На периферии тьмы
II.III. Навстречу далям
Остаток ночи я провёл словно на иголках, не находя себе места и думая о том, что было, что будет… Однако рассуждение о минувшем были бесперспективным, не то, что о грядущем, так что вектор размышлений быстро сменился и в голове начали созревать планы на дальнейшую жизнь.
Приеду в Понивилль и, если не посадят за решётку, отмечусь в местном МВД, зарегистрируюсь, устроюсь на предприятие по производству туалетной бумаги или пошиву трусов. Ну или чем занимаются заключённые в понячьем королевстве? Однако прежде чем это случится, нужно ещё добраться до места моей ссылки каким бы-то ни было образом, и исход путешествия зависит от аборигенов буффаликов и от каких-то… Каменных понек. Интересно будет на них посмотреть и узнать, за что они получили своё прозвище.
И так, думая о будущем, я не заметил, как подкралось утро. Буффалики зашевелились, зазевали, проснулись и отправились завтракать. Очнулась ото сна и мантикора, которая, по пробуждении ласково облизав спавших с ней в обнимку пушистиков, недружелюбно посмотрела на меня.
Подобное внимание к моей персоне не могло не напрягать. К счастью, на выручку пришёл Фиолетовый, который позвал меня завтракать в тесном кругу небольшого отряда пушистиков, который должны были помочь мне добраться до каменных понек.
Малыши сидели в чуть поодаль от остального табунчика, у ручейка, и с удовольствием нямали огромный стог из травы, мха, ягод и цветов, от которого поднимался такой аромат, что у меня аж свело живот в предвкушении трапезы. Да… Всё-таки лошадиное тело диктует свою волю.
— Знакомься, Большой понька! Это — буффалик, — важно представил Фиолетовый Жёлтого, который с безмятежной улыбкой взирал на меня из-под длинной чёлки, которая доставала ему до бодбородка. — Вот это — буффалик, — взмах копытом в сторону пушистика с окрасом молодой травы, который приветливо кивнул мне, энергично пережёвывая салатик из цветов, мха и ягод. — Ну а это…
— Дай угадаю, тоже буффалик? — не мог не подколоть я Фиолетового, с некоторой насмешкой смотря на его приятеля — буффалика, отличавшегося тёмно-коричневым цветом шерсти и чёрным оттенком гривы и хвоста.
— Как ты узнал? — удивился мой новый знакомый.
— Он наверное… Читает мысли, — с благоговением предположил Жёлтый.
— Большой понька такой могущественный… — вздохнул восхищённо Зелёный.
— О, нет, я просто пошутил. Ну знаете, угадал. Он же буффалик, как и вы, так что я предположил, что он тоже буффалик и… Короче, забудьте что я сказал и давайте уже завтракать, — поспешил предложить я, присоединяясь к трапезе, при этом шкурой чувствуя то восхищение, с которым они на меня поглядывают из под своих густых чёлок.
— Понямали, а теперь можно и готовиться идти в путь. Пошли за мной, Большой понька! — распорядился Фиолетовый, жестом указывая идти за ним.
Буффалик говорил таким серьёзным тоном, что я наивно решил, будто мне вручат скарб и припасы в дорогу, но нет… Меня отвели к отхожему месту в кустах, которое встретило меня соответствующим зловонием. И только я задался вопросом, зачем мне демонстрировать это антисанитарное безобразие, как буффалики бросились в эту фекальную массу и начали барахтаться в ней.
— Вы что, ебанулись?
— Маскировка! — воскликнул Жёлтый. — В лесу живут чудища, а они хотят кушать буффаликов.
— Но буффаликов никто не кушал, потому что буффалики хитрые, — с нескрываемой гордостью за весь свой пушистый вид поведал Зелёный, втирая какашки в гриву. — Чудища любят доверят своим носам, вынюхивают вкусности. Вкусное вкусно пахнит.
— А буффалики вкусно пахнут, — подхватил Тёмно-коричневый, — но намажутся каками — и будут невкусные. И чудища не будут искать буффаликов.
