Приключения Сладкой Патоки. Проклятье древнего особняка

Глава 1.

Элдрик с нежностью смотрел на прелестную кобылку перед собой. Она была прекрасна. Ее шерстка была нежно-оранжевого цвета, красивой, словно сочный спелый апельсин, самый прекрасный оттенок какой можно было только себе представить. Ее аккуратно расчесанная желтая грива, украшенная прекрасной заколкой, спадала вниз, обрамляя прелестную шерстку любимой. Та сияла подобно солнечным лучам. Да и сама любимая, несомненно, была прекрасна как Солнце, иначе и сказать нельзя. Он был в этом уверен. На ее крупе красовался не менее чудесный Знак Отличия – прекраснейшая розовая бабочка, чьи раскрытые крылья выглядели как нежный поцелуй. Очаровательно! А этот обворожительный фиалковый цвет ее больших и прелестных глаз! В них можно было утонуть….

Можно было бы, если бы глаза его особенной пони не были скрыты под черной повязкой. Да и элегантную, круглую мордочку, само воплощение совершенства формы, стягивал тугой намордник, обтянувший плотно рот любимой, не давая ей говорить. Чтобы его нельзя было стянуть, от намордника к затылку шли три ремешка, два по бокам и один через макушку головы. Обхватывая ее милую голову, они замыкались у нее на затылке, где они были надежно защелкнуты на небольшой замок, не давая снять его без ключа. Чтобы она не могла колдовать, на ее рог он надел блокирующую магию кольцо, простое, но надежное.

Для дополнительной этой самой надежности, впрочем, Элдрик все равно обвязал мордочку своей особенной пони еще четырьмя веревками, которые натянул крест-накрест к двум столбам по бокам от нее, не позволяя ей шевелить головой. Конечно, это можно было бы счесть излишней предосторожностью и даже паранойей. Но, он был слишком хорошо научен горьким опытом, чтобы понимать, что это вообще не излишняя предосторожность. Ничуть. Вообще.

Как и не было паранойей то, что к тем же двум столбам он привязал передние ноги кобылки, не давая ей шевелиться. По бокам от ее крупа он поставил еще два, к которым также были привязаны и задние копыта, не давая ей пользоваться и ими. Идеальная фиксация. Дополнительно, Элдрик предварительно проверил, что металлические столбы надежно привинчены к полу и их никакими усилиями нельзя было оторвать даже крепкому земному пони, не то что нежной единорожке, которую он заключил в эту сложную, но надежную, по его мнению, конструкцию. Его стараниями, кобылка не могла пошевелить не единой частью тела, разве что ее гладкий, аккуратно причесанный им лично желтый хвост свободно слегка подергивался, касаясь кончиком пола. Идеальная фиксация.

Любуясь трудами своего рога, копыт и рта, старый пони отошел на несколько шагов назад, окидывая всю эту картину целиком. Туго связанная уже не юная, но все еще прелестно молодая единорожка стояла в середине комнаты, пребывающей в приятном полумраке, разгоняемом светом десятка свечей. А заодно они наполняли воздух сладковато-терпким ароматом роз. Самое то, чтобы создать атмосферу романтики, любовь проникала в сами легкие с каждым новым вдохом, чудесно. В этот раз ему досталась несомненно идеальная пони, настолько она была красива, на его искушенный взгляд. Ему было с чем сравнивать, да….

Не считая этих свечей, стоявших частью на невысоких столиках, часть в светильниках на стенах, освещая равномерно всю комнату, тут больше не было никакой мебели. Не считать же за нее четыре столба, привинченных к полу, которые надежно сдерживали его пленницу? Ничего лишнего, ничего, что могло бы помочь ей освободиться. Свечи, благоразумно, он отодвинул подальше, чтобы ни до одной из них нельзя было дотянуться, даже сделав несколько шагов, будь это даже возможно. Да, он набрался опыта в этом деле, немало опыта.

Больше никаких лазеек, никаких побегов. Ему было до безумия жаль любимую, вынужденную терпеть столь жесткую фиксацию. Ему защемило сердце, когда он представлял себе, как она мучается. Как затекли ее ноги, как ноет от долгого неподвижного положения шея, как сдавливает мордочку тугой намордник… но у него не было выбора. Он не мог позволить ей убежать. Увы, если их любовь требовала таких жертв, то он готов пойти на них, все ради нее. Что ж, хотя бы он подарит ей ни с чем не сравнимое удовольствие, ухаживая за своей особенной пони, позаботится о всех ее нуждах. Тех, что не помогут ей сбежать, по крайней мере.

Лучше было бы, если бы она не пыталась вырваться, но, увы, она пыталась. Что ж, может он стар и некрасив, на мордочке залегли морщины, спина уже не такая идеально ровная, как раньше, коричневая шерстка поблекла и потускнела, но сердце у него еще было молодое и сочилось самой юной и прекрасной любовью, какую только может подарить жеребец своей кобыле. И даже на крупе его красовался Знак Отличия, показывающий всю его страсть и любовь к своей драгоценному лучику – красивое кроваво-красное, пусть и надкусанное сердце. Он надеялся, что она сможет увидеть дальше несимпатичной внешности. Как бы не слаба была эта надежда – она была.

Перед тем как приступить к любовным обнимашкам, он решил подарить кобылке немного нежности, чтобы ее хотя бы немного расслабить. Может, его ласки хоть чуть-чуть помогут ей проникнуться его чувствами, сломает замок, что она сама надела, на собственное же сердце и были еще даже прочнее и надежнее чем те узы, в которых заключил ее тело Элдрик. Грациозным, немного показушным аллюром, он медленно подошел к своей ненаглядной. Та неподвижно застыла, не шевеля не единым мускулом. А она могла иначе?

Развернувшись к ней боком, он нежно провел своим кремовым, старательно расчесанным, без единого колтуна, хвостом по подбородку кобылки. Кончики волос мягко пробежались по шерстке самой любимой в мире пленницы, лаская нижнюю часть ее головы. Припущенные было уши встали торчком, как только кобылка почувствовала любящее касание его хвоста и слегка задрожали от легкого возбуждения. Как бы не относился ее разум к нему, ее тело следовало порывам души.

Развивая успех, он развернулся и опустил голову к самым кончикам ее вставших ушек. Выпустив из тесноты рта свой длинный гибкий язык, он нежно прошел по внутренней стороне ее левого ушка. После чего прильнул губами и куснул ее за ухо, заставив голову единорожки вздрогнуть даже несмотря на сдерживающие путы.

Приласкав кобылку, он двинулся дальше. Обойдя ее спереди, он напоследок скользнул языком еще и по правому уху, даря ей тепло и нежность, идущие из его сердца. Следом его хвост нежно прошелся по передней правой ноге его милой пони. С восхищением он ласкал такие нежные, но при этом такие сильные ноги своей любимой.  Ее прекрасная ножка, туго привязанная к столбу, была такой мускулистой, но при этом и такой мягкой, так приятно было касаться ее. Не удержавшись от сладостного соблазна, он стал активнее гладить ее ногу хвостом, разогревая ее напряженные мышцы, стянутые тугими веревками.

Сладостный, хоть и сдавленный намордником стон вырвался изо рта пленницы, которая задергалась, пытаясь безуспешно отстраниться от касаний жеребца. Но тот не обратил на эти немощные попытки никакого внимания – фиксация была идеальна! На этот раз, его любимой некуда деваться! Довольный Элдрик не прекращая работать хвостом, опустил мордочку к щеке, закрытой ремешком намордника. Частично закрытой щеке. Нежно прильнув губами к шерстке своего солнышка, он медленно стал двигать кончиком мордочки  вдоль ремешка, лаская щечку своей прелести. Такая пухлая, такая хорошенькая!

Легкий, но чувствительный удар головой оказался тоже на диво хорош. Резко он получил прямо в мордочку. Болезненно айкнув, старик невольно отшатнулся от неожиданно дерзкой единорожки. Нельзя было прочесть ее эмоций по плотно замотанной мордочке и глазам, но из под намордника раздался приглушенный, но вполне себе четко различимый смешок.

— А ты горячая кобылка, ха-ха-ха! – Засмеялся мелодичным смехом Элдрик, ничуть не обидевшись на выходку пленницы. Любимым надо прощать маленькие шалости, считал он. Тем более, легкий тычок в кончик мордочке – разве это то, на что стоит злиться?

— Мне нравится. Я люблю тебя, целиком, все что в тебе есть. И твой пылкий нрав мне тоже по вкусу, я обожаю кобыл с характером, дорогая! – С этими словами он нежно поцеловал кончик рога его сладенькой. Следом из едва сжатых губ снова выскользнул его длинный гибкий язык и скользнул к основанию рога, минуя блокирующее кольцо. Мммм… сладковато-цитрусовый вкус. Ее идеально отполированный рог был великолепен и для глаз, и для его чуткого язычка. В этом он разбирался. Чай, не первая единорожка оказалась связанной в этой комнате.

— Но все же, фиксация не идеальна. Ошибся. – Вздохнул Элдрик, зубами затягивая веревки, удерживающие голову, выжимая из бедной пони уже болезненное стенание, когда веревки впились в ее мордочку. Неприятно, но необходимо. Подергав для надежности, коричневый жеребец, остался доволен. Вот теперь даже этот легкий тычок был ей недоступен, слишком жестко ее держат веревки. Конечно, да, он не обиделся, но эта фиксация должна действительно быть идеальной. Она не должна сбежать. Никаких лазеек, даже самых маленьких.

И, мелочь, но приятно – теперь то уж точно его творение, его труд получил завершенную форму. Можно даже было сказать, что это было произведение искусства, да. Окинув взглядом еще разок всю конструкцию целиком, Элдрик по достоинству оценил ее даже чисто с эстетической точки зрения. Красивое, развитое, во всех отношениях тело, заключенное в одновременно простую и сложную конструкцию, сдерживающую эту внутреннюю силу, что рвалась наружу, к свободе…. Что ж, главное, чтобы все же путы оказались сильнее ее. Никаких побегов.

Наигравшись с головой и передними ножками красавицы, довольный хозяин дома с даже каким-то воистину жеребячьим любопытством стал изучать взглядом бока прекрасной как свежий фрукт пленницы. Уже привычным движением кремовый хвост тем временем рванул к уже задним ногам милашки, те были также хороши, как и передние.

— Ммм… я чувствую, как тебе неприятно, милая моя, находиться в столь стесненном положении. – Сочувственно произнес Элдрик, мягко проводя кончиком мордочки по спине любимой. – Как ноют твои ноги, стянутые тугими путами. Как тесно твоей мордочке, сдавленной намордником. Как тяжело дышать через ткань, закрывающую твои ноздри. – В его голосе не было ни садистского удовлетворения, ни насмешки. Лишь искреннее сочувствие.

— Я бы хотел освободить тебя от всего этого. Очень-очень хочу. Но не могу. – Кобыла застыла неподвижно. Даже еще более неподвижно, чем ее заставляли замереть натянутые вокруг ее тела веревки. Ее уши насколько возможно развернулись назад, внимательно слушая медленно говорящего жеребца.

— Если я это сделаю, к сожалению, ты убежишь. Как убегали все пони, что были до тебя. – С грустью, охватившей Элдрика, тот продолжал поглаживать спину своего апельсинчика. – Я хочу заслужить твою любовь и буду очень-очень стараться. Как насчет массажа? Я могу немного помочь расслабиться твоим напряженным, как я чувствую, мышцам. Согласна, моя пышечка? – Уже более оптимистичным голосом с предвкушением облизнулся старик на сочный, упитанный округлый круп кобылы. Формы были у нее что надо. Еще одно напоминание о ее совершенстве.

— Мммм…. – Ни один звук, пытавшийся прорваться через намордник не смог сформироваться в осмысленное слово. Но слух Элдрика уже был достаточно привычен к мычанию пойманных им кобыл, чтобы определять чего они хотят сказать по одной только интонации. И сейчас его крошечка-единорожечка издала стон сомнения. Она размышляла, что же ей ответить ему. Он терпеливо продолжал ждать четкого ответа. Пусть хоть она несвободна сейчас, практически абсолютно. Она в его полной власти, он может делать с ней все что захочет. Но он хотел дать ей хоть толику свободы, дать возможность выбирать то, что ей хочется. Насколько это возможно.

-Мм. Ммм. – Издала его куколка еще несколько нечленораздельных вроде как слов. Но в разуме умудренного сединами и опытом пони эти сладкие, как пение птиц, звуки сразу расшифровалось, открыв свой тайный смысл. Согласие. Неуверенное, полное затаенного страха и опаски, но согласие.

— Почту за честь, моя богоподобная госпожа, размять ваше прелестнейшее тело. – Эпатажно поклонился жеребец, даже слегка жалея, что его сладенькая не видит его жест. Но не снимать же повязку с глаз, верно? Такая мелочь не стоила того чтобы проявлять столь неосмотрительную халатность. Решив не забивать себе этим голову, вместо этого он поспешил исполнить желание прекрасной дамы. Кобыла желала! Желание кобыл – закон для жеребцов!

— Мммм! – Довольно протянула искомая кобыла, когда на ее спину опустились его передние копыта. Отточенными долгой практикой движениями он стал нежно разминать ее затекшие мышцы, даря блаженство каждым прикосновением. Встав на задние ноги, он стал передними ногами разминать, тереть, поглаживать и постукивать, расслабляя тело его особенной пони. Новая порция стонов, наполненных блаженством, в которые даже проникла нотка благодарности стали ему наградой за его усилия.

Даже оставив ее задние ноги, которые он до этого продолжал ласкать хвостом, он весь сосредоточился на своем расслабляющем массаже. Чувствуя, как тяжко пленнице вот так стоять неподвижно, жестко зафиксированной в стойле, что он для нее поставил, он постарался, как мог, облегчить ее неизбежные неудобства и легкие, но все же мучения. Поэтому он старался, применяя весь свой опыт и сноровку, чтобы подарить ей максимум удовольствия в такой ситуации. Следующая дюжина минут прошла лишь в тихих стонах наслаждения и методичном постукивании копыт по спине и крупу.

— Иииммммм! – Взвизгнула недовольно кобылка, когда он от массажа перешел к еще более интересным вещам. Наклонившись к аппетитному пышному крупу своей особенной пони, он от души поцеловал ее в кьютимарку. По всему телу его душечки словно электрический разряд пробежал. Но, несмотря на положительную реакцию тела, сама пони кипела от ярости от столь откровенного жеста Элдрика. – М! МмМмм! Ммм! МММММ!!!!! – Высказала она все, что думала о старом развратнике!

— Прости-прости, свет моего Солнца. – Повинился пожилой единорог, отстраняясь от тела любимой. – Я просто хотел подарить тебе как можно больше удовольствия. И себя побаловать, конечно же. Ты такая хорошенькая, красивее тебя сложнее найти прелестную пони. Твоя красота такова, что ты можешь позировать для монументов, воплощающих саму принцессу. – Рассыпался в комплиментах Элдрик, вставая прямо напротив пленницы, которая вся задергалась, пытаясь вырваться из обволакивающих ее уз.

— Поверь, я просто хочу счастья для нас двоих. Я хочу угодить тебе, насколько могу. Я, стоящий свободно перед тобой, связанной и в наморднике, могу показаться тебе неискренним, лишь упивающимся своей властью и силой. Но это не так. Я и правда люблю тебя. – Постарался он ее успокоить, видя что разъяренная беспомощностью и его чересчур уж агрессивными ухаживаниями пони все не успокаивается. Та продолжала в бессильной ярости проверять путы на прочность, пусть каждое движение и причиняло ей боль, каждый раз когда веревки болезненно впивались в ее шкурку.

— Прости за это то, что тронул тебя там… где тебе не нравилось. Я не знал, я исправлюсь. Понимаю, все это звучит лукаво и лицемерно. Позволь мне доказать это делом. Я буду ласкать тебя именно так, как хочется тебе. Я сравнил твою красоту с красотой самых красивых кобыл Эквестрии. И чтобы показать искренность своих слов, я окружу тебя почетом, достойным самой принцессы. – С этими словами он поклонился апельсиновой пони, склоняя голову до самого пола.

— Мммм? – Гнев уступил место удивлению, когда кобыла почувствовала, как ее левой передней ноги, все также привязанной к столбу, касается что то мягкое и теплое. Секунду спустя она поняла, что это были губы. Губы этого маньяка, что превратил ее в свою живую игрушку. И эти губы целовали ее копыто. Это был извиняющийся, нежный поцелуй, полная противоположность тому, с какой неудержимой страстью он впился в кьютимарку.

Спустя несколько секунд он отстранился, но следом она почувствовала поцелуй уже на своем правом копыте. Это было приятно, она не могла отрицать очевидное. Но не стоило из-за такого даже жеста терять голову. Со всей силы втянув не без труда пробивающийся внутрь через ткань воздух, пленница постаралась успокоиться. Эмоции не помогут ей выбраться из этой передряги. Ей нужно взять себя в копыта и плевать что они связаны и она не может ими пошевелить. Все равно взять себя в копыта.

— Я хочу вытащить из твоего рта кляп. Пожалуйста, не кричи. Твои зовы о помощи все равно нипони не услышит, а вот мой слух очень нежный и чувствительный. Постарайся сдержать себя, иначе я буду вынужден запечатать твой рот обратно. Хорошо? – Сквозь сплошную черноту повязки не было видно этого негодяя, но было четко слышен его голос прямо перед ней. Перспектива хотя бы на время избавиться от этой поганой затычки была слишком соблазнительна, поэтому выбор ответа был недолгий.

Она дернула головой, пытаясь согласно кивнуть, но из-за туго стягивающих ее морду пут, ей едва удалось слегка тряхнуть гривой. Пришлось снова опускаться до унизительного мычания, словно она какой то неразумный зверь. – Мм. – Прозвучало, как надеялась кобылка, как нечто “Я принимаю нашу сделку: мне говорить, для тебя не кричать”. Хотя бы по тону, с которым она это все выдавила сквозь кляп.

— Рад, что ты вернула себе разум, милая. Еще раз прости, что спровоцировал тебя. – Она почувствовала вновь касание чего-то теплого и дышащего. Голова жеребца, а это была именно она, стала медленно и аккуратно что то творить с веревками, сжимавшими ее мордочку. С радостью почувствовав как ослабляется давление пут, бедняжка издала стон облегчения. Даже на время хотя бы уж не избавиться, а чуть меньше мучиться от стягивающих ее веревок – уже было замечательно.

Следом, когда она уже могла хоть немного шевелить головой, ее пленитель стал ослаблять и туго затянутые ремни намордника, даря ей еще толику свободы. Приоткрыв рот, она с нетерпением стала выпихивать языком засунутую в него тряпку. Мерзкий ком шел туго, пока его не стал вытягивать сам старик, аккуратно вытаскивая кляп изо рта кобылки. С наслаждением в ее легкие влетел широкий поток свежего воздуха, свободно входящий через более не закупоренный рот.

— Как зовут вас, прекрасная леди? – Обратился к ней сквозь черноту удивительно молодой звучащий мелодичный голос, более подходящий молодому жеребцу. Да, повязку с ее глаз, похоже, снимать никто не собирался. Что ж, спасибо и на том, что хотя бы кляп вытащили. Впрочем, озвучивать свою благодарность кобыла не собиралась. Много чести будет этому маньяку. – Хоть мы уже и познакомились как несколько часов и слиться тела наши успели в порывах страсти, но имя мне ваше до сих пор неведомо. Я же поспешу представиться – мое имя Элдрик, я хозяин дома, что вы одарили благом своего присутствия.

— Меня зовут Шугар Биттер. – Отдышавшись, назвала в ответ свое имя единорожка, ничуть не польщенная его комплиментами и изысканными речами, которые он исторгал из себя просто как на конвейере. – Я бы представилась с первых же минут, уважаемый пони, не заставляя вас ждать столько часов. – Саркастично-вежливо заявила она, пародируя стиль речь Элдрика. – Да вот беда – с первых же минут нашего почтенного знакомства на меня намордник надели.

— Прошу прощения еще раз за то, что вынужден ограничивать вашу свободу, моя сладкая, прекрасная Шугар Биттер. – С удовольствием покатал старик это имя на языке. Такое же сладкое и красивое, как и его носительница. – Но этот намордник, как и все остальное, необходим. После того как ты меня осчастливила своим прибытием, я не хочу чтобы мое счастье покинуло меня, радость ты моя. – Объяснил оранжевой пони причины своих действий старый единорог, судя по звукам его голоса, продолжавший стоять прямо перед ней. – Как бы мне не в тягость было вязать вас, но еще большая тягость – видеть, как вы покидаете мое общество.

— И намордник тоже чтобы я не смогла “покинуть ваше общество”? – С неослабевающим сарказмом поинтересовалась Шугар. Не то чтобы она надеялась, что под градом ее возмущения с нее его снимут, но стоило хотя бы попытаться. Хотя бы потому что из всего на нее напялили, намордник был самым неудобным и унизительным предметом из всех.

— Увы-увы, я слишком хорошо знаю, как многие пони владеют своими прекрасными ротиками. – Биттер даже представила себе, как сейчас показушной грустью качает головой этот старец. Хоть она и видела его всего несколько секунд, прежде чем ее скрутили по всем четырем ногам, а его телекинез нацепил на нее намордник и повязку, Шугар все же успела мельком разглядеть внешность своего пленителя и его образ теперь не уходил из ее головы. О да, она его запомнила.

— Ваш рот, конечно же, прелестная Шугар Биттер, красивее любого другого. – Продолжал тем временем нахваливать ее внешность любвеобильный дедуля. – Эти прекрасные, пухлые розовые губы, этот длинный, ловкий и чувственный язык… а твой голос… он прекрасен. Он чист и идеален, одурманивает разум, словно передо мной сирена, а не пони, так сложно устоять.

— И поэтому, к сожалению, я и вынужден прятать этот прекрасный рот под намордником. – На грустной ноте закончил свою высокопарную речь Элдрик. – Я слишком хорошо знаю, на что вы способны своими белоснежными зубками, если дать им дотянуться до веревок. И знаю, как могут расторгать ваши сладкие речи мое чувствительное сердце. Каждая ваша просьба отпустить вас режет мою душу не хуже самого острого ножа. Мне и правда не хочется доставлять тебе неудобства. Поэтому я и вынужден запечатывать твои сладкие карамельные уста, именно вынужден, а не делаю это, потому что мне это нравится. Мне просто не хочется получать от тебя просьбы, которые я хочу, но не могу выполнить. Поверь мне – это и правда больно.

— Тогда зачем вы ослабили этот столь “необходимый” намордник сейчас? – Решила связанная пони продолжить свои расспросы, пока у нее еще была возможность говорить. И чтобы эта возможность была у нее подольше, Шугар решила пока не провоцировать старика лишний раз и не раздражать его. – Не просто ведь узнать мое имя, верно?

— Я хочу узнать больше о своей любимой. Это первая из причин. – Стал объяснять ей Элдрик, явно который был большим любителем почесать языком. – Я вижу, что у тебя не только прекрасное тело, на котором сложно найти хоть одно пятнышко, которое не хочется покрыть поцелуями…. – Снова съехал на свою уже изрядно надоевшую пластинку явно пытающийся вернуть себе бурную молодость старец. – Но и еще и отточенный ум, ничуть не уступающей твоей ослепительной красоте. Поведай мне о себе, любимая моя умница, что привело тебя в мой дом?

— Я странствующий писатель. – Решила честно ответить Шугар Биттер. У нее было проскользнула в голове мысль что-нибудь наврать, но что именно то? Не знаешь что говорить – говори правду, так решила молодая пони. – Я путешествую, изучаю интересные места, знакомлюсь с интересными пони. И пишу про это книги. Поэтому я и захотела посетить ваш особняк. В ближайшей деревне пони мне рассказали о мрачной легенде этого места. Что здесь пропадают молоденькие кобылки. Через какое то время они возвращаются, но… другие. И ничего не рассказывают о том, что они пережили в этом поместье. Меня охватило любопытство и я решила исследовать особняк, надеясь найти материал для своей новой книги. Что было дальше, уже и сами знаете.

— Благодарю за то, что поведала о себе, о талантливая Шугар Биттер. – Поблагодарил ее за рассказ Элдрик своим обычным сладковато-приторным, до тошноты, тоном. – Я рад, что в этот раз на порог моего дома явилась столь образованная и сведущая в высоком искусстве литературы единорожка. Тело, разум и дух – все в тебе совершено. – Мордочка пленницы скривилась – ее уже успел замучить этот бесконечный поток слащавых комплиментов, в которых ее собеседник просто не знал никакой меры. Она даже задумалась, что хуже – терзающие ее ноги веревки или вот эти бесконечные приторные слова, дерущие ее уши?

