Лунный Беглец

Глава 40.

А вот и новая глава. Раскрываем снова Эквестрию сверху. Вызывает какие-нибудь ассоциации? Напишите, если хотите, в комментариях, на что я делаю, так сказать, отсылки.

Месяц Страды продолжал входить в свои права и первый его день уже стал подходить к концу, более чем прозрачно намекая пони, что время идет и пора каждому заняться его делом. И каждому – своим. Но, жизнь отказывалась жить строго по расписанию. От того что на календаре сменилось название месяца, не щелкнул невидимый переключатель, мигом сменивший режим жизни у пони.

Вот и вернувшиеся из отпуска принцессы пони не спешили сходу окунаться в ворох государственных дел, стараясь растянуть до предела каждую минуту желанного отдыха. И, конечно же, сочетая и его с заботами о нуждах Эквестрии. Поздним вечером, принцессы Селестия, Луна и Каденс собрались в покоях в своем дворце в Кантерлоте. Они трое, а также тортики и сладкий чай. Сладости постепенно исчезали одна за другой, аппетит аликорнов был неумеренным, но тихие и незаметные горничные вовремя появлялись, вновь и вновь наполняя чашки и выставляя вкусняшки на подносах. И снова незаметно исчезая за дверями.

— Ммм… как вкусно. – С удовольствием облизнулась Каденс, проглатывая очередную порцию нежного крема. – Совершенно не могу отказаться от соблазна. Ничего, еще сожгу весь жир в Кристальной Империи, когда вернусь. Вам бы, тетушки, это тоже не помешало бы, буду честна. – Откровенно заявила розовая пони двум старшим аликорнам.

И правда. На фоне стройной, худощавой Каденс, блиставшей утонченной фигурой и завитой изящными локонами трехцветной гривой, в крохотной короне и таких же маленьких золотых накопытниках, Селестия и даже Луна выглядели… несколько крупнее. Селестия же была… очень несколько крупнее своей племянницы.

— Чревоугодие – один из немногих малых пороков, которым я могу предаваться как принцесса. Он ведь вредит только мне одной. – Парировала Селестия, явно не переживая за свой круп и продолжая наслаждаться вкусной едой, в которой сахара было чрезмерно много даже для пони.

— Тем более, пороком это объявлено только нынче, племянница моя. – Луна тоже не отставала, поедая воздушные круассаны один за другим, одновременно изысканно, но при этом все же с неимоверным аппетитом. – Это сейчас доблестью является самоограничение и сила воли преодолеть соблазн тела. А когда мы были молоды, доблестью было наполнить чрево яствами. И чем более чрево наполнено – тем больше доблесть пони. – Высокопарно заявила Принцесса Ночи, заставив Каденс едва не прыснуть от смеха. Но удержалась – хохотать с набитым ртом было плохим способом проверить пределы бессмертия аликорнов.

— Вот как? – Неожиданно, простая подколка перешла во что-то более интересное. Каденс всегда была любопытна и любила узнавать новое. А тут возможность погрузиться в древнюю историю Эквестрии. И не просто в скучный том, что так обожала ее миленькая Твайли, а во что-то более пикантное и жизненное.

— Вот так, да. – Кивнула Селестия, с удовольствием переминаясь на мягких подушках, устраиваясь поудобнее. – Это началось еще в эпоху виндиго и держалось еще три поколения после него. Еды тогда было мало, пони ели все подряд. Вот тогда и появился… ммм… культ изобилия. Толстый круп вызывал мысли об устроенности, хорошем здоровье, сытости, трудолюбии и находчивости, зажиточные пони устраивали богатые пиры, щеголяя в щедрости и демонстрируя всем, что их амбары полны овса.

— Вот как раз на одной из пирушек, что давала тогда Селестия, мы и познакомились. – Добавила Луна с ностальгической улыбкой. – Мы тогда как раз соревновались в том, поникто из нас больше съест репки. А потом соревновались в поедании жаренного сена, а потом пили вино, а потом… ты поняла, племянница.

— Ух, здорово! – Выдохнула Каденс, на миг прикрывая глаза и представляя молодых сестер, тогда еще простых пони, а не принцесс-аликорнов. Сидящих на простых холщовых подушках, за длинным столом, набитым простыми, но сытными яствами, как напитки текут рекой, а зал тонет в гомоне и смехе… ну, пожалуй столь бурные развлечения не в ее вкусе. – А сейчас еды полно и пони даже придирчиво отказываются от той, что считают недостойной. – Уже серьезнее произнесла аликорн Любви. – И доблестью является не то, чтобы найти еду, а то, чтобы отказаться от нее. – Сделала она очевидный вывод из маленького урока тетушек.

— Именно так, племянница. – Подтвердила Луна ее мысль. – Когда амбары пусты — пони ест так, будто каждый кусок последний. Когда амбары полны — пони может позволить себе неспешно поднести копыто к пирогу, зная, что завтра он тоже будет на столе.

— И к счастью, мои маленькие пони сами следуют этой добродетели, которая им столь нужна в наше время. – Кивнула согласно Селестия с одобрением. Белая аликорн и ее розовая племянница обменялись понимающими улыбками. Старшая из трех принцесс не упускала возможности поучить Каденс на каждом возможном случае, иногда проявляя недюжинную фантазию. И устраивая урок даже когда никакого урока не предполагалось расписанием в принципе, да.

— Не хочешь подать им личный пример и в этом, моя любимая сестра? – Вкрадчиво поинтересовалась Луна и, поднеся ко рту телекинезом еще одну сладкую ватрушку, начала едва ли не демонстративно и с наслаждением ее жевать. Селестия посмотрела на младшую сестру. Та продолжила кушать.

— Нет. – Заявила солнечная принцесса. – Только если на диету сядешь и ты. А ты на это никогда не пойдешь.

— И как верно заметила тетя Селестия – пони Эквестрии и так добровольно ограничивают себя в еде, нет нужды их в этом подталкивать. – Поддержала ее Каденс. И правда, припомнила розовая пони. Селестия на ее памяти никогда не призывала пони к воздержанию в еде. Ну, не считая базовых правил этикета, конечно же. Да, пирушки уже давно ушли в прошлое и Селестия их уже не проводила, наверное, веками, но в остальном принцесса всегда ела что хотела и сколько хотела, пусть и в своих покоях, а не публично.

И все же, стремление к здоровому образу жизни, борьбе с ожирением, осуждение чревоугодия… пришли как то сами. Просто вот пони это осознали и стали пытаться меньше есть. Хотя, конечно, получалось не у всех, но у многих. Так что может и правда – не надо лезть туда, где и так все работает прекрасно?

— Я считаю, что мое участие в этом окончено на том, что я сделала так, что у пони царит изобилие и нужда отказываться от лишней еды и нет нужды искать себе еду. – Подвела черту под этой темой Селестия, давая ясно понять, что никакой диеты она не познает. Не в этом веке уж точно и в следующем, скорее всего – тоже.

— Хотя, конечно, не все пони имеют в себе достаточно силы воли, чтобы отказаться от лишнего грушевого пирога. – Хихикнула Каденс, зная, что все же хватает пони, что не удерживаются от вкусняшек и едят за обе щеки. Одна только Пинки Пай чего стоит, подруга Твайлайт Спаркл. Видела-видела она ее на своей свадьбе. И ее любовь к сладкому. – Я не только о нас троих. Не мы одни отдаемся пороку чревоугодия. – Самокритично заявила младшая принцесса, со вздохом отодвигая очередной кусочек торта. Лучше пока попить чаю.

— А некоторым пони, к сожалению, сила воли не нужна для того чтобы отказываться от еды. Для них предаться обжорству это по прежнему подвиг. – Нахмурилась Луна, явно тоже вспомнив что-то. Что-то неприятное. Каденс замерла с чашкой у губ. О чем речь? Она что-то пропустила, пока путешествовала по Эквестрии и, после, отдыхала в Империи? – Мун Рунавей. Жеребенок даже в собственных снах выглядит очень уж тощим. И, в мире яви он тоже выглядит худым. Ему, наоборот, нужно больше питаться. Как можно больше.

