Austraeoh

15. Пони — 19. Аппетитный

15. Пони

 

На землю уже опустилась ночь, когда Рэйнбоу Дэш нагнала их. Они остановились на ровном пятачке сухой земли на восточном склоне горы. Несколько высоких деревьев возносились над их головами, раскинув кривые ветви, словно костлявые крылья. Поставив фургоны под острым углом друг к другу, силуэты пони занимались обустройством ночного лагеря.

Их было четырнадцать — полный караван, и каждого защищали тонкие пластины тёмно-коричневой брони. На некоторых были капюшоны. Другие носили металлические поножи, сочетающиеся с серебряными шипами на подковах. Пожалуй, они выглядели надлежаще экипированными для сражения с самыми невообразимыми существами. Судя по неопрятному виду их весьма длинной шерсти, Рэйнбоу Дэш предположила, что они странствовали по этим гористым местам уже очень и очень давно.

Рэйнбоу спряталась, тихонько примостившись на скальном выступе над группой, и смотрела на обстановку внизу с высоты сорока футов, прядая ушами. Прошли недели с того дня, когда она последний раз слышала голоса пони. Оказаться посвящённой в приглушённую оживлённую беседу было неожиданно тревожно. Ни у кого из них не было видно ни рога, ни крыльев, так что Рэйнбоу засомневалась, что они вообще способны представить, чтобы разумное существо подслушивало их с высоты.

Она не могла разобрать всё, о чём они говорили: что-то про двухдневный переход, про глубокую реку, которую нужно пересечь, про одного пони и его привычку храпеть во сне — и последовавший за этим дружный смех. В голосах пони слышался сильный акцент, который Рэйнбоу никогда прежде не слышала. Она даже на миг обрадовалась про себя, что может их понимать, пусть и частично, после столь долгих странствий, в которых не встретила ни единой живой души.

Но текли минуты, и мир над головой темнел, а она с этими мрачно одетыми незнакомцами всё сильнее теряла терпение. Они говорили о малоинтересных вещах. Их фургоны, казалось, были забиты ненужным хламом. Прямо у неё на глазах несколько дюжих членов группы нелепо возились, пытаясь развести огонь. Рэйнбоу, как ни старалась, не могла понять, как столько взрослых пони могут вести себя так неотёсанно. Пока они с наступлением ночи только всё больше раздражались и падали духом, Рэйнбоу Дэш зевнула, встала и расправила крылья, приготовившись взлететь к восточному горизонту, покинув их.

Вдруг она замерла, заметив изящную походку одного пони. Она прищурилась и подняла очки, наблюдая, как фигура тихо отходит от остальной группы, бьющейся над тем, чтобы разжечь огонь. Выйдя за границу лагеря, он плюхнулся на круп, вздохнул и сбросил коричневый капюшон. В воздухе разлилось золотистое сияние. Молодой пони провёл копытом по короткому клочку шелковистых светлых волос, который заканчивался прямо за ушами. С видом глубочайшей скуки он вяло взглянул в сторону своего отряда и медленно выдохнул. Его стройное тело словно растворялось в тенях, а золотистая грива служила последним маяком дня.

Рэйнбоу моргнула. Она перевела взгляд с него на остальных пони из каравана, потом снова на него. Её лицо медленно расплылось в ухмылке. Вместо того, чтобы улететь, она потянулась к сумке…

 
 

16. Огниво

 

— Какого хрена ты так долго возишься, Айронхуф? — Высокий жеребец в коричневой экипировке стоял над своим присевшим спутником. — Луна почти взошла! Мы не переживём эту ночь, если ты не разожжёшь костёр!

— Не ори на меня! — прошипел Айронхуф, чьё лицо сморщилось и вспотело от бесконечных попыток добыть искру из двух палочек. — Вини Рэд Тёрнипа, который уронил эти палки в ручей!

— Меня винить, да? — взвился, рыча, красногривый жеребец, но двое спутников удержали его. — Это ты скинул меня с фургона, Айронхуф!

