Ведьма средь бела дня
Ведьмы 0
В тени Окен Филда, окружённая множеством глаз, Эпплджек продолжала играть в гляделки с огромным центральным кристаллом – элементом честности.
– Ну? – крикнула Эпплджек, глядя в огромный глаз Честности. – Ты собираешься просто стоять? Ты сказал, что я погибну, если не смогу победить тебя? Это была ложь?
Возможно, подстрекательство было не самой лучшей стратегией, но это существо было невыносимо упрямым и неподвижным. Она часами пыталась заставить его сделать или сказать хоть что-нибудь полезное. Безрезультатно. Он просто встречал её взгляд, куда бы она ни повернулась.
Надежда на то, что обвинение Честности во лжи сможет это изменить, не оправдалась.
– Смерть от обезвоживания наступит через десять дней, смерть от голода через сорок три, разрушение твоего разума через каких-то триста семьдесят девять. Мне не нужно ничего делать, чтобы убить тебя, поэтому я не стану. Мне просто нужно, чтобы ты оставалась здесь. Я мог бы наблюдать, как ты очень медленно умираешь, но... мне это не понадобится.
– Даже смотреть, как я умираю, не собираешься? – Эпплджек оглянулась через плечо.
Если Честность не собирался убивать её сам и не собирался морить голодом, значит, скоро произойдёт что-то ещё. Что-то, чего он ожидает. Что-то, что сделает всю работу за него.
– Моё зрение лучше, чем у любого другого существа в этом мире, – сказал Честность. – Твой разум слишком прост. Разумы тех, кто тебя окружает, лишь немногим лучше. Я точно знаю, как каждый из вас поступит, и каков будет итог. Перестань уже цепляться за эту иллюзорную надежду.
– Хорошая попытка, но я неоднократно общалась с Тёмным Лордом. Дар предвидения не означает, что таких как ты невозможно застать врасплох. Именно это произошло с Твайлайт и Рэйнбоу Дэш. Именно это произошло с моим предком, которому удалось произвести впечатление на Тёмного Лорда.
– Ты не они.
– Верно, – сказала Эпплджек. Ей в голову пришла другая идея. – Если я смогу сделать что-то, чего ты не ожидаешь, ты поможешь мне?
– У меня нет причин так поступать.
Эпплджек нахмурилась, глядя на него. Это была довольно распространённая сделка, которую вам могли предложить боги. Но, очевидно, она потерпит неудачу, если не сможет обойти его предсказания. Она должна была свернуть с того пути, по которому шла, даже если это казалось плохой идеей.
Возможно, она слишком долго пробыла с Рэйнбоу Дэш, но её решение было очевидным – сделать что-то совершенно неожиданное, чтобы изменить ход событий.
Эпплджек подняла копыто, а затем изо всех сил ударила себя по голове. Удар должен был быть сильным. Достаточно сильным, чтобы она выплюнула немного крови.
Безразличные глаза смотрели на Эпплджек без какой-либо реакции.
– Я знал, что ты это сделаешь.
Поддерживая неизбежный зрительный контакт, она подняла самый большой камень, который смогла найти, и лизнула его. К счастью, в царстве теней бактерий не было... Но тени бактерий всё равно оказались отвратительными на вкус.
– Я знал, что ты это сделаешь.
Эпплджек вздохнула и бросила камень, уже отчаявшись. Если она не придумает чего-нибудь, чего бы она никогда не сделала…
– А, проклятье. Ты можешь просто продолжать повторять это, даже если я сделаю что-то действительно неожиданное, верно?
– Я знал, что ты это скажешь.
Возможно, совершать непредсказуемые поступки было слишком предсказуемо.
– Окей. Какое из своих копыт я подниму следующим?
Ответа не последовало.
Эпплджек вздохнула и вспомнила совет Дэш. Сделать честность добродетелью.
Так сказала Рэйнбоу Дэш, и Эпплджек верила ей.
Но что это означало? Элемент считал, что честность означает видеть плохое во всём и соглашаться с неотвратимой правдой, но совет Дэш гласил, что его мнение ничегошеньки не стоило.
Что тогда? Придумать, её собственное значение честности? Заставить это существо подчиниться её воле, а не пытаться подстроиться под его невозможные стандарты.
Эпплджек навострила уши. Она услышала шум. Что-то пробиралось в царство теней. И судя по предупреждению Честности, что-то недружелюбное.
– Правое переднее.
Эпплджек повернулась налево, чтобы посмотреть на новоприбывшую, и лишь мгновение спустя поняла, что Честность правильно ответил на её вопрос.
Сансет Шиммер, облачённая в красно-золотые доспехи. На спине у неё что-то большое было завёрнуто в ткань.
Нетрудно было догадаться, что означало её присутствие. Здесь находился один из двух последних предохранителей, что удерживали Голден Фэзер от призыва.
– Серьёзно? Именно сейчас? – нахмурилась Эпплджек.
– О, ты уже здесь, – сказала Сансет. – Я не услышала всей истории целиком. Честно говоря, я надеялась, что ты мертва или сбежала, но...
– Я не позволю тебе его уничтожить, – предупредила Эпплджек. – Мне нужен этот элемент.
– Да, именно поэтому я и надеялась, что ты мертва. Полагаю, это закономерно. Встретить здесь кого-то из вас, – Сансет села и начала разворачивать свою поклажу. – Одно из последних препятствий на моём пути к успеху. Я, представитель рода Голден Фэзер, ты – Стар Фэзер. Всё, о чём я тебя прошу, это не вмешиваться.
– Твайлайт умрёт, если я не заставлю Честность сотрудничать! – предупредила Эпплджек.
– Значит, она всё-таки выжила. Понимаю, – сказала Сансет. – Но я не могу думать только о ней. Если я не уничтожу элемент, это обречёт на смерть огромное количество жизней.
– У тебя вообще есть способ уничтожить Честность? – спросила Эпплджек.
Сансет подняла свою распакованную ношу. Боевой молот, оранжевый, но с толстыми красными прожилками, светящимися, будто внутри содержалось ядро земли. Одна сторона навершия заканчивалась толстым шипом, и было нетрудно догадаться, для чего он предназначен.
Это был не первый раз, когда Эпплджек слышала об этом молотке.
– Подожди-ка, – сказала Эпплджек. – Разве это не молоток Пинки Пай?
Да, теперь Эпплджек вспомнила. Твайлайт планировала убить Дискорда с помощью зеркала, чтобы выжить во внешнем мире... и этого молотка, чтобы уничтожить его.
– Не говори мне, что ты украла его во всей этой суматохе!
– Во-первых, он никогда не принадлежал Пинки, – сказала Сансет. – Я не знаю, зачем он тебе понадобился, но этот молоток был создан самой Годен Фэзер и передавался по наследству в ордене ведьм, чтобы при необходимости у них имелась возможность уничтожить элемент. Он аннигилирует магию аликорнов. Одним ударом можно изгнать элемент гармонии из этого мира.
– У тебя есть что-то подобное? Тогда почему бы тебе не воспользоваться им против Старлайт?
– Сначала пришлось бы вытащить драгоценный камень из её мозга, и если ты знаешь, как это провернуть, то молоток нам уже не нужен, – сказала Сансет. – И даже тогда это не было бы окончательным решением проблемы. Я могу использовать этот молоток в полную силу только один раз. И, насколько я знаю, невозможно по-настоящему уничтожить элемент гармонии. Только временно изгнать во внешний мир, пока его не призовут снова. Вера просто нашла бы себе кого-нибудь нового. Возможно, даже похуже Старлайт.
Сансет взмахнула молотком один раз и направила его на Честность.
– Но ты – другое дело, – сказала Сансет. – Ты пропадёшь на долгое время. Возможно даже, навсегда. Ожидая, когда кто-нибудь хотя бы приблизится к твоим невозможным стандартам. А мне хватит даже мгновения, чтобы сломать печати, удерживающие Голден Фэзер от призыва. Если ты действительно считаешь, что всё безнадёжно, и не хочешь ничего видеть, позволь мне тебя уничтожить.
– Я бы позволил, если бы это меня уничтожило, – сказал Честность. – Но, как ты сама сказала, это не решит проблему. Ты не избавишь меня от страданий, а только временно переместишь в пространстве. Что бы ты ни делала, это ничего не изменит.
– Если это не имеет значения, значит и сопротивляться бессмысленно.
– Я не могу позволить Голден Фэзер вернуться в этот мир, – сказал Честность. – Моя создательница. Та, кому я изначально служил. Часть её всё ещё со мной. Я не могу этого допустить, даже если прекрасно осознаю, насколько это глупо.
Сансет и Эпплджек молчали. Обе прекрасно понимали, что это значит.
Твайлайт держалась за зияющую рану на боку, оставленную Эклипс. Казалось, что в этом месте рана не становилось ни лучше, ни хуже. Время здесь текло по-другому. Твайлайт знала, что прошло уже больше суток, но казалось, будто прошло гораздо меньше времени.
Магия заставила её досмотреть своё унизительное представление до конца. Почему-то вид того, как тают и умирают последние остатки Смарти Пантс, наполнил Твайлайт неописуемой грустью.
Она опустила голову, испытывая непрошеную печаль и жалость к существу, с которым провела так много времени. Да, всё это было ложью, но всё же…
Твайлайт повернулась к Магии, которая не испытывала жалости ни к кому, кроме себя. Она практически рычала от такого поворота событий. По крайней мере, всякая связь, которая имелась у неё с реальным миром через Смарти Пантс, исчезла.
– И-и? – спросила Твайлайт. – Это должно было произвести на меня впечатление? Единственное, в чём ты меня убедила, так это в том, что ты абсолютно слепа.
В мгновение ока Магия была над ней. Иссохшая версия Твайлайт крепко прижала настоящую Твайлайт к полу одним копытом. Твайлайт ничего не могла поделать против такой силы, но ей и не нужно было ничего делать.
– Это ничего не меняет! Рэйнбоу Дэш не имеет ко всему этому никакого отношения! – продолжала оправдываться Магия. Два копья вонзились в пол по обе стороны от головы Твайлайт, задев её уши.
Ещё один положительный момент. Твайлайт стала лучше разбираться в элементах. И Магия действительно была ужасно недалёкой.
– Можешь убить меня, – Твайлайт лежала под Магией без всякого страха. – Но ты никогда не получишь того, чего хочешь.
– Как и ты! Я – твоя единственная надежда на спасение, – сказала Магия. – Даже если я не убью тебя, ты умрёшь здесь! Что ты будешь делать без меня?
– Вздохну с облегчением? – спросила Твайлайт. – Если у тебя есть сила отправить меня обратно, сделай это. Это самое лучшее, что ты можешь сделать, чтобы заставить меня передумать.