— Что за Мун Рунавей? – Мгновенно насторожилась розовая аликорн, услышав впервые это доселе незнакомое ей имя. Имя жеребенка, к тому же. – Я могу чем-то помочь?

— Не беспокойся, Каденс, Луна уже этим занимается лично. Тебе нет нужды утруждать себя еще и этим. – Поспешила успокоить было всполошившуюся племянницу Селестия, подняв копыто в золотом накопытнике в сдерживающем жесте. – Тем более, я и так тебя нагружаю сверх всякой меры.

— Новый пони в Понивилле, который нуждается в Нашем пристальном внимании. – Пояснила уже Принцесса Ночи, что за таинственный и странный жеребенок появился в Эквестрии. – Его усыновила Флаттершай и теперь он под ее опекой. Должна признать, юная и неопытная мама прекрасно справляется… насколько это возможно. Но кормит Флаттершай его прекрасно – в чем он более всего и нуждается.

— И что он более всего и любит. – Добавила от себя Селестия, вздыхая. Она задумчиво посмотрела на дно своей опустевшей чашки чая. Рядом мигом появилась горничная с гривой песочного цвета и шерстки коричневнего цвета. Одетая в обычный наряд своей профессии земная пони склонилась с чайником в зубах над чашкой, неспешно наливая чай. Поставив чайник на стол, горничная с поклоном удалилась, заслужив вежливый кивок благодарности от принцессы.

— Как будто из древних времен прибыл. – Подметила Каденс, когда они вновь остались условно наедине. Не то чтобы их не слышали те же горничные, но все же те не были на виду, не отвлекая принцесс от беседы. – Как вы указали, в эпоху виндиго пони любили много покушать.

— Верно, хотя, конечно, это всего лишь совпадение. – Согласно кивнула Селестия, слегка вздыхая. – К сожалению, за пределами Эквестрии эпоха виндиго словно и не заканчивалась. Во многих местах. И вот Мун Рунавей – как раз из таких. И, причем, это въелось в него крепко. – Каденс бросила на наставницу и тетю вопросительный взгляд, прося пояснений, да и в голубо-зеленых глазах Луны был невысказанный вопрос, так что белая аликорн продолжила говорить. – Одна из моих секретных агентов смогла подслушать разговор Муна Рунавея с его одноклассниками. Тот высказался об одной пони, что она толстая. И, в его глазах это было достоинство. Другие же жеребята, разумеется, осудили его, не сочтя лишний вес признаком красоты.

— Меня все еще немного беспокоит, что у тебя повсюду секретные агенты. – Высказалась Луна с легким недовольством, на что Селестия лишь вздохнула.

— Луна, у меня нет множества агентов. Просто мы обсуждаем одних и тех же уже в который раз. – Заявила солнечная принцесса, чье светило также создавало и немалые тени. В которых было все также Солнце, впрочем.

— Я тоже не одобряю слежку за пони, но нельзя не признать ее необходимость в исключительных случаях. – Каденс заступилась за Селестию, хотя ее улыбка и была несколько неуверенной. – В конце концов, тетушка Луна, ты же тоже следишь за пони – через их сны. А Селестия следит через агентов.

— Я ни капли не сомневаюсь в чистоте намерений моей любимой сестры, Каденс. – Покачала головой Луна, понимая, что они и правда ходят по кругу, из которого нет выхода. – У Селестии нет иных мыслей, кроме заботы о Эквестрии, я это знаю больше, чем любая другая пони. Я согласна, что нам нужна слежка и что Селестия не будет ей злоупотреблять. Но я сомневаюсь в чистоте самих агентов. Свои обязанности Принцессы Ночи я исполняю лично.

— Вот поэтому у меня их и немного. – Парировала Селестия таким голосом, словно повторяла заученный урок. – В Понивилле всего трое – и это на трое больше, чем во многих других городах. Каждый прошел строгий отбор и я слежу за ними. У меня есть свои методы. Позже я тебя им тоже научу, если хочешь. Может это знание успокоит тебя, Луна.

— Действительно, она не держит множество соглядатаев… больше не держит. В этом нынче нет нужды. В Эквестрии больше нет заговорщиков и мятежников. – Подтвердила Каденс слова Селестии. Хоть на этот раз она и находила применение даже тех оставшихся немногочисленных агентов несколько сомнительным, учитывая, что те почему то следят за жеребенком, а не каким то безумным фанатиком или коварным тираном, или хотя бы злым колдуном. Но, также Каденс знала – Селестия не станет заниматься таким забавы ради. Раз они это делают и Луна не возражает – значит это действительно нужно.

— Да и расплодись они у нас вновь – я бы не стала возвращаться к порочной практике окружения себя толпой шпионов. У меня их столько, сколько нужно. Не меньше. Но и не больше. – Подвела черту под этим обсуждением Селестия. – И, предлагаю вернуться к рассказу Каденс, все же ради нее мы собрались здесь – и вновь увидимся хорошо если в следующем месяце. Так что, сегодня твой день, племянница.

— Согласна. – Легко согласилась темно-синяя аликорн с мнением старшей сестры. В конце концов, этот спор был бессмысленен. Каждая из них делала все что могла, чтобы наполнить совершенством несовершенный мир и они сделали лучшее из возможного. Чем требовать невозможного, лучше достигать возможного.

— Конечно, тем более, это было и правда весело. – С охотой согласилась Каденс. И отправила себе в рот еще один миленький, но сладенький кусочек торта с глазурью. После такого поворота в беседе ей точно нужно что-то вкусненькое.

– Ну так что, племянница. – Лукаво прищурилась Луна, отодвигая пустую тарелку. – Ты собираешься держать нас в напряжении до утра? Рассказывай уже про свои гонки. Я, знаешь ли, тоже хочу посмеяться над тем, как ты «правила» на границах.

Селестия же лишь легонько кивнула в знак согласия с младшей сестрой, прикрыв веки, — но Каденс уже несло, и остановить её не мог бы даже ураган.

— Это были не просто соревнования! — Воскликнула розовая аликорн, взмахнув копытами так, что корона чуть не съехала на ухо. — Это было нечто грандиозное! Историческое! Первые в истории Эквестрии гонки на самодвижущихся экипажах! Без запряженных пони! Без драконов! Без магии телекинеза! Машины, тётушки, сами бегут по земле, рычат, пыхают дымом, и всё это благодаря хитрому горючему зелью! Вы только представьте: первые в истории пони автомобили с двигателем внутреннего сгорания! Не телеги, не поезда, а настоящие самодвижущиеся экипажи. И гонка – вдоль всей границы Эквестрии, по самому большому кругу, который только можно вообразить. Представьте себе повозку без упряжи, без единой пони, которая мчит быстрее галопа, да так, что грива назад летит. И внутри всё горит и вертится! Двигатель внутреннего сгорания — это вам не свечку задуть. И самое главное — заправляются эти чудища не нефтью, которой у нас отродясь не было, и даже не углем, а этанолом из кукурузных рылец, свекловичного жмыха и старых яблок! Сами придумали, сами перегоняют, сами едут. Ничего не пришлось в Седельной Арабии покупать!

— И сколько же было таких безумцев, что решили ехать на этих… самоходных повозках? – Поинтересовалась Луна с живым интересом и закинула в рот сразу две конфеты. Селестия же лишь мягко улыбалась, никак не комментируя бурный рассказ Каденс.

— Пятнадцать машин! Пятнадцать экипажей! – Воскликнула Каденс, заставив Луну удивленно присвистнуть. – Один жеребец – бывший почтальон из Хуффингтона, он свою машину из старых телег и деталей молотилки собрал. Другой – изобретатель-одиночка, единорог из Кантерлота, который вместо колёс поставил какие-то вращающиеся цилиндры, и у него на первом же повороте всё разлетелось. Но самый забавный, и самый гениальный – это профессор Фэйт. Земной пони, представьте! Без магии, без крыльев, а построил такой болид, что все пегасы ахнули.

