Школа принцессы Твайлайт Спаркл для фантастических жеребят

Глава 94

Луламун Холлоу. Пока что Сумак испытывал смешанные чувства по поводу своего пребывания в этом месте: он был влюблен в эту землю, она казалась ему чарующей, прекрасной, но что касается Данделии, то его чувства по отношению к ней были еще более смешанными. Он знал, в немалой степени благодаря наставлениям Твайлайт, что Данделия — пони, нуждающаяся в любви и прощении. Как и Олив, Данделия была израненной душой, нуждающейся в помощи. Легко было бы возненавидеть ее и усугубить проблему — так он мог бы почувствовать себя лучше, и ему было стыдно признаться, что он так считает, но полюбить ее казалось невыполнимой задачей.

Кладбище представляло собой фантастическое место, окутанное тенью. Кто-то мог бы назвать его жутким, но Сумак находил здесь спокойное, умиротворенное место отдыха, это было его убежище, и, подобно мертвым, он находил здесь приют. Он слышал, как Лемон Хартс что-то бормочет Трикси, но, как ни старался, не мог разобрать, о чем идет речь.

На дальнем краю кладбища за ними наблюдала пара глаз, и Сумак заметил их обладателя. Молодая лунная пегаска, одна из пегасов принцессы Луны, стояла на краю кладбища с маленьким окровавленным комочком между передними копытами. От вида этого комочка Сумак вздрогнул и испугался куда больше, чем от кладбища, но он понимал, что драконьим ночным пегасам нужно есть.

Пока он стоял и смотрел на нее, она подцепила зубами свою жертву, расправила крылья и взлетела в бесшумном полете. Она была крупной, как для пони, но маленькой, по сравнению с ее видом, и он догадался, что она жеребенок, но не мог определить ее возраст. По его мнению, она была симпатичной, но по-своему ужасающей — существо с зубами и внушающее ужас.

— С каких пор они стали жить здесь? — Трикси спросила принцессу Луну, которая шла всего в нескольких метрах от них.

— Капер пригласил их пожить здесь, бесплатно. — Принцесса Луна остановилась и сосредоточила свое внимание на мавзолее в центре кладбища. — Все, о чем он их попросил, — это чтобы они поедали вредителей, опустошающих сады, что их сородичи с радостью и сделают. Мы, конечно, продолжим предложение Капера, ведь это хорошее убежище для них.

— Здесь действительно темно, — заметила Твайлайт Спаркл. — Кантерхорн сейчас закрывает солнце, но, думаю, это неудивительно. — В странном настроении Твайлайт снова обратилась к тому, что всегда приносило утешение, — к фактам и цифрам. — Конечно, мы находимся у подножия горы, которая возвышается более чем на километр, и она действует как солнечные часы. Мы находимся в том месте, где всегда есть некоторая тень от гигантских солнечных часов, что оставляет это место в почти вечной темноте.

— Твайлайт, тебя не смущает, что твои родители так близко дружат с Данделией и даже сейчас стараются ее утешить? — Принцесса Луна отвернулась от мавзолея и устремила на Твайлайт пустой, но пронзительный взгляд.

— Наверное, любовь может сделать пони слепым, — ответила Твайлайт, пожав плечами. — Конечно, меня это беспокоит… Эта кобыла — ужасная трайбалистка, классистка, и она олицетворяет всё, что не так со старой системой. Скажу честно, я даже не могу понять, как мои мать и отец дружат с ней. Меня беспокоит, что, будучи принцессой Дружбы, я даже не хочу понять, как складываются их отношения, но я думаю, что это многое говорит о состоянии моих предубеждений. Это не дает мне покоя.

— У твоей матери и твоего отца есть то, чему Мы завидуем и чего хотели бы иметь больше. — Крылья принцессы Луны затрепетали у ее боков, и она опустила взгляд на коротко подстриженную траву, на которой сейчас стояла.

— И что же это? — спросила Твайлайт.

Подняв голову, принцесса Луна снова посмотрела в глаза Твайлайт Спаркл:

— Сострадание.

Защищаясь, Твайлайт фыркнула:

— Сострадания у меня хоть отбавляй! — Твайлайт шаркнула копытами, выражение ее лица омрачилось, и она стала выглядеть обеспокоенной. — У меня есть сострадание… Есть… Я — Принцесса Дружбы, а это подразумевает определенный уровень сострадания…

— Никто не обвинял тебя в отсутствии сострадания. — Заявление принцессы Луны на несколько секунд повисло в воздухе, как наковальня, а затем врезалось в Твайлайт Спаркл, которая осталась ошеломленной от удара. Пока Принцесса Ночи стояла и смотрела на происходящее, Твайлайт почти превратилась в жеребёнка, бормоча про себя и пытаясь осмыслить собственное поведение.