Твайлайт была вынуждена наблюдать за происходящим довольно долгое время, и в основном держала рот на замке. Всегда существовал шанс, что появится какой-нибудь другой бог. Стоило ли на это вообще надеяться, Твайлайт не была уверена. Шансов на то, что это улучшит её ситуацию, было немного.
– Итак? Что ты собираешься теперь делать? – спросила Твайлайт.
К Магии вернулось самообладание, она отбросила копья и отошла в сторону.
– Думаешь, у меня нет выбора? – Магия отступила. – Я не могу заполучить тебя... верно? Твой разум безнадёжно отравлен. Если это действительно так... может быть, найдётся кто-то ещё?
Твайлайт смотрела в недоумении, к большому удовольствию Магии. Она оглядела лужайку, но никого, кроме неё, здесь не было.
– Ты забыла, Твайлайт? – улыбнулась Магия. – Ты не единственный мой создатель. Существует второй. Тот, кто примет меня обратно, если я предложу.
Старсвирл.
– Что?! Нет! – Твайлайт побежала к ней. – Нужно быть полной идиоткой, чтобы повторить это ещё раз!
– В том-то и дело! Ты сама назвала меня дурой, не так ли? А он ещё глупее. Он примет меня обратно, даже после того, что я с ним сделала.
Твайлайт хотелось верить, что Старсвирл окажется достаточно мудрым для этого. Но он больше не был Старсвирлом. Он был…
– Но разве ты не видела, что случилось с Ластер Дон? – шансов на успех было мало, но Твайлайт попыталась воззвать к логике. – Или что случилось в прошлый раз? Ты сама сказала, что не можешь быть удовлетворена не самым могущественным пони из всех возможных.
– Да, но так было только потому, что ты существуешь, – сказала Магия. – У нас были разногласия по поводу того, что с тобой делать, Твайлайт. Его план состоял в том, чтобы просто убить тебя. Тогда бы именно он стал пони с наивысшим потенциалом в мире.
– Старсвирл...? – Твайлайт отступила на шаг. Он действительно собирался…?
Твайлайт покачала головой. Почему это её так сильно удивило?! Все пони, которых она знала до встречи с Дэш, были ужасными! Она хотела просто не обращать на это внимания.
И всё же, даже сейчас, Твайлайт знала. Старсвирл действительно заботился о потенциале Твайлайт. В этом он был похож на ту ведьму,
Эклипс. Он бы с радостью расстался с жизнью, если бы это означало, что его ученица превзойдёт его. Да, он никогда не оказывал ей такой эмоциональной поддержки, как Рэйнбоу Дэш, но он действительно заботился о Твайлайт, по-своему.
– Он так думал только из-за твоего влияния! – заключила Твайлайт. – Ты исказила его разум ещё сильнее, чем разом той кобылки! Старый Старсвирл, мой наставник, мёртв.
– О, правда? – Магия снова самодовольно ухмыльнулась. – Может, спросим его самого?
– Не имеет значения, что он сейчас скажет.
– Значит, мне действительно стоит привести его к нам, – сказала Магия. – И, возможно, есть кое-что ещё, о чём тебе стоит беспокоиться.
Магия медленно подняла копыто и указала им на Твайлайт.
– Я не могу убить тебя. Должна признать, ты разгадала мой блеф. Ты слишком красива и совершенна. Я даже ударить тебя по настоящему не могу, – сказала Магия. – А он может!
Открылся портал, но не обычный. Он занимал конечное пространство, и при этом бесконечно простирался во всех направлениях. Он был плоским и трёхмерным и имел дюжину различных форм одновременно.
Это был портал во внешний мир, или, точнее, сквозь него. Разрыв иллюзии, защищающей разум Твайлайт. Даже короткого взгляда Твайлайт хватило, чтобы пронзить её до глубины души, путая мысли, завязывая узлом саму её сущность.
Твайлайт пришлось прикрыть глаза, пока её разум не начал угасать. Её тренировка дала ей лишь незначительное преимущество. Но достаточное, чтобы суметь отвести взгляд.
Затем она увидела исходящую из портала магию, которую не видела уже много лет. Чёрная и в то же время зелёная. Магия чистого, абсолютного хаоса. Именно так выглядела магия Старсвирла ближе к концу.
Твайлайт охватил даже не страх смерти. Она давно знала, как с ним справится. Нет, это был единственный пони, которого она никогда больше не хотела видеть. Даже до того, как встретила Рэйнбоу Дэш.
– Если то, что ты сказала, правда, разве его призыв сюда не будет равносилен тому, чтобы убить меня самой? – Твайлайт пробовала всё, что, по её мнению, могло поставить под сомнение план Магии.
– Хммм, – Магия сосредоточилась на портале. – Да не-е.
Слишком поздно. Существо проходило через портал.
Птичий коготь ухватился за одну сторону портала. Львиная лапа – за другую. И затем появилось рогатое бородатое чудовище.
Нет! Не Старсвирл!
Это был не наставник Твайлайт, а всего лишь его анимированные останки! Это было то, во что он превратился во время своего неудачного вознесения.
Это был Дискорд.
Твайлайт тяжело и учащённо дышала.
– Твайлайт! Моя дорогая, как ты была? – он скользнул к ней. К сожалению, его голос почти не изменился. Лишь немного более маниакальный, чем Твайлайт помнила. Он схватил Твайлайт птичьей лапой, которая внезапно вытянулась, и прижал её к своей голове. – Что? Спустя столько времени ты даже не поздороваешься?
Твайлайт сглотнула. Ей хотелось сказать очень многое, но она не могла вымолвить ни слова. Должна ли она вообще общаться с этим... этим нелепым подобием своего наставника?
– Хватит болтать! – к большому облегчению Твайлайт, Магия запрыгнула Дискорду на плечо. – Уверена, ты слышал, что я только что говорила. Давай, уничтожь её!
– Помолчи, ты!
Щелчком пальцев Дискорд отбросил Магию в сторону. Многочисленные цепи и замки окружили элемент, оставив ей лишь возможность сердито прыгать по комнате.
– Раздражает, не правда ли? Полагаю, мы оба слишком долго имели дело с этой нетерпеливой маленькой негодницей! Однообразие мышления. Однообразие жизни! Каждый раз одно и то же.
Твайлайт… не могла с этим не согласиться. Её собственной фрагмент Магии был очень однобоким.
– Значит, ты не собираешься...? – Твайлайт посмотрела на Магию сверху вниз. Она всё ещё не была уверена, хорошо это или плохо.
– Убивать? – Дискорд рассмеялся и опустил Твайлайт на землю. – О, моя дорогая! Ты же не думаешь, что в этом её плане есть хоть какой-то смысл? Путешествия во времени, некромантия, клонирование – существует огромное количество способов вернуть к жизни пони с максимальным потенциалом! Магия просто пытается использовать меня. Снова. Но я ещё не настолько отчаялся.
Магия повернула голову, цепи, удерживающие её рот, разлетелись под действием телекинеза.
– Я использую тебя, ты используешь меня, мы оба используем Твайлайт, – сказала Магия. – Ты знаешь, как это работает.
Дискорд схватил Магию за рот и отклеил его, будто тот был наклейкой, оставив её лицо гладким и ничего не выражающим. Он скомкал наклейку и выбросил в мусорную корзину неподалеку, немного подождав, чтобы убедиться, что ей больше нечего добавить.
– Твайлайт знает, что это не так. С самого начала я хотел для неё лишь самого лучшего.
– Нет, – Твайлайт яростно замотала головой.
– Нет? О, моя верная ученица, ты никак не можешь этого отрицать. Я наставил тебя на путь, который считал правильным, и не смей говорить, будто сама не считала его правильным.
Твайлайт прикусила губу.
– Да! Но со временем мы оба стали... неудовлетворены этой идеей "сила ради силы", не так ли? – Дискорд уменьшился и заскользил вокруг Твайлайт. – Мы оба хотели что-то делать, не так ли?
– И что с того?! Хочешь сказать, что ты изменился? – Твайлайт тяжело дышала. – И... и?!
– Что это за вопрос? Нет, разумеется! Моя физическая форма была извращена, превратившись в олицетворение абсолютного безумия, но в остальном я ни капельки не изменился. Как ты могла подумать, что я не стал кем-то другим?
– И ты хочешь, чтобы я тебя простила?! – Твайлайт встретилась с ним взглядом, наконец-то набравшись смелости сказать то, что хотела.
– Простила за что? – спросил Дискорд. – За то, что сделал тебя хоть немного значимой? Думаешь, наша маленькая неваляшка докучала бы тебе, если бы ты не была...
– Именно! Если ты настолько глуп, чтобы подумать, что она бы этого не сделала, то ты либо совсем не обращал внимания, либо слепой, прямо как...
Твайлайт попыталась указать на Магию. Клубок цепей на полу засветился, а затем разлетелся во все стороны, и Магия высвободилась. Приложив ещё некоторые усилия, ей удалось образовать на своём лице новый рот.
– С меня хватит этой чепухи! Ты до сих пор не усвоил свой урок? – спросила Магия. – Каждый раз, когда кто-то выпускает тебя из тюрьмы, ты тратишь свою свободу впустую, лая и тявкая, пока они не придут и не запрут тебя обратно. У нас не так много времени! Можешь нарисовать лицо на кокосовом орехе и высказать ему все свои глупые эмоции потом. Стремление к силе – единственное, чем вам двоим следует заниматься. Точка!
Это была довольно важная информация. По крайней мере, по мнению Твайлайт. Тюрьма Дискорда, из которой его время от времени освобождали… Возможно, вскоре появится ещё один бог, который будет не таким уж злым, и Твайлайт сможет найти с ним общий язык?
– Ты ведёшь себя так, будто это что-то важное! Здесь нет ничего стабильного. Они могут запирать меня столько раз, сколько захотят, я всегда выберусь наружу. Только одна пони способна уничтожить меня, и она этого не сделает, не так ли, Твайлайт?
Дискорд прижался к Твайлайт и провёл когтем по её груди, самодовольно улыбаясь.
Верно. Твайлайт и забыла. Некоторое время назад она решила уничтожить этого монстра. Но у неё не было необходимого молотка. И сейчас, когда он был прямо перед ней… На самом деле она всегда втайне надеялась, что кто-нибудь другой сумеет избавить мир от него.
Но даже без молотка у него была ещё одна слабость. Старсвирл был мёртв во многих смыслах. В том числе, в таком же, как Флаттершай. Это был не бог, а призрак бога или что-то в этом роде. Он прикоснулся к божественному и заплатил за это свою цену. Его физическое тело было заменено… этим. А на мир обрушилось страшное проклятие.
Проклятие нежити. Источник зомби.
