← Городу и миру

Стальные крыльчатки: Рассвет Легиона

Терра инкогнита

Я с парашютом прыгнул на остров расписной,

Чтобы вступить в жестокий и кровопролитный бой,

Спрыгнул вниз в пучину хаоса, мне по бубну,

Взял оружие, начну войну.

Пошёл в опасную я зону за новым стволом,

Крадусь с ППешкой, устроить Легиону чтоб облом,

Стреляю пони я в башку, воруя их шмотьё,

Твоё оружие теперь моё.

Зона окружения, сжимается она,

Бегу быстро я, иначе мне хана,

Мой план безумно прост,

Я с помощью гранат,

Расчищу путь себе,

От вражьих баррикад.

Этот остров скоро на фиг разбомбят,

Пора менять позицию, ах как я рад,

Зажат Легионом, окружением стеной,

Пора решающий дать бой.

Зона эвакуации, но враги кругом,

Они бегут за мной, в засаду прямиком,

Вижу бухло, но не пью я хмель,

Бутыль пойдёт, на молотов коктейль.

— Этот пони точно тот самый неуловимый призрак? – иронично спросила земная пони за бортовой турелью, что стала невольно слушательницей странной песни. Её вопрос не имел адресата и по сути был скорее мыслями в слух. Грей услышал эти мысли, но ничего в ответ не сказал. И так всё было очевидно.

Песенка, напеваемая серым земным пони, не отличалась качеством исполнения, да и её смысловая часть была весьма сомнительна, но чего ей не отказать, так это иронии. Очень горькой иронии.

План операции «Чёрный риф» был, мягко говоря, беден на подробности. По сути, операция заключалась в высадке Грея Стоуна (пони одержимого древним духом, также известного в Эквестрийской империи как «Призрак») на остров Лонг-Тейл (точнее другой остров одноимённого «архипелага»), а дальше – импровизация. Глупо, но Грей во многих мирах совершал глупости, постоянно импровизировал, но добивался поставленных целей. Цель операции «Чёрный риф» не должна стать исключением, а те немногие подробности плана операции, что были продуманы, внушали осторожный оптимизм.

Все последние события в этой мультивселенской версии Эквестрии были планом Гармонии, равно как и план предстоящей операции, и в этом плане была предусмотрена эвакуация Грея со скалистого острова. По понятным причинам, Грей был очень этому рад. Пусть он был «Призраком» и имел множество воспоминаний собственной гибели, но ещё не потерял инстинкт самосохранения. Он бы не согласился высаживаться на полный врагов остров без возможности этот остров покинуть. Сам факт наличия плана эвакуации внушал оптимизм. А вот вид снаряжения, которое Гармония ему подготовила, если его не обрушил, то накренил подобно Пизанской башне.

На первый взгляд снаряжение Грея было вполне современным, а в сравнении с тем, что использует Легион, вообще технологиями будущего. По факту так и было, вот только не все технологии будущего лучше творений прошлого. Но Грей был не привередлив, примерно это и ожидал, так что, заняв место в фюзеляже гидроплана, под звук двигателей, начал спокойно переодеваться в подготовленную Гармонией амуницию.

Начал он с нательного комбинезона. Свой бледно-зелёный рабочий комбинезон Грей сменил на комбез аналогичного покроя, но другой расцветки. Естественно, расцветка была камуфляжной, а вот сам камуфляж показался серому пони странным. Рисунок состоял из множества угловатых фрагментов неправильной формы, похожий толи на шведский М90, то ли на битое стекло, которому раскрасили фрагменты. Причём раскрасили от светлого то почти чёрного оттенка серого. На сером пони такой серый камуфляж смотрелся откровенно нелепо. Одна из пони, что занимала место бортового стрелка, пошутила, что серого пони можно было просто фломастерами на сегменты разбить, как схему разделки в мясной лавке.

Нелепый теперь у Грея был вид, но он был готов пожертвовать эстетичностью в пользу практичности. Учитывая, что со слов Гармонии остров беден на растительность, но богат на постройки оборонительного назначения, такой серый камуфляж мог быть вполне подходящим. Может даже и был, вот только Грей не мог отделаться от мысли что этот камуфляжный рисунок был создан под влиянием зимней версии шведского М90, что, учитывая любовь «призрака» к холоду, выглядело как насмешка. Также было бы насмешкой если Гармония не пропитала этот комбез огнеупорным составом. Но кристальная пони вряд ли бы стала так шутить. Огнемёты – один из немногих видов уставного огнестрельного оружия Легиона, и в МСГО учли эту особенность.

Поверх камуфляжного огнеупорного комбинезона Грей накинул многослойный защитный жилет, на котором заранее были закреплены многочисленные подсумки со всем необходимым. Гранаты, баллончики охлаждающего спрея, термитные резаки, гранаты (осколочные, светошумовые, со слезоточивым газом), нож, противогаз (с зелёными визорами), множество магазинов с боеприпасами, ну и всякая мелочь типа пластиковых стяжек для связывая пленных, а также сигнальные фальшфейеры. Удивительно, но всё это было не таким тяжёлым как выглядело. Защитные части жилета состояли из драконьей кожи, а этот материал удивительно прочный и лёгкий. В сочетании этих качеств драконью кожу превосходит разве что графен.

Драконья кость также очень лёгкий и прочный материал, так что Грей был уверен в защитных качествах шлема на своей голове. Также он оценил защитное забрало из прозрачного зеленоватого материала. Учитывая манию легионеров к ближнему бою и огнемётам, забрало точно не будет лишним, а зелёный светофильтр на испытаниях показал свою эффективность против ослепляющих заклинаний.

Этот шлем с забралом Грей надел по верх тёмно-серой маски-балаклавы, с прорезями под глаза и рот, а также, активных наушников со встроенной рацией с гарнитурой. Удивительно, но в маске было совсем не жарко. Толи материал был особый, толи маску облучили каким-то заклинанием, либо мохнатая морда пони привыкла к такого рода гардеробу.

В целом Грей был доволен выданным ему гардеробом (несмотря на внешнюю нелепость), а вот выданное вооружение вызывало справедливые опасения.

Оружием, с которым Грей должен был высадится на полный врагов остров, оказалась мейнхеттенская эрзац копия британского эрзац пистолета-пулемёта Стен, также известного под презрительной кличкой «мечта водопроводчика». Пони Мейнхэттена знали, что они копируют и его историю, так что не без иронии назвали получившиеся модели ППешек словом – Смеситель. Грею как раз достался один такой «Смеситель». Тот, пытаясь смотреть на ситуацию с хорошей стороны, усмехнулся радуясь, что ему не достался «Смеситель» с магазином сверху, как у австралийской версии Стена – Оуэн.

Но если отбросить предвзятость, факт, что в Мейнхэттене создавали копии куда более современных огнестрелов, и иронию с водопроводным названием, то для высадки с парашютом оружие было вполне подходящим. Компактное, надёжное, плюс исторически преемственное; во вторую мировую британские десантники вооружались Стенами; хотя все их рода войск тогда Стен на вооружении держали.

Естественно, «Смеситель» Грея был не простым. Нет, сам по себе это был обычный кустарный ПП под ослабленный кустарный патрон (чтобы пони убить, пуле не надо много энергии), но наличие снизу подствольного гранатомёта было не частым явлением для автоматического оружия под пистолетный патрон. Гранатомёт также был банальным эрзацем. Небольшая мортирка под заряжаемую с дула гранату; в жилете Грея как раз был подсумок с подходящими боеприпасами. Из необычных технических особенностей у него (гранатомёта) была, пожалуй, лишь возможность установки приклада от «Смесителя» для использования отдельно от основного оружия. Это его роднило с немецким гранатно-сигнальным пистолетом Камфпистоле, да прочими Земным подствольными гранатомётами с возможностью использования отдельно от «ствола». Возможность интересная, но Грей сложно представлял себе ситуацию, в которой он ей воспользуется.

Также Грей сложно представлял смысл добавления в своё снаряжение обреза дробовика. Причём даже не помповика, а простой вертикальной двухстволки. Грей с нервной улыбкой смотрел на лежащий в его копытах обрез и с трудом представлял, о чём думала Гармония, какие расчёты она провела в своём кристальном мозгу, выбирая на такое задание такой огнестрел. Не то, чтобы Грей был против концепции обреза, но… Дробовики он не любил, хотя признавал полезность такого оружия для особых случаев. Но тут речь была об операции особой важности на острове, полном хорошо вооружённых свирепых врагов. Идти в бой против вооружённых (не важно чем) копытных легионеров с обрезом на перевес, было глупо даже по меркам Грея.

Последними предметами в снаряжении были две сумки разного размера. Та, что побольше, была парашютным ранцем и обеспечивала высадку «Призрака» на остров. Та, что поменьше, содержала в себе мини-аэростат с привязанным нейлоновым тросом, называлась системой STARS (Surface To Air Recovery System) и должна была обеспечить Грею быструю эвакуацию. По понятным причинам, система не тестировалась, но в теории должна была сработать, да и вообще являлась запасным планом. Предполагалось, что гидроплан просто сядет на воду вблизи берега, а Грей доберётся до него вплавь, сперва утопив своё снаряжение. Тоже не лучшая идея, но всяко предпочтительней использования непроверенной системы, в которой самолёт должен цеплять трос, привязанный к метеозонду. Тем не менее, от запасного плана не отказались, и Грей забрал подсумок со «звёздочкой».

— Земля на носу, — неожиданно прозвучал голос Черри Берри из кабины пилота, после чего самолёт ушёл чуть вправо, накручивая петлю. – Десять минут до точки высадки.

— Продержимся ли мы эти десять минут? – иронично спросил Грей. – Эта штука не развалится?

— Она крепче чем кажется, – ответила земная пони, после чего сыронизировала: — Самолёт хороший, только он воды боится.

Иронию водобоязни гидроплана Грей не оценил, так что далее говорил совершенно серьёзно:

— Высаживать будете с малой высоты. Возможен огневой контакт, так что лучше ударить первым. Полейте зону высадки из пушек.

— Хозяин-барин, – ответила пони за штурвалом, – но так мы теряем эффект неожиданности. Вряд ли там тебя будут встречать. Не лучше ли высадится тихо… Контакт!

Далее самолёт резко дёрнулся, будто от чего-то уворачивался. Догадка была близка к истине. Все находящиеся на борту, даже через шум двигателей, услышали небольшой взрыв позади гидроплана.

— Зенитка! В нас стреляют! Стрелки — по местам! Огонь прицельный! – прокричала Черри Берри.

Что было дальше Грей видел, находясь в середине фюзеляжа, который был беден на иллюминаторы, но недостаток визуальной информации компенсировало воображение, а также тактильные ощущения. Бортстрелки выполняли свою работу ведя огонь по наземным целям, от чего страдали не только эти цели, но и уши находящихся на борту пони. Благо активные наушники Грея и защита слуха у экипажа «Чёрной кошки» тоже выполняли свою работу. Всех больше волновал не собственный, а вражеский огонь. Однако Черри Берри для пони с меткой вишни, впервые взявший в копыта штурвал гидроплана, достаточно уверенно управляла воздушным судном. Периодически даже дёргала штурвал, явно маневрируя, уклоняясь от вражеского огня. Самолёт, для кустарно построенной летающей лодки, оказался на удивление прочным. В свой первый полёт он пока не собирался разваливаться. Проблема была в лишних дырках, то и дело появляющихся в его обшивке.

— Пристрелялись гады! – воскликнула Черри и, будто в подтверждение её слов, гидроплан особо сильно тряхнуло, а в фюзеляже появилась россыпь дырок от осколков. – Зона прострелена, но и зенитка не подавлена! – продолжила Черри. — Я больше не могу так кружить! Высаживайся немедленно!

Новости не внушали оптимизма, но Грей не стал возражать. Молча серый пони открыл боковую дверь в фюзеляже, после чего его морду, прямо через ткань маски, начал обдувать холодный морской воздух. Холод был приятен, а вот осознание, что нужно прыгать туда, где «жарко», уже не очень. Но времени на раздумья не было, так что, думая про себя нечто непечатное, Грей прыгнул за борт.

В момент прыжка самолёт набирал высоту, но не сказать, чтобы он был очень высоко. На расстоянии пулемётного выстрела от земли. Бейсджампингом Грей пока ещё ни в одной из своих жизней не занимался (хотя приходилось прыгать с парашютом), но в этом случае не растерялся и быстро среагировал, дёрнув за кольцо. Парашют тоже не подвёл, исправно раскрывшись и замедлив падение до безопасной скорости. Вот только раскрывшийся купол не остался незамеченным для стрелков с земли.

Гидроплан начал удалятся от острова, так что стрелки резонно сменили цель. Первая пулемётная очередь прошла мимо, но следующая прошлась прямо по парашютному куполу. Ткань ожидаемо разорвалась, после чего Грей начал ускорение в соответствии со всеми законами физики, быстро приближаясь к поверхности скалистого острова.

— На дерево! На дерево! – на русском произнёс земной пони, падая на лишённые деревьев скалы.

То, что упав на камни «серый камешек» не погиб, нельзя было объяснить остаточным парашютным эффектом пробитого купола. Свою роль сыграло множество факторов, начиная от падения по-кошачьи – на лапы, заканчивая особой живучестью «призрака», остаточным «холодным эффектом», и прочностью его шлема. Даже переломов удалось избежать.

И ведь не сказать, что подобная живучесть — это какая-то уникальная способность «призрака». В этом мире магии подобное демонстрировали многие персонажи. Начиная от ещё не аликорнизированной Твайлайт, которой однажды на голову упала наковальня, заканчивая беременной Скраппи Раг которую заживо кремировали, а та осталась жива и даже пузико не сдуло. Интересные у этого мира особенности и над ними можно было долго размышлять, но Грею не дали времени на отдых и размышления.

Уши земного пони были закрыты активными наушниками, которые не только глушили громкие звуки, но и усиливали тихие шумы. К последним относился цокот множества копыт, лязг доспехов, а также неразборчивая речь с вкраплениями слов на латыни. Грей сразу понял, что это означало, так что, превозмогая боль, встал на ноги и, сбросив парашют, дальше привёл «Смеситель» в боевое положение.

Предположение подтвердилось. К месту посадки, клиновидным строем типа Свинья, рысью мчался полный контуберий Легиона – десяток легионеров, плюс декан на пятаке Свиньи. Видок у них был недружелюбный, особенно в сочетании с огнестрельным оружием, закреплённом на их «сёдлах».

Такое положение оружия не давало точной стрельбы. Конечно, пони может приноровиться и догадаться, как повернуть и наклонить тело, чтобы повысить шанс поражения, но, по сути, это даже не «стрельба по-сомалийски». Просто куда-то в сторону. Тем не менее Грей не хотел быть на этой стороне и вообще не собирался давать Легиону право первого выстрела. Заняв укрытие за скалой, серый пони навёл мушку на противника, после чего мягко (насколько это возможно для копыта) нажал на спуск.

Пистолет пулемёт «Смеситель» не отличался качеством исполнения, равно как и кустарные боеприпасы к нему, но дистанция была не большой, а Грей знал о сильных и слабых сторонах своего оружия. Первая очередь была прицельной и достигла своей цели, убив декана. Пони, с поперечным гребнем птичьих перьев на шлеме, не успел понять, что произошло и от чего он умер. Очередь попала точно в голову, пробив шлем и разбросав перья вперемешку с мозговым веществом.

Остальные пони в доспехах на долю секунды впали в шок. Для тех, кого мозгами декана забрызгало, шок продлился уже целую секунду. Грею этого хватило, чтобы сменить цель, пристрелив стоящего рядом с деканом легионера, после ранить ещё двоих копытных, а дальше выпустить остаток магазина в убегающих врассыпную пони.

Последние выстрелы прошли мимо, но в целом импровизированная засада прошла успешно, однако пережитый шок и потеря декана не сломили оставшихся легионеров. Они разбежались, но лишь чтобы занять укрытия. Далее уже они открыли огонь. Пусть он был не точен, но пули ложились близко, откалывая от скал мелкие острые обломки. Эти вторичные снаряды уже достигали цели. Грея защищала амуниция, но ощущения были не из приятных.

Желая, чтобы это всё поскорее закончилось, Грей зарядил гранату в подствольник и выбрав направление, откуда огонь был наиболее плотный, произвёл выстрел. Выстрел был не прицельный и граната никого не убила, но легла достаточно близко, чтобы оглушить легионеров. Грей этим воспользовался, покинув своё укрытие и бросившись напролом, после чего застал отходящих от контузии троих земных пони. Три короткие очереди из Смесителя окончили их виверу.

Проблема в том, что полный контуберий составляет десяток легионеров (без декана) и один из этого десятка, прячась за другим укрытием, уцелел и, видя происходящее, швырнул в Грея длинный метательный дротик, называемый пилум. Для серого пони это было неожиданно, и он даже не успел увернуться. Дротик попал точно в середину корпуса. Плоти наконечник пилума не достиг, так как Грей был в защитной амуниции, но застряв в чехле жилета, тяжёлое древковое оружие создавало очевидные неудобства.

Легионер, метнувший пилум рассчитывал на большее, однако видя, что инимикус не убит, не растерялся и не стал дожидаться, пока он вынет пилум. Взяв в пасть короткий меч гладиус, он с яростным рыком (насколько возможно рычать с мечом в пасти) бросился в атаку.

Грей в тот момент потерял часть мобильности, будучи с дротиком в жилете не мог прыгнуть в тактический перекат, а ранее три очереди из пп полностью опустошили магазин. Времени на перезарядку не было, да и ближний бой был не желателен, так что Грей воспользовался обрезом. Быстро вынув двухстволку, он чуть ли не в упор выстрелил в голову бежащего на него легионера. От такого выстрела шлем легионера улетел назад подобно пушечному ядру, явив оставшуюся нижнюю половину головы с мечом в пасти; верхняя часть разлетелась потрохами.

Теперь силы были шесть против одного, и один из этих шести заходил сбоку Грея с пистолетом в пасти. Стрелять, держа пистолет в пасти, крайне неудобно, а делать это метко почти невозможно, так что легионер по понятным причинам решил подойти поближе. Однако Грей заметил его боковым зрением, начав быстрый разворот, так что стрелять пришлось немедленно. К радости легионера, он попал, но, к радости Грея, попадание пришлось в защитный жилет. Его лишь толкнуло, после чего уже серый пони сделал свой выстрел из второго ствола обреза. Этот выстрел тоже достиг цели, и её (цели) амуниция тоже сыграла свою защитную роль, но не столь эффективно. Большая часть дроби застряла в легионерских доспехах, но меньшая смогла пробить защиту и нанесла достаточный ущерб, чтобы легионер упал, корчась от боли. Перезаряжать обрез Грей не стал. Вместо этого он сунул его в кобуру, после чего резко вынул пилум, вырвав часть тканевого чехла. После он напал с этим дротиком на лежащего легионера, ткнув наконечник ему прямо в раскрытый от боли рот.

Теперь силы были пятеро против одного, вот только из этих пяти двое были ранены, двое их оттащили и оказывали помощь, а третий стоял на стрёме. Этот третий пал следующим от очереди из Смесителя, после чего свою порцию свинца получили и остальные копытные, успевшие максимум вскинуть оружие.

Грей действовал быстро и эффективно, а также понимал – Легион тоже ценит эти качества. Эти пони в доспехах сработали оперативно. С их стороны это было правильное решение, но прошедших несколько войн Легионеров подвёл недостаток опыта.

Хоть Грей и торопился покинуть место, где он контуберий ликвидировал, но не мог не проявить любопытство, оставив свой взгляд на оружии легионеров, а оно вызывало серьёзный интерес и много вопросов.

Помимо привычных для эквестрийского Легиона копий, мечей, метательных дротиков и прочего холодного оружия, пони, охранявшие этот скалистый остров, были вооружены и разнообразными огнестрелами. Причём не кустарными, как у МСГО, а вполне себе заводского производства.

Взгляд Грея сразу пал на пулемёт MG3; эволюция знаменитого MG42, также известного как «Косторез» или «Циркулярка Гитлера». Грей помнил его звук высокого темпа стрельбы перед тем, как сложился парашют. Очевидно, что из этого пулемёта один из этих легионеров его и сбил. Другие два легионера были вооружены карабинами М4. У их декана рядом лежал пп HK UMP. Пистолет из которого в Грея легионер стрелял, Грей не опознал, но нашёл его похожим на швейцарский Р226.

В иной ситуации Грей бы нашёл такие оружейные предпочтения забавными (особенно в сочетании с обликом пони в римских доспех), но сейчас ему было не до смеха. Предполагалось, что охраняющие остров легионеры будут вооружены стандартным уставным вооружением Легиона. Копья, мечи, самострелы, в худшем случае арбалеты. Но нет. Грея встретили пулемётным огнём. Это подводило к очевидным неприятным выводам. Преимущество, которое было на Мейнхэттенском стадионе, где легионеры пришли с ножами на перестрелку, утрачено. И…

— «Чёрная кошка» Гафнию, – прозвучал голос Черри Берри в гарнитуре Грея. – Ответьте.

