Лунный Беглец

Глава 41.

А вот и вторая часть чаепития принцесс. В ней мечты Чирали рушатся, а Селестия показывает себя очень наивной кобылочкой. Следующая глава — возвращение к Муну Рунавею, ну а пока можете заценить мышление аликорнов, пишите в отзывах, как вам, какие вызывает ассоциации, так сказать.

Но покой, как известно, лишь предвестник бури. Едва последний смешок затих, как в воздухе что-то неуловимо изменилось. Камин продолжал гореть, чай оставался горячим, горничные по-прежнему бесшумно скользили за портьерой – но Селестия вдруг перестала улыбаться. Легко, почти незаметно, она отставила чашку и сложила копыта перед собой, одно на другое.

– Что ж, моя хитренькая племянница. – Заговорила она, и в её голосе появилась та особая, спокойная серьёзность, которая обычно предшествует чему-то важному. – Мы прекрасно побеседовали. О том. О сем. – Она слегка взмахнула кончиком хвоста, пока любимая горничная с песочной гривой вновь наполняла её чашку. Мордочка у той была спокойная, словно «эпидемия смеха» над любимой принцессой не затронула её и вовсе. Благожелательно кивнув, Селестия продолжила говорить.

— Но, как я говорила, я хотела сегодня дать тебе важный урок. Очень мило как ты, не без помощи Луны, ловко крутилась, переводя темы, но, милая моя маленькая пони, от судьбы не уйти. Учиться сегодня мы все же будем, а не только рассказывать смешные истории. – С ноткой притворной суровости заявила Селестия, но в ее пурпурных глазах царило веселье.

— Конечно, тетушка. Я готова учиться. – Каденс мигом стерла с мордочки всю несерьёзность и отложила еду, всем своим видом показывая, что внимательно слушает. О том, что выбрать, поцелуй или обед она может подумать и в поезде.

— Я дала тебе множество уроков за прошедшие годы. Они были необходимы, иначе бы я тебя не учила. Но, они были… простыми. Не слишком важными. Если бы ты их не усвоила, ничего бы страшного не произошло, эти обязанности можно было бы переложить и на твоих пони. – Селестия решила начать издалека, подводя Каденс к определенному выводу. И тот не заставил себя ждать. – Но, именно сегодня я хочу научить тебя тому, что принцесса-аликорн должна знать и уметь обязательно. Можно быть худенькой и не уметь отдавать четкие приказы, но нельзя не уметь то, что я поведаю тебе сейчас.

— Быть худенькой? – Переспросила Каденс в непонимании. Невольно она опустила глаза вниз, окидывая свое стройное тело. Диетами она не увлекалась, но и чревоугодие сдерживала, как могла. Вкупе с необходимостью играть с жеребятами в подвижные игры в бытность няней, а также много танцевать на праздниках – этого хватало. – Что не так в том, что я стройная?

— Наши маленькие пони видят в стройности добродетель. Но, наши маленькие пони – это не все, кого ты должна принимать, будучи принцессой Эквестрии. – Пояснила Луна. Она не совсем понимала, какой именно урок хочет дать Селестия, но уж тут то все было очевидно. – Каждый год в Кантерлот прибывают дюжины послов и вождей из подчиненных Нам кланов и племен дикарей и они не видят доблести в том чтобы быть стройным, а видят признак слабости.

— Все верно, моя рассудительная сестра. – Согласно кивнула Селестия. Консервативная и старомодная Луна сейчас видела то, что упускает нынешнее поколение, включая даже ее придворных чиновников. – Видя меня и Луну, они восхищаются богатствами и могуществом Эквестрии. Они повинуются воле Гармонии, одаривают нас подарками, преподносят щедрые дары. А вот увидь они нас стройными и худыми, они бы сочли, что страна пони совсем ослабла. Ведь, если народ пони не может накормить даже собственных принцесс – то что вообще этот народ может?

— Я поняла. – Каденс уже имела некоторый опыт общения с дикарями, но, признаться, не настолько тесный. – Я попробую придумать м… другие способы. – Толстеть просто ради успехов в дипломатии – это была не та жертва, на которую она была готова без крайней необходимости. Тем более, это не оценят уже сами пони, видящие в этом лишь варварские предрассудки. Может послать Шайнинга? Он в этом плане явно куда будет более успешен, а тетушка всегда учила, что огромное множество дел всегда можно поручить поникому еще. Армию ей он уже набрал, теперь вот, может и это попробовать. Он же такой… большой. И сильный, конечно же.

— Итак, сегодня я хочу научить тебя тому, что ты обязательно должна уметь лично и обязана делать лично. – Из было начавшихся размышлений ее вырвала Селестия. Ее безапелляционный голос, не признающий никаких компромиссов более чем прозрачно намекал, что это действительно что-то архиважное, так что Каденс вся обратилась во слух. – Ты всегда следовала моим мудрым советам по правильному устройству Кристальной Империи. Но, пришел момент, когда ты должна научиться править самостоятельно. А именно, я хочу научить тебя писать законы, которые будут обязаны соблюдать пони.

— Я понимаю. – Повторила Каденс, понимая, что этот урок и правда очень важен. – Без законов страной править нельзя.

— Ну… вообще то можно. – Мягко поправила её чрезмерно догматичное утверждение Селестия с улыбкой. – Можно править и без законов. И вполне даже успешно. Просто это не так удобно. С законами намного лучше, чем без законов.

— Груз по дороге можно нести и на спине пони. – Добавила Луна, которая поняла, куда клонит сестра и решила объяснить племяннице проще и понятнее. – Но положить груз в повозку и везти на колесах все же удобнее. Так и законы. Без них можно, с ними – удобно. По мнению моей мудрой сестры, конечно.

— Луна до сих ностальгирует по временам, когда пони в большинстве своем были неграмотны. Мы жили без писанного закона и все, по ее мнению, было прекрасно. – Улыбка скользнула по губам Селестии, но возражать она не стала, выражая согласие со словами сестры. – И в принципе и правда было прекрасно. Не считая отдельных бедняжек, которых вываливали в перьях.

— Но не Нас же. – Парировала Луна, но все же слегка покраснела. – Нам наши маленькие пони доверяли даже без папируса и бумаги, зная, что мы честные и не обманываем их. А сборщики податей… некоторые же и правда были нечистые на копыто. Вот эти жители деревень и бунтовали.

— Поэтому, собственно, писать законы будешь ты, Каденс, но не для себя, а для пони. Нам они и правда не нужны, но они нужны народу, о благе которого мы и думаем. – Не стала спорить Селестия, на чем две сестры и сошлись в компромиссе мнений. – Увы, хоть и пони очень хорошенькие, особенно в наше время, дурные среди них все еще попадаются, их и сдерживает закон. Когда-нибудь мы сможем отказаться от них полностью, живя исключительно по совести, но пока остается хоть один злодей, это непозволительная роскошь.

— Не могу не согласиться. – Кивнула Каденс и отпила немного сладкого чаю. И правда, с логикой тетушек сложно было поспорить. Да, будут еще гармоничные времена, даже нынешние, как бы не были хороши, еще не идеальны. Вот только, говоря о логике. – Погодите. Тетя Селестия, ты говоришь, что это то, что я должна делать лично и не могу переложить на других пони. Почему? – Зацепилась Каденс за другую странность в этом начавшемся уроке. – Есть же министры, советники, придворные философы. И даже прибывающие с предложениями в Кантерлот мудрецы. Не все же такие безумцы, как тот Прозорливец из Мейнхеттена. Редко, но бывают же и достойные умные пони. Почему я не могу доверить это им, а обязана уметь сама?

— Прекрасный вопрос, юная Каденс. – Похвалила её Луна. – Потому что я и сама не знаю. Но хочу знать. Действительно, почему бы не доверить это маленьким пони, Тия? – Обратилась младшая сестра к белой аликорну. Ведь и правда – зачем тогда это сборище бюрократов? Тем более, которые действительно в том числе этим и заняты, что пишут законы и подают их на рассмотрение принцессе.

— Увы-увы. – Вздохнула Селестия, с явной тоской в голосе. – Я бы с радостью возложила эту ношу на наших маленьких пони, но это бы обернулось большими бедами. Да, они могут писать законы. Но они не могут писать их на том уровне, которым должны владеть мы, аликорны. Им это просто не дано. Величайшие умы, способные взять на себя это бремя, рождаются не каждое поколение. И, беда не в том, что они недобросовестны или узколобы, думая о себе, а не об Эквестрии. Видела я и множество достойных пони, радеющих о благе Эквестрии. Но это лишь половина. В них есть любовь к пони, как и в тебе, Каденс. Но нужна еще и мудрость, чтобы писать законы. Ее у них нет и, к сожалению, не появится. Но, я надеюсь раскрыть в тебе то, что заложила в тебе Гармония.