Это также означало, что у него, как и у любого призрака, имелось незаконченное дело, и, если бы он его завершил, то исчез бы навсегда. Вот только…
– Твоё существование приносит множество бед по всему миру, – сказала Твайлайт. – Пони становятся зомби. И...
– И что? Разве, быть зомби так уж плохо? Не похоже, чтобы пони особо любили пользовался своими мозгами. Особенно с тех пор, как изобрели эти движущиеся картинки. Я вот, например, чувствую себя намного лучше, полностью отказавшись от здравомыслия.
– Я остановлю тебя! Избавлю от страданий!
– Я как раз пытаюсь тебе объяснить. Я вовсе не страдаю. Знаю, сейчас это кажется плохим, но ты когда-нибудь задумывалась о том, чтобы дать хаосу шанс? Почему бы глазам пони не превращаться иногда в попкорн? Почему бы яичнице не собираться обратно в яйца в вашем желудке? Почему бы постоянной Планка не быть чуть менее постоянной?
– Потому что этого буквально никто не хочет.
– В этом-то и проблема! Мы с тобой уже ошибались при выборе пути, не так ли? Порядок это всего лишь ещё один путь, навязанный нам аликорнами и их одержимостью порядком! Расширь свой разум, Твайлайт! Принятие хаоса намного лучше такого рабского менталитета!
– Послушай, я только-только привыкла к тому, что пони доставляют мне почту и ходят по торговым центрам, – сказала Твайлайт. – И мне не хочется, чтобы всё стало в миллион раз хуже, чем сейчас.
– Получается, другим пони можно выводить тебя из зоны комфорта, а мне нельзя?
– Что ты…? – Твайлайт посмотрела на него, медленно осознавая, что именно он имеет в виду.
– У нас нет времени разрушать разум Твайлайт и превращать её в... то, чам ты являешься, – вмешалась Магия.
– Драконикус. наполовину дракон, наполовину…
– В тебе больше, чем две половины. В прошлый раз ты назвал себя оленезавром.
– Ну, это было бы не очень хаотично – называть себя одним и тем же словом каждый раз, не так ли?
– Если тебе не нравится повторятся, то у меня есть план: не будь идиотом, которого вскоре бросят обратно в тюрьму!
– То есть, ты хочешь заставить меня поступить так, как ты хочешь? Опять?! – Твайлайт наконец-то смогла преодолеть свою изначальную слабость, превратив её в ненависть.
– О! Вот это страсть, которую я помню! – Дискорд зааплодировал ей.
– У меня никогда не было страсти. Я просто не знала ничего другого, чему можно было бы себя посвятить… из-за тебя! – Твайлайт закричала на Дискорда. – Я не просила тебя забирать меня из дома. Мне всё равно, что ты сделал меня сильной. А ещё ты сделал мой мир маленьким, сжав его до размера одного крошечного домика. Я столь многое упустила из-за тебя. У меня могли быть друзья. Я могла бы...
– Разве именно я сделал всё это? – Дискорд склонил голову набок. – Но, Твайлайт, ты всегда могла уйти. Стоило только захотеть. Я был с тобой только в самом начале! Десятую часть твоей жизни! Но ты сама не стала покидать тот дом.
– Только потому, что...!
– Потому что что? – спросил Дискорд. – Потому что кукла говорила тебе продолжать? Не смеши меня, Твайлайт. Магия не имела над тобой реальной власти. Ты хотела слышать то, что она тебе говорила, не так ли?
Твайлайт хотела ему ответить, но смогла только оскалить зубы.
Он не был... неправ. Твайлайт всегда чувствовала облегчение, когда Смарти Пантс останавливал её прогулки, и критиковал других пони. Получается Твайлайт… хотела, чтобы её удерживали?
– Ты была неправа, так же, как и я. Я всего лишь прошу тебя ещё раз "покинуть твой дом". Ты столь многое упустила, оставаясь в неведении, придерживаясь своего пути. Я просто хочу показать, что хаос – истинная природа мира.
Угрозу открытого внешнего мира не преувеличивали.
Пинки всегда представляла себе это как невероятное световое шоу. Как в тот раз с грибами, только в десять раз сильнее. Но нет, она вообще ничего не увидела. Секунда, когда её защита пропала, была последней секундой, которую Пинки жила.
Понятие времени не просто исчезло. Оно взорвалось, обратившись оружием, направленным против неё. Это длилось ровно квадратный корень из минус единицы секунд, и её разум и тело были стёрты временем в порошок, а каждая песчинка этого порошка оказалась на бесконечном расстоянии друг от друга.
И это даже не была самая безумная часть. К счастью Пинки была слишком мертва, чтобы запомнить самую ужасную часть.
Но да, Пинки была мертва. И на этом всё закончилось.
Конец.
– Пинки! Пинки, это я! Хорош драматизировать. Ну и что, что ты умерла? Просто вернись в прошлое, когда ты ещё была жива, глупышка.
Прошлое? Время. Эти понятия звучали знакомо, но Пинки никак не могла их ухватить. В любом случае, Пинки была мертва и больше никогда не сможет думать.
– Это 'никогда' уже прошло. В этом месте время – трёхмерное пространство, по которому можно перемещаться, а пространство – это направление, по которому можно двигаться только вперёд.
– А-а-а, – сказала Пинки. Или, может быть, ей это только показалось. – Теперь в этом гораздо больше смысла.
Глаза Пинки, если они у неё вообще были, выпучились во все стороны, или во все времена, до такой степени, что она не была уверена, видит ли она вообще что-нибудь.
Не-ет! Всё снова было непонятным, а понятие зрения превратилось в обоняние или... что-то похожее.
– На самом деле, я всё ещё не понимаю.
– Ага, это потому, что состояния с более высокой энтропией более вероятны, чем состояния с более низкой энтропией, понимаешь? Тебе кажется, что ты движешься "вперёд", но на самом деле это просто возрастает вероятность того, что что-то случится. Это как когда ты думаешь, что яйцо разобьётся, уронив его, просто потому, что это наиболее вероятно.
– Подожди-ка! Возможно, я схожу с ума, но...… если я здесь уроню разбитое яйцо, оно соберётся обратно? Ты это хочешь сказать?
– Видишь, ты уже начинаешь понимать. Но только если ты уронишь яйцо в правильном "направлении". Так что, давай... просто вернись "назад" во времени. Воссоздай то, что ты считаешь прошлым, в котором ты ещё не была безнадёжно безумной, понятно? Тебя ничто не останавливает! Просто поверь мне.
– Окей! Моя голова была взорвана, но если на этом не зацикливаться...
Пинки попыталась просто... собрать всё воедино. Правда, чем именно, она не понимала.
– Хорошо. Просто помни, что ты можешь двигаться только вперёд. Мы находимся на одномерной кривой!
И Пинки была достаточно безумной, чтобы понять это. Она не была уверена, как можно построить одномерную кривую, но это сработало! Её мозг собрался в одну бесконечно малую точке, как и было раньше.
– Подождите. Это же неправильно. Не так ли? – спросила Пинки. – Кажется, раньше в моём мозгу было много бесконечно малых точек.
– Э-э, и так сойдёт.
Теперь Пинки была достаточно здравомыслящей, чтобы ошибочно считать, будто она находится в какой-то физической реальности. Она посмотрела на своё копыто, и оно тоже было неправильным. Оно было разрезано на сотни маленьких кусочков, сделанных, помимо всего прочего, из рогов и мягких, похожих на лапшу, трубочек.
– Хм-м. Всё настолько плохо, как мне кажется? – спросила Пинки.
– Гораздо хуже! То, что ты видишь, – всего лишь утешительная иллюзия, придуманная твоим мозгом. Ты – мешанина извивающегося хаоса, которая разрушила бы разум любого пони, достаточно глупого, чтобы посмотреть на тебя.
– Ну-у! Возможно, я могла бы использовать это во благо? – спросила Пинки. – Просто мне нужно быть очень осторожной. И купить плащ.
– Ха! Видишь? Именно поэтому ты мне так нравишься! Я хочу быть твоим другом, Пинки! Давай будем друзьями?
– Да! Ты кажешься милой. Я понятия не имею, кто ты такая, но да! Теперь мы друзья.
– Здорово! Тебе нравится радуга?
Пинки даже не помнила, что это такое, пока не увидела мгновение спустя. Внезапно всё вокруг превратилось в радугу! И не просто радугу, а самую яркую и удивительную радугу, какую только можно вообразить. Такая, что заставляет забыть о существовании темноты. Пинки действительно забыла.
– Вауууу. Это потрясающе.
– Да. И раз уж мы об этом заговорили, – на фоне радуги появился силуэт. Над Пинки нависал трон. Что-то сидело на троне и протянуло к Пинки копыто издалека. – Как насчёт того, чтобы заключить со мной контракт по-быстрому? Отдай мне свою душу! Позволь мне стать твоим богом. И ты больше никогда не умрёшь.
– Эм-м.
Время! Пинки могла вспомнить. Вспомнить, что было "раньше".
– Я знаю, кто ты!
– Аа, серьёзно? Знаешь, всё было бы намного проще, если бы ты просто боготворила меня.
Силуэт превратился в пегаску. Золотистая грива, заплетённая в косу, с одной-единственной голубой прядью. Белоснежный мех с лёгким оттенком солнечного света.
Голден Фэзер? Нет! Смех! Смех, притворяющаяся ею.
– По крайней мере, я думаю, что помню тебя, – сказала Пинки. – Или этого ещё не произошло? В любом случае! Ты хотела... слиться со мной или что-то в этом роде.
– Всё верно! И теперь мы подруги, – Смех слетела вниз, чтобы подойти вплотную к Пинки. – И ты не можешь взять свои слова обратно!
– О, я совершенно не против быть твоей подругой. Просто... э-э-э...
– Ты что, не помнишь? – Смех склонила голову набок. – Слушай, я слишком взволнована, чтобы ждать. Перейдём сразу к делу.
Смех вытянула копыто, и над ним появилось само сияние и тепло в форме голубого клисталла.
Глядя на этот голубой осколок, Пинки почувствовала себя так, будто никогда раньше не видела света дня. Это было всё равно что выползти из пещеры, думая, что затенённая плесень – самая яркая вещь во вселенной, и увидеть свою первую радугу.
В его присутствии Пинки чувствовала себя промозглой и несчастной. Она даже была немного рада, что её тело превратилось в хаотическую мешанину, а её разум был готов присоединится к нему в любой момент.
– Поменяйся со мной! Дай мне частичку себя, а я отдам тебе частичку себя. Ты никогда по-настоящему не умрёшь и не потерпишь неудачу. Все твои друзья будут спасены. В конце концов. Как-нибудь. Я это гарантирую. Просто заключи со мной сделку и стань носителем элемента. Последним носителем элемента.