— Гафний на связи, – ответил Грей. — Высадка успешна. Нахожусь под обстрелом. Меняю позицию.

— Браво-зулу, – с радостью, звучащей даже через треск помех, ответила земная пони, — но помощь оказать не можем. Уничтожь зенитку или эвакуация невозможна.

— Роджер-зет, – ответил Грей, после чего сеанс связи прервался.

Позицию действительно надо было срочно менять, так что Грей, перезарядив обрез и Смеситель, рысью побежал в сторону откуда доносился глухой звук работы зенитки. Единственное, что его тогда немного задержало, так это мысль, на которой он остановился, но вернулся к ней, когда перезаряжал своё оружие.

Оружие легионеров было не уставным. Также они не слишком грамотно им пользовались. Да, они знали куда нужно нажимать, чтобы стрелять, и стреляли достаточно метко, насколько это возможно для существ, у которых рук нет, только ноги; в купол парашюта они попали со второй очереди. Но тактика применения огнестрелов если и была им знакома, то на самом примитивном уровне. Плотный единый строй хорош в ближнем бою с холодным оружием, но смерти подобен в случаи встречи с врагом вооружённым огнестрелом, который можно быстро перезарядить; не говоря уже о автоматическом оружии. Тем не менее пони, вооружённые ППшками и пулемётами встретили Грея плотным клиновидным строем; за что и поплатились.

Этих пони кто-то предупредил. Легионеры знали, что им встретится противник с огнестрелом, и не придумали ничего лучше, чем сами огнестрелами вооружиться. Не знание тактики огневого боя сыграло с ними злую шутку, но выводы всё равно были не утешительные.

Грей из-за этого был очень зол, причём не только на легионеров. Также он был зол на Гармонию, что не предупредила его о таком варианте; а она точно должна была его предвидеть. Но более всего он был зол на того, кто предупредил легионеров. Грей был далеко не умным «одержимым пони», но быстро догадался, кто это мог быть. Список подозреваемых был очень коротким.

Несколькими часами ранее.

Перелёт на остров Лонг-Тейл прошёл для Флаттершай на удивление благополучно. Утренний морской воздух был приятен, а искомый остров был в меру далеко. Крылья у Флатти не успели сильно устать. Также с его поиском не было особых проблем. Графит не соврал сказав, что на острове гнездятся птицы и встреченные чайки были рады подсказать пегаске дорогу. Хотя и без помощи пернатых друзей Флаттершай всё равно бы нашла искомое. На острове действительно был маяк, и, хотя утром он не горел, но его линза блестела на солнце, будучи хорошим ориентиром.

Но целью пегаски был не остров с маяком. Ей нужен был другой остров, что находился рядом. Остров, который было легко узнать по возвышающемуся на нём замку. И пегаска тоже быстро нашла искомый остров, вот только подлетая к нему её взор быстро переместился с замка на фигуры вокруг него.

Скалы вокруг замка были утыканы многочисленными крестовидными и Т-образными столбами с висящими на них пони. Также скалы ощетинились небольшими кольями с наколотыми на них головами без грив.

Флаттершай была наслышана о практике Легиона массовых показательных медленных (можно сказать – театральных) казней, в которых несчастного к столбу прибивали или привязывали. Также она знала о увлечении легионерами коллекционирования скальпов. Про лобные места и головы на кольях она тоже слышала и не только от дочери Скраппи Раг — Берри. Про многое Флатти слышала, про многое читала, про многое догадывалась и особенно многое она не желала видеть своими глазами.

Но если отбросить брезгливость и эмоции, то увиденное было хорошим знаком. Это означало, что на острове находится гарнизон Легиона, так что, смотря на ситуацию с хорошей стороны, пегаска зашла на посадку на скалистый остров. Приземлилась как раз у места, где были Т-образные столбы и, присмотревшись к ним получше, Флатти испытала сильное моральное облегчение. На столбах висели не пони. К ним были прибиты и привязаны поникены (аналогичные в бутике Рарити стоят), которые для натуралистичности забрызгали красной краской. Также и головы на кольях были не настоящими, а принадлежали поникенам.

Весь увиденный ужас был декорацией – иллюзией, которая разрушалась если посмотреть на неё вблизи. Это осознание воодушевило жёлтую пегаску. За последнее время она увидела достаточно смертей и отнюдь не желала любоваться мертвецами на столбах. Также это не отменяло другой воодушевляющий вывод. На острове находится гарнизон Легиона; иначе кто ещё мог эти поникены развесить и фальшивые головы на колья наколоть. Дело было за малым – нужно было их найти и…

И тут Флаттершай тоже благоволила удача. Боковым зрением она увидела двух пегасов в красных доспехах Легиона, что летели прямо к ней с угрожающим видом.

— Стой! – громко, чуть ли не Кантерлотским глассом, сказал один из легионеров, приземлившись прямо перед пегаской. — Кто ты такая?! Что тебе нужно в Лонг-Тейл?!

— Я – Флаттершай. Элемент Гармонии, – неожиданно для себя твёрдым уверенным голосом ответила пегаска известная своей тихой речью. — Выполняю задание Ночной Стражи. Отведите меня к вашему главному либо к учёным пони.

— Не знаю о каких учёных ты говоришь, а наш главный не любит пустую болтовню с залётными кобылами. Говори, какое у тебя к ней дело, и, может, мы тебя к ней отведём невредимой.

— Я не стану раскрывать столь важное дело первым встречным, – ответила Флатти, проявляя так не свойственную ей настойчивость. — И не делай вид что не знаешь об учёных на этом острове. Веди меня к ним если не хочешь сам оказаться на кресте.

— Ты похоже далека от реальности, если не самоубийца, – ответил второй легионер, угрожающе держа острое копьё. — Думаешь, почему мы развесили эти поникены? – короткая пауза, в которой пегаска не стала отвечать на заданный вопрос, хотя ответ был очевиден. — Это предупреждение, специально для таких как ты, и мне бы было приятней, чтобы на крестах висели не бездушные куклы. Так что, если не хочешь сделать мне приятно, отвечай на (цензура) вопрос!

На грубость пегаска ответила секундной паузой, в которую она закрыла глаза и сделала очень глубокий, успокаивающий вдох. Далее она открыла свои зелёные очи, смотря на легионеров своим «Взглядом». Суровость и уверенность пони в доспехах тут же испарилась, уступив место робости и покорности. Они не могли отвести свой взор от сурового взгляда жёлтой пегаски, равно как и ослушаться её приказов. Также невольно они слегка пригнули колени, чтобы не нависать над пернатой кобылой, боясь спровоцировать её на нечто ужасное.

Два матёрых пони-легионера смотрели на жёлтую пегаску как кролики на удава. В мыслях Флаттершай тоже промелькнула эта ассоциация, и она показалась ей забавной, однако Флатти не усмехнулась. Свой «Взгляд» она поклялась использовать только в самых крайних случаях и не на пони. Конечно, эту клятву она неоднократно нарушала, но всё же старалась не злоупотреблять. Однако данный случай отличался тем, что случай действительно был крайне важный.

Без лишних слов легионеры провели жёлтую пегаску в замок на острове. Естественно, на пути ей встречались ещё легионеры, и те то же проявляли свою служебную заинтересованность. На разговоры Флаттершай не была настроена, так что этим днём жертвами её «взгляда» стало необычно много пони. В другой ситуации у пегаски бы сработал моральный ингибитор. Проще говоря, её бы терзала совесть за то, что она заставляла пони испытывать глубинных страх и подчиняться её воле. Но сейчас была иная ситуация. Флаттершай была полностью уверена в своей правоте, в важности своей миссии, для исполнения которой использование на пони «Взгляда» казалось даже не меньшим злом, а необходимостью. О морали своего поступка Флатти совершенно не думала. Куда больше её волновала встреча с учёными, а также увиденный ей замок.

Не сказать, что Флаттершай была знатоком фортификации, но увиденный замок показался пегаске, мягко говоря, странным. За свою жизнь она успела повидать несколько замков, как в Эквестрии так и в сопредельных странах. Столичный замок и город Кантерлот. Руины замка двух сестёр в Вечносвободном лесу. Крепость Талакана в джунглях, которую разрушила Дерринг Ду. Замок гиппогрифов на горе Арис ещё вспомнился. Все эти замки были разными, но их объединяло соответствие внешнего вида внутреннему наполнению. Однако замок на острове Лонг-тейл только внешне выглядел нормально.

Снаружи стены замка были облицованы каменными блоками местного происхождения. Из них же были построены дозорные башни. Однако внутри замок не имел видимых соединений строительных сегментов. Он вообще был построен из другого материала. Точнее сказать – из бетона, но не такого из которого сейчас по всей Эквестрии строят акведуки, дороги, амфитеатры и прочие сооружения. Этот бетон был более… серым. Флаттершай не разбиралась в оттенках серого, и даже шутку Скраппи Раг насчёт этого не понимала, но не могла не заметить странного внутреннего содержания замка на острове. Каменные стены, каменные башни – всё это был декоративный новодел. Истинный облик замка не был похож на замок в привычном понимании. Он был больше похож на… «Поницейский участок в Понивилле?!».

Флатти сильно удивилась этой ассоциации, однако у этих, казалось бы, разных зданий, изнутри действительно было некое сходство. Хотя отчасти, это не так уж и удивительно. Замок это в первую очередь укрепление, а участок в Понивилле строился как раз с уклоном в защитную функцию. Архитекторы преследующие схожие цели могли прийти к схожим решениям и... Как раз насчёт архитекторов.

Поницейский участок Понивилля был спроектирован земным пони одержимым духом древнего. Макриди вроде его звали. Этот здоровенный синий земной пони фигурировал ещё в первой истории Стальных крыльев, в которой его не стали топить в колодце душ. Наоборот, даровали подданство, и возможность реализовать свои планы, амбиции, опыт в мире пони. Только если Скраппи Раг замахнулась аж на Легион для захвата мира, то Макриди в этом плане оказался скромным. Ограничился реформой пониции, в отдельно взятом городе. Набрал себе в подчинение пони, обучил их навыкам древних правоохранителей, построил себе особо укреплённый участок, где и засел, объявив себя шерифом.

То, что участок, построенный одержимым пони внутренней архитектурой, оказался похож на замок на скалистом острове наводило на очевидный вывод. Флатти быстро сложила два и два догадавшись, что замок — лишь декорация, построенная поверх укреплений, построенных либо другими одержимыми древними духами, либо, что вероятней, самими древними. Скраппи часто находила «храмы древних». Замок был построен на обломках одного из таких «храмов».

Эта древняя архитектура резко контрастировала с современным внутренним убранством принесённым Легионом. Серые коридоры и комнаты замка были обставлены вычурной мебелью, украшались статуями аликорнов, легата, и отличившихся легионеров. Полы были застелены изысканными коврами, тогда как некоторые стены украшались мозаичными полотнами и фресками изображающие подвиги Легиона. Флаттершай не однозначно оценила такого рода интерьер. С одной стороны, серой древней архитектуре не доставало изысков, но с другой, она тут смотрелась откровенно чужеродно, и навевало пегаске недавние воспоминания их мейнхеттенского амфитеатра.

Но Флатти не столь продвинута в оценке интерьеров (это скорее по части Рарити), а здесь она не ради экскурсии. Её цель – встреча с учёными, и зомбированные «взглядом» легионеры не обманули. Они действительно провели пегаску к учёным, что вели на скалистом острове свои работы.

В подземельях замка Флаттершай встретила первых учёных пони. Серую пожилую кобылу в рубашке и очках, с меткой то ли кирки, то ли молотка бьющего камень; её вроде Фоссил зовут. Также пегаска обратила внимание на бледно-жёлтого жеребца в куртке и шляпе с меткой, больше подходящей цирковому артисту – изображала извивающийся змеёй кнут. Пегаска узнала этих пони, пусть ранее с ними не встречалась. Эпплджек рассказывала, что, ища лопату Рокхуфа, посетила раскоп, на котором эти пони вели свои работы. Там пони археолог, с совершенно не соответствующей археологу меткой судьбы, случайно отделил от скалы огромный каменный кусок, который покатился прямо на стоящих рядом пони. Благо рядом была Эпплжек, а после знакомства с Мод Пай она знала, что нужно делать при угрозе быть раздавленной крупным камнем.

Флатти многое могла спросить у этих учёных, узнать насколько Эпплджек приврала рассказывая про упомянутый случай, но из мемуаров Скраппи Раг пегаска знала, что ей нужны другие учёные пони. И, как ожидалось, вскоре они сами дали о себе знать.

— Декан! – грубо воскликнула красная кобыла-единорог, обращаясь к пони в шлеме с поперечным гребнем. — У нас договор с легатом! Эта зона свободна от Легиона! И… – тут красная пони наигранно недовольным взглядом посмотрела на Флаттершай. — Почему в крепости посторонние?!

Декан на это ничего не ответил, будучи под воздействием «взгляда» Флаттершай, так что далее уже пегаска продолжила диалог:

— Свободны, – тихим жутким голосом, продолжая смотреть своим взглядом сказала пегаска сопровождающим её легионерам. — Возвращайтесь к своим обязанностям и будьте бдительны.

Легионеры послушно исполнили приказ перед уходом сказав «Аве» и «отсалютовав» жёлтой пегаске вскинутым в верх копытом. Это немало удивило красную единорожку. Она не привыкла видеть, чтобы пони в доспехах выполняли приказы какой-то залётной пони с мешками под глазами. Это вызвало у красной копытной немалое удивление, выразившееся в пятисекундной паузе, в течении которой две пони играли в гляделки. Красная единорожка смотрела в зелёные глаза пегаски, тогда как Флаттершай в ответ тоже смотрела не моргая, но уже обычным, не гипнотическим взглядом. Тщеславие Рейнбоу Дэш ей было не свойственно, но любопытство было не чуждо. С момента, когда она была моделью на подиуме и её узнавали на улицах прошли долгие годы. Мешки под глазами вместе с другими возрастными признаками давали о себе знать, но в целом она неплохо сохранилась и хотелось проверить, узнает ли её эта учёная пони.

— Флаттершай? – удивлённым вопросительным тоном сказала красная копытная, одновременно отшатнувшись от пегаски.

— Она самая, — с лёгкой улыбкой ответила пегаска. – А ты, как я понимаю – Розмари Роуз?

— Да, — подтвердила учёная пони. – Откуда ты меня знаешь?

— Из мемуаров Скраппи Раг, – ответила Флатти, и тут же задала свой вопрос: — А как ты меня узнала?

— Про силу твоего «взгляда» знает вся империя, — сказала Розмари. – И участь испытать его на себе пугает меня до дрожи.

— Не пугайся, — ухмыляясь сказала Флатти. – Я здесь не для того, чтобы в гляделки играть.

Пегаска отшутилась, но в глубине души была огорчена, что стала известна благодаря своему «взгляду». Она надеялась, что Розмари узнает её длинную гриву, оттенок жёлтой шёрстки или метку судьбы, но нет. Самой известной особенностью доброй пегаски оказалась пугающая способность. Это печально, но не удивительно.

— Тогда что тебя привело на нашу скалу? – спросила Розмари чем отвлекла Флатти от печальных мыслей.

— У меня задание от Ночной стражи, — ответила пегаска и этот ответ вызвал у Розмари неожиданную реакцию.

— Ты состоишь в Ночной страже?! Жила в обители кошмаров?!

— Нет! – тихо восклицая ответила пегаска. – Ничего подобного. Всё гораздо кошмарней. В Мейнхеттене произошла серия убийств, – точнее серия терактов, но Флаттершай ещё не привыкла применять это слово. – В городе объявился «Призрак».

– «Призрак», – недоверчивым тоном повторила красная единорожка. – Тот самый из газетных уток?

— Тот самый, и он не утка, — серьёзно ответила жёлтая пегаска. – Он реален. Я его своими глазами видела. И не только я. Ночная стража устроила на него охоту, но добыча оказалась матёрым хищником.

— Он пытался тебя сожрать? – то ли в шутку, то ли в серьёз спросила Розмари.

— Нет, — ответила пегаска, – но он на моих глазах убил многих легионеров, и может отправиться сюда.

— Он тебя преследует?

— Не меня, – ответила Флатти, – а это.

На последних словах пегаска крылом открыла свою сумку откуда достала странный предмет, названный Графитом словом Додекайдер. От его вида зрачки глаз Розмари резко расширились, а на морде появилась странная гримаса удивления и восхищения.

— Что это за артефакт? – спросила учёная пони, взяв его в магическую ауру и начав с интересом рассматривать.

— Понятия не имею, – ответила пегаска. – У меня задание «Ночной стражи» доставить его на остров учёным пони, чтобы вы выяснили, что это такое.

— Боюсь не могу дать ответ, но этот артефакт точно создан древними... Пойдём, — сказала Розмари, отойдя от небольшого ступора. – Технологии древних – скорее по части Реда.

Флатти не знала, о каком Реде идёт речь, но исходя из имени, догадывалась как он выглядит. Два красных учёных пони на один крошечный остров показалось Флатти забавным совпадением. Наверняка красная пони Розмари и этот Ред занимаются тут не только наукой. От такой догадки щёки Флатти сами приобрели немного красного оттенка.

— Эй! Вождь красноносых! Просыпайся, для тебя есть работа! – кричала Розмари, заходя в одно необычно крупное помещение подземелий замка. Хотя это помещение было необычным не только своими размерами.

Флаттершай вошла в какой-то музейный зал. Может, это не точное определение, но первое впечатление у Флатти было будто она вошла в какой-то музей. Повсюду стояли столы, на которых за стеклянными куполами были разложены древние артефакты всех форм и неясных пегаске назначений. Стены были увешаны чудными картинами, на которых изображались двуногие прямоходящие существа в похожих на легионерские доспехах и одеждах, подобной современной моде – всё как в описании древних Скраппи Раг. Особенно любопытными были картины, на которых древние сидели на крупных пониподобных животных; похожих на то, во что Твайлайт превратила мышей перед Гранд Галопиг Гало. Но всё это меркло перед самыми главными экспонатами – останками древних. В помещении лежали на столах и висело на крюках несколько полных собранных скелетных останков древних властителей этого мира; и как было известно из мемуаров, собранных при прямом участии Скраппи.

Подлинные останки древних, безусловно, были главным экспонатом этого «музея», но Флаттершай как пони далёкая от науки, невольно больше заинтересовалась устроенной в помещении реконструкцией, изображающей истинный облик древних. Множество каменных фигур облачённые в реконструированные доспехи стояли в различных воинственных позах демонстрируя свирепый нрав древности. Хотя не сказать, чтобы для Флатти вид этих нравов был в новинку. Пегаска сотни раз наблюдала как пони из Легиона в похожих доспехах стояли в воинственных позах; плюс в памяти ещё был жуткий зал пони-доспехов в замке сестёр посреди Вечносвободного леса. Реконструкция древних показывала то же самое, с поправкой на другую видовую принадлежность. Хотя…

Пегаска не могла не признать, что рослые прямоходящие фигуры в сравнении с пони (не важно какого вида) выглядели куда угрожающе. Также на угрозу работало оружие древних, показанное на этой реконструкции. Скраппи Раг возродила у пони практику использования доспехов, а вот в плане создания вооружения сталлионградская пегаска сдерживала желание использовать древние знания. Пони в её Легионе вооружались оружием ближнего боя, а из дальнобойного использовали самострелы, луки, арбалеты, но чаще метательные дротики – пилумы, плюмбаты.

Про огнестрельное оружие Скраппи прекрасно знала и всячески старалась, чтобы в этом мире оно навеки стало историей. Не сказать, чтобы это полностью получилось, но большого распространения огнестрелы не получили. Перспектива распространения в этом мире огнестрелов пугала Скраппи больше любых варварских армий. И видя, что творил «Призрак» Флатти прекрасно понимала страх легата. Но ради исторической достоверности древние на реконструкции были вооружены именно огнестрелами. Не самоделками какие были у Призрака и террористов, а настоящими древними орудиями убийства. Где археологи их откопали Флаттершай не знала, но понимала, что эти находки нужно было либо уничтожить, либо запереть на далёком забытом острове, в крепости с крепкими стенами под надёжной охраной. Проще говоря – с древними артефактами поступили наилучшим образом. Тем ироничней, какой пони был за это ответственен.

«Вождь красноносых», как его назвала Розмари, внешностью, поведением, и манерой речи полностью оправдывал это прозвище.

— А! Что! Я не сплю! – прозвучал заспанно-пьяный голос и вскоре Флатти увидела его источник.

