняла место прямо на пути ослепительных солнечных лучей, освещавших поляну. Пули засвистели вокруг, но все мимо: тяжело целиться, когда солнце бьёт прямо в глаза.
Шторм Шедоу усмехнулась, взмахнула крыльями и вновь сорвалась на бреющий, заходя на лагерь. Только в этот раз объект её интереса располагался в самом его центре.
Расчёт, охранявший два орудия ПВО, начал дружно палить по воздушной цели. Шторм Шедоу заложила крутой вираж, уходя от пуль, и приземлилась рядом с орудиями с той стороны, где было меньше всего солдат. Вытащив крыльями из седельных сумок два брикета взрывчатки, она прилепила их к пушкам. Затем съездила копытом в зубы подбежавшему к ней бойцу и взвилась по спирали в воздух.
Выстрелы защёлкали вслед. Одна из пуль оцарапала её бок. Пегаска зашипела от боли и, сделав бочку, понеслась на восток, прочь от лагеря.
БААААААААХ! БАААААААААХ!
Ударная волна едва не сбила её в полёте, но взмахом крыльев Шторм Шедоу восстановила равновесие. Обернувшись, она увидела два столба едкого чёрного дыма, что поднимались над искорёженными остовами орудий посреди скопления поваленных взрывом палаток. Крики из яростных стали паническими; проиграв бой подчистую, защитники Понивилля выясняли, кто из них был жив и в состоянии сражаться.
Можно было бы их всех добить… но свою миссию Шторм Шедоу уже выполнила.
Поэтому она достала из-за пояса ракетницу и выпустила вверх зелёную сигнальную ракету. Яркая вспышка маяком повисла в небе над Понивиллем.
А пегаска, закончив своё чёрное дело, расправила крылья и полетела прочь, в сторону Вечнодикого леса.
В пещере было темно, зато хотя бы просторно. По всему полу были разбросаны обглоданные кости мелких зверьков. Около стены лежал огромный куль, призывно пахнущий мёртвой плотью.
Старвинг приоткрыл один глаз и обвёл им пещеру. Через треугольное окно входа внутрь заливался свет, чуть не доставая до чешуек на кончике его исполинского хвоста. Старвинг подтянул хвост и перевернулся на другой бок, собираясь ещё немного поспать.
Ожидание тяготило… но пока что уж точно не изматывало.
В брюхе негромко заурчало. Старвинг покосился на валяющийся невдалеке куль и облизнулся. Потянулся лапой размером с истребитель и вытащил оттуда пригоршню трупиков хорьков и белок, после чего закинул их в рот и принялся жевать с громким хрустом. Потом шумно сглотнул, выплюнул застучавшие по полу обломки костей и вновь улёгся, положив голову на лапы.
Тут что-то привлекло его внимание – малейшее изменение в оттенке света, долетавшего снаружи. Заворчав, Старвинг осторожно подтащил своё гигантское тело к пролому в скале и украдкой выглянул.
При виде ярко-зелёной точки в безоблачной вышине он ухмыльнулся, обнажив большие и острые зубы.
– Наконец-то, – пророкотал он громовым голосом.
Затем с некоторой тоской покосился на запасы еды, но в конце концов отвернулся и пополз к выходу.
Выбравшись наружу, Старвинг с удовлетворением потянулся, разминая громоздкое тело, и повертел головой из стороны в сторону. Взгляд оранжевых глаз с вертикальными узкими зрачками наткнулся на город, с краю которого уже вовсю полыхал пожар, а чуть к северу виднелись столбы тёмного дыма.
– Значит, пора.
Хлопнули кожистые крылья – и двадцатиметровый сине-зелёный дракон устремился к объятому паникой городу.
Ды-дыщ!
Последний солдат из шедшего по пятам отряда упал с дыркой в черепе.
Хаймарс прислонился к стене и, украдкой высунувшись, огляделся.
Улица была завалена трупами в камуфляжной форме. Стволы винтовок на боевых сёдлах недвижно замерли. Настала мёртвая тишина, и только ветер еле уловимо колыхал забрызганные кровью травинки.
Диверсант сплюнул кровь и злорадно ухмыльнулся.