— Самое меньшее, что вы оба могли бы сделать, — проворчал ещё один пони, — это набрать новых дров по пути сюда. Эта гора слишком каменистая.

— С какого перепугу мы так торопимся?! — буркнул Айронхуф и продолжил сражаться с неподдающимися веточками. — Непохоже что-то, что Виндтроу исчезнет до того, как мы туда доберёмся!

— У этой поставки каждый день на счету, и ты знаешь об этом! — промолвил высокий жеребец. Он скинул капюшон, так что несколько прядей из седой гривы упали на его тощую шею. — Чем дольше мы задерживаемся здесь, пытаясь дать отдых нашим никчёмным ногам, тем дольше деревня вынуждена противостоять немыслимому!

— Клянусь Богиней Солнца! — зарычал Айронхуф, сузив глаза. — Я в жизни не испытывал таких трудностей! Если б у нас только были приличные…

В землю перед его лицом ударили четыре синих копыта.

Айронхуф опрокинулся на спину, раскинув ноги подобно мёртвому таракану. Несколько пони вскрикнули и выхватили из ножен сверкнувшие клинки. Высокий седой жеребец лишь прищурился.

В окружении пони стояла Рэйнбоу Дэш. И у неё во рту что-то было. Ухмыльнувшись, она выплюнула это нечто так, что оно попало в хвост Айронхуфа.

Айронхуф сел, глядя на сухое огниво. Он взглянул на Рэйнбоу Дэш со смешанным чувством облегчения и восторга.

Пони во всём лагере зашептались:

— Силы небесные…

— Пегас…

— Откуда она?

— Я слышал о них, но никогда прежде не видел…

— А крылья настоящие?..

Рэйнбоу Дэш просто улыбалась, скользя взглядом по толпе. Наконец она увидела позади всех невысокого жеребца. Пони со светлой гривой поймал её взгляд и отвернулся. Внимание Рэйнбоу Дэш переключилось на высокого седого старика, что подошёл к ней.

— Похоже, у тебя есть нечто, что поможет нам в час нужды. Поразительное совпадение, незнакомка, — сказал он. — Как твоё имя?

— Я — безумная крутость, — громко сказала Рэйнбоу Дэш. — А ты кто такой?

По толпе прокатились смешки. Несколько странствующих пони обменялись улыбками и продолжили наблюдать, как их предводитель склонился перед голубой путешественницей.

— Я Фуллтрот, предводитель этого каравана, — сказал седой жеребец. — Мы держим путь к селению Виндтроу, что к востоку отсюда, и везём некоторые чрезвычайно важные припасы. Мы уже отстаём на день из-за настигшей нас непогоды.

— Дождь идёт там, где ему заблагорассудится, — сказала Рэйнбоу Дэш и подмигнула. — По крайней мере, когда поблизости нет пегасов.

Раздалось ещё больше смешков. Впрочем, старцу было скорее любопытно, нежели весело.

— Насколько же ты молода, путешественница? — Он прошёлся перед ней, и его глаза сузились. — По голосу тебе не дашь больше двадцати зим.

— Достаточно, чтобы понять, что кое-кто в заднице. — Рэйнбоу Дэш указала копытом на незажжённый костёр. — Если вы не заставите его запылать, то вам ничего не останется, кроме как распрощаться с надеждой вовремя добраться до Виндтанка.

— Виндтроу.¹

— Да неважно.

— И, без сомнений, ты хотела бы получить плату за одалживание этой вещи, — заметил Фуллтрот, указывая на огниво.

— Хм-м-м-м… — Рэйнбоу Дэш облизнула губы и посмотрела через весь лагерь на фургоны. — Я бы точно не отказалась сменить меню, а то целую неделю ела одни только хлебные крошки. — Она оглянулась на старца и ухмыльнулась. — Если я могу себе это позволить.