— Не знай я тебя хорошо, Тия, подумала бы, что тебя охватила гордыня. – Заметила Луна, слегка хмыкнув. Со стороны и правда звучало довольно высокомерно, но повелительница царства снов не спешила с таким выводом. Селестия лишь кивнула, понимая, как это могло бы выглядеть для постороннего пони. Но тут была только ее семья. Ну и притихшие горничные, для которых мудрость Селестии была аксиомой. Если та заявляет, что только аликорнам это дано – значит так оно и есть, здесь нет места самодовольству.

— Я не чувствую в себе никакой особой мудрости аликорнов. – Честно призналась Каденс, слегка потупившись. Да что там, ее “мудрость” уступала таковой, которая была у тех самых министров, которых Каденс должна была превзойти. – Я всегда просто следовала твоим указаниям, тетушка, когда взяла под свое управление Кристальную Империю.

— Я знаю, моя любимая племянница. – Мягко произнесла Селестия голосом, дающим понять, что ничего плохого в этом нет. – Это приходит с уникальным опытом, которого у тебя пока что нет. Но я могу поделиться с тобой своими знаниями. Это избавит тебя от тех ошибок, что совершила когда то я. Но, дело непростое, сразу говорю. И поэтому начнем мы с самых основ.

— Давай, Тия, вперед. Ты столько навеяла тумана своими загадочными речами, что теперь интересно стало даже мне. – Заявила Луна, которая и правда была заинтригована. Она всегда считала сотворение законов предельно унылым и скучным делом. Сиди себе на подушке ровно, да обсуждай занудным голосом, сколько там в сундуках осталось монет и как их наполнить. Толи дело суды! Вот там было весело! Все друг друга обвиняют, препираются, все что-то скрывают во мраке… и вот во мраке Принцесса Ночи ориентировалась идеально. Председательствовать в суде было куда приятнее, почему она и брала часто это дело на себя.

— С удовольствием развею этот туман. – Кивнула Селестия. Неспешно отпив чаю, она сделала театральную паузу. Но, раньше, чем Луна стала бы изнывать от нетерпения, Принцесса Дня поставила чашку обратно на стол. – Напомню, что законы, что ты будешь писать, нужны не тебе, а нашим маленьким пони. Читать, поэтому, тоже будешь не ты, а они. Даже сейчас абсолютное большинство пони отучилось восемь лет в школе и не более того. И то, кое-как, нередко. Мы можем быть абсолютно уверенными только в том, что они умеют читать. А значит, закон, что не может понять простой пони – плохой закон. Даже если ты напишешь указ, что будет благом для них, но непонятен, им воспользуются только умные, хитрые и богатые, но уж никак не простой садовник или портная.

— Это как тот умный пони, что предложил способ поддержать ремесленников, мастерящих артефакты для паровых машин? – Вспомнила Луна один из немногих случаев, когда она все же прерывала свой ночной дозор на участие в дневных государственных делах. – Я так ничего и не поняла, что он там предложил. Сначала продажа, потом создание… или наоборот. Надеюсь, когда я задремала, он принял это за медитацию.

— Честно говоря… я тоже ничего не поняла. – Поддержала сестру Селестия. Несмотря на всю серьезность урока, Каденс не выдержала и хихикнула. Зрелище было невероятно уморительным. Пони, которая носит титул “мудрейшей”, признает, что не в состоянии понять сложный юридический текст, а Луна вообще спит на его прочтении. – Точнее, про лестницу “коллегия-мэрия-канцелярия” я еще поняла, как и про плату за печать, но это все. Пришлось вызвать Фэнтси Пэнтса и поручить ему заняться разбором этой идеи. И, он сказал, что ремесленникам лучше от него не станет. Впрочем, я это поняла сразу, но подтверждение лишним не будет.

— Раз наш лучший в сборе налогов пони считает, что закон бесполезен – значит так и есть. – Похоже, писать законы и правда не так уж и тягомотно, осознала Луна. Хотя бы иногда, а “тайные знания аликорнов” вполне доступны для понимания. Было имевшийся скепсис насчет урока стал окончательно развеиваться.

— А как убедиться, что закон достаточно прост? – Поинтересовалась Каденс. Все же веселье весельем, но эти знания и правда были важны. Ей вовсе не хотелось доводить кристальных пони до бедствий и нищеты, им сейчас и так нелегко после тирании Сомбры. – Полагаю, я сама или мои придворные могут счесть его простым в силу привычки к правлению, но непривычный к этому носильщик будет в смятении.

— Простота закона проверяется также просто. – Ответила Селестия и взяла телекинезом четыре печеньки, сложив их горкой на отдельном блюдечке. – Я называю это “принцип жеребенка”. Именно для сотворения мудрых законов нам и нужны наши горничные. – Селестия кивнула в сторону портьеры. – У каждой из них есть семья и минимум два очаровательных малыша. Вот одного из них и зови к себе, когда тебе нужно проверить закон. Даешь ему прочесть и просишь указать на непонятные или нелогичные места. И далее… две ошибки – плохой закон, нуждается в доработке. – Две печеньки отправились в рот принцессы. – Четыре ошибки – вообще негоден, можешь отправлять пылиться в архив. – И блюдечко опустело. Селестия довольно захрумкала, а тихо появившаяся горничная безмолвно принесла еще одну порцию сластей. Вид у нее был гордый, словно она лично участвует в заседании государственного совета.

— Обожаю жеребят. – Улыбнулась Каденс. Бывшей, и даже не очень то и бывшей, учитывая что она до сих пор изредка возилась с жеребятами как раз своих кристальных горничных, этот подход очень понравился. – Но, ведь этот принцип могут применять и министры. – Нахмурилась она, понимая, что для хорошего закона одной простоты мало. Если для его написания требуется мудрость аликорна, значит, нужно что-то еще. Что-то очень сложное.

— Ты права, моя любимая племянница. – Подтвердила Селестия и тяжко вздохнула. Она опустила взгляд на стол. – Сейчас я поведаю о самом главном, что следует знать тебе. Ты еще не готова применить это на практике, но готовиться нужно начинать уже сейчас. – Прозвучало крайне зловеще, заставив обеих собеседниц немного напрячься. – Это просто по сути, но сложно в исполнении. Сложно… и больно.

— Тия, ты меня пугаешь. – Слегка нервно произнесла Луна и ободряюще улыбнулась, стараясь расслабить старшую сестру. Что же такого страшного должна узнать Каденс? Что нужно быть справедливой и понимать, что всем не угодишь? Но юная племянница уже это знала, когда встретила сопротивление своих реформ в Кристальной Империи. И все равно их провела.

— Как бессмертная аликорн, ты правишь всеми поколениями пони. Что были, что живет сейчас и всеми теми, что будут жить после. Ты не принадлежишь ни одному из них, а возвышаешься над ними всеми. И ты не должна притеснять одно поколение пони ради другого. Твоя справедливость и любовь делится не только между разными племенами, разными богатствами, разными городами, но и разными временами. – Каденс замерла от этих слов тетушки, пораженная словно молнией. Суть была и правда проста. Но осознать было сложно. – Нельзя строить счастье одних пони на слезах других.

— Поэтому твои законы должны быть непоколебимыми, как горы. – Продолжила говорить Селестия негромко, пока Каденс и даже Луна были поражены заявлением старшей из аликорнов. – Частая смена законов, привязанных к текущему моменту, породят в народе смуту, смятение и даже хаос. Отсюда еще одно важное их свойство – долговечность. Законы, что примешь, должны действовать, самое меньшее, половину века. С опытом, ты должна добиться того, чтобы они служили Эквестрии не менее века, а лучше двух. Большее я требовать не смею.

— Тетушка…. – Выдохнула Каденс. Она бессильно распласталась на подушках. Упомянутые горы как живые встали перед ее глазам. Абсолютно недостижимые. – Я… я не смогу. Я же год назад вообще не знала, что встану во главе Кристальной Империи. Пять лет назад я не знала, что возьму в мужья Шайнинг Армора. А тут… полвека….