— Что ж, теперь ты знаешь, что произошло с этими кобылами. Они приходили в мой дом. И становились целью моей страсти. К сожалению, все они, как одна, отвергли мою любовь и сбежали. Но больше я не допущу этой ошибки, которую я повторял из раза в раз. У тебя одно начало с этими прекрасными, но, конечно, не столь хорошими как ты, пони. Но свой, уникальный конец. Они все пришли и ушли. Ты – останешься со мной. Я приложил к этому все усилия.

— Ну да, действительно, я бы ушла, но не могу – ноги что-то затекли. Придется пока остаться. – Сарказм снова пробился в голос Шугар, но внутри нее все похолодело. Вряд ли Элдрик врал или даже присочинял. Веревки на ее ногах были ярким тому доказательством. Он не хотел ее отпускать и мечтает о том, чтобы она тут навечно провела жизнь его пленницей, ублажающей этого маньяка. Это был бы кошмарный конец, она не могла смириться с тем, что станет хорошо если рабыней. А не просто… она даже не могла подобрать подходящих слов, чтобы описать свое положение. Нет, она должна выбраться отсюда, должна. Она не согласна провести остаток своих дней связанной и  развлекающей какого-то безумного старика-одиночку.

— Что ж, теперь, когда мы это обсудили, мой апельсинчик, мой сладкий мандаринчик, думаю, стоит нам раскрыть вторую причину того, зачем я вытащил из твоего рта кляп. – Голос Элдрика стал звучать заметно ближе, а спустя секунду она почувствовала его теплое дыхание. Он был близко, очень близко. Невольно она попыталась отшатнуться, но копыта были привязаны крепко и туго. А веревки, обматывающие мордочку, позволили лишь чуть-чуть отодвинуть голову назад… естественно, он лишь просто сделал маленький шаг, сразу сократив дистанцию снова.

— У тебя отличное тело, я получил несказанное удовольствие, лаская твои ноги, спину, круп…. – Страстно зашептал он ей в ухо, щекоча его своим теплым дыханием. – Но самый вкусный приз находится в твоем рту, моя маленькая пони. Ради него я освободил твой рот от кляпа. Чтобы вместо сухой тряпки в него вошло кое-что куда более теплое, гибкое и приятное….

— Нет! – Визгливо закричала Шугарт, пытаясь отвернуться от жеребца, нависшего над ней с вполне понятными даже без зрения намерениями. Но получилось лишь слегка дернуть головой, веревки продолжали ее держать достаточно крепко, чтобы не дать избежать навязанной ей судьбы. – Я не буду с тобой целоваться! Я не хочу!

— Это легко исправить, моя любимая Шугар. – Прошелестел зловеще голос старика, который был полон желания получить то, что ему так хотелось. – И хоть твой разум и отвергает мою любовь, но твое тело считает иначе. – Она почувствовала, как правого уха касается его язык, пробегая по самой кромке, лаская самые чувствительные места. По ее телу пронеслась волна удовольствия и невольно она задрожала от этих весьма умелых ласк. Этот жеребец знал, как доставить удовольствие кобыле. Но нельзя было поддаваться, нельзя. Как бы не нравилось ей это, Биттер не могла и не должна была забывать о том, в каком положении находится.

— Я буду кусаться! – Крикнула она, пытаясь не поддаваться на соблазнительные касания Элдрика и отчаянию ситуации. То, что она связана и совершенно не может сопротивляться, не значило, что она собиралась просто так сдаваться на милость хозяина дома.

— Дорогая, не советую тебе этого делать. У меня богатый опыт, я же сказал тебе. И к такому я тоже готов. – Мягко ответил ей ничуть не раздраженный ее чрезмерно громким воплем голос жеребца. Тот стал нежно покусывать другое ее ухо, даря ей новые волны удовольствия. – Лучше тебе отдаться мне без таких совершенно излишних актов сопротивления. Если ты попробуешь укусить меня во время нашего поцелуя, который станет кульминацией нашей страсти, то это лишь приведет к тому, что целоваться тебе со мной придется с распоркой во рту. Это вся разница. И поверь — ощущения от нее очень даже неприятные, я проверял. Один раз – даже на себе.

— Ух… — Выдохнула Биттер, содрогаясь от смеси ужаса и блаженства, что попеременно она получала от Элдрика. – Нет, не надо никакой распорки. Я не буду кусаться. – Вынуждена она была уступить. Снова оказаться с какой-то штукой во рту ей не улыбалось вообще, а упорный старый коричневый пони все равно добьется своего. Здесь она была бессильна.

— Вот видишь, как ловко я парировал тебя своим контраргументом? – С иронией поинтересовался старик. В его голос вольно или невольно, но вкрались садистские нотки, ему словно нравилось загонять свою жертву в угол, ставя ее в положение, откуда ей нет выхода, кроме как идти к нему.

— Да куда уж мне до вас. – С горькой иронией усмехнулась кобылка, чувствуя ком отчаяния, застрявший в ее горле. У нее и правда не было никаких шансов выбраться из этого всего. Ее пленитель предусмотрел если уж не все, то почти все. – Вы умеете добиваться своего. – Вынуждена признать была Биттер очевидное, стараясь хотя бы потянуть время, прежде чем свершиться почти неизбежное. Неужели… все безнадежно?

— И снова я в восторге от твоего интеллекта, о умнейшая Шугар Биттер. Я рад, что ты не отвергаешь меня и мою любовь. Поверь, я думаю только о том, чтобы добиться твоей любви в ответ, я буду стараться из-за всех сил, чтобы тебе понравиться. – От ее ушей он стал спускаться вниз, легонько и часто лаская губами ее щеки, даря тепло и нежность каждым мягким коротким поцелуем, идущими вниз, к своей главной цели.

— Я согласна на поцелуй. Но с одним условием! – Может, она и была вынуждена уступить напористому старику, но просто так сдаваться она тоже не собиралась. В ней лишь теплился крохотный огонек надежды, что это сработает. Должны же быть хоть какие то возможности, не могла быть ситуация безвыходной, уверяла она себя.

— Конечно, дорогая. Что ты хочешь? Если смогу – я удовлетворю любой твой каприз! – С готовностью согласился Элдрик, отстраняясь от головы своей любимой кобылы. На время отстраняясь.

— Я хочу пить. – Жалостливым голосом промолвила Шугар, стараясь разжалобить хозяина особняка хоть немного. – Из-за этой мерзкой тряпки, чтобы была в моем рту, там теперь пустыня. Все пересохло. Дай мне, пожалуйста, воды и тогда я согласна на один поцелуй. – Даже сочинять не пришлось – Биттер и правда мучила жажда, пусть и вполне себе терпимая, но все еще очень неприятная.

— Конечно-конечно, дорогая моя! Я дам тебе попить! – Без доли секунды на раздумья согласился на ее условие Элдрик. – И это не надо у меня выменивать, стоило просто попросить. Я буду кормить и поить тебя как принцессу, самые лучшие яства только для тебя. Подожди дюжину-две минут, я схожу за овощным соком, который наполнит тебя свежестью!

— Спасибо. – Сердце Шугар пропустило удар, когда она поняла, что, похоже, только что у нее появился реальный шанс! Так долго он будет ходить уж точно на кухню или где он там держит свой сок. На некоторое время она останется одна – возможность освободиться от пут и сбежать! Пламя надежды разгорелось маленьким солнышком в ее душе. Надежды выбраться из этого любовного кошмара.

— Только я заткну тебе рот обратно, милая, чтобы ты каким-то чудом не смогла добраться до веревок и перегрызть их. Чуть-чуть потерпи – я постараюсь управиться побыстрее.

— Что?! Не на… умф! Ммм! – В ее рот снова влетела противная тряпка, уже сжавшаяся в тугой ком от ее слюней, а ремни намордника затянуло обратно, не давая выплюнуть эту гадость. В ноздри снова ударил аромат роз, которые где то он поразбросал где то по комнате, наполняя ее легкие снова этим пикантным ароматом, горячившим воображение кобылки.

— Потерпи. – Снова попросил ее голос Элдрика, который под неспешный цокот стал удаляться куда то за ее хвост. – Скоро я дам тебе попить и освобожу твой рот от этого бремени. Я скоро вернусь. – С этими словами за ее хвостом раздался звук открывающейся двери, после чего та негромко захлопнулась вновь. Шугар Биттер напрягла слух из-за всех сил. Но как она не прислушивалась, но ни щелчка замка или задвигающегося запора она так и не услышала. Хозяин дома не стал запирать дверь, надеясь на прочность пут. Да, это ее шанс сбежать! Если только она сможет выбраться из своих ограничений, что он на нее наложил своими веревками. У него был повод быть уверенными в надежности бондажа.

Но она не собиралась сдаваться так просто. Она тоже кое-что умела. Выдохнув через ноздри, она мысленно представила себя со стороны. Итак, у нее на глазах повязка, которую надо снять, однозначно. На ее роге блокирующее магию кольцо и что-то ей подсказывало, что даже будь у нее свободны копыта, она не сможет его стянуть без дополнительных усилий. Собственно, сами ноги надежно привязаны к чему то, похожее на какие-то распорки или столбы, прибитые каким-то образом к полу.

И, конечно же, у нее во рту отвратительный кляп, который она не может выплюнуть, потому что намордник плотно сжимает ее рот, придавливая челюсть и не давая ее раскрыть. Когда он надевал его, она помнила щелчок замка у нее на затылке, значит, он держался на замочке, а не на каких то завязках или застежках. А поверх него он обмотал еще и веревками ее мордочку, не давая ей шевелить головой. К счастью, он все же ослабил хотя бы их, когда открывал ей рот… и забыл затянуть их обратно.

Это мог быть ее шанс. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Несмотря на одурманивающий разум аромат цветов, Шугар старалась сохранять ясность рассудка. Просто дергаться смысла нет, она уже достаточно подергалась, когда он лапал ее везде, где только хотел. Путы не поддались. И вряд ли поддадутся. Ей нужно действовать умом, а не силой. Итак…

Еще раз глубоко вздохнув, чтобы окончательно успокоиться и прогнать любые эмоции, что сейчас могут только помешать, Биттер начала действовать. У нее были туго связаны ноги и достаточно жестко все еще зафиксировано положение головы. Но, ей не связали туловище и хвост. И как раз в последнем она прятала часть своего набора отмычек, что взяла с собой в этот особняк. Тогда она думала, что тот пригодится ей, чтобы открывать почти точно запертые двери в старом заброшенном доме. Что ж, не ошиблась. Один замок, что нуждался во вскрытии, тут точно был. Как хорошо, что старик не стал ее тщательно обыскивать, обойдясь тем, что забрал куда-то себе ее седельные сумки.

Остальную часть набора она спрятала в своей гриве, но до них, теперь, очевидно, никак было не дотянуться. Не ногами, да. Но хвост свободен, им можно двигать. Если бы только она могла им доставить все необходимое в замок у нее на затылке…. Резко выдохнув, она напрягла хвост из-за всех сил и аккуратно его подняла, закидывая себе на спину. Только бы дотянуться заплетенной в прическу проволокой до затылка. Не получалось! Как бы она не его выкручивала, как не напрягала каждый копчиковый позвонок, ей не хватало пары дюймов. Пары жалких дюймов до того места, где по ее предположению, висел замок, фиксирующий ее намордник.

Вдох-выдох. Успокоиться. Не паниковать. Она выберется, она спасется. Шугар потянула голову из-за всех сил назад, натягивая было ослабленные Элдриком веревки, удерживающие ее мордочку, до предела. Те болезненно впились в ее шкурку, но единорожка, вцепившись зубами в тряпку, молча терпела. Мало, все еще мало. Еще нужно. Ноги связаны, она не может ими шевелить, чтобы сдвинуть заднюю часть тела. Но все еще не связано туловище. Кобыла напрягла круп и согнула спину на всю возможную гибкость позвоночника, вытягиваясь, как кошка, подтягивая само тело к запрокинутой назад голове.

Дотянулась! С радостным стоном Шугар почувствовала, как кончик проволоки скребет по ремешку намордника на затылке. Теперь надо найти замок. Даже не будь у нее завязаны глаза, зрение бы тут не помогло. Крохотный замочек на затылке придется искать вслепую. Медленно и аккуратно. Второй попытки у нее не будет, если сейчас проволока выпадет из волос хвоста – конец всему. Вдох-выдох. Успокоиться. Эмоции не помогут.

Тщательно дозируя усилия, стараясь не обращать внимание на стонущие от напряжения позвонки, единорожка стала медленно водить кончиком проволоки вдоль задней части намордника, пытаясь наощупь найти замок от него. Медленно. Аккуратно. Вдох-выдох. Нельзя спешить. Но и медлить тоже. Старик явно не рысак, но и вечность ходить за стаканом сока тоже вряд ли будет.

И снова удача! Металл легонько брякнул о металл, давая знать – она нашла искомое. Теперь нужно было найти замочную скважину. С ускорившимся от волнения сердцебиением она стала водить проволокой вдоль нащупанного металлического предмета, пытаясь найди нужное. Главное осторожно, главное не выронить, главное не погнуть. Вдох-выдох.

И вот оно. Стараясь не дрожать от охватившего ее напряжения, Шугар, нежно двигая каждый волосок кончика хвоста магией, которую в простонародье называют “копытокинез”, вставила проволоку в замочную скважину. О да, эта магия работает не только с копытами. Она знала, что магию, помогающую удерживать предметы, можно подавать на любую часть тела. Включая волосы и шерсть. Да, так можно удержать только легкие предметы, нужна концентрация, но ей и не кирпич держать хвостом. Что ж, не отвлекаться, работать. Вдох-выдох.

Полдела сделано. Теперь надо вставить туда же щуп и можно начинать вскрывать замок. Аккуратно отпустив проволоку, оставив ее торчать в замке, все тем же неизменно надежным хвостом она вытащила из гривы крохотный тонкий щуп, который все это время был вплетен в ее волосы под видом заколки. Тот был хорошо виден, но старик его не тронул, сочтя обычным украшением. Хорошо.

Вдох-выдох. Теперь надо вставить щуп уже в найденную замочную скважину. Несмотря на соблазн поспешить и быстро воткнуть его в искомое место, Биттер двигала хвостом все также неспешно, даже самый крохотный промах был недопустим. Не поддаваться эмоциям. Не обращать внимания на боль от впившихся в мордочку веревок. Не расслаблять позвоночник.

Вдох-выдох. Щуп и проволока в замке. Теперь нужно его взломать. Не менять темпа. Не терять дыхание, не дергаться, все делать ровно и аккуратно, ни одного лишнего движения. Позволив себе сглотнуть, кобылка стала взламывать в замок. Стук сердца отдавался эхом в ушах, но она не могла позволить себе потерять концентрацию. Давить, но не передавить. И почему она так мало занималась взломом замком, почему не тренировалась?! Сейчас ей это могло дорого аукнуться.

Тук… тук… тук.... Она слышала, как бьется ее сердце. Ее внутренний таймер, отсчитывающий время, которого становилось все меньше и меньше. Продолжая частью волосков держать и давить в низ замка щупом, она стала аккуратно вращать его. По часовой стрелке. Тук.… Против часовой стрелки. Тук…. Кажется, против часовой сопротивление было слабее. Тук.… Значит, замок открывать против часовой. Ясно. Тук….

Вдох-выдох. Легкие, короткие вдохи, такие же выдохи, ни одного лишнего движения. Иначе все сорвется. Тук…. Теперь время работать проволокой. Хвостом. Тук…. Волоски, держащие магией проволоку, стали двигать ее взад-вперед, быстро, но плавно. Тук…. Она чувствовала, как капли пота текут по ее мордочке, затекая под намордник, который она так старалась сбросить с себя. Тук…. Тяжело. Тяжело дышать. Проклятая затычка. Тук…

Вдох-выдох. Болят напряженные мышцы. Тук…. Она продолжала упорно двигать проволоку. Взад-вперед. Тук.… Не расслаблять шею, тянуть голову назад. Тук.… Не расслаблять позвоночник, выгнуться по максимуму. Тук… Больно. Тук….

Продолжать дышать. Тук…. Все ее внимание было лишь на скрежет металла. Каждый звук от замка имел значение. Тук…. Напряженные уши с нетерпением ждали желанного щелчка. Тук…. Двигать щуп. Против часовой. Тук…. Тихо шелестит хвост, продолжающий упорно держать отмычки. Тук…. Не сдаваться.

Тук.… Да где же щелчок?! Сколько там штифтов?! Тук-тук…. Как же больно. Тук-тук…. Не падать духом. Нужно держаться. Тук…. Из под повязки покатилась одинокая слеза. Тук…. Щелчок! Замок щелкнул! Замок взломан!

Даже не верилось. Осторожно вынув отмычки и оттянув хвост обратно… Шугар радостно тряхнула головой, расслабляя шею. И услышала звук падения. Удар металла об пол. Замок соскочил. Намордник больше ничего не держало. О, Селестия, как же хорошо!  Со стоном, полным блаженства, она выпрямила спину, позволяя позвоночнику отдохнуть. Тот с хрустом встал в привычное положение, даря ей волну наслаждения. До чего хорошо…. Биттер аж заурчала от удовольствия, когда ее тело наконец то смогло расслабиться.

Но нет времени отдыхать. Бьющееся сердце напоминало ей – время идет. Ей надо как можно быстрее окончательно освободиться от пут, пока Элдрик все еще где то ходит. Начав мотать головой вперед-назад, Шугар стала стягивать с себя намордник. Тот держался на одном трении ткани, но долго ремешки без замка продержаться не могли. Веревки, не дающие крутить головой, в этот раз стали ее союзниками. Стягивая ее мордочку, те стали ее точкой опоры, от которой она отталкивалась, снимая с себя намордник. Еще одно движение – и проклятые стяжки сваливаются с ее истертой мордочки.

Раскрыв рот, больше не стягиваемый никакими узами, она с огромным наслаждением, а иначе и не скажешь, вытолкала языком тугой плотный ком, торчавший почти все это время у нее во рту. В пересохший рот хлынул вновь поток свежего воздуха, наполняя легкие кислородом. Дыша и далее через рот, чтобы не чувствовать этот уже надоевший запах роз, Шугар стала освобождать себя от повязки на глазах.

Что ж, это уже было куда проще. Снова закинув хвост к затылку и вытянув голову назад, благо, теперь ее не сдерживали фиксирующие веревки, Биттер все той же проволокой стала аккуратно снимать с себя повязку. Благо, та оказалась просто на заурядной завязке, сидящей не очень туго. Так что поддев ее проволокой, кобыла легко стянула ее с себя.

Вот он, момент истины. Когда повязка упала с ее глаз на пол, Шугар, прищурив глаза, внимательно осмотрела комнату, в которую ее завел Элдрик. Это было небольшое, почти пустое помещение, главным предметом мебели в которой была она сама. Как она и подозревала, ее ноги были привязаны к четырем металлическим столбикам, которые, как оказалось, намертво привинтили к полу. Вырываться силой тут было бессмысленно.

Источником же запаха были явно ароматические свечи, наполняющие воздух приятным цветочным ароматом. Те в основном стояли либо на трех низких столиках у стен, либо в настенных светильниках. Не дотянуться никак даже хвостом – слишком далеко. К счастью, света медленно горящие свечи давали достаточно, чтобы хорошо освещать темные каменные стены, но не обжигали ей глаза, уже привыкших к полной темноте.

Что ж, хватит глазеть, времени в обрез. Она и так возилась, по ее внутренним ощущениям, слишком долго. И с каждым ударом сердца она чувствовала, как все ближе и ближе безумный старик, идущий проведать свою жертву. Ей нужно освободить свои ноги, пока не поздно. Обратив взор на веревки, стягивающие ее переднюю правую ногу, пони с облегчением выдохнула. Хотя бы тут сложностей быть не должно. Узлы были крепкими и надежными, но не особо изысканными. Потянуть зубами в паре мест – и те развяжутся. Что ж, за работу.

Вытянув шею и наклонив голову, она вцепилась зубами в путы. Практического опыта в обращении с веревкой, как и у любой другой пони, у Шугар Биттер хватало в избытке, так что нехитрые узлы легко поддавались ее усилиям. Это не заняло много времени – немного усилий и одна нога свободна! Едва сдержав радостный крик, кобыла с наслаждением взмахнула освобожденной ногой, затекшей за долгое время без движения. До чего же хорошо!

Но не было времени праздновать. Быстро одернув себя, Шугар занялась левой передней ногой. Веревки на ней сдались также быстро, как и на правой ноге. Остались задние. Чуть-чуть сложнее. Но со свободными передними ногами – уже не проблема. Сев на круп, Биттер, наклонив голову вниз, стала развязывать задние ноги. Чуть-чуть неудобно и пришлось выгибаться и тут, но по сравнению с тем как она хвостом вскрывала замок у себя на голове – вообще ерунда. К тому же, она могла в этот раз помочь себе передними копытами, развязывая узлы и ими.

И вот, все ноги свободны, рот свободен, она свободна! Волны радости прокатывались по ее телу, когда молодая поняша, наконец то, могла беззаботно гарцевать по комнате, едва не сшибая стоящие тут и там столики со свечами. Селестия, как же было хорошо, просто ходить там, где хочется, шевелить той частью тела, которой хочется. Осталось последнее. Ее рог.

Быстро поскребя копытом, она легко убедилась, что даже копытокинез тут не поможет снять блокирующее ее магию кольцо. Слишком просто, слишком очевидно, до предела ожидаемо. Старик не мог не додуматься до столь простой и очевидной вещи. Что ж… она тоже не простушка. Ее взгляд упал на самый отвратительный предмет из тех, что тут был. Обслюнявленную тряпку, которой ей затыкали рот. Есть один способ снять кольцо, она читала. Очень быстро снять. Что ж, придется это сделать.

Как бы не было противно, но она взяла кляп в свои передние ноги. Снова сев на круп, она стала зубами рвать тряпку на маленькие полоски материи, чтобы затем распустить их, опять же, зубами на нитки. Благо, та была сшита из довольно тонкой ткани. Эх, из нее бы платье шить, а не рот пони затыкать. Видимо, старик не врал, когда заявлял, что ему не нравится мучать своих пленниц, раз использовал столь изысканный материал для кляпа. Спасибо ему и на этом.

Сделав нить, показавшейся ей достаточно толстой и обслюнявив ее для надежности, кобылка стала обматывать ее, слой за слоем, вокруг рога. Великолепно. Теперь надо продеть нитку через кольцо. Кое-как протиснув копытами ее через небольшой зазор, она осторожно стала протягивать свою толстую нить через кольцо. Вот так, отлично. Ее копытокинез оказался очень хорош, она даже сама не ожидала от себя такой ловкости. Осталось только тянуть, слегка закручивая кольцо, чтобы то легче сходило с рога. И тянуть. Тянуть. Тянуть.

Ой, как же больно! Кольцо поддалось – на самую долю дюйма, но рог обожгло острой болью от малейшего движения. Это было куда сложнее, чем она читала в книгах. Но выбора не было. Ей нужно избавиться от блокиратора ее магии. Быстро. Биттер взглянула на остаток тряпки, валяющейся у ее заднего копыта. Что ж, придется уже добровольно взять эту дрянь в рот еще раз. Какое счастье, что тут полы довольно чистые.

Вздохнув, кобыла снова взяла кляп и засунула себе его в рот. Зажав его так, чтобы от боли не откусить себе случайно язык, она снова взялась за толстую нить и кольцо. И… тянем! Вращаем! Тянем! Вращаем и тянем! Сжимая зубами кляп из-за всех сил, Шугар продолжала упорно двигать кольцо вверх. Больно, до чего же больно!

— Уууммф. – Простонала единорожка в кляп. Крепко стиснув зубы, дрожа от волнения, она снова и снова продолжала тянуть эту проклятую нитку. Чувствуя как пульсирует каждая складка на лбу. Как отдается каждый удар сердцем звоном в ушах. Она постепенно, виток за витком, крепко стиснув зубы и мыча от боли. Тянула нить.

Что ж, может кольцо и было защищено от копытокинеза, но вот от ниток, что она продела через него – уже нет. Постепенно кольцо продвигалось вверх по рогу. И последний, мощный рывок – и оно поддалось! Блокиратор магии не устоял! Серебряное кольцо наконец то соскочило с ее рога и рухнуло на пол с громким дребезжанием и покатилось куда то в темный угол.