Его взгляд ненадолго задержался на её золотом кулоне с рубиновой молнией. Помедлив, Фуллтрот кивнул.

— Да. Да, уверен, что можешь. — Жеребец повернулся к остальным, резко свистнул и, взмахнув копытом, заговорил: — Ладно, парни! Наконец-то мы сможем разжечь огонь! Так что хватит бездельничать! Давайте готовить еду, чтобы потом хорошенько отдохнуть перед завтрашним переходом!

Айронхуф легко запалил костёр при помощи инструментов Рэйнбоу Дэш, и пони разбрелись во все стороны, чтобы собрать побольше сухих листьев и хвороста. Поляну залил тусклый багровый свет, и Рэйнбоу вновь увидела позади всех золотистую гриву грациозного жеребца. Бодрой рысью тот направлялся к скоплению сухих кустов, когда с ним грубо столкнулись двое других.

— Куда это ты собрался, Голд Плэйт?

— Ага, Голд Плэйт, что за дела?

Короткогривый пони отшатнулся, прочистил горло и пробормотал:

— А на что похоже? Мы должны развести огонь…

— Хочешь сказать — МЫ должны развести огонь?

— Ага! — усмехнулся другой крупный жеребец. — На тебе же готовка, помнишь?

Голд Плэйт застонал.

— Опять? — звенящим от раздражения голосом сказал он и махнул в сторону фургонов. — Я торчу там уже три ночи подряд!

— А если не будешь паинькой, твой зад будет торчать из склона этой горы!

— А теперь шевелись, дубина!

— Хе-хе-хе…

Голд Плэйт вздохнул, закатил глаза и понуро пошёл к фургону. Он бросил быстрый взгляд через плечо, увидел, что Рэйнбоу Дэш пристально смотрит на него, и тут же сделал вид, что не заметил её.

По мере того как уютный костёр разгорался всё жарче и жарче, Рэйнбоу Дэш отвела взгляд от фургонов и улыбнулась Фуллтроту.

— Итак, мистер Мрачная и Белёсая Дылда… — Она широко улыбнулась, обнажив зубы. — Какие же харчи у тя есть?

 
 

17. Вкус

 

— И что, в царстве Богини Солнца полно таких пегасов, как ты? — Один из жеребцов придвинулся ближе к огню, и его лицо засияло светом в ночи. Он и его спутники с нетерпением смотрели на Рэйнбоу Дэш, рассевшись в центре лагеря. — Говорят, на западе живёт так много крылатых пони, что они могут вызывать ураганы у себя на пути!

— Э-э… мы, пегасы, можем делать довольно крутые штуки, — сказала Рэйнбоу Дэш. Она сидела у огня, купаясь в заворожённых взглядах множества земных пони вокруг. Горящее дерево потрескивало и выбрасывало облачка пепла под скрипучий звук её голоса. — Но мы не создаём ураганы. Мы создаём торнадо! Особенно когда нужно собрать воду, чтоб вызвать дождь.

— Ого, там, где ты живёшь, вы управляете даже дождями… — заметил другой жеребец, в то время как его облачённые в невзрачную одежду собратья в восхищении перешёптывались. — Если бы у нас были пегасы, которые могут менять погоду, это здорово облегчило бы нам жизнь.

— А ещё мы остались бы без работы. — Ещё один жеребец придвинулся к ним и махнул в сторону фургонов.

Несколько пони загоготали, а первый жеребец закатил глаза.

— Всё равно полётная магия — прекрасная вещь.

— Она может быть и жутко потрясной вещью, — усмехнулась Рэйнбоу Дэш и расправила крылья. — Особенно если знать, как правильно её использовать…

Она осеклась, увидев знакомую светлую гриву.

К группе подошёл Голд Плэйт с подносом в зубах. Жеребец поставил его перед другими пони и, освободив рот, пробормотал тихим голосом:

— Вот. С пылу с жару. Но только помните, всем поровну…

— Ты что, наша мамочка, Голд Плэйт?