– Идиоты. На кого полезли…
Внезапно со стороны соседней улицы донёсся командный голос и топот копыт. Хаймарс вмиг подобрался и скользнул за угол. Окинул взглядом дома – все одинаково тихие и нарочито безжизненные, словно бы там не было никого… или укрывшиеся в них пони хотели, чтобы именно так и казалось.
Елозя по стене крупом, единорог подобрался к двери ближайшего домика. Потянул ручку магией взад-вперёд. Заперто. Да и за дверью ощущалось наличие чего-то большого и тяжёлого.
– Ё**ная баррикада, – сипло прошептал он и отступил на шаг. – Неужели вы, б**ди, думаете, что это вам поможет?!
Разбежавшись, он с силой врезался в дверь плечом.
Замок не выдержал, и деревянный прямоугольник, вырвав часть косяка, открылся внутрь, повалив нечто тяжёлое прямо за ним.
Замерцало свечение телекинеза, и огромный шкаф мягко отплыл в сторону. Хаймарс выдохнул, обернулся, проверяя, не следит ли кто, и юркнул внутрь, прикрыв за собой дверь. Вернув шкаф на прежнее место, он оглядел домик, в который вломился.
В комнате никого не было. Стены были увешаны безвкусными тёмно-розовыми обоями, а пол устилал пыльный бордовый ковёр. На столе, стоявшем в закутке справа от входа, около лестницы на второй этаж, высился строй разномастных бутылок. Несколько валялись и на полу – должно быть, не поместились на столе, а потом их сбили ногой во время воздушной тревоги. На отключённой плите попыхивал горшочек с кашей. Слева стояла вешалка и комод с фотографиями, а дверь напротив входа, наверное, вела в санузел.
– Раз-два-три-четыре-пять… – медленно произнёс Хаймарс, прохаживаясь по домику. – Вышла пони погулять…
В звенящей тишине лишь скрипели под его копытами доски. Подойдя к плите, он понюхал кашу, скривился и швырнул горшок в стену. По розовым обоям потекла тёплая овсянка.
– Вдруг охотник прибегает…
Единорог отошёл от стола и подкрался к комоду. На снимках были запечатлены фиолетовая земная пони с вишнёвой гривой и маленькая тёмно-розовая единорожка – скорее всего, её дочь. Одна из фотографий была подписана неряшливым почерком: Берришайн и Руби Пинч.
На морде Хаймарса сам собой возник брезгливый оскал, и жеребец, зарычав, взмахом копыта сбросил все фотографии на пол. Со звоном разлетелись осколки рамок.
– Прямо в пони…
Хаймарс обернулся на дверь в ванную и прищурился. Неслышно подошёл и взялся за ручку копытом, дополнительно обхватив её телекинезом.
– …он стреляет!
Запертая на задвижку дверь с треском вырвало из косяка. Внутри, в полумраке, оказалась та самая фиолетовая кобыла, которая пряталась за грязным унитазом. При виде Хаймарса она с круглыми от ужаса глазами вжалась в стену и пронзительно завизжала.
С крючка на стене в облачке магии сорвалось полотенце и влетело ей в рот, а свободный конец обмотался вокруг головы. Подбежав к ней, Хаймарс силой выволок её за гриву и приложил головой об пол, после чего двумя другими полотенцами связал ей сначала задние, а потом и передние ноги. Кобыла дёргалась и лягалась, пока диверсант не вынул из ножен мачете и не прижал острый конец лезвия к её горлу.
– А ну-ка тихо, – ледяным тоном произнёс он. – Иначе из твоего жирного зада получится отличное барбекю. Может, я даже дам его тебе попробовать, сучка.
Берришайн мелко-мелко задышала, тихонько хныча сквозь кляп и дрожа всем телом. По лицу кобылы нескончаемым потоком текли слёзы.
– Пошла!
Хаймарс вытащил её из ванной и потянул к столу. Сбросив магией бутылки, со звоном покатившиеся по полу, он швырнул кобылу животом на столешницу и пристроился сзади.
