Опасное вынашивание лебедей

Глава 17

Гослингу была не чужда суета, но в данный момент он довел ее до смешного уровня, чтобы успеть встретиться с Перпл Пати в срок. Несомненно, нужно было многое сделать и очень мало времени, потому что таков был естественный порядок вещей. Боб и Тост скакали за ним галопом, не отставая от его стремительного шага и не испытывая никаких затруднений.

— Ну, этот принц Блюблад — просто придурок, — пробормотала Тост, стуча копытами по мраморной плитке пола. — Ну и ну.

Не удержавшись, Гослинг начал хихикать. Близнецам было самое место в этом окружении, и со временем они могли стать частью семьи. Большой неблагополучной семьи, которая жила в этом кукушкином гнезде, известном как замок Кантерлот. Пока троица шла в одном направлении, множество пони шли в другом, и некоторые из проходящих мимо стражников отдавали честь.

— Я понимаю, что у вас дома гораздо больше королевских особ, — сказал Гослинг близнецам, стараясь быть разговорчивым. — У вас нет аликорнов, есть только племенные монархи.

— Верно, — мягко ответил Боб. — Но мы только и делаем, что препираемся, все время ссоримся и ничего не делаем. Ни одна из различных королевских семей никогда ни о чем не договаривается, и все больше и больше они полагаются на парламент, чтобы управлять страной.

— Парламент не лучше. — Голос Тост был твердым и даже немного резким. — Парламент земных пони не хочет разговаривать с парламентом пегасов, потому что они считают, что пегасы слишком небрежно относятся к погоде, а пегасы считают, что земные пони слишком ленивы и не занимаются фермерством, как раньше. Тем временем парламент единорогов превратил наши рынки в анархо-капиталистический кошмар, и я боюсь, что мы движемся к нашему собственному инциденту с мистером Маринером дома, на островах.

— Да. — Боб покачивал головой вверх-вниз, идя в ногу с сестрой. — Вы, королевские особы, знаете, как добиться своего, поэтому мы и хотим остаться здесь и стать гражданами.

— То есть вы не хотите вернуться домой и исправить все, что не так? — спросил Гослинг.

Тост фыркнула:

— Это невыполнимая задача. Мне нужны результаты моей тяжелой работы. Я лучше останусь здесь и буду работать с королевскими особами, которые действительно добиваются результатов. Принц Блюблад, может быть, и придурок, но он трудолюбивый придурок, и я буду так же горд быть его помощником, как и твоим.

Обдумывая все сказанное, Гослинг не знал, что ответить.

Перпл Пати выглядел нервным, и Гослинг с одного взгляда понял, что этот взвинченный единорог плохо спал. По комнате расхаживали стражники, входили и выходили различные служащие замка. В центре комнаты висела огромная карта замка Кантерлот — магическая карта, на которой отображались всевозможные данные о самых разных вещах.

Например, в казарме засорился туалет, а в гостевых покоях северного крыла протекает душ. Погасла лампочка на мусоросжигателе, обслуживающем южное крыло. Но все это было не так впечатляюще, как масштабность, размах и величина карты, которая каждый раз приводила Гослинга в изумление.

— Сэр, — сказал мистер Пати, навострив уши, — работы очень много, и мы отстаем от графика на несколько недель. Замок нужно украсить к праздникам. Часть работы уже сделана, но мы сильно отстаем от графика по ряду обстоятельств, не зависящих от нас.

— В чем проблема? — спросил Гослинг.

— Да во всем, — ответил мистер Пати.

— Ну, начнем с чего-нибудь. — Гослинг взглянул на карту, прозвенел звонок, и появился еще один засорившийся туалет, на этот раз недалеко от кабинета Блюблада.

— Для начала нужно украсить замок, принц Гослинг. Это непосильная задача…

— Более тысячи комнат, — сказал Боб мягким голосом, — иногда даже больше, в зависимости от текущей конфигурации. Более ста с лишним километров коридоров, но это может превысить двести пятьдесят километров коридоров, опять же, в зависимости от конфигурации.

Услышав это, Гослинг издал негромкий свист.

— Да. — Мистер Парти благодарно кивнул Бобу. — Нам не хватает украшений…

— А разве они не хранят украшения где-нибудь в шкафу? — спросил Гослинг.

— Ну, несколько особых безделушек, — ответил мистер Пати. — Большинство украшений продается на аукционе после праздника, а собранные средства идут в различные благотворительные организации, а также всем обычным вдовам и сиротам. Из-за бюджетного кризиса мы не закупили много праздничных украшений. Пони усердно пытаются придумать, как украсить замок на имеющиеся у нас средства.