— Ха-ха-ха-ха.

— Хе-хех…

— Мальчик прав, — промолвил Фуллтрот, придвинув старое тело под янтарное сияние костра, и сел возле Рэйнбоу Дэш. — Вам всем следует послушать его. Если мы не будем беречь припасы, то свалимся от голода прежде, чем дойдём до Виндтроу.

— Верно. Хватит болтать. Умираю от голода! — сказал проходивший мимо Айронхуф, подцепил кусочек с подноса и принялся уплетать за обе щёки. Другие пони забормотали что-то себе под нос и стали разбирать свои порции, передавая поднос по кругу.

Голд Плэйт не выглядел сколь-нибудь заметно голодным, несмотря на то, что только что подавал пищу. Он провёл копытом по своим коротким золотым прядям, затем глянул через огонь. Увидев ответный взгляд Рэйнбоу, он снова скрылся.

— Должно быть, это огромный небесный город.

— А? — Рэйнбоу Дэш вынырнула из своих мыслей и посмотрела в сторону.

— Тот, откуда ты родом, — продолжил Фуллтрот. — Ведь нужен огромный город в небе, чтобы вместить столько пегасов. Я прожил достаточно долго и знаю, что пегасы любят держаться вместе, вот почему мы так редко видим кого-либо из вас в этой глуши.

— Ну, значит, я просто пегас, которому захотелось размять крылья чуточку больше, чем остальным. — Рэйнбоу Дэш натянуто улыбнулась.

— Может, Стратополис?

— М-м? Что?

— Название твоего города?

Рэйнбоу Дэш хихикнула.

— Кхм. Нет. Стратополис — это миф. Есть причина тому, почему этот город якобы «уплыл в небытие». Его просто никогда и не существовало.

— Приятно узнать, что пегасы так же любят рассказывать истории, как и земные пони.

— Ага, как скажешь. — Рэйнбоу Дэш зевнула и откинулась назад, когда поднос с едой двинулся в их направлении. — Я родом из места, называемого Клаудсдейл.

— Хм-м-м… Клаудсдейл…

— Это большой город. Думаю, вы… слышали о нём…

Рэйнбоу Дэш осеклась. Она в замешательстве посмотрела на поднос, когда он дошёл до Фуллтрота. Маленькие кусочки пищи оказались тонкими полосками чего-то тёмного. Она пристально наблюдала, как пони вокруг неё невозмутимо берут эти жилистые кусочки и кладут их себе в рот, продолжая при этом мирно беседовать.

Фуллтрот внимательно смотрел на неё, следя за реакцией.

Рэйнбоу Дэш прочистила горло и постаралась сохранить на лице улыбку.

— Что ж… интересная тут у вас диета… — Она сглотнула.

— Так ты из Эквестрии.

Рэйнбоу Дэш вновь взглянула на Фуллтрота, нахмурив брови. Тот задержал поднос у себя.

— Я бывал у границ владений Богини Солнца. Я знаю, что есть мясо там не просто табу, кое-где это даже преступление… верно?

— Ну… Думаю, можно сказать и так…

Рэйнбоу Дэш резко наклонилась и сжала челюсти, пытаясь сдержать желчь.

— Здесь, вдали от света Богини, пони должны усердно трудиться, добывая богатства природы. Для пегаса вроде тебя это должно быть большим потрясением.

— Э-э… хех… типа того…

— Мы не каннибалы, — сказал Фуллтрот с успокаивающей улыбкой. — Если тебе хоть немного от этого легче.

— Ох. Ё-ёлки. Я даже… не думала об этом. — Рэйнбоу Дэш сглотнула и уставилась на Фуллтрота. — Хотя не могу не поинтересоваться… эм-м… что это…

— Скажем так, — донёсся с расстояния в несколько шагов голос Рэд Тёрнипа, — есть коровы, которые болтают меньше других.