– О-о-о… хорошая сучка… – простонал он, войдя в неё на всю длину. – Прям завидую тому, кто тебя обрюхатил…
Берришайн не сопротивлялась и только негромко стонала от его движений. Комнату заполнили влажные шлепки и тяжёлое дыхание Хаймарса.
Вдруг за спиной у единорога послышался звон стекла. Выйдя из своей жертвы, Хаймарс резко обернулся.
На лестнице стояла Руби Пинч и держала телекинезом «розочку» от разбитой бутылки. Взгляд кобылки метал на жеребца громы и молнии, а зубки были воинственно сжаты.
– Уходи! – крикнула она, взмахнув стекляшкой в воздухе. – Не трогай маму!
– М-м-мф! – в ужасе взвыла Берришайн и дёрнулась, пытаясь освободиться.
Но Хаймарс в мгновение ока огрел её плашмя лезвием своего мачете по голове, а потом вонзил клинок в её переднюю ногу, пригвоздив конечность к столу. Вопли сразу взлетели на пару октав. Ещё один удар копытом по черепу – и земная пони наконец затихла.
А единорог неспешно развернулся и с плотоядной ухмылкой двинулся в сторону остолбеневшей Руби Пинч, которая круглыми от страха глазёнками смотрела на то, что сталось с её матерью.
– Н-не подходи! – взвизгнула кобылка и замахала отколотым горлышком бутылки ещё сильнее.
Хаймарс остановился у низа лестницы, поднял голову и посмотрел вверх. Рог жеребца зажёгся, и ореол магии вокруг стекляшки, до этого розовый, сделался синим. Глядя маленькой пони в глаза, единорог телекинезом разломил её импровизированное оружие надвое.
Взгляд Руби Пинч заметался туда-сюда, и она дёрнулась было, чтобы рвануть наверх и, вероятно, укрыться в спальне…
Но Хаймарс тут же схватил её магией и подтащил к себе. Кобылка завопила как резаная, беспомощно суча ножками – должно быть, в надежде пнуть жеребца по рогу. Хаймарс сморщился, точно от зубной боли, и со всего маху шваркнул её головой о стену.
– Не испытывай моё терпение, тварь!
На пол упали обломки маленького розоватого рога, а крики слились в едва слышное судорожное хныканье. Единорог снова подвесил кобылку в воздухе перед собой – а затем вогнал оба осколка бутылки прямо в сочащиеся слезами глазёнки.
От визга, который издала Руби Пинч, задребезжали стаканы в шкафчике. Маленькая пони орала и прижимала копытца к тому, что ещё секунду назад было её глазами. Хаймарса перекосило от злости.
– Ненавижу мелких п**дёнок! – прорычал он и со всей силы ударил её копытом.
Кобылка обмякла, не подавая больше признаков жизни. По некогда милому личику ручьями стекала кровь, и Хаймарс не удержался от того, чтобы её слизнуть и довольно причмокнуть. Затем он вновь перевёл взгляд на Руби Пинч, покачал головой и отшвырнул безвольное тельце маленькой пони, после чего подошёл обратно к её матери, распластанной на столе, и продолжил её насиловать.
С улицы раздался топот копыт и крики:
– Я что-то слышал!
– Обыщите все дома в округе!
– Он здесь!
– Па-астаранись!
Выбитая мощным ударом дверь влетела внутрь вместе со шкафом, который в падении отскочил аж до противоположной стены и с глухим стуком о ковёр перегородил вход в санузел.
В домик ворвались пятеро жеребцов и застыли как вкопанные при виде лунариста, непринуждённо трахающего связанную эквестрийку рядом с искалеченным тельцем её маленькой дочери.
В тот же миг Хаймарс встал на дыбы и выставил Берришайн перед собой как живой – пока ещё живой – щит. По мановению рога стволы штурмовых винтовок, задравшиеся было вверх, с чётко слышным щелчком нацелились горизонтально.
Выстрелы слились в неразличимый грохот. Кобыла задёргалась от попадающих в неё пуль; из ран похожими на цветы фонтанчиками вырывались кровавые брызги. Хаймарс утробно взревел и зажмурился, кончая внутрь неё в пароксизме извращённого удовольствия и азарта убийства.