Смех протянула копыто со всем светом и красками мира. Точно. У Пинки были и другие друзья, которым была нужна её помощь. У неё не было ни малейшего сомнения в том, что принятия этого предложения было достаточно для того, чтобы всех их спасти.
Как она могла не согласиться? Ну, не считая того факта, что она не знала какие у неё сейчас конечности.
Пинки подошла ближе, Смех беззаботно улыбалась. Но в последний момент Пинки заметила изъян в драгоценном камне. Крошечную трещину. Малюсенький изъян в том, что казалось совершенством. И чем больше Пинки смотрела на неё, тем больше становилась трещинка.
Она не могла…
– Нет.
– Нет? – Смех моргнула и отлетела. – Пинки, ты хоть представляешь, в каком ты сейчас положении? Ты понимаешь, что ты просто растворишься в хаосе, если я уйду от тебя? Ты даже думать не способна без моей помощи.
Смех схватила Пинки за... рот? И несколько раз открыла и закрыла его.
– Так почему бы не сделать так, чтобы мы всегда были вместе? Тебе боязно отдавать часть своей души? Ты всё ещё сможешь чувствовать любовь и счастье. Мой фрагмент, который я тебе дам, позаботится об этом.
– Дело не в этом, – с трудом выдавила из себя Пинки. – Трещина. Я вспомнила, что ты сломана. Ты не та, кем ты должна быть.
– Тебе не стоит беспокоиться об этом. Ты не получишь меня всю. Ты недостаточно хороша, чтобы быть полноценным носителем.
– В этом-то и проблема.
– О-о! Так ты просто жадничаешь? Так и быть, я также подарю тебе одно бесплатное желание! Можешь попросить меня о чём угодно.
– Желание? Зачем оно мне? – спросила Пинки. – Если я заполучу твою силу, я сама смогу исполнять свои желания! И если мы друзья, то ты поможешь мне без всяких желаний!
– Пинки, желание – это не какая-то моя причуда. Мне важно, чтобы ты очистила своё сердце, прежде чем мы начнём обмен душами.
– Можешь не волноваться. Я очистила своё сердце ещё в старших классах.
– Ты не понимаешь, как это работает. Я дам тебе силу непоколебимой решимости! Ты никогда не проиграешь, пока у тебя есть надежда! Моя сила тем ярче, чем безнадёжнее выглядит ситуация. Понимаешь? Но вот вопрос на миллион: на что ты надеешься?
– Эм, – Пинки склонила голову набок.… или что там у неё было вместо головы. – На многое. В половине случаев я даже не могу определиться. Например, иногда я надеюсь, что будет и дождь, и солнце!
– Видишь? Вот что мне в тебе нравится! – Смех снова схватила Пинки, пытаясь не дать ей вылиться из её хватки. – Я открою тебе один секрет. Я не могу ни на что надеяться сама по себе. Вопрос, чего я на самом деле хочу, просто какой-то.… не знаю. Тревожный! Я действительно не понимаю, как вообще можно чего-то желать. Когда я пытаюсь обдумать это в своей голове, я просто не могу перестать спрашивать "а почему", будто я беседую с самым надоедливым философом в мире!
– То есть, Старлайт?
– Да! Именно! И именно поэтому мне нужны вы.
Смех захлопала копытцами, и внезапно среди радуг появились другие цвета и другие версии Смеха. Только тогда Пинки вспомнила, что "радуга" – это не цвет, и что Смех не является ни одной из этих пони.
Хоть Пинки и не была уверена, что в этом сумасшедшем месте можно было считать, она понимала, что теперь их было больше одной. Розовая единорожка, белая пегаска и маленькая чёрная кобылка земнопони.
– Дело не только в ваших душах, но и в ваших желаниях! – главная Смех, Пирит Фэзер, прошлась вдоль своей коллекции, проводя копытом по их щекам. – У меня есть маленькая частичка каждого из них: их самого сильного желания. И я исполнила все эти желания, кроме одного. Всё ещё в работе. Я могла переварить только небольшие фрагменты каждого из них... в отличие от тебя, Пинки!
Все пони столпились вокруг неё, словно группа фанатов.
– Ты единственная пони, которая всегда настроена позитивно!
– В твоём сердце так мало тьмы, что я действительно могу смотреть на него.
– Мне нужно это! Мне нужна ты! Я так долго наблюдала за тобой!
– Ты можешь отдать мне гораздо бо́льшую часть своей души, чем кто-либо другой! Я наконец-то соберу себя, стану целой и обрету то, чего мне так не хватает: способность надеяться!
Пинки нахмурилась, услышав это объяснение. Она и раньше знала, что что-то не так, но только сейчас поняла, что именно... и что она должна была сделать.
– Пожалуйста, Пинки, – Пирит, стоявшая позади толпы, протянула Пинки копыто, в котором снова был голубой кристалл надежды. – Пожалуйста, дай мне то, что я хочу!
– Я помогу тебе, – сказала Пинки.
– И каково твоё желание?
– Разве это не очевидно? – спросила Пинки.
– Да! Ты хочешь спасти своих друзей, верно? Твайлайт сейчас в довольно плохом положении, так что тебе лучше поторопиться.
– Нет! – Пинки набросилась на Пирит, прижав её к земле. – Это не то, о чём бы я попросила.
– Я имею в виду… – Пирит отстранилась, немного нахмурившись. – Я понимаю, к чему ты клонишь, имея способность читать твои мысли и всё такое, но мне это не очень нравится. Разве не было бы проще, если бы ты просто хотела спасти своих друзей? Или стать непоколебимым чемпионом всего мира? Видишь, я даже предлагаю тебе желание получше!
– Может, это и хорошее желание, – сказала Пинки, – но я не смогу никому помочь, думая подобным образом. Мне не нравится, что ты сломана! Мне не нравится, что тебе так трудно понять смех, когда это буквально твоё имя. И если мы собираемся быть друзьями, то сначала я должна помочь тебе.
– И ты поможешь мне, если...
– Я помогу тебя понять, что такое смех и надежда! – Пинки решительно встала. – И не делай вид, будто ты уже понимаешь. Дэш мне всё о тебе рассказала.
– Ты? – Пирит ухмыльнулась, когда другая пони схватила Пинки за шкирку и оттащила прочь. – Маленький ребёнок читает лекцию мне, воплощению смеха и радости, об истинном значении моего домена? Как восхитительно абсурдно!
– О! Я знаю, что выгляжу как подросток, но на самом деле мне почти семьдесят, – сказала Пинки. Она посмотрела на своё "тело", вспоминая, что сейчас это не совсем так.
– Интересная история! Семь десятков? Мне больше семи тысяч. Ты не прожила даже десятой части моей жизни. Ущелье, в котором ты родилась, когда-то было рекой. Я прожила достаточно долго, чтобы увидеть, как эта река умирает, а ты – недостаточно, чтобы знать, что река когда-либо существовала. Говорить с тобой всё равно, что говорить с ребёнком.
– Но и ты не обращаешься со мной, как с ребёнком. К детям нужно проявлять доброту и терпение, даже когда они ведут себя глупо, а ты просто пытаешься воспользоваться мной. И я не позволю своим друзьям так себя вести! Смех – это хорошо. Да, я не прожила и сотни лет, но я уже усвоила это.
– Смех может быть добрым и прекрасным, но он также может быть жестоким и злым. И такая я и есть.
– Ну да! Всё может быть жестоким. Но разве оно должно быть жестоким?
– Вопрос вкуса. На мой взгляд, смех – это добродетель, независимо от того, как его используют.
– Ну, по-моему, это неправильно! Я хочу, чтобы ты была лу́чшей Смехом! Я хочу, чтобы ты не была сломана! – Пинки подняла треснувший камень и осмотрела его. – Должно быть, именно поэтому у тебя трещина. Хочешь, чтобы я походила на тебя сильнее, чем ты сама? Значит, я так и сделаю! Я исправлю тебя, и мы станем лучшими друзьями, но на этот раз по-настоящему.
– Я действительно восхищаюсь твоим оптимизмом! – Смех захлопала копытцами. – Я правда с нетерпением ожидала встречи с тобой. Неужели тебе действительно наплевать на своих друзей, которые прямо сейчас находятся в опасности? Знаешь, существуют умные способы формулировать желания, чтобы добиться и того, и другого вместе. Например, пожелать убедить меня помочь им по собственной воле, или пожелать, чтобы "всем твоим друзьям" была оказана помощь.
– Я хочу помочь им, но я не собираюсь игнорировать друга, который находится прямо передо мной! Я обещала, что исправлю тебя, и тогда мы станем друзьями, но ни одного из этих желаний недостаточно. Так что... – Пинки подняла осколок кристалла и, в свою очередь, протянула его Смеху. – Если ты исполнишь моё желание, то вот чего я хочу: шанс помочь тебе.
Смех склонила голову набок в полном недоумении от просьбы Пинки. Затем она отреагировала единственным доступным ей способом: рассмеялась.
– Пффф! Ты даже не потребуешь гарантий?! Всего лишь шанс? Хахахаха! Вот это называется надежда!
Пирит всё смеялась и смеялась, пока все остальные её версии исчезали, и не остались только она и Пинки.
– Может быть, ты на самом деле – я. Знаешь, малышка, я ценю твой жест и всё такое! – Смех положила копытце на голову Пинки. – Ты первая пони, которой пришло в голову использовать своё желание на меня. Но! Если бы у меня была возможность исправить себя, думаешь, я бы это не сделала? Я не могу дать тебе силу исправить меня, когда сама не обладаю такой силой.
– Аха? – Пинки сняла копыто со своей головы и бупнула Пирит в нос. – Получается, в этой ситуации я даже более оптимистична, чем ты?
– Окей! У тебя неплохо получается быть мною, – Смех хлопнула копытцами, и её белая шёрстка порозовела. – Если ты серьёзно, тогда я буду тобой, а ты мной!
Она ткнула Пинки в нос, отмахнув одну из её косичек. Только сейчас Пинки осознала, что у неё золотые косички с голубой прядью, белый мех и крылья. Она преобразилась и стала похожа на Голден Фэзер. Тело, которое только что было у Смех.
И, честно говоря, любое тело с четырьмя ногами было огромным улучшением по сравнению с тем, чем она была раньше... Не то чтобы Пинки могла описать ту форму словами.
Пинки посмотрела... вниз на Смех, которая теперь выглядела точь-в-точь как Пинки Пай. По какой-то причине Смех выбрала версию Пинки-подростка.
– Давай! Будь мной! Помоги мне выиграть эту безнадёжную битву! Я обещаю, что буду продолжать попытки, пока ты не сдашься. Если у тебя получиться, у меня не будет другого выбора, кроме как признать твоё совершенство! Но, в конце концов, я в любом случае заполучу твою душу.