Другие жеребцы рассмеялись. Рэйнбоу Дэш, тем не менее, едва ли это развеселило — что не укрылось от глаз Фуллтрота.

— Не беспокойся. Ты помогла каравану, и будет только справедливо, если мы окажем тебе уважение. — Он прочистил горло и гаркнул через весь лагерь: — Голд Плэйт!

— Сэр? — выглянул из-за фургонов молодой пони.

— Загляни в мой личный запас. Думаю, в зелёном ящике должно быть немного сельдерея.

— Но… я думал… вы храните его для праздничного обеда с семьёй по случаю возвращения…

— И они поймут, что мне нужно было оказать гостеприимство пони, которая его заслужила. Побыстрее, Голд Плэйт, будь так добр.

Пони сделал глубокий вдох и кивнул. Неловко покопавшись в вещах в задней части фургона, он достал съестное.

— Чем дальше ты отлетаешь от Эквестрии, — вновь привлёк внимание Рэйнбоу голос Фуллтрота, — тем чаще ты будешь встречать пони, чей образ жизни тебя поразит, а может, даже будет тебе претить. И не все из созданий, что тебе встретятся, будут так же желать не ранить твои чувства.

— Хех… — хмыкнула Рэйнбоу. — Ты так говоришь, словно я и не путешествовала никогда.

Фуллтрот просто пристально посмотрел на неё.

Она закусила губу, и её ушки мгновенно поникли. Почему-то, когда она смотрела на космос и тени гор, то не испытывала такого трепета.

— Я вижу перед собой пони, которая чрезвычайно юна — и притом чрезвычайно далеко от дома. И как бы ни был я стар, я никогда не встречал того, кто бы мог сознательно улететь из царства Богини Солнца. Я лишь хочу сказать, что это заставляет меня задаться вопросом. Ты и правда проделала такой путь, чтобы присесть у костра и прийти в ужас от вяленой говядины?

Неожиданно подошёл Голд Плэйт и поставил перед Рэйнбоу Дэш блюдо со стеблями сельдерея. Рэйнбоу уставилась на еду. Когда жеребец ушёл, она подняла взгляд на Фуллтрота.

— Веришь или нет… — мягко улыбнулась она. — Даже в свои годы я знаю, что пегас живёт не только едой.

— И это подводит меня к ещё одному любопытному вопросу, — мягко улыбнулся в ответ Фуллтрот. — Неужели этот пегас прилетел в такую даль в погоне за новыми вкусами — или же потому, что в Эквестрии больше нет того, что наполняло её жизнь смыслом?

Рэйнбоу Дэш моргнула. Ей нечего было ответить. И вместо этого она молча набила рот сельдереем, устремив взгляд на пламя.

 
 

18. Простор

 

— Великий Пыльник, как его называют, — сказал Рэд Тёрнип, глядя на потрескивающие угли костра. — Все, кто живёт к западу от него, знают, что когда-то это был дом для некой древней расы пони. Как называют это место живущие восточнее Великого Пыльника — никому неведомо, потому что ни одно живое существо, насколько известно, не пересекало его. Это громадная пустыня, полная неописуемо огромных существ и тварей, которые могут проглотить взрослого жеребца целиком.

Рэйнбоу Дэш и другие члены каравана сидели, слушая, пока в вышине во всей своей красе расстилалась ночь. Айронхуф и несколько других пони уже отошли ко сну. Фуллтрот надел очки и что-то писал о дневных событиях в крошечном экспедиционном журнале. Напротив него Голд Плэйт осматривал тюки с припасами.