Несколько тел повалилось на пол, звякая амуницией. Как только затихла последняя отлетевшая в стену гильза, на миг настала поразительная тишина. На полу безвольной кучей лежали застреленные в упор солдаты.
Хаймарс удовлетворённо выдохнул и вновь повалил Берришайн животом на стол, а затем с лёгким хлопком вышел из кобылы. Из безжалостно раздвинутых складок полилась белая тягучая жидкость.
Единорог оправил на себе камуфляж и оглядел разгромленную комнату с кучей трупов. На его морде появилось странное выражение: то ли он хотел ухмыльнуться от вида содеянного, то ли поморщиться от того, сколько времени ушло впустую.
Наконец он отвернулся и выскользнул из помещения, после чего вновь напряжённо огляделся. Улица всё так же была пуста, но из-за домов доносились топот и крик солдат, спешащих на звуки выстрелов, которые раздавались откуда-то к северу.
Внезапно в той стороне прогремели два взрыва, заставившие его рефлекторно втянуть голову в плечи и открыть рот, чтобы не оглохнуть. Глаза единорога слегка расширились от вида зелёной сигнальной ракеты, что взвилась над городом, точно вестник грядущей страшной беды.
Рот жеребца растянулся под маской в улыбке.
– Сюда! Скорее! – послышался вдруг чей-то вопль. – Окружай его!
Хаймарс зыркнул по сторонам и увидел на другом конце улицы двух бойцов, которые, завидев его, сигналили своим товарищам и указывали в его направлении.
Чертыхнувшись под маской, Хаймарс пальнул в них из боевого седла, затем развернулся и рысью помчался прочь, пригнувшись и крепко сжимая зубами спусковые тросы.
Огонь.
Языки жаркого рыжего пламени растекались по соломенным крышам, выдыхаемые Старвингом, висящим над жилыми кварталами. С кровель огонь перекидывался на верхние этажи, после чего дома уже целиком пылали как свечки. Над городом расстилался удушливый полог чёрного дыма, а воздух наполнился запахом гари. На некоторые улицы, до которых дракон ещё не добрался, диковинным снегом начал выпадать пепел.
По земле пронеслась длинная извивающаяся тень – сине-зелёный ящер переключился на новую улицу. Из охваченных огнём домиков выбегали, вываливались, выползали, вытаскивали друг друга пони, прятавшиеся там от городских боёв. Те, кого застали на западной окраине, набивались в переполненный замок или в развалины прежнего здания Школы Дружбы. Величественный особняк около водопада пострадал от зимних бомбардировок уже после того, как учебное заведение переехало в Литлхорн, да так и не был потом восстановлен.
Но большинству так не повезло. Оказавшись снаружи, они в панике прятались в переулках, где их беззастенчиво расстреливали Хаймарс или Шторм Шедоу, а Ольха резала глотки ножами в крыльях. Джавелин палил из своей огромной винтовки, появляясь то в одном окне, то в другом, а то и внезапно с какой-нибудь уцелевшей крыши. Брэдли и Леопард просто крушили черепа и ломали кости ударами могучих копыт – видимо, экономя боезапас. Диверсанты слаженно продвигались по городу, словно в командной игре со стрельбой шариками с краской; только, в отличие от невинной забавы, их попадания оставляли не просто пятна на шёрстке. Они убивали.
И ко всему этому добавлялся дракон. А заодно и пожары, которые постепенно распространялись по всему Понивиллю.
Фвуух! Фвуух! Фвуух!
К Старвингу с земли протянулись полосы белого дыма от реактивных гранат. Дракон заметил это и попытался увернуться, но было поздно. Один за другим снаряды взрывались на его шкуре, вышибая оплавленные чешуйки и обгорелые куски плоти. На одной из улиц послышались радостные возгласы.
Старвинг взревел от невыносимой боли и гнева и на секунду даже прекратил заливать огнём крыши. Повертев головой, он поискал глазами место, откуда стреляли. Вдруг он замер, а его глаза тотчас сузились до крошечных щёлочек. Взмахнув хвостом, дракон резко рванул к южной окраине города.
