Живой

Всё хорошо!

Пожилой земнопони Эверглэд Брайт не планировал подниматься этим утром с постели. Ещё с вечера он лелеял надежду подольше поваляться в постели под тёплым пуховым одеялом и проснуться не раньше полудня. Однако у наглого и очень крикливого чёрного ворона за его окном были совсем другие планы.

Рассевшись на самой близкой ветке самого близкого к домику Эверглэда дерева, птица бесцеремонно каркала во всё своё воронье горло.

-Каааррр! Каааррр, Брррраааайт!

Монотонный скрипучий голос ворона вырвал Эверглэда из пучин сна и, зевнув сладко, пони проснулся.

Совершив открытие века, Эверглэд шумно втянул наполнявший через открытое окно запах свежей травы, росы и не успевшего ещё развеяться предрассветного тумана. Сквозь лёгкую занавеску врывался яркий луч утреннего солнца, заставивший Эверглэда совершить открытие второго века.

Вдохнув свежий поток воздуха из окна, Эверглэд широко и счастливо улыбнулся. Потянув передние ноги вверх, а задние – вниз, пони вдруг охнул – что-то звонко хрустнуло в его спине.

-Осторожнее, Эвер, ты уже не первой свежести, старина!, — сказал он себе и рассмеялся, собрав вокруг глаз паутинки морщин.

Неторопливо встав с постели, земнопони, на крупе которого был запечатлён корабельный штурвал, подошёл к окну и, взяв уголок занавески в зубы, отдёрнул её в сторону. Весь дом старого Брайта наполнился солнечным светом и, будто по команде, порыв свежего утреннего ветра хлынул в лицо пони.

-Ух, ох, осторожнее, ветер!, — усмехаясь, пробормотал Эвер и, щурясь посмотрел на безупречно чистое голубое небо.

-Прррроснулся Брррааааайт! Каааарррр!, — торжествующе прокричал ворон.

-А тебе, старый разбойник, только этого и надо!, — лукаво улыбаясь, ответил ему в окно Брайт. Взгляд его упал на старинные часы в форме яблока.

-Святая Гармония! Ты только посмотри! Пятнадцать минут седьмого!, — воскликнул Эвер, широко раскрыв глаза.

Перепрыгнув с ветки на подоконник, ворон моргнул чёрными глазами-бусинами и самодовольно спросил:

-Что, рррррановато?

Эвер зацокал языком и сокрушённо покачал головой.

-И я ещё хотел встать не раньше полудня! Каким же я был бы глупцом, а? Нельзя пропускать ни минуты этого прекрасного дня! Хорус, не желаешь ли зайти? У меня для тебя есть отменный густой бульон из фасоли с картофелем.

Походив по подоконнику вперёд-назад, Хорус критически осмотрел Эвера и, махнув крылом, влетел в дом со словами:

-Тащи сюда свою похлёбку!

-Всё тот же наглый грубиян, которого я знал ещё жеребёнком!, — Эвер дружески похлопал аккуратно копытом ворона по спине и отправился на кухню за угощением для старого товарища.

-Всё тот же радостный дуралей, — тихо пробормотал Хорус и улыбнулся по-своему, по-вороньи.

После лёгкого завтрака, которому сопутствовали разговоры «ни о чём, но обо всём», Эвер проводил Хоруса, а сам начал собираться. Куда? Он и сам пока не знал. Главное, решить идти, а цель и маршрут явятся сами собой.

«Дорога выстраивается под ногами идущего», — говаривал отец Эвера.

Умывшись и почистив вставную челюсть, Эвер смочил копыто водой и пригладил остатки некогда пышной гривы. Ухмыльнувшись, он взглянул на свою отметку.

-Странно. Мой талант рулевого так мне никогда и не пригодился…И зачем мне нужна эта кьюти-марка?

Помолчав немного в раздумье, он, наконец, улыбнулся своему отражению и воскликнул:

-Но как же она мне нравится! Сколько молодых кобылок клевало на неё в те годы…

Из ящика под ванной Эвер достал старый ящик с проржавевшими петлями и открыл его. В куче всякого старинного хлама он откопал древнюю, грязну, потёртую чёрную повязку, которую тут же нацепил на правый глаз и золотую коронку, кою тут же посадил на один из вставных зубов.