— К западу от Великого Пыльника лежит деревня, и говорят, что пони, обитающие там, живут не больше сорока зим. Словно песчаные бури приносят на запад моровые поветрия, — проронил Рэд Тёрнип. Глаза его вспыхнули, когда он описывал эти неприятные подробности. — Никто не может понять, почему они остаются там. Торговцы описывают их как мрачную общину пони. Не исключено, что они потомки той древней цивилизации, которая когда-то называла Великий Пыльник своим домом, а сами они остались в таком отвратительном месте из-за какого-то стародавнего долга. Но что стоит того, чтобы стеречь его в этой безводной пустыне? Может быть, сокровище? Магический фолиант с ключом к бессмертию? Ни один искатель приключений, пытавшийся пересечь пустыню, не вернулся живым. Те, кто мудрее и желает сохранить свою жизнь, знают, что если пройти далеко на юг и обогнуть край Великого Пыльника, то можно добраться до Великого моря. Но с каждым днём Великий Пыльник разрастается всё больше и больше. Если кто-нибудь не дойдёт до сердца пустыни и не похитит тёмную сущность, породившую её, тогда, возможно, в далёком будущем даже эти земли покроет бесплодная пагуба.

Несколько пони зашептались после того, как Рэд умолк.

Внезапно оказалось, что Айронхуф не спал, как считали остальные:

— Это самый былинный пример белиберды, какую я имел несчастие услышать.

Раздались смешки.

Рэд Тёрнип прожевал последний кусок мяса и ухмыльнулся.

— Это потому, что ты не слышишь то, к чему стоило бы прислушаться. Я был на границе Великого Пыльника. Не самое приятное место. И я благодарен, что каждый год возвращаюсь домой на Взгорья. Далеко к востоку отсюда, вдали от Богини Солнца, есть такое, что желает лишь поглотить душу смертного путника.

— Ты говоришь так, словно у нас тут нет ничего страшного. — Айронхуф перевернулся на другой бок и, щурясь, посмотрел сквозь пламя. — Из недр заповедной горы исходят гигантские столбы дыма и рокот глубинных тварей. Под толщей нашей родной земли скрывается гораздо больше, чем нам хотелось бы того знать.

— Тогда как же ты спишь по ночам, Айронхуф?

— Ты слишком долго не затыкаешься, чтобы я мог это выяснить, Рэд.

Несколько пони вновь засмеялись.

Губы Рэйнбоу Дэш дрогнули в улыбке. Сзади раздался голос:

— Они преувеличивают тяготы путешествий, потому что сами не странствовали.

— А? — Рэйнбоу Дэш повернулась и прищурилась, глядя на Фуллтрота.

Старец отвлёкся от своей писанины в журнале.

— Никто из них не видел большую часть мира. Точно тебе говорю. Я путешествовал куда больше, чем все эти взбалмошные юнцы вместе взятые, но даже я не считаю, что могу поделиться многим. На мой взгляд, нельзя передать великолепие нашего бескрайнего мира с помощью слов, а тем более с помощью жестов. Пони должны сами увидеть многообразие земель за пределами Взгорий. Тем же, кто лишь едва осознал подобную необъятность, приходится заполнять её россказнями.

— Но россказни могут быть и забавными, — улыбнулась Рэйнбоу Дэш.

— Нельзя отрицать, что фантазия может вызывать в душе почти жеребячий восторг, — кивнул Фуллтрот. — Но когда побываешь всюду — буквально всюду, то любой энтузиазм угасает.

— Хочешь сказать это им? — Рэйнбоу Дэш указала на скопление пони. — Думаю, это разобьёт их мирок.

— До тех пор, пока они ждут, что мир удивит их, это помогает им лучше справляться с работой. Иначе они были бы именно там, где хотел бы быть я.

— И где же?

— Дома, дитя. — Фуллтрот пристально посмотрел на неё. — Кое-кто из нас в здравом уме, знаешь ли.

Рэйнбоу ничего не ответила.

Фуллтрот этого и не ждал. Вместо этого он продолжил:

— Полагаю, тебе нужно где-то укрыться на ночь.

— Неплохая мысль.

— Можешь остаться у нашего костра. Как-никак, ты помогла разжечь его.

— А как же ваш караван? — спросила Рэйнбоу Дэш. — Куда вы отправитесь утром?