Что же, если это помогает им выживать в дикой природе, то кто я такой, чтобы нос воротить? Люди вот в своём цивилизованном обществе...
— А теперь — Большой понька! — вдруг заголосил Фиолетовый и метнул фекалии прямо мне в морду. И ведь попал, гадёныш!
— Послушай, я и так давно не мылся, так что от меня и без вашего гавна несёт, как от помойки.
— Нет, маскировка — это важно, — решительно притопнул Фиолетовый. — Большой понька большой и могучий, может защитится, а буффалики маленькие — надо прятаться. Если нападут чудища, буффалики не смогут защищаться… Чудищам нельзя находить буффаликов!
Чтобы меня да закидали гавном? Нет! Ни за что! Сама мысль о том, что та дрянь, которую эти недоросли выдавили из своих задниц соприкоснётся с моей шёрсткой это… БЛЯДЬ! НЕТ!
Но с другой стороны, выживание не знает брезгливости и не милует неженок, так что… Почему бы и нет? Да и буффаликам спокойней будет. В конце концов, есть вещи более отвратительные, чем обмазывание дерьмом…
Скрипя зубам от отвращения, пренебрегая брезгливостью и тошнотой я-таки нанёс на себя маскировку так, как того хотели буффалики. И лишь когда мохнатики оглядели меня, понюхали, оценили крепкость исходящего от меня смрада и оценили, что от меня несёт, как от выгребной ямы, мы отправились в путь.
Вместе с буффаликами я пошёл через лес, заросли которого пушистики одолевали весьма лихо, несмотря на малые размеры и короткие ноги. Это с виду они казались пухлыми, а от того и неповоротливыми, но в движении они были быстры и шустры, как кролики.
Мелкие явно торопились, но это не мешало им останавливаться на несколько секунд и начинать оглядываться, прислушиваться и принюхиваться, пытаясь понять, нет ли опасностей в округе. И я следовал их примеру, осваивая острый слух и не менее острый нюх понячьего тела.
Для людей проблемы со слухом вообще стали повальной бедой из-за постоянных шумов городов и каждодневного использования наушников, так что ушами Сомбры я различал звуки так тонко, как не делал этого никогда прежде, а вот обоняние… Ну, у людей оно в принципе не особо развито, так что лошадиный нос давал мне ощутить такое разнообразие запахов, от которого можно было легко потерять голову.
Лес был богат на самые разные ароматы, которые в его владениях смешивались просто в убойный по своей насыщенности парфюм. В нём я легко различил нотки запаха травы, который в свою очередь я мог подразделить на разные сорта. Та, что растёт на моём пути, обещала быть ужасной на вкус, а та, чуть поодаль, за кустами, должна быть вкуснее… А если ещё приплюсовать к этому запахи листвы, мха, цветов, ягод… Даже смрад дерьма не мог испортить всё это великолепие.
Буффалики вдруг остановились и, задрав кверху округлые мордашки, начали шумно принюхиваться. Пусть зрелище это и было забавным,, я не на шутку напрягся. И не зря.
— Буффалик чует опасность, чует чудище, — оповестил Фиолетовый.
Чудище… Надеюсь, это будет кто-то вроде гремлина — маленький, гадкий и представляющий мизерную угрозу. Кто-то, от кого я и сам могу отбиться.
— Это… — затянул интригу Жёлтый, — Кошки…
Действительно, если принюхаться, то среди привычных запахов можно почувствовать нотки ни то пота, ни то просто телесных нечистот, которые выдавали присутствие в лесу ещё какого-то существа. Ни следов на земле, ни клочьев шерсти на ближайших кустах — только запах говорил о том, что в лесу есть кто-то ещё.
— Это теневые кошки, — вдруг заявил Зелёный.
— Теневые кошки, — повернулся ко мне Коричневый, — страшные чудища. Они большие, но тихие, как тени.
— И охотятся ночью, так что их нельзя увидеть, — подхватил Фиолетовый. — Хитрые они, но буффалики тоже хитрые. Буффаликов хорошо маскируются, так что их нельзя ни увидеть, ни унюхать.