Гранатомётный расчёт, выстроившийся на одной из нетронутых улиц, кинулся врассыпную. С громоподобным рыком Старвинг спустился к земле, сметая хвостом целые дома, точно какой-то мусор, и дыхнул огнём жеребцам вдогонку. Пылающие фигуры пони с воплями упали на землю, где от нестерпимого жара занялась трава. БАБАХ! У одного из горящих солдат грохнул боезапас, раскидав во все стороны его обугленные ошмётки.
Понивилль погрузился в какофонию криков, пожаров и перестрелок. От прежнего мира и покоя не осталось даже следа; кругом безумствовала свистопляска паники, крови и смерти. Последняя толика надежды на спасение города, казалось, умерла окончательно.
– Смотрите! – вдруг крикнул кто-то, указывая ногой в небо.
С запада приближались восемь белых точек, оставляя за собой яркие струи белоснежного дыма. А между ними, посередине группы, протянулась идеально прямой цветастой лентой знакомая радуга.
– Это же Тандерболты! – послышались возгласы.
– Самое время!
– Мы спасены…
Дракон также заметил стаю пегасов в бело-голубых лётных костюмах – и развернулся к ним, скаля огромные клыки.
– Держать строй! – крикнула Рэйнбоу Дэш, пролетая над пылающим городом. Пламя пожаров адскими всполохами отражалось в её лётных очках. – Цель прямо по курсу! Огонь!
Застучали крупнокалиберные пулемёты, выбивая из толстой шкуры дракона фонтанчики крови. Старвинг взревел (на земле всем пришлось заткнуть уши, чтобы не оглохнуть) и заряженной яростью ракетой ринулся прямо на Тандерболтов.
Те мгновенно отреагировали, разлетевшись в стороны, как в каком-то воздушном танце. Точно это было очередное шоу, на котором их пригласили выступить.
– Гарпуны к бою! – скомандовала Рэйнбоу, наворачивая петли вокруг морды дракона, чтобы его дезориентировать.
Шестёрка пегасов выделилась из общей массы, разделилась надвое и окружила Старвинга по бокам. Из огромных, напичканных самым разным оружием боевых сёдел выстрелили острые гарпуны и вонзились в тело дракона между чешуек. Тот снова взревел и заложил влево крутой вираж, стремясь сбросить с себя назойливых пони. Тросы, связывающие летунов с их главной целью, натянулись до предела.
– Не поможет! – крикнула Рэйнбоу, со злобной усмешкой посмотрев вверх.
С неба спикировали оставшиеся двое и уронили на основания крыльев дракона огромные связки красных динамитных шашек. Глаза Старвинга расширились, когда он извернулся, чтобы взглянуть на внезапно привалившую ношу.
Но было уже поздно.
Мощный взрыв разметал во все стороны ошмётки плоти и облака дыма. Два исполинских крыла, не прикреплённые более к телу, полетели вниз, накрывая улицы.
А сам дракон, которого теперь ничто не держало в небе, начал заваливаться на город. Тут-то и пригодились тросы – благодаря им Тандерболты всей своей силой крыльев стали утягивать громадного ящера к северу, прочь от жилых кварталов.
– А вот и сами враги пожаловали… – процедила Рэйнбоу, ударив копытом в копыто.
К ним в это время – явно для защиты дракона – как раз мчались Ольха и Шторм Шедоу.
– Призм, Свуп! На мне жёлтая! – обернулась Рэйнбоу к двоим Тандерболтам. – Постарайтесь взять вторую живой!
– Есть, мэм! – отсалютовали жеребцы, небесно-голубой и бледно-сиреневый, и бросились наперерез сине-серой пегаске.
Рэйнбоу же полетела прямо к Ольхе. Та, словно почуяв равного противника, устремилась навстречу.
Лазурная и жёлтая пони сшиблись – и закружились в жестокой, бескомпромиссной схватке. Копытопашный бой превратился в изящный смертельный танец блоков и уклонений. Было видно, что Ольха раз за разом пытается дотянуться до Рэйнбоу крылом с зажатым ножом под перьями, а Дэш полагается больше на прямые удары.