— О, тебе не нужно волноваться о нашем путешествии, — сказал Фуллтрот. — Наши дела покажутся довольно скучными по твоим меркам.

— Ты не знаешь, с кем говоришь, — улыбнулась Рэйнбоу Дэш. — Я живу, чтобы исправлять всё скучное.

Он прищурился. Его старческие губы слегка изогнулись.

— Очень хорошо. Если ты столь решительно настроена, мы отправимся в путь за час до рассвета. Коли это не помешает твоему странствию, мы двинемся прямо на восток, к Виндтроу.

— Двинетесь на восток, да?

Рэйнбоу Дэш окинула взглядом лагерь, залитый светом костра.

Она увидела зевающего Голд Плэйта, который развалился, мягко говоря, не самым изящным образом. Он бросил взгляд в сторону Рэйнбоу Дэш, нахмурил брови и тут же отвернулся к фургонам.

Рэйнбоу Дэш вздохнула и вновь посмотрела на Фуллтрота. Затем сказала, перекрывая шушуканье пони на заднем плане:

— «На восток» полностью меня устраивает.

 
 

19. Аппетитный

 

Луна, яркая и бледная, изливала свой свет на землю. Однако полной фазы она ещё не достигла.

Рэйнбоу Дэш глубоко вздохнула. Усевшись на широкой ветке несколькими футами выше спящего каравана, она привалилась к стволу и провела копытом по своему золотистому кулону. Гладкие контуры рубиновой молнии ощущались чуть ниже ключиц.

Её уши подёргивались, словно в любой момент ожидая услышать в ночных ветрах шепчущий голос. Царившая тишина успокаивала её сердцебиение. Пегаска задумчиво двигала челюстью, как будто всё ещё не придя в себя после такого диковинного поступка, как разговор со столь многими пони, что случился всего лишь час или два назад.

Рэйнбоу Дэш не могла уснуть. Да и не было смысла притворяться, что она спит. Она пролетела столько, что восходы и закаты сделались такими же несущественными, как и все прочие мелкие детали пейзажа, смазавшиеся в её памяти. По правде говоря, если бы она могла покончить со сном, она бы это сделала. Он был ей только в тягость. Более того, в тех редких случаях, когда она таки проваливалась в дремоту, её ждал лишь мир серых наслоений, скрывавших от неё сны.

Было легко пережить ночную бессонную тоску, когда она летела одна, когда единственными собеседниками ей были звёзды. Но здесь, выслушав невероятные истории о мире от стольких пони, она едва могла усидеть на месте, сопротивляясь порыву взлететь и наматывать круги над лесом. Именно такие случайные встречи напоминали Рэйнбоу Дэш: в глубине души она оставалась общительной пони. Полёт на восток приучил её к одиночеству, и это было не такое уж и скверное чувство ровно до тех пор, пока оно оставалось единственным.

Поэтому она с явным облегчением отнеслась к тому, что внизу под ней кто-то зашелестел. Рэйнбоу Дэш вытянула шею: через подлесок продиралась чья-то фигура. Слабое сияние звёздного света переливалось на янтарной шёрстке. Рэйнбоу Дэш не понадобилось много времени, чтобы догадаться, кому принадлежат гибкие ноги и изящное тело.

— Тебе не следует позволять им так с тобой обращаться, — с ухмылкой сказала Рэйнбоу Дэш.

Пони застыл как вкопанный, затем резко ахнул. Лунный свет заблестел в глазах, словно в серебристых очках.

— Пегасы вообще когда-нибудь спят?

— Лишь когда мы того хотим.

Рэйнбоу Дэш на мгновение закрыла глаза. Она увидела тысячи послеполуденных часов из своего прошлого, и каждый из них был пронизан туманом дрёмы над крышами весёлого и счастливого дома. Она моргнула, и всё вновь погрузилось в блаженную темноту.

— Я уже долгое время не чувствовала в этом нужды. Была слишком занята полётом. А что насчёт тебя?

— Что насчёт меня? — хриплым голосом пробормотал Голд Плэйт.