— Потому что если унюхают одного буффалика, то найдут табунчик, — продолжил Жёлтый и для пущей весомости своих слов притопнул копытцем, так чтобы я понял всю серьёзность и необходимость их дерьмовой маскировки.
Ну… Что для цивилизованного человека — дикость, то для аборигена жизненная необходимость. Буффалики помогли мне, так что извозиться в гавне ради их сохранности — меньшее, что я могу сделать. Кстати…
— А та мантикора, которая с вами живёт? Она разве не хищная? Она не охотится на вас?
— Мантикора? Это кто? — озадачился Фиолетовый.
— Ну… Та страшная ебака с крыльями и скорпионьим хвостом.
— Это не мантикора, это буффалик. Табунчик нашёл её, когда она была маленькой и совсем одной. Табунчик взял её к себе и вырастил, и она стала буффаликом. Живёт с табунчиком, ищет еду для табунчика, защищает табунчик… А табунчик любит её, потому что она — часть табунчика. А ещё она ходит тропками буффаликов! Следы маскирует! Так что тропками буффаликов никто не ходит! Все боятся!
Чёрт… А буффалики даже умнее, чем я предполагал.
— Главное, что мантикора с вами довольна. Ладно, пойдёмте уже, а то что-то мы заболтались.
Продолжать путь, зная, что где-то рядом могут таиться какие-то теневые кошки, было стрёмно. Может днём они мне не угрожают, но с наступлением темноты… Да и где гарантия, что я не наткнусь на какую-нибудь другую фентезийную тварь, которая охотится при свете дня?
— Давайте отдохнём, а то ножки уж устали, — вдруг предложил кто-то из буффаликов и остальные пушистики охотно согласились, после чего принялись лениво перекусывать окружающей растительностью. Что же… Я хоть и не устал, но если пушистикам нужна передышка, то почему бы и нет? Они и так весьма резво скакали через лес на протяжении всего пути, так что удивительно, что им потребовался отдых только сейчас.
И раз уж мы остановились, то самое время спросить, прежде чем мы расстанемся навсегда…
— Почему у вас нет имён? Почему вы все просто… буффалики?
— Буффалики называются буффаликами потому, что буффалики — буффалики, — ответил Фиолетовый таким тоном, будто глаголи прописную истину, а остальные пушистики поддержали его солидарным бормотанием. В принципе, на подобный и исчерпывающий в своей нелепости ответ я и рассчитывал, но это не значило, что я сдамся.
— Как вы тогда друг друга окликаете? По цвету?
— Великий цикл презирает имена, — вдруг присоединился к разговору Зелёный. — Безымянными приходим мы в этот мир, а уходя оставляем здесь всё, что делало нас нами. Ни к чему имена, бессмысленны они.
— Я открою вам один секрет… Вы и так используете имена для того, чтобы хоть как-то называть то, что вам окружает, — увлечённые едой буффалики прекратили поглощать окружающую растительно и обратили на меня свои скрытые густыми чёлками глазёнки, готовые внимать. — Слушайте… Имена нужны для того, чтобы называть кого-то или что-то, но обычные слова или названия не многим отличаются от них, потому что служат такой же цели. Вы называете себя буффаликами, вы называете день днём, ночь ночью и лес лесом потому, что вы не можете обойтись без необходимости всё как-то называть. И в таком случае тот факт, что вы пренебрегаете именами, просто бессмысленен и нелеп, потому что в таком случае вы вообще должны отказаться от слов. Для вашего Великого цикла, в конце концов, языков в принципе не существует.
Буффалики ответили громогласным молчанием, которое я поначалу воспринял как знак того, что мелкие задумались над моими словами и, может быть, переосмыслят свой обычай отказывать. Однако когда они безмолвно переглянулись, покивали, затем подошли ко мне всем своим разноцветно-пушистым скопом и крепко-крепко обняли за ноги, я понял, какой ужас натворил…
Аккурат к тому часу, когда солнце взобралось на вершину зенита, я и мои маленькие сопровождающие вышли на опушку леса, за которой начинались простирающиеся за горизонт жёлтые каменистые земли, от которых так и веяло духом постапокалиптики. Думаю, что если за время моего пребывания в этом мире на Земле, наконец-то разразится ядерная война, то её итог будет выглядеть примерно так.