– Профессор Фэйт? – Селестия задумалась. – Кажется, я слышала это имя. Учёный из Мейнхэттена, да? Что-то связанное с химией?

– Он самый! – Каденс рассмеялась. – Только на гонки он приехал не как химик, а как инженер-самоучка. Его машина работала на чистом глицерине, который он сам из кукурузного масла вывел. И, главное, она почти не шумела! Только тихое урчание, как у сытого котёнка. Но ехала быстрее всех... пока у неё не лопнуло крепление радиатора на полпути. И что вы думаете? Профессор остановился, достал из багажника запасную трубку, и за шесть минут всё починил! Голыми копытами! Прямо на обочине, с книгой в путовом суставе – он ещё и формулы проверял по ходу дела.

Луна расхохоталась – громко, по-ночному раскатисто, так что одна молодая горничная за дверью аж вздрогнула от неожиданности.

– Этот жеребец – мой герой! – Воскликнула Принцесса Ночи. – Но самое смешное, я чувствую, ещё впереди.

– Самое смешное – это кристаллическая машина, тётя Луна. – Каденс подмигнула. – Из моей уже почти родной Кристальной Империи, как же без нее. Один молодой кристальный пони, ученик кузнеца, построил электромобиль. Не на спирте, а на чистой магии! Огромный розовый кристалл в задней части, он питал двигатель напрямую. Без дыма, без звука, вообще без каких-либо движущихся частей, кроме колёс. Эта штука разгонялась до того быстро, что я едва успевала за ней глазом. И главное – тишина! Едет по трассе, только ветер свистит. Жеребчик за рулём, знаете, молодой, глаза горят, — думали, ему и флаг в копыта.

— Думали? — Переспросила Селестия с тонкой усмешкой.

— Ага, думали! — Каденс рассмеялась, запрокинув голову, так что её локоны подпрыгнули. — Потому что на пятисотой миле, посреди Дымных Гор, его машина просто… чихнула. И встала. Вообще. Кристалл разрядился, а заряжать-то негде — вокруг ни других кристаллов, ни магически заряженных мест, ни единорога с достаточными запасами маны, одни скалы. И вот стоит эта красавица, жеребчик из неё вылезает, смотрит на запад, где соперники уже скрылись, и говорит таким голосом, будто ему хвост прищемили: «Я думал, кристалла хватит на всю дистанцию. Я ошибся в расчётах на три порядка». Три порядка, представляете! Это ж надо было так промахнуться!

Луна прыснула в чай, да так, что капли полетели на скатерть. Селестия же, сохраняя невозмутимость, лишь приподняла бровь.

— Полагаю, ты смогла бы зарядить, с твоими силами аликорна, его кристалл. – Заметила негромко солнечная принцесса.

— Могла, но это был бы фаворитизм, если бы принцесса помогла бы одному из гонщиков. – Ответила Каденс, влет разгадав намек наставницы. Не заводить любимчиков и не потакать им – это что она выучила едва ли не в первую очередь. – Тем более, тому что находится под ее прямым правлением. Так что, хоть он и немного обиделся на меня, но я ему отказала. Он в итоге понял все и просто заявил, что главное не победа, а участие. А выделиться участием он смог. Самая уникальная машина ведь! – Селестия довольно кивнула, соглашаясь с решением младшей принцессы.

— Так значит дальше гонку продолжили без него. И как там все летело на их тарахтящих повозках дальше? – Спросила Луна с нетерпением, ожидая продолжения захватывающего рассказа.

— О, это было зрелище! — Каденс взмахнула крыльями и вернулась на подушки, всё ещё сияя. — У автомобиля профессора Фэйта на середине пути лопнула прокладка в баке, и он полчаса затыкал дыру собственной манишкой. У одного жеребца из Мейнхэттена отвалилось колесо — пришлось катить на трёх, а он всё равно не сошёл, клянусь, я видела, как искры летели! А одна пони из Лас-Пегаса, милая кобылка такая с бантиком, на каждом перевале останавливалась перекусить и угощала зрителей пирожками. Её в итоге обогнали даже те, поникто заблудился в Дождевом Леса на три часа!

– А поникто же всё-таки победил? – Выдавила из себя ночная принцесса, вытирая слезу, пробивавшуюся сквозь смех.

– Представьте себе – тот самый почтальон с самодельной машиной! – Каденс широко улыбнулась. – У него мотор был слабенький, но он ни разу не сломался. Он ехал медленно, зато без остановок. Обогнал всех, пока профессор Фэйт чинил радиатор, а кристальный пони тянул свою машину на буксире на своих четырех ногах. Даже два пегаса-гонщика – те вылетели с трассы на горном серпантине, потому что слишком лихачили. А почтальон тихонько катил себе, напевал под нос песенки про доставку, и пришёл к финишу первым. Через две недели после старта. Весь в масле, счастливый, с дымящимся радиатором, но первым!

– Это великолепно! – Луна встала и прошлась по ковру, всё ещё улыбаясь. – Ни магии, ни крыльев, ни кристаллов – просто упорство и надёжность. Настоящий пони-дух! И всё это время ты, племянница, сидела на трибуне и записывала?

— Не только сидела! — Оживилась Каденс. — Я же не просто так туда отправилась, а по поручению тети Селестии. Я следила за ходом гонок, общалась с конструкторами, смотрела, как новые технологии работают в полевых условиях. Это же исторический момент! Самые первые автомобили, самая длинная трасса — почти по всей границе Эквестрии! Рекорд, тётушки! Мы побили рекорд, поставленный командой Чудомолний майора Иззи Глайдер. Тогда же Эквестрия была меньше, но время идет, страна растет, границы становятся все более длинными. Думаю, это войдёт в учебники: «Первые автогонки Эквестрии, организованные при поддержке принцессы Каденс». — Она мечтательно закатила глаза. — Хотя, честно говоря, самый захватывающий момент был не финиш, а когда машина из Кристальной Империи заглохла, и её толкали всем табуном целый час. Жеребчику пришли на помощь добрые погодные пегасы из ближайшего села.

Луна захохотала в голос, гулко так, и, топнув копытами в серебристых накопытниках, вернулась на свое место на подушках.

— Милая Каденс, ты, кажется, в восторге. – Улыбнулась она, смотря на буквально пылающую любовью к этим гонкам младшей аликорну.

— Ещё бы! — Кивнула розовая принцесса, прижимая копытце к груди. — Там был дух приключений, тётушка! Как в древние времена, только с запахом спирта и гудками. Я бы сама села за руль, если бы моя корона не мешала. — Она вздохнула с притворной печалью. — Но вы правы, рассказывать гораздо веселее, чем участвовать. Потому что когда ты наблюдатель — ты смеёшься над всеми неприятностями, а когда участник — ты сам в этих неприятностях по уши.

Она откинулась на подушки, довольно выдохнула и потянулась к очередному пирожному. Но прежде чем откусить, оглядела тётушек с лёгким сомнением.

— Но… тётя Селестия, вы уверены, что это было просто поручение «посмотреть»? Потому что если честно, я уже думала, что вы хотите, чтобы я сделала из этого какие-то выводы о техническом прогрессе или о сплочении пони вокруг новых изобретений. Или… — Она запнулась, заметив, как слегка покачала головой солнечная принцесса.

— Уверена. — Мягко ответила Селестия, ставя чашку на блюдце. — А теперь, если ты закончила свой увлекательный рассказ….

— Закончила. — Вздохнула Каденс, наконец вонзая зубы в пирожное.

— Что ж, я рада, что ты замечательно провела время, моя милая Каденс. – Сказала Селестия, когда рассказ розовой принцессы подошел к концу. – Но, я пригласила тебя в Кантерлот не только для того, чтобы узнать о том, как прошло твое путешествие вдоль границ нашей страны. Также я хочу дать тебе новый урок. Скоро тебе предстоит вновь приступить к правлению Кристальной Империей и ты должна быть готова к сложностям, что неизбежно возникнут на твоем пути.