— Берёшь разбег? Без крыльев ты со скалы не улетишь.

— Ну и ну, — фыркнул молодой жеребец. — Вы, селестийцы, и впрямь несёте всякую околесицу.

— Эквестрийцы, — поправила Рэйнбоу Дэш. — И я предпочту нести околесицу вместо того, чтобы разбиться в лепёшку. — Она посмотрела вниз с ветки. — Серьёзно, не поздновато ли для прогулок?

— Я как раз возвращаюсь в лагерь.

— Возвращаешься откуда?

— А ты как думаешь?

— А-а-а-а… хе-хе-хе… — захихикала Рэйнбоу Дэш. — Кажется, я догадываюсь.

— Думай что хочешь. Я возвращаюсь в лагерь…

Он зашагал прочь.

Рэйнбоу Дэш зевнула и откинулась на свою ветку.

— Я по-прежнему считаю, что ты не должен позволять им относиться к тебе как к грязи.

Его копыта зарылись в почву, когда он вскинул голову и посмотрел ей в лицо.

— Эй, этот караван зависит от меня! Я терплю их выходки только потому, что без меня они все будут страдать от голода, жажды или чего похуже!

— Очень самоотверженно. Они когда-нибудь благодарили тебя?

— Тебе-то какое дело?

Рэйнбоу Дэш посмотрела в сторону. На её кулоне блеснул лучик лунного света.

— Потому что на моей родине верность никогда не остаётся без награды.

— Тогда что ты делаешь здесь, так далеко от дома?

На этот раз Рэйнбоу Дэш промолчала.

Голд Плэйт вздохнул.

— Послушай, мне жаль. Ты и так сделала доброе дело, дав нам огонь. Тебе не нужно меня жалеть…

— Хе. Кто тут кого жалеет?

— Я просто… — Тень Голд Плэйта сдвинулась. Послышался шелест листьев, и пони пробормотал: — У меня есть друзья в Виндтроу, и они правда рассчитывают на груз, который мы везём. Меня беспокоит, что возвращение отнимает у нас столько времени. Фуллтрот уже не такой хороший проводник, как когда-то. Возраст сказывается. Если бы путешествие проходило год назад, то мы бы к этому времени уже возвратились.

— Непохоже, что ему очень уж помогают, — сказала Рэйнбоу Дэш. — У него в караване полно крепких пони, но что-то они не особо усердствуют.

— Дело не в этом. Эти поставки… они помогают Виндтроу лишь на короткое время.

— Помогают? И с чем же?

Голд Плэйт не ответил. Вместо этого он взглянул вверх и тихо произнёс:

— Ты пегас. Это правда, что говорят, будто вы можете вызывать дождь?

— Строго говоря, мы делаем дождевые облака. И даже тогда, — Рэйнбоу Дэш улыбнулась, — понадобится гора-а-а-а-аздо больше одного рождённого и выросшего в Клаудсдейле пегаса вроде меня, чтобы поднять воду достаточно высоко в небо и пролить её дождём над миром. — Она наклонила голову. — А почему ты спрашиваешь?

— Эм… Просто так. — Голд Плэйт зевнул и потянулся. — Н-н-нгх… Хорошо. Через два часа будет завтрак. Не хочу, чтобы парни злились от голода, прежде чем мы отправимся.

— Не волнуйся. Уверена, ты вполне аппетитный.

— Что? Я… Ты… Ух! — Голд Плэйт потопал прочь, кипя от злости.

Рэйнбоу Дэш усмехнулась. Когда пони удалился, а она вновь в одиночестве разместилась на верхушке дерева, то заметила, что её улыбка угасла под внезапным каскадом теней, как будто бы многие оставленные позади мили легли ей на плечи. Это тяжкое бремя вызвало у неё долгий вздох, и она вновь поняла, что нежно гладит копытом холодную металлическую оправу кулона.

Звёзды не спешили исчезать.