Зрелище в высшей степени гнетущее, отбивающее всякое желание на себе испытать всю его суровость. Да и скитаться по пустоши, не имея с собой хотя бы бутылку с водой, я не имел ни малейшего желания. И пока я представлял те лишения и страдания, которые ждут тех несчастных, что решат пробираться через пустынные просторы, буффалики выстроились передо мной в ряд и принялись усердно жестикулировать, пытаясь что-то объяснить.
— Я понимаю, вы решили окончательно отказаться от слов, чтобы следовать своему Великому циклу, но сделайте одолжение — говорите нормально.
— Где-то там, впереди, — заговорил Фиолетовый, махнув копытцем в сторону бескрайних просторов, — живут каменные поньки. Иди к ним, Большой понька, они помогут. А буффалики дальше не пойдут, Большому поньке придётся идти одному.
— Ты серьёзно? Предлагаешь мне с голой жопой идти через пустоши, где ни еды, ни воды? Вы мне помочь хотите, или угробить?
— Буффалики помогли, — серьёзно пробубнил Фиолетовый, явно обиженный возмущениями с моей стороны. — Если Большой понька боится, может войти в табунчик. Будет буффаликом, будет жить с буффаликами, не будет понькой.
Учитывая тот факт, что большая часть моей жизнь прошла в бетонных джунглях, я особенно тяготел к живой и незагрязнённой тлетворным влиянием цивилизации природе, до которой в век вырубленных лесов и загаженных водоёмов ещё поди доберись, я был бы не против провести с ними недельку другую. Не дави на меня нынешние обстоятельства…
— Ладно… Как добраться до этих ваших каменных поней, чтобы по пути не спечься под солнцем и не загнуться от жажды?
— Ножками! — вякнул Фиолетовый, улыбаясь. — Ножками цок-цок по камушкам и Большой понька дойдёт! Пойдёт прямо, придёт к большой расщелине, пройдёт по ней и выйдет к высоким скалам-близняшкам. Большой понька подойдёт к ним, обойдёт, выйдет к большому холму, поднимется — увидит вдалеке домик. Там живут каменные поньки.
— Ага, спасибо, — только и смог вздохнуть я, представляя, какое испытание меня ждёт и ценой каких усилий мне удастся его одолеть. — Кстати, хищники, монстры… Есть кого опасаться в пути?
— Да. Опасайся солнца. В каменных землях оно вытягивает силы, обжигает… Оно злое в каменных землях, — серьёзно кивнул Фиолетовый, в то время как мне только оставалось порадоваться тому, что хотя бы напасти никакой ждать не придётся. Ну, хочется верить. Всё-таки если внезапно объявится тот дракон, то вряд ли удастся скрыться от него посреди голых каменюк.
— Ага, а зимой надо одевать шапку, чтобы не заболеть. Но спасибо ещё раз…
— А ещё, — подал голос Жёлтый, — не кушай деревья-ёжики. У них уголки. Язычок колят…
— И не грызи камни! Зубки сломаешь! — предостерёг Зелёный.
— И песок не облизывай, — счёл нужным упомянуть Коричневый. — Горлышко поцарапаешь.
— Я это и так прекрасно знал, но всё равно, спасибо вам в очередной, третий, раз.
— Прощай, Большой понька, — произнес Фиолетовый пушистик и внезапно прижался к моей ноге в крепких и невероятно мягких объятиях, которых я от него не ожидал, — буффалики тебя не забудут.
— Да! Никогда не забудут!
— Буффалики очень любят Большого поньку!
— Приходи потом ещё в табунчик, Большой понька!