Дотянувшись копытами, Ольха схватила Рэйнбоу за заднюю ногу и швырнула к земле, но Рэйнбоу ловко извернулась в воздухе и ответила апперкотом в челюсть. Запрокинув голову, Ольха не глядя мазнула крылом – и Рэйнбоу, отлетев назад, буквально на миллиметр разминулась с остро заточенным лезвием.
Тем временем двое её товарищей сражались со Шторм Шедоу. Диверсантка легко уклонялась от любых ударов и захватов – но Тандерболты хотя бы не пускали её в направлении, куда с грохотом, от которого сотряслась земля, упал Старвинг.
Очередной удар прилетел Рэйнбоу в лицо, и она на миг потеряла концентрацию. Этим тут же воспользовалась Ольха и взмахнула крылом, чтобы одним движением перерезать лазурной пегаске горло. Заслышав свист стали, Рэйнбоу рефлекторно уклонилась – а затем сделала невообразимое сальто назад и обхватила противницу снизу, после чего завертелась подобно торнадо.
– Если я и научилась чему-то на этой войне… – процедила она, сжимая что-то в копыте. – Так это не повторять одну и ту же ошибку!
Она резко остановила вращение и, отпустив Ольху, ткнула этим предметом ей в бок, прямо под основание крыла. Жёлтая пегаска задёргалась в конвульсиях; глаза её закатились, и она рухнула вниз.
Рэйнбоу злобно оскалилась и убрала электрошокер. А потом расправила крылья и спикировала почти под прямым углом, чтобы подхватить обездвиженную противницу почти у самой земли. Аккуратно уложила её на траву и вытащила ножи из перьевой хватки. Покрутила в копытах один из ножей, осматривая придирчивым взглядом, затем попробовала лезвие кончиком пера – и скривилась, когда металл безо всяких усилий прорезал маховое перо примерно на треть толщины.
Рэйнбоу достала из седельных сумок чистый отрез ткани и замотала в него ножи, после чего убрала их в свою поклажу и достала взамен верёвку, чтобы связать Ольху, пока та не очнулась.
БАБАХ!
Голова жёлтой пегаски взорвалась кровью и чем-то светлым, забрызгав Рэйнбоу и траву на метр вокруг.
От неожиданности Рэйнбоу уронила верёвку и неверяще уставилась на кровь на своих копытах. Потом её глаза зажглись гневом. Вскинув голову, она посмотрела в том направлении, откуда прогремел выстрел, и заметила белого единорога, торопливо удирающего по крышам.
– Рррраааааааау!..
Радужной ракетой пегаска взметнулась в воздух и на полной скорости врезалась в жеребца, который в панике пытался нацелить на неё винтовку.
Сцепившись, двое полетели на землю в окружении горящих домов. Джавелин попытался лягнуть Рэйнбоу, потом – проткнуть её рогом. Пегаска увернулась от его атак и крутанулась вместе с единорогом, чтобы при падении оказаться сверху.
Джавелин врезался в землю спиной и пропахал собой борозду не меньше десятка метров в длину. Из его рта показалась кровь, а выпученные от боли и шока глаза смотрели с таким изумлением и мольбой, что на миг у Рэйнбоу дрогнуло сердце. А учитывая белую шкуру и синюю гриву, Рэйнбоу даже показалось, что она смотрит на Шайнинг Армора.
Но мгновение улетучилось, и снова вернулся гнев. Стиснув зубы, Рэйнбоу принялась раз за разом бить жеребца по лицу, сопровождая каждый удар рычащими криками:
– Ты! Мразь! Чтоб! Тебя! Какие бы! Вы! Ни были! Мудаки! Но! Своих! Не! Убивают!..
Когда от морды Джавелина осталось лишь кровавое месиво, Рэйнбоу со злыми слезами на глазах выпрямилась и отступила от жеребца, после чего брезгливо отряхнула заляпанные кровью двоих пони копыта. Затем повернулась и горящим ненавистью взглядом уставилась на Леопарда и Брэдли, которые остолбенело смотрели на эту сцену.
Увидев, что стало с их соратниками, двое жеребцов попятились, затем развернулись и бросились наутёк.