— Понимаю. – Кивнула Каденс, принимая ровное положение на подушках, всем своим видом показывая, что готова к серьезному разговору. Вот только одно её гложило. Селестия словно не особо была заинтересована рассказом о прошедших гонках. Да, она вежливо кивала, улыбалась и смеялась. Но – никаких уточняющих вопросов, никаких разборов, никаких указаний на ошибки. Она просто слушала.

Легкая, но все же обида кольнула сердце Каденс. Она старалась, организовывала эти гонки, следила за их проведением, путешествовала по жуткой глуши, а направившей ее на них Селестии были они вообще неинтересны? К чему тогда они были? Но, таить и копить обиду было неправильно. Лучше все озвучить открыто и честно.

— Тетя Селестия… что-то не так с гонками? – Прямо поинтересовалась розовая пони, смотря прямо в пурпурные глаза старшей принцессы. – Ты не сделала ни одного замечания.

— Нет, с гонками все прекрасно. – Лишь моргнула Селестия и слегка поведя кончиком крыла. – Я, на них, конечно, не была, но с твоих слов, а я не вижу причин тебе не верить, все на них прошло хорошо. Я смотрю, ты прекрасно развлеклась на них. Поэтому мне и нечего сказать, только и всего. Тебя что-то беспокоит, Каденс?

— Р-развлеклась? – К счастью, как прилично воспитанная пони, Каденс никогда не говорила с набитым ртом. И благо – иначе бы поперхнулась. – Но я же не развлеклась, это был не Лас-Пегас, тетушка! – Воскликнула аликорн Любви, едва удерживая себя на подушках. – Это же было событие исторической важности! Ты же именно поэтому меня и послала!

— Моя любимая племянница. – Нежно улыбнулась Селестия разбушевавшейся (в рамках приличий, конечно же) принцессе Каденс. – Я понимаю, почему ты ищешь скрытый подтекст в моем поручении. В конце концов, почти каждое мое задание для тебя включало в себя важный урок, обучающий тебя правлению или воспитывающий твой характер. Но, клянусь, в этот раз ничего такого не было.

— Тогда зачем ты отправила юную Каденс на эти соревнования? – Поинтересовалась Луна, понимающе кивая. Селестия обожала быть наставницей. И, если обычным студентам Школы Одаренных Единорогов она просто преподавала время от времени в свободное время, то вот к обучению личных учениц (и юных принцесс) подходила с максимумом фантазии. Чего только стоила ее идея послать Каденс в лес с небольшим отрядом гвардейцев! И приказом повиноваться каждому ее слову. И все это не чтобы научиться разжигать костры и жарить брокколи на открытом огне – уж что-что, а это принцессам было ни к чему.

— Мы пережили вторжение перевертышей, возглавляемых королевой Кризалис. И именно Каденс и Шайнинг Армор смогли сотворить заклинание, изгнавшее рой обратно в Бесплодные Земли. Кристальная Империя недавно вернулась из магических оков, наложенных Сомброй. Вместе с ней вернулся и сам Сомбра. И снова, с помощью любимого и друзей, ты смогла одолеть его. – Каденс недоумевающе моргнула, слушая весь этот краткий экскурс в свою же собственную историю. К чему Селестия ведет? – А теперь ты правишь Кристальной Империя, проводя в ней масштабные реформы, справляясь, несмотря на все затруднения.

— Затруднения? – Ухватилась за последнее слово сестры Луна. В отличие от Каденс, она не пыталась угадать, на что намекает Селестия – для Принцессы Ночи все было более чем очевидно. И давать подсказку Каденс она не собиралась – слишком уж забавной выглядела её непонимающая мордочка! А вот то что в Кристальной Империи какие то “затруднения”… вот это было возможно важно.

— Ничего серьезного, тетушка Луна. – Поспешила её успокоить Каденс, мигом забыв о собственных переживаниях. – Там все основные проблемы уже почти полностью решены. Я уже отменила все старые несправедливые законы и ввела новые справедливые законы. Были отдельные недовольные пони, когда я ввела закон, согласно которому наследство следует делить поровну, но у меня уже было доверие кристальных пони. И я объяснила, что этот и прочие законы уже действуют в Эквестрии, так что они уже зарекомендовали себя лучшим образом. Так что этот, как и другие законы все же были приняты. Уверена, они еще оценят их благо.

— Да, ты прекрасно постаралась, Каденс. – Одобряюще кивнула Селестия, которая и послала группу бюрократов провести в Кристальной Империи реформы, вводя там законы по образцу эквестрийских. – И именно поэтому я довольна тем, что на гонках ты хорошо развлеклась. И не более того. Ведь поэтому я и послала на них тебя – чтобы ты хорошо отдохнула. Я же знаю, как ты любишь все новое. Как ты любишь общаться с умными пони, как ты любила проводить время с моими придворными философами. А тут – гонки, новые технологии, новые гении. Я знала, что тебе это понравится. И тебе понравилось. Мне достаточно и этого.

— Что характерно, сама Селестия философию не любит. И это то пони, которую считают мудрейшей в Эквестрии и даже во всем Эквусе. – Не удержалась Луна от легкой сестринской подколки.

— Я не считаю философию ни полезной, ни интересной наукой. – Невозмутимо ответила “мудрейшая пони в Эквестрии”, ничуть не стыдясь отсутствия интереса к философии. – Все основные принципы построения гармоничного общества были сформированы еще в глубокой древности. Ценности дружбы, смеха, важность быть честными и верными, добрыми и щедрыми были сформированы еще тогда и они актуальны до сих пор. Нет нужды что-то придумывать, ибо эти вечные ценности Гармонии уже есть. От нынешних поколений требуется хранить, соблюдать и передавать мудрость древности, а не вносить что-то свое. Нынешние философы при моем дворе поэтому придумывают не новую дружбу, а размышляют, как реализуется исконная дружба в наше время – не больше и не меньше.

— А касаемо моей личной мудрости…. – Селестия тяжко вздохнула, в ее голосе появилась уже неприкрытая утомленность. – Я не буду лгать – мне очень лестно и приятно слышать, когда пони обо мне так говорят. Но, есть одна проблема – меня считают мудрой, за то, что я изрекаю самые заурядные банальности. Как тот пони, во сне которого ты, Луна, недавно побывала. Который еще даже собрал группу единомышленников, которые пытались разгадать мои “тайны”.

— Это которые думали, что ты предвидела наперед возвращение Кристальной Империи и заранее подготовилась? – Уточнила принцесса Луна. Все же она путешествовала каждую ночь по снам огромного множества пони. Селестия утвердительно кивнула.

— Да, те самые, что дошли до этой мысли, потому что стоило только ей вернуться, я дала быстрый и решительный ответ. И самое их главное “доказательство” – это то, что у меня были огромные запасы продовольствия, что сейчас перевозятся в Кристальную Империю. – Подтвердила Селестия и выразительно повела бровями, давая ясно понять, что она думает о таких мнениях.

— Доказательство и правда нелепое, но провизия нам и правда очень пригодилась. – Заметила Каденс, оценив иронию момента. А ведь она сама поддалась похожим мыслям, ища тайный подтекст в поручении Селестии. Притом что знает ее намного лучше, чем простой провинциал из какого-нибудь там Холлоу Шейдс. – Прошлый урожай тоже оказался крайне скудным. А Сомбра не сделал практически никаких запасов. Если бы нам не подвозили из Эквестрии еду, нам пришлось бы худо. Надеюсь, хотя бы этот месяц будет благополучнее. Спасибо, тетушка, за твою щедрость.