И не успел я опомниться, как к обнимашкам присоединились все сопровождавшие меня буффалики. Они тёрлись о мои передние ноги мордашками, так мило махали хвостиками из стороны в сторону… У меня аж сердце дрогнуло впервые за несколько лет.
В последний раз я обнимался с матерью несколько лет назад, незадолго до того, как она сгорела в онкологической агонии. И тогда я не мог избавиться от впечатления, что прикасаюсь к живой мумии, в которой тлели последние искры жизни. И вот теперь, после уже своей смерти, я обнимаюсь с инопланетными существами, которые прощались со мной так, будто я им успел стать родным.
Чёрт… Я с этими коротышками знаком всего ничего, а расставаться с ними совсем не хочется. Но как бы-то ни было, вдоволь натискавшись со мной, буффалики скрылись в лесу, а мне только и оставалось, что ловить на себе их прощальные взгляды да махать им вслед.
И когда их разноцветные хвостики скрылись в чаще, казалось бы, можно отправляться бороздить просторы пустошей, но… Я что, совсем больной, идти днём да по солнцепёку? Дождусь сумерек, когда жара начнёт отступать, да отправлюсь в путь, предварительно наевшись и выспавшись. Во всяком случае, я хочу верить, что выспаться у меня получится и вшивый Сомбра не начнёт вновь полоскать мне мозг очередным трипом… Если мне повезёт уснуть.
Связывая себя узами брака с Каденс, Шайнинг Армор наивно думал, что ему повезло с условными тёщами в лице Селестии и Луны, но вскоре после свадьбы он понял, что в аликорньем семействе Королевские сёстры были скорее добрыми тётушками, в то время как злобной тёщей была известная на всю Эквестрию своим скверным нравом Найтмер Мун.
Презирала ли она Шайнинг Армора за то, какой он есть, или её неприязнь росла исключительно из того факта, что он женился на Каденс — для бравого гвардейца оставалось загадкой до сих пор. Однако несмотря на неприязнь, Найтмер Мун доверила Шайнингу отряд личной рыцарской гвардии ночных пони, которые помогали в поисках Сомбры. Пренебрегать подобной милостью королевский единорог не смел, так что по полной использовал вверенных ему в распоряжение воинов, с их помощью идя по следу Сомбры даже ночью. И именно благодаря им, ну и бодрящему зелью, позволявшему пренебрегать сном, поиски бывшего короля велись весьма успешно.
Вот и сейчас, когда волею Королевских сестёр день сменился ночью, Шайнинг шёл по пятам за ненавистным ему монархом, не щадя ни себя, ни помогавших ему рыцарей.
— Мы отстаём от Сомбры всего на сутки, — счёл необходимым известить Шайнинга выступающий в роли следопыта фестрал, облачённый в лёгкую броню, которая сплавом блестящего металла словно обтекала развитые плечи, грудь, спину и круп жеребца, позволяя ему легко двигаться.
— Значит если прибавим ходу, то нагоним его, — блеснул выводом Шайнинг Армор, желавший вернуть беглеца за решётку не столько ради безопасности Каденс и Кристальной империи, сколько ради подспудного желания доказать Найтмер Мун, что он не заслуживает той неприязни, которую та испытывала к нему.
Приободрённый не только воздействием зелий, но и хорошим известием, Шайнинг Армор ускорился и принялся подгонять помогающих ему в поисках ночных пони. А те были и не против спешки, желая поскорее закончить.
Однако спустя какое-то время на их пути возникло препятствие в виде обосновавшейся в лесу стайки маленьких пушистых…
— Пуффи! — возопил один из рыцарей Найтмер Мун. — Настоящие пуффи пони!
— Нет, это буффалики, — поспешил уточнить Шайнинг Армор, чувствуя, как по его спине начинают струиться первые капельки холодного пота. — Хотя от этого ничуть не легче. Они же создания хаоса, а у них всех мозги набекрень и логика вывернута наизнанку.
— Вернее будет сказать, что у них прямая противоположность логики, — хмыкнул в опущенное забрало облачённый в доспехи ночной единорог. — Если ты не мыслишь так же, как они, ты вряд ли их поймёшь. Но даже так с ними вполне можно договориться.