Из-за перегонного куба самогонного аппарата (явно не музейного экспоната), в сопровождении звона пустой стеклотары, на ноги начал подниматься земной пони в грязном лабораторном халате. Цвет халата был не определён, но Флатти предположила, что когда-то он был белым. Цвет же пони что его носил пегаска определить не смогла. Открытые части его тела были покрыты толстенными слоями пыли и иной грязи неизвестного происхождения. Родной цвет шерсти под этими слоями был абсолютно не читаем. Единственные цвета, что через них пробивались, были оттенки красного и синего. Очень знакомые оттенки. Этот оттенок синего Флатти часто наблюдала на теле Рейнбоу Дэш после её тренировок, сопровождаемых травмами различной степени тяжести; синяки на теле синей пегаски были заметны даже через шерсть. А этот оттенок красного Флатти видела ещё чаще на морде Скраппи Раг и чуть реже на моськах других членов её семьи. Стыдливость раньше выражалась на пони лёгким румянцем на щеках. Употребление алкоголя полностью лишало стыдливости, но давало куда более крупный и яркий румянец.

— Профессор Ред Ноуз, – сказала Розмари, смотря на поднимающего на ноги пони, – потрудитесь принять вертикальное положение.

— Розочка, ты не поверишь, – шатаясь продолжил профессор. – Опять симпозиум. Все три дня… Ик… Симпо… Симпоти… Симпотизировали.

— Не исправим, — стыдливо закрыв копытом морду, сказала «розочка». – И кто тебя заставляет так напиваться?

Вопрос Розмари был из категории риторических, но «профессор» всё же дал на него короткий честный ответ:

— Никто. Я доброволец.

Флатти позабавила такая честность, отчего на её жёлтой мордашке даже проступила неширокая улыбка, а вот Розмари не стала смотреть на ситуацию с юмором. Смотря серьёзным взглядом, цокнув копытом по полу, единорожка твёрдым голосом сказала:

— Не шевелитесь. Я использую заклинание отрезвления.

— Отре… Стой! Нет! – воскликнул красноносый «профессор», на которого прозвучавшие слова уже подействовали отрезвляюще.

Но Розмари не слала внимать, как и дожидаться, пока «профессор» окончательно на ноги встанет, выстрелив в него заклятием красной магичной ауры. «Профессор» не успел увернуться. Попав под заклинание, он замер на секунду, после чего оттенок синего на его морде резко позеленел. Далее пони резко развернулся, чтобы не делать это при дамах и непроизвольно промыл свой желудок. Звук был мерзкий, равно как и запах, но привыкнув к подобному от семьи Раг пегаска не скривилась, а мысленно даже пожалела резко отрезвевшего пони.

— Когда же ты закодируешься? – сказала Розмари тоном полным безысходсти и смирения.

— Никогда, – ответил профессор, чей протрезвевший голос звучал совсем по-другому. – Зачем ты меня отрезвила? Что происходит? Кто это с тобой?

— Элемент доброты, собственной персоной, — ответила Роза и не без иронии сразу же добавила. – Радуйся, что я тебя отрезвила своим заклинанием, а не она своим взглядом.

— Флаттершай, — неуверенно произнёс красноносый профессор, недоверчиво смотря на жёлтую пегаску. – Вправду… Не белка?.. Добро пожаловать в мою скромную обитель. Прошу простить за этот маленький эксцесс. Но что привело столь известную и красивую пони на наш забытый принцессами скалистый остров?

— Вот это, — коротко и ясно ответила Флаттершай, достав крылом из сумки артефакт странной формы, названный Графитом словом додекаэдр.

Если у профессора ещё и были симптомы похмелья, то от вида артефакта они окончательно выветрились. Зрачки его глаз резко расширились, примерно также как у Твайлайт когда она приходит к какому-то важному озарению.

— Это… Творение древних. Откуда оно у тебя? – голос профессора дрожал то ли в страхе, то ли в предвкушении.

— Эта долгая история, — ответила пегаска. – Так что буду краткой и повторятся не буду.

Флатти действительно была краткой, но не упустила важных подробностей последнего утра и ночи. Теракт в амфитеатре, засада в апартаментах Коко Поммель, угон её автомобиля, ну и передача артефакта гвардейцем ночной стражи – Флатти не пропустила ничего важного. И конечно же она сделала особый акцент на «Призраке». Как на уже совершённых им злодеяниях, так и опасениях жёлтой пегаски насчёт его новых преступлений.

— Усильте охрану, — необычно для себя твёрдым практически командным тоном сказала пегаска. – Занимайте укрепления, стройте баррикады, объявляйте жёлтый… Нет – красный. Щербетовый. Какой уровень тревоги тут наивысший?!

— Мы учёные, — справедливо заметила слушавшая пегаску единорожка Розмари. – Мы не имеем права отдавать легионерам приказы.

— Тогда ведите центуриона. Я на него так зыркну, что он будет вам верен, также как легату. И…

— Я уже здесь, – неожиданно прозвучал незнакомый, но приятный кобылий голос. Обернувшись в его сторону, Флатти увидела висящую в воздухе огненно-жёлтую (немного похожую на Спитфайр) пегаску, с меткой судьбы в виде какой-то треноги, без доспехов, но с поножем, и направившая на элемент доброты болт самострела на вытянутой передней ноге.

— Знакомьтесь, – с иронией в голосе продолжила Розмари. — Центурион Саншайн. Центурион Саншайн, это элемент доброты Флаттершай. Все здесь друг другу акимус, так что не надо зыркать и целить самострел.

Далее между двумя жёлтыми кобылами произошла некоторая заминка, в которой они пытались осмыслить происходящее и что делать дальше. Центурион явно не рассчитывала, что к ней на остров явится одна из самых известных пони империи, которой точно не нравится, когда на неё оружие направляют. Флаттершай, однако, не сильно обижалась, будучи под прицелом самострела. Её больше волновал вопрос – как эта Саншайн смогла со своим банальным до тошноты именем дослужится до центуриона, а также незаметно к ней подлететь? Понятно, что отсутствие доспехов сыграло свою роль, но учитывая, сколько раз Рейнбоу подкрадывалась к подруге, Флатти уже приноровилась замечать подкрадывающихся в воздухе пегасок. Похоже, с возрастом навык начал затухать.

Также постепенно начал затухать и опасный момент. Саншайн опустила оружие, и совершив посадку на пол вскинула перед Флатти переднюю, ногу. Та ответила тем же, после чего, центурион задала вполне резонный вопрос:

— Что здесь происходит?

— Я не стану повторять, – раздражённо ответила Флатти, после чего переведя свой взгляд на многочисленные окружающие её древние артефакты, сама спросила: — Эти железки ещё стреляют?

— Разумеется, – ответил красноносый профессор. – Все артефакты древних, полностью рабочие. Потому то их и отправили сюда.

— Не поняла, – честно призналась пегаска.

— При раскопках на этом острове мы нашли солидный запас законсервированного оружия древних, – продолжила Розмари. Флатти стала раздражать мания учёных говорить по очереди, но возражать пегаска не стала. — Также Скраппи Раг в процессе завоеваний находила у варваров множество артефактов, которые те раскопали в схожих древних храмах. Те из них, что были признаны оружием, которые Раг не успела уничтожить, а принцессы не стали забирать себе, отправляли на наш скромный остров.

— Где они лежат в безопасности и служат науке, – добавил Рэд Ноуз.

— И развлекают легионеров, – неожиданно добавила Саншайн.

— Развлекают? – переспросила Флатти, но не дожидаясь ответа, задала уточняющий вопрос. – Легионеры тренируются с этими… огнестрелами?

— На скалистом острове маловато развлечений, – продолжил Ред Ноуз, чьи развлечения явно были с жидкостным уклоном. — Легионерам сложно отказать. Зная, что мы тут раскопали и изучаем они не могли не проявить любопытство. Будучи пони из армии, построенной по древнему образцу, у них был законный особый интерес к оружию древних. На острове его полно вот мы и не отказали.

— Во имя науки! – вскинув копыто воскликнула Саншайн.

— Странная наука, – заметила Флатти, после чего задала очевидный вопрос. – Скрапс в курсе?

— Да, – ответила Розмари. — Хотя поначалу была против. Изначально даже запрещала показывать легионерам, как это оружие выглядит.

— Мы были настойчивы, и смогли убедить легата дать разрешение, – пояснила центурион.

В последнее жёлтой пегаске слабо верилось. Чтобы обычные пони, да и ещё находящиеся у Раг в подчинении, смогли убедить Скраппи дать разрешение на использование оружия древних… Оружия, которое легат всячески старалась не просто уничтожить, а полностью искоренить; из мира, из истории, из памяти. Скрапс не могла дать такое разрешение. Она бы скорее вновь пробудила в себе силы аликорна и расплавила бы эти железки. Ну или применила свой внушающий ужас взгляд, забрала бы оружие с собой, а после утопила его в море.

Что произошло на самом деле Флатти не знала (хотя ей было любопытно), но сейчас не было времени расследовать эту тайну. Сейчас пегаска думала о другом. О том, что её обрадовало.

— Если легионеры на острове умеют использовать древнее оружие, то сегодня им пригодится этот навык, — с тенью злобной улыбки сказала робкая пегаска.

— Никто не знает об этом месте. Ты вправду думаешь, что «Призрак» приплывёт на наш остров? – с неподдельным сарказмом в голосе спросила Розмари.

— Я же к вам прилетела, а этот серый мерин меня всё утро преследует. Удивлюсь, если он здесь меня не найдёт.

Последнее было скорее шуткой, но с большой долей правды. Не то, чтобы Флаттершай думала, будто «Призрак» её преследует, но она забрала из инсула Коко Поммель артефакт древних. Сам инсул сгорел, но обыскав его пепелище и не найдя искомого, он явно захочет вернуть артефакт.

— Вызывайте деканов, легионеров, всех кого можете, – для убедительности Флатти даже цокнула копытом. — Раздайте им оружие.

Флатти не использовала свой взгляд, но учёные и центурион не стали спорить; хотя последняя была явно недовольна фактом, что кто-то кроме неё здесь отдаёт приказы.

Приказ был действительно очень быстро исполнен. Вскоре в крупное помещение сбежалась и слетелась вся центурия. Множество земных пони и единорогов с пегасами в доспехах легиона, а также десяток с лишним пони в рабочей одежде; по-видимому, учёные пони, проводящие на острове раскопки.

Насколько скорым было прибытие центурии, настолько же скорым было и разъяснение ситуации. Пусть слушатели не разделили страхи Флаттершай и, может, даже не поверили её рассказу про теракт в Мейнхеттене, но они с энтузиазмом начали разбирать оружие и вешать его себе на сёдла. Похоже на скалистом острове редко что происходит. Легионеры совсем заскучали и когда наконец появилась «призрачная угроза», они дали волю долго копившейся жажде битвы. Вскоре ушки Флатти невольно прижались, не желая слушать лязг многочисленных железок, чьи механизмы легионеры собирали и дёргали, приводя древнее оружие в боевое положение.

На индивидуальном оружии дело не ограничилось. Помимо стреляющих железок, которые древние носили на руках, на острове хранились и пушки побольше. Не такие большие как те, которыми были разрушены стены столицы королевства грифонов, но всё же достаточно, чтобы называться пушками. Они хранились в разобранном виде, но учёные успели изучить их конструкцию, подсказали легионерам порядок их сборки, а магия единорогов многое упрощала и ускоряла. Так что вскоре на крыше островного замка появились древние пушки, нацеленные в небо, ожидая угрозы с воздуха.

Флаттершай, присутствуя при этом заметила и пояснила, что «призрак» – не пегас. Он земной пони и прибудет на остров скорее всего по воде – на лодке, а значит в установке пушек нацеленных в небо нет смысла. Учёные и легионеры на это ответили с не меньшей очевидностью. В процессе изучения выяснилось, что древние называли эти пушки странным словом – зенитки. Это слово было придумано специально для обозначения оружия, поражающего воздушные цели. Не обязательно в зените. Летящие низко тоже будут сбиты. Если призрак вправду такой непредсказуемый, как говорила Флатти, то нужно быть готовым ко всему и было бы глупо использовать древние зенитки не по назначению.

Флатти не понимала всего это подражания древним, но не стала спорить. Призрак вправду был непредсказуем, а легионерам виднее как организовывать оборону, равно как и учёным как использовать артефакты древних. Вскоре пегаска поняла, насколько они были правы.

Прямо в момент окончания установки зенитки до жёлтых ушек донёсся гулкий далёкий, но приближающийся жужжащий звук. Остальные присутствующие пони тоже его услышали и, обернувшись в сторону, откуда он доносился, заметили странный летящий силуэт. Некое крупное летающее существо, но летящее не махая крыльями.

— Это он! – воскликнула жёлтая пегаска, указывая копытом на летящее нечто. Она не знала, на что именно смотрит, но была уверена, что это как-то связано с призраком.

— Посторонним очистить площадь! – скомандовала центурион, после чего обратилась уже непосредственно к своим подчинённым: — Убейте крылатого демона!

Не то, чтобы Грей просил о воздушной поддержке, он привык действовать в одиночку, но действующая вражеская зенитка делала эвакуацию невозможной, а это уже сильно волновало серого земного пони. Проблема в том, что зенитка находилась не абы где, а на вершине замка на острове, тогда как сам замок охранялся прорвой копытных головорезов. И как будто этого мало, ещё и хорошо вооружённых. Но другого пути не было. Он не был любителем тактики «на пролом», но уже давно привык к такого рода осложнениям.

Благо «Чёрная кошка» успела хорошо полить остров из бортового вооружения. По пути Грей постоянно натыкался на свежие тела легионеров с огнестрельными и осколочными ранениями. Вот только это была лишь малая часть гарнизона острова. Большая часть была жива и готова к обороне. Вскоре серый пони встретился с этой неравной половиной. Точнее с её частью в виде ищущего его контуберия.

Первая очередь досталась командующему, благо его легко узнать по шлему с поперечным гребнем, а дезорганизованные легионеры – лёгкая добыча. Лёгкая – понятие весьма условное, так как они вооружены огнестрелами и отнюдь не кустарными. Однако стреляют они с «боевых сёдел» стоя в полный рост, наводясь на цель всем корпусом. Точность от этого хромает, а стрельба из укрытия вообще невозможна. В мире Эквестрийской пустоши боевыми сёдлами пользовались либо Рейнджеры в прочной силовой броне, либо маневрирующие в воздухе пегасы, либо психопаты без инстинкта самосохранения. Местные легионеры точно не из таких. Тут скорее играет роль недостаток опыта. Получив огнестрельное оружие людей и понимая, что в копытах его держать неудобно, пришли к идее боевого седла. Не сказать, что плохая идея, но со своими недостатками. Грей не использовал это изобретение в пользу необычного хвата. Может со стороны картина пони с оружием в копытах, стоящего на задних ногах в почти человечной позе, и кажется нелепой, но на войне эффективность всегда идёт впереди эстетичности.

Но если уж поднимать тему эстетичности, то Грей не мог не отметить – пони легиона идут их доспехи. В целом тематика древнего Рима в этом мире выглядит как родная. Сразу и не скажешь, что её внедрили призванные «древние духи». Даже практика изобретательных казней не выделялась. Это в мире победивших героев пустоши насаженные на колья головы ужасали, резко выделяясь на фоне вполне цивилизованного современного общества. А в этом мире наоборот, они казались органичной частью пейзажа.

Грей даже удивился, обнаружив, что эти головы на кольях были не настоящими, а пластиковыми моделями. Также и тела на Т-образных столбах были телами старых поникенов которые приодели и измазали для натуралистичности. По сути, это были огородные пугала, только пугать они должны были не птиц, а незваных гостей скалистого острова. Грея они не испугали, даже с учётом, что он догадывался – если погибнет или попадёт в плен, его самого на столб повесят.

От размышлений о незавидной участи его отвлёк железный дождь. Вражеский пегас воспользовался замешательством противника и, забравшись по выше, сбросил на Грея гроздья небольших стальных стреловидных поражающих элементов, именуемых флешетами. Данные дротики мерзко забарабанили по шлему Грея, часть застряла в его амуниции, но большая часть просыпалась мимо. Нанесённый ущерб был минимален. Флешеты не пробили шлем из драконьей кости, равно как и не пробили защиту из кожи аналогичного происхождения. В слабые стыковые места амуниции флешеты не попали. Только испортили матерчатый камуфляжный чехол застряв в нём, сделав Грея похожим на стриженного дикобраза. Забавный у него был вид, но Грей не стал тратить время на стряхивание «иголок». Вместо этого он, вскинув пп, сбил легионера-пегаса короткой очередью.

Но легионеры не ходят и не летают по одиночке. Там где один, ещё десяток. Этот случай не стал исключением. Вскоре, через прозрачное забрало шлема, Грей увидел ещё несколько крылатых силуэтов в доспехах. В них он выпустил оставшийся магазин сбив ещё одного. Остальные пустились в рассыпную начав забрасывать земного пони болтами самострелов, флешетами и самое неприятное, гранатами. Последнее представляло огромную угрозу, которая отчасти нивелировалась защитной амуницией Грея, защищавшей от осколков и взрывной волны, активными наушниками, защищавшими от контузии, а также увёртливостью серого пони, знавшего, что на него сбрасывают. Убегая от взрывов и скрываясь в поднятом ими дыму, Грей не оставался в долгу, стреляя в пролетающих над ним легионеров. Вскоре они подошли к концу и земной пони огорчился, что среди упавших на камни тел не было никого в шлеме с поперечным гребнем. Декан предпочёл остаться позади своих легионеров. Отступив, он предупредит остальных.

Конечно враг и так знал, что на остров напали, но легионеры, скорее всего, думали о многочисленном вторжении. Теперь же декан сообщит своим, что противник один. Это давало легионерам больше возможностей подобрать тактику, а Грею дополнительные сложности.

«Будто в ином случае бы было легко», — с сарказмом подумал земной пони, сменив магазин на своём «Смесителе».

Как ни странно, дальнейший эпизод был не таким уж и тяжёлым. Грей пережил множество перестрелок в разных мирах. У него был богатый опыт. Легионеры тоже прошли множество сражений, но перестрелки для них были в новинку. Будучи многочисленней и лучше вооружённей, они не могли грамотно реализовать своё преимущество. Держали строй. Пользовались укрытиями только после первых потерь. Стреляли бегло и не прицельно. Часто промахивались, а если попадали, свою роль играла защитная амуниция Грея, тогда как доспехи легионеров не держали пули.

Скорее даже кольчужно-пластинчатые доспехи были вредны. Они были достаточно лёгкими чтобы вести в них ближний бой, но всё же металлическая защита имела свой вес и снижала подвижность. Также доспехи эквестрийского легиона если и небыли вычурными, но имели множество тканевых элементов яркого, обычно красного цвета. Они совершенно не маскировали. Скорее наоборот, имели яркий демаскирующий эффект, облегчая прицеливание. Грей этим активно пользовался, стреляя пони в голову, выбирая в первую очередь головы в шлемах с гребнями. Исключения он делал, если гребнистые копытные выставляли вперёд своих подчинённых, либо если в поле зрения были особо опасные враги – пегасы, либо легионеры с тяжёлым оружием.

Обычно этим оружием являлись пулемёты, но несколько раз Грею встречались легионеры-огнемётчики. Ирония в том, что в отличии от остальных огнестрелов (которые были древними расконсервированными образцами) огнемёты были местного производства. Легионеры сами их делали, по инструкциям своего легата. По принципу действия, от своих людских прототипов они мало отличались. Разве что баллоны как-то особо зачаровали, очень сильно увеличив запас огнемётной смеси, ну и сделали выпускную трубу вычурной в форме драконьей пасти. В остальном отличия были минимальны, а пули, попавшие в баллон, закономерно вызывали огненный фонтан с последующим взрывом.

Этим Грей тоже воспользовался, прострелив баллон на спине крупного земного пони легионера, ранив огненным взрывом находящихся рядом копытных. После серый пони разобрался с легионерами, не попавшими в зону поражения и избавил от страданий остальных корчащихся в муках обгорелых пони. Иронично, что этот эпизод произошёл перед входом в «замок» на острове, и чтобы пройти дальше Грею, в каком-то смысле, пришлось прожечь себе путь.

Издали «замок» на острове действительно внешне был похож на типичный средневековый замок из сказок про рыцарей, но вблизи сразу бросалось в глаза что все «средневековые» элементы – новодел. Основой «замка» был бетонный бункер и как у каждого строившегося на совесть бункера, он был оснащён прочными металлическими бронедверями. Такая дверь как раз и встала на пути у серого темноглазого пони. Этот элемент защитного дизайна строился способным выдерживать ядерный взрыв, однако ничто не вечно и время их не пощадило. Нет, коррозия не превратила их в труху, но за тысячелетия бытия на острове, под солёными морскими ветрами некоторые их элементы пришли в негодность. В частности – дверные петли. Те, что сейчас удерживали мощную дверь были местным новоделом. Естественно, местная сталь ни шла ни в какое сравнение с металлургией «древних», но новые петли выполняли свою функцию, и их нельзя было ни перерубить, ни прострелить.