— И, несомненно, все испортила моя неожиданная просьба о проведении Зимнего Лунного Фестиваля. — Гослинг начал грызть губу и уставился на огромную карту замка.

— Сэр, я не собирался ничего говорить, — хрипло произнес мистер Парти.

Глядя на карту, Гослинг начал размышлять, как же Гус собирается спасать праздник Согревающего Очага? Замок нуждался в украшении, но средства были ограничены. Кроме того, требовалось больше пони, чтобы можно было выполнить больше работы за меньшее время. Гослингу пришло в голову, что ему понадобится праздничное чудо, чтобы все получилось и чтобы Зимний Лунный Фестиваль состоялся.

— Погодите, либо меня осенила идея, либо от яичницы на завтрак у меня газы! — воскликнул Гослинг, и Боб захихикал, а его сестра бросила на него такой полный отвращения взгляд, какой может бросить только родная сестра. — Когда я был жеребенком, мы с мамой сами делали украшения для дня Согревающего Очага.

— Сэр, персонал замка в дефиците, а времени мало. — Перпл Пати сузил глаза и посмотрел на Гослинга спокойным, собранным взглядом.

— Ах, но у нас есть неиспользованный ресурс, — сказал Гослинг Перпл Пати с безумным блеском в глазах. Протянув одно копыто, Гослинг коснулся школьного крыла замка, отчего карта замерцала. — У нас есть все эти жеребята, все эти сильные маленькие единороги, и некоторые из них обязательно будут склонны к творчеству. Если мы снабдим их вагонами сушеных столовых макарон и тонной блесток, у нас будут украшения. А еще лучше — выпустить маленькие рогатые головы на свободу, чтобы они могли помогать персоналу замка. Мы представим эту идею Селестии как опыт работы копытами.

— О… о боже… — вздохнул мистер Парти.

— А еще мы призовем учащихся домоводству, и тех, кто ходит на кулинарные курсы, соберем всех пони, которые хоть отдаленно могут быть полезны для нашего дела, и задействуем их в работе. Украшать, стряпать, подготавливать. — Гослинг оторвал копыто от карты и сфокусировал взгляд на Перпл Пати. — Теперь я хочу уточнить, что я здесь главный.

— Сэр, конечно. — Мистер Парти кивнул.

— Поэтому, если я сделаю что-то безумное, я хочу дать вам гарантии, что любые последствия лягут на мою шею, а не на вашу. Я не хочу, чтобы вы страдали из-за моих дурацких идей.

— Сэр, идиотские идеи? — Все тело Мистера Парти дрожало от ужаса, а уголок его левого глаза испуганно дернулся.

— Сотни километров коридоров. — Гослинг покачал головой и издал длинный, пронзительный свист. — Сколько времени тратится, чтобы добраться из одного места в другое?

— Ну, некоторые единороги из персонала знают, как телепортироваться, чтобы попасть из одного места в другое, — ответил мистер Парти.

— Да, но все эти студенты и другие сотрудники — им нужен способ добраться отсюда до места как можно быстрее. — Гослинг вернул свое внимание к карте и начал всерьез ее изучать. — Думаю, колесницы подойдут…

— Сэр! Колесницы? — Перпл Пати показалось, что он может упасть в обморок. — Колесницы… в… коридорах?

— Тактика ведения боя. — Глаза Гослинга блуждали по карте, отыскивая стратегически важный центральный плацдарм, откуда он мог бы отправить своих новобранцев на битву. — Мы должны перебросить наши войска свежими и готовыми к бою, без усталости от долгих маршей. — Гослинг кивнул головой, глядя на карту, и у него начал складываться план.

— О… Боже… — С громким вздохом Перпл Пати рухнул на пол, его нежные чувства не смогли вынести больше ни слова из плана Гослинга, и он упал в обморок.

Тост тут же бросилась к нему и принялась ухаживать за ним. Порывшись в седельной сумке, она достала полотенце — большое пушистое полотенце, — свернула его и положила под голову мистера Пати. Подняв голову, она бросила на Гослинга обеспокоенный взгляд, приподняв одну бровь.

— Он в отключке, — сообщила она, — и стукнулся об пол. У него будет большая шишка. — Пока Тост говорила, несколько обеспокоенных служанок подошли проверить состояние мистера Пати. — Когда он поправится, ему понадобится чашка чая, так я думаю.