— Ничего особенного, моя любимая племянница. – Не стала заострять на этом внимание Селестия, по сути, отмахиваясь от того, что она сделала что-то великое. Вместо этого она предпочла проявить щедрость к своему животу, продолжая наполнять его сладостями. – Мой долг как принцессы – кормить свой народ, этого и стоит ожидать от меня. А предсказать, что у тебя начнутся проблемы с едой, было легко. Это также очевидно, как то, что после обеда найдешь свой погреб пустым. Все же съедено. Так и тут – после того как ты разделила землю из латифундий на малые наделы и раздала все безземельным кристальным пони, очевидно что на время этого перехода еды в Империи не будет. И чтобы пережить это непростое время, вам потребуется помощь – все просто. Особенно учитывая, что именно я и посоветовала тебе так поступить – уж тем более я знала, к чему приведут, по сути, мои действия. Никаких “тайн”.

— Большие запасы продовольствия подходят для почти каждого неожиданного бедствия. – Добавила от себя Луна, которая усвоила эту аксиому еще когда они только пришли к власти тысячу лет назад. – Обилие еды годится для решения любых проблем. А они это натянули все на именно Кристальную Империю, что вот якобы для нее это все было заготовлено. Хотя накопление запасов происходит каждый сезон. Это Сомбра никаких запасов не делал – потому что войну проигрывал, ему они уже были ни к чему. А нам еще жить и жить.

— Тетушка Селестия сказала мне тоже самое на одном из самых первых уроков, почти сразу как я стала аликорном. – В узнавании кивнула Каденс, слыша предельно знакомые слова. – Вот только выразилась она куда патетичнее. “Горе той принцессе, чьи житницы пусты! Беда обрушится на нее по воле Гармонии!” – Пафосно возвестила Каденс с мощью легких аликорна, заставив горничных в комнате ожидания обменяться понимающими улыбками, прежде чем они вновь вернулись к терпеливому бдению.

— Селестия, ты до сих пор обожаешь произносить эту речь из раза в раз? – С показным возмущением поинтересовалась Луна. Но, все попытки выглядеть серьезно мешал пробивающийся из груди смех. Принцесса Ночи попыталась закрыть рот копытом, но даже холодный металл накопытника не мог помешать ей смеяться.

— Мне она очень нравится. – С улыбкой заявила Селестия в ответ, явно довольная тем, что Каденс помнит ее слова. – Она мне идеально подходит. Действительно полезный урок, укрепляет мой авторитет, невозможно оспорить и… да, мне нравится это произносить. Снова и снова.

— Укрепляет авторитет? – Переспросила Каденс с улыбкой. Этот по сути семейный слет навевал воспоминания. Кое-какие вполне конкретные воспоминания. – Это ты про свои “философские диспуты”?

— В том числе. – Подтвердила старшая принцесса, пока Луна в любопытстве пила чай, ожидая новой интересной истории. В годы их молодости они философских диспутов не устраивали – других дел хватало. – Ко мне время от времени прибывают всякие “мудрецы”. Некоторые из них рассказывают интересные вещи, но в основном они терзают мои ушки всякой чепухой. Но, даже от последних есть толк – с ними иногда забавно общаться, они говорят милую чепуху. А когда развенчиваю их нелепые построения, мои придворные уверяются в мысли, что я мудрейшая. Вынуждена признать, что титул пустой по сути, но полезный для правления Эквестрией. Все равно их не переубедить. Так хоть пусть польза будет.

— Приведи пример, о моя мудрая сестра. – С иронией, но при этом и сильнейшем любопытством произнесла Луна, немного даже наклоняясь, дабы лучше слышать, хотя она и так на слух никогда не жаловалась. Но, наверняка это было что-то невероятно интересное… и забавное. Не хотелось упустить и единого слова.

— Изволь. – Кивнула Селестия и, прикрыв глаза, погрузилась в воспоминания. – Как то раз, я посещала с визитом город Балтимейр. Сейчас это необычный, но милый город, а тогда он был таким себе местом, неспокойным. И, так уж случилось, что там ограбили торговую лавку. Не буду вдаваться в подробности, но я решила заняться этим делом, поехала осматривать место злодеяния. И, спрашиваю у хозяина лавки, поникто охранял ее по ночам. Тот ответил, что раньше, да, у него был свой стражник. Но, он его уволил за ненадобностью – ведь раньше его не грабили и стражник как бы был не нужен. Я и спросила: “Может вас потому и не грабили, мой маленький пони, что у вас стражник был?”. Банально, но я его поставила своим вопросом в тупик.

— Пф-ха-ха-ха! – Рассмеялась Луна, выслушав эту историю, да и Каденс, хотя и была наслышана о ней, тоже захихикала в копыто. Скупого торговца, конечно, было немного жаль, но не так уж и сильно – все же он сам виноват, что сэкономил битсы. И вряд ли от крайней нужды. – Но, это слишком просто. И не совсем то. – Заметила Принцесса Ночи, отсмеявшись. – Этот купец все же не “мудрец” и к тебе он не приходил. Есть еще какая интересная история?

— О, расскажи про того безумца, что обещал, что мы все погибнем и нужно погибать поскорее! — Вмешалась Каденс, которая сама тряслась от смеха так, что грозила упасть уже не корона, а накопытники обещали свалиться с крохотных изящных копытц.

— Тия, твои “мудрецы”… пф.... – Луна едва снова не расхохоталась от одного описания этих “философов”, но все же взяла себя в копыта. – Они и правда такие… чудные?

— На деле, с виду он казался куда более серьезным, но Каденс метко описала его суть. – Селестия понимающе улыбнулась, но более сдержанно. Отпив чаю, она сделала глубокий вдох и стала излагать. – Этот действительно позиционировал себя как прозорливого мудреца, который познал истину. Он явился сюда и я, ведомая любопытством, приняла его в тронном зале. И, он не был из каких то любителей пророчеств о конце света. Его теория была нелепа, но, в меру оригинальна. Было что вспоминать.

— Моя любимая сестра – хватит тянуть! – В нетерпении воскликнула Луна, всплескивая крыльями. Будет что вспоминать или нет – она решит сама, когда услышит ее целиком! Каденс же замерла в терпеливом ожидании – она уже слышала эту историю. Да что там – она сама видела этого чудака!

Селестия поставила чашку на блюдце, и в ту же секунду рядом бесшумно возникла горничная. Та самая, с песочной гривой и коричневой шёрсткой. Она мягко подхватила чайник и, наполнив опустевшую чашку принцессы, так же беззвучно исчезла за портьерой. Селестия кивнула ей вслед — привычный ритуал, отточенный веками.

— Этот «мудрец». — Начала она, отпивая глоток. — Явился ко двору года три назад. Высокий, тощий единорог с пронзительным взглядом и гривой, которую он явно не расчёсывал неделями. Представился как «Прозорливец из Мейнхэттена» — собственное имя он считал недостойным упоминания. И с порога заявил, что Эквестрия обречена.

Луна поперхнулась чаем, но промолчала. Каденс же, хоть и слышала эту историю раньше, замерла в предвкушении — тётушка умела рассказывать.

— Он утверждал. — Продолжила Селестия. — Что ресурсы в нашем мире строго конечны. Зерно, вода, уголь, магические кристаллы — всё это когда-нибудь кончится. И тогда, по его словам, начнётся всеобщая война всех против всех. Но самое страшное было не в этом пророчестве, а в его решении.

— Решении? — Переспросила Луна, отодвигая пустую тарелку.

— О, да. Он требовал, чтобы я немедленно прекратила «консервативное топтание на месте» и развернула промышленность на полную мощность. Вгрызаться в горы глубоко и жадно, жечь леса для топлива, выпахивать землю до состояния пыли — и всё это ради того, чтобы успеть «урвать побольше» до того, как ресурсы закончатся. Он критиковал меня за то, что я поощряю традиционное земледелие вместо использования передовых удобрений, что запрещаю варварские методы вырубки лесов, что трачу труд множества пони на контроль животных, которые бесполезны для хозяйства, что вообще забочусь о будущем. «Вы живёте так, будто завтра не наступит, принцесса! — Вещал он. — А надо жить так, будто послезавтра уже ничего не будет!»