Грей это знал. Также он знал о множестве термитных шашек на своей амуниции. Ранее эти источающие искры «карандаши» прекрасно себя показали, прожигая решётки и замки на мейнхеттенском стадионе. На скалистом острове они тоже проявили себя с лучшей стороны. Две термитные шашки на две дверные петли. Последние вскоре развалились, испарив часть своего материала.

Проход был открыт, и серый пони догадывался что за ним его ждут. Опрокинув дверь, Грей первым делом закатил в помещение гранату без чеки. После небольшой задержки последовал глухой звук взрыва, а за ним крики боли оглушённых и раненных легионеров. Грей не упустил появившееся преимущество и, зайдя за стены «замка», прервал крики раненных несколькими короткими очередями.

Теперь перед вторженцем встал незамысловатый выбор – вниз или наверх? Внизу в глубинах укрепления находилась цель, ради которой Грея и высадили на остров, однако наверху «замка» находилась зенитка наличие которой сильно осложняло эвакуацию с острова. Обычно, находясь перед подобным выбором, Грей делал выбор в пользу основной цели, оставляя второстепенные на втором плане (неудачный каламбур), но в этот раз он решил сделать исключение. Было очевидно, что самые хорошо подготовленные враги ожидают его как раз внизу. Учитывая прошлый опыт, Грей догадывался, что после встречи с ними он будет в лучшем случае хромать, и ему отнюдь не хотелось в таком состоянии с боями прорываться наверх. В «замке» полно легионеров. Очевидно, что в любом случае без неприятных встреч не обойдётся, но Грею хотелось, чтобы путь эвакуации был более-менее зачищен.

Прежде чем продолжить путь, Грей снял со своего «Смесителя» подствольник и приклад, после чего отбросил «мечту водопроводчика» в пользу подобранного трофейного ПП HK UPM. Фактор внезапности был потерян с самого начала, так что не было смысла таскать с собой пп с глушителем, когда враги используют ППшки поновее и с патронами помощнее. Тем более один такой пп как раз лежал у ног серого пони. Также рядом лежал мёртвый копытный легионер, из подсумков доспехов которого торчали несколько заряженных магазинов. С этим пп Грей направился через многочисленные коридоры и лестницы на верх «замка», перестреливаясь со встречными легионерами.

В условиях закрытого помещения легионеры уже не допускали своей ранней ошибки использования плотного строя для ближнего боя на открытой местности. Напротив, они рассредоточивались на отдельные единицы, скрывающиеся за импровизированными баррикадами из опрокинутых ящиков, бочек, мебели, скульптур, да вообще всего не прибитого гвоздями убранства «замка». Это серьёзно осложняло продвижение, равно как и многочисленные металлические двери, которые легионеры запирали и подпирали изнутри. Нехитрая тактика, но при подавляющем численном преимуществе она была очень эффективна и, в теории, создавала вторженцу непреодолимое препятствие. Вот только вторженца хорошо снарядили специально для такого случая.

В амуниции Грея было достаточно термитных резаков, хорошо открывающих двери, а на случай множественных целей в замкнутом помещении в ход шли светошумовые газовые гранаты с черёмухой. Натянув на морду противогаз, Грей кидал дымящиеся «банки» в сторону легионеров, а те, плача и кашля, но не желая отступать, будучи ослеплёнными и обескураженными, становились практически беззащитны. Далее одиночные выстрелы в головы, перестрелки с теми, кто пытался стрелять вслепую, и одна рукопашная с деканом, который, с мечом в пасти, набросился на размытый силуэт. Грей не оценил его храбрость и без всякого уважения забил земного пони прикладом.

Слегка заплутав, но Грей всё же нашёл, что искал – выход на крышу «замка». Найденный лифт с ступальным подъёмным механизмом намекал на очевидное – на то, как зенитка была поднята на верх. Ступальные колёса были пусты, да и ситуация не располагала к использованию лифта, так что Грей воспользовался найденной рядом лестницей. Ступеньки привели его к запертой деревянной двери, чей металлический замок он выбил двумя выстрелами. Далее в распахнутую дверь полетела граната, затем взрыв вперемешку с криками, после чего тактический перекат и несколько коротких очередей. Расчёт зенитки был уничтожен, но не желая рисковать, Грей сунул термитный резак в казённик орудия, окончательно уничтожив древнее чудо техники.

Вид искрящегося затвора невольно вызвал у Грея ассоциацию с бенгальским огнём, хотя пока ещё рано было радоваться. Нет, уничтожение зенитки уже было немалым достижением и обеспечивало серому пони возможность покинуть это мерзкое место, однако цель операции ещё не была достигнута, и Грей не собирался улетать с этого острова с пустыми рука… то есть копытами. Однако было бы глупо не сообщить экипажу гидроплана о локальном успехе, так что присев за зениткой, так, чтобы держать в поле зрения вход на крышу, Грей включил рацию; благо она не пострадала. В наушниках тут же зазвучал треск помех, после чего…

— Гафний 1-1 Чёрной кошке.

— На приёме.

— Зенитка отработана.

— Браво зулу Гафний. «Платина» освобождена?

— Ответ отрицательный. Продолжаю операцию. Запрашиваю готовность «звёздочки».

— Принято Гафний. Будем наготове. Продолжай работу. Обеспечим огневую поддержку. По готовности выходи из зоны. Направление 0-2-2.

— Роджер-зет.

После упоминания некого Роджера далее был эфирный треск помех, а среди его слушателей недолгое задумчивое молчание. Как ни странно, прервала его, пожалуй, самая неразговорчивая пони из присутствующих.

— Это что сейчас было? – спросила жёлтая пегаска, адресуя свой вопрос другой жёлтой пернатой, но более тёмного оттенка жёлтого, которая в данный момент переодевалась в доспехи центуриона.

— Древние называли это устройство рацией, – ответила Саншайн, надевая на голову шлем с поперечным красным гребнем, — а саму технологию – радио.

— Передача голоса без магии посредством неких радиоволн. Я поняла. Впечатляет, — сказала Флаттершай, необычно быстро тараторя слова. — Но сейчас куда важнее не технология, которую использует «призрак», а то, с кем и что с её помощью он говорил.

— Себя он не называл «призраком», – сказала красная единорожка Розмари, вмешавшись в диалог. — Гафнием себя назвал. Вроде это химический элемент.

— И говорил он с какой-то «чёрной кошкой», – добавил профессор Рэд Ноуз. — У которой наготове «звёздочка». «Платину» хочет освободить.

— На острове не держат пленных, – наигранно чётко по-военному, как принято в Легионе, пояснила Саншайн. — И я не знаю никого с именем Платина.

— Это какие-то кодировки, – сказала Флаттершай, озвучив очевидность, которую все уже давно поняли, и сразу после добавив другую, которую тоже поняли, но не хотели в неё верить: — И мы потеряли зенитку.

— Зато знаем где этот залётный находится, – добавил красноносый профессор, — а в помещении многовато посторонних.

— Действительно, – согласилась Саншайн, и тут же отдала команду многочисленным стоящим рядом легионерам: — Вы слышали! Враг сейчас наверху башни! Поднажмите его снизу и убейте. Virtus et Honor! – произнося один из девизов Легиона, Саншайн для внешнего эффекта вскинула вверх копыто. — Выполнять!

Легионеры в ответ повторили хором девиз на древнем языке тоже вскинув переднюю ногу, после чего громко цокая по бетонному полу толпой покинули из помещение. В крупном зале резко поубавилось пони в доспехах. Теперь из легионеров остались сама центурион и десяток пони из её личной охраны.

— А почему ты не с ними? – спросила жёлтая пегаска, смотря на Саншайн не гипнотическим, но строгим осуждающим взглядом. Не все жёлтые пегаски отличаются робостью и точно не та, что является центурионом Легиона. Флатти показалось странным, что Саншайн, отправив своих подчинённых убивать «призрака» на пошла вместе с ними.

— Я полезнее здесь как учёный, – ответила жёлтая пегаска в доспехах.

— Ты – учёная? – недоверчиво спросила Флатти, не столько у Саншайн сколько у других многочисленных пони, присутствующих в зале.

— Это правда, – подтвердила Розмари. — Центурион Саншайн оказала неоценимую помощь в проекте Новерия, равно как и в изучении артефактов древних. Особенно в принципе работы радиооборудования.

— До службы в Легионе я была королевским метеорологом, – наигранно застенчиво продолжила Саншайн, — но в мире, в котором погода управляется пегасами, наука метеорология имеет мало практического применения. У меня было мало работы, вот и подалась в Легион. Как приближённую к принцессам меня быстро повысили, но как воин я оказалась посредственна, вот меня и направили сюда. Здесь я сполна реализовала себя как учёная.

На острове, полным легионеров и учёных, центурион Легиона тоже оказалась учёной. Флатти это показалось одновременно нелепым и логичным. Она не до конца поверила в историю метеоролога-центуриона-радиолюбителя (было очевидно, что Саншайн получила должность при королевском дворе, а после и в Легионе, нечестным путём – угрозами, подкупом, пресмыканием, через постель или всё сразу), но в целом Саншайн резко выросла в зелёных глазах жёлтой пегаски. Флаттершай очень уважала учёных пони. Близкое знакомство с Твайлайт давало о себе знать, плюс Флатти сама была близка к наукам (о животных – зоологии, и отчасти медицине) и с уважением относилась к коллегам.

— Рада что вы лучше узнали друг друга, – саркастичным тоном продолжила Розмари, — но предлагаю больше не тратить время на личные разговоры. На острове собрались одни из лучших умов империи, а также находится неизвестный артефакт, украденный у «призрака», который тот желает вернуть.

В подтверждение своих слов Розмари магией подняла в воздух «додекаэдр» и, прищурив глаза, с любопытством начала его осматривать. Не отрывая взгляд, красная единорожка продолжила:

— Узнав, что это такое, мы поймём его планы, а значит, сможем им помешать. Есть идеи?

— Это… Бомба? – очень тихо и неуверенно, даже по своим меркам, сказала Флаттершай.

— Чего??? – хором в один голос спросили присутствующие пони.

— За последнее время я несколько раз встречала «призрака» и каждый раз за этим следовал взрыв, – пояснила пегаска.

— Логично, но не научно, – ответила Розмари.

После красная единорожка, положив додекаэдр на стол, максимально приблизила взгляд, покрутила артефакт и найдя в одном из его отверстий круглую заглушку, отделила найденный предмет. Далее она откуда-то магией достала микроскоп и, поместив в него находку, продолжила изучение. Остальные учёные пони не остались безучастны и немедленно принялись за изучение остального артефакта.

— Это точно не бомба, — уверенно сказал профессор Рэд Ноуз.

— Скорее какой-то накопитель, – добавила Саншайн. — Конденсатор энергии.

— Электрической? – спросила Розмари, продолжая смотреть в микроскоп.

— Вряд ли, – неуверенно ответила пегаска в доспехах, — но со схожим физическим воплощением. Как радиоволны схожи с волнами на воде, так и электричество должно быть схоже с энергией, для которой был создан этот артефакт.

— Ты что-то предлагаешь? – спросила единорожка, наконец перестав смотреть в микроскоп.

— Есть предложение подключить его к энергосети и попытаться запитать, – своей неуверенной речью Саншайн всё больше походила на Флаттершай.

— А дальше? – а вот настоящая Флаттершай наоборот говорила уверенно. — Напитать неизвестный артефакт энергией, чтобы посмотреть, что получится – не лучшая идея.

— Есть предложение получше? – спросила Розмари, но её вопрос был из категории риторических, так что она продолжила. — Этот артефакт – точно не бомба. Эта фишка — какой-то управляющий механизм. — Роуз говорила, держа магией крошечный круглый предмет, который она достала из додекаэдра и ранее рассматривала под микроскопом. — Древние бы назвали его словом процессор. Он пронизан множеством древовидных волокон. Имеет то ли декоративную, то ли функциональную гравировку в виде расположенных по кругу треугольников. Сделан из кристаллического материала. Подобное я видела только в электронно-вычислительных машинах древних. Зачем на бомбе устанавливать столь сложный управляющий модуль? – после данного вопроса Розмари сделала короткую наигранную драматическую паузу, которую сама же и прервала: — Это не бомба. Это накопитель. Или скорее даже ядро... Чего…то.

— Чего именно не узнаем, если его не запитаем, – неожиданно вмешался профессор Рэд. — Мне нравится идея Саншайн. Напитать неизвестный артефакт. Посмотреть, что получится. Чего мы ждём?

Вопрос красноносого профессора прозвучал как окончание экспозиции. После него пони будто без слов друг друга понимали. В помещении закипела научная работа. Профессор Розмари магией начала растаскивать мебель, манекены и прочее убранство освобождая площадь для импровизированной установки. Профессор Рэд Ноуз откуда-то выкатил тележку, послужившую импровизированным испытательным стендом, на которую после установили додекаэдр. Центурион Саншайн возглавила других присутствующих учёных пони; в основном археологов. Под её командованием они начали искать необходимое электрооборудование – кабеля, наконечники, переходники, проволоку, генераторы и прочие предметы с простыми, но условно понятными Флаттершай названиями.

Для себя Флатти особо отметила земного пони археолога, в шляпе с кнутом на ремне и на месте метки судьбы. Пегаска едва удержалась от шутки, что его в детстве сильно отхлестали. Но вместо сарказма Флатти предложила свою помощь. Вокруг кипела работа, в такой атмосфере пегаска места себе не находила, но не желала выглядеть ленивой. По итогу она прибилась к чудному земному пони, узнала, что его Джонсом зовут (странное для пони имя, хотя в Кантерлоте, есть владелец пончиковой – Джо) и теперь вместе с ним толкала крупный тяжеленный железный ящик, который со слов Джонса был требуемым генератором.

Естественно, когда много пони заняты одним делом, вокруг царила особая атмосфера, и часто в таких случаях в пони просыпается музыкальная магия. Ни с того ни с сего пони начинают петь, непонятно откуда играет музыка, песня поднимает дух окружающих, и работа идёт легче, быстрее, веселее. Что-то подобное случилось и с Флаттершай, только песня оказалась не весёлой и вообще не подходящей под ситуацию.

So why do I run for the flames?

Cause there's no way back

And they're all I have

Am I, am I so lost again?

I'd give everything, but I never will

I'll close my eyes

Cause the world outside is going under

You know I die

I would leave this life to find another

If there's a universe, even one reality

Where I'm enough for me

Зачем я снова в пламя иду?

Пути назад нет — все в пустоту

Огонь — последнее, что есть

Я снова здесь, я снова без

Я отдала бы всё, но поздно, не могу

Я закрою глаза,

Ведь мир вокруг погибает

Знай, я умру,

Другую жизнь найти мечтаю

Есть ли один хоть мир,

Где я смогу простить себя

Естественно, музыка не заиграла и пони не стали подпевать такой песне. Наоборот, вокруг образовалась тишина. Множество взглядов с гаммой разнообразных эмоций устремились на Флаттершай. В основном эти эмоции выражали недоумение, хотя на моське Саншайна читался неподдельный страх. А вот Джонсу (пони археологу в шляпе с меткой кнута) похоже наоборот, понравилось, как Флаттершай пела.

На все эти немые вопросы Флатти ответила без слов лёгкой краснотой на щеках. Она сама не понимала, с чего это вдруг петь начала, причём песню (в исполнении Трикси), которую ранее слышала в машине Коко Поммель и которая пегаске не понравилась.

Благо её не стали донимать и недоразумение было быстро исчерпано. После досадной заминки пони продолжили работу, закончив с импровизированным испытательным стендом.

Из граней додекаэдра теперь торчали медные катушки, а уже из них, как щупальца осьминога тянулись толстые кабеля, каждый подсоединённый к отдельному генератору, но всё завязанное на один рычаг-выключатель. Непонятно почему, но получившаяся картина всем казалась угрожающей, так что пони далеко не сразу нашли добровольца, который опустит рычаг. По итогу недолгого спора добровольцем был выбран профессор Рэд Ноуз, как наиболее психованный из присутствующих. Тот не стал спорить с этим утверждением и после того, как все пони отошли подальше, он, зажмурив глаза, резко опустил злополучный рычаг.

Эффект не заставил себя ждать. Многогранный артефакт резко заискрился, а после загорелся странным холодным синевато белым светом. После от него начали исходить и зависать в воздухе пучки магической ауры. Очень необычной ауры. У единорогов и иных магических существ поле ауры бесформенно, либо сферично если маг намеренно этого желает, однако поля ауры исходящей от додекаэдра были неестественно угловаты, но без профильных геометрических форм. В основном в форме тетраэдра. Флатти со школы плохо помнила геометрию.

Эта аура выглядела угрожающе, подобно острым осколкам стекла, так что окружающие пони по понятным причинам держались от неё подальше. Однако эти пони были учёными. Они не могли не заинтересоваться увиденным с научной точки зрения и не провести некоторые опыты.

— Поберегись, – сказал профессор Рэд, держа в копытах молоток, который он после бросил в одно их полей ауры. — Вы это видите?! – с долей восторга продолжил профессор, смотря на зависший в ауре инструмент. — Это кинез.

— Нет, – возразила единорожка Розмари. — Я всю жизнь кинезом пользуюсь и могу его отличить. Это поле иной природы.

— Молоток завис в ауре, – возразил красномордый земной пони, — что это, если не кинез?

— Он завис не в ауре, – внимательно смотря на «ауру», ответила Роуз. — Он завис во времени. Эти поля ауры – временные аномалии.

— Ты точно сегодня не пила? – спросил профессор, от которого всё ещё пахло перегаром.

— Точно, – ответила красная единорожка, — и я не шучу. Этот артефакт способен манипулировать временем. – Тут единорожка повернулась к Флаттершай и смотря на пегаску взглядом не менее жутким, чем её же «взгляд», спросила: — Он точно хранился в инсуле у твоей подруги?

Ответить на вопрос пегаске было не суждено. Во время паузы, в которой Флатти думала, что ответить, в тишине молчания, внезапно все услышали сверху шум. В районе проходящей под потолком квадратной металлической вентиляционной трубы. Все пони были умными и, догадавшись о происходящем, начали хвататься за разложенное повсюду оружие древних. Все, кроме Флатти которая встала в ступор, благо пони Джонс оттолкнул пегаску за один из столов в крупном помещении. Далее пегаска центурион Саншайн, закрепив огнестрелы на своём седле, со злобным прищуром навелась корпусом на вентиляционную трубу.

Закончив с переговорами, Грей бросил сумку со «Звёздочкой» у выведенной из строя зенитки. Не то, чтобы ему хотелось бросать выданное снаряжение, но были опасения, что в пул перестрелок «метеозонд» может пострадать; если уже не пострадал. Бросить его здесь, на вершине «замка» было странным, но вполне логичным решением.

Сбросив лишний груз, после, Грей перезарядил в трофейный HK полный магазин и направился тем же путём, что и пришёл, вниз, в глубины бункера. Он не знал, где находится искомый артефакт (который хотелось артеФаком назвать), но было очевидно, что он где-то внизу, в центральном помещении бункера. В месте, которое будет крепко заперто и под хорошей охраной. Так что дальнейший план был прост – идти в направлении, откуда прибывают легионеры. Последние быстро дали о себе знать ещё на лестнице.

— Вон он, ебашь его! – прозвучало снизу, за чем последовали многочисленные выстрелы.

Как и ранее, это был беглый неприцельный огонь, так что Грей отделался лёгким испугом да пылью осколков от стен. Будучи сверху, на эту стрельбу серый пони ответил брошенной вниз гранатой. На секунду стрельба прекратилась, затем взрыв и крики боли. Пользуясь обескураженностью легионеров, Грей резко рванул вниз, расстреливая встреченных пони в доспехах, не делая исключений и для лежащих неподвижно тел.

Закончив с ними, Грей собирался обыскать тела на предмет боеприпасов, но внезапно, широким боковым зрением он увидел ещё нескольких вражеских копытных в доспехах с элементами красного цвета. Понимая невыгодность своего положения, серый пони отступил и очень вовремя, так как ему вслед тут же начали звучать выстрелы, вперемешку с командами деканов и отборным матом:

— Прижимайте его! Валим хуесоса!

Прячась за углами поворотов коридоров и элементами окружения, Грей не оставался в долгу, отвечая легионерам стрельбой вслепую. Судя по крикам вперемешку с ненормативной лексикой, иногда он даже попадал. Легионеры обучены держать строй, стоять перед врагом с гордо поднятой головой. Теперь дисциплина, муштра с уставом (или как устав будет на латыни) играли с копытными злую шутку. Однако Грея это слабо утешало. Его осыпал свинцовый дождь вперемешку с бетонной крошкой, стрельбой вслепую всех легионеров не перебить, а они всё не кончались. Для столь крохотного острова местный гарнизон был просто огромен.

— Давим, давим! Всех он не убьёт! – прозвучало со стороны легионеров. Грей понимал логику данного утверждения и неэффективность своей стрельбы, так что далее решился истрать последнюю гранату с черёмухой.