— Пфффемф! – Взвыла Шугар, падая на пол. Ее тело скорчила сильнейшая боль, когда она в последний раз рванула нить и кольцо наконец то соскочило с ее горящего от боли рога. В книгах ничего такого не было! Как же больно! – Умф…. – Заплакала кобылка, чувствуя, как по ее щеке бежит тонкая струйка слез. Да за что же ей все эти мучения?

— Надо идти. – Прохрипела она, утирая запястным суставом мордочку и выплёвывая кляп. Нельзя сдаваться. Рог продолжал гореть и зудеть, ее мучала жажда и ноющая спина. Но она не могла просто упасть без сил. И даже просто полежать отдохнуть. Время шло. Иначе все будет напрасно.

С трудом, но встав на ноги, единорожка пустила импульс магии в свой сокровенный рог. Тот ответил россыпью искр и приступом жгущей боли, волной пронесшейся по всему ее телу. Но магия была с ней. Уже что-то. Пошатываясь от боли и усталости, Шугар направила свои ноги к выходу. Схватившись за копытоятку, кобыла потянула ее на себя. Дверь открылась без малейшего сопротивления. Не заперто, как она и предполагала. Хоть где то везет.

— И вновь, несравненная и величественная Шугар Биттер справилась с заданием! – Горько произнесла усталая пони, выглядывая в темный коридор. Что ж, она почти справилась. Осталось только выбраться отсюда. Вот только ей ничего не было видно. Единственным источником освещения были все еще медленно горящие свечи из комнаты, где все это время она была пленницей. На стенах не было никаких признаков наличия светильников или чего то похожего. А ее рог слишком болел, чтобы применять магию даже для освещения.

Решения было два, на взгляд апельсиновой пони. Или идти во тьме, наощупь. Или взять одну из свечей и освещать путь с ее помощью. Сквозь гримасу боли Шугар поморщилась. Оба варианта были ужасны. Свет ароматической свечи будет выдавать ее издалека, да и слепой даже ее почует по одному запаху роз, который шел от них. А уж идти по незнакомому особняку вслепую вообще безумие.

Что ж, лучше все же попытать удачи со свечой. Всегда можно ее задуть, в конце концов. С этой мыслью, она подошла к одному из столиков, где горела одна из свечей, разгоняя мрак вокруг себя. Несмотря на то что прошло уже, по ощущениям единорожки, едва ли не вечность, свеча еще не обгорела даже наполовину. Но вниз все же стекала тонкая струя воска. Ходить со свечой, с которой будет капать обжигающий шёрстку воск… лучше не стоит. А тащить с собой весь подсвечник будет тяжело и неудобно.

Но решение нашлось. Взяв снова ненавистный кляп, его остатками Шугар обмотала левое копыто. В путовой сустав левой ноги она и взяла свечу. Глубоко вздохнув для храбрости, отчаянная кобылка вышла наружу. Вот она и сделала свой первый шаг в, казалось бы, бесконечный мрак коридоров особняка.

Тут было прохладно. Намного прохладнее, чем в комнате, в которой она провела столько времени. Копытца неприятно холодило при ходьбе, заставляя жалеть об отсутствии накопытников. Но, больше всего ее тело холодил страх. Ей было страшно. Вокруг был непроглядный мрак, едва-едва отгоняемый светом свечи, который сейчас казался ей невероятно тусклым. В каждой тени ей мерещился безумный старик, скрывающейся в темноте и жаждущей вновь обладать своей пленницей.

И тишина. Единственное, что она слышала, это тихий цокот своих копыт, да стук испуганного сердца. Тук… тук. Она шла медленно, тщательно прислушиваясь и ища любые источники света, которые дадут ей понять, что она тут не одна. Но было пусто. И тихо. Ее глаза обводили взглядом безжизненные каменные стены, уходящих в бесконечную даль мрака.

Но вот, пламя свечи вырвало из темноты… дверь! Перед ней была дверь. Тяжелая, деревянная дверь. С внешним засовом, сейчас не запертым. Из-за точно такой же двери она и сама выбралась всего… минуту назад? Две? Вечность? Можно было пройти мимо и идти дальше по коридору. Вряд ли эта дверь вела наружу, скорее просто очередная “игровая комната” хозяина особняка, наверное, пустая. Но надо было все же проверить. Просто заглянуть, осмотреть и если это тупик, идти дальше.

Глубокий вдох, легкий толчок – и дверь открывается. Уже через приоткрывшуюся щель она увидела отблески света. Все те же свечи, что освещали и ее темницу. Почти один в один. И в центре комнаты лежал на боку в сдерживающих его узах извивался еще один пленник. Она была здесь не единственной жертвой этого безумного чудовища!

Это был жеребец, очень молодой, намного моложе, чем она. И ведь она была далеко не старухой. Он же… это был жеребенок лет двенадцати. Уже не жеребчик, но еще и не жеребец. У него была розовая шерстка и пышная пушистая аквамариновая грива. Знака Отличия не было видно под его “одеждой”, которая закрывала большую часть его тела. Если конечно считать за одежду надетый на него белоснежный смирительный костюм. На его рог, а этот пони был единорогом, было надето блокирующее магию кольцо. Ноги же были замотаны в смирительные штанины и пристегнуты к животу и груди, не позволяя шевелить ими. И, наконец, на его глазах была такая же черная повязка, какая была на ней всего несколько минут назад.

— О, Селестия, бедный жеребенок! – Прижала она копытце ко рту, смотря на крутящегося в смирительном костюме пленника. – Сейчас я тебя развяжу! – Как бы не была ценна каждая секунда, но уйти отсюда, бросив маленького пони было нельзя. Ее совесть никогда бы ей этого не простила. Что этот старик Элдрик собирался сделать с невинным жеребенком она не знала и знать не хотела. Отбросив свечу в сторону, Шугар бросилась рысью к бедняге, быстро осматривая его смирительный костюм на предмет слабых мест.

— Не тратьте время впустую, леди. – На удивление спокойным голосом ответил ей жеребец, заставив на секунду Биттер замереть в удивлении. Для пленника его голос был слишком… нейтрален. В нем не было страха или боли. Словно сидеть связанным в темном подземелье для него было платинием. – Вам стоит уходить, со мной только времени потратите зря. Дальше будет несколько поворотов, первый из них пройдите прямо, на всех остальных сворачивайте направо. Это самый короткий путь к главному выходу из особняка. Если поспешишь, может обгонишь господина Элдрика.

— Откуда ты знаешь? – Спросила Шугар, наклоняясь к одной из застежек на смирительном костюме и начиная расстёгивать его зубами. Магией было бы быстрее, но ее рог все еще слишком болел, чтобы прибегать к его мощи. – И я тебя не брошу. Не собираюсь оставлять маленького пони в заточении у этого маньяка.

— Я здесь уже намного дольше, чем вы. – Слегка развел, насколько позволяли завязанные штанины, передними ногами пленник. – Уже ко всему привык, меня сложно удивить. Мое имя – Паскаль Батлер, леди. Кстати, вы на удивление быстро выбрались из пут, которыми вас связал господин Элдрик. Вы поставили рекорд, ни одна кобыла до вас не выбиралась так быстро. Потратили около примерно девяти минут, засекал время по звукам, что шли из вашей комнаты. Я впечатлен, уважаемая леди.

— Можешь звать меня Шугар Биттер. – Представилась кобыла, чувствуя как по спине пробегает холодок от его слов. Жеребенок не просто выглядел слишком спокойным для такого места и для такого положения, в котором они оба находились. Это уже выглядело все… подозрительным. Как давно этот жеребенок тут, если застал еще пленниц, что были тут до нее?

— Приятно познакомиться, леди Шугар Биттер. – Слегка наклонил голову Паскаль, пока та продолжала вскрывать зубами стежки на его костюме. Благо, она с этим уже почти закончила, а сам он никак не мешал ей в этом деле и не тормозил процесс. Наконец, она смогла сорвать с него смирительный костюм. Следом он уже сам стянул с себя наглазную повязку. И когда она спала с его головы на пол, она смогла заглянуть в зеркало его души. Глаза у него были зеленые и совершенно неподходящие для жеребенка. Слишком, слишком взрослые. В них был опыт многих прожитых лет. Это были глаза старика. Спокойные и слегка насмешливые, они смотрели на нее словно это она малыш, не понимающий, почему Солнце летает по небу.

— Я благодарю вас за ваш достойный поступок. Вы могли пройти мимо – но не стали, даже несмотря на мои просьбы. У вас доброе сердце, я ценю ваш весьма благородное деяние. – Освобожденный жеребенок поклонился ей в знак признательности. Без одежды ей открылся отличный вид на его фигуру. Удивительно, но хоть ростом он и был с подростка, но было заметно, что в нем нет привычной для жеребят его возраста угловатости фигуры. У него была непропорционально большая голова, как у жеребенка, с округлыми глазами, ноги были весьма короткими относительно туловища. В общем, Паскаль Батлер был больше похож на подросшего жеребенка лет семи-девяти, но уж никак не на подростка, возраст выдавал только соответствующий его возрасту рост.

— Я постараюсь за это вас отблагодарить, когда буду заботиться о вас. Вы не только ловкая и умелая, но и добрая пони. Постараюсь быть максимально нежным и заботливым в признательность за ваш подвиг. – Жеребец-подросток улыбнулся застывшей в ужасе Биттер, которая уже начала понимать, что освободила вовсе не несчастного пленника. – Но время вы упустили. Не то чтобы это вам как-то помогло, но все же. Добрый день, господин Элдрик. – Снова поклонился Паскаль, смотря куда то за ее хвост.

Кобылка обернулась и увидела, что в открытом дверном проеме стоит ее мучитель, с подносом во рту, на котором примостился изящный бокал и бутылка. Рог его светился легким голубоватым светом, в тон глазам. И слетевшее с него оглушающее заклинание было последним, что увидела Шугар перед тем как ее сознание погрузилось во тьму.

Глава 2.

Непокорная, несгибаемая, несломленная.

Сознание возвращалось медленно и неохотно. Первое что вернулось – боль. Боль в ее все еще пульсирующем роге. Тупая, ноющая боль. Следующее, что Шугар почувствовала, так это то, что лежит на спине на чем-то мягком и теплом. И темнота. Сплошная кромешная мгла. Ничего не видно. И, кажется, она была укрыта одеялом. Она в какой- то кровати?

С трудом, но она вспомнила что произошло до того как потеряла сознание. Так. Она освободила пленника, который оказался вовсе не несчастным узником. Пока она с ним возилась, пришел хозяин особняка. Он выстрелил в нее заклинанием… и темнота. Она не смогла сбежать. Так где же она и почему может свободно шевелиться в, похоже, кровати, а не связана так, что даже ушами шевелить не может?

И как же хочется пить. Жажда, которая мучила ее до этого, стала только сильнее. Во рту царила пустыня. За то время, сколько бы его не прошло, что она провела без сознания, пить захотелось только сильнее. Ей нужна вода. Не могли же ее морить еще и жаждой? Что ж, по крайней мере, у нее больше не болела перенапряженная во время побега спина. И в воздухе больше не пахло розами. Свежий, чистый воздух. Никакого опостылевшего запаха роз. Тоже хорошо.

Но все же, где она и почему так темно? Лишь спустя минуту, когда сознание прояснилось еще больше, она поняла, что на ее глазах повязка. Нет, неужели снова?! Инстинктивно она потянулась копытом, чтобы стянуть этот уже тоже надоевший наглазник… и это ей с легкостью удалось. Движению ног ничего не мешало. Это удивило ее даже больше, чем открывшаяся глазам картина комнаты, в которой она находилась. Хотя тут было на что посмотреть.

Она и правда лежала на кровати. Большой двуспальной кровати, сделанной, похоже, из красного дерева. Ее тело было укрыто толстым теплым одеялом, сшитым из бархата золотистого цвета и украшенного узорами цветов. В таких же тонах была оформлена и сама кровать, как и все постельное белье, от наволочек и до подушек. Такое мягкое, такое теплое. Бархат и шелк, небось, дорогой. Никогда ей не приходилось лежать в такой роскоши.

Но роскошью была пропитана и вся комната. Балдахин вокруг кровати был поднят, так что она смогла разглядеть ее всю целиком. Прямо напротив нее располагалась здоровенная распашная дверь, оформленная в белых цветах, как и стены вокруг нее. Комната была богато обставлена мебелью. У изножья кровати был квадратный сундук, накрытой расшитой узорами цветов бахромой. По левую ногу от нее располагался комод с выдвижными тумбами из все того же красного дерева, над которым повесили зеркало в золотой оправе. С той же стороны располагалась парно еще две двери, уже скромнее размерами.

По правую ногу от нее располагался еще один, похожий комод, примыкающий к изголовью кровати, над ним были повешены на стену механические часы. Куда больше ее внимание привлекло окно, выводящее на улицу. Оно было не очень большим, но вполне достаточным, чтобы через него пролез пони. Оттуда открывался красивый вид на хмурое, затянутое серыми тучами, но все еще чем то привлекательное осеннее небо. Привлекающее своей свободой, возможностью парить в этих небесах, в какую угодно сторону. Просто нестись по воздушным потокам, будь ты птица или пегас….

Жаль, но похоже, от слова “свобода” у хозяина дома, который обустраивал эту комнату, были совсем другие мысли. Путь к воле напрочь перегораживали толстенные и частые прутья позолоченной решетки. Сердце буквально защемило от этой удушающей несправедливости. Прекрасная комната, в которую ее поместили, буквально была “золотой клеткой”.

Ее глаза опустились чуть ниже. Рядом с окном располагался треугольный столик, с каждой стороны которого было уложено по пурпурной подушке. А на самом столике… она жадно сглотнула. На столике лежал поднос, который она видела в зубах Элдрика, перед тем как тот ее оглушил. И на нем стояла стеклянная бутылка, наполненная до краев оранжевым соком, блестящим в лучах пробивающегося через тучи Солнца. Рядом стоял изысканный хрустальный бокал, так и просящий его наполнить живительным напитком. Мучающая ее жажда снова напомнила о себе и она потянулась к бутылке магией, желая телекинезом подтянуть ее к себе.

-Ааа! – Коротко взвизгнула единорожка, когда импульс в роге ответил ей новым приступом жгучей боли. Магия была неподвластна ей. В ужасе она коснулась своего рога и она нащупала его. Да, это было оно. Блокирующее магию кольцо. Снова на ее роге. Они надели его обратно. Волна бессилия прокатилась волной по ее телу. Столько усилий, столько боли, чтобы стянуть это проклятое кольцо. И все напрасно.

Что ж, придется вставать и брать копытами, как земная пони. Не побрезгует ножки напрячь. Шугар Биттер откинула одеяло к изножью, собираясь было встать… и тут ее левые ноги что-то дернуло, не давая ей спуститься с кровати. Посмотрев на них неверующими глазами, апельсиновая пони только сейчас осознала, в каком находится положении.

Все четыре ее ноги были прикованы кандалами к кровати. Передние ноги – к изголовью, задние – к изножью. Как она их сразу умудрилась не увидеть? Как она умудрилась не почувствовать их на своих ногах? Впрочем, на второй вопрос ответ был дан, когда она рассмотрела их внимательнее. Изнутри кандалы на ее ногах были оббиты мягкой тканью, не позволяя железу натирать шкурку. Но цепи, не дающие ей слезть с кровати, она все равно не увидела. Потеря сознания ударила сильнее по ее внимательности, чем можно было предполагать.

Кандалы вроде казались ей достаточно длинными. По крайней мере, до этого они не мешали ей ворочаться в постели, снять повязку с глаз, ощупать рог и осматривать комнату. Про себя молясь Селестии, что она смогла добраться, кобылка попыталась еще раз сползти с кровати и дотянуться копытами до заветной бутылки с соком.

— Нет-нет-нет. – В отчаянии прошептала пересохшими губами Шугар, словно в мольбе вытягивая обе правые ноги к столику, свешиваясь с края кровати. Но как бы она не вытягивала свое тело, она никак не дотягивалась до столика. Никак, абсолютно. Комната была достаточно большой, а столик стоял у самого окна. До него было шагов пять-шесть, а кандалы на левых ногах были натянуты до предела, даже не давая ей слезть с кровати.

Должен быть способ. Что ж, она уже в почти невозможных условиях вскрыла замок на наморднике, значит, эти кандалы точно взломает. Надо только достать…. Холодок пробежал по спине Шугар, когда проверяя свои волосы, она поняла. У нее не было больше ее отмычек. Ни проволоки, ни щупа. Ни основных, ни запасных. Ни в гриве, ни в хвосте. Пока она была без сознания, они забрали все.

В последней надежде единорожка стала обыскивать комоды, стоящие по бокам от изголовья кровати. Длины кандалов хватило, чтобы вытащить каждую выдвижную тумбу. Но все они были пусты. Ничего, что помогло бы ей освободиться от удерживающих ее в кровати цепей.

— Нет. Я хочу пить. – Жалобно проскулила Биттер, откидываясь на подушку и в отчаянии смотря на столь близкую и одновременно, столь далекую бутылку, наполненную живительной влагой. Изможденная бессильной борьбой пони уже не имела сил, чтобы пытаться освободить себя. Она слишком устала, у нее было никаких идей. А главное – у нее стала уже иссякать воля к борьбе за свободу.

— Все безнадежно. – Прошептала Шугар. Глаза защипало, а грудь словно сдавило невидимыми тисками. Эмоции нахлынули разом, внезапным потоком всеразрушающей стихии прорвав ее плотину…. Не выдержав, кобылка зарыдала. На щеки брызнул горькие капли влаги, а тело затрясло в беззвучном плаче. Через секунду по ее изящной мордочки стекали вниз уже длинные ручьи соленых слез. Единорожка плакала. Часто всхлипывая, лежа на боку и трясясь от горя, Шугар Биттер плакала.

За что же ей это все?! Почему она должна страдать?! Жажда, кандалы, она же просто путешественница, зарабатывающая себе на тарелку жареного сена писательским ремеслом и нехитрыми представлениями, развлекающими простодушных пони! Ничто не готовило ее к такому!

Укатав мордочку в своей желтой шелковистой гриве, которой она закрылась, словно в защитный кокон молодая пони так проплакала несколько минут. Тишину спальни нарушали лишь уже затихающие рыдания. Но в итоге у нее не осталось сил даже плакать. Вытерев об подушку остатки слез, единорожка лишь бессильно развалилась на кровати. У нее не было сил даже плакать или злиться на всю эту, буквально, пленяющую роскошь. Она не знала, как долго так пролежала без единого движения, но наконец то смогла хотя бы успокоиться. Ураган эмоций сошел, оставив после себя пустоту.

Вдох-выдох. Ей нужно взять себя в копыта. Когда Элдрик, этот мерзкий старик, придет сюда, за ней, он не должен увидеть перед собой уже сломленную жертву. Нет, она не сдастся. Он не получит безропотную постельную рабыню, готовую на все что угодно, какие угодно поцелуи и все что вообще ему в голову взбредет, лишь бы дали хоть один глоток воды и чуть-чуть ослабили веревки.

Вдох-выдох. Надо привести себя в порядок. Усевшись на круп, кобыла стала, как могла, прихорашиваться. Даже в таком положении она не могла выглядеть неряхой. Покоренной неряхой. У нее не было ничего, кроме копыт, но и хотя бы ими она постаралась, как говорят пегасы, “начистить перышки”. Она вытерла подушкой остатки слез, стирая остатки нанесенной еще утром перед выходом туши. Пригладила и расправила гриву, особо уделив внимание челке, чтобы она прикрывала все еще заплаканные глаза. В общем, кое-как, заглядывая, извернувшись, в зеркало, висевшее слева от нее на стене, она смогла привести себя в относительный порядок.

Что ж, теперь оставалось только ждать. Откинувшись на подушки, кобылка стала лежать, ожидая, пока за ней придут. Попутно она продолжала оглядывать комнату и свои кандалы, ища хоть какие-то уязвимости, хоть какую-то возможность освободиться, но пока в голову ничего не приходило.

Время шло. Шугар слышала только тиканье часов. Пришла в себя она, в прямом и переносном смысле, примерно в часов пятнадцать с лишним. Стараясь не смотреть направо, единорожка постаралась окончательно успокоиться и терпеливо ждать. За ней не могли не прийти. Главное – не смотреть направо. Что ж, ждать действительно не пришлось долго.

Прошло минут шестнадцать в ничегонеделанье и вскоре она услышала цокот копыт. Спокойный, негромкий. Приближалось двое пони к входу в ее комнату. Достаточно тихо, но не таясь. Это были спокойные равномерные шаги, в них не было никакой спешки. Уверенные, будничные шаги тех, кто полжизни топтал эти полы, чувствуя себя как дома. Никаких сомнений – приближались хозяева особняка. Ну уж она их встретит по достоинству! Пусть видят, что Биттер не сломлена!

Когда основная дверь напротив нее распахнулась, вошедшие в нее двое пони могли наблюдать красивую и в меру необычную картину. Кобыла вальяжно лежала на левом боку, укрытая наполовину одеялом, подперев подбородок закованным в кандалы копытом, разглядывая выкрашенную в золотисто-белый цвет стену. Сдвинутая до того набок челка сейчас прикрывала глаза единорожки, придавая ей слегка загадочный вид.

Впрочем, приход гостей, если их можно так назвать, все же заставил ее чуть-чуть, но сдвинуть голову вниз и вбок, смотря с неким пренебрежением и показной обидой на своих пленителей. Но также и с некоторым, скрываемым, но все же различимым интересом. А посмотреть было на что.

Сам Элдрик, который вошел первым, надел на себя расписанный узорами цветов халат, расшитый золотыми нитями и выкрашенный в цвета спелого апельсина. На ноги он одел пушистые желтые тапочки, мягко обволакивающих его копыта. А вокруг головы он обмотал себя какой-то фиолетовой тканью, в котором не без труда, но Шугар смогла узнать тюрбан. Его голубые глаза неотрывно смотрели на пленницу и уже по ним было видно, как он зациклен на ней. В них было видно настоящую одержимость, которую он уже показал ей, когда настырно домогался ее… это было жутко, несмотря на внешне спокойный и в меру, хотя бы сейчас, дружелюбный и ласковый вид пленителя.

Паскаль Батлер, не по годам рослый жеребенок с глазами старика оделся же куда более строго и официально. На нем был черный костюм с белой рубашкой, синей бабочкой, на передних ногах изысканные фиолетовые манжеты, а аквамариновая грива была уложена в аккуратную, но пышную прическу. Он вошел сразу следом за своим, определенно, господином. Его светящийся фиолетовым рог сжимал тарелку, наполненную овсяным печеньем, которая полетала куда то в сторону окна, за пределы зрения кобылы. Но более чем еда, ее больше заинтересовали отношения этих двоих. Господин. И его помощник.

Это бросалось на глаза сразу, старый, дородный, по домашнему одетый пони и его преданный слуга. Его слова еще в подземельях давали понять, а теперь ясно их облик указывал, какие отношения связывают этих двоих. Все эти мысли волной пробежались по голове единорожки, которая все это исподлобья смотрела на них. Пока ее скрытый, но все же интерес не заметили, она снова отвернула голову вбок, продолжая любоваться расписными узорами на стенах. Завораживало.

— Здравствуй, свет моей души! – Разве что не пропел своим неизменно сладким голосом хозяин дома, видя, что любимая уже очнулась после его оглушающего заклинания. Она крепкая кобылка, подметил Элдрик, проходя к ее кровати и вставая напротив своей особенной пони. – Мы шли тебя будить, но, смотрю, ты уже пришла в себя. Как ты себя чувствуешь, радость моего сердца?

— Спасибо, не жалуюсь. – Ответила холодно Шугар, про себя дивясь, как старику не лень напрягать свое горло, чтобы так долго и красиво говорить. В его то возрасте. – Зачем вы пришли ко мне? – Сухо поинтересовалась кобыла, пытаясь выглядеть гордо и независимо. Все также надменно лежать на боку, подперев подбородок копытом. Пусть видит, что она здесь оскорбленная королева, а не покорная рабыня. Сухости голосу, впрочем, придавал не только ее тон, но и банальное отсутствие влаги во рту. Жажда продолжала мучить ее, но признаваться в этом она не собиралась. Биттер твердо была настроена – не молить и не унижаться.

— Мой господин, мне кажется, Шугар Биттер более всего нуждается не в ваших великолепных речах, а в исполнении своей просьбы, что изложила она вам недавно. – Высказался Паскаль бархатным голосом, вставая рядом с Элдриком чуть позади него и внимательно изучая единорожку взглядом. В этот раз она смогла разглядеть внимательно его Знак Отличия. Это была книга, закрытая и ветхая книга, запертая на замок, не позволяющий открыть ее. Что ж, не сердечки какие и не поцелуи, уже здорово. Она надеялась, что это знак того, что хотя бы на одного домогающегося ее извращенца будет меньше.