— Сможешь. – Уверенно заявила Луна, в голове которой наконец то все встало на свои законные места. – Селестия упомянула, что некоторые другие пони, величайшие умы тоже так умеют. Я знаю одну такую пони – принцессу Платину. Она была именно такой пони. Правда, она была злюкой. Интриганкой. Использовала своих магов как прислугу, унижала их. Пыталась Нас свергнуть. И еще она была ростовщиком. Но законодатель – гениальный. Это ей все простило.

— Да, законы, что она написала сначала для единорогов, а потом и для трех племен, были так хороши, что мы ими пользовались столь долго, что быстрее, чем устарели законы, сгнили таблицы, на которых они были написаны. – Согласилась Селестия с мнением сестры. – Пришлось делать копии на камне, как раз заодно я внесла кое-какие новшества.

— Да, правда, только со второго раза ее законы стали вековыми. В первый раз все возмутились и закидали ее тухлыми фруктами и грозовыми облаками. – Луна не выдержала и хихикнула, вспомнив то уморительное зрелище. – Кое-как уговорили всех успокоиться. Платина в итоге все же написала законы для всех пони, а не для себя, Пудингхед перестал прятать еду, а Харрикейн наконец то вернул долги. А то все “подарки” да “подарки”, возвращать единорогам ничего не хотел.

— Канцлер Пудингхед вообще предложил Платине написать закон, что действует до сих пор. Обычно его идеи были сущей нелепицей, вроде запрета пить морковный сок и не держались и двух лет, но один раз, вот, он сделал исключительное исключение. Гармония воздает – на тысячу его нелепых недолговечных законов пришелся один, что живет уже более тысячи лет. Такая вот ирония. – Согласилась Селестия и ободряюще улыбнулась все еще впавшей в прострацию Каденс. Та все еще не была хоть в чем-то уверена, но уже не выглядела столь ошалевшей.

— А что за закон? – Неуверенно поинтересовалась Каденс. Розовая пони все еще была не уверена, что ее “спящий дар мудрости аликорна” существует, но, по крайней мере, теперь она могла быть уверена, что такие гении бывают. Но вряд ли она одна из таких. Вот жеребят нянчить, даже самых капризных – это всегда пожалуйста, она готова хоть сейчас.

— О Нашем правлении Эквестрией. – Ответила Луна, многозначительно взмахивая крыльями. – Он отверг все сложные идеи и заявил, что решать будет весь народ пони, каждый скажет, хочет он видеть меня и Тию во главе страны или нет. Пудингхед мнил себя хитрецом и хотел так всеми манипулировать. А в итоге создал демократию, что существует и поныне. Мэры, губернаторы – всех в народном собрании выбирают, как Нас тогда выбрали. Точнее, выбрали Тию  — она вызвалась обратиться к пони, те выбрали её и дали ей власть, а потом она отдала эту власть и мне, а потом и тебе тоже. Мелкая хитрость обернулась вечным благом.

— Я все еще не чувствую себя готовой к написанию вековых законов. – Вздохнула Каденс, неуверенно переминаясь на подушках. Она бросила взгляд на разложенные вкусности – но аппетита не было. Она уже была сыта. И даже заесть волнение не хотелось. – У меня нет никаких мыслей, голова пустая.

— И не надо ее наполнять. – Не стала переживать по этому поводу тетушка Селестия, слегка взмахивая копытом. – Это требует опыта, а у тебя его пока нет. Нужно просто подождать. Со временем ты научишься и так. Пока же просто изучай прецеденты. Хорошие законы, действующие веками – это те, что работают в Эквестрии сейчас. Плохие законы, которые не соответствуют указанным мною принципам, хранятся мною в архиве. Можешь прочитать их и понять, как делать не надо.

С этими словами из-за портьеры, словно по сигналу вновь появилась коричневая горничная с песочной гривой. На ее спине лежали несколько свитков папируса. Поправка – несколько очень больших свитков папируса. Безмолвно земная пони подошла к Каденс и аккуратно выгрузила свитки на подушки перед ней, после чего с поклоном удалилась.

— Не надо делать такие испуганные мордочки, Луна, Каденс. – Хихикнула Селестия, смотря на застывших соправительниц, чьи глаза неотрывно смотрели на жутко огромные свитки. – Там читать только вступление – и суть этих дурных законов, их очевидная вредность сразу станет ясна. Я так вообще некоторые из них отвергла их еще когда увидела названия. Так что не бойся, моя любимая племянница – все читать не надо, только первые строки.

— Что это за магия такая, что ты умеешь определять качество закона по одному его названию? – Поинтересовалась Луна, пока Каденс взяла первый свиток и погрузилась во внимательное чтение. – Ты смогла развить свой дар предвидения?

— Увы, нет. – Вздохнула Селестия, покачав головой. – Как приходят вещие сны случайно, так оно ничего и не изменилось. Так что никакой магии – просто в законах детали неважны. К примеру, издадим указ раздавать битсы всем пони. Если суть хороша, то плохие детали поправимы. Ошиблись, даем не четыре битса, а пять – в следующем году переделаем, советники посчитают. А вот если само решение раздавать битсы, или, наоборот, забирать их, было само по себе ошибкой, то, как не меняй детали, два, шесть, или три – уже ничего не изменишь. Так что важно видеть суть, а детали оставим министрам. А суть вся в названии зачастую заключена.

Удовлетворённая ответом Луна кивнула – звучало здраво. Сестра очень многому научилась за прошедшие века. Раньше она как то больше была склонна к заумствованиям, что, помимо прочего, не раз приводило к ссорам и перепалкам. Тысяча лет правления сделали ее не сложнее, а проще. И это было приятно. Впрочем, и сейчас Селестия иногда любит переусложнить, на вкус Луны. Но, более чем терпимо, в меру и изредка. С этой мыслью Луна и отпила чаю, лишь слегка поглядывая на погрузившуюся в чтение Каденс.

Та изучала строчки, внимательно проходя по ним взглядом. Как и предложила тетушка, она ограничивалась заголовком и началом свитка. Лишь изредка розовая принцесса опускала глаза ниже и раскрывала свиток, выборочно углубляясь в текст. Пользуясь моментом затишья, Селестия и Луна просто наслаждались сладким чаем, даже не прикасаясь более к еде – они насытились. Наконец, Каденс отложила обратно последний свиток, чтение не заняло и получаса.

— Я не понимаю. – Честно признала Аликорн Любви. – Тетушка Селестия, я просмотрела все законы, что вы отказались принимать, считая их дурными, но, не понимаю почему. Они все на разные темы. “Обеспечение пони в старости”, “Гарантия качества товара”, “Запрет труда жеребят”, “Меры безопасности труда”…. – Стала перечислять она названия один за другим, написанных в самом верху свитков крупными буквами. – Что не так со всеми этими законами?

— Смотрятся хорошо, но, увы, только смотрятся. – Вздохнула Селестия, откладывая опустевшую чашку. – Поэтому я и говорю, что наши маленькие пони очень хорошенькие. И те, что писали эти законы и предлагали их мне… они ведь не были корыстными или хитрыми, не были глупыми. Они честно хотели облегчить жизнь народа Эквестрии. Но, у них была любовь, но не мудрость. Даже лучшие из них видели все только на полвека вперед. Их видение ограничено их жизнью. Они умрут – так и не увидев тех бед, что обрушат на Эквестрию века спустя. Но которые увидишь ты.

— Что за беды обрушат столь добрые намеренья на нас такие законы? – Спросила прямо Луна у старшей сестры. Она понимала ее логику. Увы, и правда желание быть хорошим приводило к ужасным последствиям. Но, Принцесса Ночи не понимала, как это должны сделать эти законы. Нет, она конечно понимала важность труда жеребят, но в чем беды от остальных?

— Их порочность довольно глубока. Яд этих законов проникает глубоко, хотя на поверхности и незаметен. – Негромко ответила Селестия. Она смотрела куда то в сторону, невидящим взглядом, словно видя перед собой не свои покои, а то самое мрачное будущее. – Жеребята из богатых семей не работают, даже сейчас, когда нет запрета, жеребята из бедных будут помогать родителям даже под страхом тюрьмы. Заменить их некем. Ткачиха из деревеньки в Мустангии никогда не сможет собрать бумаги, доказывающие, что ее овечка Люси дает “правильную” шерсть и разорится, отдав место портному из Мейнхеттена, у которого есть возможность нанять знатока законов. Пони лишатся выбора самим решать, чья ткань им нравится больше. Меры безопасности породят армию чиновников, что будут ходить по мастерским… и работать по бумаге будут только пока они смотрят… и так во всем.