Бросок и, кроме стрельбы с матом, со стороны легионеров начал звучать громкий кашель. Теперь их огонь вёлся вслепую, тогда как Грей, с противогазом на морде, оказался в выигрышном положении.

Выпустив остаток магазина, далее серый пони бросился в ближний бой. Опознав декана по шлему с поперечным гребнем, Грей толкающим ударом опрокинул его на пол, после чего вынул из его ножен короткий медный меч. Судя по зазубренным отметинам этот меч побывал во многих битвах, но декан не стал его менять и, насколько мог, поддерживал его остроту. Во всяком случае Грею этот меч показался очень острым. Он легко через глазницу вошёл в голову декана. Далее Грей этим же мечом отрубил переднюю ногу (в месте выше поножа) стоящего рядом легионера. Его крики послужили хорошим отвлекающим фактором. Под эту какофонию серый пони рубанул гладиусом несколько толстых шей. Не срубил, шеи у пони толстые, плюс шлемы легионеров были с нисходящими вниз защитными элементами, но легионерам от этого не легче.

На четвёртом копытном фактор внезапности начал сдавать. Легионер, щуря слезящиеся глаза, уклонился от удара, после чего навёл на цель копыто с закреплённым на ноге самострелом. Этот легионер был не единственным отходящим от эффекта черёмухи. Противогаз, конечно, сужал угол обзора, но боковым зрением Грей всё же увидел приближающегося сбоку легионера, с дробовиком на седле и гладиусом в зубах. Решение было принято быстро. Грей резко дёрнулся в сторону легионера с дробовиком, ударом по мечу в пасти вызвал у него серьёзную зубную боль, после чего прикрылся легионером как живым щитом. Прикрылся очень вовремя. Второй легионер выстрелил из своего самострела и промедли Грей на долю секунды в его жилете бы торчал «арбалетный» болт. Но Грей успел и болт нигде не торчал. Он отрикошетил от доспехов живого щита, в которого серый пони воткнул уже свой зазубренный меч, который ранее у декана отобрал. Для гладиуса, повидавшего много битв, эта оказалась последней. Похоже какая-то из зазубрин дала роковую трещину. С силой войдя между пластин брони в тело копытного легионера, меч упёрся в какую-то кость, достаточно твёрдую, чтобы клинок сломался прямо в его теле. Почувствовав это, Грей отпустил сломанный меч, но лишь чтобы схватить дробовик на боевом седле поверженного легионера. Дробаш был крепко закреплён, так что Грею пришлось удерживать на весу ещё и тело пони в доспехах, но второй легионер был совсем рядом и с такого расстояния было сложно промахнутся. Выстрел Грея был почти в упор, легионер всем телом словил дробь, от чего его прыжок вперёд обернулся небольшим толчком назад.

Убедившись, что последний легионер мёртв, Грей отдышался, не снимая противогаз, после чего перезарядился и обыскал тела на предмет подходящих боеприпасов. Далее отошёл от места преступления, туда не доходили пары от ещё дымящейся гранаты, после чего отдышался уже без фильтрующей маски.

Рядом не было зеркала, но было очевидно, что после каждой встречи с легионерами его вид становится всё более потрёпанным и усталым. Защитная амуниция прекрасно выполняла свою задачу, но рано или поздно даже драконья кожа уступит пулям и клинкам. Также силы, физические и моральные, были не бесконечны. Грей всё чаще пропускал удары, не успевал занимать укрытия, получая попадания. А легионеры всё не кончались.

Однако Грей не носит «стальные крылья», замок который он штурмует не носит название Дарккроушаттен (язык сломаешь), и его цель сильно отличается от той, которую преследовала Скраппи Раг. Серый пони не собирался вырезать защитников замка. Его цель во всех смыслах была куда скромнее. Эта цель была очень небольшой. Настолько, что её можно в кармане уместить, что создавало дополнительные сложности. Островной замок был далеко не маленьким, а туннели бункера, поверх которого его построили, казались бесконечными. Однако у любого лабиринта есть свой центр, в котором обычно хранится сюжетный макгафен.

В данном случае коридоры бункера под замком были не столь запутанны, чтобы называться лабиринтом и один из них оказался шире обычного. Также в этом коридоре Грея встретила «черепаха» из легионеров, укрытых щитами вслепую стреляющих поверх античных средств защиты. Грей успел занять укрытие и пули прошли мимо, но в целом возникшее препятствие было довольно серьёзным. Зачарованные щиты легиона были серьёзной защитой, вполне способной остановить пистолетные пули с мягким сердечником, которыми стрелял трофейный пп. Исходя из этого Грей не стал церемониться и достал калибр побольше.

Ранее он выбросил свой «Стен/Смеситель» в пользу трофейного HK, но оставил от «мечты водопроводчика» приклад, который подходил к однозарядному гранатомёту, которым его снарядили. В запасе ещё была одна граната, так что Грей не долго думал, перед установкой приклада и заряжанием гранаты. Далее секунда размышления насчёт стрельбы вслепую, но Грей не стал рисковать, опасаясь промаха. Так что прыжок с перекатом, наводка на стой легионеров, и выстрел, после которого граната попала прямо между сомкнутыми щитами. Может зачарованные щиты и сдерживали осколки, но они не гасили энергию от взрывной волны, которую сполна ощутили стоявшие за щитами пони. Звук взрыва резко сменился криками раненных, но они тоже были недолги. Несколько очередей, контрольных одиночных выстрелов, и в коридоре образовалась гробовая тишина.

Очередное затишье перед бурей, но в тишине можно обдумать, как к этой буре подготовится. Ум не был сильной стороной Грея, но он не упустил минуты затишья, обдумывая происходящее.

Закончив с зачисткой коридора, он обратил внимание, куда вёл этот коридор, а вёл он к прочной металлической запертой двери. В бункере все двери были из категории прочных, но учитывая возраст сооружения, большинство из них были местным новоделом. Однако эта дверь была из категории «родных» и неплохо сохранилась. Всё так и намекало, что за ней находится искомая цель. Теперь перед Греем встал другой вопрос – как её открыть?

Вариант постучать был туп даже по его меркам. Вариант постучать и поставить перед глазком отрубленную голову легионера — тоже было тупо. Это только в трешовом кино да глупых сьюшных фанфиках такая хитрость может прокатить. Вот только фик, в котором действовал Грей, был далеко не самым сьюшным, плюс на двери он не видел глазка, да и вообще какой-то смотровой щели. Ещё был самый логичный и простой вариант. Гармония лично подбирала экипировку Грея и в ней состояло несколько термитных резаков. Большую часть из них серый пони уже истратил, но в одном из его подсумков ещё оставался один «карандаш». Им вполне можно было испарить стопор замка двери, или как там правильно это называется, однако Грей не знал, где он находится. Будучи с другой стороны двери, он не видел её замок. Также он не был уверен, что этот замок один. Однако резак был одноразовым и в единственном числе. Исходя из этого, Грей решил не рисковать и не тратить его зря. Нужен был другой способ и поначалу Грей его нашёл в виде взрывчатки, которую можно было взять, разобрав снаряды зенитки, которая стояла ка крыше «замка». Бункер очень старый и был шанс, что дверь если и не проломится, то её петли вылетят из старого бетона. Разбирать снаряды серый пони не умел, не был уверен, что получится, однако всё равно направился назад. Получилось бы или нет, сказать сложно, так как вскоре у серого пони появилась идея получше.

Отойдя не очень далеко, он заметил расположенную в коридоре решётку вентиляционной шахты. Вентиляция размером под человека – тоже клише глупого кино и фанфиков, вот только Грей физически был не человеком, тогда как бункер официально строили люди. Сложив два и два, а также вспомнив поговорку про умного, что обойдёт гору, Грей подобрал с пола меч одного из убитых им легионеров, после чего использовал орудие убийства как слесарный инструмент. Обитатели «замка» не сильно беспокоились о состоянии вентиляции, а время не пощадило вентиляционную решётку. Спустя несколько манипуляций и ударов, решётка рухнула с мерзким металлическим скрежетом, после чего Грей скрылся в квадратной трубе.

Её размеры был отнюдь не под человека, да и для пони мелковат, но Грей и не надеялся бегать в ней в полный рост, и клаустрофобией не страдал. Проблема была скорее в абсолютной темноте, а также незнании, куда эта труба ведёт. Тем не менее Грей надеялся на удачу, а также, что он примерно знает, в каком направлении находится искомое помещение, и труба вела примерно туда. Ползя по этой трубе, он ощутил, что она идёт под уклон вверх, а после нашёл развилку. Как витязь на распутье, Грей сделал выбор, и действительно, поворот оказался правильным. Вскоре, ползя по металлическому коробу, Грей ощутил, что этот короб покинул пределы толстых стен и находится на весу. Также серый пони увидел «свет в конце тоннеля». Точнее, в нижней части квадратного профиля он увидел свет. Было очевидно, что в коробе находится решётка, через которую и пробивался свет, так что серый ползун прибавил ходу. Однако с ним это сыграло злую шутку. В следующие секунды послышалось «Стреляйте!» и в коробе появилось множество других отверстий. Множество маленьких дырочек, появление которых сопровождалось звуками выстрелов.

— Пусть только покажет серую морду, нашпигуем её свинцом, — сказала центурион Саншайн, заняв позицию позади расположенного перед крупной дверью импровизированного узла обороны.

Пока в замке шёл бой, пони, находившиеся в крупном зале, не сидели без дела. У учёных кипела работа по изучению принесённого Флаттершай артефакта, тогда как Легионеры во главе центуриона Саншайн, организовывали оборону в отдельно взятом помещении. Вскоре у двери появились расположенные подковой баррикады из мебели, артефактов древних, мешков со строительными материалами, да и вообще всего что попадалось под копыто. За самой баррикадой оборону держал чудного вида табун из легионеров и учёных пони; в основном археологов и геологов. В изучении принесённого Флатти артефакта их научная степень была мало полезна, так что Саншайн распорядилась выдать им экспонаты древнего оружия и боеприпасы к нему. Легионеры также были вооружены раскопанными огнестрелами, но также держали наготове копья, мечи и прочие орудия труда ближнего радиуса действия.

Флатти тоже предлагали навесить на спину седло со стреляющей железкой, но та отказалась. Видя, как подобным оружием пользовался «призрак», пегаска опасалась, что из-за своей робости начнёт палить во все стороны и будет опасна больше для своих, чем для врага. Саншайн на это грубо обвинила Флатти в трусости, но не стала настаивать. Только велела залечь, пока не стихнет стрельба. Флатти не стала возражать, но отметила для себя, что Саншайн сама была подвержена страху.

В помещение периодически приходили деканы и легионеры с сообщением, что «призрак» уничтожил очередной десяток воинов легиона и движется по определённым коридорам замка. Центурион в ответ велела организовать на пути засаду, использовать укрытия, действовать на пролом или использовать иную тактику. Советы были разными, но итог один и центуриона он очень злил. Злил настолько, что в один момент она даже угрожала подчинённым децимацией.

Но ликвидация каждого десятого не понадобилась. Последний десяток легионеров, посланный на ликвидацию «призрака», не вернулся и, судя по услышанному взрыву, Флатти догадывалась о причине. Догадывалась и Саншайн, велев запереть дверь, заблокировав запорный механизм. Решение казалось логичным, вот только все понимали – вход в замок тоже преграждала прочная металлическая дверь, но призрак как-то через неё прошёл. Так что Саншайн подстраховалась, выдав оружие всем присутствующим; за немногими исключениями.

Будучи одним из таких исключений, Флатти заняла место среди учёных, занимающихся изучением артефакта. В данный момент, слежкой за показателями измерительных приборов. После того как в грани артефакта вставили какие-то катушки с проводами, подсоединили измерительные приборы и подали энергию, эти приборы внезапно оживились, чем вызвали у учёных неподдельный интерес.

Флаттершай не была учёной и не знала, что эти приборы измеряют, так что часто отвлекалась, смотря на легионеров, тогда как те смотрели на запертую металлическую дверь. Однако в один момент взгляд центуриона Саншайн переместился с двери под потолок, где была подвешена вентиляционная труба. Флатти тоже перевела туда взгляд и заметила, что труба шевелится. Не сильно, но достаточно, чтобы заметить. Очевидно, что по этой трубе кто-то полз. Флатти, равно как и легионеры быстро сложили два и два, после чего одна жёлтая пегаска, опустив уши, спряталась за одним из пристенных шкафов, а другая, указывая копытом на вентиляционную трубу, приказала: Стреляйте!

Гнетущая тишина прервалась громким, подобно грому, треском стрельбы древнего оружия. Этот треск был настолько громким что его не смог заглушить шум слома вентиляционной трубы, хотя Флатти догадывалась, насколько мерзким должен был быть этот металлический скрежет. Труба была очень старой, а металл с возрастом не улучшает свои свойства, и речь не только о музыкальных. Будучи старой и хрупкой, труба, получив множество новых дырок, окончательно развалилась, вывалив того, кто в этой трубе прятался. Теперь этот пони был в другой одежде, да и носил на морде маску, но это точно был презираемой пегаской серый мерин.

Случилось то, что Грей предполагал, но о чём старался не думать. Его телодвижения в вентиляционной трубе не прошли незамеченными. По трубе тут же открыли огонь, но благо легионеры не догадались, где точно находился неприятель. Труба покрылась дырами по всей длине. Естественно, и та часть, в которой прятался Грей, но в очередной раз серого пони спасла амуниция. Грей не уставал восхищаться защитными качествами драконьей кожи, из которой был сделан его защитный жилет, в который угодило минимум две пули. А ведь легионеры стреляли не кустарными патронами. Их оружие и боеприпасы были заводского производства. Но драконья кожа выдержала. А вот насчёт своих рёбер Грей был не уверен. Попадания были болезненны. Амуниция не пробивалась, но рассеивала далеко не всю кинетическую энергию. Тем не менее Грея это не сломило, чего не скажешь о вентиляционной трубе.

Не известно, что точно произошло, но перед серым пони труба надломилась накренившись вниз. Грей бы из неё выскользнул, но в следующую долю секунды она сломалась, окончательно рухнув вместе с серым пони на серый бетонный пол.

Высота была небольшой. Также земной пони был в шлеме. После падения он не потерял сознание и даже не растерялся. Наоборот, он очень резво среагировал, выскользнув (насколько этот термин применим) из обломка трубы. Далее, не вставая с пола, выпустил из своего ПП длинную неприцельную очередь вдоль пола. Стрелял он, откровенно вслепую, условно предполагая в какой стороне были враги. Большая часть пуль прошли мимо, но несколько всё же полоснули защищённые поножами ноги пони легиона. Их крики боли послужили ориентиром, где находился враг, а также отвлекающим фактором для остальных легионеров. На долю секунды все отвлеклись на раненных, тогда как Грей резко вскочил на ноги и рванул к ближайшему укрытию.

Укрытием оказалась какая-то чудная металлическая конструкция с множеством подсоединённых к ней кабелей, а также витающими вокруг угловатыми полями энергии неизвестной природы. Хотя почему неизвестной? Ещё как известной. В мире магии каждый рогатый копытный такие «облачка» может создавать, да и сам серый земной пони вокруг своих копыт может создавать поля кинеза; прозрачные, но заметные, как воздух над горячим асфальтом. Вот вокруг установки с кабелями витали схожие «облачка», от которых Грей, на всякий случай, старался держатся подальше.

— Продолжайте вести огонь! – крикнула какая-то кобыла со стороны легионеров.

Реакция на команду не заставила себя ждать. В следующую секунду прозвучало множество выстрелов, а укрытие Грея сильно заискрилось от многочисленных попаданий.

— Стойте! Перебьёте кабеля! – а вот тут команду отдал пони из другой гендерной группы. Однако находился он не со стороны легионеров и пони в доспехах его проигнорировали. Большая ошибка.

Опасения оказались не напрасны. Легионеры действительно попали в кабеля, на что те ответили громкими электрическими хлопками. Эти звуки произвели на легионеров большее впечатление. Те прекратили огонь, вот только установка не прекратила искрится. Вместо искр от попаданий о металл, установка теперь искрилась электричеством. Благо для Грея, он хоть за ней и прятался, но не прижимался вплотную и его не убило током. Наоборот, он почувствовал моральное воодушевление. Легионеры прекратили стрельбу и для серого пони это был шанс, который он не упустил.

Ранее он успел перезарядить свой пп и в следующую секунду Грей покинул своё укрытие сделав тактический перекат. Естественно, с оружием на изготовку и знанием, где находится враг. Далее уже Грей открыл огонь, вот только его стрельба была прицельной и по пони, не защищённых укрытиями.

«Словно тир с цветными мишенями», – думал Грей, стреляя в разноцветных копытных. Те в ответ приняли единственное верное решение – начали разбегаться в рассыпную. Это сильно усложнило прицельный огонь. Грей, не желая тратить боеприпасы в пустую, тщательно выцеливал врагов. На столь близкой дистанции, это занимало доли секунды, но учитывая, что цели разбегались, эти доли увеличивалась в геометрической прогрессии.

Но серому пони было не суждено опустошить в легионеров весь боекомплект своего HK UMP. В момент, когда он целился в пегаску в доспехах центуриона, его пп внезапно обвил кончик кнута. После за этот кнут дёрнули, вырвав оружие из копыт Грея, оставив в них только магазин, за который Грей и держался необычным хватом. Как так получилось, что магазин выпал Грей не понимал (он ведь не нажимал на рычаг позади магазина), и от неожиданности даже застыл на секунду с железкой в копытах и выражением удивления на морде; которое правда было не заметно из-за маски. В следующую долю секунды серый пони повернулся в сторону куда утянуло его оружие, где и увидел чудного земного пони в шляпе и ручкой кнута в пасти. Своей внешностью он напоминал известного киногероя-археолога и, учитывая особенности мира магии, очевидно, что он и был археологом. Очень ловким археологом. Соревноваться с ним в ловкости Грей не собирался. Вместо этого, он, взвесив в копытах магазин, решив, что он на половину полный и достаточно тяжёлый, швырнул железку в пони в шляпе. Бросок оказался метким. Попал археологу точно в лоб, сбив шляпу. Далее Грей собирался бросится подбирать брошенный магазин и вырванный пп, но тут в него самого начали кидать опасные предметы.

Грей и шага сделать не успел, как в его шлем угодил метательный дротик-пилум. Шлем он не пробил, но удар был, мягко говоря, неприятным. Понимая, что на этом дело не ограничится, Грей рванул прочь, и очень вовремя, так как в место, где он стоял, тут же полетели новые дротики и копья. Естественно, Грей не остался в долгу. По началу он думал подобрать копьё и бросить его в ответ, но в эту долю секунды появилась идея получше.

Путь до этого помещения был долог. Коридоры бункера были наводнены легионерами. Пробираясь через них, Грей растратил весь запас гранат, в том числе и со слезоточивым газом. Однако в его подсумках ещё оставались дымовые шашки, которые должны были источать ядовито-зелёный, но не токсичный дым. По сути, это были сигнальные фальшфейеры – сигнальные шашки. Не оружие, но в условиях замкнутого помещения сильный источник зелёного дыма мог сыграть на отвлечение.

Сделав нехитрый вывод, Грей чуть ли не на бегу вынул небольшую круглую палочку с кольцом на конце за которое и дёрнул зубами. В тот же момент ему в зажмуренную морду ударил сноп искр, после чего шашка начала отчаянно коптить зелёным дымом. Далее, не разжимая глаз, он швырнул её в сторону легионеров, на что те ответили испуганными криками, в которых Грей разобрал крик одной кобылы:

— Подальше от паров!

Но пары были не опасны. Только видимость затрудняли. Помещение хоть и было солидным, но удивительно быстро заполнялось цветным дымом. В этом дыму Грей по началу пытался найти свой или вражеский огнестрел, но это оказался «дохлый номер». Вместо этого он нашёл неприятеля. Пони легионера с коротким мечом в пасти, который ища такую встречу, не растерялся и бросился в атаку. Грей тоже не растерялся и, уклонившись от первых ударов, сам взялся за холодное оружие – за нож, что входил в его амуницию. Правда держал его Грей не в пасти, а развитым кинезом копыта. Можно даже сказать на людской манер – прямым хватом. Данная особенность давала серьёзные преимущества. У пони мира магии, мягко говоря, чудное строение конечностей, имеющее лишь условное сходство с таковым у лошадей мира за четвёртой стеной. У копыт пони несколько больше степеней свободы. Уж точно больше, чем у головы на шее. Не сказать, что позволяющее полноценно фехтовать, но нож в копыте Грея был явно проворнее меча в пасти легионера. Последний этого не учёл и инстинктивно встав на дыбы был неприятно удивлён нижнему ножевому удару в основание нижней челюсти. Меч из его пасти выпал будто под напором яркой красной крови.