Горничная с песочной гривой вновь появилась — на этот раз с подносом свежих эклеров. Поставив его на стол, она собрала пустые тарелки и удалилась, даже не цокая копытами.

— И что ты ему ответила? — Сгорая от любопытства, спросила Луна. Селестия позволила себе лёгкую, едва заметную улыбку.

— Я посмотрела на него с улыбкой и спросила: «Скажи мне, мой маленький пони, если ресурсы конечны — может, их стоит расходовать экономнее, а не быстрее? Может, задача мудрого правителя — растянуть их на как можно большее число поколений, а не сжечь всё за одно?»

— И всё? — Разочарованно протянула Луна. Что-то такое она и ожидала… но прям так просто?

— Этого хватило. — Селестия пожала крыльями. — Он открыл рот, закрыл, снова открыл — и не нашёл, что ответить. Потому что его теория рассыпалась в прах от одного простого вопроса. Все его доводы о том, что «экономия ведёт к отставанию», а «конкуренция — двигатель прогресса», разбились о банальную логику. Если чего-то действительно конечное количество — глупо его тратить быстрее, чем сосед. Разумнее тратить меньше и искать альтернативы. Хотя бы из циничного расчета, что мы протянем дольше, чем “конкурент”.

— И он ушёл? — Спросила Каденс, хотя прекрасно знала, чем дело кончилось.

— О нет. — Вздохнула Селестия. — Он ещё неделю терся в приёмных, пытался пробиться ко мне на повторную аудиенцию, строчил письма с «дополнительными аргументами», а один раз даже попытался перехватить меня по дороге в сад. Каждое утро он приходил с новым вариантом той же самой идеи, пережёванной под другим соусом. «Если не форсировать добычу. — Твердил он. — Нас нагонит вновь Грифонья Империя! Они нас обойдут! Они заберут наши ресурсы первыми!». Пришлось напомнить, что Грифонья Империя сейчас даже собственных денег не имеет – пользуется нашими битсами, после того как ввели у себя бумажные деньги – один из примеров “технического прогресса”.

За дверью послышался приглушённый смешок — одна из горничных не сдержалась. Луна и Каденс тоже хихикали, хотя Каденс уже знала развязку.

— В конце концов. — Продолжала Селестия, беря с подноса эклер. — Мой старший церемониймейстер намекнул ему, что гостеприимство королевского двора не безгранично. Традиция принятия гостя священна, но и время, что дозволено гостю пребывать при моем дворе – тоже священно. И он его исчерпал. — Она откусила кусочек и с наслаждением прожевала. — Больше я его не видела.

— И ты называешь таких «мудрецами»? — Фыркнула Луна, которая в одно слово вложила все свое отношение к этим “философам”.

— Я их не называю. — Поправила сестру Селестия. — Они сами себя так называют. Я же лишь терплю их, пока они не надоедают окончательно. А потом… — Она повела копытом в золотом накопытнике. — …потом они куда-то исчезают.

— Но не навсегда же? — С притворным ужасом спросила Каденс.

— Нет, что ты. — Рассмеялась солнечная принцесса. — Они просто уходят в народ и начинают проповедовать свои теории там. Без аудитории из придворных и без моего молчаливого слушания. И знаешь, племянница… без меня их слушают куда меньше. И только в городе – где за ними присмотрит пониция. В деревнях же им вообще лучше не появляться – фермеры не любят таких “философов”.

— В общем, даже принц Блюбад, я так понимаю, не так ужасен, как этот безумец. Он просто высокомерный сноб. – Заметила Принцесса Ночи, покачав головой. Да уж, таких блаженных ей как то раньше видеть не приходилось. А сейчас, видимо, расплодились.

— Ты одновременно и права, и неправа, моя любимая сестра. – Улыбнулась Селестия при упоминании своего 64-юродного племянника. – Он и правда сноб – но не дурак. Хочет посвятить себя государственной службе. В компании других столичных бюрократов он чувствует себя куда лучше, чем с провинциалами. И понимает, что у меня любимчиков нет, так что родство с принцессами не поможет ему продвинуться по служебной лестнице. А продвинуться он хочет. Так что не раз приходил ко мне со всякими идеями, которые продвинут вперед Эквестрию… и его самого.

— Какой амбициозный маленький пони. Надеюсь, не размаха Платины? – Впрочем, усмешка на мордочке Луны была скорее добродушной. Все же, это было бурное, но славное время, о котором она теперь вспоминала с ностальгией и удовольствием. Даже если вспоминала Платину.

— Не настолько все страшно. Но да, размах меньший, но тоже не маленький. – Подтвердила Каденс, которая знала и историю, и самого Блюбада. – Он пытался получить сходу хороший пост в министерстве земледелия, для чего предложил план реформ. Но тетушка его отвергла. В итоге он нашел себя в дипломатии.

— Да, я его послала в Гиппогрифию. – Подтвердила Селестия, кидая задумчивый взгляд в свою чашку, наполенную чаем почти до краев. – Но, перед этим – к алмазным псам. Он был жутко возмущен, что его заставляют общаться с дикарями, но я была непреклонна. И оказалась права. Там он подружился с их королем и стал жаловаться ему на меня, что я задушила его инициативы. И рассказал о своих идеях – о важности магических удобрений, об эффективности засевания полей монокультурами, о сокращении животноводства, о механизации и прочем.

— И король алмазных псов решил, что стоит ввести такое у себя? – Уже стала догадываться Луна, куда все идет. И, она даже начала догадываться, чем все закончится. Уж больно знакомо блеснули пурпурные глаза Селестии.

— Да, Блюбад пересказал, что я все отвергла, потому что консервативные кланы фермеров-землепони встретят вилами очередную новацию кантерлотских единорогов. И что я всегда им, дескать, поддакиваю. А у него таких проблем не будет, можно и не поддакивать. – Подтвердила принцесса дня, окончательно укрепив Луну в ее мыслях. – В итоге, вскоре Блюбад получил повышение и отправлен в Гиппогрифию – там при дворе королевы Новы сейчас и наслаждается их изысканной культурой. А алмазные псы как были дикарями, так ими и остались. Им теперь только и забот, что исцелить землю после того как они “сожгли” ее избытком удобрений. Ну и вспоминать, как пировали первые четыре года, когда урожаи взлетели до небес. А сам Блюбад так ничего и не понял, списав свой провал на плохую и непредсказуемую погоду в диких землях.

— Да уж, ох эта дикая погода в диких землях…. – Понимающе протянула Луна, выразительно переглянувшись с Каденс. Та смущенно улыбнулась, но понимающе кивнула.  Выросшая в семье земледельцев Каденс прекрасно осознавала, что дело тут вовсе не в ней. Да и Луна, хоть не любила копаться в земле, даже она понимала, как это все происходит на самом деле. – Что ж, моя дорогая сестра. Мы прекрасно отдыхаем и весело проводим время, но, полагаю, нам не стоит забывать, что Наш отпуск закончился и мы должны вновь предаться заботе о нуждах пони. – Решила сменить тему ночная богиня, тем более, скоро уже Селестии опускать Солнце и ей заступать на свой вечный дозор.

— Надо же компенсировать то, что из-за одной пони мы работали даже в отпуске. – Заметила Селестия, делая глубокомысленный и очень глубокий глоток чая. Луна потупилась, а Каденс хихикнула. – Но согласна,  ночь близко, а мы еще даже не объяснили ничего милой Каденс. Так что давай и правда перейдем к делу.

Словно по сигналу вновь появились горничные, проводя очередную, но, уже финальную перемену блюд, довольно скромную. Их маленький пир подходил к концу и в них уже достаточно сахара, чтобы здраво мыслить, не отвлекаясь на голод или плохое настроение.