— Какой просьбе? – С искренним недоумением спросил Элдрик, на морщинистую мордочку вкралось непонимание, что же Батлер имеет в виду. Он посмотрел на Паскаля. Паскаль посмотрел на  него. Молчание.

— Что-то в горле пересохло, кхе-кхе, господин. – Закашлялся розовый пони, закрывая рот копытом и демонстративно кашляя, явно пытаясь намекнуть на мучающую Шугар жажду. Сама она, видя это, лишь облизнула сухим языком еще более сухие губы. Но нет, она уже решила – не показывать, как ей плохо. Даже жаждой и голодом, который легонько, но тоже мучил ее, не сломить им Шугар Биттер!

— Ты простыл? – Участливо спросил Элдрик, даже как то забывая о закованной в цепи кобыле и обращая все внимание на своего слугу. – У меня есть микстура, в моей комнате лежит, сам знаешь где. Добавь туда свежего молотого красного перцу, чтобы завершить зелье и выпей, сразу лучше станет. – С явной заботой о здоровье Паскаля сказал старый единорог, смотря на него каким-то даже отеческим взглядом.

— Слышу сухость я в речах гостьи невольной нашей. – Попытался еще раз достучаться до разума хозяина Батлер, пытаясь намекнуть на все тоже самое.

— Это еще прогресс, друг мой не впечатлённый. – Покачал головой Элдрик, кидая взгляд на все еще высокомерно застывшую Шугар, молча слушающую их разговор. – Когда в стойле была, вся вырывалась, яростно в путах билась, как тигр, кричать изволила, угрожала покусать меня и даже головой ударила. Дерзкая кобыла, не в укор ей сказано, конечно же. А сейчас, как видишь, хотя бы встречает нас спокойно и без криков.

— Пустыни жар мешает вам сердце ее прекрасное покорить. Боюсь напомнить вам. Что в жизни есть одно лишь вечное влечение. И прекрасная Шугар всецело им охвачена. – Зачитал едва ли не стихотворение, а может даже и стихотворение жеребенок, слегка вздыхая. Интересно, почему он не хочет прямо указать своему хозяину на очевидное? Честно говоря, смотря на это едва ли не представление, кобыла уже даже стала подзабывать и о ноющей боли в роге, и о цепях, и только организм громко и упорно требовал воды, не собираясь затихать.

— Мы в умеренном климате, Паскаль Батлер. – Заметил ему в ответ старик, указывая копытом в сторону окна. – И сейчас осень. На улице температура в сорок семь градусов. Плотная облачность. До ближайшей пустыни от нашего дома примерно… ну, давно карту не смотрел, вроде бы тысяча четыреста лиг. О каком жаре пустыни так что ты говоришь? – Серьезно?! Серьезно?! Шугар Биттер уже даже начала подозревать, что Элдрик так просто издевается над своим собеседником. Серьезно, как можно вот так воспринять слова своего слуги, думать, что речь о времени года, погоде и прочем?

— Жажда лютая, извечно мучит пони, что изволили в пески земель далёких забрести. – Предпринял очередную отчаянную попытку слуга, показательно закатывая глаза, давая уже по сути прямой намек на то, что хотят от Элдрика и какую же просьбу Шугар он хотел исполнить.

— Дом построен не на песке, мы живем в провинции с преобладающими подзолистыми почвами. Песка у нас нет вообще. Так что для милой Шугар может наши края и далекие земли, но уж точно не песчаные. – Нет, бесполезно. Абсолютно. Этот сбрендивший на любви к кобылам старик, похоже, какой то просто едва ли не маразматик. Или все же издевается. Или витает постоянно где-то в облаках.

— Пить прекрасная Шугар Биттер хочет, господин. Вы обещали ей дать морковного сока, который мы принесли сюда вместе с ее бессознательным телом. – Сдался наконец то Паскаль, тяжко вздыхая с непонятливости хозяина и схватив телекинезом бутылку у окна, подтянул ее к пожилому пони, тот на удивление резво перехватил, следом в его магический захват влетел и бокал.

— Что ж ты сразу-то не сказал?! – Слегка даже возмутился коричневый пони, словно не до него тут пытались достучаться уже дюжину минут. Жеребенок лишь выразительно посмотрел на него, одними глазами отвечая на этот риторический вопрос. Впрочем, в большем Элдрик и не нуждался, вместо этого бросившись телекинезом открывать бутылку и наполнять бокал, держа сразу оба предмета в воздухе. Не то чтобы это было особо круто, но все же хотя бы уж своим рогом пользоваться старый единорог умел на достойном уровне.

— Вот прелесть моя, сладкий морковный сок, как ты и хотела, перед тем как я вынужден был оставить тебя. – Протянул он единорожке магией бокал, наполненной живительной жидкостью.

— Я не отдамся за несколько глотков сока! – Гордо ответила Шугар, стараясь не смотреть на этот самый сок, но глаза вопреки приказам разума все равно вовсю изучали эту ярко-оранжевую жидкость. Приятно поблескивающую в лучах солнца, играющим на стекле изысканного стеклянного бокала… надетая маска холодной гордячки пошла трещинами. Муки жажды были невыносимы. Язык невольно вновь облизнул пересохшие губы. Ее мордочка исказилась в страданиях и невольной мольбе. Но нет, не сдаваться. Нельзя.

— Дорогая, нипони не просит тебя о чем-то взамен. Ты можешь думать много про меня плохого, но я не собираюсь прибегать к пытке жаждой, чтобы заставить тебя поцеловать меня. Это угощение и не более того. Пока ты в моем доме, я буду поить и кормить тебя как принцессу. Я обещал. Пей. – Мягким голосом произнес Элдрик в ответ. Шугар замялась и судя по тому как смотрели на нее два жеребца, они видели, как борются в ней ее гордость и инстинкты выживания. Пока что первая еще брала верх. Но как долго она еще продержится? Она последний раз завтракала в деревне, перед тем как отправится сюда, считай, почти день без еды и воды. Протянет ли она до завтра? А несколько дней? Биттер знала – нет. Она не из тех стоиков, что выдержат любые муки.

— Убедили. – Чувствуя, как прогибается перед своими пленителями, покорилась Шугар. Она протянула по прежнему закованные в кандалы ноги, пытаясь дотянуться до бокала, но Элдрик предостерегающе покачал головой.

— Что ты, дорогая. Это же бокал, посуда для единорогов. Его держат только телекинезом. Ты просто не удержишь его копытами. Позволь мне. – Изящную гладкую посуду на тонкой ножке и правда было сложно удержать ногами, хотя при должной ловкости это и было возможно. Но все же пользоваться ей по традиции следовало исключительно телекинезом. Но сейчас она слишком устала, а старик слишком уперто стоит на своем. Что ж, выбора нет. Снова нет.

— Какое счастье, что вы все же не сопротивляетесь нам хотя бы в этом. – С явным облегчением выдохнул Паскаль Батлер, смотря как жадно пьет пленница, когда драгоценную жидкость наконец то поднесли к ее губам. – Помню, ту кобылку, земную пони. Пыталась уморить себя голодом. Пришлось кормить ее силой. Две недели я с ней промучился, прежде чем она наконец то сбежала.

— Посмотри на это с другой стороны. – Рассудительно заметил Элдрик, напоминание о старом провале не заставило старика загрустить или утратить концентрацию. – Именно благодаря этой… как ее? Стардвин, кажется, мы с тобой освоили искусство тугой вязки на долгий срок. Без этих навыков ее просто нельзя было накормить. А теперь мы ученные. Пригодится. – Оптимистично заявил пожилой пони, аккуратно наклоняя бокал, вливая сок в рот любимой до последней капли.

— Сложно не согласиться, господин. Прошлые попытки нас чему-то научили. Каждая из них. И эта нас тоже чему то научит. – Согласился, хоть и несколько своеобразно, Паскаль, пока Элдрик споро наполнял еще один бокал. Снова с наслаждением Шугар стала наполнять себя драгоценной жидкостью. До чего же хорошо! Жажда, терзавшая ее тело, наконец то отступила. Уже с наслаждением потягивая весьма вкусный сок, пони продолжала внимательно слушать общающихся жеребцов, стремясь узнать как можно больше, пока есть возможность.

— Нет, в этот раз учиться не придется, мой верный слуга! – С энтузиазмом возразил Батлеру его хозяин, впрочем, прилив эмоций все же не сбил его концентрации на телекинезе. – Именно прекраснейшая, милейшая, умнейшая, образованнейшая и добрейшая Шугар Биттер – моя истинная любовь!

— Вы говорили тоже самое про всех тех кобыл, что были и до нее. – Тяжко вздохнул Паскаль, ничуть не впечатленный горячими словами Элдрика.

— Но в этот раз другое дело! – Большой жеребенок лишь снова тяжело вздохнул, но все же ответил пылкому старику.

— Про всех пони, что были до Шугар Биттер, вы это тоже говорили. – Искомая Шугар с трудом удержалась от смеха, слушая маленькую перепалку между двумя пони. Хотя контекст их слов и был весьма зловещим, но воспринимать это все без улыбки все равно было невозможно.

— Ладно, я не собираюсь с тобой спорить из-за такой очевидной вещи. Практика докажет истину. – Уверенно заявил коричневый пони, убирая уже второй опустошенный до дна, пусть и не так быстро, бокал и убирая его, похоже, обратно к окну, вместе с бутылкой. – Дорогая, надеюсь, я удовлетворил твою жажду. – Обратился он уже к самой кобыле, которая, по его мнению была “той самой”. – Но, полагаю, ты также и голодна. Поэтому я приглашаю тебя на ужин, на котором накормлю тебя своими лучшими яствами.

— Я принимаю ваше приглашение. – Кротко ответила единорожка, прикрывая на несколько мгновений глаза. Возражать тут не имело никакого смысла. Ей уже озвучили, что пытаться отказываться от еды или питья – просто закончить тем, что ее плотно свяжут и будут кормить силой. А на фоне того же стойла ее кандалы сейчас были почти что свободой. Проверять на себе, что за тугие путы на нее наложат, чтобы она не смогла сопротивляться кормлению, не хотелось. Вообще.

— Вот и славно. Мой дворецкий, Паскаль Батлер, будет прислуживать вам и исполнять любой ваш каприз. Конечно, исключая просьбы помочь вам сбежать из моего гостеприимного дома. – Искомый слуга кивнул, принимая приказ хозяина и делая довольно таки серьезное выражение мордочки. – Паскаль, помоги очаровательной Шугар Биттер привести себя в порядок. Умой ее, причеши, подбери наряд, наложи макияж, сопроводи ее в зал для трапез. В общем, все как обычно, ты знаешь что делать.

— Да, господин Элдрик, все будет исполнено в лучшем виде. – Поклонился жеребенок своему хозяину. – Когда Шугар Биттер явится к вам, вы будете поражены ее ухоженностью.

— Я и не ожидаю иного. – Довольно кивнул Элдрик. Затем старик на несколько секунд замолк, явно что-то вспоминая. – И еще, она сняла с себя кольцо-негатор, ты помнишь, впрочем. Боль от того как она это сделала, боюсь, мучительная. Чтобы снять ее страдания окончательно, намажь рог моего апельсинчика целебным бальзамом, я уже положил его в ванную комнату. Верно, моя милая? Тебе же больно? – Обратился он непосредственно к единорожке.

— Да, болит немного. – Не стала отрицать очевидное пони. Рог и правда до сих пор болезненно пульсировал. И теперь, когда жажда ушла, теперь он и пустой желудок боролись в ее голове за первое место по неприятным ощущениям.

— Хорошо, мой дворецкий позаботится и об этом. Я окружу тебя заботой и вниманием, тебе не придется испытывать нужду хоть в чем-то. А пока, для начала, сладенькая ты моя, кое-что особенное, чтобы унять твою боль, перед тем как Паскаль нанесет бальзам на твой прекрасный рог. – С этими словами Элдрик, сделав шаг к пленнице, продолжавшей лежать в прежней позе на боку, и наклонил голову. Шугар как то не смогла сходу сообразить, несмотря на всю очевидность и лишь пораженно застыла, когда коричневый пони нежно поцеловал кончик ее рога.

— Оу, дорогая, не столь пылко! – Усмехнулся Элдрик, еле успевая уклониться от запоздалого удара копытом. – Вот поэтому тебя и приходится держать в кандалах – иначе к вам просто не подойти, не получив ногой в живот. – Вздохнул старик, отходя на несколько шагов назад, чтобы в принципе до него нельзя было дотянуться. – В общем, Паскаль, ты знаешь что делать, работай, а я пока приготовлю ужин, должен же и хозяин работать, подавая пример слуге. Когда все будет готово, веди ее ко мне.

— Как вам угодно, господин. – Поклоном сопроводил Батлер уход своего господина. – Да, ужин то готовите вы, зато посуду мою, как обычно, я. – Уже куда менее почтительным тоном произнес пони-подросток, когда распашные двери захлопнулись, оставив дворецкого и пленницу наедине.

— И что теперь? – Настороженно спросила Шугар, снова ложась на спину. Лежать неподвижно на боку она уже устала и напряженные суставы стали немного ныть, прося смены положения. Да и кандалы не так сильно натягиваются, тоже хорошо.

— Я полагаю, леди Шугар Биттер, вы хотите немного перекусить, прежде чем мы начнем готовиться к ужину. До него еще далеко, а вы уже голодны. Я принес печенья, надеюсь, вам оно понравится. – Взор пони обратился, впервые за долгое время, направо. Там стояла все та же, уже опорожненная на четверть бутылка с соком и бокал. И туда же на столик было поставлена тарелка с печеньем, которую она заприметила еще когда эти двое пришли в спальню.

— И что, будете меня как опасную сумасшедшую кормить? – С сарказмом спросила единорожка, для выразительности поднимая закованные в кандалы передние ноги и разок тряхнув ими. – А на ужине вообще с ложечки, как новорожденного жеребенка? – Звенья цепей многозначительно звякнули в такт голосу апельсиновой пони, но Паскаль лишь покачал головой. Тряхнув ей посильнее, из его гривы вылетел маленький ключик, который он подхватил телекинезом. Откинув им же одеяло и свернув его в рулон, окончательно открывая тело апельсиновой пони.

И тут произошло, по мнению пленницы, самое удивительное. Для здешних мест и порядков, по крайней мере. Встав сбоку от кровати, дворецкий направил ключ в сторону ее левой передней ноги, обтянутой железным кольцом.

— В чем подвох? – Сарказм уступил место настороженному, и при этом, одновременно приятному удивлению, когда с щелчком кандалы разомкнулись, освобождая одну ее ногу из плена. – Как я поняла, у вас тут принято, что кобыла должна постоянно быть скованной по всем четырем ногам. Сейчас по новой меня вязать будете, как то необычно, чем просто кандалы застегнуть?

— Понимаю, почему вы так говорите, леди. – Мягко улыбнулся розовый пони, расстегивая уже вторую переднюю ногу пленницы. – Но нет. Никакого подвоха, никаких новых вязок. Пока походите только с кольцом-негатором на роге, не более того. Конечно, если не будете буйствовать, тогда уж, прошу меня великодушно простить, но я буду вынужден связать вас для вашего же собственного блага. Но если будете вести себя как воспитанная леди, то это кольцо будет единственным вашим ограничением.

— И с чего такая щедрость? – Все еще настороженно спросила Шугар, смотря как освобождается от металла и вторая передняя нога. К счастью, благодаря внутренней тканевой обивке ей не натерло шкурку, но все равно избавиться от них было приятно, тут ничего не скажешь.

— Потому что вы были добры ко мне, тогда, когда я был в формальной, но все же беде. – Пояснил единорог, останавливаясь. – Вы легко могли пройти мимо, да и я сам уговаривал вас бросить меня. Чтобы спасти себя, а не рисковать ради незнакомца. Но вы все равно меня освободили. Вы очень хорошая пони. Я очень высоко ценю ваш поступок и хочу ответить вам всей возможной благодарностью. Вы настоящий герой. – Фиалковые и зеленые глаза встретились. Взор молодой, непокорной, но уже утомленной кобылы. И глаза старца, наполненные искренней признательностью за ее поступок.

— Настоящий глупец, а не герой. – С горечью вздохнула, потупившись Биттер. Взор ее опустился на свои задние ноги, все еще скованные цепью. – Если бы я не поддалась своему порыву, я уже могла быть свободна. – С бессильным гневом она снова слегка тряхнула кандалами. – И не пришлось бы рассчитывать на чью-то благодарность просто чтобы свободно слезть с кровати.

— Я понимаю, это слабое утешение, но, даже послушав меня, вы вряд ли бы смогли выбраться из особняка. Вы все же тут не провели и дня, а дом очень большой. Пусть я и указал вам правильный путь, но вы легко могли заплутать. Шансы выбраться у вас были очень маленькие, даже учитывая какая вы талантливая пони. Так что, вы не так уж многое потеряли, полагаю, решив все же освободить меня, а не бросить в темнице. – С этими словами он продолжил освобождать ее конечности. Как не странно, речь жеребенка с глазами умудренного опытом взрослого все же смогла отвлечь кобылку от невесёлых мыслей.

— А что вы вообще делали в той комнате с завязанными глазами, кольцом-негатором и, главное, в смирительном костюме? – Поинтересовалась Шугар, решив, что раз она здесь, похоже, застряла надолго, стоит разузнать побольше о месте, в котором ей не повезло оказаться. И его обитателях, конечно тоже. – Вы ведь не пленник, в отличие от меня, как мне кажется.

— Вы правы. Я тут абсолютно добровольно и ничто не принуждает меня остаться или уйти. Все в моей свободной воле. – Кивнул Паскаль, освобождая предпоследнюю конечность апельсиновой пони от оков. – Собственно, нашли вы меня в таком положении по трем причинам. Первая, самая неприятная для вас – это была такая, по сути, ловушка. И она сработала. Вы отвлеклись и потеряли время на то чтобы освободить меня, за которое господин Элдрик успел вернуться и застать вас врасплох. А даже если бы не успел, я бы позаботился бы о предотвращении вашего побега за него.

— Еще одна причина, я ее уже озвучил, в принципе. Я хотел узнать вас получше, а в непростой ситуации вся изнанка души открывается нашим взорам. И я вижу, в этот раз хозяину досталась одаренная во всех аспектах кобыла. Его комплименты имеют под собой твердую основу. Вы смогли быстро выбраться из пут, быстрее всех остальных, а главное, не прошли мимо другого пони в беде. Вы талантливая и добрая пони и доказали это делом, а не словами.

— А какая третья причина? – Спросила Биттер, чуть поворачивая левую заднюю ногу, чтобы ключ без проблем вошел в замочек. Когда наконец то и та нога стала свободной, довольная пони соскользнула с исполинской кровати, позволяя себе роскошь немного пройтись свободно, разминая уставшее от лежания на спине и боку тело.

— Третья и последняя причина, почему я был в той темнице и пытался высвободиться, очень простая и самая главная. – Мордочка большого жеребчика сохраняла предельно серьезный вид, но в глазах танцевали озорные искорки. – Так-то узнать я вас мог и постепенно, без необходимости в такой простенькой хитрости. Нужды в столь ненадежной ловушке, чтобы задержать вас и предотвратить побег – тоже. Так что третья причина является главной.

— И что это за причина? – Не выдержала воцарившейся на несколько мгновений тишины нетерпеливая единорожка. Ей было очевидно, что дворецкий нарочно взял красивую эффектную паузу, чтобы пощекотать ее любопытство и ему это удалось. Губы розового пони медленно расползлись в тоненькую ниточку улыбки, ему явно доставляло удовольствие слегка потеребить ее ожиданием.

— Скучно мне было, вот и пошел немного развлечься. – Выдал наконец Паскаль, оставив кобылку с открытым от удивления ртом. Скучно? Развлечься? В глазах Шугар извивания в путах проходили по какой угодно категории, но точно не по категории способов развеять скуку. Она вспомнила, как всего несколько часов назад была привязана к столбам, неспособная шевелиться. Как ее мордочку сдавливал тугой намордник,  а все было во мраке из-за повязки, просто ослепившей ее. Что в этом веселого, приятного или хотя бы просто интересного? Нескучного?

— Понимаю, звучит странно, но на деле все логично, милая леди. – Кивнул Паскаль, не отказываясь от своих слов. – Нас тут всего двое, я и хозяин Элдрик, кобылки вроде вас к нам попадают не так уж и часто, заняться в особняке особо нечем большую часть времени. Приходится придумывать самые разные формы досуга. Добровольно позволить себя, к примеру, облачить себя в смирительный костюм и извиваться в нем – как раз одно из моих развлечений. – Шугар все еще не понимала, какое может быть в этом развлечение даже для двух одиноких жеребцов, ловящих кобыл себе на потеху, но сейчас ее куда больше занимал голод, чем вопросы.

Поэтому она лишь коротко вздохнула и направилась к заветному столику у окна. Усадив круп на одну из подушек, она осмотрела свой простенький, но, похоже, вкусный перекус. Овсяное печенье выглядело очень мило, так и просило взять себя в рот. Это она и сделала, обхватив обеими копытами одно из печений, она немедленно откусила от него крупный  кусочек. Все же она была очень голодна. Крошки посыпались на ее грудь, пачкая хохолок, но ей было все равно. Это было так вкусно!

— Нравится? – Вежливо поинтересовался дворецкий, беря телекинезом бутылку и наполняя бокал соком. Не желая прерываться на ответ, Биттер так и кивнула набитым ртом. – Сам пек. С любовью. Рад, что мой труд ценят. – Как то даже отечески улыбнулся Паскаль, смотря снизу-вверх на методично жующую кобылу. – Что ж, я отойду на минутку, не уходите никуда, пожалуйста, добрая пони. – С этими словами жеребчик рысью поскакал в сторону боковых дверей и шустро открыв магией одну из них, нырнул внутрь, закрывая за собой дверь.

Незапертая распашная дверь, которая вела в коридор так и манила к себе. Вот он, шанс сбежать! На ней нет цепей, Элдрик ушел, Паскаль отвлекся. Кроме кольца – никаких ограничений. Бери да беги, галопом. Вздохнув, Шугар доела печенье и взяла в рот новое. Соблазн был велик, но надо было держаться. Почти несомненно было то, что ее так проверяют. Учитывая, какими предусмотрительными и опытными были ее пленители, они не могли допустить столь очевидную промашку.

Так что она лишь со вздохом взяла аккуратно двумя копытами бокал, стараясь не расплескать содержимое. Копытокинез ее был более чем хорош для такого, хотя рогом все же было привычнее. Но, рог был недоступен, а всего несколько часов назад она копытами нить через кольцо продела. Что ей там какой то бокал? Хотя от землепоньской кружки с копытояткой бы она бы все равно не отказалась. Минимум изыска, но простая в обращении, все как любят земные пони. Так она и сидела, методично уплетая еду за обе щеки, пока дверь снова не распахнулась и оттуда не вышел Паскаль. Долго он там не был – секунд тридцать две самое большее.

— Я принес вам бальзам, леди Шугар Биттер. Намажу им рог – и всю вашу боль как крылом пегаса снимет. – Произнес Батлер, подходя к прервавшей свой перекус пони и доставая из своей аквамариновой пышной гривы маленькую черную баночку. – Сидите ровно и пока не ешьте, пожалуйста, закончу, можете продолжить.

— Поняла. – Согласно кивнула единорожка, и, оторвавшись от еды, развернула голову в сторону окна, застывая. Холодящее, мягкое желе вскоре коснулось кончика ее рога, даря блаженство и снимая пульсирующую до сих пор боль. Ах, до чего хорошо…. Блаженство. Нежно водя намазанным бальзамом копытом вдоль ее сокровенного рога, жеребчик дарил ей умиротворение и покой.

Пока он занимался этим по сути массажем, кобыла с любопытством решила выглянуть в окно. Позолоченные решетки навевали только тоску и одним видом напоминали о ее положении, но что было за ними? Виды за окном были любопытными. Первое, что она увидела и могла разглядеть еще с кровати – хмурое, затянутое серыми тучами небо, через которое едва-едва пробивались лучи Солнца Селестии, постепенно идущим к закату.

Затем она опустила глаза чуть ниже горизонта и увидела, что особняк окружен забором или даже небольшой стеной из серого камня высотой в пять-шесть легов. Может и невысокий, но явно перелезть или перепрыгнуть не получится. Без веревки и лестницы, по крайней мере. Сама же ее комната находилась, судя по всему, этаже эдак на третьем. Так что разглядеть, что было внизу, не прилипая к окну мордочкой вплотную было нельзя. Было сходу появившуюся идею как то пролезть сквозь решетки и прыгать вниз или на стену Шугар отмела сразу. Слишком далеко до стены – легов дюжина, не меньше. Даже с разгоном не допрыгнет. И слишком высоко до земли. Особенно если там внизу будет камень, а не мягкая почва.