Короткий меч явно был предпочтительней средних размеров ножа, и Грей собирался подобрать гладиус, но нечто заставило его резко передумать. Дым вокруг начал раздуваться. Не сильно, но заметно, и серый пони, неожиданно для себя сообразил о причине такого явления.

Уже начав тянутся к мечу, Грей резко отпрыгнул в сторону. Промедли он хоть на долю секунды, дробь бы не прошла по касательной, а полностью «осела» на амуниции серого пони. Она бы её не пробила, но передала бы кинетическую энергию и вряд ли Грей бы устоял после такого удара; далее бы последовали ещё выстрелы, но в лежащее тело и один из них точно был бы контрольным в морду. Но нет. Грей сообразил, что рядом завис в воздухе вражеский пегас и быстро принял единственно верное решение.

— Эй, пидор, куда поскакал?! – прокричала центурион Саншайн взглядом провожая убегающего в зелёный дым серого пони в серой амуниции.

На словах она не ограничилась и сделав выстрел, но тот прошёл мимо. Целиться налету, из малознакомого оружия, в бегущую цель было неудобно. Также она опасалась случайно попасть в своих, которые тоже были где-то в дыму. На своих подчинённых она рассчитывала куда больше, чем на древнее варварское оружие. Поэтому сразу и не стреляла, видя, как её легионер, с гладиусом в пасти, бросился на врага, и была очень неприятно удивлена, когда он, выронив меч, упал замертво.

У Грея сегодня было куда больше причин для неприятного удивления. Убегая с места, где он легионера убил, Грей не только не успел поднять меч, но и выронил свой нож. Как будто этого мало, на пути ему встретился ещё легионер и, убегая на своих четырёх, Грей не заметил его в дыму. Столкновение было жёстким, однако Грей устоял на ногах, тогда как легионер – нет. Удар пришёлся ему в бок, опрокинув пони в доспехах, и, смотря на упавшего легионера, Грей быстро приметил закреплённое на его седле оружие.

Не теряя темпа, серый пони быстро вырвал пистолет пулемёт из седла копытного легионера. Выстрелом из этого пп Грей и отправил его на радугу. В следующую секунду серый пони, смотря на трофейный пп, опознал в нём индийский MSMC и очень удивился такой находке. В мире за четвёртой стеной это оружие считается экзотичным, редким, и малораспространённым за пределами страны, в котором его производят. Мир магии и победившего Легиона никак не связан с Индией; за исключением альтернативных законов физики. А ведь на скалистом острове и помимо индийского пп находились редкие огнестрелы.

Можно было ещё размышлять, откуда на этом безумном острове столько разнообразных образцов огнестрельного оружия, но ситуация не располагала к глубокой аналитике. Оставив её на потом, Грей взял оружие на изготовку, боковым зрением увидел исходящее сверху возмущение дыма, после чего выпустил короткую очередь в сторону, где в воздухе находилась пегаска-центурион. Огонь был не прицельным из категории «куда-то в сторону». Очередь из MSMC не убила Саншайн и даже не ранила, однако не сказать, чтобы Грей совсем не попал. Пули прошли по касательной от её левого крыла. В само крыло они не попали, но сбили несколько маховых перьев. Для пегаски это было даже не болезненно, но резко потеряв на крыле маховые перья, она потеряла центровку, после чего громко рухнула.

Грей услышал лязг упавших доспехов и выпустил в ту сторону остаток магазина, однако не услышал в ответ предсмертных криков или просто крика боли. Поняв, что промахнулся, серый пони, не желая давать врагу время оклематься, рванул в сторону упавшей пегаски, намереваясь убить ту в ближнем бою. Нашёл её он очень быстро, застав момент, когда пегаска только встала на ноги, после чего ударил центуриона прикладом своего пп. Удар был сильным. Складной приклад его не выдержал, заметно погнувшись, но также его не выдержал спусковой механизм, который пегаска держала у пасти. Сама пасть не сильно пострадала, а вот спуск пришёл в негодность.

Больше Саншайн не могла стрелять из дробовика на своём седле, но она не растерялась. Видя, что серый пони замахивается для очередного удара она рванула вперёд прямо на врага, после чего особым приёмом выбила магазин у древнего оружия, а после и сам пп. Легат Скраппи Раг лично научила её некоторым особым приёмам ближнего боя. Приёмам борьбы, что казались пони странными, но не раз спасавшими жизнь как легату, так и её подчинённым. Этим странным приёмом она и обезоружила серого земного пони, но далее лягнула его уже привычным для пони способом. Серый пони отлетел на добрые полтора пассуса (passus), завершив свой полёт, ударившись о стол с радиооборудованием.

Далее Саншайн достала короткий меч, намереваясь добить безоружного «призрака», но тот, будучи в шлеме, не потерял сознание и, встав на ноги, не долго оставался безоружным. Видя боковым зрением куда он упал, Грей быстро сориентировался. Поднявшись, он, оторвав антенну у рации на столе, взял её в копыто на манер шпаги. Учитывая, что бетонный бункер блокировал радиосигнал, эта антенна была не функциональна, так что рацию он не испортил, однако Саншайн думала иначе. Эта пони была серьёзным радиолюбителем и трепетно относилась к древнему оборудованию. Вид того, как варварски серый пони вырвал у него антенну вызвал у итак разозлившейся пони лютую ярость.

С красной пеленой на глазах и гладиусом в пасти, пернатый центурион бросилась в атаку. К сожалению, противник уклонился от её первого удара и даже, будто в насмешку, ударил антенной её по крупу. Задняя часть пони была защищена доспехами, так что удар едва почувствовался, но с моральной точки зрения, удар достиг свою цель.

Резко развернувшись Саншайн, начала вертеть головой, надеясь рубануть мечом серого варвара. Тот будто в насмешку стоял на задних ногах, в совершенно не типичной для пони боевой стойке, открыв своё брюхо. Конечно, оно (брюхо) было защищено каким-то странным доспехом, плюс множеством подсумков, но сам факт того, что этот пони встал даже не на дыбы, а полностью прямо на манер древних, ясно показывало – разум этого пони, пони не принадлежит. Также этот «призрак» держал в копыте антенну, которой пытался фехтовать, делая в основном колющие удары. Один из таких ударов достиг своей цели, попав Саншайн в левый глаз. Антенна была с тупым наконечником и глаз не выколола, но было неприятно.

Однако со стороны Грея это был скорее просчёт. Видя, что он смог уколоть центуриона, серый пони замешкался, а вот Саншайн превозмогая боль в глазнице, не упустила момент и ударом о основание антенны смогла её выбить из развитого кинеза Грея. Далее она попыталась вообще отрубить ему переднюю ногу, но серый пони оказался увёртливым.

Следующие секунды Грей ужом извивался, уклонясь от ударов мечом. Уклонялся вполне успешно, однако было очевидно – это долго продолжатся не может. Либо центурион его зарубит, либо он решится на что-то дерзкое. Грей выбрал последнее и прыгнул на вооружённую коротким мечом пегаску. Естественно, та выставила меч, и Грей не мог на него не напороться, однако в очередной раз его спасла амуниция. Защитную амуницию из драконьей кожи пули не пробивали. Меч тоже не смог её прорезать. Однако Грей понимал, что в его амуниция не защищает стопроцентно. На ней есть слабые места и не хотел, чтобы пегаска по ним резанула. Сцепившись с копытным центурионом, он прислонил копыто к её морде и использовал свою способность создавать разряды вокруг копыт.

Разряд был не сильным, но сильный и не требовался. Получив в морду удар током пегаска непроизвольно сжала пасть, после чего так же непроизвольно её разжала, отпустив меч. Со звоном колюще-режущие оружие упало на бетонный пол, но оно было не единственным упавшим предметом. Помимо него на пол упал и термитный резак «карандаш» из подсумка Грея. Ранее центурион порезала мечом подсумок. Теперь он порвался окончательно. Грей усмотрел в этом жестокую иронию, после чего взял пегаску-центуриона в захват и швырнул её через себя приёмом греко-римской борьбы.

Саншайн упала на стол с радиооборудованием, невольно сломав его своим телом. Это бы очень огорчило и разозлило пегаску-радиолюбителя, но та была ещё обескуражена от удара током, а Грей не собирался давать ей время прийти в себя.

Серый пони, стоя на задних ногах, вдруг наклонился к, казалось, упавшему на пол короткому мечу, однако поднял не его, а лежащий рядом «карандаш». После он грубо вставил термитный резак в непроизвольно открытую пасть лежащей на столе Саншайн, и дёрнул за шнур. В следующую секунду, глаза центуриона расширились из-за резкой боли, а после лопнули от избытка термической энергии. Жёлтая солнечная пегаска умерла с искрами из глаз. С огоньком. Термитный резак расплавил её голову вместе со шлемом. Запах при этом был, как говорится – ни пером описать ни в сказке сказать.

Превозмогая мерзкий запах и шуруясь от жара и искр, Грей потянулся к телу убитого центуриона, после чего грубо сорвал с её седла дробовик. Как и ранее встреченные огнестрелы, этот тоже оказался редким чудным образцом. Теперь в копытах серого пони был помповик KSG12, и смотря на это творение оружейной мысли Грея волновали два вопроса. Где пони его откопали? И как пегаска-центурион дёргала цевьё, досылая патрон? Дробовик ведь был на её седле. Чем она дёргала помповик? Не крылом ведь. И…

У серого пони были ещё вопросы (на которые он не мог получить ответ), а возникшая тишина способствовала думам, но её прервал низкий механический гул. Грей не был специалистом, но опознал в нём (гуле) звук работы вентиляционной вытяжной системы. Ну конечно, он ведь попал в это помещение через вентиляцию, этот замок построен поверх бункера, а в бункере вполне могла быть вытяжная система для удаления заражённого воздуха или отравляющего газа. Удивительно, что спустя тысячелетия эта система ещё работает, но в мире магии порох в патронах не пришёл в негодность, так что возможно всё. И эта вытяжная система действительно работала. Грей заметил, что зелёный дым начал вытягиваться куда-то под потолок. Конечно, видимость сразу это не улучшило. Дымовая шашка продолжала отчаянно коптить. Но она не будет вечно дымить, равно как и находящиеся в помещении пони не будут вечно в дыму скрываться. И будто услышав его мысли, оставшиеся пони дали о себе знать.

Громко, цокая копытами на Грея бежал легионер с копьём наперевес. До цели он не добежал. Если легионер ориентировался по свету от термитной шашки в голове центуриона, то Грей ориентировался на цокот его копыт. Далее выстрел вслепую, но он достиг свою цель. Легионер упал замертво прямо у ног Грея. Далее серый пони услышал ещё одно приближающееся цоканье. Снова выстрел, а после звук падения тела. Грей пошёл на этот звук, где и нашёл лежавшую замертво пожилую земную пони в очках, с киркой в пасти и на метке судьбы. Грею было неприятно от увиденного, но он себя утешил, что ещё неприятней бы было, если она огрела его этой киркой.

Сглотнув образовавшийся в горле горький ком, Грей продолжил медленным шагом пробираться через постепенно рассеивающийся дым, стреляя из дробовика во встречных копытных. Благо в этот раз нападали только легионеры, а с ними что не делай, совесть не мучает. Те, что лежали раненными после предыдущей перестрелки, тоже не были исключениями. Исключением стал пони-декан с гладиусом в пасти. Перед ним у KSG12 кончились патроны, так что Грей просто швырнул железку в копытного. Бросок был точным. Шлем с поперечным гребнем он не сбил, но попав в морду обескуражил декана. Грей не упустил момент, повалив копытного и выбив у того меч, перехватил железку кинезом копыта. Далее колющий удар в глазницу и декан навеки обмяк.

В этот момент вытяжная система уже порядочно очистила воздух от зелёного дыма, и через прозрачный воздух Грей увидел своего следующего противника. Им оказался тот пони в шляпе, который ранее кнутом выбил оружие из копыт Грея. Теперь он стоял напротив серого пони с серьёзным воинственным выражением на морде. Грей не собирался вновь дать ему кнутом оружие у себя выбить. Достав меч из головы мёртвого декана, он продемонстрировал свои навыки владения мечом. То, как, стоя на манер древних, он ловко держит меч кинезом копыт. Как перехватывает его из одной передней ноги в другую. Как делает круговые движения лезвием. Удар кнутом быстрый, но тем хуже для кнута, если он встретится с лезвием гладиуса.

Смотря на это, пони в шляпе внезапно сменил выражение на морде с серьёзного на ироничное. После он быстро достал и взял в пасть небольшой револьвер и языком нажал на спуск. (https://www.youtube.com/watch?v=uXq1Ao0IBiM) В этот раз пуля нашла слабое место в амуниции, а будучи тупоносой с мягким сердечником, во всю проявила своё останавливающее действие. Грей рухнул, корчась от сильной боли. Пони в шляпе видя свой успех решил его закрепить и подошёл поближе чтобы его следующий выстрел попал прямо в морду. Грей это понимал, но болевой шок был свежим и не позволял серому пони встать на ноги.

Но не сказать, что Грей вообще ничего не мог. Он мог шевелиться и использовать свой кинез и прочие особенности, а в его сильно потрёпанной амуниции ещё оставался баллончик с охлаждающим спреем. Холод благотворно влиял на его организм (уникальная особенность), и Грей очень хотел ощутить холод спрея на своей ране. Однако холод лечит быстро, но не моментально, а приближающийся пони в шляпе не будет ждать пока «призрак» оклемается. Исходя из этого Грей принял другое решение.

Корчась от боли, Грей смог достать искомый баллончик, тогда как пони в шляпе не увидел в этом предмете угрозы. С осторожностью, но не ожидая сюрпризов, пони археолог приблизился к лежащему Грею и навёл на него ствол револьвера. Далее бы последовал выстрел с предсказуемым финалом, но случилось непредсказуемое. Грей держал баллончик кинезом переднего копыта. Другое копыто он держал у распылителя и внезапно применил на нём свою способность создавать разряды, одновременно с нажатием кинезом на кнопку спрея. Распылитель был направлен в сторону пони-археолога, вот только вылетело из него не охлаждающая распылённая жидкость, а огненная струя.

Пони в шляпе не хотел промазать, так что собирался выстрелить максимально близко. Не в упор, но близко. Это сыграло с ним злую шутку. Нет, огонь не изжарил ему морду. Только слегка лизнул, особенно сильно задев большие глаза пони. Нет, они не вытекли, и то же не сильно пострадали, но было неприятно и на некоторое время зрение пони в шляпе стало размытым. Естественно, перед этим он непроизвольно выстрелил, но звук искр заставил археолога дёрнуться. Пуля не попала в цель. Хотя была близка. Она отрикошетила о шлем.

После этого, пока пони в шляпе, жмурясь, пятился, стреляя вслепую, Грей, надеясь, что в него не попадут, выпустил струю спрея себе на рану. Эффект был моментальным. Боль начала резко отходить. Вскоре и болевой шок прошёл. Отойдя от него, серый пони, быстро встал на ноги и, прихрамывая, побежал прямо на пони в шляпе. Далее он ударом с боку выбил из его пасти оружие, но не стал подбирать револьвер. Грея привлёк кнут на поясе пони в шляпе, а также его метка судьбы с изображением извивающегося змеёй кнута. Мысленно сыронизировав насчёт этой метки судьбы, Грей сорвал кнут с пояса, после чего обвил его вокруг шеи пони в шляпе. Другой конец кнута Грей перекинул под потолок через вентиляционную трубу. После серый пони потянул за перекинутый конец и привязал его к ножке стоящего рядом массивного стола. Пони в шляпе в этот момент змеёй извивался, будучи повешенным на своём же кнуте, но всё ещё оставался в шляпе. Она с него спала, лишь когда повешенный окончательно затих.

В целом в помещении образовалось гробовое затишье. Лишь шум работы вытяжной системы да искрящиеся провода нарушали эту тишину, но Грей их воспринимал как фоновые «звуки природы». В тот момент ему показалось, что самое сложное позади. Что он, всех убил – один остался. Это вызвало у него злобную усмешку, за которой последовала фраза на русском:

— Кого я тут ещё не замочил?!

Вряд ли обитатели этого острова знали русский, и поняли шутку с последним словом. Да и вопрос был риторическим не подразумевавшим ответа. Но ответ был. Точнее ответка.

Из клубов зелёного дыма в Грея полетела пустая стеклянная бутылка. Тот этого не ожидал, а будучи обессиленным после предыдущих боёв и расслабленным иллюзией ложной победы, он даже не пытался увернуться. Бутылка попала ему точно в голову. Точнее в шлем, о который и разбилась, но всё равно было неприятно. На одной бутили дело не ограничилось. За ней в серого пони полетела и остальная стеклотара. В основном пустая, но были и полные бутылки. Те были значительно тяжелее и их попадания были болезненней. Также разбиваясь, они забрызгивали Грея жидкостью с резким запахом спиртного. Тот, будучи трезвенником, находил это отвратительным. Естественно, после первого же попадания Грей пытался уклоняться и порой это получалось, но чаще снаряды находили свою цель.

Дым всё ещё недостаточно рассеялся, а стараясь защитить глаза Грей постоянно жмурился, не видя, откуда в него проводят броски. Исходя из этого он решил бежать. Бежал он не быстро, хромая и фактически вслепую. Естественно, при этом он не мог не споткнуться или не столкнуться. Случилось последнее, а затем и первое. Он столкнулся с какой-то составной конструкцией, которую невольно разломал, а после споткнулся об один из обломков. Обломок был округлой формы и вставая с пола Грей невольно обратил на него особое внимание. Им оказался человеческий череп, вокруг которого лежали и остальные кости человеческой анатомии. Грей в тот момент почувствовал себя на месте киноперсонажа Шурика из известной советской комедии, который в одной истории встретился лицом к лицу со щёлкающим зубами скелетом. (https://youtu.be/7ICl3sPny94?t=5148) Тот скелет, с которым столкнулся Грей, был разбит, и зубами не щёлкал, но напугал серого пони не меньше. Грей тоже невольно пасть открыл в немом крике. Но также как и киношный Шурик, Грей быстро пришёл в себя.

Вставая на ноги, серый пони ожидал, что в него полетит очередная бутыль и был к этому готов, однако в него влетело нечто потяжелее. В следующую секунду серый пони был прижат другим земным пони в грязном лабораторном халате, грязью недельной немытости на морде, из-за которой сложно было определить цвет его шкуры, но красным носом, свидетельствующим о недельном запое. Какой от него исходил запах, лучше не пытаться понять. Одно слово – перегар. Этот красноносый крепко прижал Грея, надавив копытом прямо на место, куда ранее пуля попала. Охлаждающий спрей эффективно лечил раны серого пони, но будучи свежими они ещё некоторое время болели, и эта не стала исключением. Внешнее давление сильно усилило эту боль.

Желая это прекратить, Грей кинезом копыта схватился за первый попавшийся предмет, которым оказался человеческий череп. Далее он разбил этот череп о череп красноносого пони. Удар был сильным. Череп рассыпался на черепки, а красноносого пони столкнуло с тела Грея. Серый пони не упустил момент, сделав перекат в бок с последующим резким вставанием на ноги. Далее Грей, смотря под ноги и видя под ними кучу костей, взял самую большую из них, и с бедренной костью на перевес бросился в атаку. Красноносый пони тоже не растерялся и, видя, с чем его атакуют, схватился за лежащую рядом грудную клетку, которой и прикрылся как щитом. К сожалению для обоих противников, кости были очень старыми и не отличались прочностью. Грудная клетка развалилась после первого же удара, равно как и бедренная кость.

Оба пони оказались безоружны и оба собирались броситься друг на друга, но Грей оказался быстрее. Он толкнул пони в халате как игрок-регбист, отбросив того чуть ли не на метр. Свой полёт красноносый пони в халате закончил стукнувшись об стойку с самогонным аппаратом. Грей не был самогонщиком, но помнил фильм про Труса, Балбеса и Бывалого (https://www.youtube.com/watch?v=mMpU2uRTcR4) и их «электронный агрегат», так что сразу понял, что тут змеевик, а что перегонный куб. За последний он и схватился, опрокинув его на голову пони в халате. Куб был солидный. Тяжёлый. Голова красноносого пони не выдержала такого алкогольного давления. Теперь у пони в халате не было красного носа, равно как и остальной головы. Вместо неё теперь была только красная лужа, растекающаяся из-под опрокинутого перегонного куба.

Одним врагом стало меньше, но он не последний. Помимо него была ещё одна пони, которая ранее бутылки кидала. В момент, когда Грей сцепился с красноносым противником, она прекратила обстрел, видимо опасаясь попасть в своего, но теперь, после его гибели, пришла в ярость и уже не кидалась стеклотарой. Она просто побежала на серого пони, выставив вперёд свой рог.