— А у кого-нибудь из вас есть опыт в общении с творениями хаоса? — спросил Шайнинг Армор и ответом ему послужило молчание, которое было красноречивее любых слов. — Ладно, тогда говорить с ними буду я, — решил верный гвардеец Каденс и сделал уверенный шаг навстречу мохнатым коротышкам, которые уже начали заинтересованно поглядывать на топчущихся у границы их маленьких владений пони.
Прежде чем Шайнинг Армор успел найтись с приветственным словом, навстречу к нему выбежал фиолетовый буффалик, который, встав на задние ножки, принялся активно жестикулировать передними.
— Извини, я не понимаю язык жестов. Я — Шайнинг Армор, гвардеец на службе Её Высочества Принцессы Каденс и, по совместительству, её супруг. Я и эти благородные пони ищем единорога чёрной масти и с красными глазами. Его зовут Сомбра. Мы идём по его следу, который и вывел нас к вашему табуну. Вы его не видели?
Фиолетовый озадаченно почесал макушку, после чего вернулся к сородичам, с которыми принялся обмениваться взмахами задних и передних ног, что-то обсуждая. И пока маленький народец приходил к какому-то консенсусу, Шайнинг Армор распорядился воинам поискать следы Сомбры, понимая, что не стоит рассчитывать на столь… своеобразных существ.
Воистину, пустынная местность любит резкие контрасты — как невыносима была её жара при свете дня, так же невыносим был и её холод с наступлением ночи. Особенно доставляли порывы ледяного ветра, которые пробирали до самой шкуры и от которых понячая шерсть не особо защищала. Единственное, что радовало, так это то, что луна освещала путь ничуть не хуже солнца, так что плутать среди пыли и каменюк мне не пришлось, и я следовал в том направлении, которое указал Фиолетовый.
Сначала, как он и говорил, была большая расщелина, которая гнездившейся в ней темнотой не вызывала во мне никаких иных чувств, кроме животного страха. Заходить в неё совсем не хотелось, так как мне то и дело бредились засевшие в ней теневые кошки, монструозный образ коих услужливо выдумывало моё воображение, которые только и ждали возможности отведать плоти заблудившейся поняшки. И, вот гадство, в отличии от Марвина и Дори, у меня не было иного пути, кроме как пройти через неё…
Я был готов ко всему, в том числе и к тому, что уже вообще не выйду из этой расщелины, оставив в ней свои кости, но мне повезло и никакой напасти не случилось. И какое облегчением было осознать это при выходе из расщелины, когда мне как раз предстал весьма живописный вид каменной равнины, залитой лунным светом, благодаря которому создавалось впечатление будто здешние пустоши были усыпаны не песком, а измельчённым в пыль серебром. Волшебное зрелище…
Однако главным украшением ландшафта, безусловно, были устремлённые к небесам скалы, которые, как и говорил Фиолетовый, выглядели как две капли воды. И поскольку подобное образование казалось мне в принципе невозможном, в голову закралась мысль… Мог ли кто-нибудь при помощи какой-нибудь магии земли возвести эти геологические чудеса?
Как бы-то ни было, надо ускориться. Идти ещё достаточно, кругом ни травы, ни воды, а ночь отнюдь не будет длиться вечно.
Поскольку на языке жестов не удалось достичь понимания, буффалики решили прибегнуть к языку образов — пушистики вставали друг на друга, пытаясь сложиться в одну большую фигуру, стараясь таким образом хоть что-то донести до Шайнинг Армора. Однако у них ничего не получалось и они, самым нелепым образом сваливались в одну мохнатую кучу, после чего начинали всё заново, в то время как королевский единорог терпеливо наблюдал за ними, поглядывая при этом на рыцарей Найтмер Мун, которые исследовали окрестности, и на мантикору, которая сама пристально следила за внезапными пришельцами.