— А обеспечение стариков за счет государства? – Тихо спросила Каденс. Она бессильно пыталась осознать всю ту ширь, что видела во всей Эквестрии одна только Селестия. Пока она, пока все видели деревья, тысячелетняя богиня видела лес. Глухую чащобу, забираясь в которую легко можно было заплутать, не зная пути. – Солдаты же уже получают пенсии.

— Зачем воспитывать жеребенка в любви к родителям, если тот не обязан содержать престарелую мать? – Задалась риторическим вопросом Селестия, прикрывая глаза. – Можно вообще не заботиться о семье – о тебе позаботиться чиновник. Он заменит любовь. Который заберет деньги у тех пони, что добросовестно продолжат плодиться вопреки наложенному на них тяглу. Они будут воспитывать молодых пони, что будут содержать чужих, одиноких стариков, думавших только о себе. Глубокая несправедливость – ведь это не их выбор помочь чужому пони, а наложенная против их воли на них обязанность. А солдаты… они пожертвовали семьями ради службы. Без меня они останутся одиноки.

— Это так разумно Тия, что становится… холодно. – Медленно произнесла Луна. Она никогда не сомневалась в вековых устоях, на которых стояла Эквестрия и племена пони. Все так жили веками и ничего, все было хорошо. Но, теперь она увидела, почему так все хорошо и почему не стоит от этого отказываться, кроме того, что так было принято. – Долго об этом размышляла?

— Века. – Лаконично ответила Селестии. И, тем не менее… подход Селестии был слишком, слишком рационален. Она так заботилась о благе всех, что могла упустить благо единиц. Которые и составляли собой “всех”. Впрочем, пока что удерживала себя в копытах. Ну а если что, она, Луна, все будет рядом и одернет сестру. Как это возможно потребуется с Муном Рунавеем.

— Теперь понятно, почему ты говоришь Каденс, что можно не торопиться. – Решила Принцесса Ночи не заострять внимание на некоторых недостатках Селестии. Чем критиковать, лучше действовать – если потребуется, а сейчас в этом не было нужды. – Я так понимаю, ты месяцами над каждым законом по отдельности думаешь, принимать или нет, каждую мелочь учитываешь.

— В идеале пони должны вообще не замечать его. Он должен быть как воздух – он есть, им дышат, но о нем не думают. А это возможно, только если указ ложится идеально на жизнь наших маленьких пони. – Согласно кивнула Селестия, развивая мысль Луны. – И, еще, Каденс, помни, что можно запретить делать зло, но никогда не заставить делать добро. Закон хорош своей силой, он сдержит Хаос, но не построит Гармонию.

— Я понимаю умом твои слова, тетушка, но охватить их душой до сих пор не в состоянии. – Покачала головой Каденс, зажмуриваясь, словно от слишком яркого света. Юная аликорн все не могла прийти в себя. Да лучше бы снова возиться с жеребятами, постигая принцип “принцесса – мать всех матерей и образец для подражания для пони”. Это и просто, и приятно, и полезно. А вот это все….

— Милая моя племянница, нипони и не просит тебя охватывать все и сразу – я же говорила, это придет с опытом. – Повторила свое утверждение Селестия, слегка поводя крылом в успокаивающем жесте. – Пока же бери пример с Торча, Повелителя драконов. Из всех правителей всех земель вокруг Эквестрии – он самый лучший и достойный подражания.

— Подражания в чем? – Вытянулась мордочка у Луны, от такого “примера” для подражания. – Он же абсолютно никакой повелитель, он ничего не делает для своего народа, только орет на них! – Заявила Принцесса Ночи, которая прекрасно знала Торча по своей юности. Ленивым здоровяком он был еще тогда.

— Именно этим он и прекрасен. Он ничего не сделал – ничего хорошего… и ничего плохого. – Парировала Селестия с улыбкой, кидая лукавый взгляд на разбушевавшуюся сестру. Короткая шуточная перепалка тетушек заставила Каденс выйти из было накатившей апатии и улыбнуться. Может, все и правда не так уж и плохо?

— Что ж, полагаю, это то, с чего юная Каденс может начать. – Согласилась на этот своего рода компромисс Луна. Не навредить – уже неплохо, Торч и правда был в этом мастером. Тысяча лет прошло, а драконов до сих пор боятся, хотя и не так сильно, как раньше. На взгляд Луны, это был вполне себе успех.

— Пока что нельзя требовать от тебя большего, Каденс. – Произнесла солнечная принцесса без хоть какой то нотки осуждения того, что племянница не спешит усваивать урок. – Хоть ты и аликорн, но душа у тебя все еще той бойкой пегаски, которую я когда то нашла. Со временем ты станешь прекрасной, как ниппонская сакура и расцветешь. Но, пока что ты лишь скромный росток и твой дар только-только пробивается из под почвы. Я вижу это по тому, как ты провела свое время на гонках.

— Гонки? – Непонимающе переспросила Каденс. Резкий поворот в рассуждениях тетушки выбил ее из колеи. Причем тут гонки?

— Ты видела в них важное историческое событие. Видела гениальные и талантливые умы среди наших маленьких пони. – Озвученное заявление прозвучало… с ноткой иронии. Очень снисходительной иронии. – Но, для тебя оно таковое, потому что ты хоть и обрела рог единорога и ноги земной пони, но все еще остаешься той самой пегаской. Смертной пегаской. Ты пока не осознаешь, что твоя жизнь будет, возможно, вечной. Но…. – Селестия слегка покачала головой и слегка вздохнула. -… на деле в них не было ничего действительно важного. Профессор Фэйт умрет через две дюжины лет и станет частью истории – как и тысячи других ученых пони. Один рекорд сменится другим. Новая технология… я посмотрю через век, окажет ли она влияние на жизнь пони. Но уже сейчас предполагаю – что нет. Граммофоны появились – но музыканты не исчезли. Для бессмертных, как мы, это лишь колыхание волн в вечном ритме океана.

— Именно поэтому, тетушка, ты не заинтересовалась. – Поняла Каденс, выдыхая. Это звучало горько. И снова кольнуло сердце обидой. Столько усилий, труда, столько души она вложила в эти гонки… чтобы узнать, что они просто рябь на воде. Развлечение, услада для глаз. Но не что-то серьезное. Важное для пони. Но ни для них. И правда – когда то Иззи Глайдер поставила этот рекорд. До нее был поникто другой. А до них еще может поникто. Чем мы выделились сейчас? Тем, что ехали, а не летели. И все, наверное. — Тётушка… я понимаю твою логику. Она безупречна. Как часы. Но… мне от этого холодно. Ты говоришь, что гонки — лишь рябь на воде. Что через век о них забудут. Но я там была. Я видела глаза тех пони. Для них это был праздник, который они запомнят на всю жизнь. Для меня — тоже.

— Ты правильно делаешь, что не забываешь о том, что жизнь состоит не только из важного и неважного. Она состоит из приятного и неприятного. – Добавила Луна, стараясь, как могла, смягчить чересчур жестковатый, на ее взгляд, тон Селестии. – Жизнь состоит не только из дела. Мы трудимся, чтобы жить, а не живем, чтобы трудиться. Наблюдать расцвет прекрасных цветов радостно для глаз, даже если они живут лишь миг и не приносят пользы. Даже животу.

— Поэтому я не призываю тебя отказаться от радости жизни и веселья вместе с нашими маленькими пони. Просто говорю, что не стоит наделять ее высоким смыслом. Нет ничего плохого в танцах и пении, но не стоит ломать голову над глубинным смыслом танца. Просто веселись. – Эти слова Селестии сняли было появившееся напряжение и Каденс слегка выдохнула, поерзав. Наваждение схлынуло и холод ушел. Она явно слишком перенервничала. Жизнь не изменилась. Пони все также живут и радуются жизни… просто она узнала, что кроме этого есть и кое-что еще.

— Тетушка Селестия, а как написать хороший закон? Точнее, какие из них сделают жизнь пони лучше? – Решила спросить розовая принцесса, решив продолжить сей сложный, но все же необходимый урок. Как не написать плохой стало понятно – соблюдать и проверять на принципы, да учитывать возможные дурные непредвиденные последствия. Которые она должна предвидеть.