— Этот стол был таким оскорбительным, и каждое слово, которое вылетало из ее уст, было оскорбительным, и этот взгляд ненависти, которым она одарила Сумака, и все, что связано с ней, просто раздражает меня и не дает мне покоя — о звезды, я пытаюсь оправдать свое собственное поведение, не так ли?

Принцесса Луна, Трикси и Лемон Хартс кивнули.

У Сумака закрадывалось подозрение, что и он, и Твайлайт покинут это место лучшими пони, хотя и несколько более обеспокоенными. В его матери тоже произошла какая-то перемена, что-то в ней было не так, но как он ни старался, не мог понять, что именно, — только то, что она как-то изменилась.

Когда Трикси приблизилась к мавзолею и входу в подземные склепы, Сумак почувствовал, как его магическое чувство затрепетало от тревоги. Он чуть не вскрикнул, запаниковал, забеспокоился, на секунду ему показалось, что на них напали, и пока он стоял, пытаясь прийти в себя, у входа в мавзолей появилась высокая, мощная фигура.

Это был единорог, гигантский, с крепким телосложением, длинной, мускулистой шеей и самым длинным рогом, который Сумак когда-либо видел у единорога. Сумаку потребовалось несколько панических мгновений, чтобы понять, что перед ним иллюзия. Он вскочил со своего места и бросился к матери — или матерям, в зависимости от обстоятельств.

— Беатрикс… Трикси Луламун. Наконец-то ты стала великой и могущественной… Ты перестала вести себя как маленькое плаксивое разочарование, которым была, и наконец-то реализовала свой истинный потенциал. Ты прошла долгий и трудный путь, в буквальном смысле долгий и трудный путь, чтобы оказаться там, где ты сейчас. И я сомневаюсь, что ты была бы там, где ты сейчас, если бы я не мотивировал тебя и не побуждал к величию. Я не приношу никаких извинений за свои поступки, ты была никчемной и слабой, как это обычно бывает с внебрачными жеребятами и ублюдками.

Изображение на экране замерцало, и Трикси уставилась на него жестким, прищуренным взглядом.

— Стоя сейчас здесь, придя в это место, выдержав чтение моего завещания, слушая сейчас мои слова, ты доказала, что достойна своего наследства. Ты — Луламун, но, в отличие от своей мягкой, никчемной и слабой матери, ты заслужила свое положение. Заслужила! Просто произведи на свет наследника, это все, о чем я прошу, и продолжай величие имени Луламун.

Изображение снова сделало паузу, прежде чем продолжить:

— Грядут смутные времена. Я видел лицо нашего врага, нашего настоящего врага. Мы с ним взглянули друг на друга, и я обнаружил его недостаток. Сокруши его под собой, пока он не поднял восстание среди крестьян. Хорошо покажи себя, Беатрикс Лайон Луламун, и ни разу не показывай слабости перед нашими врагами, которых в Эквестрии немало. Уничтожь их и заставь уважать своих старейшин. Не проявляй милосердия. Сломай им спины. Если один крестьянин взбунтуется, они еще больше озлобятся. Разбейте наших врагов и сломи их волю. Заставь их унижаться, это для их же блага. Крестьяне не понимают, от чего мы их защищаем. Они как своевольные жеребята, которые сопротивляются своим родителям, не подозревая, какую опасность они таят в себе. Спаси их от самих себя, Беатрикс, и сделай так, чтобы я гордился тобой.

По щекам Трикси текли слезы, и Твайлайт поспешила утешить подругу, забыв о собственных проблемах. Сумак прижался к ноге матери, обеспокоенный услышанным. Маленький жеребенок хотел знать, какого врага Капер видел лицом к лицу.

— Беатрикс… Трикси Луламун. Наконец-то ты стала великой и могущественной… Ты перестала вести себя как маленькое плаксивое разочарование…

Трикси сделала шаг назад, прочь от мавзолея, слова смолкли, и проекция исчезла. Несколько раз фыркнув, она продолжила отступать, а Лемон Хартс, Твайлайт и Сумак двинулись за ней. Стадо двигалось как единое целое. Лемон Хартс выглядела встревоженной, в ее малиновых глазах блестели слезы, которые она с трудом сдерживала, а Твайлайт была обеспокоена, переживая за свою подругу.

— Капер многое знал и от многого нас защищал, Мы подозреваем. — Принцесса Луна захлопнула дверь в мавзолей, и та на секунду вспыхнула от её магии, когда она запечатала её, защищая от вторжения. — Трудно примириться с таким пони… — Ее слова оборвались, и Принцесса Ночи замолчала.

— У меня есть вопрос, — спросил Сумак.

— Говори, Сумак. — Голос Трикси заметно дрожал, но было ясно, что она жаждет отвлечься.