Неожиданно вернувшееся на стоянку буффаликов чудовище не на шутку всполошило Шайнинг Армора и его отряд, которые сразу же приготовились к битве не на жизнь, а на смерть, но увидев, как радушно приветствовали мантикору пушистики и как та, в свою очередь, ластится к ним, воины передумали вступать в битву. Но бдительность не утратили, как и мантикора, которая весьма недружелюбно следила за каждым их шагом и всем своим видом показывала, что если ей что-то не понравится…
Наблюдая, как громоздившиеся друг на друга буффалики в очередной раз свалились в одну большую кучу, Шайнинг Армор отчаялся наладить с ними хоть какую-то беседу. Но на его счастье из общей кучи малы поднялся фиолетовый пушистик и вдруг в сердцах воскликнул:
— Буффалики, что-то ерунда какая-то! Мы тут изгаляемся, а этот понька вообще ничего не вдупляет!
— Так вы умеете говорить!? — не смог сдержать возгласа удивления Шайнинг Армор. — Какого Дискорда вы тогда устроили всё это?
— А таково, что мы постигаем Великий цикл, а он не знает слов! — пояснил Фиолетовый. — Что может быть речью за пределами нашего мира? Что значит речь за пределами жизни? Едва ли она имеет там хоть какое-то значение, так что мы, благодаря мудрости Большого поньки, решили отказаться от них, чтобы приблизиться к пониманию Великого цикла!
“Вшивый Сомбра! Специально запудрил им головы, чтобы они ничего не рассказали!” — вспыхнула догадка в синегривой голове гвардейца, который, однако, знал, как переиграть обман коварного короля.
— Если вы думаете, что молчанием вы познаете этот свой Великий цикл — то пожалуйста, молчите. Но только не тогда, когда разговариваете со мной или другими пони. Мы никакой цикл не познаём, так что с нами вполне можно и поговорить на обычном языке. Договорились?
Буффалики собрались кружком и начали тихонько шушукаться, после чего все они согласно покивали да погудели и к Шайнинг Армору вышел фиолетовый пушистик.
— Хорошо. Мы будем говорить с теми, кто не пытается понять Великий цикл. Было бы очень неправильно не говорить с ними на единственном понятном им языке, если они будут искать мудрости буффаликов! Потому что тогда они совсем ничего не поймут!
— Это правильно решение. А теперь скажите мне, вы видели Сомбру?
— Да. Очень хороший Большой понька, очень мудрый, хотя и немножко глупый, но кого из нас красит богатый ум? Он принёс буффаликам просветление. Дал понять, что слова — обременяют!
— Я так думаю, он специально внушил вам эту мысль, чтобы вы никому не рассказали о том, что он встречался с вами, так что… Лучше заканчивайте свой обет молчания и начинайте снова разговаривать не только с обычными пони, но и друг с другом. Всё-таки вы для того и владеете речью, чтобы с её помощью обмениваться знаниями и мыслями.
Буффалики озадаченно переглянулись, не совсем уверенные, как поступить.
— Ладно, а теперь скажите мне уже, куда направился Сомбра, — стараясь поддерживать миролюбивый тон попросил Шайнинг Армор, хотя командирское начало-таки норовило прорваться наружу и потребовать от пушистого народца, наконец, необходимое сотрудничество
— Хороший ты понька, уважаешь буффаликов, — одобрительно качнул чёлкой Фиолетовый. — Но почему ты его ищешь? Ты его друг? — поинтересовался буффалик, склонив голову на бок.
— Эм… Нет, — чуть замешкавшись ответил Шайнинг. — Сомбра натворил очень много плохого и ищем его, чтобы арестовать.
— Не может буффалик тебе верить, — покачал чёлкой Фиолетовый, — потому что Большой понька ничего плохого не сделал буффаликам.
— Но он ведь надоумил вас перестать разговаривать! Он специально это сделал, чтобы вы ничего не смогли о нём рассказать. Да и к тому же, вам был хоть какой-то толк от того, что вы отказались от слов? По-моему, вам это доставило только больше проблем.