— Хороший закон сам придет к тебе. – Ответила Селестия. Раньше, чем одна из принцесс успела возмутиться такому ответу, она продолжила говорить. – Попытка переломить редко дает результат. Бывают исключительные случаи. Я их пережила. Ты их еще переживешь. Да и реформы в Кристальной Империи недалеко ушли, несмотря на всю нашу подготовку и смягчение последствий. Но это – именно что исключение. Когда пони созреют, они сами подадут тебе знак – тебе достаточно его увидеть и распознать.

— А есть конкретный пример, о моя совершенномудрая и невероятно прозорливая сестра? – С иронией и нетерпением спросила Луна, пряча усмешку за чашкой чая. Селестию опять понесло – прямо как в молодости!

— Изволь. – Кивнула согласно Селестия и, сделав театральную паузу, подождала, пока ее любимая горничная, та, что с песочной гривой, нальет ей еще чаю. Сделав небольшой глоток терпкого, сладкого напитка, она неспешно поставила чашку обратно. Каденс, впрочем, не торопила. Ей бы переварить уже услышанное. – Ты же помнишь Стар Свирла, Кловер Премудрого, Мистмейн, Мисти Вейла, Вортрекс Чама, Глифа?

— Еще бы я их не помнила. – Кивнула Луна, услышав эти вызывающую легкую боль ностальгии имена великих магов древности. Ну и их общей молодости, конечно же. Каденс, хотя вопрос обращен был и не к ней, тоже кивнула – древних времен она не застала. Зато хорошо училась в школе. Тоже сгодится. – И, кстати, это сразу заставляет меня задаться вопросом, куда делись их потомки.

— Вот их история – один из лучших примеров, которые вы так хотите. Хотя и… с ноткой трагедии. – Начало звучало как то не очень приятно, но две кобылы продолжили внимательно слушать. – Все они были из древних магических родов, которые пустили глубоко корни еще в те времена, когда даже мы были молоды. Ведь двигать светила было сложнейшей магией, требующей глубоких знаний, медитаций и сил. Только годы обучения могли дать результат и несколько семей единорогов и стали мудрецами на службе Эквестрии. Из поколения в поколение.

— Неужели то, что Мы взяли на себя движение светил, погубило их? – Спросила Луна, невольно потупившись. Вот тебе и те самые непредвиденные последствия. Конечно, это было необходимо – их способности аликорнов идеально подходили, но, то что ценой стали эти единороги и их семьи….

— Что ты, моя сестра – конечно же нет. – Поспешила развеять ее беспокойства Селестия, взмахнув своим белоснежным крылом в успокаивающем жесте. – Накопленные знания, как и в наше время, полезны были везде и во всем. Они только выдохнули с облегчением и занялись множеством других дел, где требовалось высокое искусство магии – врачеватели, ботаники, боевые маги… много чем. Как раз это и помогло познать тайны сахара, когда лучшие умы Эквестрии смогли, не отвлекаясь на светила, полностью посвятить себя изучению этого белого нектара.

— Но, в итоге эти рода все равно растворились… как этот самый сахар в чае. Эквестрия – чай. – Грустно пошутила Каденс, стараясь дать понять тетушке Луне, что конец все же их настиг, пусть и позже и не так, как она подумала. Лучше дать ей подготовиться, рассудила розовая пони. Луна лишь кивнула и сделала глубокий вдох. Она уже знала, что есть сейчас. Теперь надо узнать, как Эквестрия пришла к этому.

— Да, и это был как раз тот самый случай, когда закон сам пришел ко мне. Буквально – четыре века назад они, потомки наших друзей, Луна, явились ко мне с предложением создать школы для обучения юных единорогов. Они же принесли мне и первый, изобретенный ими печатный станок. И я увидела – пони хотят учиться, пони готовы учиться. И издала указ о первых школах. – После этих слов Селестии повисла тишина. Горничные воспользовались паузой, дабы убрать использованную посуду, оставив на столе только свежий горячий чай. Две принцессы же недоуменно переглянулись, явно ожидая продолжения. Но Селестия молчала, лишь неспешно пригубив напиток.

— И все? – В недоумении спросила Луна, когда молчание уже очевидно затянулось, а горничные с поклонами удалились. – Это слишком уж просто, Тия. Так милые жеребята наших милых горничных могут не только законы проверять, но и править. Мы же, как и мечтали, можем улететь жить в горы, оставив пони самих себе.

— Действительно, тетушка. – Кивнула согласно Каденс в такт… другой тетушке. Она тоже не понимала. Точнее, чуть более понимала, зная эту историю… но и только. – Как отличить истинный знак от ложного? Вон сколько пони приходит с идеями. – Розовая пони кивнула выразительно на все еще полураскрытые свитки. – Уверена, и пять веков назад, и шесть веков назад тоже приходили с идеями создать школы. Почему ты решила, что пора именно сейчас?

— Соответствовать всем изложенным принципам – для начала. Простой, наполненный любовью к пони, долговечный, не принуждающий к добру. Насколько это возможно – я не говорю, что жизнь легка. Бывает всякое. – Селестия слегка грустно улыбнулась. – Но, вы понимаете – тут нет шаблона. Каждый раз нужно смотреть на то, что вы видите сейчас. Все реки текут, но у каждой реки свое русло. Так и в тот раз. Я посмотрела на них, посмотрела на Эквестрию и узрела – мы готовы. Поведаю, что я увидела тогда – и надеюсь вы поймете, как тебе самой, Каденс, распознать знак, когда увидишь его. Итак… история о том, как эти маги пожертвовали собой ради Эквестрии.

— Зловещее начало. Но я готова слушать. Я должна знать. – Выдохнула Луна с нескрываемой решительностью. Как бы горько это не было бы узнать – она это узнает. В конце концов, полководец должен с достоинством принимать весть о смерти своего легионера.

— Сразу замечу – они не умерли и даже не обнищали. Их судьбы сложились по разному и лично многие из них все же были счастливы. Но они в целом… исчезли. И мы их более не увидим. Хотя потомки потомков до сих пор наслаждаются жизнью в Эквестрии, что строили их предки. – Селестия начала со смягчения возможных невеселых ожиданий Луны. На что та кивнула, принимая к сведенью. Живы-здоровы – уже хорошо.

— К тому дню, когда потомки Кловера и остальных наших друзей явились ко мне, в Эквестрии все еще продолжала идти борьба трех племен друг с другом и их приход был очередным ее эпизодом. Пегасы посвятили себя погодной магии, облагораживая огромную, благодаря им, страну и на какое то время это племя выпало из бурного потока жизни, занимаясь тихим, но важным трудом, а также радуя глаз спортивными состязаниями и впечатляющими зрелищами. – А еще они создали ракеты и экспериментировали в свободное время с порохом, но Селестия об этом деликатно умолчала, не желая огорчать лишний раз Луну.

— Но бороться друг с другом стали земные пони и единороги? – Методом исключения угадала Луна. Это было очевидно – ничего не менялось. Век за веком, а пустое место на поле всегда будет занято. Ох, хорошо что ее собственные бэтпони живут обособленно! Так она может за ними легко приглядывать и поддерживать гармонию.

— Все так. Да. – Подтвердила Селестия, а Каденс слегка вздохнула. К счастью, ее кристальные пони такой проблемы тоже не имели, единое племя. В основном потомки земных пони, да немного пегасов, уже давно не видевших друг в друге чужаков. А вот Селестии досталась большая Эквестрия, с дюжинами миллионов пони, которых в принципе не расчесать одной гребенкой. – Когда на наших бескрайних просторах воцарились мир и благополучие, маленькие пони стали их обустраивать. Обустраивать старательно и прилежно. Одна была проблема – что именно считать прилежным?

— Любовь без мудрости, помноженная на гордыню? – Сходу кинула предположение Принцесса Ночи, угадывая ход истории Селестии. Подтверждающий кивок был ей наградой за собственную мудрость и опыт. Да уж, такие они, их маленькие пони. Стараются как лучше, получается, как обычно. Впрочем, не ей тут их ругать – сама была ничем не лучше в молодости. А то и хуже. Попытка “установить справедливость” закончилась изгнанием на Луну. И поникого в этом винить, кроме себя?

— Увы-увы, моя совершенномудрая сестра. – Кивнула Селестия, подтверждая правоту сестры. – Вот и в этот раз наши маленькие пони решили заняться… своим здоровьем. Когда живот полон, голова может подумать и о столь сложном деле, как врачевание. И если пегасы считали, что здоровье дарует банальная зарядка, то единороги и земные пони пошли дальше. Их манили тайны понячьего тела, загадки природы, прелесть постижения магии рога, наука и сок, текущий в растениях. Земные пони увлеклись лечебными травами и алхимическими составами, единороги – хирургией и чарами.