— Точно. — Гослинг выдохнул это слово, затем глубоко вздохнул. — Пойдемте, позаботимся о мистере Пати…

Принцесса Кейденс смотрела на него странным взглядом, и Гослингу захотелось, чтобы этого не было. Он не знал, почему на него так странно смотрят, и, честно говоря, не хотел этого знать. Измученный, Гослинг просто хотел немного передохнуть перед обедом. Флурри Харт болтала с его мамой, Слит, а Мун Роуз спокойно беседовала с родителями. Луна, не спавшая днем, вязала в полной тишине, не сказав ни слова ни одному пони в комнате.

Вздрогнув, он рухнул на обморочную кушетку и положил голову на единственную подушку. Сегодня утром он носился по всему замку, бегая туда-сюда. Без крыльев он был вынужден идти пешком, как какой-то приземленный болван. По крайней мере, ему было тепло, и он был благодарен за свой мягкий, уютный свитер.

Луна, похоже, усердно занималась вторым. Она высунула язык, и на ее лице появилось выражение высшей степени сосредоточенности. Уши нависали над глазами, напряженные и сдвинутые вместе, а ноздри трепетали при каждом щелчке длинных острых спиц. Сказать, что Луна была сосредоточена, значит, ничего не сказать.

Кейденс на секунду перевела взгляд на Луну, а затем снова на Гослинга.

Закрыв глаза, Гослинг постарался немного расслабиться, понимая, насколько это важно. В тишине он сосредоточился на своем дыхании, и жесткость его ушей немного ослабла. Все было в порядке. Если не считать огромной шишки на голове, Перпл Пати был в полном порядке и должен был поправиться. Боб и Тост были отличными помощниками, и у них все было в порядке. Ни с одной из своих жен он не был в разладе, и это было прекрасно.

— Бабушка Слит, а у Луны будут жеребята?

Внезапно все стало не так хорошо, и Гослинг открыл глаза: каждый мускул в его теле напрягся. Звук скрежета спиц прекратился. Тихий шепот Мун Роуз, обращенный к родителям, затих. Кейденс захихикала, и у Гослинга заложило уши от ее смеха. Он услышал резкий вдох матери и почувствовал необходимость сделать свой собственный.

— Откуда они берутся? — спросила Флурри, прежде чем Слит успела ответить на первый вопрос.

На лице Слит была видна паника, и она умоляюще смотрела на Кейденс, но аликорна из сахарной ваты была слишком занята, чтобы чем-то помочь. Гослинг поднял голову и посмотрел на мать. Если Кейденс не вмешается, Слит непременно проболтается, в этом Гослинг был уверен.

Хэйзи Бриз прошептал Сопрано Саммерс несколько приглушенных слов, но Гослинг не смог их разобрать. Его мать делала глубокие, медленные вдохи, а Флурри смотрела на Слит широкими, полными ожидания глазами. Кейденс тем временем только и делала, что хихикала, а Луна каким-то образом возобновила вязание. Несомненно, из-за этого перерыва в вязании будет много испорченных стежков.

— Флурри… — начала Слит, а затем белоснежная пегаска облизала губы своим ярким оранжевым языком.

— Жеребята — это трофеи в борьбе, — промурлыкал Гослинг. — Когда пони, которые очень любят друг друга, устраивают хорошую борьбу, они оба получают трофей, который делят между собой.

— Как? — спросила Флурри, ее глаза стали широкими, как блюдца.

— Э-э… — Гослинг глубоко вдохнул и потребовал, чтобы его мозг продолжил работать.

— Да, — пробормотала Кейденс, и на ее лице появилось выражение почти садистского ликования. — Как?

— Особая магия! — воскликнул Гослинг, и его голос надломился. — Это особый вид борьбы, который происходит между пони, любящими друг друга. Как только они хорошенько поборются, срабатывает особый магический сигнал, который… э-э… э-э…

— Да? — Кейденс наклонила голову на одну сторону, и уголки ее рта почти достали до ушей.

— В Клаудсдейле есть жеребячий завод. — Гослинг чуть приподнял голову, чтобы можно было кивнуть. — Как только они получают специальный магический сигнал, на фабрике из остатков радуги и прочего делают совершенно нового жеребенка. Это занимает некоторое время, но потом пегасы из почтового отдела доставляют новенький трофей взволнованным родителям.

— О, здорово. — Флурри моргнула один раз, и ее уши зашевелились. — Когда обед?

Вдохнув, Гослинг упал обратно, рухнул на кушетку и обмяк. Смех Кейденс был почти истерическим, и он слышал, как смеется и его мать. Они обе хохотали до упаду, и Гослинг почувствовал, как вспотел. Невинность Флурри дожила до нового дня благодаря его сообразительности.