— Итак, Капер умер некоторое время назад, и как раз в то время, когда мы отправились в Замок Полуночи, ты стала гораздо могущественнее. — Сумак почувствовал, как что-то зашевелилось в глубине его сознания. — Я это чувствовал, замечал, и, конечно, ты тоже это заметила.

Губы Твайлайт сжались и превратились в тонкую морщинистую линию.

— Магия — конечный ресурс, — продолжал Сумак, — и сразу после смерти Капера твоя собственная сила растет семимильными шагами. Она постоянно растет. Как ты думаешь, есть ли здесь связь?

— Не знаю, Сумак, просто не знаю. — Трикси уселась в траву, дрожа от холода, и притянула Сумака к себе.

— Это означает, что у магии есть своя воля, что, я полагаю, вполне разумно, ведь что-то должно определять кьютимарки и тому подобное. — Глаза Твайлайт сверкнули острым умом. — Это также означает, что магия оставляет часть себя для тех, кто наиболее способен ее использовать, приберегая себя для самых достойных или самых способных сосудов. Сумак, твоя гипотеза становится все более тревожной.

— Теперь Луламунов двое. — Лемон Хартс присела рядом с Трикси. — Вот так, всего двое. По всем признакам, Данделия тоже могущественный единорог, но я не знаю. Твайлайт, с другой стороны, из-за проекта мы увидели, насколько сильна Трикси. Сумак прав, она становится сильнее. Только подумай об этом. И она телепортировала нас в движущийся поезд, и мы не превратились в кашицу или слизь. Я не самая умная пони в округе, но я знаю магическую физику… То, что сделала Трикси, было очень сложно, даже с помощью изнутри поезда.

— Итак, если эта теория подтвердится, то если бы существовала только одна Луламун, скажем, Трикси, она стала бы экспоненциально более могущественной, если бы она, гм, "унаследовала" магию своей матери и была бы последней Луламун, оставшейся в живых. — Твайлайт извиняюще похлопала Трикси по плечу, а затем погрузилась в неловкое молчание.

— Но тогда мы должны предположить, что у магии есть причина для того, что она делает, а если у магии есть причина, то мы можем сделать вывод, что у магии есть план. У нее есть воля, цель, конечный результат, который она планирует. — Лемон Хартс сосредоточила взгляд на несуществующей точке над головой и выпятила нижнюю губу, погрузившись в глубокую задумчивость. — Если существует какая-то внешняя сила воли, то что делает Трикси особенной? Почему именно она? Почему именно единороги? Что делает ее другой?

— Прямая связь с Нашей родословной, — сказала принцесса Луна, присоединяясь к разговору. — В Нашей родословной их много. — Глаза голубого аликорна на мгновение остановились на Твайлайт Спаркл, а затем она посмотрела на Трикси. — Очевидно, это имеет какое-то отношение к делу, но какое?

— Капер был одним из самых могущественных единорогов на свете. Он был способен замедлять время вокруг себя. — Трикси сделала глубокий вдох, задержала его на мгновение, а затем выпустила, сказав: — Однажды, когда я была маленькой, я наблюдала за ним, когда он намеренно опрокинул стакан с водой. Он что-то сделал, мир перевернулся, и все часы начали бить по всему дому. Вода вылилась обратно в стакан, и он снова встал вертикально. До сих пор я не знаю, использовал ли он свою магию, чтобы устроить хорошее шоу, или же он действительно изменил время на местном уровне.

— Он обладал удивительной способностью к предвидению и планированию. — Принцесса Луна на секунду окинула взглядом мавзолей, а затем вернула свой взгляд к группе, сидящей на траве. — Моя сестра, Селестия, сказала мне, что подозревает Капера в том, что он способен видеть время, как оно разворачивается, что он заглядывает в будущее, чтобы увидеть наиболее вероятный исход, а затем хеджирует свои ставки. Но Селестия не могла доказать, что он это делает. Она утверждала, что Капер такой же загадочный и скрытный, как устрица.

— Капер умел зажигать звезды, — с тоской в голосе сказала Трикси.

— Мы одержимы идеей. — Принцесса Луна, двигаясь с быстротой, рожденной вдохновением, подошла к месту, где сидела Трикси. — Скажи нам, Трикси, ты когда-нибудь зажигала звезды?

— Я пыталась, — призналась Трикси.

— Сегодня вечером, — обратилась принцесса Луна к Трикси, — сегодня мы все проверим гипотезу Сумака. Когда Капер ушел, мы посмотрим, сможешь ли ты зажечь звезды. Это может многое нам рассказать. — Трикси высоко подняла голову, и на губах Луны расплылась гордая улыбка. — Будь готова, ведь сегодня ты докажешь, что являешься одним из достойных Наших потомков. У нас хорошее предчувствие…