– Ха! Хорошо! – её голос немного изменился, но это всё ещё была она. – Окей! Давай подумаем об этом. Как ты вообще оказалась сломанной?
– Уфф! Разве ты не знаешь, что для того, чтобы вспомнить что-то настолько давнее, потребуется немало времени? – Пинки-Смех почесала свою голову. – Последний раз, когда я была целой, я была с мамой.
– Думаю, раньше я помнила, как родилась, – сказала Смех. – Но теперь уже нет. Самое старое воспоминание, которое у меня осталось… Я была с мамой. К тому времени она уже носила меня довольно долгое время.
Смех указала на Пинки, подразумевая под этим Голден Фэзер, и на шее Пинки появился элемент смеха, принявший форму солнца.
– Тогда мама носила меня двадцать четыре часа в сутки. Я практически была ей. Во многих отношениях мы были, как солнце. Самим светом. С её мудростью и моей радостью не существовало зла, которое могло бы нам противостоять. О! Тогда было совсем другое время! Природа не происходила сама по себе, подчиняясь каким-то глупым невидимым правилам.
Она обернулась, и перед ней появился образ города. Внешне этот город не сильно отличался от леса. Только всё было идеально организовано. Деревья росли ровными рядами. Растения стояли на своих аккуратных участках, не пытаясь задушить друг друга. Здесь не было ничего, что можно было бы назвать сорняком.
В больших деревьях имелись отверстия, образующие двери и окна. Прямо над линией деревьев, словно дополнения к домам, плавали конструкции, полностью сделанные из облаков. Жилища этих пони не слишком отличались от стиля, предпочитаемого Твайлайт, что наводило на мысль о том, что, возможно, жилище Твайлайт было пережитком этих давних времён.
– Видишь ли, облака не двигались без пегасов. Без них не было бы ни ветра, ни дождя. Растения не росли без земных пони. Животные не впадали в спячку и не могли о себе позаботиться.
Пинки наблюдала, как земная пони приблизилась к норе и позвонила в колокольчик, чтобы разбудить семейство спящих змей. Другая пони радостно мастерила гнёзда для птиц, а над головой пегас вел небольшую стайку с юга.
– Они пели эту песню о том, как закончить зиму, – Смех пробежала рядом с группой пони, что расчищали снег и пели песню на незнакомом языке. – Мне она очень нравилась, но я больше не могу вспомнить, как она звучала. Чего бы я только не отдала, чтобы услышать её снова.
Голден Фэзер, которая в данный момент не отличалась от Пинки, спустилась с облаков. На шеё у неё был элемент смеха – сияющий голубой камень в форме кьютимарки-солнца.
– Это место действительно выглядит очень мило! Неужели всё было так хорошо? И не было вообще ничего плохого?
– Я не могу припомнить, чтобы в мире было хоть что-то неправильное, – Смех улыбалась, смотрев на свою "маму", возвышающуюся над другими пони. – Но у меня не очень хорошая память на давние времена. Плюс вся эта история с неспособностью чувствовать себя плохо…
– Что же случилось?
– Порядок случился. Появились правила! – Смех взмахнула копытом, и всё вокруг расплылось и изменилось. – Нельзя больше было делать всё, что хочется.
Начали появляться первые сорняки. Деревья росли не на своих местах. Трава залезала на дороги, нарушая правила дорожного движения. Вскоре лесной городок превратился в обычный лес. А облака вышли из под контроля, подчиняясь порывам ветра.
– Появлялось всё больше и больше законов природы. Облака и погода начали происходить сами по себе, следуя предсказуемым, детерминированным схемам. Растения и животные одичали и стали заботиться только о собственном выживании! Скалы начали разрушаться под воздействием воды и ветра… Какой нонсенс! Теперь даже нельзя было работать на каменной ферме!
Вскоре на всех пони начал падать беспорядочный дождь. Пони, которые когда-то могли спокойно жить в облаках и внутри деревьев, теперь были вынуждены прятаться в более прочных домах, спасаясь от суровой, незапланированной погоды.
– Природа покинула нас. Вот почему нам пришлось занимяться выращиванием сельскохозяйственных культур, строительством домов, машин и всего прочего. Вот почему были созданы первые единороги, чтобы держать магию под контролем. Природа начала это!
Вскоре лес проиграл битву с пони. Деревья превратились в дома, а землю покрыли фермы. Всё это походило на то, как пони жили в стародавние времена.
– Именно поэтому аликорнам пришлось покинуть нас. Иначе бы порядок продолжал наполнять этот мир. Они – существа, воплощающие чистый порядок. Они не могут с ним бороться.
– Они действительно не могли ничего сделать? – спросила Пинки. – Никто из них даже не попытался придумать, как это можно остановить?
– Ну-у. Одна из них… попыталась, – сказала Смех.
– Чтобы вы по-настоящему поняли, – сказала Ария, – я должна сначала рассказать вам об отце нашего бога: Тёмном Лорде. Генеалогическое древо пони всегда было разделено на две половины, светлую и тёмную. С самого начала Тёмный Лорд соперничал со своим старшим братом, Лучезарным Чемпионом.
– Эй, это не тот парень, на которого работал Сияющий Клинок? – спросила Дэш.
– Навряд ли, – сказала Ария. – Существует множество богов-обманщиков. Основное правило, которому меня научили, таково: если ты думаешь, что разговариваешь с Лучезарным Чемпионом, значит это не так. Скорее всего, его просто кто-то одурачил. Вопрос только в том, кто именно.
– Да, кроме Тёмного Лорда, другие аликорны не выходили с нами на связь уже очень давно, – сказала Соната.
– Из-за нарушения равновесия, – заключила Дэш.
– Да, но мы забегаем вперёд, – сказала Ария. – По сути, нашей половине семьи не везло с самого начала. Старший и младший братья были очень креативными, и всё же их мать, Королева Света, всегда поощряла только творения Чемпиона. И это всё больше и больше разжигало их соперничество.
– И, к вашему сведению, – Соната выскочила перед Арией, чтобы добавить своё мнение. – Тёмный Лорд создал все действительно полезные вещи, такие как огонь, металл, электричество, пшеница и...
– Дерево, нефть, уголь, рога и мечи, – добавила Ария ещё несколько.
– А его брат создавал только глупые вещи, такие как цветы, радуги, ветер и музыка… На самом деле, последнее мне самой нравится, но это не меняет сути!
– Я рассказываю историю, Соната, – Ария посмотрела на неё взглядом старшей сестры. – Но, да. Уверена, вы и сами знаете несколько похожих историй. Самая известная из них о том, как зебриный бог созидания создал комаров, чтобы покарать нас или что-то в этом роде. В ответ Тёмный Лорд создал летучих мышей, которые ели комаров. Тогда "ЗоС" создал особую разновидность гриппа, чтобы мучить летучих мышей, которые вставали на пути его "правосудия" и так далее.
– Точно, – Дэш кивнула. Любой школьник знал о теории происхождения видов. – И именно поэтому у каждого животного на планете имеется какой-нибудь паразит или враг, предназначенный специально для его мучений.
– Излишне говорить, что два брата сильно изменили наш мир. И у них были очень разные взгляды, – сказала Ария. – Тёмный Лорд хотел дать пони ресурсы, которые нам понадобятся, чтобы выжить без богов. Он понимал, что, однажды, из-за переизбытка порядка, им придётся уйти, и нам понадобятся его творения, чтобы выжить без них. Другие аликорны были слишком слепы, чтобы понять его замысел, постоянно мешая его планам, эгоистично желая сделать нас слабыми и зависимыми от них.
– Другие аликорны не хотели признавать, что всё меняется, и отказывались делать то, что должно было быть сделано. – добавила Соната, несмотря на ещё один взгляд от Арии. – Мораль истории – не будьте такими, как эти неудачники. Верно?
– Секундочку.
Мунлайт Рейвен прервала её, подняв копыто.
– Мы здесь немного предвзяты, не так ли? – спросила Мунлайт. – Её версия не совсем соответствует правде. Я не настолько стара, чтобы помнить других аликорнов, но когда Голден Фэзер ещё ходила по миру...
– По сути, дедушка создал все хорошее вещи в мире, а его брат – все самые скучные вещи, – сказала Смех. – И он вёл себя, как плаксивый ребёнок, когда никому не нравился его мусор. Уголь выглядит отвратительно.
– Я как-то не уверена, что это правда, – сказала Пинки. – Все пони знают, что он создал металл, и металл может быть красивым, верно?
– Дедушка – тот, кто создал красивые металлы, такие как золото, серебро и платина, – сказала Смех. – И именно он придумал, как превращать уголь в драгоценные камни под давлением. Тёмный Лорд так расстроился, когда всем пони больше понравилась дедушкина версия его изобретения! Ты бы видела его лицо!
И Смех снова рассмеялась собственной истории. Но Пинки к ней не присоединилась. Причина, по которой серебро могло навредить некоторым монстрам, заключалась в том, что это был единственный металл, не созданный Тёмным Лордом. Но, технически, золотые пули могли сработать так же хорошо, хоть это и было более расточительно.
– Ну, многие из этих вещей полезны, верно? – вместо этого спросила Пинки.
– Полезны! Не смеши меня! – Смех больно стукнула Пинки по носу. – Ты должна быть выше такого мышления! Почему они должны быть полезны? Пони были счастливы без огня. Какой от него толк, если он не делает нас счастливее? Уголь застилает небо смогом, из металла делают оружие, а из-за молний всем приходится жить в мире, где в любой момент можно внезапно умереть, если идёт дождь. Дедушка был единственным, кто делал по-настоящему хорошие вещи.
– Может быть, раньше мы и не нуждались в таких вещах, – продолжила Пинки. – Но мир менялся, верно? Сейчас все эти вещи нам очень даже нужны, и если бы их не было, всё было бы намного хуже.
– Даже если это так, он зашёл слишком далеко и всё испортил. Ты, наверное, тоже ассоциируешь огонь с хаосом, несмотря на тот факт, что его сотворило существо, олицетворяющее чистый порядок. Тебе это не кажется странным?
– Хмм. Наверное, я никогда не задумывалась об этом.
– Это потому, что раньше огонь никогда не выходил из-под контроля. Пока Тёмный Лорд не создал тьму и ложь. Он хотел использовать этот плащ тьмы, чтобы взять под контроль хаос и управлять им. Он думал, что если ему удастся восстановить равновесие, то все пони наконец-то полюбят его, но он потерпел неудачу и только всё испортил.
– То есть... его план не сработал?