— Они же не занимались темной магией? – Спросила Каденс, слегка поежившись в беспокойстве. Встречалась она с парой ведьм, один раз до аликорнизации, один раз после, когда путешествовала вместе с Селестией по горным деревням, оба раза “знакомство” было не очень то и приятным.

— Были и такие, но редко. Сами пони или я останавливала их раньше, чем они могли нанести вред. Явное зло – лучшее зло, если так можно сказать о зле. С ним просто борешься. Так что нет, темные колдуны были не самой большей проблемой… а проблем хватало. – Селестия тяжко вздохнула и прикрыла глаза, словно переживая эти времена снова. – Многие эксперименты закончились травмами и гибелью, многие больные пони в отчаянной надежде хватались за непроверенные лекарства… и надежда не оправдывалась. Многие больные просто не имели денег на лечение. Но, я просто наблюдала, позволяя им искать путь самим, лишь не давая проблемам разрастись. Я верила, что они все же смогут сделать жизнь всех пони лучше. И я оказалась права. Действовать мне пришлось уже после того как первая волна энтузиазма спала и путь, как показалось, был найден.

— Значит проблема назрела после того как проблемы были решены? – Приподняла брови Луна. Несмотря на тему обсуждения, но ее охватило чувство иронии. Вот пытается Тия в простое – а все равно все как то мудрено выходит.

— Можно и так сказать. – Улыбнулась старшая сестра, оценив тонкий юмор Луны. – В итоге, и врачи, и алхимики нашли свой путь. Вот только дорога была слишком узка для двух племен сразу. Земные пони нашли свое призвание в деревнях, среди природы. Чувствуя, как звезды влияют на текущий сок в растениях, они могли найти подход к каждому больному, исцеляя его нежно от самых даже сложных болезней. Врачи же поселились в городах – где далеко до природы, но были готовы лечить быстро, какую угодно рану, хоть перелом, хоть ожог и не нуждались в местных травах. И, разумеется, почти сразу начался конфликт между племенами. Каждое из них видело именно себя теми, кто позаботится о здоровье пони. Началась борьба.

— И в ней победили единороги? – Спросила Каденс. Все же, любая пони, что живет в хоть сколько то устроенном поселении в курсе, что в нем стоит больница организованная по замыслу Кантерлота, а про всякие травки и лечение ими она и в жеребячестве то не пользовалась, не то что сейчас.

— Они почти проиграли. – Слова тетушки заставили розовую пони вскинуть голову в удивлении – такого ответа она не ожидала о ходе этой межплеменной борьбы, учитывая, чем она закончилась. – Очень скоро и все племя единорогов, и древние рода магов, возглавляющие их по праву знаний и мудрости, поняли, что земные пони в искусстве врачевания намного превзошли их. Дикорастущих лечебных трав хватало даже для бедняков, деревень со знахарями было в изобилии и даже пегасы без всяких, тогда еще не существующих поездов, просто брали и летели в ближайшую деревню, а не направлялись в далекий и редкий город. Врачи единорогов же еле имели силы, чтобы лечить зажиточных соплеменников и редких гостей от двух других племен – их было слишком мало, чтобы их умений хватало на всех.

— И тогда они поняли, что им нужно что-то делать. И сделали, иначе бы сейчас мы бы зельями и лечились по прежнему. – Пришла к однозначному выводу Луна, которая и сама лечилась такими настойками в молодости. Гадкие на вкус, но спасающие жизнь, если тебе едва живот не вспороли клинком.

— Да, они поняли, что врачей слишком мало, а нет толку от знания, если оно не распространено. Сделать свою магию исцеления “проще” было нельзя, а учеба в редких семьях была небыстрой. Им нужно было больше учеников. Но, если набрать их еще можно было, то не хватало ни учителей, ни книг. Юные единороги были готовы учиться – но не могли. И, тогда их лучшие умы поняли, что им нужно был резкий рывок, то, что разорвет сжавшуюся вокруг них петлю. Им нужны были школы. Большие школы и множество книг.

— И тогда они пришли к тебе. С просьбой создать школы и печатным станком, который поможет реализовать их замысел. И, они хотели их, чтобы обучить врачей, но ты увидела, что это пригодится всем пони. – Заметила Каденс. Вот значит как – слушать каждого отдельного апологета какой то идеи, конечно, необязательно, но если за пришедшим стоит множество других пони – значит знак истинный. Смотреть надо не на того пони, что предлагает идею, а на тех пони, что ее выслушали.

— Именно так, моя любимая племянница. – Кивнула Селестия с одобрительной улыбкой. – Я сделала не так уж и много: взяла на пробу один печатный станок для нужд канцелярии, изучила их идеи, сделала свои замечания. И издала тот самый закон, разрешающий школы, учиться в них всем желающим, а также разрешающий использовать станок для печати книг, газет и прочего.

— Чтобы закрепить правила на папирусе. — Ввернула Луна, понимая метод сестры. — Чтобы каждый знал, что разрешено, а что запрещено, не прибегая к гаданиям и запоминанию на слух.

— Верно. — Согласилась Селестия. – Но, конечно, единорогам этого было мало. Просто учить могли и они сами. Им нужен был толчок в умах — нечто, что убедит всех довериться этим школам.

— И как же ты их заманила? — Поинтересовалась Каденс, наклонившись вперед. — Одного разрешения явно недостаточно.

— И тогда я ввела первые государственные экзамены, — Объяснила белая аликорн. – Тогда они еще были добровольными, а не обязательными, как сейчас. Но я установила, что только прошедший их пони мог бы стать государственным чиновником.

— О, тонкий ход. — Усмехнулась Луна. — Чего ограничиваться одним лечением, если учиться можно всякому, нужному и государству?

— Именно. – Согласилась Селестия с выводом сестры. – А в новых школах, по моему совету, учили не только магии, но и всем нужным для службы Эквестрии навыкам. Благо, им было легко на это согласиться. Но главное — я должна была подать личный пример. Я открыла сама первую из школ — Школу Одаренных Единорогов — и стала в ней почетным учителем.

— Постойте... — Глаза Каденс округлились от осознания. — Это же та самая...

— Да, дорогая. Где преподаю и до сих пор, время от времени, — кивнула Селестия. – Мне нужны были тоже маги, множество моих учениц, включая тебя, Каденс — ее выпускники. И единороги сами дали мне то, что я хотела. Смотря на мой пример, другие города единорогов вдохновились и перестали смотреть на задумку потомков Стар Свирла и Кловера как на подозрительную новинку.

— Ты стала образцом для подражания в учености. — Выдохнула Луна, с уважением глядя на сестру. — Начала с себя, чтобы остальные последовали за тобой. Подала пример. Но что было дальше? Этим все же все не закончилось.

— Борьба племен продолжилась, но теперь единороги перешли в ненасильственное, но решительное наступление. – Продолжила свой рассказ старшая принцесса. – Они, убедившись, что это работает, стали открывать одну школу за другой, обучение магии, письме и счету стало повсеместным, врачей тоже стало, со временем, хватать. И, оказалось, что земные пони как знахари и травники не так уж и хороши. Знахарь должен тщательно уметь оценивать снадобье – в какой почве росло, как сушить, сколько давать лекарства. Это было тонкое ремесло, умения ценить момент. Единороги же давали готовые рецепты, то, что единожды открыл мастер магии, теперь по готовому шаблону мог освоить любой ученик.

— Именно поэтому единороги в итоге все же взяли вверх. Травник привязан к своему лесу и лугу. Единорог может лечить где угодно. И, травник обучал травника. Школа обучала всех. Поэтому со временем все же именно единорожья медицина стала доминировать в Эквестрии. – Свела один конец с другим Каденс. С печатным станком единороги получили огромное преимущество, а земным пони было нечем ответить. По единому учебнику травника не обучишь. Это вызывало… легкую нотку горечи. Словно наблюдаешь увядание прекрасного цветка, которой прожил свою короткую, но красивую жизнь, а теперь его время истекло.

— Почти. – Подтвердила, но не совсем солнечная принцесса. – Я неспроста выжидала и действовала столь аккуратно. Искусство земных пони очень полезно и ценно, глупо это отрицать и пытаться его подавить. Оно успело показать себя во всей красе и даже единороги были впечатлены. Хоть травники и ушли в прошлое, но не до конца. Некоторые их рецепты и травы стали частью тех лекарств, что делают и поныне. Именно поэтому медсестры – зачастую почти все земные пони. Они наследуют те традиции, которые все же были пронесены сквозь века.