— Я закончил, леди, можете кушать дальше. – Вырвал ее из наблюдений и попыток придумать план побега голос Паскаля. – Я пока ноги помою и приготовлю для вас ванную, присоединяйтесь ко мне, когда насытитесь. – С этими словами жеребец вновь удалился, шустро переступая на трех копытах и держа на весу четвертое, измазанное остатками бальзама. Он направился снова в ту же боковую дверь, видимо, за ней и скрывалась ванная комната.

Конечно же, у нее снова появилось острое желание сбежать. Снова Батлер удалился и, похоже, на этот раз надолго. Будет ее ждать. И не выходить, скорее всего, так что минимум полдюжины минут у нее будет. У нее свободны ноги. И она слегка все же заморила червячка. У нее были все силы и возможности сбежать прямо сейчас. И поэтому она сдержала это жгучее, нестерпимое желание. Это была настолько очевидная ловушка… нет, она не поведется на это.

Кобыла лишь продолжила неспешно свой малый поздний обед и остановилась лишь когда от предложенной горки печенья остались только крошки. Да и содержимое бутылки она опустошила почти полностью. Наполнив животик, апельсиновая пони тоскливо вздохнула и встав с подушки, направилась в дверь, в которую ушел Паскаль, откуда сейчас доносился шум воды.

Да, это и правда оказалась ванная комната. Причем большая и, конечно же, роскошно обставленная. Золотые и белые цвета, лепнина, белоснежный пол, в котором можно было даже разглядеть свое отражение. Раковина и туалетный столик с зеркалом. К нему была приткнута удобная кушетка, чтобы не сидеть крупом на полу. Отдельные полочки для множества шампуней, мочалок, щеток и прочего. Окон тут не было и источником освещения были несколько явно магических кристаллов, изысканно встроенных в украшенные стены, являясь заодно и частью интерьера. Они испускали мягкий дневной свет, не слепя, но поддерживая в помещении хорошую освещенность, позволяя ей едва ли не блистать.

И, конечно же, сама ванная у противоположной стены. Огромная, способная вместить сразу двух пони. Ее… и она знала, на какого еще пони она почти наверняка рассчитана. Вокруг нее и возился Паскаль с закатанными штанинами и снятыми манжетами, закручивая вентили, делая пенку и аккуратно проверяя температуру воды, которой сейчас наполнялась ванная. Судя по идущему от нее пару, ванная обещала быть очень даже горячей. Самое то чтобы погреть тело после того прохладного подземелья, в котором ее копытца знатно замерзли.

— Проверяйте воду, леди, я сделаю холоднее или горячее, если потребуется. – Произнес он с глубоким поклоном, скрывая глаза за своей пышной гривой. Молча кивнув, единорожка прошла к ванной. Опустив копыто в воду, она убедилась, что чуйка у слуги на высоте. Температура была именно такой, чтобы даровать приятный жар, но не обжигать. Так что не став терять время, кобыла неспешно стала погружаться в горячую воду. Дав телу немного привыкнуть, пони с наслаждением перевернулась на спину и держась ногой за край ванны, по горло погрузилась в пену. До чего же хорошо….

Дворецкий не стал терять время зря и взялся за мочалку. Очень скоро она смогла убедиться, что его навыки ухода за пони находятся на высочайшем уровне. Мыл он ее быстро, но аккуратно, полностью отчищая от грязи. Бока, спина, живот, ноги – ничего не обошел внимание. Даже стрелки копытец старательно почистил. Шугар не могла не признать – из всех жеребцов, что мыли ее когда-либо, Паскаль – самый лучший.

А она знала толк в жеребцах и кобылах, с которыми ей приходилось совместно мыться. Жизнь в странствиях по городам и деревням ей почти каждый раз приходилось мыться в общинных банях, где собирались незнакомые ей пони, которые и терли ей спинку. И мастеров этого дела было немало, включая и жеребцов. Но Паскаль Батлер явно был лучше них всех. Столь выверено его накопытная щетка движется по ее крупу, не натирая, но мягко снимая всю грязь с шерстки…. Великолепно.

— Я все же не понимаю, что вы находите веселого в том, чтобы давать себя связать. – Заговорила Шугар, закрывая глаза, чтобы в них не попало мыло. Сейчас она лежала на животе, лишь голова торчала из воды, которую вовсю намыливал сладко пахнущим шампунем Батлер. – Меня вязали за этот день трижды и что-то ни разу мне это не понравилось. И я имею стойкое ощущение, что и эта свобода надолго не затянется.

— Сложно, конечно. Сложно понять, что может быть приятного в том, чтобы ограничивали свободу. Это объяснимо, что вы не разделяете моей любви к этому. – Прозвучал у нее над ухом тихий бархатный голос Паскаля, который продолжал старательно мыть ее гриву, благо, с хвостом он уже закончил. – Но, это дело вкуса, предпочтений, увлечений. Да, для вас веревки – просто преграда к свободе, возможности ходить там, где хочется, делать, что хочется. Понимаю, почему у вас они вызывают жгучую ненависть, такую же горячую, как вода, в которой вы сейчас нежитесь.

— Посмотрите на это с другой стороны. Не просто как на способ дойти вам до вашей желанной цели – воли. Все эти цепи, намордники, веревки, повязки, их же можно рассматривать и иначе. Не как препятствие, а, например, как… головоломку. Испытание ваших навыков. Вот у меня в той ситуации. На глазах повязка и я ничего не вижу. Ноги в завязанных и прижатых к телу штанинах. На роге кольцо-негатор. Но, у меня свободен рот и я могу условно-свободно перемещаться по комнате, ведь положение тела не зафиксировано – я не привязан к столбу, камню, стене или полу. Вопрос – как с таким набором выбираться? Какой частью тела двигать, как именно, чтобы освободиться от вязок? Это задача, вызов, проверка моих навыков.

Речь Паскаля звучала… предельно логично. И это было отвратительно. Но, разумом Шугар понимала, что он прав. Пока он продолжал возиться с прядями в ее гриве, она, все также сидя с закрытыми глазами, погрузилась в воспоминания о таком длинном сегодняшнем дне. И снова в ее голове всплыл образ того, как она была связанной в стойле в подземелье, как пыталась вырваться из пут. Да, перед ней была сложная, своеобразная, но головоломка. Которую она смогла разгадать и освободиться. Ненадолго. Вот только удовольствия от такой “игры” она, в отличие от Батлера, не получала.

Вскоре мытье было закончено и благоухающая, чистенькая единорожка вылезла из ванны. Паскаль незамедлительно стал вытирать ее насухо полотенцем и обдувать наколдованными потоками теплого воздуха. И все одновременно. Мастер. Времени зря не теряли и следом он уложил ее на кушетку перед зеркалом и принялся наводить красоту. Достав из тумбочки пилочку для копытокюра, он начал с ее ног, тщательно полируя ее копытца. Следом пришел черед макияжа и ухода за мордочкой, дворецкий расстарался и тут.

Батлер нанес на ее веки тени персикового цвета, слегка припудрил щечки и накрасил ее губы помадой, подчеркивающей ее естественную красоту. Затем он принялся за ее гриву, став укладывать их в миленький хвостик, который он подвязал синим бантом, таким же он украсил и ее хвост. Совместная работа копыт, рта и рога закончилась на ее ресницах, на которые он нежно и аккуратно нанес тушь. Готово.

Шугар вольно-невольно, но залюбовалась, смотря на себя в зеркале. Хоть ее и готовили к ужину с мерзким похотливым стариком, который хотел видеть перед собой красавицу-кобылу и все усилия Паскаля были приложены именно ради этого, но, все же, она не могла не отрицать, что ей нравится быть такой. Такой красивой, ухоженной, миленькой. С такой простенькой, но изысканной прической. С такими хорошенькими бантиками.

Дав немного кобыле полюбоваться собой, Паскаль смыл остатки бальзама с ее рога, который уже больше не болел благодаря чудесному средству и повел ее обратно в комнату. Сам он вновь раскатал штанины и надел отложенные в сторону было манжеты, возвращая свой лоск дворецкого из богатого дома. Пришло время надевать платье и за ним они прошли в соседнюю дверь, которая располагалась впритык к ванной. Оказалось, это была гардеробная комната. Самая настоящая гардеробная комната! Не шкаф, комната!

И она вся была целиком забита одеждой. Одеждой для кобыл. Шляпки, шарфики, туфельки, платья, чулки, седла… перечислять можно было до бесконечности. И все это добро надето на поникены, которых тут больше чем гвардейцев у Селестии. Висят на неисчислимых рядах вешалок, уложено на полочки, перечислять можно до бесконечности, опять же. Редуты из шкафов, в которых хранилось еще множество пока скрытых от взора вещей. Стеллажи, длина которых измерялась многими дюжинами шагов. Перечислять можно долго, долго, очень долго.

Счет одних платьев можно было вести на сотни, неспроста под гардеробную пленниц Элдрик выделил в своем доме отдельную комнату, которая была даже больше ее спальни. Впрочем, Паскаль не стал терять времени зря и повел ошеломленную такой невиданной роскошью кобылку между рядов одежды.

Часть гардеробной, как и стоило ожидать, была выделена под примерочную, со свободным пространством, несколькими зеркалами под разным углом, чтобы была возможность осмотреть себя со всех сторон, столиком с наборами для шитья и подушками, на которых можно просто присесть отдохнуть в перерывах между примерками.

— Красота. Мне нравится. – Не удержалась Шугар, все еще с восхищением осматривая все наряды. Какое бы не было у нее положение, она не могла не признать, что ей хочется примерить все эти платья, такие красивые, такие разные… хотя, как она отметила, довольно старомодные. Современных писков этой самой моды хозяин особняка явно не знал.

— Рад, что вам понравилось, леди. – Вежливо улыбнулся розовый пони, чей рог засветился магией и вскоре в его телекинезе парила целая куча всяких предметов – измерительные ленты, булавки, иголки и прочие вещи, необходимые для грядущей примерки. – Многие платья явно не подойдут под вашу прекрасную фигуру, но из того что есть я смогу скоро подшить под вас и подобрать те что подходят вам лучше всего. Благо у нас богатый выбор, как видите, дюжину-две нарядов для вас точно найдется.

— Эти платья носили те кобылы, что были до меня? – Блеск всей этой роскоши не смог полностью затмить ей глаза и в душу проник неприятный холодок. Сколько же пленниц жило в этой комнате и носили эти прекрасные одежды, чтобы порадовать глаз любвеобильного старика? Конечно, видимо, каждая из них смогла убежать, но….

— Не беспокойтесь, леди, я тщательно стираю всю одежду и никогда не даю сильно поношенное новым пони. Если платье сменило уже слишком много кобыл, я его убираю из гардероба. – Заверил Паскаль Батлер пока не связанную пленницу, измеряя тщательно формы ее фигуры и снимая все необходимые мерки. – Понимаю, вам не нравится носить поношенные платья, но уверяю, они все в отличном состоянии, а хозяин Элдрик, к сожалению, не может позволить себе такую роскошь, как множество совершенно новых нарядов.

— Ничего, я не привереда, а одежда и правда красивая…. – Было ответила Шугар, которая и правда была рада и такой роскоши, тем более платья и правда выглядели сногсшибательно, ничуть не выглядя хоть как то блекло или изношено. – Стоп, и носки тоже? – Уточнила она, смотря на висящие на одной из вешалок белоснежно-белые чулочки, чьи борта были украшены золотыми нитями. Красивые. Но представляя, что ей придется надевать на себя то, что носила другая пони и это были носки или чулки….

— Нет, носки все новые, они исключение. Все что наденете на свои прелестные ножки, ничего не носила другая пони до вас. – Успокоил ее Паскаль, сам смотря с некими… чувствами на искомые предметы. И она не могла и не хотела себе представить, о чем думал дворецкий, смотря на кобыльи носочки. – Старые носки хозяин Элдрик забирает себе, значительную часть, а вот платья, шляпки, обувь и прочее оставляет тут, в гардеробе, для следующих кобыл.

— Даже спрашивать не буду, зачем ему нужны носки, которые надевали его прошлые пленницы. – Медленно покачала головой Шугар Биттер, стараясь не давать волю нездоровому воображению, на нехватку которого она никогда не жаловалась. Не в таких вещах, по крайней мере. Дворецкий, тем временем, закончил брать мерки с ее фигуры и отложил на время пока в сторону всю необходимую для этого мелочевку.

— Как изволите, леди. Если захотите, уверен, господин Элдрик с удовольствием поведает вам о себе. Он любит общаться со своей особенной пони. И о носочках расскажет. – Улыбнулся слуга с какой-то хитринкой в зеленых глазах. – Кстати о них. – Повернулся Батлер к обсуждаемым предметам одежды. – Я предлагаю начать выбор одежды именно с носков. Как насчет этих? – Телекинезом он развернул перед единорожкой набор розовых длинных носков. – Шелковые, тоненькие, очень мягкие и нежные на ощупь. Для них есть отличные туфли, которые помогут вам согреть копытца на холодном полу.

— Ни за что! – Гаркнула непреклонным голосом кобыла, со смесью ужаса и омерзения смотря на длинные, доходящие ей до плеч розовые носки. – Я не буду надевать это непотребство! Не дождетесь!

— Ох, леди… Вы так же жестоки, и непредсказуемы, как невзошедшая Луна, начавшая свой путь по небосводу. – Изящно высказался Паскаль, склоняя голову перед резко разозлившейся апельсиновой пони. – Что вам не нравится? Эти носки прекрасно подходят вам. Как клубника к карамели. Они будут отлично на вас смотреться.

— Я не стану надевать розовое. – Процедила сквозь зубы Биттер тоном, дающим понять, что переубеждать им ее придется пытками. – И уж тем более я не стану надевать носки. Не в этом доме. Не под одной крышей с таким жеребцом, как… как твой хозяин.

— Леди, во-первых, в доме не жарко. – Неизменно почтительным тоном, в котором не было ни капли раздражения упрямством пони, ответил Паскаль. – Во-вторых. – Уже более жестким, но все таким же учтивым и подобострастным голосом продолжил говорить Батлер. – Вы правы. Именно что хозяин Элдрик хочет, чтобы на ужин вы явились в носках. Он этого не сказал прямо, но я всю свою жизнь посвятил служению ему и знаю все его предпочтения и вкусы. И я знаю, как хозяин хочет, чтобы я вас одел. Так что вы наденете эти или другие носки. Хотите вы этого или нет, но вы это сделаете. Так… или иначе.

Несмотря на то, что внешне и поза, и голос слуги оставались предельно покорными, общая атмосфера, повисшая в воздухе, ясно напомнила Шугар о ее истинном положении в этом доме. Она тут не хозяйка, а красивая кукла, которую наряжают, чтобы веселее было играть с любимой игрушкой. Все эти слова про “исполнить любой каприз” и поклоны – не более чем мишура. Ее будут заставлять поступать так, как им хочется и она будет вынуждена им уступать.

— Я не стану надевать розовые носки. – Все же повторила она, ее дух и стремление к свободе отказывались сдаваться. Несмотря на все это, отступать она не собиралась. – Я лучше буду связанной, чем буду ходить в таком перед этим падким на мой круп стариком. Можешь начинать заковывать меня в кандалы хоть прямо сейчас. Он увидит меня в этом, только связав от и до, потому что иначе я буду пытаться их с себя снять любой ценой.

— Так что если хочешь увидеть меня в них – заткни мне рот, надень намордник, свяжи копыта так, чтобы я вообще не могла ими пошевелить и завяжи глаза. Иначе эти розовые носки до ужина не продержатся на моих ногах, я тебе это гарантирую. – Несмотря на то, что в этом положении она была куклой, а не хозяйкой, она не собиралась просто покорно делать все, что от нее захотят. Шугар Биттер так просто не сдается!

— Не горячитесь леди, не горячитесь. Не надо столь… радикальных мер. – Успокаивающе произнес Паскаль, кланяясь до пола, а его аквамариновая грива даже коснулась отдельными прядями кончиков копыт кобылки. – Как насчет компромисса? – Предложил он, не поднимая голову. – Вы наденете синие носки, в тон вашим бантикам. Тоже очень красивые и хозяину понравятся.

— Компромисс. – Выдохнула сквозь зубы апельсиновая пони. – Носки. Согласна. Но синие. Никакого розового. – Лучше чем ничего. Тем более, если упрямится до упора, скорее всего эти самые носочки все равно окажутся на ее ногах, просто вдобавок к веревкам. А так хоть что-то.

— Вот и славно. – Разогнувшись, дворецкий поднял голову. Чувство легкой щекотки пропало с ее ног, когда мягкие волоски его гривы перестали касаться ее шерстки. Жаль, ощущение было весьма приятным. – Вот, синие носки. Чуть покороче, шерстяные, очень теплые, но все же такие мягкие и нежные для ваших ножек. – Показал он две пары уже однотонных светло-синих, как чистое небо, носков. Эти были чуть короче и немного не доходили до плеч, оставляя небольшой участок незакрытой шерстки на ногах. И да, они на вид были толще и теплее шелковых розовых.

— Хорошо, пусть будут эти. Я согласна. – Что ж, действительно красивые носочки и не такие вызывающие, как розовые. Можно и потерпеть – за отсутствием альтернатив. Да и помня как ходила по подземелью… да, копытца согреть тоже лишним не будет.

— Прелестные носочки. Очень подходят под цвет вашей прекрасной лимонной гривы. – Похвалил искомые Паскаль. С чувством, что снова прогибается под волю обитателей этого дома, Шугар подняла и протянула вперед левую переднюю ногу. Не теряя времени даром Батлер, продолжая держать магией оставшиеся три носка, четвертый перехватил зубами, взяв носок за кончик, стал аккуратно натягивать его на ножку пленницы.

Копыто снова приятно защекотало, когда по ней снова заскользили пряди гривы дворецкого, а кончик его мордочки двигался вдоль ее ноги, надевая носок. Это было приятно, она не могла этого не отрицать. Когда он закончил, она опустила ногу обратно. Чувствовать пол сквозь шерсть было куда приятнее, чем голым копытом. Подняв вторую переднюю ногу, она позволила Паскалю надеть сходным образом второй носок и на нее.

Пришел черед задних ног. Аналогичным образом Биттер подняла правую заднюю, вытягивая ее назад и смотря в зеркала, как дворецкий обходит со второй парой носков в магическом захвате. С неизменной старательностью, аккуратностью и нежностью он стал натягивать третий носочек на ее заднюю ногу, двигаясь кончиком мордочки вдоль нее. И, последний синий носок на апельсиновую ножку. Шерстяная ткань медленно потянулась вдоль ее натруженной долгими переходами конечности и….

— Эй! – Недовольно буркнула Шугар, когда разжавший зубы Паскаль пробежался мордочкой по ее хвосту почти у самого его основания.

— Смиренно прошу прощения, леди, задумался немного. – Покаялся слуга, смотря на нее честными-пречестными глазами. На ее круп смотря, что она четко видела по отражению в зеркалах. Видно хорошо было и направление его взора, и хитроватый блеск в старческих глазах.

— Пф. – Фыркнула кобыла, ни капли не поверив жеребчику. Мал, да… да весь в хозяина! – Одевай меня дальше. – Даже как то невольно придав голосу повелительный тон, приказала недовольная такими распутными шутками пони.

— Как пожелаете, леди Шугар Биттер. – С готовностью повиновался пони-слуга. Его рог засветился, захватывая телекинезом многочисленные платья, окруживших кобылу в медленно движущемся хороводе. – Я сейчас подберу вам что-то под вашу прекрасную фигуру. И ничего розового. Хотя мне очень жаль, что вы так враждебно относитесь к этому цвету. Я нахожу его очень и очень красивым. – Он бросил выразительный взгляд на свою шерстку нежно-розового цвета, на несколько тонов светлее, чем предложенные им ярко-розовые шелковые носочки. Шугар стало стыдно.

— Я ничего не имею против розового. – Покраснев, добавила кобыла, пока Паскаль выбирал подходящий наряд на примерку. – Хороший цвет, нередко надеваю розовое. Но, не на именно этот случай. Розовые носки были бы хороши, если бы ими любовался не такой жеребец, как Элдрик. Прости, что грубо высказалась. Я не хотела обижать тебя. – Извинилась апельсиновая пони, поняв, что явно задела чувства дворецкого. Мало какому пони нравилось, когда плохо высказываются о цвете его шерстки или волос.

— Ничего, я все понимаю. Я не обиделся. – Спокойно улыбнулся Паскаль. – Вы и так хорошо держитесь для такой непривычной обстановки. Многие пони на вашем месте кричали и злились куда больше, чем просто возмущались требованию надеть розовые носки. Что ж, как насчет этого лилового платья?

Вот так и началась довольно долгая, но тщательная примерка и подборка подходящего платья. Паскаль придирчиво надевал на нее каждое из предварительно отобранных, надев даже пенсе, чтобы удобнее разглядывать хоть каждый шов. Повернуться, пройтись, встать под свет…. Наряды сменялись один за другим, самых разных фасонов и дизайнов, одно роскошнее другого, а дотошный дворецкий все не мог найти для нее подходящее.

Даже Шугар Биттер, которая не знала, но любила такую роскошь, мечтала о том, чтобы блистать в красивых нарядах, стала утомляться, когда число перепробованных вариантов стало переходить за второй десяток. Это платье слишком маленькое, это слишком большое, этот цвет не подходит к вашим глазам, здесь штанины узкие, а на этом они слишком длинные…. Паскаль не знал пощады, работая со всей тщательностью и подгоняя под мерки кобылы все подходящие, на его строгий взгляд, наряды.

Наконец, выбор дворецкого, при, конечно же, согласии кобылы, остановился на светло-фиолетовом платье, довольно пышном и роскошном. Нежный шелк шел от шеи и до самого хвоста, спуская к задним ногам изысканным подолом, оставляя открытыми передние ноги, одетыми в короткие штанины до плеч. В одеяние также входило седло, тоже фиолетовых тонов и отделенное по краям золотым цветом и украшенное аметистами в форме сердечек. Голову кобылки украсила небольшая, но изысканная широкополая шляпа цветом в тон платью, украшенная большим голубым пером неизвестной ей птицы. А на копыта Батлер подобрал ей тонкие, невесомые тряпичные накопытники.

И вот, спустя добрых полчаса – она готова. С удовольствием слегка притомленная, но довольная единорожка разглядывала себя в зеркалах. В свете магических ламп шелк ее платья просто блистал, выгодно подчеркивая оранжевую шерстку и подчеркивая ее изящную фигуру и стать тела.

— Вы великолепно выглядите, прекрасная леди. – Заявил Паскаль, смотря на любующуюся собой кобылу. – Полагаю, вы готовы. Пойдёмте, господин Элдрик, несомненно, уже заждался вас.

Слова дворецкого, который стал складывать обратно в игольницу оставшиеся неиспользованные булавки, напомнили Шугар, что ее основные мытарства еще только впереди. Ей предстояло идти на ужин, который, как она подозревала, тоже будет содержать в себе… любовные сюрпризы. Старик не мог без них, в этом она даже не сомневалась, хотя и провела в этом особняке меньше суток.

Что ж, ей оставалось только смириться, хотя бы пока что. Медленно и аккуратно, чтобы не помять пышное платье, единорожка неспешно и осторожно двинулась на выход из гардеробной комнаты, слуга расчищал ей путь магией, отодвигая телекинезом все выступающие предметы, что могли бы задеть нежный шелк ее наряда. Через пару минут царство кобыльей роскоши и красоты осталось позади и двое пони снова вышли в спальню Шугар.

— Что ж, веди меня к своему хозяину. Я дороги не знаю, тебе придется показывать мне, куда идти. – Сказала пленница, останавливаясь у все также незапертой двери. Это напомнило ей о возможности сбежать и не идти ни на какие ужины, но, увы, не в этом платье, которое целиком закрывало ее задние ноги.

— Не беспокойтесь, леди, я отведу вас. И даже показывать ничего не придется. Только подготовим последние… особые детали вашего наряда. – Слова дворецкого прозвучали крайне зловеще, но Биттер почти сразу поняла, о чем идет речь. Они просто не могли поступить иначе. Что ж, конечно же, она угадала. Подойдя к сундуку у изножья ее кровати, дворецкий открыл и стал в нем копаться. Шугар было плохо видно, что он там ищет, но даже от двери она заметила, что тот доверху набит… кандалами, конечно же. И прочим “полезным инвентарем”. Цепи, веревки, намордники, все для того чтобы ее скрутить, похоже, они хранили прямо в комнате той кобылы, на которых собирались все это надевать. Ну да, зачем далеко ходить за столь нужными вещами?