— Для начала, надо собрать урожай, чем большинство фермеров займется завтра, или, самое позднее – послезавтра. – Заговорила Селестия, делая первый крохотный глоток чая, все приняли соответствующее моменту серьезное выражение мордочек. – Каденс, тебе нужно хотя бы два дня также побывать на жатве. Это вдохновит кристальных пони и покажет им, как ценится их упорный труд. Надеюсь, в этом сезоне урожай будет хороший. Эквестрия готова и дальше кормить Кристальную Империю. Но, мои запасы велики, но не безграничны. И, у нас здесь есть свои нужды и они растут.

— Понимаю, тетушка. – Кивнула в полном согласии Каденс. Благо, ничего сложного, чай, не самой в поле жать, кроме почетной обязанности срезать первый сноп. Да и к жатве то она привычна с жеребячества. – Я уверена, уже, самое позднее, в следующем году все проблемы будут решены и Империя сможет прокормить себя сама. А ты тоже займешься жатвой?

— Верно, я поеду в этом месяце в Троттингем, их очередь. – Согласно кивнула Селестия. – В отличие от Луны, я люблю этот обычай, так что возьму его на себя. Луна же поедет в Мейнхеттен, город ей нравится больше.

— Пф! – Фыркнула сама Принцесса Ночи на упоминание своего имени. – Что я могу поделать – я терпеть не могу копаться в земле. Это… скука.

— Поэтому и займешься литургией, заодно поговоришь с тамошним мэром, расскажешь ему, как правильно бороться с преступностью. Наведешь порядок. – Не стала спорить или убеждать ее в важности этой традиции Селестия, лишь слегка разведя крыльями. – Но участвовать в ритуальной жатве очень полезно. Эта традиция подчеркивает благополучие и стабильность Гармонии. И, этот обычай включает в себя подношение принцессе, то есть мне, самого крупного и сочного плода нынешнего урожая. Так что, это еще и возможность вкусно поесть. – На этих словах Каденс захихикала – тетушка Селестия была в своем репертуаре. – И, разумеется, это отличный повод съездить в провинции, посмотреть жизнь местных пони и проверить, нет ли на местах каких проблем.

— Ты так уверена в последнем? – Явные нотки недоверия прорезались в голосе Луны. – Все же попрячут, стоит им узнать о твоем прибытии. А очередь то на годы вперед составлена, календарь у всех есть.

— Моя любимая сестра…. – Тяжко вздохнула Селестия на ожидаемый, но все же немного утомительный скепсис еще не до конца привыкшей к современным порядкам повелительнице мира снов. – Сейчас уже не то время, когда племена жили в раздоре. Это да, тогда нас Пудингхед встречал словами, что ничего нет, приходите в следующем году. И говорил это снова в следующем году. И в после-следующем тоже. – Каденс не удержалась снова от улыбки, слушая это, но удержалась от смеха – тема все же серьезная. – Сейчас пони уже не спешат все прятать, стоит завидеть Нас или сборщика податей.

— Ну, полагаю, нынешние пони и правда очень хорошенькие и милые, но Нам непросто привыкнуть к царящему ныне изобилию и добродетельности нравов. – Нехотя признала ночная аликорн, разжимая невольную хватку.

— Понимаю твои опасения, но не беспокойся, Луна. – Селестия продолжила говорить, явно стремясь окончательно развеять все подозрения младшей сестры. – К тому же, чтобы что-то скрыть от меня, нерадивые пони на местах, должны знать, что от меня скрывать. А они этого не знают, я им этого не говорю. Я просто приезжаю, смотрю и делаю выводы. Именно такой же метод, помимо прочих, я использую и для контроля моих агентов.

— А что за литургия? – Спросила Каденс, когда увидела задумчивый, но все же согласный кивок Луны и сочла спор между тетушками законченным. – В прошлый раз железную дорогу до Эпплузы строили. А что на этот раз?

— В этот раз лучшие, самые богатые и щедрые пони Эквестрии жертвуют свое имущество на нужды защиты царства Гармонии. – Высокопарно ответила принцесса Луна. – По прибытию в Мейнхеттен я произнесу публичную речь с обращением к народу, на которой объявлю о начале литургии. Все желающие могут пожертвовать деньги и все необходимое в казну  для пограничной стражи.

— И, Кристальная Империя тоже должна внести свой вклад в это достойное дело. Скромный, в рамках ее сил, но весомый. – Добавила Селестия, кивнув в такт словам младшей сестры. Она сделала небольшой глоток чая. По незаметному знаку Луны появилась одна из горничных и с поклоном вручила Каденс небольшой свиток. Та, взяв его привычным жестом в крылья, раскрыла свиток и погрузилась в чтение.

— Ммм… а чего такой ужасный почерк? – Каденс даже слегка наклонила голову, пытаясь разобрать корявые буквы. – Читать можно, но… некрасиво же.

— Эм… — Невинный вопрос розовой принцессы заставил Луну смущенно покраснеть. – Это же не официальный указ. Тут просто указано все, что нужно тебе для проведения литургии. Все же раньше ты не проводила их как принцесса, так что я сочла, что тебе не помешают Наши наставления. Читать свиток только тебе, вот я и написала не так красиво, но быстро.

— Вот, моя любимая племянница. Вот! – Решительно подняла переднюю ногу Селестия и золотой накопытник наставительно блеснул в отблесках пламени камина. – Веками три племени враждовали, обвиняя друг друга в притеснениях и угнетении. Но, теперь мы видим, какое племя истинная жертва угнетения. Мы, аликорны! Пока любой земной пони, пегас, единорог и даже бэтпони получает послание, написанное изящным каллиграфическим почерком, нам достаются какие то каракули! Вот – угнетение, притеснение, лишения!

Послышалось дружное хихиканье за портьерой. Даже обычно сдержанные горничные не выдержали и в своем тесном кругу оценили вовсю шуточный выпад старшей принцессы, заставив Луну зардеться еще больше. К счастью, Каденс была достаточно хорошо воспитана, чтобы не издеваться над тетушкой, а просто вернулась к чтению свитка.

— «…принимай натурой, ибо битсы в Кристальной Империи нынче печальны». — Прочла она вслух и хихикнула. — Тетушка Луна, вы прямо в точку. У нас с деньгами действительно не очень.

— Я помню. — Скромно кивнула Принцесса Ночи. — Читай дальше.

— «Стройматериалы — брус, камень, дёготь, гвозди. Всё, что пойдёт на починку крепостей на пограничье. Проверь все арсеналы, оставшиеся от Сомбры – нужны панцири, седла, накопытники, копья…. Особую важность имеют магические кристаллы и артефакты, созданные в Кристальной Империи. »

— «Составь списки всех ремесленников Империи: кузнецов, бронников, кристаллорезов, плотников, ткачей. Тех, поникто работает хорошо и знает свое дело. Имён должно быть много. Им закажут новые доспехи, новые арбалеты, новые накопытники». – Каденс медленно свернула свиток и отложила его в сторону.

— Это… серьёзная заявка, тётушка. — Каденс опустила свиток на столик и посмотрела на Луну с новым выражением — не шутливым, а оценивающим. — Тут очень большие цифры. Хватит на минимум полдюжины когорт. И это только оружие. Богачей же у нас мало, но и с них я что-нибудь да соберу. Сколько вообще тогда планируется набрать войск, если Эквестрия намерена собрать еще больше? Это всё звучит так, будто мы готовимся к большой войне.

На мгновение в гостиной повисла тишина. Горничные за портьерой замерли. Даже камин, казалось, притих — огонь перестал потрескивать. Селестия поставила чашку на блюдце с тихим, но отчётливым звоном.

— Войны не будет, Каденс. – Тихо заявила Селестия уверенным и одновременно успокаивающим голосом.

— Но тогда зачем всё это? — Не поняла розовая принцесса. — Зачем собирать доспехи, кристаллы, стройматериалы? Зачем составлять списки ремесленников для будущих заказов? Если войны не будет, только набеги, как обычно — зачем всё это?