-Ярррр-харррр! Свистать всех наверх! Вижу землю, тыща перевёртышей! Арррр!, — скрипучим и нарочито хриплым голосом прокричал Эвер и весело рассмеялся.

-Мда, теперь я просто похож на ярмарочного клоуна, — отсмеявшись, сказал Эвер и, сняв с себя свой нехитрый костюм пирата, убрал обратно в ящик.

Вернувшись в комнату, Эвер надел галстук-бабочку, пристегнул к правой ноге трость и, ужаснувшись тому, что на часах было уже девять утра, вышел на улицу.

Понивилль проснулся. По небу рассекали пегасы, разминая крылья, на улицы высыпали молодые жеребята, радующиеся новому субботнему утру.

Мимо спешно пронеслась ЭпплДжек, впряжённая в тележку с кучей яблок. Пролетая мимо Эвера, тележка колесом попала в грязную лужу, окатив его с ног до головы. ЭпплДжек успела это заметить и резко затормозила.

-Ох ты ж ёжик! Простите, мистер Брайт! Я совсем не хотела! Я очень торопилась и…

Встряхнув всем телом, насколько ему позволяли силы, Эвер только засмеялся в ответ:

-Прекрати, ЭйДжей! Конечно, я понимаю, что ты не специально! Не стоит извиняться!

-Но вы же испачкались!, — смущённо сказала фермерша, заметив капли воды из лужи, стекавшие с Эвера.

-Значит лишний повод помыться, юная леди!, — радостно ответил старик.

Как только он договорил эту фразу, над головами Эвера и ЭйДжей оглушительно рявкнул раскат грома, отчего фермерша и старик разом подпрыгнули, охнув. С неба потоком полилась дождевая вода, шум которой перекрывал только заливистый смех.

-Рейнбоу Дэш!, — вскричала ЭпплДжек, -Только спустись на землю и – клянусь честью семьи – я тебе устрою!

Из облака, обильно поливавшего двух земнопони, высунулась радужная чёлка, нависавшая над рубиновыми глазами. Озорная улыбка пегаски ширилась от уха до уха.

-Да брось, ЭйДжей! Ты становишься занудой похлеще Твайлайт. Это ж весело! К тому же мистер Брайт хотел помыться. Верно, мистер Брайт?

-Всё так, Рейнбоу Дэш, ты совершенно права!, — ответил Брайт, выжимая воду из «бабочки». –И большое спасибо за этот своевременный освежающий душ!, — он приветливо помахал пегаске и та, на последок выбив из тучки «торжественную молнию» и отдав земнопони честь, стремительно скрылась из виду.

-Ну я задам ей при встрече!, — ворчала фермерша.

Эверглэд осмотрел себя и, улыбнувшись тому, как ярко блестят дождевые капли на нём, сказал:

-Ну что ты, ЭпплДжек? Разве Рейнбоу не твой друг? Не держи на неё обиды и тем более не помышляй о мести. Кому из вас будет легче, если вы будете постоянно обижаться друг на друга?

-Но она напугала и намочила вас!, — пыталась оправдаться ЭпплДжек.

-Но ведь это и впрямь было весело, — задорно сказал Эвер, -К тому же теперь я чист! ЭпплДжек, жизнь слишком приятна и хороша, чтобы тратить её на ругань и обиды.

Распрощавшись на этой ноте, Эверглэд отправился совершать свой променад далее. Все, кто встречался старому Брайту, радостно приветствовали его и он, не менее счастливо улыбаясь, махал им в ответ. Проходя мимо одного из домов, Эвер услыхал плач. Повернувшись, он увидел молодого жеребёнка, хныкавшего над обломками самоката.

-Отчего ты плачешь, дитя?, — спросил весело Эверглэд, присев рядом с маленьким единорогом в панамке. Он знал, конечно, причину слёз, вопрос был необходим для начала разговора. Всхлипнув пару раз, единорожек посмотрел на старого пони и ответил:

-Мой самокат, сэр…Он сломался! Я ехал на нём, наскочил на камень и вот…, — он показал копытом на то, что прежде было средством передвижения и новая партия слёз перевалила через веки.

Эвер посмотрел на обломки, кинул сочувственный взгляд на паренька, потом снова на обломки и засмеялся.

-И только? Сломанный самокат? Такая мелочь способна вызвать твои слёзы?! Сынок, да разве твои слёзы стоят этого?