Зелёный дым тогда почти рассеялся, и Грей быстро боковым зрением увидел мчащуюся красную единорожку. Он успел увернуться и при этом ударить копытную. Правда не сильно, и единоржка не упала. Даже сосредоточенность не потеряла. Развернувшись, она магией притянула очередную пустую бутылку, которую и бросила во врага. Но тот неожиданно не стал уворачиваться. Он уже своей магией поймал брошенный снаряд. Держа аурой развитого кинеза копыт пустую бутылку, он разбил её об опрокинутый перегонный куб оставив в ауре только горлышко с острыми краями – так называемую розочку. С этой «розочкой» он бросился на красную единорожку, в горло которой и воткнул острое горлышко разбитой бутылки. Воткнул глубоко, по самое основание. Доставать его не стал. Только отошёл назад чтобы кровью не забрызгало.

Из горла красной единорожки, теперь торчало горлышко красной бутылки, из которого булькая лилась красная жидкость. Странное зрелище. Мерзкое, но отчасти забавное. Оно не долго продолжалось. С такой потерей крови пони не долго простояла, рухнув на бетонный пол, невольно глубже загнав «розочку» себе в шею.

— Земля тебе пахом, – сказал серый пони, невольно отведя взгляд.

Далее снова в помещении образовалось затишье, прерываемое электрическим треском, да шумом работающей вентиляции. В этот момент серый пони не стал задавать риторических вопросов, хотя ему снова показалось, что помещение зачищено. Он просто сел на бетонный пол, намереваясь немного отдохнуть. Однако отдых был не долгим. В процессе посиделки Грей мысленно перебирал произошедшее, вспоминая копытных, которых только что на райские луга отправил. Большая их часть носили доспехи Легиона, но были и пони в штатском; если этот термин применим. Грею вспомнились пони в лабораторных халатах. Тот пони в шляпе и с кнутом. Ещё некоторые копытные без доспехов. Но среди них не было той пони, которую Грей вспоминал, только высадившись на острове. Естественно, после такого наблюдения серый пони задался вопросом, «где она может быть?», после чего, через шум вентиляции и свои активные наушники, услышал приближающийся электрический треск. Моментально обернувшись, Грей увидел ответ на свой вопрос.

Прячась за объектами окружения, Флаттершай с самого начала и до конца в оба глаза наблюдала за происходящим. За тем, как серый пони выпал из вентиляции. За тем, как он убивал легионеров. Как его пытались убить. Как это почти получалось. Однако каждый раз «призрак» находил выход из, казалось, безвыходного положения. Он умело и нетипично для пони легиона использовал древнее оружие. Использовал противников и объекты окружения. Применял принесённые с собой… приспособления. Применял, чтобы убивать пони, причём с особой жестокостью и цинизмом.

Центурионом Саншайн он разбил её же радиооборудование, а после сжёг солнечную пегаску какой-то горелкой. Пони доктора Джонса он повесил на его же кнуте. С профессором Рэд Ноузом он дрался костями древнего (находкой профессора, которой тот гордился, и скелет которого помогла собрать Скраппи Раг), а после размозжил голову его же самогонным аппаратом. Убил Розмари Роуз «розочкой». От вида того, как эта красная пони истекала красным фонтаном, Флаттершай чуть не вырвало. Но пегаска сдержалась, и не только из чувства собственного достоинства.

Флаттершай пряталась и не хотела себя выдать. Она не хотела стать следующей жестоко убитой пони, но также она не хотела, чтобы «призрак» ушел безнаказанным. Робкая пегаска теперь была уже не столько робкой, сколько осторожной, и размышляя над произошедшим, она была очень осторожна. Флатти вспоминала, как «призрак» использовал объекты окружения. Как он использовал баллончик с охлаждающим спреем (Рейнбоу Дэш часто такими пользуется, так что Флатти быстро узнала, что это за спрей) в роли импровизированного огнемёта. И также, она вспомнила как Розмари Роуз разбила об серого пони несколько полных бутылок самогона профессора Рэд Ноуза; справедливости ради, всё чаще его (самогон) называют Муншайн (лунный свет).

Также Флатти вспомнились вечеринки в особняке Скраппи Раг, где пятнистая кобыла угощала гостей самогоном-муншайном собственного производства; крепостью девяносто четыре градуса. Берри Панч его очень высоко оценила, а вот остальные пони чаще брезговали, особенно после моментов, где Скраппи демонстрировала способность напитка гореть. После броска в кружку зажжённой спички, самогон горел жутким синеватым огнём.

Профессор Ред Ноуз крепко дружил с легатом, и, хотя профессор самогонил ещё до знакомства с ней, Скраппи точно должна была дать ему несколько толковых советов. Его муншайн то же должен быть из категории – чистяк.

На моменте, где «призрак» дрался с красноносым профессором, к укрытию Флатти прикатился баллончик с охлаждающим спреем, и та очень хотела распылить его в морду ему в морду, также как он это сделал с пони Джонсом. Вот только Флаттершай не могла искрить копытами. Однако рядом с её укрытием была стойка с кабелями. Некоторые из них были прострелены, а один полностью оторван и валялся, искря концом.

Лежащий искрящийся кабель. Баллончик, который «призрак» использовал как огнемёт. Плюс горючий самогон которым он вымазался. Быстро всё это сопоставив Флаттершай придумала простой, но дерзкий план.

Злобно улыбнувшись, Флатти взяла в копыта баллончик со спреем. Далее она невысоко взлетела решив, что её робкое порхание будет тише цоканья копыт. Далее подлетев, она ртом взялась за оборванный кабель; то, что её может ударить током пегаску тогда мало волновало. Теперь был самый опасный момент и, как Флатти и опасалась, серый пони её заметил. Благо слишком поздно. Пегаска успела подлететь достаточно близко, после чего нажала на кнопку распылителя. Пролетев через искры провода, спрей моментально воспламенился. За ним воспламенился и самогон, в котором выпачкался серый пони.

В следующее мгновение по телу «призрака» пробежали дорожки огня. Тот замер на секунду, видимо в шоке от происходящего, после чего с криком страха и боли упал на бетонный пол. Далее он начал по нему кататься, невольно напомнив пегаске Пинки Пай, любящую так же дурачиться на траве. (https://youtu.be/Us0QpxOD2cg?t=555) Вот только если неадекватное поведение элемента смеха вызывало у Флаттершай чувство стыда, то вид горящего катающегося серого пони вызвал на моське не шибко смешливой пегаски искреннюю улыбку. Она была бы шире, если бы не кабель у неё во рту, который Флаттершай не хотела уронить. Также она не хотела, чтобы у «призрака» получилось сбить пламя, так что Флатти сделала ещё один выстрел из импровизированного огнемёта. Выстрел был точным, вот только пламя из баллончика априори не могло быть обширным, так что пегаска решила закрепить успех. Следующий выстрел тоже был точным, вот только на нём игры с огнём закончились. Баллончик подошёл к концу, и его тряска ни к чему не привела.

Отбросив пустой спрей, Флатти решила на нём не ограничиваться и выплюнула кабель взяв его в копыта. Далее она ткнула искрящийся конец в катающегося серого пони. Катания сменились на непроизвольные судороги, однако они были не долги. Чуть больше секунды. В следующие мгновение «призрак» продемонстрировал, что может не только создавать разряды копытами, но перенаправлять ими электрическую энергию.

Флаттершай по началу не поняла, что произошло. Она просто увидела электрическую вспышку у правого копытца серого пони, после чего её саму током ударило. Ударило сильно (будто молнией) с парализующим эффектом. Пегаска рухнула как подкошенная, благо она не высоко парила.

Следующие минуты Флаттершай и Грей вместе провели лёжа на бетонном полу. Только если Грей на нём перекатывался, сбивая пламя, то Флаттершай пролежала неподвижно, скованная судорогой и болевым шоком. Однако сознания она не потеряла. Наоборот, её сознание было абсолютно ясным. Лёжа, она чётко осознавала своё положение, а также следила за так ненавидимым ей серым пони. Тот всё же смог сбить пламя, после чего медленно, явно превозмогая боль, встал на ноги, смотря на жёлтую пегаску злобным (читающимся даже из-под маски) взглядом тёмных глаз.

Грей уже устал считать, сколько раз задень его спасала амуниция. Драконья кожа хорошо держала пули, колющие и рубящие удары, но в этот раз серого пони спасла иная защита. Амуниция действительно была обработана огнеупорной пропиткой. После того как Грей сбил пламя, на ней осталось удивительно мало термических следов; самогон горит не так, как высокооктановый бензин, но без защиты должен был оставить куда больше ожогов. Хотя видок у неё и до поджога был, мягко говоря, потрёпан. Островитяне сильно потрепали серую амуницию, пытаясь добраться до серой шкуры. Но потрёпанный вид не сильно волновал Грея. После такой проверки он решил её подлатать и оставить себе как повседневную одежду. Учитывая, какая у него «повседневность», решение не такое уж и глупое. Хотя всё равно забавное. Грей в шутку даже подумал: «В дождик, стужу, или зной, моя курточка со мной». Стужи он не боялся, а вот «дождик» был реальной угрозой. Представлялся интенсивным – пулевым и осколочным. Но это впереди, а сейчас перед серым пони предстала другая проблема. Пернатая, жёлтого цвета.

Флаттершай лежала перед ним, будучи временно парализованной от удара током. Пегасы этого мира формально устойчивы к ударам молнией, но либо уязвимы к переменному току, либо жёлтая пегаска, ведущая спокойный мирный образ жизни, была непривычна к такому воздействию. В любом случае парализованной она долго не пролежит, так что надо было что-то делать. Ликвидировать её было не вариант. Флаттершай этого мира была важной частью плана Гармонии. Какой частью, Грей не знал, но знал, что Гармония не склонна к вранью и не любит, когда её планы внутри планов намеренно саботируют. Исходя из этого, Грей решил по-иному обездвижить пегаску, взяв её как «языка».

Не сразу, но серый пони вспомнил – в его снаряжение входили толстые пластиковые стяжки, которые специально были созданы как одноразовые наручники. Хотя скорее кандалы. Учитывая, что у пони нет рук, только ноги. Хотя нет – не только. Ещё есть рожки и крылья. В случае пегаски – последнее. Но крылья Грей решил оставить на потом, так что для начала он достал из подсумка стяжки и не удержался от недовольной фразы:

— Твою… через пень кобылу. Добро попортила, – сказал Грей, смотря на оплавленный пластик.

Нет, стяжки не расплавились, но воздействие горящей жидкости оставило многочисленные следы. Грей не был уверен в надёжности этих стяжек, но всё же решил их использовать по назначению, связав четыре ноги пегаски. А вот крылья стяжками не стянуть, но Грей быстро нашёл им замену. В снаряжение легионеров входило множество кожаных элементов. Особенно ремней, державших доспехи, подсумки, холодное оружие и прочие элементы. С тела пегаски-центуриона он и снял в меру длинный ремень, которым и перетянул крылья жёлтокрылки. Та в тот момент уже начала отходить от паралича, брыкалась и пыталась кусаться, так что пришлось её огреть по голове. Надолго она не затихла и придя в себя начала кричать в адрес Грея многочисленные оскорбления, угрозы и проклятия.

— Серый мерин! Террорист! Убийца! Выродок! Меня тошнит от тебя! – дёргаясь, кричала розовогривая пегаска.

— И это взаимно, – с заметным акцентом ответил серый темноглазый земной пони.

— Я твои чёрный глаза нахер выбью!

— Ага, и яйца заодно почеши.

В ответ Флаттершай начала червём извиваться, надеясь доползти до Грея и укусить его… хоть за что ни будь.

— Да успокойся ты, а то уже сегодня чайки будут клевать твои мозги с прибрежных скал.

— Любишь убивать пони, мерзкий древний дух? Прёшься от крови и оружия? В нашем мире этому нет места.

— Но меня в него всё же призвали. И «прусь» я не от этого.

Тут Флаттершай на секунду затихла, обдумывая услышанное, и своё положение, после чего начала ураганить пуще прежнего:

— Херов извращенец! Я не позволю так просто себя похитить!

— Нет, позволишь.

— Ты покойник! Ты связался не с той пони! Я – Флаттершай! Элемент доброты! Подруга принцессы Твайлайт! Принцессы тебя обязательно найдут и молись, чтобы они сделали это раньше Скраппи Раг!

Были ещё эмоциональные слова, но Грей их не слушал. Следующие он тоже слушать не хотел, так что, оторвав кусок халата мёртвого красноносого пони, смяв этот кусок, вставил его в рот Флаттершай как кляп. Чтобы она его не выплюнула, он оторвал ещё клочок халата, который далее обернул вокруг кляпа и головы пегаски завязав его простым узлом; копытами, даже с развитым кинезом, сложный узел не завязать.

— Наконец-то затихла.

Решив жёлтую проблему, Грей наконец решил найти и забрать то, ради чего его вообще на этот остров сбросили. Найти искомое было не сложно. Посреди помещения стоял явно наспех собранный импровизированный стенд с додекаэдром по середине, к граням которого были подключены кабеля. Некоторые из кабелей были перебиты в ранней перестрелке и угрожающе искрили. Додекаэдр тоже искрил и куда более угрожающе.

Не желая снова получить удар током, Грей, быстро найдя копьё, древковой частью выбил додекаэдр со стенда. Часть кабелей при этом выпала, но к удивлению серого пони, многогранный артефакт только больше начал искрить. Очевидно, что вариант забрать его – лопнул, так что Грей решил ограничится малым и вновь ударил древком по артефакту. Первый удар ни к чему не привёл, так что пришлось повторить. Потом снова и снова. Дерево древка не проводило ток, но от крупных искр вначале потемнело, а потом и загорелось, однако, следующий удар горящим древком оказался успешным. От додекаэдра отпали не только кабеля, но и небольшой круглый предмет, который занимал единственное отверстие в грани, не занятое кабелем. Грей тут же аурой поднял с пола этот предмет и тут же об этом пожалел. Держа в ауре на небольшом удалении, он всё равно почувствовал жар и обжог мягкую часть копытца. Предмет нужно было остудить, что Грей и сделал. Вода является побочным продуктом самогона варения и рядом с тем, что находился в помещении, нашлась ёмкость с негорючей жидкостью. Её Грей и вылил на горящую «фишку», которую после забрал, спрятав во внутренний карман своего защитного жилета.

Помещение в тот момент уже порядочно очистилось от зелёного дыма, так что Грей смог оценить убранство. И первой его мыслью было: что за музей? Повсюду были картины людей в римских доспехах. Было несколько стоек с человеческими скелетами и стоек для оружия; последние были пусты, и очевидно это оружие теперь лежало рядом с телами мёртвых копытных легионеров. Столы были заняты предметами разного назначения, начиная от тостера, заканчивая радиооборудованием. Ещё помещение было богато на скульптуры людей. Ну и вишенкой на торте была «реконструкция», изображавшая римских легионеров, использующих «древнее оружие». ( https://cs12.pikabu.ru/post_img/2021/11/14/9/1636900184196698150.webp https://cs14.pikabu.ru/post_img/2022/07/02/9/1656772889118941308.webp https://cs12.pikabu.ru/images/big_size_comm/2022-07_1/1656869641148187841.jpg)

В другом мире это бы показалось странным. Также странным было наличие в этом музее самогонного аппарата, который явно не бы экспонатом. Не тот ли красноносый копытный это всё организовал, попивая горилку для вдохновения? Грей решил не искать ответ на этот вопрос. Вместо этого он решил прихватить один из экспонатов.

У одного героически погибшего легионера на седле был закреплён автомат (или по-иному – штурмовая винтовка) ACR – редкое оружие, известное повсеместной рекламой и высокой ценой. В реале его даже в стране производителя не встретить, зато в массовой культуре (кино, играх, литературных произведениях) оно встречается повсеместно. Хорошие вещи в такой агрессивной рекламе не нуждаются, и это как бы намекает о качестве данной штурмовой винтовки, однако Грей хоть и не поддался такой рекламе, но она пробудила его любопытство. Ему хотелось забрать и изучить образец автомата ACR. Проверить, насколько правдива его реклама. Так что недолго думая (он вообще редко когда долго думает), серый пони забрал чудной автомат и также несколько магазинов к нему.

Следующим, что он забрал, оказалась жёлтая связанная пегаска, которую Грей взвалил себе на спину. Для с виду не толстой пернатой пони, которая по облакам ходить может, она оказалась тяжеловата; благо тащить её было не далеко, пусть и вверх по лестнице.

С оглушённой пегаской Грей не церемонился. Автомат ACR брал нежно, вспоминая сколько эта волына стоит, тогда как Флаттершай взвалил грубо, как мешок картошки. Отчасти это было следствием того, что ранее эта пегаска его чуть не поджарила, но более важной причиной была банальная спешка. Нужно было поскорее покинуть помещение. Додекаэдр всё больше искрил и формировал вокруг себя поля неизвестной материи. Выглядело это угрожающе, и Грей справедливо полагал, что чем бы это не закончилось, лучше держатся подальше.

Открыв замок бронедвери и выйдя на эту лестницу, Грей встретил на ней ещё двоих легионеров, на которых и испытал трофейный автомат. Испытания прошли успешно, но большого впечатления не произвели. Автомат стрелял, что уже не мало, но Грея больше интересовало испытание грязью. Чтобы его провести надо, для начала, выбраться с острова, и Грей заранее озаботился решением этой проблемы.

На крыше «замка» в месте, где находилась зенитка, он оставил сумку с комплектом «звёздочка». Это было очень умным ходом – не типичным для Грея. Учитывая, в каком состоянии была его амуниция, таскай он эту сумку с собой, её содержимое точно пришло бы в негодность. Однако на крыше сумка лежала аккуратно, в безопасности и не пострадала.

Радуясь, что всё идёт по плану, Грей сбросил с себя жёлтую пегаску, после чего распаковал сумку. Далее он надел находившееся в ней снаряжение, состоящее в основном из нейлоновых ремней. После он карабином закрепил один из этих ремней на кожаном ремне, повязанном вокруг тела Флаттершай. Следующими шагами была надёжная фиксация сумки на спине, активация оставшейся сигнальной дымовой шашки и переговоры с пилотом Черри Берии.

— Гафний Чёрной Кошке, – сговорил Грей в гарнитуру рации. — Платина у меня. Запрашиваю выход.

— Браво Зулу Гафний, – прозвучало в ответ. — Видим зелёнку. Выбрасывайте зонд и ожидайте выход. Направление 0-2-2.

— Роджер-зет, – ответил Грей, помня упомянутые цифры.

Далее, он дёрнул за кольцо, выпустив упомянутый зонд. Теперь над Греем висел крупный воздушный шарик с тянущимся к серому пони тросом. Сам же Грей стоял неподвижно как вкопанный, невольно вспоминая эпизод из фильма «Большие гонки». (https://www.youtube.com/watch?v=6f5UtTTqT5c)

Флаттершай в этот момент уже давно пришла в себя и всё видела, однако притворялась оглушённой, желая уличить момент для побега. Этот момент был явно не подходящим, хотя пегаска не понимала, что происходит. Она услышала и поняла слово «выход», но не понимала, как серый пони собирается покинуть остров. Воздушный шарик, что висел на тросе над ним, был крупнее шариков Пинки Пай, но точно не мог поднять в воздух земного пони, особенно с привязанной к нему пегаской. Однако вскоре Флаттершай начала догадываться об используемой технологии эвакуации.

Ушками она слышала шум двигателей кружащегося над замком самолёта и в один момент этот шум начал резко приближаться. Прекратив в тот момент притворяться, Флаттершай полностью открыла глаза и увидела приближающуюся крылатую машину, на носу которой были раздвинуты какие-то металлические усы. Грей тоже туда смотрел и даже с учётом маски было видно – ему тоже страшно. Флаттершай тогда вообще страх парализовал. Она могла лишь смотреть немигающим взглядом, как V-образные усы зацепили трос с воздушным шариком, после чего Грея, и её вместе с ним, резко утянуло в след за летающей машиной. Пегаска бы от ужаса закричала, но матерчатый кляп вносил понятные сложности.

Однако страх не долго сковывал жёлтую пони. Флаттершай давно перестала боятся высоты. Оказавшись в воздухе, она почувствовала себя в своей стихии и пожелала освободится не только от страха, но и от сковывающих её физических оков. Пытаясь воплотить это желание она напрягла свои лошадиные силы, пытаясь порвать сковывающие её ноги пластиковые кандалы. Флатти уже давно заметила – они оплавлены, а значит менее прочные. На весу, на раскачивающемся тросе, был шанс использовать энергию колебания, а вот серый пони, даже если заметит, что пегаска освободилась, не сможет вновь её сковать. Расчёт был прост и может так бы он и сработал, но случилось неожиданное. Нечто, что одновременно помогло пегаске и очень её разозлило.

Пони, что были на борту летающей машины не сидели сложа копыта и открыв люк у хвоста машины начали затаскивать болтающихся на тросе пони. Понимая, что после того, как их туда затянут, побег станет невозможен, Флатти особенно сильно напряглась, пытаясь порвать пластиковые оковы. Но даже будучи оплавленными, пластиковые кандалы были достаточно прочны. Чтобы их порвать пегаске была нужна помощь, и помощь пришла в виде огромной мощности взрыва.