— Нет, — притопнул буффалик, решительно смотря снизу-вверх на Шайнинг Армора, который словно гора возвышался перед ним. — Большой понька не надоумил, буффалики сами решили отказаться от слов. Был бы Большой понька злой, он бы сказал, что буффалики должны молчать, он бы начал заставлять буффаликов, убеждать их не говорить… Буффалики сами так решили, чтобы лучше познать Великий цикл!
— Так что, вы поможете его найти?
— Не помогут буффалики. Большой понька — друг буффаликов, не обидел их. Буффалики не предадут друга.
Табунчик позади фиолетового согласно загудел, заставив Шайнинг Армора устало вздохнуть.
— Может быть он вам и друг, но мне — нет. И есть очень много пони, которым он причинил немало зла. Вы согласитесь со мной, что несмотря на то, что Сомбра был добр к вам, он может совершать плохие поступки по отношению к кому-то другому?
Буффалики несколько секунд помолчали, а затем собрались в стайку, принявшись шептаться. Шайнинг Армор пытался прислушиваться, но пушистики так тихо и быстро говорили, что тот не смог различить ни одного слова. Особенно усердствовал в разговоре Фиолетовый, постоянно жестикулируя и привставая на дыбы для пущего эффекта.
И хоть буффалики казались Шайнинг Армору взболмошенными и неказистыми, дискутировать они умели. Если судить по тому, что они обходились без криков и не перебивали друг друга, когда кто-то из табунчика брал слово. Шайнинг Армор даже на какой-то миг пожалел, что не может расслышать их беседу и проследить за её ходом — интересно было бы узнать, как у этих причудливых существ проходит диспут.
Не смотря на то, что дискуссия осталась скрыта от Шайнинг Армора, вскоре он узнал её итог. Вперёд вновь вышел Фиолетовый буффалик и возвестил:
— Хорошо, помогут тебе буффалики найти Большого поньку. Но только завтра. Ночь уже, буффалики спать хотят.
Подобный исход не понравился единорогу, но поделать с этим он ничего не мог, так что понадеялся на рыцарей Найтмер Мун. Однако и те не оправдали его надежд, сообщив, что взять след Сомбры не удалось. Ничего не оставалось, кроме как ждать рассвета.
Всё-таки отдохнуть на опушке леса и отправиться в путь поздним вечером было не так уж и плохой идеей. Страшно представить, в каком бы я был состоянии, если бы отправился в пустошь днём, а так единственное, на что я мог жаловаться, так это на ледяной пустынный воздух и не менее холодные ветра, из-за которых продрог до костей. Однако холод был не единственным испытанием и им вторили неровности ландшафта, среди которых особый челлендж для меня представил высокий, но при этом довольно крутой холм, с которого я мог оглядеть окрестности.
Пренебрегать такой возможностью было бы недальновидно, так что вызов был принят и я принялся покорять возвышенность, что мне, в конце концов, удалось. И наградой мне был живописный вид на всё те же пески и каменюки, которые мне уже опостылели. И на одинокую ферму, которая сиротливо стояла посреди всего этого запустения. И располагалась она так далеко, что я бы вы её вообще не заметил, если бы не тусклый белый свет, доносившийся из окон небольшого коттеджа, который своим видом напомнило те, в которых жили американцы на Диком Западе. Я что, из мультяшного фентези угодил в какое-нибудь техасское захолустье?
Впрочем, увиденного было достаточно, чтобы наполнить меня силами. Вскоре я, наконец-то, окажусь в тепле под уютной крышей, где меня накормят, дадут принять тёплую ванну и дадут выспаться в мягкой постели... Хотя учитывая то, что я выгляжу как больная кляча и от меня несёт, как от помойки, я не удивлюсь, если меня погонят прочь ссаными тряпками. В конце концов, кто и когда по доброй воле или из жалости впускал в свой дом бездомного и заботился о нём до тех пор, пока он не вернётся к своей тяжкой жизни на улице?
Надеюсь, что каменные поньки окажутся из тех, кто с радостью протянет нуждающемуся руку помощи. Или копыто, в моём случае…