Но тут прямо перед ними приземлились два Тандерболта из тех, что уже разобрались с драконом: Старри Айз и Саншауэр Рэйндропс.
Пиу! Пиу! Пиу! Пиу!
Спаренные магические винтовки обрушили на лунацистов шквал бело-жёлтых лучей. Дымящиеся обугленные тела повалились на землю. Бронежилеты на них теперь представляли из себя лишь оплавленное решето.
В это время подтянулись и остальные Тандерболты. Все вместе они окружили Шторм Шедоу в воздухе, не давая ей улизнуть. Навалившись скопом, они скрутили кобылу и уложили на землю рядом с трупом Ольхи.
Рэйнбоу тяжело дышала, стоя над бессознательным Джавелином и глядя на то, что осталось от боевиков-земнопони. На лице пегаски застыл гневный оскал. Когда она подняла полный ярости взгляд на Старри и Саншауэр, те инстинктивно вздрогнули и отступили на шаг.
– Ну?! – крикнула Рэйнбоу. – Кто следующий?!
Посреди широкой улицы, не затронутой бушующими пожарами, стоял Хаймарс. Взгляд жеребца метался из стороны в сторону, но сам оставался недвижим как скала. Оно и понятно – под прицелом у тридцати пони, которые на небольшом отдалении выстроились вокруг, особо не разгуляешься. Особенно если у некоторых из них оружие стреляет магическими лучами.
Вперёд выступил Карамель. За последние часы командир гарнизона заметно осунулся и даже будто слегка поседел, но его взгляд оставался таким же твёрдым.
– Ты в ловушке, – произнёс он. Голос его не дрогнул… хотя нельзя было сказать, какой ценой ему это далось. – Сдавайся, и тебе сохранят жизнь… по крайней мере до приговора.
– Вы думаете, что так просто меня победили? – нервно ухмыльнулся краем рта Хаймарс. – Думаете, так просто остановить поступь Найтмэр? Придёт время, и Лунная Республика вернёт себе эти земли… Посмотрим, как вы тогда запоёте…
– Да ни хера она не вернёт, – сплюнул Балк Бицепс, становясь рядом с Карамелем. – То, что вам удалось проникнуть сюда и навести шороху, это не ваша заслуга, а наша недоработка. Всё, что понадобилось, – это пробраться через Вечнодикий у нас под носом. Но за лесом всё совсем по-другому. Лунная армия отступает, а Солнечная идёт вперёд. И будет идти до самого Мэйнхэттена. Так что забудь. И сдавайся уже.
По морде Хаймарса расплылась широкая ухмылка.
– А если нет?
– Тогда мы применим силу, – ответил Карамель. – Оружие к бою.
Послышались щелчки затворов винтовок и боевых сёдел.
Ухмылка Хаймарса сделалась ещё шире.
– Да неужели? А как вам такое?
Он схватил себя за камуфляжную куртку и в один миг сдёрнул её.
Копыто Карамеля, уже поднятое для отмашки стрельбы, замерло в воздухе.
Болотно-зелёный единорог был весь обвешан взрывчаткой. Провода от зарядов вели к коробке у него на груди, из которой свисала тонкая, едва заметная ниточка.
Почти все застыли на месте; Тандерболты же поднялись в воздух и отлетели на пару шагов.
Рог Хаймарса засветился.
– Назад!.. – крикнул Карамель, отшатнувшись…
И всё потонуло в грохоте взрыва.
Вечер пришёл неотвратимо, как танковая колонна, подмяв под себя Понивилль и его окрестности.
Над городом висело тяжёлое, давящее безмолвие, нарушаемое лишь редким дуновением тёплого ветра… либо же звуками плача. Треть всех домов сгорела дотла, ещё треть общими усилиями удалось потушить. Над некоторыми зданиями до сих пор поднимался дым, довершая атмосферу свежего пепелища.
Небо на западе подёрнулось красным, подсветив, как неярким прожектором, очертания пригнанных пегасами дождевых облаков.
Над Понивиллем догорал кровавый закат – и от него нигде было не укрыться.