— А рода магов угасли от собственной же идеи. – Поняла Луна. Вот о каком самопожертвовании шла речь. – Ведь они держались на древних библиотеках и свитках со знаниями, что передавали из поколения в поколение. Но, если знания общие, если книги есть у всех – они самые обычные единороги, такие же, как все. Вот что значит с ними стало. Растворились. Как сахар в чае.

— Да, без особых знаний они утратили и могущество, и власть. Единороги в своих городах более не видели смысла им подчиняться. И вскоре другие, молодые и талантливые пони пришли к власти. Потом сместили и их… и так до сих пор. Единорожьи магические монархии пали, сменившись демократиями по образцу земных пони и пегасов. Я не вмешивалась – это были последствия, что, возможно, не предвидели они, но что пошли на пользу Эквестрии. – Подтвердила Селестия, глядя на тяжко вздохнувшую Луну. Отрицать это было глупо. Польза и правда несомненна. Но все равно грустно было расстаться с теми, чьи предки будоражили кровь и разум в твоей молодости.

— А вот эта принцесса из Юникорн Ридж, которую еще в газетах назвали… хи-хи… “Сладкожопка”, она потомок поникого из магов древности? – Каденс, как могла, постаралась смягчить горечь Луны и перевести тему. Тем более, читать газеты было в тот раз очень забавно.

— Нет, она просто владелец  крупной мануфактуры по производству сахара. Стала принцессой-губернатором после того как за свой счет отремонтировала дорогу. – Покачала головой Селестия, улыбнувшись на ту историю. – Обычная популистка, в общем. Увы, такие бывают, но рано или поздно маска спадает. Как и в этот раз.

— Что ж, благодарю за историю, сестра. Это… это было важно знать. – Произнесла Луна, прикрывая глаза. Мир и правда изменился до неузнаваемости. Те пони, которых она знала, исчезли в потоке времени. Интересно, поникем они стали? Портными, крестьянами? Или может все еще преподают в тех самых школах?

— Тогда, я завершаю наш урок. Уже поздно и Солнце коснулось горизонта. Мне нужно совершить последнее усилие и убрать его под Эквус. – На последних словах Селестия слегка зевнула и потянулась, разминая затекшее тело. Даже шелковые подушки уже не могли даровать то блаженство древней, хоть и вечно молодой принцессе, на которых та возлежала.

— Нет, подожди, тетушка Селестия. – Внезапно прервала её Каденс, когда Луна уже было собралась кивнуть в знак согласия. – У меня один вопрос еще остался. Ты говорила, что нужно предвидеть последствия, видеть знаки, писать долговечные законы, что подарят пони стабильность… а что делать, если не получилось? Что делать, если вековой закон оказался глубоко ошибочным, если не предвидела беду?

-…. – Молчание было ей ответом. Было расслабившаяся принцесса мгновенно напряглась, направив пронзительный взгляд фиалковых взгляд на племянницу. – Тогда придется писать законы на ходу. Суровые, спасающие здесь и сейчас. Если ты допустишь кризис, не предотвратив его заранее, придется лечить его с болью и жертвами. В разгар бедствия пони могут спасти только самые быстрые, решительные и жесткие действия.

— Насколько все было плохо? – Спросила Луна. Она понимала, о чем идет речь. В конце концов, с кризиса их правление и началось, а дальше было не легче. То Сомбра, то Дискорд, то новый виток конфликта между племенами, то коровы….

— Жертв почти не было среди пони – это все же то, к чему я всегда готова. – Селестия, не спеша, поднялась на все четыре ноги и, подав знак, все трое кобыл направились на балкон. – Обычные беды легко предвидеть и, как правило, у меня это получалось. Но, около двух веков назад, спустя шесть дюжин лет после войны за Троттингем, Эквестрию охватило бедствие, о возможности которого я и помыслить не могла. Которое не раз подавало мне знаки, но я их игнорировала, не видя надвигающейся бури, что едва не смела Гармонию.

— Погоди… это же ты про движение пустоголовых? – Свела Каденс названные годы с тем, что учила на уроках истории. И два века назад было только одно событие, что подходило под определение “беды”. – Но они же… они же… это были просто жеребята! – Удивленно воскликнула розовая пони, не понимая, как эти глупые малыши соответствуют “едва не смели Гармонию”. Да, было нелегко, но это историческое событие стояло в одном ряду с тремя войнами с грифонами, парочкой восстаний в самой Эквестрии и эпидемией чесотки. Даже неурожаи, регулярно случавшиеся пару раз в столетие проходили спокойно, благодаря предусмотрительности пони, пусть и не без труда.

Селестия не торопилась с ответом. Она лишь смотрела на свое любимое Солнце, мягко светящее закатными лучами. Рог белоснежной аликорна засветился золотистым светом и светило окончательно погрузилось за горизонт, на миг погрузив мир в почти абсолютный мрак. Но, мгновенно поднялась уже Луна по повелению магии ночной сестры и белоснежный диск осветил Эквус. Наступило время ночи.

— Я тоже поначалу не воспринимала их всерьез. – Наконец, заговорила Селестия, любуясь Луной своей сестры. – Многие годы я игнорировала недовольные голоса, исходящие от моих маленьких и очень маленьких пони. Я видела это… нормальным. Пони всегда чем-то недовольны. Я сама всегда чем-то недовольна. И это хорошо, так и должно быть. Это значит, что мы признаем, что несовершенны и что надо работать над собой и впредь. Что не погрязли в самодовольстве.

— Но из-за этого привыкаешь к этому и расслабляешься. – Заметила Луна. Тия согласно кивнула, продолжая смотреть в небо. Проблема была старая, как сам Эквус. Сегодня все отказываются пить морковный сок, а завтра они уже вооружаются факелами и вовсе не на ночной праздник.

— Я привыкла не обращать внимания на незначительные жалобы, считая их рутиной. Я высматривала моменты, когда ропот становится резко громче, когда недовольство начинает сосредотачиваться на чем-то значительном. И, я не считала ропот на несправедливость своего места в Гармонии чем то значимым. Каждый занимает то место, что ему положено, а если пони несчастен, он всегда может занять другое, если неверно определил свою судьбу, для чего я сделала, как мне казалось, практически все что могла на то время. Жаловаться на то, что Гармония обделила, мне казалось все равно, что жаловаться на то, что нельзя дышать под водой. Но, не все были со мной согласны.

— Насколько я читала, все началось как безобидное хулиганство. – Припомнила Каденс то, что учила в Школе Одаренных Единорогов. – Сначала просто на дорогах стало больше бродяг, которые занимались черновой сезонной работой, мелкой торговлей и, иногда, воровством. Среди них были и взрослые, и их жеребята.

— Верно, моя любимая племянница. – Кивнула Селестия, давая понять, что она не зря в школе училась. – Меня, конечно, это обеспокоило, но не сильно – я списала проблему на неудачные годы, банальная бедность. Надо просто дать им вкусную еду и хорошую работу – и проблема исчезнет. Когда же она не исчезала под моими мягкими обычными действиями… скажем так, истина открылась мне слишком поздно.

— Так что нужно было этим пустоголовым бродяжкам? – В легком нетерпении спросила Луна. Все же, ей нужно было заступать на ночной дозор и как бы не была приятна беседа, у нее все же были и дела. Их отпуск и правда закончился.

— Я считала справедливым то, что каждый получает по заслугам. Тот пони, что полезен Эквестрии, умен и смекалист, обладает ценным даром, что показан его Знаком Отличия – тот, несомненно, добьется успеха. И так и есть, и так и было. Но что делать тем, что не наделен полезным даром Гармонии? И, эти бродяжки, они заявили – что не пытаться превзойти себя. Не пытаться смириться. А гордиться и принять себя такими, какие они есть. Неумелые, глупые… и свободные. Чья бездарность – это и есть дар. – Селестия перевела невидящий взгляд ниже, смотря на бесконечные ночные небеса.

— А что ты сделала, тетушка, когда осознала, что это на деле не просто бедность, а сознательный отказ от Гармонии, отказ от порядка и ответственности? – Спросила Каденс, которая не изучала ту историю в детальных подробностях. Самое время заполнить этот проблем.