– Конечно, не сработал! Была грандиозная битва и всё такое! Нам пришлось остановить его, пока всё не стало ещё безумнее, – Смех замахала копытами, изображая удары. – Пиу! Пиу! Бам! Бах! Вот так! И от всего этого миру стало только хуже. Что произошло дальше, ты уже знаешь.
– Ты говоришь так, будто Тёмный Лорд являлся абсолютным злом, ты, маленькая, предмёртвая...
Ария подошла к Мунлайт настолько близко, что Дэш решила вмешаться.
– Окей, хватит. У нас нет на это времени! – Дэш переводила взгляд с одной на другую, пытаясь решить, кто из них более вспыльчивый. – Мне всё равно, кто из них был хорошим парнем. Мне просто нужна информация о Найтмэр Мун. Мунлайт, дай Арии высказаться, и когда она закончит, тогда можешь высказать мне, с чем конкретно ты не согласна. Понятно?
– Хорошо, – Мунлайт отступила. – Просто помни, что…
– Да, я вижу, кому какой бог нравится.
– Что ж, как я и пыталась сказать, – сказала Ария, – целью Тёмного Лорда была свобода от богов и возможность развиваться самостоятельно, и это был единственный способ заставить других аликорнов действовать. И для этого он должен был вернуть равновесие. Да, независимость и истинная свобода опасны, но…
– Я сказала, что мне всё равно, кто был хорошим парнем, – сказала Дэш. – Хорош оправдываться и скажи мне, как это связано с Найтмэр Мун!
– В конце концом, идеалы братьев были переданы следующему поколению, – сказала Ария. – Дочери этих двоих, или, полагаю, в основном Голден Фэзер, остались в мире, чтобы стать его бессмертными правителями. И опять, наша принцесса не была оценена по достоинству миром света. Стар Фэзер была единственной, кто противостоял силам хаоса, но всё это происходило где-то за кадром. И... как и её отец, она загорелась амбициозной надежной изменить этот мир и восстановить равновесие.
– Была одна вещь, которую боги частенько предлагали смертным, но это всегда была лишь какая-то форма обмана: концепция загробной жизни. Стар Фэзер решила, что превратить эту концепцию в реальность будет величайшим подарком миру. Так все пони смогут избежать настоящей смерти… и это восстановит баланс между хаосом и порядком.
– Или, точнее, – добавила Мунлайт, – она хотела стать единственным бог, которому стоит поклоняться.
– Пожалуйста! – Дэш подняла копыто, пресекая очередной спор.
– И это сработало, – Ария указала на себя. – Для меня и Сонаты... и для неё.
Копыто Арии указало на Флаттершай, и было нетрудно уловить связь между ними.
– Получается, Стар Фэзер действительно создала призраков? – спросила Флаттершай.
– Помнишь, как я называла это благословением Луны. Возможно, ты тогда не понимала, что это одна и та же пони, но да, – улыбнулась Ария. – Ты жива только потому, что Луна подарила тебе вторую жизнь. Ты должна быть благодарна ей, Флаттершай. Она и твой бог тоже.
– Я, – Флаттершай посмотрела в землю, переваривая эту информацию. – Я не уверена, что могу быть благодарна.
– Не говори так. Ты бы предпочла умереть окончательно? Я знаю, ты не какой-то глупый друг червей, который всё ещё считает, что быть призраком хуже, чем существовать.
– В жизни призрака есть много… моментов, которые…
– Это они виноваты! – Ария не указала ни на кого конкретно, но вокруг было полно живых пони. – Если бы они не...
– Я не это имела в виду, – сказала Флаттершай. – Мы с Рэйнбоу Дэш можем с этим бороться. Но есть вещи, с которыми я не могу бороться… например, с пристрастием к теплу тела. И...
Ария замолчала и нахмурилась.
– Всё пошло не так, как должно было, – со вздохом уступила Ария. – Я как раз к этому вела. Луна, Стар Фэзер не хотела, чтобы...
– Мне любопытно, почему ты продолжаешь называть эту пони двумя разными именами, – сказала Дэш.
– Ну, мы уже близки к этой части. Её план увенчался бы успехом, если бы Голден Фэзер не испугалась, что кто-то другой станет самой обожаемой пони в мире, – сказала Ария. – Всё шло идеально, а потом эта пони ворвалась, понятия не имея, что она делает, и навсегда испортила жизни всех пони.
– Извините! – Мунлайт снова шагнула вперёд. – Но такой откровенной лжи я не потерплю. То, что собиралась сделать Стар Фэзер, было невероятно опасным, и моя принцесса это знала. Чтобы достичь своей цели, "загробной жизни", она попыталась превратиться в бога хаоса, и результатом этого стала Найтмэр Мун!
– Найтмэр Мун появилась на свет только потому, что попытка вознесения была прервана! – парировала Ария. – Всё шло хорошо, у неё бы всё получилось, если бы...
– Сколько раз мне повторять вам двоим, чтобы вы не смещали фокус на ваши моральные ценности?! – Дэш отчитала их обеих. – В наказание продолжать рассказ далее будет Соната. Давай.
Дэш посмотрела на Сонату, которую внезапно охватила паника. Двое других были возмущены таким поворотом дел, но промолчали.
– Но ведь я ещё более предвзятая, чем они! – Соната покачала головой.
– Да, но ты не достаточно умная, чтобы постоянно подкалывать других, не делая это очевидным, – сказала Дэш.
– Блин! Ты права! – Соната поправила свою гриву. – Ну-у, э-э. Да. Стар Фэзер собиралась вознестись… что можно сделать с помощью элемента гармонии или чего-то подобного. Вы все это знаете, верно?
Почти все пони кивнули, когда Соната огляделась по сторонам.
– Это именно то, что Старлайт собирается попытаться сделать, – сказала Спитфайр. – Мы все об этом знаем.
– Верно! Ну, вместо того, чтобы использовать перо аликорна, чтобы стать аликорном, она собиралась, типа, стань самой тьмой или чем-то в этом роде, – сказала Соната. – И её сестра испугалась, что она может стать богом хаоса, потому что они плохие, и там происходили ещё какие-то странные вещи, и они сражались, и...… Ну, в общем, всё прошло не очень хорошо. Стар Фэзер разделилась на две части: Луна стала аликорном, а Найтмэр Мун стала той тьмой, которую она пыталась поглотить. Верно?
Она посмотрела на Арию и Мунлайт в поисках подтверждения. Тот факт, что никто из них не стал возражать, уже говорил о многом.
– Так что, Найтмэр Мун на самом деле призрак, – сказала Соната. – Она создана из той же психо-демонической эссенции, что и все мы. Думаю, Луна родилась из бессмертного тела Стар Фэзер. Она является чем-то вроде зомби или вампира. Некая форма телесной нежити, хотя у меня были бы большие неприятности, если бы мои родители услышали, как я об этом говорю.
– Подожди-ка, – сказала Дэш. – Бог-призрак, созданный в результате неудачного вознесения? Звучит... знакомо.
– Именно так! – Дискорд широко улыбнулся. – Оказывается, я не единственный, кто "облажался" со своим восхождением. Я умер, Луна умерла, только она вышла из передряги с двумя телами. Тот факт, что она изначально была бессмертной, ужасно усложнил всю эту штуку со смертью.
– Ты так пытаешься меня убедить? – спросила Твайлайт. – Если то, что ты говоришь, правда, то это была глобальная катастрофа.
– О, Твайлайт! Твайлайт. Ты думаешь в неправильном направлении, дорогая, – улыбнулся Дискорд. – Мы должны не уменьшать число богов хаоса, а увеличивать! Зачем, по-твоему, я помог Старлайт раздобыть все эти перья аликорна, а?
– Ты?!
– Да, я! Ты же не думаешь, что она была достаточно сильной, чтобы провернуть это в одиночку? Вера делает её сильнее, но не настолько, моя дорогая.
– Но она собирается стать аликорном.
– Именно. Старлайт станет аликорном. Все остальные станут такими, как я, и каждый из них обрушит на мир новое "проклятие", которое полностью перепишет реальность. С помощью своего культа Старлайт сможет пересоздать мир заново, таким, каким захочет.
– И? Ты ждёшь, что я соглашусь помочь тебе с этим?!
– Что? Фу? Это действительно та самая Твайлайт? У нас есть шанс испортить планы Старлайт! И переписать реальность под себя.
– Ага-а. Слушай. Возможно, у меня и было бы небольшое искушение, если бы я одна переписывала законы реальности. Но вместе с тобой? В твоём нынешнем состоянии? И ты говоришь, что сначала тебе нужно превратить меня в то, чем ты являешься?
– Это хороший аргумент. По правде говоря, я даже не знаю, что я планирую делать с такой невероятной возможностью. Возможно в последний момент мне вдруг захочется переписать мир именно таким образом, каким его переписала бы сама Старлайт! О, разве это не было бы замечательно?
– Не-ет?
– О, хмм! Я не надеюсь, что ты меня поймешь сейчас, Твайлайт. Я прошу тебя понять после того, как ты... вознесёшься.
– Значит, Найтмэр Мун – привидение! – Дэш возбуждённо вскочила. – И все эти пони, которые подозревали, что у неё имеется незаконченное дело, были правы!
– Ну, да, только… – Ария отвела взгляд в сторону, не испытывая особого энтузиазма.
– Только что? – Дэш подошла ближе. – Почему ты скрывала от нас что-то настолько важное? Если мы "закончим" его, то она просто растворится, как и все остальные призраки, разве не так? Мы должны немедленно рассказать всем пони.
– Слушай, я не настолько тупая! – парировала Ария. – И я скажу тебе даже больше, но воздержись, прежде чем что-то говорить. Я точно знаю, какое у неё незаконченное дело.
Дэш практически ощущала желание ударить Арию по лицу. Но предупреждение Арии удержало её. Ария вздохнула.
– Хорошо, – Ария закрыла глаза. – Её незаконченное дело – уничтожение всей жизни на планете.
Холодная вода окатила толпу, опустив всех пони до уровня безысходности Арии.
– Именно это она и пыталась сделать, когда Луна её остановила, – сказала Ария. – Когда она только была создана.
– А что если мы срэйнбоудешим! – Соната широко улыбнулась.
– Срэйнбоу — что? – спросила Дэш.
– Построим ракетный корабль, – Соната изобразила копытом взлетающую ракету, – и увезём всю жизнь с планеты на один час...
– У нас нет таких технологий! – парировала Ария. – И даже если бы мы это сделали, мы бы обязательно упустили какую-нибудь бактерию.
– Мы могли бы заменить всех пони роботами, – предложила Свити Белль. – Я всегда хотела это сделать.
– Царство теней частично пересекается с этим миром, – сказала Флаттершай. – Возможно, существует какой-нибудь способ переместить всех туда и...?