-Но…, — жеребёнок засомневался. Эвер не дал ему договорить. Он схватил единорожека и поднял его, держа передними копытами.

-Посмотри! Посмотри, какое небо! Тёплое яркое солнце! А воздух?! Ты чувствуешь его?

-Да, сэр, — неуверенно согласился переставший всхлипывать жеребёнок.

-А слышишь, как поют птицы? Посмотри, вон бабочка пролетела! Разве не чудо?

Жеребёнок в копытах Эвера заметно повеселел. С восторгом, которого сам от себя не ждал, он будто только сейчас увидел птиц, бабочек и голубое небо.

-Смотри!, -продолжал Эверглэд, -Кого ты видишь на этих улицах?

-Эмм…Пони?, — спросил жеребёнок.

-Не просто пони, дорогой друг, — улыбнулся ему старый весельчак, -Они твои друзья! Все они! Они твоя семья! И моя тоже! Посмотри на эти добрые радостные лица! Посмотри, какое великолепие, какое счастье тебя окружает! А ты тратишь свои юные годы на то, чтобы плакать над горсткой деревяшек?

Жеребёнок улыбнулся.

-Спасибо, сэр!

-Вот и славно, — ответил Эверглэд, -Видишь, даже как-то светлее стало!

Потрепав паренька по голове, Брайт неспешно, опираясь на трость, пошёл дальше. Шёл он достаточно долго – за город, к Зеркальному Озеру. В былые времена он пробегал это расстояние минут за десять. Теперь же путь составлял около полутора часов.

-И это прекрасно!, — говорил себе Эвер, -Разве можно насладиться этим великолепием набегу? Отнюдь! Сколько же, оказывается, плюсов в старости, — захихикал он.

Дойдя до берега озера, наконец, Эверглэд сел на лежавший тут ствол дерева. Давным-давно буря повалила его здесь и с тех пор Эвер использовал ствол как сиденье. С самого раннего возраста земнопони приходил сюда, чтобы любоваться красотами природы, размышлять разном и вдыхать влажный запах озера.

Сев на старое, но по-прежнему крепкое дерево, Эвер воззрился на зеркальную гладь озера. Лёгкий ветерок ласково трепал его по остаткам гривы, не нарушая, впрочем, покоя старого пони. Даже комары, что в обилии водились у озера, садясь на Эвера, не кусали его, а просто мирно сидели с ним, разглядывая воду.

-Я живой…, — прошептал Эвер и, словно в этом слове было что-то особенное, повторил его шёпотом, -Живой…

Он посмотрел на дерево, на котором сидел.

-Знаешь, Гэрри, а ведь ты помнишь всё, что происходило все эти годы…ты помнишь даже больше. Мою задницу ты уж точно вряд ли теперь забудешь, — захохотал старик и смахнул хвостом пыль со ствола. –Как и я, ты, дружище, был и есть свидетель всего этого совершенства – жизни. Я тоже помню всё. Единственное – я не помню ни одного дня в своей жизни, когда я хоть раз взгрустнул или позволил тоске одолеть меня. Не помню, чтобы я хоть раз разочаровался в жизни и судьбе. Помнишь, как я сломал ногу и с тех пор начал хромать? Оказывается, медленные прогулки очень хороши! Помнишь, как сгорел мой дом? Я и представить не мог, сколько у меня на самом деле друзей – всем Понивиллем мне помогали! И с тех пор я живу не в доме, а в настоящем дворце! А помнишь, — тут он запнулся и, помолчав, продолжил, -Помнишь, как ушли наши друзья? Рокфор, Лилия, Тандерстрак? Уверен, они теперь в не менее прекрасном мире и это греет моё сердце. И я счастлив, что они были в моей жизни.

Гэрри, знаешь, нельзя ни одного дня тратить на расстройства и огорчения. Нельзя позволять улыбке сменяться угрюмой миной. Слишком много всего хорошего случается с нами каждый день…

Посмотрев на яркое солнце, вошедшее в зенит, он почтительно наклонил голову, сказав «Принцесса!» и лёг на сухой крепкий ствол Гэрри.

Прикрыв глаза, Эверглэд Брайт произнёс:

-Да, сэр, я прожил счастливую жизнь…И я живой…

Сказав так, Эверглэд тихонько захрапел, укрывшись тенью молодого раскидистого дерева, высившегося над ним.