Летательный аппарат успел достаточно далеко отлететь от острова Лонг-Тейл, Флатти была немного занята и по началу не видела, что взрыв произошёл именно там. Пегаска просто услышала жуткий грохот, одновременно ощутив остаточную взрывную волну, тряхнувшую как её, так и самолёт. Обернувшись, она застала жуткое, искрящиеся молниями грибовидное облако. Было очевидно – взрыв произошёл именно на скалистом острове. Чуть позже стало очевидно – взрыв устроил тот самый артефакт, который пегаска принесла на остров. Но эта очевидность пришла позже. Сейчас она уступила место ярости. Флаттершай надеялась, что оставшиеся на острове пони сообщат о произошедшем. Что Скраппи Раг найдёт информацию полезной и остановит «призрака». Но надежды испарились под действием взрыва. Очень мощного взрыва. Настолько мощного, что он уничтожил не только остров с замком, но и торчащую рядом скалу с маяком.

Однако нет худа без добра. Ярость, а также остаточная взрывная волна помогли пегаске разорвать пластиковые стяжки. Далее она копытами сорвала повязку со своего рта, а после и выплюнула кляп. Тут бы пегаске продолжить в том же темпе и освободить свои крылья от кожаного ремня, но ярость заставила сменить приоритеты. Флаттершай решила сражаться и, будучи связанной с Греем не длинным ремнём, могла дотянутся до оружия древних, которое он с острова прихватил.

У данного оружия была доработка в виде тросика, ведущего к механизму спуска, который пони держали у рта. Сам спусковой механизм Грей не брал, оборвав тросик, но оборвал его не до конца.

Взявшись копытами за оружие, Флатти ртом потянула за тросик, вызвав беспорядочную стрельбу. В тот момент их подтягивали к хвосту летательного аппарата. Флаттершай увидела множество рваных дыр на корпусе летающей машины (зенитке удалось повредить аппарат, жаль недостаточно) и вскоре сама добавила ей лишних отверстий. Хвост словил большую часть пуль. Меньшая часть ушла в небо. Одна попала в пони, находившуюся у открытого люка. Получив ранение, она не удержалась, выпав наружу. Но в море пони не упала. У неё была аналогичная страховка, так что теперь копытная тоже болталась позади на тросе.

Грей в этот момент пытался помешать пегаске отчаянно махая копытами, пытаясь ту задеть, но в условиях болтанки это было не просто. А вот Флатти наоборот, в воздухе чувствовала себя уверенней, и её удары находили свою цель. Также она продолжала тянутся к оружию, желая выпустить ещё очередь и в кого-нибудь попасть. Серый пони этому всячески препятствовал, плюс очень мешала выпавшая из люка копытная, которая, к удивлению Флатти, была ещё жива, и болтаясь на тросе стукалась об других привязанных. После второго такого столкновения пегаска получила кляксу крови на морду и в ответ лягнула болтающуюся копытную. Та, подобно маятнику отлетела в сторону, но вскоре вернулась назад и уже она пыталась ударить пегаску. Сама же пегаска расставила приоритеты и поставила своей целью продолжать стрельбу. У неё созрел безумный план прострелить удерживающий их трос. Конечно, упав в воду, они (даже если выживут) друг друга на дно утянут, но уж лучше так, чем позволить террористам осуществить свои планы.

План был дерзок, но он мог сработать, однако Грей в ответ сделал свой дерзкий ход. Видя, как пегаска отчаянно тянется к оружию, он решил им (оружием) пожертвовать и нажав на кнопку карабина отцепил ACR. Штурмовая винтовка, ударив на прощание Флаттершай по голове, полетела вниз, где и сгинула в морской пучине.

На секунду Флатти замерла и это было не следствием удара по макушке. Пегаска обдумывала произошедшее. Её дерзкий план накрылся, но при этом открылась новая возможность. Флатти успела заметить, что сделал серый пони, чтобы оружие отцепить. Ремень, которым она была к нему привязана, удерживался схожим карабином. Быстро сложив два и два, Флаттершай, потянула копыта к искомому карабину. Далее несложные секундные манипуляции и летательный аппарат с болтающимися позади пони удаляется вперёд, становясь всё меньше и меньше. Флатти первые секунды искренне наслаждалась этим зрелищем. Она заслуженно считала произошедшее своей победой и подверглась так непривычному ей пьянящему чувству победителя.

Однако полностью от него не опьянела. Свистящий гул ветра и вид приближающегося моря быстро привели её в себя. С ясным разумом пегаска отчаянно изворачивалась, пытаясь расстегнуть удерживающий её крылья кожаный ремень.

Этот мир всё не переставал удивлять. Чем больше Грей в нём находился, тем более безумным он ему казался; а ведь у серого пони были воспоминания о множестве миров магии, населённых разумными пони. Но такого даже в мире Эквестрийской пустоши не было. Флаттершай того мира до конца оставалась скромной мирной пегаской. Но в этом мире она вначале его поджарила, а позже чуть всех не убила, при этом будучи связанной и болтающейся на троссе позади самолёта. Она умудрилась удрать из, казалось, безвыходного положения. И что-то подсказывало – с ней ещё придётся встретиться. Вряд ли она утонет в море. После того что она устроила, проблема ремня, стягивающего её крылья, выглядит несущественной мелочью. Она не может так умереть.

В процессе размышлений, Грея и вторую болтающуюся на тросе пони затягивало к люку самолёта. Те минуты тянулись как часы, но наконец буксируемые поднялись на борт. Видок у обоих был, мягко говоря, потрёпан, так что им оказали первую помощь. Помощь Грею выражалась в виде охлаждающего спрея, тогда как второй пони предоставили целый комплекс мероприятий. Пуля из ASR прошла навылет, но серьёзно потрепала копытную, а в процессе болтанки на тросе она потеряла много крови. Благо для магичных пони есть специально придуманные магичные зелья, эффект от которых во всех смыслах был волшебным. Зелье, которое дали раненой, вызвало у той быструю свёртываемость крови в районе раны. Также оно придало копытной сил, не дав потерять сознание после прекращения действия адреналина.

Были ещё какие-то благотворные эффекты, но Грею это было не интересно. На него магичные лечебные заклятия и зелья не действовали. Только холод оказывал благотворное воздействие. Ему лично знания о местной магической медицине были бесполезны, так что он не вникал в этот вопрос. Куда больше его волновал вопрос не магических технологий этого мира. В целом приземлённые вопросы. И в частности, вопрос будущей посадки.

Самолёт, как и его недавние пассажиры, тоже был сильно потрёпан. Он зиял дырами от пуль и осколков, да и два двигателя работали «переходя на кашель». Всё это навевало понятные опасения, так что, закончив с обработкой ран, Грей направился к кабине пилота для пояснения ситуации.

— Мы в норме? – спросил серый пони у сидящей за штурвалом жёлтогривой розовой кобылы в кожаном лётном шлеме с очками.

— Нет, – ответила Черри Берри, – какая к Дискорду норма. В нас дырок больше, чем в королеве Кризалис. Левый двигатель вот-вот сдохнет. Правый тоже подыхает. Хвост чуть не срезали. Удивлена, что тросы не перебиты.

— До города дотянем? – неловко спросил Грей. — На воду сесть сможем?

— На воду – да, — уверенно ответила пони за штурвалом. — Наша кошка не боится воды. Если поплавки не оторвало, то не потонет. А вот дотянем ли – не уверена, – последние слова Черри сказала с искренней опаской, однако далее попыталась разрядить ситуацию и уже с улыбкой продолжила: — Как там у вас пелось… Бак пробит, хвост сквозит, но машина летит… Хе хе…

Грей понял и оценил иронию. Насчёт бака он не знал, а вот хвост хоть и не горел, но ещё как сквозил. С другой стороны – машина действительно летит. И может не только на честном слове. В мире магии даже воздух был ей напитан, а песни были не чем-то большим, чем просто рифмованные слова под музыку. Грей давно это понял, вот только так и не научился использовать музыкальную магию. Даже петь толком не начал. В разных мирах и их историях бывало, что, подвергаясь музыкальной магии, он начинал петь, вот только его песни в лучшем случае были забавны, а чаще вызывали испанский стыд. Этот раз не стал исключением.

Оценив иронию Черри Берри насчёт песни экипажей бомбардировщиков, Грей в ироничной манере начал напевать на её мотив другую песенку, с очень специфичным смыслом.

Мы летим, ковыляя во мгле,

Фэндом давно в мёртвой петле,

Бак пробит, хвост сквозит…

И кукушка летит,

На честном слове и на одном крыле.

Пилотирующая самолёт пони тоже оценила иронию и, может поддавшись музыкальной магии, может просто на волне стресса, адреналина, опасения, надежды и иронии, присоединилась к странному концерту.

Ну дела, вот дела,

Тёмный остров мы бабахнули дотла,

В башке пусть дыра, и штормило с утра,

Но машина всё ещё жива.

Был озабочен очень, копытный наш народ,

Кристальная психопатка, нас толкнула в самолёт,

Патронов не хватает, денег тоже нет,

Но тихо напевает, экипаж такой куплет.

Ну дела, вот дела,

В самолёте нашем больше нет руля,

В хвосте есть дыра, и штормило с утра,

Но машина пока ещё жива.

Пилот посеял карту и позабыл маршрут,

И диспетчера посадки нам не дают,

Пассажиры балластом тянут,

Читатель нас списал,

Но автор сего фанфика,

Подаёт в эфир сигнал.

Упасть мы должны были давно,

И в прицеле мы ПВО,

Вредитель пилот и соляра течёт,

Но пока наш летит самолёт.

На моменте окончания песни (будто могло быть по-другому) на горизонте показалась береговая полоса вместе с прибрежным городом. Пожалуй, высотки города даже раньше дали о себе знать. Был конец светового дня и окна высоток не светились, но всё равно они были ориентиром лучше любого маяка. Заметив этот ориентир, Черри Берри скорректировала курс, после чего обратилась к пассажирам самолёта через гарнитуру внутренней связи:

— Уважаемые пассажиры, – говорила земная пони, наигранно искажала голос, подражая объявлениям на железнодорожных вокзалах, — наш рейс заходит на посадку. Готовьтесь к жёсткому приводнению.

Подготовка заключалась в том, что «пассажиры», заняв сидящие места пристегнулись и сгруппировались. Грей не стал исключением заняв место второго пилота справа от Черри Берри. Однако, как всегда, всё пошло не по плану. Земная пони честно предупреждала, что посадка будет жёсткой, но проблемы начались ещё в момент захода на эту посадку.

— Зря мы эту песню спели, – вроде и иронично, но с серьёзным выражением моськи сказала Черри. — Она оказалась пророческой.

— Хвост отвалился? – спросил Грей, хотя в песне у хвоста была другая проблема.

— Нет, – ответила пони за штурвалом. — Только горизонтальное оперение. Похоже тросы всё же перебило.

Грей помнил, что кустарный построенный в доках гидроплан не отличался технологичностью. В частности, у него была тросовая система управления. Не то, чтобы тросики ведущие к органам управления, были совсем анахронизмом (в первую и вторую мировую такие самолёты успешно летали, да и на современных такое порой встречается), но тут вопрос в качестве исполнения и внешнем воздействии. Самолёт строился с расчётом всего на один вылет и используемые тросики должны были его выдержать; даже с запасом прочности. Однако самолёт был обстрелян. Его хвост сквозил дырами. Плюс Флаттершай прошлась по нему длинной автоматной очередью. Что-то подсказывало – именно жёлтая пегаска своей стрельбой повредила нужный тросик, а теперь он окончательно порвался.

— И что это значит? – спросил Грей.

— Придётся блинчиком идти на второй крууу… Блин! Поворотный руль тоже отказал! Мы неуправляемы!

— Глуши моторы!

— Сама поняла! – ответила земная пони, отодвигая назад ручку управления тягой. Далее она обратилась уже скорее через гарнитуру ко всему экипажу: — Мы не сможем приводниться! Садимся на брюхо! Держитесь крепче!

— Сегодня ведь не одиннадцатое сентября? – спросил Грей, сам не зная, зачем он задал этот вопрос.

— Нет и не смешно! – ответила Берри. — Постараюсь сесть между зданий на асфальт! Сейчас не час-пик. Надеюсь, на дороге не оживлённо.

Надежда оправдалась. На дорогах сейчас действительно было не оживлённо. Но и не пусто. Грей и Черри из кабины видели повозки и автомобили на улице Мейнхеттена, которую пони за штурвалом собиралась использовать как посадочную полосу. Будучи способной управлять самолётом только за счёт закрылков и элеронов, удивительно, как она вообще смогла направить самолёт на искомую улицу. Без везения тут не обошлось. Также повезло, что эта улица была достаточно широкой. Как раз под размах крыльев гидроплана. Однако издали, казалось, что ширины может не хватить, так что Черри слегка накренила машину, желая вписаться в габариты. Накренила не сильно. По крайней мере с асфальтом вначале соприкоснулся поплавок, а не кончик крыла. За этим последовал сильный удар с последующей тряской под мерзкий металлический скрежет.

Как прошла посадка, пони на борту гидроплана по понятным причинам увидеть не могли, а вот сторонним наблюдателям, особенно жителям близлежащих высоток, что в тот момент смотрели в окно, открылась эффектная картина. Она стали свидетелями странного, жуткого и уникального в своём роде зрелища аварийной посадки гидроплана на городскую улицу. Они увидели, как слегка накренённый набок самолёт, пытаясь сеть на брюхо, высекал искры левым поплавком, оставляя на асфальте заметную борозду. В таком положении самолёт пролетел долю секунды. Далее в соответствии со всеми законами физики, его развернуло влево после чего он рухнул окончательно, но не остановился. По инерции высекая искры, он продолжил движение. Однако опущенное вниз правое крыло не выдержало нагрузки и с жутким треском переломилось. Фюзеляж после этого перевернуло. Так, перевернувшись на крышу, самолёт пропахал небольшую борозду, после чего остановился, снеся пожарный гидрант. В небо тут же устремился водяной фонтан, полевая разбитый самолёт.

Удивительно, но при этом обошлось без жертв. По крайней мере среди прохожих и участников движения. У пони большие глаза и ими они ещё на подлёте видели заходящий на аварийную посадку самолёт. Конечно, они не знали, что это такое, но инстинктивно приняли правильное решение, с криками разбегаясь с улицы.

А вот пони, что были на борту, повезло меньше. Столь жёсткая посадка с резкой остановкой стоила копытным множества сильных ударов. Благо они были готовы к жёсткой посадке. Заняв места пристегнулись и сгруппировались. Это уберегло экипаж от смертельных травм. А вот не смертельные сразу дали о себе знать.

Грей был одним из первых кто пришёл в себя. Шлем на голове в очередной раз его спас. Хотя большую роль сыграли ремни безопасности. Будучи ими пристёгнут, серый пони обнаружил себя в перевёрнутом положении. В таком же положении была и Черри Берри, которая была без сознания и которую Грей растолкал, приведя в чувство. Придя в себя, розовая пони ничего не сказав расстегнула ремни, после чего рухнула на перевёрнутый потолок кабины самолёта. Грей поступил аналогично, о чём сразу пожалел. Нужно было держатся за штурвал второго пилота, за сидение, да хоть за что-то. Падение было болезненным. После столь жёсткой посадки рёбра если и не сломались, то пошли трещинами, а падение из положения вниз головой и без этого было не из приятных.

Тем не менее, превозмогая травмы, розовая и серый пони встали на ноги и хромой походкой направились к хвосту самолёта. По пути они отцепляли других пони членов экипажа. Некоторые из них вставали на ноги, некоторые не могли ходить, так что ходячим пришлось взваливать их на спины. В процессе этой помощи Грей заприметил в иллюминатор водяной фонтан из пожарного Гидранта, а вот Черри Берри обнаружила другую жидкость.

— Керосин, – сказала земная пони, шмыгая носом.

Черри Берри была права и по всем законам жанра разлившиеся остатки топлива дали о себе знать не только запахом. Неизвестно, что послужило искрой (может, искрящаяся проводка бортового оборудования), но вскоре керосин загорелся. Забавно, что при этом рядом фонтаном извергался пожарный гидрант, но горючие жидкости не просто так запрещают тушить водой, а на борту кустарного гидроплана не было пенного огнетушителя. Хотя он всё равно бы не помог. В такой ситуации единственным верным решением было покинуть корабль… Точнее лодку… Уже не летающую.

Но, как всегда, на пути к спасению возникли свои препятствия. В данном случае они выражались в деформированном корпусе и заклинивших из-за этого дверях и люках. Боковую дверь, через которую Грей десантировался, заклинило намертво. Люк, через который его обратно на борт затянули теперь был на потолке и слегка открылся, но недостаточно, чтобы даже маленький пони пролез в эту щель. Была ещё боковая дверь у кабины пилота, но там керосин особенно сильно разгорался. Ломиться в потолок было неудобно, так что пони пытались выбраться через боковую дверь. Черри Берри отчаянно лягала металл, надеясь его выбить, но железка не поддавалась. Грей же и остальные пони на борту отчаянно искали иные места, через которые можно выбраться. Такими местами поначалу казались места бортового вооружения. Для боковых пулемётов были проделаны технические отверстия. В теории если демонтировать пулемёты, то через них можно было пролезть, но увы крепление хоть и было съёмным, но снималось не быстро. Плюс перевёрнутое положение создавало свои сложности. И всё бы ничего, но подступавший огонь и выгорание кислорода сильно ограничивало во времени.

Положение могло спасти только помощь извне, и к счастью для всех, она пришла. В момент, когда все уже кашлять начали, дверь, в которую стучала Черри Берри, начали извне пилить дисковой пилой. Вскоре дверные петли были спилены и лягающий удар розовой пони наконец выбил мятую дверь. Далее пони спешно через неё покинули горящий самолёт, после чего отдышавшись, лучше рассмотрели своих спасителей. Ими оказались пони в схожей Грею форме одежды, но в масках, с оружием и спасательным инструментом. Эти «спасатели» указали спасённым на стоящие рядом чёрные автофургоны и те, поняв намёк, поспешили занять в них пассажирские места.

При всём этом вокруг успела собраться толпа (скорее табун) зевак и всё бы ничего, но среди них было много пони в красных туниках. Эти красные туники проявляли особое любопытство. Садясь в фургон, Грей видел, как один из этих пони в красном одеянии с явно не добрым выражением на морде подошёл к одному из «спасателей», горланя какие-то вопросы. Что именно спрашивали Грей не слышал. Общий шум и контузия после крушения притупили слух. Даже активные наушники не помогали. Он слышал только неразборчивые слова, а также звуки выстрелов. Любопытный пони в красной тунике не знал, что железка на ремне «спасателя» была не инструментом. Он не понял почему вдруг её ствол был направлен ему в голову и упал с выражением искреннего недоумения.

За этим последовали новые выстрелы в пони в красных туниках, что вызвало панику в толпе зевак. Те с криками разбегались и, пожалуй, для них это было благом. Помимо стрельбы «спасателей» начали стрелять и боеприпасы в горящем самолёте. Пробив тонкую обшивку, они могли кого-нибудь ранить или убить. Грей застал эту картину, будучи сидя в чёрном фургоне, покидавшим место происшествия. Догадываясь, куда этот фургон направляется, он надеялся отдохнуть перед долгим разговором о произошедшем, но неожиданно отдых пришлось отложить.

— Платина освобождена? – спросила пони за рулём фургона, по голосу которой Грей сразу узнал Сури Поломейр.

— Да, – ответил серый пони, доставая из внутреннего кармана небольшую металлическую фишку. — Операция «Чёрный риф» завершена… Хотя, скорее ей бы подошло название «Остров невезения». Теперь острова нет. От него остался только чёрный риф.

— Да, – подтвердила Сури. — Мы засекли вспышку и сотрясение. Хотя честно, не думала, что прогноз оправдается.

— Гармония точна в прогнозах, — усмехнувшись ответил Грей насчет прогноза, о котором была речь.

— Флаттершай там была? Она жива? – после недолгой паузы спросила Сури.

— Когда видел её в последний раз, была жива, — ответил Грей. — Она сама сбросила себя в море, будучи со связанными крыльями. Но думаю, не по тонет. Её рыбки спасут.

— Скорее морской змей, – усмехнувшись сказала Сури.

— Продолжаем следовать плану? – уже после своей недолгой паузы спросил Грей. — Начинаем операцию «Новый Карфаген»?

— Нет, – уже без паузы и ухмылки ответила Сури. — Планы меняются. У нас большая проблема. Скраппи Раг в городе.

Хь!

Мифология каланнов и ланчи

Любовь не зависит от жизни.

Встреча в роще

Забытые катакомбы.

My little Sniper: I See You...

Сборник зарисовок

Незваный слушатель

Внезапная любовь

Тлеющие

Стальные крыльчатки: Рассвет Легиона

Терра инкогнита