– Клиническая смерть, – сказала Мунлайт. – Я знаю заклинание, которое на время останавливает все жизненные показатели. Фактически вы мертвы, пока действие заклинания не закончится. Если бы мы придумали, как распространить эффект на всю планету...
– Ба-кте-ри-и, – сказала Ария. – По крайней мере, у одной из них обнаружится иммунитет. И это разрушит ваши планы. Поверьте мне, они всё портят.
– Ты на сто процентов уверена насчёт бактерий? – спросила Дэш. – Вдруг незаконченное дело касается только пони и животных или что-то в этом роде, и мы можем что-нибудь придумать?
– Да, я уверена. Найтмэр Мун неоднократно разражалась тирадами о своей любови и ненависти к бактериям именно по этой причине.
Дэш поразмыслила над этим ещё. В вопросах незаконченных дел главным являлось мнение самого призрака. Это могло сработать только если сам призрак думал, что его дело закончено. И добиться этого было непросто даже с обычным призраком.
Заставить её думать, что она уничтожила всю жизнь на планете? Теоретически возможно? Но…
– А может быть такое, что она говорила всё это только для того, чтобы одурачить тебя? – спросила Дэш.
– Ты же видела, какая она высокомерная, – сказала Ария. – Гордыня – её самая большая слабость. Она из тех, кто просто позволит ударить себя по лицу, как она сделала с Эклипс, чтобы показать, насколько никчемны наши попытки. Никогда в жизни она не стала бы утруждать себя подобными хитрыми планами. Она, наверное, даже не могла вообразить, что я когда-нибудь смогу сбежать.
Это было хоть что-то. Одна маленькая слабость. Один маленький кусочек головоломки.
– Эм. Извините, – Флаттершай подняла копыто. – Я только что подумала кое о чём... что мне не очень нравится. Дискорд был источником проклятия нежити, и его смерть означала бы конец зомби. Будет ли смерть Найтмэр Мун означать конец призракам?
Дэш слегка съёжилась от такой мысли. Представив, что Найтмэр Мун каким-то образом была побеждена, но Флаттершай умерла из-за этого…
– Нет, конечно, нет! – Соната ответила раньше Арии. – Нас создало благословение Луны, а не это чудовище! Она не имеет к нам никакого отношения!
– Как бы мне ни хотелось это говорить, – голос Арии звучал намного мрачнее, – Найтмэр Мун действительно могла иметь к этому кое-какое отношение. И я не могу сказать наверняка, что её смерть не уничтожит и нас. Но оно того стоит.
– Говори за себя, – сказала Дэш. – Я не собираюсь жертвовать Флаттершай и всеми остальными.
– Это не было бы напрасно, – сказала Флаттершай. – Дэш, если уж на то пошло...
– Этого не случится, – пообещала Дэш. – Я найду способ.
Флаттершай улыбнулась, хоть и печально.
– Я знаю, что найдёшь.
– Дамс, слишком много слов, чтобы сказать нам то, что мы все, в принципе, и так знали, – сказала Даст. – Можно было просто сказать, что она призрак, а на неё действуют правила призраков, вместо того, чтобы рассказывать нам о своей дурацкой религии.
– Нет, дело не только в этом, – возразила Дэш. – Чем лучше мы понимаем этого монстра, тем лучше можем ему противостоять.
– Что ж! – заговорила закованная в цепи Батон Пасс. – Не уверена, что тебе нужен мой совет, но, думаю, я кое-что поняла. Заклинание азато́с предназначено для уничтожения одного единственного пони. Тот факт, что их технически двое, вероятно, делает заклинание менее эффективным.
– Если бы мы только могли спросить об этом Старлайт или Эклипс, – нахмурилась Дэш. – Думаю, хоть одна из них должна была это заметить и выбрать или одну или другую половину.
– Но нету никакого способа узнать это наверняка.
– Нету. Но мы будем иметь это в виду. Ещё одна важная деталь – это понимание менталитета каждой половинки. Мы можем как-нибудь поговорить с Луной? – спросила Дэш, обретя второе дыхание. – Ты сказала, что у них два разных сознания. Примерно как у той кобылки, которая пыталась меня убить. Есть ли какой-нибудь способ связаться с Луной?
Однако, Дэш не могла знать наверняка, действительно ли физическая половина Найтмэр Мун была лучше, или она просто разделяла надежды Арии.
– Способ есть, – сказала Ария, – но мы пытались, и потерпели неудачу. Как и другие после нас. И теперь Луна просто слишком слаба, и не может отвлекаться от сдерживания Найтмер даже на несколько секунд.
– Но раньше она могла? – спросила Дэш.
– Да, – сказала Ария. – Именно поэтому Найтмэр Мун не удалось сбежать из своей тюрьмы все предыдущие Истинные Хэллоуины. Но после долгих десятилетий она просто слишком устала. Постепенно цепи выпадали из-под её контроля и попадали под контроль Найтмэр. Она едва не освободилась во время последнего парада планет. И в этот раз никаких шансов на обратное не осталось.
– Я должна спросить вас двоих, – Дэш повернулась к Мунлайт, давая ей разрешение говорить. – Насколько вы уверены, что Луна вообще будет на нашей стороне?
– Мы определённо дадим тебе противоположные ответы, – сказала Мунлайт. – Стар Фэзер всегда была безрассудной и ревнивой. И вознесение не улучшает нрав пони, уж поверь мне. Ария, кажется, намекает на то, что Луна благородно поглотила Найтмэр Мун, пожертвовав собой, но это совсем не так. Голден Фэзер была той, кто изгнал и Найтмэр Мун, и Луну. Я даже не знаю, как они вернулись.
– Я тоже этого не знаю, – сказала Ария. – Но Луна поступила именно так, как я сказала. Не в сказочном прошлом, а когда мы с Сонатой были жеребятами.
– Верно! Она пробыла с нами совсем недолго! – заметила Соната. – Когда они обе вернулись. Мы подумали, что, наконец-то, Луна будет править всеми вами железным копытом, как вы заслуживаете. Но...
– Это была попытка уничтожить Найтмэр, – сказала Ария. – Мы довольно быстро осознали свою ошибку. Никто из нас тогда не знал, насколько живуч этот монстр, и Луна торопила нас попытаться покончить с ним, пока она его сдерживает. Наш дед использовал запретное искусство астрального волшебства, магию, позволяющую управлять звёздами, чтобы призвать метеорит, что упал на Найтмэр и Луну в момент уязвимости.
– Это действительно была самая могущественная магия, которой обладала наша семья! – добавила Соната. – Этот метеорит мог бы стереть с лица земли несколько городов, но он просто отскочил от Найтмэр Мун!
– Не совсем так, – перебила её Ария. – Соната тогда была совсем маленькой, поэтому она помнит это не так хорошо, как я. На мгновение мы подумали, что уничтожили Найтмэр, но потом поняли, что лишь рассеяли в стороны её сущность. Мне нравится думать, что это, по крайней мере, ослабило Найтмэр настолько, что Луна смогла сдерживать её дальше. Но да. После этого Луна заковала себя в цепи, а затем поглотила все фрагменты тьмы в надежде, что мы сможем... что-нибудь сделать. Что угодно.
– Но Луна была добра ко мне, когда я была кобылкой, – Соната подняла копыто. – Если бы мы голосовали, то я бы предложила поддержать план Мунлайт с бессмертной верховной правительницей, но с Луной, а не её глупой сестрой.
Всё это давало Дэш противоречивую информацию о Луне. Найтмэр она хоть немного понимала. Если бы Дэш удалось понять характер каждой из половинок, то у неё было бы с чем работать.
Но она знала одного пони, который мог сказать наверняка. Пони, который всё ещё был должен Дэш один ответ на любой вопрос.
Тёмный Лорд, её отец.
– Я провела слишком много времени с твоей кузиной, – сказала Сансет. – Я знаю, что спорить с вами бессмысленно. Так что.
Она крутанула молотком один раз и бросилась вперёд. Эпплджек наблюдала, как Сансет сокращает расстояние, уверенная, что Честность просто отбросит её в сторону. Это не могло быть так просто. Если только он не хотел, чтобы она его разбила.
Он же не хотел?
Нервы Эпплджек были на пределе. Сансет приближалась, а Честность никак не реагировал!
О чём он думал?! Если его уничтожат, миссия Эпплджек будет провалена! И она не сможет получить то, чего хочет!
В последний момент Эпплджек трансформировала свои левую заднюю и правую переднюю ноги в волчьи лапы. Одним прыжком она догнала Сансет и ударила её когтями.
Но боевые рефлексы ведьмы оказались слишком сильны, несмотря на внезапность атаки. Сансет легко увернулась в сторону.
Но, что бы ни говорил Честность, Эпплджек была больше, чем ничто. Серия яростных когтистых взмахов, по крайней мере, оттеснила Сансет назад.
Теперь Эпплджек стояла между ведьмой и элементом в защитной стойке.
– Я действительно не хочу тебя убивать, – сказала Сансет. – Ты говорила, что он предсказал твою смерть от моих копыт. Не лучше ли просто уйти?
Вот и всё, не так ли? Ему не нужно было ничего делать, чтобы защитить себя…
Ему нужно было просто сидеть здесь, и они сами поубивают друг друга.
– Как ты не понимаешь? – Эпплджек успокоилась, её лапы снова превратились в ноги. – Он хочет, чтобы мы сражались. И он также не хочет, чтобы ты преуспела. Если мы будем продолжать в том же духе, это каким-то образом остановит и тебя.
– Возможно, но я научилась принимать своё невежество перед лицом таких вещей как данность. Я отреагирую на то, что может привести к моей неудаче, когда это произойдёт. Не раньше. Похоже, ни одна из нас не собирается отступать, – сказала Сансет. – Если только ты не придумаешь какой-нибудь компромисс. Разница между нами в том, что я уверена в своей победе.
Но у Эпплджек никак не получалось придумать выход из положения.
– Я постараюсь лишь оглушить тебя, – пообещала Сансет. – Пожалуйста, не вынуждай меня заходить дальше.
Сансет набросилась на неё. Вспышка молнии и огня ударила Эпплджек в голову. Это убило бы обычную пони и вывело бы из строя исключительную. Но Эпплджек стиснула зубы и выдержала удар.
Последовала серия быстрых ударов. Эпплджек пыталась держать темп, но даже просто обороняться было выше её сил. Сансет завершила своё комбо мощным телекинетическим ударом, от которого Эпплджек покатилась по полу, оставляя кровавый след и тяжело дыша. Она уже была побита, её тело не хотело подниматься.
Но Эпплджек поднялась.
– Серьёзно? – Сансет задрала нос. – Трикси побила и тебя, и всех твоих друзей! У тебя нет никакой надежды. И мне, знаешь ли, не нравится это делать. Так что не мешай.