— Именно затем, чтобы её не было, моя любимая племянница. – Мягко пояснила Селестия с легким вздохом. Откусив небольшой кусочек печенья, она продолжила неспешно говорить. – Если наша оборона будет крепка, дикари испугаются и не решатся пробовать ее на прочность. Именно поэтому мы и хотим к имеющимся восьми дюжинам когорт добавить еще две дюжины. Наша сила устрашит Короля Шторма и ему подобных захватчиков и те пойдут искать добычу в другом месте.

— Войско, как и пища, это то, что годится для любого бедствия. И запас никогда лишним не будет. – Добавила от себя Луна, полностью согласная с логикой сестры. Сама, правда, она “запас” находила чрезмерно крохотным, но уж какой есть. Хорошо что Селестия согласилась хотя бы на такое увеличение пограничной стражи.

— Именно так, моя любимая сестра. — Селестия взяла с подноса еще одно печенье, но не откусила, а повертела в копыте. — Еда и войско — это одно и то же, Каденс. Запомни это навсегда. И то и другое надо готовить заранее, загодя. Не когда беда уже у ворот, а когда до беды ещё далеко.

За портьерой кто-то из горничных облегчённо выдохнул. Камин снова весело затрещал. И жизнь стала чуточку спокойнее. Следующие несколько минут прошли в спокойном обсуждении грядущей литургии, говорила в основном Луна, давая советы, по тому, как говорить и выступать перед пони, как принимать правильно дары, как благодарить щедрых пони.

— А обязательно дозволять целовать мои копыта? – Поинтересовалась Каденс, слегка морщась. Этот обычай был… неприятен ей. Она была аликорном Любви и любовный жест должен был быть наполненным истинной любовью, искренней. Превращать поцелуй, тем более ног, в жест обязательного почтения было сущей профанацией по ее мнению.

— Крайне желательно. Наши маленькие пони любят касаться Наших совершенных тел. – Ответила с абсолютной уверенностью Луна, прекрасно знавшая, что богатенькие пони обожают это и пользуются своими деньгами, чтобы заполучить эту бесценную возможность. Для литургии это было все равно, что соляной рудник для праздника.

— Очень полезно, но если не хочешь, то ограничься тем, что самые щедрые пони отобедают с тобой. Разделив с ними пищу, ты лишь немногим меньше продемонстрируешь им свое расположение и подчеркнешь важность и ценность их даров. – Селестия была настроена намного менее ригидно и не собиралась настаивать, что этот жест очень нужен. – Конечно, пища с солью. Но немного соли. Уже это будет высшим и прекрасным выражением благодарности. — Закончила Селестия, отпивая глоток чая.

Луна, до этого молча слушавшая, вдруг хитро прищурилась и, отставив чашку, наклонилась вперёд:

— Ах, вот как? — Голос её звучал с едва заметной насмешкой. — Моя любимая сестра, неужели ты до сих пор не забыла тот случай? Прошло ведь уже больше тысячи лет, а ты всё ещё избегаешь целования копыт?

Каденс, которая как раз тянулась за очередным эклером, замерла и перевела взгляд с одной тётушки на другую.

— Какой случай? — Спросила она с неподдельным любопытством. — Вы о чём?

Селестия вздохнула, но в её глазах мелькнула тень давнего раздражения, смешанного с иронией. Она молчала, предоставляя слово Луне. Принцесса Ночи откинулась на подушки, явно наслаждаясь моментом.

— Видишь ли, племянница, когда мы с Селестией только пришли к власти, не все пони сразу признали нашу власть. И даже поддержка трех консулов ничего не меняла. Особенно среди пегасов хватало гордецов, которые считали, что небо принадлежит им по праву рождения. — Луна сделала паузу, взяла с подноса маленькое печенье и, не откусывая, продолжила: — Был среди них один полководец. Командовал целым легионом. Сильный, дерзкий, с характером, который не гнулся даже под ураганным ветром. Долго он отказывался присягать Нам. Даже Харрикейна не слушал. Но, в конце концов, после долгих переговоров, согласился.

— Ого. — Донёсся едва слышный шёпот из-за портьеры. — Я никогда о таком не слышала... — Тут на говорившую шикнули, и та умолкла. Занавеска чуть дрогнула, будто кто-то поправил передник.

— И в знак признания Нашей власти он должен был поцеловать копыто Селестии. Мое, то есть. — Вставила сама солнечная принцесса с потемневшей мордочкой. — Обычная церемония. Ничего особенного.

— Но он был гордый. — Заметила Каденс, начиная догадываться, к чему все идет. — Не хотел целовать копыто?

— О нет. — усмехнулась Луна. — С целованием копыта у него проблем не было. Поцелуй как поцелуй. Но вот склониться перед поникем — для него это было хуже смерти. Он стоял как скала и отказывался опускать голову. Царило напряжение. И тогда этот пегас нашёл выход.

Луна театрально взмахнула копытом. Селестия лишь прикрыла глаза, уже зная, что сейчас скажут. Горничные за портьерой затаили дыхание — даже ветерок от их платьев, казалось, замер.

— Он подошёл к Селестии, схватил её за передние ноги и… перевернул вверх тормашками! — Принцесса Ночи едва сдерживала смех. — Представь: моя старшая сестра висит вниз головой, корона съезжает на ухо, крылья растопырены, а этот нахал, ничуть не смущаясь, целует её копыто, задранное к потолку! И при этом даже не поклонился!

За портьерой раздался сдавленный смешок, следом — приглушённое «Ох, Селестия...» и звук, будто кто-то прислонился лбом к стене, пытаясь унять веселье. Каденс сначала замерла, а потом прыснула, прикрыв рот копытом. Глаза её расширились от изумления и веселья.

— И… и что? — Выдавила она сквозь смех. — Его приняли?

— Приняли. — Мрачно ответила Селестия, беря чашку с таким видом, будто это помогало ей пережить позорное воспоминание. — Формально всё было соблюдено. Копыто поцеловано. Запрета переворачивать принцессу для этого не существовало. Поклон считался необязательным. Придраться было не к чему. Пришлось взять его на службу. Точнее, я могла и отказать, наказать его, я все еще над законом и могу его игнорировать. Но, это было очень… нежелательно.

Из-за портьеры донёсся почтительный, но всё же отчётливый вздох — то ли сочувственный, то ли восхищённый дерзостью того пегаса. Одна из горничных, кажется, тихонько хихикнула, но тут же замаскировала это покашливанием.

— Но с тех пор. — Добавила Луна, уже не скрывая улыбки. — Моя дорогая сестра терпеть не может, когда кто-то пытается приложиться к её копытам. Каждый раз стремится отказаться от этого ритуала и соглашается на него только при крайней нужде.

Селестия лишь фыркнула и сделала большой глоток чая, демонстративно игнорируя хихиканье племянницы и довольную физиономию сестры.

— Вот почему я предлагаю обойтись трапезой. — Сухо заметила она. — Меньше риска для моего достоинства.

— Ммм…. – Задумчиво протянула Каденс, отсмеявшись. – Я, пожалуй, подумаю завтра в поезде, выбрать все же обед или поцелуй. Но, скорее всего, все же единственными губами, что будут меня касаться, это уста моего любимого Шайнинг Армора.

Она легко рассмеялась, представив, как завтра в поезде будет перебирать в голове все «за» и «против», глядя на проплывающие за окном поля и рощи. А пока… пока можно просто наслаждаться теплом камина, звоном чашек и близостью семьи.

– Думаю, тётушки, я последую вашему примеру. – Добавила Каденс, подмигнув. – Сначала наемся так, чтобы корона трещала, а потом придумаю, как избежать целования копыт. В конце концов, я принцесса Любви.

Луна фыркнула в чай, Селестия лишь покачала головой, пряча улыбку. За портьерой снова послышался сдавленный смешок. Вечер плавно подходил к концу, оставляя после себя лёгкое, уютное послевкусие – как хороший сон, который не хочется прерывать.