— Вам нужно будет надеть еще и это, чтобы отправится на ужин. Стойте ровно и не сопротивляйтесь, а то платье помнете. – На свет Селестии показались кандалы, удерживая которых в телекинезе он подошел пленнице. Что ж, выбора, конечно же, нет. А платье красивое, жалко мять. Так что Шугар послушно позволила надеть на свои ноги выбранные Паскалем кандалы.

— Это действительно так нужно? – Все же спросила она, смотря как Батлер застегивает позолоченную, тонкую, но явно прочную цепь на ее передней ноге и соединяют ее с задней. Эти изнутри не были обиты хоть чем-то, голый металл, но, благо, все равно не натирали шкурку благодаря толстой ткани носка. Цепь была достаточной длины, чтобы она могла ходить неспешным аллюром, но о рыси и уж тем более галопе стоило забыть однозначно.

— Вообще то нет. – Неожиданно ответил Паскаль на, по сути, риторический вопрос. – Вы от меня бы и без цепей бы убежать не смогли, так что это необязательно. Но, во-первых, хозяин Элдрик несколько… излишне осторожен. Очень уж болезненный опыт. Смотреть на не закованную в цепи или не связанную кобылу ему едва ли не физически больно. Слишком много провалов, слишком велико желание хоть раз получить желаемое. Пока что всего что он добился – что он смог целый год удерживать у себя кобылу, прежде там смогла сбежать. Остальные и вовсе – два-три месяца и на волю. Удайся ваш побег, вы бы и вовсе поставили новый рекорд – даже суток вас не удержали веревки. Так что господин очень требователен к мерам безопасности, хотя я и не считаю их необходимыми.

— А вторая причина? – Поинтересовалась Шугар, чувствуя, как ее наполняет смесь ужаса… и надежды. Ей снова напомнили, что она тут далеко не первая и множество кобыл побывало в копытах этого злодея. Но, они смогли, смогли сбежать. И она сможет. Даже если это займет месяц! Вытерпит, выдержит, но найдет лазейку в сдерживающих ее путах, в которых ее будут держать все это время.

— Мне нужно, чтобы вы не смогли снять с себя это, стоит лишь мне на четыре секунды отвернуться в сторону. – Паскаль достал из сундука наглазную повязку, одну в одну похожую на две ее товарки, от которых она уже успела сегодня избавиться. – Мой господин настаивает на том, что вам не нужно знать, каким путем дойти из своей комнаты хоть куда-то, особенно, конечно – вон из особняка. Так что каждый ваш выход из комнаты будет сопровождаться закрытием ваших прелестных фиалковых глаз.

— Ну, выбора то у меня все равно нет. – С сарказмом подметила единорожка, все также смирно стоя на месте и позволяя дворецкому аккуратно, так чтобы не помять прическу, надеть на нее повязку. Сейчас вырываться и возмущаться смысла не было, только злить впустую освободившего ее хотя бы частично и на короткое время Батлера. – Платье же испорчу, если начну вырываться, горе то какое будет.

— Ваша ирония тут неуместна, ехидная леди Шугар Биттер. – Мягко произнес Паскаль, погружая ее в абсолютный мрак. В пышном платье, в кандалах и с завязанными глазами – теперь она была почти абсолютно беспомощна и зависела исключительно от сопровождающего ее дворецкого. – Я очень много старался, чтобы навести на вас шик, лоск и красоту, от наряда и до макияжа и хотел бы, чтобы мои труды и усилия не пропали зря.

— Я ценю ваш труд. И я не собираюсь его портить. Я же не монстр какой. И благодарна вам за то, что вы заботитесь обо мне. Так что я не буду ничего устраивать… хотя бы на этом ужине. – Пообещала пони. Вполне себе искренне. Она и правда была благодарна Паскалю, тот все же действительно старался и вовсе не в силу приказов хозяина. По крайней мере, она хотела верить, что тот действительно освободил ее хотя бы ненадолго и позволил перекусить не в цепях именно потому, что он хотел дать ей немного свободы.

— Рад этому. Пойдемте, я вас отведу на ужин. Ступайте медленно и осторожно, я буду вас вести. Ни о чем не волнуйтесь, вы под моим присмотром, в полной безопасности. Доверьтесь мне. – Двери перед ней негромко распахнулись, а сбоку от нее зацокали копыта дворецкого. Что ж, вперед, на ужин. Собравшись с духом, с негромким бряцаньем цепей, Шугар Биттер сделала первый шаг вперед, в абсолютный мрак, сжимавший ее со всех сторон. Старик, небось, уже заждался свою пленницу.

Глава 3.

Цок-цок-цок. Копыта Паскаля Батлера отбивали медленный, равномерный ритм по каменному полу, ему вторили приглушенные туфлями и носками шаги Шугар Биттер и позвякивание цепей. Двое пони шли небыстро и дело было даже не в надетых на ноги кобылы кандалах. Шугар замедляла темнота. Из-за надетой на глаза черной повязки она абсолютно ничего не видела и приходилось ступать наугад, ориентируясь исключительно на ведущего ее дворецкого.

И это было… беспокойно. И даже немного страшно. Идти по прохладному коридору, в полной темноте, доверяясь лишь слуге хозяина этого проклятого, жуткого места, пленницей которого она стала. Сначала Шугар пыталась сохранять чувство направления и считать повороты, но вскоре полностью запуталась, куда же они идут. Первый раз, сразу на выходе, они повернули налево, потом остановились у какой то двери, которую, судя по бряцанью металла, Паскаль открывал ключами, прошли через нее, потом свернули направо… а дальше она запуталась. Они то поворачивали в разные стороны, то спускались по лестнице, то снова поднимались, останавливались у дверей, у которых, судя по звукам, не всегда были замки. А иногда даже просто смещались то влево, то вправо, идя по коридорам.

Так что пони полностью утратила понимание, в какой части особняка они находятся и где находится в нем вообще хоть что-то, хоть ее комната, хоть трапезная, хоть вообще что угодно. Ей лишь оставалась покорно следовать за большим жеребчиком, который продолжал вести все куда-то, дальше и дальше. Если и был четкий маршрут, то она не могла его запомнить. Не с первого раза уж точно.

— Вы разве что не дрожите, леди. – Заговорил негромко Паскаль, чей голос отдавался легким эхом от, видимо, каменных стен и потолков. – Не бойтесь, я понимаю, тревожно идти наощупь, но вы под моим присмотром и я веду вас на ужин, где вас ждут изысканные яства, а не в какое дурное место. Все будет хорошо.

— Я даже не сомневаюсь. Просто… просто мне беспокойно быть такой беспомощной. Сейчас от меня ничего не зависит. Вообще. – Вздохнула кобыла, решив озвучить очевидное. Конечно, она, как и любая другая нормальная пони не была одиночкой, во всем полагающейся на себя, хотя жизнь в странствиях и сделала ее более независимой, чем других жеребцов и кобыл. Но вообще не быть способной сделать хоть что-то, быть закованной в кандалы и с завязанными глазами – это перебор для любого пони.

У-у-у, у-у-у, ты в наши сети попала,

У-у-у, у-у-у, наших чар не избежала!

Ритм в сердце музыка играет,

Твою душу забирает,

Пойдем же со мною, а — пока

Копытом ткнешь ты к небесам!

— Хорошо поставленным голосом пропел жеребчик. Шугар по прежнему ничего не могла видеть из-за повязки на глазах, но воображение ярко нарисовало ей хитрую мордочку Паскаля, с которой тот смотрит на беспомощную пленницу.

— Очень хорошая песня. Прекрасно описывает мое текущее положение. – С легкой горечью похвалила кобыла мини-выступление Батлера. – И голос у вас очень красивый и мелодичный. – Не могла она отрицать она наличие очевидного таланта у розового пони.

— Не грустите так, леди. Сейчас придем, сниму повязку с глаз, отведаете изысканных яств. Уверен, такой богатый стол вы мало где найдете. А господин Элдрик из имеющихся продуктов умеет готовить отличные блюда. Вам понравится. – Постарался утешить ее дворецкий, когда они неторопливо снова продолжили идти дальше. Что ж, перспектива набить живот вкусняшками звучала достаточно заманчиво, чтобы на время забыть о том, что она беспомощная пленница. Вздохнув, она продолжила свой путь в абсолютном мраке, направляемая аккуратным слугой. Пребывая в расстроенных чувствах, она в итоге так и не смогла толком запомнить, каким же именно путем они шли, несмотря на хоть какие то, но все же усилия запомнить весь этот черный лабиринт.

Наконец, когда до ее ушей донесся звук раскрытия очередной, на этот раз незапертой двери, в ее ноздри ударил также и запах роз. Ароматические свечи, снова они, несомненно. Но, кроме них, тут царил пряный аромат вкусностей, куда более желанный. Здесь была еда, свежая и, судя по тому какой приятный запах щекотал ее ноздри, очень вкусная. Это мигом напомнило ей, как она проголодалась, пока блуждала по коридорам, да и перекус был не сказать что прям сытный. Но к счастью не настолько, чтобы желудок выдал ее предательским урчанием.

Паскаль аккуратно повел ее дальше, явно обходя стол, на котором были разложены яства, от которых и шел чарующий аромат. Пройдя несколько шагов, она, повинуясь мягким, но уверенным движениям направляющего ее дворецкого, остановилась. Копыта аккуратно обхватили ее виски,  и медленно двигаясь, стараясь не повредить прическу, стали снимать повязку с глаз. Аккуратно приоткрыв веки, Шугар дала им привыкнуть к неяркому и не обжигающему, но все же яркому свету едва ли не сотен ароматических свечей, установленных в светильники на стенах и подвешенных под потолком на гигантских люстрах.

— Добрый вечер, любимая моя! Прекрасно выглядишь, свет моего сердца. – Сладким голосом поприветствовал свою особенную пони Элдрик, который уже, как оказалось, был тут как тут. Старый жеребец сидел на пурпурных подушках за столом, накрытом десятками блюд. Сам хозяин дома приоделся. Халат и тюрбан сменились на изысканный костюм, почти как на Паскале. На единороге был надет бархатный черный смокинг, под ним была белоснежная рубашка, штанины были украшены голубыми манжетами. Из общего ансамбля выбивалось только его украшение на шее. На нее он одел золотой кулон, украшенный гигантским рубином в форме восьмиконечной звезды. Украшение выглядело в меру просто, в меру роскошно, но выглядело довольно архаично для вполне себе современного костюма.

— Добрый вечер. Спасибо, вы тоже хорошо выглядите. – Сухо поздоровалась Шугар Биттер, аккуратно, чтобы не помять платье, усаживаясь крупом на застольную подушку. Вздохнув, она перевела взгляд на огромный дубовый стол, вытянутый в длину и явно рассчитанный на дюжины пони, решивших набить свои животы. И блюд тут было соответствующее количество, на ее непритязательный взгляд. В неизвестном ей, но очевидном порядке были расставлено огромное множество тарелок, набитых до краев разнообразными вкусностями.

Здесь были салаты, супы, жаркое, десерты – полный набор. Многих блюд Шугар и вовсе не узнавала, а те, что были ей знакомы, она знала как обалденные вкусняшки. Блинчики, покрытые сладким сиропом, грибной суп, кажется, с яйцами, котлеты из орхидей, бутылки с вином, жареная картошечка со сметаной, овощное рагу. Также отдельно отметила она и солонки, наполненные понятно каким белым порошком. В принципе, это все, что она смогла узнать, потому что другие блюда и напитки ей и вовсе были незнакомы. И каждое было произведением искусства, а не просто едой. Каждым из выставленных угощений можно было любоваться, наслаждаясь красотой произведений кулинарии. Расстарался хозяин дома, готовя все это на ужин.

После ее взор перешел на осмотр самой трапезной. Элдрик лишь с нежной улыбкой молчал, давая кобылке время на то чтобы оглядеться после снятия повязки с глаз. Трапезная оказалась довольно большим помещением, вновь подтверждая предположение Шугар, что зал был рассчитан на прием довольно большого количества пони. Стены были выстроены из крупных серых кирпичей, в которые были инкрустированы небольшие разнообразные кристаллы. В одной из стен был очаг, где сейчас весело потрескивал огонь, распространяя тепло и чувство уюта по залу.

Противоположная стена была украшена гигантским гобеленом. Шугар никогда ничего не понимала в высоком классическом искусстве и, пожалуй, даже просто не могла отличить высокое искусство от низкого. Но это вроде относилось все же к первому. На тонко вышитом полотне были изображены сцены жизни фермеров. Сенокос, земные пони скашивают золотистую пшеницу, половина поля уже обработана и сено уложены в стога. Заметная часть работяг уже завалилась отдыхать, собравшись в круг под деревом, дающим им тень и укрывающим от жарко греющего Солнца Селестии. Довольно мило и красиво, в принципе, на взгляд единорожки.

— Как тебе мой дом, моя большая трапезная? Нравится? – Вежливо поинтересовался Элдрик, когда кобыла уже закончила осматриваться.

— Очень красиво. – Честно ответила Шугар Биттер. Трапезная и правда выглядела очень и очень красиво, под старину, но это только добавляло ей шарма. Паскаль, который до того также молча стоял сбоку от нее, наклонился к пленнице и стал расстегивать кандалы с ее передних ног. Впрочем, радоваться раньше времени не стоило – конец, ведущий к ее задним ногам, он освобождать не стал, а через несколько секунд кольца, только что защелкнутые на ее передних ногах, были пристегнуты к ножкам стола. Убежать не получится, разве что подняв этот огромный и тяжелый стол или сломав толстенные дубовые ножки.

Удивительно, но, ее посадили на противоположном конце этого длинного стола. Узнав Элдрика за этот день, единорожка могла бы предположить, что тот устроит ее рядом с ним, крупом к крупу и будет вовсю прижиматься, но нет, они сидели напротив друг друга. Что ж. И на том спасибо. И ее передние ноги теперь тоже свободны. Вот только….

— Что ж, приступим к ужину, уверен, вы голодны, моя прекрасная леди. В этом наряде вы выглядите прелестнее любой принцессы. – Одарил ее комплиментом хозяин дома, пока преданный Паскаль стал подавать первую перемену блюд. Перед ней появилась пиала с салатом и ложка с вилкой. Базилик, петрушка, маргаритки, мелко порезанные дольки свежих огурцов – выглядело предельно аппетитно! Вот только….

— А как мне это есть? – Поинтересовалась апельсиновая пони, для доходчивости указывая левым копытом, обутым в тонкую тряпичную туфлю, на свой рог. Кольцо-негатор, естественно, никуда не делось, поэтому использовать телекинез было невозможно по определению. А посуда тут была снова единорожья, предназначенная чтобы ее держали магией, без удобных ухватов, которые есть в посуде пегасов и земных пони.

— Не беспокойся ни о чем, дорогая! – С приторной улыбкой ответил Элдрик, пока его дворецкий лишь молча стоял где-то у нее за хвостом, вне поля ее зрения. – Как и обещал, я позабочусь абсолютно обо всех твоих нуждах. – С этими словами его рог засветился голубым светом и вилка рядом с ней поднялась в воздух, захваченная в телекинетический захват. Намек был прозрачнее некуда.

— Нет. Просто – нет. – Процедила сквозь зубы Биттер, награждая разодетого старика гневным взглядом. Ее предположение, что ее собираются кормить, как новорожденного жеребенка, оказалось не так уж и далеко от истины. Да, никаких тугих вязок, о которых эти двое прохиндеев упоминали, всего лишь цепи на задних ногах, пристегнутых к столу, но даже так она не может самостоятельно есть.

Ее рог был недоступен. На столь светском ужине есть как абсолютное большинство пони, просто погружая мордочку в тарелку явно было верхом свинства. Да и если плюнуть на манеры и этикет – самой же неприятно. Столько макияжа, такое красивое платье и все рисковать испачкать в еде? Нет уж.

Оставались копыта. Но, удержать единорожьи столовые приборы и бокалы можно было только хорошо натренированным копытокинезом и ловкими ногами. У Шугар, благо, не было с этим никаких проблем. И копытокинез, и ловкость у нее были на уровне. До такой степени, что она могла даже проводить магию через свои волосы, что она уже сегодня доказала, взломав хвостом замок. Но была проблема – на ней были одеты носки и туфли. В толстых шерстяных носках хватать что-то путовым суставом было банально неудобно, а магия копытокинеза не могла пройти сквозь обувь.

Элдрик молчал, лишь в ожидании выразительно смотря на задумавшуюся кобылку. Его рог по прежнему светился, а на вилку уже насадилась первая долька огурца, только и ждущая момента отправиться в рот пленницы. И по его хитро поблескивающим голубым глазкам, было очевидно, что мысли, бьющиеся в голове Шугар, ему предельно очевидны, какие затруднения и какой выбор перед ней сейчас стоят. Мерзкий старик.

Может он и был весьма рассеян и, смотря на деревья, не видел леса, но он был неглуп. Он знал заранее, в каком положении она окажется, потому что, в принципе, это было очевидно. Положение, из которого у нее нет выхода, кроме как позориться манерами или принять его “ухаживания”. Но нет, она тоже была не лыком шита. Должен был быть выход.

— Я предпочту справляться сама. Своими копытами. – Наконец, заявила единорожка, для выразительности еще и поднимая свои передние копыта и демонстрируя их тонко улыбающемуся жеребцу. – Надеюсь, вы не против, что я сниму с себя часть любезно предоставленной вами одежды. – Если она не может пользоваться копытокинезом через носки и туфли, то решение простое – снять с себя их. Хотя бы с передних ног. Тогда она без проблем сможет поесть сама, держа столовые приборы без Элдрика и его настойчивых ухаживаний.

— Очень жаль, дорогая, но как тебе угодно. – На удивление легко согласился коричневый пожилой пони и его рог погас, отпуская вилочку и оставляя ее в пиале. Это было даже как то странно. Шугар особо и не надеялась, что это сработает, не стал бы старик так просто выпускать из ловушки свою добычу. Но раз такая удача, то, конечно, надо пользоваться моментом. Не теряя времени, кобыла поднесла левую переднюю ногу к мордочке и стала зубами развязывать шнурок, удерживающий туфлю на ноге. Быстро закончив это дело, она стянула с себя тряпичный накопытник и положила его сбоку от себя, следов стала снимать с себя и вторую. В полной тишине, было слышно лишь как огонь потрескивает в тишине, а Элдрик лишь внимательно и с все такой же легкой улыбкой и хитринкой в глазах наблюдал за обведшую его вокруг копыта кобылу.

Вот только когда она уже схватилась зубами за край носка, чтобы стянуть его с ноги, до Шугар Биттер наконец то дошло, что никого она тут не смогла перехитрить. Жертвой чужого ума и хитрости стала тут она. Скосив глаза, она еще раз взглянула на Элдрика. Жеребец все еще смотрел на нее с улыбкой, не отводя взора. И смотрел он именно что на ее изящную апельсиновую ножку, обтянутую прелестным синим носочком. Он видел, что сейчас она будет делать. Предугадал, что она сделает это. И он хотел этого. Но вот только передумывать было уже поздно.

Тяжко выдохнув через ноздри, чувствуя, что ее обвели как маленькую наивную пустобокую кобылочку, Шугар решила продолжить катить телегу по дороге дальше, как говорится. В таких условиях оставалось только признать поражение. Скрепя сердце, аккуратно, не дергая, чтобы не помять платье и прическу, она стала медленно стягивать со своей ноги светло-синий носочек. Мягкая ткань поползла вниз, с каждой секундой все больше и больше обнажая оранжевой шерстки. В полной тишине, было слышно лишь шуршание ткани и потрескивание огня.

Пожилой жеребец внимательно смотрел за тем, как раздевается его пленница. Тонкий язычок выскользнул из его рта и облизнул губы, в глазах горел нездоровый блеск, взор пони неотрывно следил за тем как она снимает носочек. Да он в открытую кайфовал, наблюдая за этим… по сути, стриптизом! И она сама его устроила для него своим решением! Мерзкий старик.

Чувствуя себя круглой дурой, Шугар стянула носок до конца. Сложив его в несколько слоев, она положила его сбоку от себя, рядом с уже снятыми туфлями. Не теряя времени, она выгнула ногу, подводя предплечье ко рту. Зажав в зубах борт носка, так, чтобы не испачкать его помадой, она стала стягивать следом и его. Снова ткань ползет по шерстке, приятно щекоча ногу и снова на нее похотливо пялится минимум один жеребец. И второй, скорее всего, тоже.

Стянув с себя и второй носок, тот отправился вслед за первым. Ее ноги наконец то были свободны от оков одежды. А Элдрик получил свое “особое блюдо”, ага.

— Приятного аппетита. – Пожелала кобылка сквозь зубы, уже без проблем и затруднений хватая вилку для салата в путовой состав правой ноги и отправляя в рот дольку огурца. Вкусненько. В хитросплетениях застольного этикета она ничего не понимала, поэтому просто собиралась есть аккуратно и прилично. Если хозяину дома этого мало – это его проблемы, не ее. Похищает и вяжет пусть тогда себе столичных кобыл, если хочет светский ужин по всем правилам.

— И тебе приятного аппетита, моя сладенькая Шугар Биттер. – Пожелал ей старик, у которого разве что слюна не текла от увиденного удовольствия. Подхватив телекинезом свою пару столовых приборов, он тоже принялся за салат. – Паскаль, все закончилось, можешь тоже присоединяться к нашему скромному застолью. – Обратился он к по прежнему беззвучно стоящему за ее хвостом дворецкому. Все же тоже, выходит, наблюдал за ней и тоже с понятно какими мыслями. Тьфу.

— Благодарю, хозяин. – Ответил Батлер, приземляясь на подушку на середине стола, занимая положение между ней и Элдриком. В отличие от своего господина, розовый жеребенок не показывал никаких признаков довольства от случившегося небольшого представления. Видимо, мастерски умел его скрывать, в то время как старик ничего прятать за маской не считал нужным.

— Тебе посолить, прелестная моя пышечка? – Поинтересовался Элдрик, магией подтягивая к ней солонку, под завязку наполненную солью. С избытком хватит на хоть десяток блюд и еще останется просто полизать.

— Нет. – Наградила еще одним гневным взглядом кобыла своего собеседника. Нет, конечно, соблазн нализаться соли и забыться, плюнув на все проблемы и тяжесть ее положения, был велик, тут не поспоришь. Но она еще не настолько отчаялась для такого. К тому же, зная замашки Элдрика, она банально опасалась, что тот хочет ей овладеть пока она в рассоле. С этого извращенца станется. – Я предпочитаю пресную еду.

— Как хочешь, а я вот немного посолю свой ужин. – Легко отступил старик и сам взялся за солонку. Шугар застыла, настороженно на него смотря, но старик просто тряс сосудом над своей пиалой, покрывая листья салата мелкими крупицами белого порошка. Непохоже, что он собирался как то принудить ее к тому же самому, хоть каким то образом. Прямо сейчас, по крайней мере.

Следующие несколько минут прошла в тишине, нарушаемой лишь треском огня и бряцаньем столовых приборов. Паскаль и Элдрик орудовали телекинезом, Шугар Биттер – копытами. Впрочем, с ними она ничуть не уступала двум жеребцам и владела ими ничуть не хуже, чем они магией. Маленький, но все же повод для гордости.

— Все не съедайте. – Обратился к ней негромким голосом Паскаль, оборачиваясь к Шугар и слегка наклоняя голову. – Во-первых, так не принято в застольном этикете, во-вторых, впереди еще много перемен блюд. Опробуйте самое вкусное маленькими кусочками, чтобы не насытиться раньше времени.

— Спасибо за совет. – С искренней признательностью негромко ответила Биттер, которая и так не спешила трамбовать еду из пиалы в свой живот. Не так уж она была и голодна для этого. Что ж, это правило этикета имело смысл и стоило его придерживаться. Ее пленители, как она видела, ели медленно, неспешно, с удовольствием пробуя каждый кусочек. Они не утоляли голод, они наслаждались приемом пищи. Кушали, чтобы порадовать живот вкуснятиной. Стоило последовать их примеру.

И ведь это было вкусно, действительно очень вкусно. Салат был превосходен. Сладкий, но при этом с небольшой ноткой горечи, добавляющей ему пикантности.