— Когда движение пустоголовых уже стало заметным во всей Эквестрии, я совершила вторую свою главную ошибку. – Продолжила рассказывать Селестия, вздыхая. – Первая – я слишком поздно заметила беду. Вторая – когда она все же произошла, я не смогла исправить ее с первого раза. Я решила, что если поговорю с этими пони, то, все же смогу понять их и предложить им компромисс. Это же почти всегда срабатывало. Даже суровых легионеров я смогла когда то подчинить, пусть и с огромным трудом. Так что, уверенная в успехе, я встретилась с ними. И, была публично опозорена.

— Я пыталась говорить с ними, понять их, переубедить их, объяснить, в чем они неправы. Но, все было без толку. Мой опыт и мудрость оказались совершенно бесполезны. Я могла вступить в спор с любым мудрецом, могла раскрыть любой, даже самый коварный заговор, построить дороги, пролить дожди над засушливой землей, одолеть маневрами вражеское войско. Но что я могла сделать с глупостью? – Речь принцессы ускорилась, словно охваченная волнением и шоком, наполнявшим ее тогда. Ее глаза бегали от звезды к звезде, словно пытаясь найти ответ на вопрос, что задан был еще много веков назад – и она до сих пор не смогла разгадать эту тайну.

— Охо-хо-хо…. – Выдохнула Луна, понимая, что у Тии действительно не осталось никакого выбора. Уж поникому, как не ей это понимать. – Некоторые сорняки прекрасны на вид, но все равно вредят полю.

— Именно так, моя любимая сестра. – Тяжко вздохнула старшая сестра. – После того как я не смогла их убедить, вся Эквестрия прознала о моем позоре и неспособности убедить каких то вроде как глупцов и пустоголовых. И это…  это начало целую болезнь умов, охватившую всех, особенно жеребят. Те бросали учебу в школах и уходили бродяжничать, зачастую вообще без присмотра взрослых, начались драки и побои, те уже стали даже создавать свои отдельные деревни, где жили без присмотра властей и питались одной травой, как неразумные животные. Хозяйства стали приходить в упадок и воцарилось запустение. Гармония угасла, уступая Хаосу.

— И тогда ты стала полоть сорняки. – Произнесла негромко Принцесса, уже понимая, что будет дальше. Да и не для нее этот урок – для юной и невинной Каденс. Та лишь, закусив губу, слушала дальше, о том, что в книгах было лишь сухими строчками.

— Если Гармония не может защитить себя дружбой, убеждением и компромиссом, значит Гармония будет защищать себя оружием и силой. – Металл лязгнул в обычно всегда нежном и ласковом голосе Селестии. – И в бой пошло все – я бросила на борьбу с этими пустоголовыми всю имеющуюся у меня Гвардию, отозвала с границы три дюжины когорт пограничной стражи и тоже направила их в бой, запретила бродяжничество вообще на время кризиса. На какое то время Эквестрия была охвачена жесткой и яростной войной между моими солдатами и этими пустоголовыми, что сбегали, прятались или даже боролись за свое право быть глупыми.

— Неужели ты просто подавила этих пустоголовых силой? – Ахнула Каденс, смотря на помрачневшую мордочку тетушки. Воспоминания были для нее до сих пор болезненные.

— Нет, конечно нет. – Покачала головой принцесса Селестия в отрицании, что все смогло свестись к банальным избиением пустоголовых солдатами. – Да, мы разрушали их деревни, разгоняли их общины, бросали в тюрьмы их самих, но не только. Я приняла целый ряд законов для подавления этой нравственной чумы, охватившей моих маленьких пони. Просто силы тут было недостаточно. Временно я запретила путешествовать без разрешений по Эквестрии. Добровольные экзамены стали обязательными для всех. Также, на срочном Собрании Земель, я приказала всем мэрам и губернаторам начать борьбу с пустоголовыми всеми их силами, благо, разумных пони все еще было большинство. Еще я приказала им обязательно построить школы, удвоить жалование всем учителям, а самим педагогам разрешила пороть плохих жеребят.

— Впечатляет, сестра. – Оценила размах мер Луна. Вот уж и правда – с Торча берет пример. Обычно дракон спит, но если уж проснется…. – И что, правители провинций и городов исполнили твои указания? – Поинтересовалась ночная аликорн. Конечно, прошли века и у Тии было достаточно времени, чтобы укрепить свой авторитет среди пони, но неужели нипони более не смел ей возражать? Кроме самих пустоголовых, понятно дело.

— К счастью, они понимали, что наше общество рухнет, если все пони последуют наивным убеждениям пустоголовых. Тогда мы вновь станем просто кочевниками, бродячими табунами… и легкой добычей для чужаков. Я ценю их свободу быть глупыми, но не позволю им быть свободными от служения Эквестрии. Мэры и губернаторы были полностью согласны. Кроме мэра Бэйлса – и я его уволила. Народ города Бэйлса ошибся, когда выбирал его. Я заменила его одним из своих канцлеров на время кризиса. И приказала возвести в Бэйлсе нашу главную, на данный момент, тюрьму. Вот она с тех времен и стоит. – Селестия вздохнула и замолкла на минуту. Что тут еще можно было сказать?

— Мы так жили четыре года. Четыре года сурового порядка и бескомпромиссной борьбы. И, конечно, в итоге Гармония была восстановлена. Жеребята вернулись за парты, общины пустоголовых разгромлены, их хижины снесены, преступники в тюрьме и эта блажь сошла. Остались только самые упорные, готовые несмотря ни на что держаться за свой образ жизни. Сказали, что скорее будут жевать траву, чем вернутся убирать мусор, собирать хворост и стирать одежду зажиточных пони. Я не стала настаивать и позволила им покинуть Эквестрию. Они хотели свободы – и они получили ее. Это их выбор, честный и прямой. Хотя и неправильный.

— Что ж, я бы на их месте никогда бы так не поступила, но, полагаю, мы должны уважать их выбор. – Высказала свое мнение Каденс, вздыхая. Тяжкая была история, даже хоть тетушка и пересказала ее кратко. Без… деталей. Луне же тоже было о чем подумать. Похоже, она и вправду зря наговаривала на сестру, подозревая ее агентов в нечистоплотности. Расслабляться не стоило, она будет бдительна. Но милая Тия оставалась собой, как бы не покрыла ее шелуха веков жизни. Грязь все равно отказывалась на нее липнуть. И хорошо.

— Надеюсь, ты поняла урок Каденс. – Тихо произнесла Селестия, опуская голову вниз, разглядывая освещаемый уличными фонарями Кантерлот. Город был тих и прекрасен, убаюканный спокойствием ночи. – Если не предвидеть беду и не решить заранее законом за полвека – то придется лечить эту чахотку с болью и слезами. С жертвами среди пони. И тебе лишь останется попытаться свести их жертвы к минимуму. Но избежать их уже не получится.

Аликорн Любви лишь кивнула. Лишние слова здесь были не нужны. На том беседа была закончена. Луна удалилась к себе, её ждало погружение в царство снов, где она собиралась решить проблемы, терзающие души и разумы пони, а заодно поразмыслить. Каденс тоже удалилась спать – завтра ей было о чем подумать, пока поезд будет везти её в Кристальную Империю.

Селестия же с облегчением сняла регалии и опустилась в огромную кровать, позволяя нежным перинам окутать ее тело, даруя блаженную негу и расслабление. До чего все же тяжелый это труд – учить. Но необходимый. Юной Каденс нужны эти уроки, какими бы неприятными они не были. А завтра будет новый день. Новый подъем Солнца, да….

— Горничная Мериголд. – Коротко прозвучали два слова. На зов принцессы из-за портьеры незамедлительно появилась коричневая земная пони. Горничная с песочной гривой, бесшумно, не шаркая туфлями на копытах, подошла к принцессе, почтительно склонив голову, без всяких признаков усталости и сна.

— Скажи следующей смене, чтобы разбудили меня на дюжину минут позже обычного. Мне нужно отдохнуть. – Повелела солнечная принцесса, откидываясь на подушки и укрываясь одеялом. Старшая горничная, ничуть не пораженная видом развалившейся на кровати богини лишь молча поклонилась, принимая приказ. Легким движением босого копыта она отпустила служанку и та, пятясь назад, также бесшумно удалилась. Ммм…. Надо будет может её отправить на замену Стронг Вингу? Она уже достаточно провела времени в Кантерлоте. Время ей поработать за его пределами. Надо подумать. Но – завтра. На этой мысли повелительница будней отправилась в царство снов, под присмотр своей любимой сестры.