На месте ратуши, прежде возносившейся ввысь на три этажа с крошечной башенкой, теперь лишь чернел обгорелый остов. Главная площадь стала центром притяжения пони, и именно здесь в данный момент наблюдалась хоть какая-то жизнь – находящаяся бок о бок со смертью.
Во многом потому, что на земле, прикрытые грязными, окровавленными простынями, лежали трупы. Множество трупов. Десятки тел, вытащенных из пожара или найденных со смертельными ранениями на улицах.
Отдельно от всех положили пятерых жеребят, снятых с деревьев в лесу. На земле рядом с ними виднелись лужи рвоты – даже солдаты, притащившие тела юных пони сюда, не могли смотреть на них без содрогания. Флиттер, которая всё порывалась увидеть тело Рамбла, после этого пришлось в состоянии шока уводить с площади.
Неподалёку лежала погибшая семья Кейков. Останки Пампкин и Паунда были завёрнуты в дополнительный слой покрывала. Возле миссис Кейк застыл в своём белом саване мёртвый Чиз Сэндвич.
Время от времени над площадью разносились рыдания и приглушённые всхлипы. Но затем налетал очередной порыв ветра, принося с собой новую волну гари, и кругом вновь становилось тихо.
Рэйнбоу сидела на берегу около разрушенного моста и безучастно смотрела перед собой. Почти не отдавая себе отчёта, она гладила по гриве прижимавшуюся к ней Скуталу. Глаза кобылки были зажмурены, но сухи – в них на сегодня уже не осталось слёз. Казалось, единственное, что она могла, – это цепляться за Рэйнбоу, как за последний якорь.
На эту сцену с печальным видом смотрели стоявшие невдалеке Эпплблум и Свити Белль. Их ушки поникли, а головы были опущены. Взгляд Эпплблум то и дело отклонялся на юго-восток, где на холме виднелись развалины фермы и остатки сгоревшего яблоневого сада.
Чуть в стороне, около ратуши, один из Тандерболтов – белый черногривый жеребец по имени Старри Айз – что-то обсуждал с мэром города. Немолодая кобыла с обгорелой причёской сидела на засыпанных пеплом ступенях. Ей было явно трудно говорить, а временами она заходилась надрывным кашлем – но тем не менее старалась держаться прямо.
Ветер доносил обрывки фраз:
– …эти «Сол Инвикты» раньше шли в основном на фронт, но теперь, надеюсь, их больше пойдёт в тыловые части…
– …я даже не берусь оценить ущерб. Только из подтверждённых больше двухсот погибших…
– …гарнизон усилят новыми бойцами…
– …придётся восстанавливать столько документов…
– …прочешем Вечнодикий мелкой гребёнкой, чтобы этот дискордов лес перестал быть для нас серой зоной раз и навсегда…
– …нужно будет допросить этого дракона. Вы его надёжно там обездвижили?..
Солнце садилось, и казалось, что день так и умрёт, забрав с собой свою жатву…
Внезапно тишину прорезал громкий визг – а затем послышался топот маленьких копытец.
На площадь выбежала запыхавшаяся кобылка лет десяти. Рэйнбоу, вмиг подобравшись и отодвинув от себя Скут, узнала её: это была Аура, сиреневая пони с гривой цвета морской волны. При обстреле школы она почти не пострадала – и теперь, хватая воздух раскрытым ртом, всем своим видом выражала неимоверный ужас.
– Что случилось? – тут же подскочили к ней пони. – Ты не ранена?..
– Т-т-т-там… – пролепетала она, указывая дрожащим копытцем куда-то в сторону. – М-мистер Кейк… он…
Не сговариваясь, многие тут же ринулись к «Сахарному уголку». Рэйнбоу взмахнула крыльями и бросилась следом.
Пролетев над толпой, она первой оказалась на месте – и обомлела.
От кондитерской остались только обугленные руины. Одна балка, тем не менее, уцелела – и на ней болталось в петле безжизненное тело мистера Кейка. Рядом валялся нож; по ноге жеребца вяло стекали крупные капли крови.
А на земле перед остатками дома виднелась красная, ещё влажная надпись:
ОТОМСТИТЕ ЗА НАС