Словно по невидимому сигналу, Паскаль оторвался от своей порции. Ярко засветившийся зеленым рог охватил в магический захват сразу порции всех трех пони, сдвигая блюда. Пиала с салатом отодвинулась в сторону, вместе с уже использованными столовыми приборами, а их место заняли тарелки с супом. Взявшись за новую, уже более подходящую для жидкостей ложку, Шугар принялась и за него. И он был хорош. Что ж, несмотря на все тяготы плена, было в нем и кое-что приятное, это она не могла отрицать. Ее вкусно кормят и красиво одевают, ей выделили отдельную комнату. Намного лучше, чем стоит ожидать обычной пленнице, полагала единорожка.

Следующая дюжина минут так и прошла в тишине, пони целиком отдали себя пище, воздавая должное таланту Элдрика в готовке. Молча, конечно же, хвалить вслух и показывать хоть какие-то симпатии к озабоченному старику, Шугар не собиралась. Несмотря на весь комфорт и роскошь, которые сейчас ее окружали, она все еще не забывала о том, что она тут вовсе не в гостях. Кандалы на задних ногах более чем хорошо об этом напоминали. Ее тут удерживали силой – вот что было главным. Даже позолоченные цепи оставались цепями.

— Позвольте полюбопытствовать. – Великосветски, в тон атмосфере ужина сказала единорожка, когда пошла уже третья перемена блюд и суп сменился жарким. – По какому праву вы удерживаете меня в своем доме?

— Что вы имеете в виду, моя драгоценная леди? – Поинтересовался Элдрик, словно речь шла о погоде, делая небольшой глоток из бокала, наполненным красным вином. Сама она тоже успела немного отпить из своего бокала и оценить, что вина тут ничуть не хуже кушаний.

— Я нахожусь здесь против своей воли. – Указала на очевидное Шугар Биттер. – Меня связывают и держат в цепях. И мне интересно, по какому такому праву вы это делаете? Я свободная пони, а не рабыня. Я буду жаловаться принцессе! – Не то чтобы она всерьез верила в эту ахинею, что сейчас говорила, но попробовать стоило, чтобы хотя бы проверить реакцию старика на такие претензии.

— Милая моя, не хочу тебя расстраивать, но, ты здесь находишься на совершенно законных основаниях. – Мгновенно парировал Элдрик выпад кобылки, смотря на нее с ироничной, слегка даже высокомерной улыбкой, наполненной чувством собственного превосходства. – Несомненно, ты свободная пони, я не спорю. Закон, запрещающий обращать пони в рабство я соблюдаю, конечно же. Неукоснительно. Но, вот только, ты свободная, но не совсем добросовестная пони. И это все меняет.

— О чем это вы? – Нахмурилась Шугар, поправляя выбившийся локон из своей желтой гривы. Конечно, стоило ожидать, что ее не отпустят просто от пары слов о законах, но столь скорый и развернутый ответ все же был неприятным сюрпризом. Паскаль Батлер же продолжал спокойно трапезничать, не обращая на разговор господина и пленницы, словно его тут не было вообще. Сидя между двумя пони, он умудрялся поставить себя так, словно являлся прозрачным.

— Потому что ты проникла в мой обитель, моя сладенькая. — Элдрик опёрся передними копытами на стол и смотря свысока на свою, по сути, новую игрушку. Осталось ей только объяснить, почему она тут надолго и жаловаться принцессе бесполезно. — А по закону трех племен о праве пони на жилище, хозяин дома имеет право, как угодно задержать преступницу до прибытия жандармов. Вы проникли в мой дом без моего разрешения. Это уже само по себе тяжкое преступление. Я произвел ваше задержание и теперь удерживаю вас под своим арестом до прибытия представителей власти. Когда они прибудут, конечно же, я передам вас под справедливый суд. А до тех пор, вы будете тут, у меня под замком.

— Но… но…. – Пыталась найти какие то аргументы апельсиновая пони. С такой стороны на свой поступок она еще ни разу не смотрела. Особняк был в глуши далеко на западе Эквестрии, пусть и не на самом пограничье и был, со слов местных жителей, вроде как заброшен. Поэтому проникнуть внутрь него не казалось ей чем то незаконным. Возникла мысль высказать это соображение Элдрику, но тому явно бы нашлось что ответить и на это. Ей осталось лишь прикусить язык и смириться, что только из-за напоминаний о законности ее отсюда не выпустят. Впрочем, старик и сам стал отвечать на еще даже невысказанные вопросы своей пленницы.

— Если ты считаешь, что я якобы не хозяин этого дома или еще что-то в этом роде, то у меня есть твердые доказательства того, что это мой особняк, а значит, я защищаю свою территорию, свою крепость. Позже, если захочешь, могу показать дарственную от принцессы Платины на мое имя, в которой четко написано, что этот особняк и прилегающие к нему земли переходит в мое владение на время моей верной службы принцессе в этих землях. Пока я продолжаю нести свой долг и жив, этот дом мой и только мой.

— Чего?! Принцессы Платины?! – Возопила Шугар, услышав имя древней основательницы Эквестрии. Ложка с рагу рухнула на стол и отскочив, покатилась на пол, раскидывая кусочки кабачка. Последнее заставило Паскаля слегка развернуть голову в ее сторону и недовольно поморщится, смотря, как она невольно запачкала, пусть и немного, стол и пол. Хорошо, что на платье еще не попало. Но это все меркло по сравнению с тем, что сказали ей только что!

— Конечно. Именно что принцесса Платина, правительница единого племени единорогов. Лично мне выдала мне эти земли и этот дом, равно как и даровала мне мой амулет силы. – Элдрик легонько ткнул в здоровенное ожерелье на своей шее. – Ох, даже немного жаль было покидать двор Ее Высочества и отправляться в эти дикие, наполненные страшными монстрами земли. Жизнь в столице я променял на свой большой дом и не всегда мне этот размен кажется верным. Светская жизнь была такой изящной и прекрасной, множество прекрасных кобыл проживало во дворце и я уж не говорю о самой принцессе Платине. Ох, эта прекрасная розовая шерстка, эти белоснежные вьющиеся кудри, этот витой длинный рог….

Пока Элдрик заливался соловьем, расхваливая на все лады прелести столичных кобыл и самой принцессы, его “та самая, единственная, любимая и ненаглядная, особенная пони” просто так и сидела на подушке, застывшая в шоке. Этот пони… он либо безумен, либо застал саму основательницу Эквестрии. И она не знала, какому из этих двух вариантов стоит отдать предпочтение.

Пока жеребец продолжал что-то там говорить, затравленным взглядом апельсиновая пони окинула взглядом трапезную залу. Бросила взгляд на гобелен. Все теперь заиграло в новых красках. Старомодность помещения перестала выглядеть просто частью интерьера. Это было не оформленное под древние времена место. Это действительно была древняя трапезная, построенная много веков назад! Такая же древняя, как сам особняк! И с такими же древними обитателями….

С затаенным страхом кобыла уставилась на двух сидящих за столом жеребцов. Те уже вернулись к еде, как ни в чем не бывало, а Паскаль подал ей магией новую чистую ложку. Не выглядело так, словно жизнь в до-селестианскую эпоху для них какое то новшество. Но как? Они бессмертны? Они перенеслись в будущее? Она перенеслась в прошлое? Что ж, пожалуй, пока она этого не поймет, что это за магия такая, ей лучше точно не говорить о законах и правах. А то вдруг и правда прибудут эти “жандармы” и принцесса Платина прикажет бросить ее в тюрьму.

— Принцесса Платина, значит…. – Пробормотала она тихо, ушки пони поникли вместе с ее настроением. Если это не какой то розыгрыш, то она попала в очень и очень большую беду. Намного большую, чем даже просто оказаться живой игрушкой похотливого старика.

— Да, конечно, а поникто же еще? – Подтвердил Элдрик, так что даже если она прослушала все в первый раз, теперь уж точно ошибки быть не могло. – Что-то такое, дорогая, почему ты грустишь? – Обратил внимание на притихшую пленницу. – Ты не думай, что какая та принцесса Платина лучше чем ты. В моем сердце есть место только для тебя! Ты лучше любой принцессы, свет моей души!

— Спасибо, я знаю. – Вздохнула Шугар, которую беспокоило, конечно же, вовсе не то, что коричневый жеребец интересуется какими то еще кобылами, кроме нее.

— Хозяин, с такими то словами то поосторожнее. – Внезапно заговорил Паскаль Батлер, отрываясь от своей порции овощного рагу. – Даже у стен есть уши…. – Зловеще произнес дворецкий, но господин не обратил на его беспокойство никакого внимания.

— Ерунда, Паскаль! – Ответил Элдрик, явно не волнуясь, что его хулительные слова в адрес принцессы приведут к каким-то последствиям. – Поникто посмеет бросить мне вызов в поединке? Или даже напасть гурьбой? – Хвастливо поинтересовался он у своего слуги, демонстративно зажигая рог, испуская волны магической энергии. Единорог и правда был силен, очень силен. Даже Шугар со своего места чувствовала, кипящую мощь, затаенную в старике и которую он сейчас выпустил из себя. Ей никогда было не достичь такого уровня, да и считанные единицы единорогов могли бы с ним сравниться во всей Эквестрии, полагала кобыла.

— Даже с Сердцем Магии вы не сможете одолеть всех, господин. Какое счастье, что в этой глухомани мы просто нипони и не нужны. Просто и без затей – не нужны.

— Что за “Сердце Магии”? – Заинтересовалась Шугар Биттер, выползая из своей легкой меланхолии. Как бы это все не было странно, загадочно и местами даже немного жутко, ей не стоило забывать, что надежда есть всегда. Надежда сбежать. А для этого надо все же побольше разузнать о своих пленителях.

— Артефакт, что наделен могущественной магией. – Ответил Элдрик оранжевой кобылке. Он указал копытом на висящий у него на шее кулон. – Я, как уже говорил, получил его от принцессы Платины. Очень редкий и дорогой амулет. Таких всего шесть на всю Эквестрию. Мне он выдан во временное пользование, на время службы короне.

— И что он делает? – Полюбопытствовала Биттер, с интересом смотря на восьмиконечную звезду, в форме которой был выполнен крупный рубин. Камень был на удивление чистый, без всяких дефектов в камне и привлекал взгляд одной только неброской роскошью. А уж если он и правда наделен могущественной магией – это ему и вовсе цены не было.

— Усиливает способности того, поникто его носит. – Ответил за хозяина Батлер. – Если не вдаваться в скучные подробности, то он пропускает через себя магию пони, усиливает ее и возвращает обратно. Причем, чем сильнее и лучше обучен маг, тем больше его усиливает Сердце. На шее обычного единорога, который не смог освоить ничего сложнее телекинеза он абсолютно бесполезен. А вот на шее господина Элдрика это один из самых могущественнейших артефактов во всей Эквестрии.

— Я никогда раньше не слышала о таких магических артефактах. – Что ж, теперь она знала, что ее пленитель, помимо прочего, еще и опытный и сильный волшебник. Правда, вряд ли это знание ей поможет. С кольцом на роге она не одолеет и школьника, который как раз ничего сложнее телекинеза и не освоил. Но все же, запомнить это стоило.

— Они очень редкие, создание каждого из них – работа мастера. И к тому же, дорогая, с ними связан очень забавный парадокс. Сердце Магии артефакт… почти бесполезный. – Продолжил говорить уже сам Элдрик, поглаживая слегка копытом свой амулет. Шугар приподняла брови, молча прося пояснений. – Как уже сказано, чем сильнее носитель Сердца, тем больше пользы от самого артефакта. Но проблема в том, что мне, как и другим носителям похожих амулетов, он ни к чему. Я и так очень хорош, чтобы справляться и без него с чем угодно мощью своего рога. Та сила, что дает мне Сердце… она просто избыточна. Мне уже давно не приходилось прибегать к его использованию. Обычно я просто ношу его как украшение и символ моего статуса как одного из лучших магов Эквестрии, который служит лично принцессе. Это самое полезное, что он может, по сути. Еще одна причина, почему их так мало – очень уж узкая ниша применения. Много таких артефактов и не нужно. Надеюсь, я удовлетворил твое любопытство, любознательная ты моя леди.

— Благодарю, очень интересно было послушать. – Искренне поблагодарила кобыла обоих жеребцов за их рассказ. Это было и вправду интересно. Может, она напишет о нем в своей книге… если выберется отсюда, конечно. И сможет поведать о своих злоключениях, пережитых в этом проклятом особняке.

— Не за что дорогая, рад быть усладой твоих нежных ушек. – Тонко улыбнулся старичок, томно смотря на Шугар. – Кстати, об усладе – может, Паскаль, пора перейти к десерту? Усладим наши животы!

— С удовольствием, мой господин. – Кивнул Батлер и начал сменять тарелки на столе. – Леди Шугар Биттер, вам какой десерт подать?

— Давайте этот. – Наугад ткнула кобыла в одну из тарелок, на которой лежало… что-то. Выглядела как небольшая башенка, из нескольких этажей составленная из ягод, крема и печенья и посыпанная сахарной пудрой. Такой десерт ей раньше никогда видеть не приходилось, Шугар была знакома только с обычными и простыми сладостями, вроде конфет или одуванчиковых пирожных. Что ж, неплохая возможность набить живот роскошными вкусностями, которыми балуют себя богатеи.

— О, мильфей с ягодами и кремом бейлс! У тебя прекрасный вкус, дорогая. – Похвалил ее выбор Элдрик, пока дворецкий пододвигал магией выбранную тарелку и десертные вилку и ложку. Сам хозяин дома получил от слуги мороженное, которое он стал с преогромным наслаждением, но очень неспешно поедать.

Есть не хотелось, она уже была сыта, но именно это как раз позволило Шугар насладиться десертом. Сладкие, нежные ягоды просто таяли на языке и она могла насладиться их вкусом в полной мере. Кушать не ради утоления голода, а исключительно чтобы порадовать себя вкусняшкой. Неспешно, наслаждаясь каждым кусочком мильфея, она с полуприкрытыми от удовольствия глазами поедала свое лакомство.

Она не знала, как долго они ели, но, все хорошее всегда имеет свойство подходить к концу. Вот и десерт она съела, целиком и полностью, в отличие от других блюд. В животе поселилась сытость, а во рту царило приятное послевкусие. До чего же хорошо!

— Что ж, дорогая, ужин подошел к концу. Паскаль проводит тебя отдыхать в твою комнату, я тебя навещу пожелать тебе спокойной ночи. – Элдрик встал с подушки и медленным шагом направился к пленнице. – А теперь, как насчет того чтобы я угостил тебя “особо сладким десертом”, моя прелесть? – Похотливая улыбка и взгляд жеребца ясно намекнули, какой именно “десерт” он собирается ей предложить.

— Нет. Просто – нет. – Ответила кобыла холодным голосом, отвергая любые предложения поцеловаться. Она не дала ему это сделать в стойле, не даст и сейчас. Как не странно, но жеребец лишь вздохнул и отступился, недовольно покачав головой, пока Паскаль отстегивал кандалы от ножек стола. Что ж, она уже знала, что ее ждет. Поднявшись с подушки, она покорно позволила без лишних возражений надеть на себя обратно носки и туфли и соединить задние ноги с передними кандалами.

И, наконец, снова на ее глаза легла черная повязка, погружая весь мир во мрак. Ожидаемо. Пока Элдрик гремел что-то там посудой, явно убирая остатки еды, которых было еще очень и очень много (и это еще мягко сказано – они не съели и половину!), Батлер лишь молча повел ее на выход. В этот раз путь, как смогла заметить Шугар, был заметно короче. Она все еще не могла запомнить маршрут, которым ее вели, но она чувствовала, что в этот раз они шли, похоже, другим, намного более коротким путем.

Несмотря на что дворецкий все уже вызывал некоторое доверие, выглядя хотя бы не таким озабоченным, как его хозяин, ей все еще было страшновато ходить с завязанными глазами, абсолютно беспомощной и зависимой. Это было даже хуже, чем кандалы на ногах.

Поэтому она испытала немалое облегчение, когда повязка снова сползла с ее глаз. Она снова оказалась в своей спальне. В принципе, хотя она еще не провела в ней и одной ночи, ее все же можно уже называть своей, верно? Не теряя времени даром, Паскаль закинул повязку обратно в сундук, а следом туда он аккуратно сложил и кандалы, снятые с ее ног. Ключ же от них отправился в его пышную лазурную гриву, в которой можно было хранить хоть целую связку искомого добра.

— Раздевайтесь, смывайте макияж, умывайтесь, леди Шугар Биттер. – Обратился розовый пони к ней своим традиционно почтительным, но не заискивающим голосом. – Я пока расстелю вашу кровать, взобью перину и немного приберусь в комнате. Как вам понадобится моя помощь – позовете.

— Конечно, спасибо, Паскаль Батлер. – Поблагодарила его утомленная этим  непростым днем кобыла. В трапезной окон не было, как и часов, зато в спальне было и то и то и, как оказалось, Солнце уже почти зашло. Ужин отнял прилично времени, что не удивляет, учитывая, как неспешно, наслаждаясь едой, они кушали.

— Всегда к вашим услугам, леди. – Коротко поклонившись, слуга отвернулся и отправился к ее кровати, все еще измятой после ее дневного сна. Если, конечно, оглушение магией Элдрика можно назвать “сном”, конечно же. Слуга педантично стал менять постельное белье, уже измятое и испачканное слезами и каплями сока, а Шугар направилась в гардеробную.

Благо, снять платье оказалось с себя не так уж и сложно, как и носки с туфлями. К счастью, хотя бы сейчас за ней не наблюдали никакие похотливые старики и синие носочки удалось стянуть без пускания у поникого-то слюней. Фу, отвратительно. С наслаждением стянув с себя всю одежду и раздевшись догола, она сложила всю одежду на подушках аккуратной стопкой, решив, что дворецкому лучше знать, куда складывать ее потом.

Что ж, платье было красивое и носочки замечательные, теплые, но все же обнаженной быть куда приятнее. Чувствуя приятную легкость и как дышит ее тело, не скованное более тканью, кобыла отправилась обратно в спальню. Паскаль все еще был занят, но уже заканчивал расстилать ее кровать. Решив не мешать занятому пони, Биттер направилась в ванную комнату.

Усевшись на подушки перед зеркалом, она стала смывать макияж со своей мордочки. Стереть помаду с губ, расплести волосы в гриве и умыть щечки удалось без проблем и самостоятельно, а вот убирать тушь и тени с ресниц и век соответственно кобылка не стала, как, впрочем, и расплетать бантик, повязанный на хвост.

— Паскаль Батлер! – Позвала она дворецкого, отмывая передние копыта от остатков смытого макияжа.

— Сию минуту, леди Шугар. – Едва ли не мгновенно материализовался рядом с ней розовый пони. Можно было даже заподозрить, что он воспользовался телепортацией. Но нет – ногами дошел, негромко цокая по полу. Даже голыми копытами, причем, не издавая много шума. Талант, да и только. С помощью этих же копыт, нежных и плавных в движении, как впрочем, также и умелого рта, дворецкий помог ей окончательно привести себя в порядок перед сном. Умыв мордочку, копыта и почистив зубы, чистенькая и утомленная Шугар была готова идти спать.

Но, конечно же, нельзя было лечь спать вот так вот просто. Растянуться на шелковом покрывале и укрыться одеялом, под мерный стук часов, показывающих, вообще то, уже без двенадцати двадцать четыре. А Солнце уже почти ушло за горизонт, повинуясь воле Селестии. К счастью, было достаточно светло, благодаря Паскалю, зажегшему свой рог и освещающему комнату мягким желтым светом. Пора было спать, но в этом доме, конечно, были свои правила на этот счет.

— Ну да, как же без них то…. – Вздохнула кобыла, с тоской смотря на цепи, которые расправлял Паскаль, очевидно, готовясь пристегнуть их к ее ногам. Что ж, ожидаемо. По крайней мере, они достаточно длинные, чтобы не очень сильно мешать спать с удобством.

— Безопасность – это искусство. К ней нужно подходить со всей тщательностью. – Серьезным голосом заявил Батлер, но Шугар показалось, что в его голосе мелькнула ирония.

— Ну да, только тут обеспечивают безопасность не для меня, а от меня. Звучит похоже, конечно, но разница шириной с пропасть. – Едко высказалась единорожка, но все же легла в кровать и накрылась одеялом.

— Верно замечено, но все же не совсем верно. Эти цепи и вас защищают. Пока вы закованы в них, вы не ускачете на поиски приключений посреди ночи. Не стоит ходить по особняку без моего или хозяина присмотра – это может оказаться для вас весьма неприятным и может даже опасным. – Слова Паскаля звучали резонно, все же, как минимум, был риск заблудиться. Да и учитывая возраст особняка и что, вроде бы, тут жило всего двое пони, а дом был довольно велик, вряд ли они справлялись с его своевременным ремонтом, так что явно где-нибудь прохудился пол или потолок.

Впрочем, это все равно не значило, что она была довольна тем, что на нее надевают кандалы. Будь у нее выбор, она бы все равно бы предпочла спать, ходить и вообще жить без них. Но выбора не было. Пришлось позволить приковать все свои ноги, как и после первого пробуждения, благо длина позволяла менять позу во время сна достаточно свободно.

— Эй-эй, а это уже точно лишнее! – С едва ли не ужасом пискнула кобыла, видя, что следом из сундука дворецкий достает уже знакомый ей намордник. Точно такой же она уже примерила сегодня во время “любовных игр“ Элдрика и приятного в нем было абсолютно ничего. – Я не собираюсь кричать ночью, чтобы не давать вам спать или что-то вроде того!

— Надо, леди Шугар Биттер, надо. Не лишнее. – Покачал головой дворецкий, зажимая намордник в телекинетическом захвате. Поднеся к голове пленницы, он стал его расправлять, готовясь натянуть эту “конструкцию” на нее.

— Нет, нет, пожалуйста, ради Селестии молю, не надо. – Сменила тон на умоляющий единорожка и отвернула голову в сторону, стараясь не дать надеть на себя намордник. Паскаль, конечно, просто переместил намордник, по новому направлению головы пленницы.

— Надо. – Лаконично ответил Паскаль, но упорная кобыла отказывалась сдаваться. Стоило ему начать натягивать на нее намордник, она тут же дернула голову в другую сторону, вырываясь, но слуга лишь педантично продолжал пытаться его надеть, не сдаваясь и не обращая внимания на крутящую уже вовсю головой пони.

— Я буду вести себя тихо, не надо затыкать мне рот. Зачем это?

— Если бы я вас веревками связал, я бы опасался, что вы их или перегрызете зубами, или теми же зубами узлы сможете развязать. – Стал говорить дворецкий, наконец то замирая и прекращая попытки надеть проклятую конструкцию.

— Но на мне ведь цепи. – Указала на очевидное Шугар Биттер, в надежде все же отбрыкаться от намордника силой убеждения. – Я не смогу же их перегрызть зубами, они же металлические.

— Да, но они застегиваются на замки, вот в чем проблема. – Продолжил объяснять Паскаль пленнице. – А мы с хозяином уже давно отметили привычку всех пленниц прятать во рту либо добытые каким то образом ключи, либо отмычки. Чтобы они не смогли их выплюнуть и воспользоваться для взлома замков, приходится затыкать вам и вашим предшественницам рты намордниками.

— Но ведь… муумммф! – Пользуясь тем, что пленница застыла, купившись на замершего дворецкого, тот резким движением все же натянул на нее намордник. Черные ремешки быстро обтянули ее мордочку, туго сдавливая ее со всех сторон и не давая раскрыть рот. Не теряя и секунды, сразу он завел удерживающие ремни на затылок кобылки. Щелкнул замок. Все.

— Мммм. – Недовольно промычала кобылка, а Паскаль отодвинулся и сделал пару шагов назад от кровати и смотря на едва сдерживающую гнев Шугар.

— Не думаю, что вы сможете сегодня разгадать эту загадку, так что на вашем месте я бы просто постарался отдохнуть. Завтра будет новый день. Расслабьтесь и ни о чем не беспокойтесь. Утром я приду и сниму намордник, потерпите. – Успокаивающим тоном произнес слуга, заставляя кобылку смириться с ее унизительным положением. А какой у нее был выбор? Успокоившись и взяв себя в копыта, она лишь с усталостью и раздражением откинулась на мягкие подушки, позволяя нежной перине унять маленькую бурю чувств в ее душе.

— И да, вот, если вам приятнее так спать. – Он все тем же телекинезом натянул на ее лоб наглазную повязку для сна, которую уже копытами она могла опустить на глаза, при желании. Пока что его не было. Что ж, по крайней мере, ей в рот не запихали еще и кляп, и на том спасибо. – Спокойной ночи, леди Шугар Биттер. – Медленно, он нагнулся к пленнице и взял ее правую переднюю ногу в свои копыта. Апельсиновая пони не шевелилась, смотря, что он тут затеял на этот раз. Дворецкий опустил голову и прикрыл глаза, отдельные пряди из его лазурной гривы заскользили по ноге пленницы. А затем он нежно поцеловал ее копыто.