Сансет снова повернулась к Честности. У Эпплджек открылось второе дыхание, и она снова бросилась в атаку. Но без элемента неожиданности она не смогла даже приблизится к цели.
Сансет схватила Эпплджек за шею своим телекинезом и потянула вперёд, используя инерцию движения Эпплджек против неё самой. Она наклонила Эпплджек и ударила её головой о землю.
Затем она подняла её, и ударила о землю ещё раз. И ещё раз. И ещё раз. Каждый раз всё сильнее. Эпплджек уже сбилась со счёта, а её зрение затуманилось.
Сансет наблюдала, как Эпплджек истекает кровью, чтобы понять, готова ли она, наконец, "успокоиться". И лишь раздражённо хмыкнула, когда Эпплджек снова подняла голову.
– Ммм. Это убило бы большинство пони, – Сансет со вздохом приняла боевую стойку. – Или я повредила тебе мозг?
Эпплджек посмотрела на Честность. О чём он только думал? Должен был существовать какой-то способ, которым Эпплджек могла, хотя бы, остановить Сансет.
Она посмотрела на молоток, который Сансет держала позади. Если Эпплджек потеряет контроль и бросится в атаку на максимальной скорости, она, вероятно, сможет его уничтожить. И, скорее всего, это будет стоить ей пропущенного смертельного удара, но Честность не будет разбита. И, возможно, кто-нибудь другой сможет закончить её миссию.
Эпплджек была уверена, что именно этого Честность от неё и добивается.
А значит, это был неправильный ответ.
– Сансет! – окликнула её Эпплджек. Она закашлялась, отплёвывая кровь, но сумела подняться на ноги. – Сила предвидения. Она позволяет предсказывать, что собираются сделать другие, но не позволяет предсказывать свои собственные действия.
– Теперь ты читаешь мне лекции? – спросила Сансет. Но она всё ещё была готова слушать. – Я знаю, как это работает у экстрасенсов. Но сейчас меня останавливает не Честность.
Способности Честности были похожи на способности экстрасенсов, которые могли предсказывать, что произойдёт в следующие несколько секунд, если они сделают X или Y. Разница заключалась в том, что смертный экстрасенс мог увидеть три или четыре возможных исхода за раз, в то время как Честность видел все возможные исходы.
– И если экстрасенс хочет добиться определённого результата? – спросила Эпплджек.
Честность вёл события к очень специфической конечной точке, и всякий раз, когда что-то отклонялось от предпочитаемого им направления, он каким-то образом подталкивал это обратно.
– Я понимаю, к чему ты клонишь. Он незаметно направляет нас на путь, который приведёт к желаемому для него результату, – кивнула Сансет. – Где мы обе потерпим неудачу.
– Верно. Каждый раз, когда он что-то говорит или делает… Мы должны относиться к этому так, будто играем по очереди. – сказала Эпплджек. – И именно поэтому мы не должны сражаться друг с другом!
– Всё это хорошо, но не меняет того, что я говорила ранее. Нет никакого способа узнать, чего он на самом деле от нас ожидает.
– Ты сама сказала, что не хочешь меня убивать. Возможно, Честность может переиграть тебя во всех остальных вопросах, но это единственное, что находится целиком в твоей власти! Разве я не права?
Эпплджек села и широко развела ноги, давая Сансет идеальную возможность для атаки. Сансет стояла, молоток в копыте, и обдумывала эту логику.
– Возможно, – сказала Сансет. – Но это всё ещё не компромисс.
– Просто... дай мне минутку, – Эпплджек, наконец, прижала копыто к голове, чтобы остановить звон и кровотечение. – Возможно, будет лучше... просто ничего не делать. Подождать, пока внешние обстоятельства изменятся намного сильнее, чем он рассчитывал.
– Хорошо, – сказал Честность. – Я всегда хотел, чтобы вы придерживались именно этого плана.
Раз он заговорил, значит, что-то пошло не так! Теперь Эпплджек была в этом уверена.
– Не делай вид, будто я одна такая предсказуемая! – Эпплджек с вызовом указала на него копытом. – Ваш вид ничуть не лучше нашего, если уж на то пошло! Ты ничего не делаешь без необходимости. Следовательно, если ты вдруг что-то делаешь, значит, я была на правильном пути!
– Тогда, полагаю, ты сочтёшь это хорошим знаком.
Некая психическая сила подняла Эпплджек в воздух и сжала её шею. Эпплджек брыкалась, но ничего не могла поделать.
На самом деле, возможно, это было не так уж и плохо! Если Честности захотелось придушить её, это означало, что они сбились с изначального пути!
Сансет колебалась, не зная, что лучше. Помочь Эпплджек или атаковать Честность. В конце концов, Сансет не смогла удержаться и пришла ей на помощь, схватив Эпплджек и оттащив её прочь.
Эпплджек жадно хватала ртом воздух, а Сансет стояла рядом, словно защищая её.
– Я всё ещё не понимаю, к чему ты клонишь, – Сансет смотрела на Честность.
Эпплджек понимимала. В этом-то и был смысл.
– Я понимаю тебя! – Эпплджек, наконец, снова посмотрела на Честность, встретив его холодный взгляд. – Ты всегда придерживаешься своей правды… но я тоже так могу!
Эпплджек начала преображаться. Обычно она предпочитала держать эту свою сторону в узде. Большинством это воспринималось как проклятие. Превращение в зверя, потеря самообладания. Но, на самом деле, это был дар, если знать, когда и как его использовать.
Если направить всю эту энергию в одну точку!
– Ты поможешь мне!
Найти путь! Найти цель! Придерживаться её, несмотря ни на что!
Всё остальное не имело значения. Он подчинится её воле!
Один из малых глаз Честности затрепетал и моргнул перед ней. Но её охватил гнев, и она больше не могла анализировать это, только цепляться за свой путь.
– Я обыграю тебя в твоей же игре! – Эпплджек зарычала.
Он больше не хотел смотреть ей в глаза. Эпплджек закричала от ярости. Она набросилась на ближайший глаз, пытаясь схватить его и заставить смотреть на неё.
Глаз расширился, а затем разбился вдребезги, осыпав её острыми осколками. Это не имело значения! Найти его. Заставить увидеть себя!
Она устремилась вперёд, глаз за глазом. Каждый из них разбивался, ускользал от неё, резал её.
Но боль отступала.
Всё вокруг расплывалось. Мир сузился до единственной точки – тот самый большой глаз в центре. С воплем Эпплджек набросилась на него.
– Ты, наглое дитя!
Что-то сильно ударило её о землю, на мгновение нарушив её сосредоточенность. Боль. Она вспомнила боль.
– Не имеет значения, насколько сильно ты чего-то хочешь! Без подкрепляющей силы, твои желания не имеют никакого смысла. Лучше не иметь цели вовсе, чем цепляться за эти ложные видения!
Он возвышался над ней, такой далёкий, что до него невозможно было добраться вовремя.
Нет! Ничто из того, что он говорил, не имело значения! Ничто из того, что он делал, не имело значения! Честность не имел никакого значения! Отбросить всё и сосредоточиться на одной точке!
Эпплджек снова бросилась вперёд и снова получила удар. И снова. И снова. Пока она не забыла, что её бьют.
Её звериная часть продолжала брать верх! Эпплджек забыла о Сансет, о мире, о других глазах. Остался только центральный кристалл.
Затем расстояние и его атаки тоже растворились где-то по краям. Всё сжалось до единственной точки, и в этой точке Честность дрогнула.
Эпплджек преодолела несуществующую пропасть, приземлившись на кристалле, оставшись с ним буквально глаз на глаз.
Моргни! Моргни!
Она чувствовала это… само его ядро готово было моргнуть. Он не мог встретиться с ней взглядом.
Это было оно!
А затем он разбился.
Это заставило Эпплджек ментально споткнуться, словно её самый сильный удар в жизни не встретил никакого сопротивления, только воздух. Её узкое зрение расширилось, и она снова смогла видеть тысячи других глаз, и как они все тоже разбиваются.
И тут её собственные глаза расширились, когда Эпплджек вспомнила, что здесь был кто-то ещё…
Она видела это как в замедленной съёмке. Сансет, присевшая рядом с разбитым кристаллом, с вытянутым вперёд молотком, и разлетающиеся вокруг неё осколки. Шип молота раскалился, а трещины вдоль него расширились.
Сансет разбила элемент Честности.
– Похоже, я нарушил твою концентрацию, – сказал Честность. – Ты проиграла этот раунд.
Всё померкло, её гнев прошёл, и она замерла в нерешительности над Честностью. Обычно она бы дождалась возвращения контроля, но учитывая, что её прервали таким образом…
– Проклятье, Сансет! – Эпплджек ничего не могла с собой поделать. Она собрала всю свою злобу, и выплеснула на Сансет.
Эпплджек не была уверена, что когда-либо прежде била так сильно. Взрыв воздуха рассеял тени зданий вокруг них. Щит Сансет не выдержал, и она покатилась по земле.
– Я была так близка! – закричала на неё Эпплджек.
– Уж извини, но я была ещё ближе, – Сансет поднялась на ноги, почти не пострадав.
Сансет нахмурилась, заметив, что что-то не так. Осколки Честности замерли в воздухе на некотором расстоянии друг от друга. То же самое происходило и со всеми остальными разбитыми глазами.
– Нужно убираться отсюда!
Сансет бросилась к лесу так быстро, как только могла, но было уже поздно. Честность разыграл свою последнюю карту.
Верно, он не хотел, чтобы Сансет реализовала свой план. Они обе попались в его ловушку.
Каждый осколок полетел туда, где секунду назад находился центр кристалла Честности. Один за другим, со всё возрастающей скоростью. Сансет и Эпплджек почувствовали, как их затягивает в эту воронку. Несмотря на всю их силу, ни одна из них не могла отдалиться от формирующейся в центре чёрной дыры. По крайней мере, им удавалось оставаться на месте, но с каждой секундой это становилось всё труднее.
– Что он делает?! – закричала Сансет.
– Наверное, что-то ужасное, – предположила Эпплджек. – Так что, спасибо тебе.
Сила притяжения всё возрастала. Осколки кристаллов образовали оранжевые кольца вокруг этой тёмной дыры в пространстве. Мгновение спустя они больше не могли удерживаться на ногах.
И их обеих затянуло в самый центр.
Дэш заметила, что Мунлайт с беспокойством смотрит на что-то в её кармане.
– Что это? – спросила Дэш.
Мунлайт колебалась, но, в конце концов, уступила.
– Полагаю, я могу тебе рассказать, – сказала Мунлайт. – Не спрашивай о подробностях, но элемент Честности был разбит. Это означает, что если Нейлбат умрёт, Голден Фэзер будет призвана в этот мир.