Ни проронив ни слова больше, он немедленно отстранился от затихшей кобылы и удалился из комнаты прочь. Шугар лишь проводила его взглядом. Цепи и намордник. Все как она “любит”. Про кольцо-негатор на роге и упоминать не стоило, мелочь вообще. Ладно, что тут поделать. Вкусная еда и красивое платье имеют свою цену. Закрыв глаза и натянув повязку, пленница постаралась улечься поудобнее, натянув одеяло до подбородка.

Она уже начала засыпать, как раздался неспешный цокот копыт. Это заставило пони встрепенуться и поднять повязку обратно на лоб, открывая глаза. Двери в ее комнату распахнулись и в комнату вошел Элдрик. Он снова был одет в оранжевый с золотом халат, фиолетовый тюрбане и лимонные тапочки, а его рог освещал погруженную во мрак комнату легким и мягким голубым свечением. Ну да, как она могла забыть, что он обещал ее навестить перед сном?

— Доброй ночи, дорогая, пришел навестить тебя перед сном. – Своим обычным жеманным голосом обратился к пленнице старик, которая немедленно вынырнула из уже почти наступившей дремоты, уставившись во все глаза на разодетого по домашнему жеребца. Только сейчас, почему то, до нее дошло, что он оделся в ее собственные цвета. Халат – под шерстку, тапочки – цвета гривы, а тюрбан был подобран под цвет ее фиалковых глаз. Он действительно одержим своей “особенной пони”, бррр….

— И я проверю, конечно, как ты устроилась, сладенькая моя. – С этими словами он стал медленно прохаживаться по спальне, осматривая ее. Напрягшаяся кобыла безмолвно наблюдала за тем, как он осматривает столик, заглядывает под кровать и даже шарится в тумбочках ее комодов! Вот чего она все не ожидала. Хотя и зря – старик уже показал себя весьма упорным в своих “ухаживаниях”, плюя на все приличия ради них, так что чему удивляться, что он снова вторгается в ее личное пространство?

— Надеюсь, ты не против, я просто все также не хочу, чтобы ты раньше времени покинула мое общество. Ты же не спрятала где-нибудь ножницы или ложку? – Шугар лишь шумно выдохнула через ноздри, не собираясь унижаться мычанием для ответа старику. Вопрос явно был риторическим. Но стоило запомнить этот важный момент в действиях Элдрика.

Хозяин дома опасается, что она будет пытаться добыть инструменты для побега. Сейчас он проводит обыск и вряд ли не будет делать этого и дальше. А отмычки, чтобы избавиться от цепей ей были нужны, да и не только они. Ей нужно суметь их добыть. И надежно спрятать так, чтобы их не нашли. Со слов Паскаля она уже знала, что прошлые пленницы делали это, а значит, раз смогли они, сможет и она. Но это будет непросто, пленница это понимала. У них был огромный опыт, накопленный за множество попыток. Но она должна справиться, она не может остаться тут на веки вечные!

— Спокойной ночи, моя путеводная звезда в ночи. – Поцеловал коричневый жеребец погрузившуюся в мысли кобылку, прямо в щеку между ремнями. Мягкие слегка сухие губы приятно защекотали ее шерстку, даря нежное прикосновение, вырвавшее ее из мыслей.

— Ммммф! – Недовольно промычала Шугар, ругая себя за то, что позволила себе отвлечься. Запоздалый взмах копытом прошел мимо, озабоченный пони уже успел отодвинуться, избегая ее праведного гнева.

— Ты привыкнешь. Мне нужно всего три вещи, чтобы ты перестала встречать так каждый мой поцелуй. И у меня есть все три. Сладких снов, до завтра. – Взмахнув кремовым хвостом, старый пони удалился, не став тратить время на лишние слова. Двери захлопнулись и Шугар услышала четкий щелчок закрывшегося замка. Вот она и осталась одна, в тишине и почти что полной темноте.

Запертая на замок, с зарешеченным окном, с кольцом на роге, в цепях и наморднике. Лучше условий для сна и не придумать. За что же ей это все? Усталость и апатия охватили Биттер, из нее словно вынули стержень, который позволял все это время дерзко отвечать проклятому старику. Все же она была не железной и никогда не была готова к таким испытаниям. Невольно глаза защипало от подступивших слез… и кобылка не стала давить этот порыв чувств. Опустив повязку обратно, не давая нескольким одиноким слезинкам стечь по ее мордочке, кобылка снова расслабились на мягких подушках. Ей нужно отдохнуть, пока дают.

Глава 4.

На этот раз пробуждение было довольно приятным. Шугар чувствовала себя посвежевшей и отдохнувшей, когда неспешно оставила оковы сна. И даже металлические оковы, по-прежнему держащие ее ноги, не очень то и доставляли дискомфорт. Стянув с глаза повязку, кобылка вялым движением распахнула все еще отяжелевшие от долгого сна веки.

Было уже позднее утро – в единственное окно пробивались яркие солнечные лучи, хорошо освещая спальню. Сон отступал неспешно и ускорять ее пробуждение нипони не спешил, давая пленнице всласть поваляться на кровати, укутавшись в теплое и мягкое одеяло. Вот бы еще только это назойливое жужжание над головой стихло. Стоп. Жужжание?

Было прикрывшая глаза кобыла снова распахнула их и закрутила головой, пытаясь найти это назойливое насекомое, которое кружило где то у нее над ушками. Очень большое насекомое, учитывая, как громко оно жужжало. И с такими большими крыльями, что она чувствовала, как от лёгкого ветерка, что оно поднимало, ей слегка щекочет ее ушки.  Боясь, что это может быть что-то отвратительное или даже ядовитое, Шугар обратила все свое внимание на источник звука.

— Ммммуууууф!! – Едва сдерживаемый намордником крик почти смог вырваться из груди пленницы, когда она увидела перед собой какого то разноцветного монстра! Это было не насекомое!

— Вииииии! – Пронзительно заверещало таинственное существо во весь свой тонкий писклявый голос, от которого закладывало уши. Что это за сирена такая, а?! Перепуганная единорожка схватилась за первое же, что попалось под копыта – подушку и со всей силы (которой, впрочем, спросонья было немного) шандархнула ей по этому чудовищу. Подушка рухнула из ее затекших ног, скатываясь под кровать. И погребая под собой переставшего жужжать монстра.

— Кхе-хе-ах. – Прокряхтело чудовище из под придавившей его подушки. – Ну и буйная кобыла! – Вполне себе членораздельно проговорил, похоже, явно разумный монстрик все тем же тонкий и писклявым голоском. – Я не могу выбраться, вытащите меня, пожалуйста! Я прошу о прощении, я не хотел мешать вам спать!

— Умф. – Ойкнула через заткнутый рог Биттер, осознав, что, кажется, снесла, кого-то разумного и безобидного. Наверное. Нехорошо как получилось, мда уж. Конечно, она была спросонья и напугана внезапным гостем, но все равно неприятно. Плохо вот так сразу начинать размахивать подушками и калечить… что-то.

Что ж, она набедокурила – она и исправит свою ошибку. Подползя к краю кровати, она заглянула вниз. Подушка валялась на полу и слегка трепыхалась. Незнакомец полностью скрылся под ней, даже ножек не торчало, но явно пытался выбраться, похоже, из под слишком тяжелой для него подушки, хотя та и была мягкой и небольшой.

К счастью, сей предмет постельный улетел недалеко и рухнул почти у самого изголовья, так что дотянуться до него можно было. Почти. Кобылка попыталась подцепить подушку правой передней ногой, которая была пристегнута почти рядом, но одним копытом поднять ее не получалось. Цепь на левой же натянулась до предела, не позволяя дотянуться. А одним копытом, как она не пыталась, ей не удавалось поднять подушку.

Ее ноги все также были прикованы к углам кровати длинными, но все же не бесконечными золотыми цепями. Что позволяло свободно крутиться на кровати, но вот как надо было выбраться за ее пределы – уже сложно. И сейчас это создавало непреодолимую сложность, потому что ближайшей ногой достать подушку не удавалось, а другая не могла дотянуться из-за цепи, пристегнутой к противоположному изголовью.

Но, не дотянется переднее левое, значит, дотянется заднее правое. Хотя это и было непривычно. Если уж пони и использовали копыта, то обычно переднюю пару. Некоторые оригиналы, может, работали задней парой ног. Что-то пнуть так вообще ими было нормально. Но чтобы работали и задняя и передняя вместе одной парой – про такое Шугар слышать не приходилось. Но все когда то приходится делать в первый раз.

Вдохновив себя такой мыслью, кобылка легла на живот, подтянулась к краю кровати и снова вытянула ноги к подушке, из под которой продолжали идти тихие мольбы о помощи. Она снова стала пытаться подцепить подушку и поднять ее с пола, чтобы освободить это разноцветное насекомое из ее плена. Но это оказалось сложнее, чем казалось. Двигать одновременно задней и передней ногой в попытке что-то ухватить оказалось на удивление неудобно и непривычно.

Но чего ей было не занимать, так это ловкости и упорства. По сравнению с тем, как она работала хвостом вчера, это было, тем более, намного проще. Так что минута упорных попыток, приглушенного намордником кряхтения и новых чудес гибкости…. И наконец то подушка успешно поддается ее усилиям!

— Спасибо-спасибо-спасибо! – Тонким, но громким голоском стало благодарить освобожденное существо, снова взлетая ввысь и наполняя воздух легким жужжанием. Положив подушку обратно под свою голову, кобылка снова перевернулась на спину.

— Меня зовут Ветерок. Спасибо, что вытащили меня из под этой удушающей подушки. Я перед вами в долгу. – Представилось это странное вроде как все же не насекомое. Теперь, когда сон окончательно сошел, а этот… Ветерок завис на почтительном расстоянии от ее мордочки, но не так уж и далеко, паря над ее животом, все еще укрытым спутанным и скомканным одеялом, она могла внимательно разглядеть своего нового знакомого.

Это был бризи. Шугар Биттер приходилось слышать об этих существах. И перед ней парил, похоже, один из них. У него была шерстка нежно-синего цвета и розовая кудрявая грива, напоминающая своей разлохмаченностью взбитое тесто, тонкие, вытянутые ножки и здоровенные черные ресницы. Особо выделялись крылья бризи, здоровенные, похожие на крылья бабочек, едва ли не размером с само тело Ветерка.

А вот чего у него не было, так это усиков-антенн, которые служили еще одной примечательной чертой бризи. Приглядевшись, она отметила что его фиалковые глаза имеют неподвижный зрачок. И Ветерок за ту дюжину секунд, что она смотрела на него, ни разу не моргнул. Это было странно и… жутковато.

— Паскаль Батлер поручил мне принести вам колокольчик, вчера он забыл предоставить вам его сам. – Резко сорвавшись с места, рванул бризи к тумбочке слева от нее. На ней, как она только сейчас обнаружила, покоился довольно здоровенный, с ее копыто, бронзовый колокольчик, к которому была приделана длинная копытоятка из красного дерева.

— Если захотите его позвать – позвоните в него и он придет, чтобы исполнить любой ваш каприз. – Произнес он своим тонким голосом, указывая своей крохотной ножки на искомое, летая кругами и шумно жужжа над колокольчиком. Из-за этого разноцветного мельтешения перед глазами ей никак не удавалось сфокусировать взгляд на собеседнике. Правда, беседой это назвать было сложно – намордник надежно превращал речь Ветерка в монолог.

— Что ж, отдыхайте, не смею вам больше мешать. До новой встречи, приятно было познакомиться, прекрасная и добрая леди. – Пропищал бризи и так и не дав рассмотреть себя повнимательнее, умчался. Быстро подлетев к двери, он вцепился в одну из копытояток и из-за всех сил потянул на себя. Чутка приоткрыв створку, Ветерок пролез в открывшуюся щель. Следом дверь закрылась и Шугар услышала, как с той стороны возятся с замком. Щелчок. Вот и снова она заперта. Впрочем, какая разница? Она пока что все равно не могла освободиться от цепей.

И это пугало. Она здесь, беззащитная и беспомощная. С ней могли делать все что хотели. Да что там, с ней вообще могли ничего не делать и это уже был бы ее медленный и мучительный конец. Она просто умрет от голода и жажды, если хозяин особняка не будет о ней заботиться. Медленно иссохнет, тихо умирая, запертая в этом проклятом месте. Все что нужно – чтобы о ней просто забыли. Просто несколько дней игнорировали. И это было ужасно.

Что ж, не стоит думать о таком. Вряд ли ее ждет такой исход. Поэтому надо отвлечься от было нахлынувших дурных мыслей. Тяжко выдохнув через ноздри, кобылка развалилась поудобнее на мягких, хотя и скомканных перинах, стараясь расслабиться и немного отдохнуть от внезапного появления этого бризи. Бризи, да.

Что-то все же в нем было не так. Спросонья и перепуганная, она так и не смогла его внимательно рассмотреть, да и застыл неподвижно в воздухе он лишь на дюжину секунд максимум. Но, что-то в нем было не так, в этом она была уверена почти точно. Его глаза. Она не успела толком разглядеть его “зеркала души”, но была почти точно уверена, что ее собеседник ни разу не моргнул.

Ладно, еще узнает его получше, этого Ветерка. В этом особняке явно слишком мало живет народу, чтобы они не пересекались друг с другом из раза в раз. Уверена, они еще встретятся. Но, чем заняться сейчас? Фиалковые глаза обратились к принесенному бризи колокольчику. Достаточно в него позвонить и явится Паскаль Батлер. Неплохо, конечно. Но стоит ли это делать?

Нет, не сейчас, по крайней мере. Сейчас кобылка хотела все же просто побыть в одиночестве, в тишине и спокойствии. Не было никаких сомнений, что она еще вдоволь “насладится” обществом жеребцов, столь жаждущих противоположного пола. Его хозяин уж точно, на это можно смело ставить все те деньги.

Поэтому она лишь окончательно убрала в тумбочку наглазную повязку, хотя бы до нее дотягиваясь без проблем. И позволила перине забрать все было уже начавшее накапливаться напряжение и беспокойство. Полуприкрытыми глазами Шугар вяло водила глазами по комнате, любуясь игрой света

На часах было уже три двенадцать – она прилично проспала, утомленная после вчерашнего. Дыхание стало ровным и размеренным, сердцебиение успокоилось и пленница окончательно расслабилась, погружаясь в легкую полудрему. Но мысли все же текли, хоть и неторопливо. О побеге.

Ей нужно было отсюда выбираться. Как бы не был хорошо вчерашний ужин, какое бы красивое не было платье, каким услужливым не был Паскаль, какой бы мягкой не была подушка и нежным одеяло, она все еще оставалась беспомощной и униженной пленницей.

Вся эта роскошь была здесь исключительно чтобы усмирить ее и заставить сдаться, но она не должна была поддаваться. Белые с золотом стены и пол, мебель из красного древа манили взгляд не знавшей таких богатств единорожки, но это не должно было поколебать ее стремление к свободе.

Поэтому она стала думать. Упорно думать – как ей отсюда выбраться? Просто не будет, это уже было очевидно. Она кое-чему научилась за время странствий по Эквестрии. Ее умения и ловкость пригодились ей во время ее побега из подземелья. И, похоже, Элдрик и дальше собирается держать ее связанной и скованной. А значит, эти же навыки ей нужно развить до невероятного уровня, ведь они помогут ей и дальше. Цепи и намордник еще долго будут ее спутниками, а значит взламывать замки и изгибать тело ей нужно научиться делать с закрытыми глазами и без единого лишнего движения за считанные секунды.

Надо, так или иначе, но начать упражняться в гибкости и ловкости, развивая все свои конечности, от копыт до хвоста, это точно лишним не будет. И ей нужны отмычки. Те, что она прятала в своих волосах у нее отобрали, значит, ей нужно добыть новые. Но где их достать? А главное – где прятать? Судя по словам Элдрика, она не первая, кто додумалась до такой идеи, ее комнату будут, видимо, регулярно обыскивать. Но прятать в волосах тоже не вариант – ухаживающий за пленницей Паскаль все найдет и отберет при первом же походе в ванную комнату.

Тогда что остается? Комоды проверяются, в сундуке хранят вещи, которыми ее вяжут, а значит заглядывать будут регулярно. В часах? Сломает ведь ненароком, это вызовет, минимум, подозрения. Под кровать? Что-то ей подсказывало, что искать будут и там. Хм… может, тогда в подушках? Нет, Паскаль занимается и постельным бельем тоже, значит найдет и там. Да уж, поникто мог бы подумать, что жизнь богачки со слугой такая… неудобная? Никакой личной жизни и приватности, никакого личного пространства.

В таких вялых раздумьях и отдыхе прошло примерно полчаса. Ее уже начинали одолевать легкие голод и жажда, но они доставляли не так уж и много дискомфорта, так что пока она терпела, все еще взамен наслаждаясь тишиной и покоем.

Когда она уже стала подумывать, что стоит все же позвонить в колокольчик и позвать пони-слугу, в коридоре послышались негромкий цокот копыт. Приближался пони. Один. И, если слух не подводил единорожку – необутый. Это, конечно, мог быть любой из двух жеребцов в доме, но Биттер была почти твердо уверена, что к ней идет дворецкий.

Не ошиблась. Когда замок щелкнул и створки дверей широко раскрылись, на пороге перед ней предстал Паскаль Батлер собственной персоной. В этот раз жеребчик был никак не одет, ни в смирительный, ни в светский костюм.

— Доброе утро, леди Шугар Биттер. Надеюсь, вы хорошо отдохнули. Мы решили, что вчерашний день вышел для вас очень утомительным и вам надо дать поспать побольше. – Тепло улыбнулся пони-подросток, подходя к кровати. Встав справа от молча наблюдавшей за ним пони, он медленно опустил голову к ее правой ноге.

Шугар любезно позволила единорогу запечатлеть поцелуй на ее копыте. Принято так было в этом доме, вообще у древних пони или это был личный заскок Паскаля, но этот жест казался ей достаточно милым и хоть немного создавал иллюзию того, что она тут госпожа, а не пленница. Да и что там – это банально приятно, что перед ней для поцелуя ее копыта склоняется пони. Раньше как то общающиеся с ней жеребцы до такого, во всех смыслах, не опускались.

Почтив кобылку нежным поцелуем, дворецкий без лишних слов достал из своей лазурной кудрявой гривы ключи и стал расстегивать намордник и цепи.

— Доброе утро. Спасибо, что поинтересовались. Выспалась прекрасно. – Ответила кобыла, с наслаждением открывая рот и слегка двигая челюстью, разминая ее. Хоть цепи и давали достаточно простора, все равно ее тело немного затекло во время сна и единорожка стала с наслаждением потягиваться.

В прошлый раз она не могла себе этого позволить. Хоть вязка в стойле была жестче, в разы, и провела она там тоже немало времени, но разминать мышцы она не могла ни одной лишней секунды. Сейчас же условия другие, ее не один пони не торопит, можно позволить себе постепенный разгон крови по телу.

С удовольствием потянувшись как следует, Биттер зажмурила глаза от удовольствия, чувствуя приятное натяжение в связках. До чего же хорошо. Следом она высунула наружу свой язычок и облизнула пересохшие за ночь губы. Подвигав ими, сложив в трубочку и бантиком, молодая пони с наслаждением перевернулась со спины на живот.

Встав на кровати на все четыре ноги, она последовательно перенесла вес на каждое из них, двигая всеми суставами. Теперь черед шеи. Шугар стала крутить головой. По кругу, против часовой стрелки, по часовой стрелке. Одновременно она выгнула спину, с удовольствием еще раз потянувшись, стала двигать вверх-вниз крупом. И, финальный штрих этого маленького упражнения – движение хвостом. Копчиковым позвонкам тоже нужна забота.

— Мммм. – Довольно простонала Шугар, слыша приятный хруст в своих косточках. Завершив разминку, пони открыла глаза. Половина плана по физической подготовке для нужд побега, уже, считай, выполнена. В последний раз крутанув шеей, она развернула голову в сторону все это время стоящего тихо Паскаля. Стоящего и смотревшего на нее. Ой.

Как то, уйдя с головой в разминку, она совсем забыла, что все это время была тут не одна. Паскаль внимательно смотрел на застывшую с оттопыренным крупом кобылку. Губы его были поджаты в тонкую полоску, а глаза медленно обводили взглядом ее стройное тело.

— Я принесу вам завтрак сюда, в вашу комнату, леди. Никуда не уходите. – Резко бросил он и взмахнув своим коротким хвостом, немедленно удалился, на ходу закинув снятый намордник в сундук. Створки распашных дверей громко хлопнули, после чего последовал уже привычный щелчок замка.

Вот и снова она одна. Но, зато может свободно ходить хотя бы по комнате. Несмотря на то, что, определенно, в этот раз, по сравнению с прошлыми случаями, ее оставляли надолго и свободной на самый долгий срок (ведь явно Паскаль за едой будет ходить довольно долго времени), на этот раз она все же не собиралась пытаться сбежать. Двери заперты, окно зарешечено, а у нее все еще нечем взломать замок. Можно, конечно, попытаться выбить силой, дверь не выглядело особо крепкой, но это явно вызовет много шума. А она не земная пони для таких трюков и сил у нее для такого может и не хватить.

Поэтому вместо этого она решила продолжить свою подготовку к побегу. Пока у нее было время, она решила внимательно осмотреть свои покои. Методично она стала осматривать все углы, ища и возможные места для тайников (желательно такие, до которых она смогла бы дотянуться, будучи прикованной к кровати) и вообще любимые уязвимости, все что угодно, что поможет ей сбежать.

К сожалению, ничего из этого в спальне не было. Ну или она не смогла найти – невелика разница. Комоды все были по прежнему пусты, внешний осмотр часов (трогать их копытами она побоялась) не показал никаких секретиков, решетки были хоть и не особо толстыми, но погнуть их она все равно не смогла бы при всем желании. В теории, полагала она, решетки можно было бы перепилить… вот только нечем. Даже самой завалящей пилочки для копытокюра у нее не было… хотя стоп. Копытокюр. Уход за собой. Ванная комната.

У нее был доступ к еще двум комнатам, стоило осмотреть и их. И раз пришла в голову мысль о ванной, то стоило начать с нее. Не теряя времени даром, Шугар направилась туда. Что ж, здесь все было как вчера, ничего не поменялось. Все та же белоснежная комната, здоровенная ванна на двух пони, зеркало и прочее. Вот тут добычи на полках и в тумбах было заметно больше. Увы, правда, бесполезной, на взгляд единорожки. Какой толк от мочалок и шампуней в побеге из этого проклятого особняка? Идей не было.

Зато, она нашла пилочку для копытокюра, которой вчера работал Паскаль, готовя ее к ужину. И, заодно, тут же была и пилочка для рога, который вчера так и не сгодился из-за бальзама, который нанесли на ее сокровенный орган. Вот это уже хоть что-то. Правда, были большие сомнения, что она сможет перепилить ими решетки, но отбрасывать сходу эту возможность не стоило. Может хотя бы против цепей сгодятся. А главное, они хранились прямо тут, в ее покоях, по сути она уже их добыла.

Правда, вряд ли позволят перенести к кровати, а ее непременно будут приковывать к ней из разу в раз, в этом она была уверена. Что ж, лучше чем ничего, она наверняка еще что-нибудь сможет придумать.

Закончив осмотр ванной комнаты, Шугар Биттер отправилась в гардеробную. Как и вчера, здесь все было погружено в магический свет от кристаллов, освещающих бесконечные ряды кобыльей одежды. И как бы она не манила взгляд Шугар, пленница все же сосредоточилась на своей задаче – найти все что может пригодиться в ее бегстве из этого царства роскоши.

Тут улов был побогаче. Сама гардеробная была довольно большой, больше спальни и тесно заставлена вещами. Здесь было куда больше возможностей что то спрятать в одном из шкафов, среди бесчисленных полочек или вообще запихать в одежду. Найти при обыске тут Элдрик смог бы только ведя его многие часы и очень тщательно, либо если бы ему банально повезло. Но даже последнее не стоило исключать, конечно.

И, она смогла найти многочисленные материалы и инструменты для шитья. Конечно, шить она ничего не собиралась, но из заколок, скрепок, иголок и прочих полезных вещей можно было смастерить какие-никакие, а все же отмычки. Но с тем чтобы их брать стоило быть все же поосторожнее – вдруг Паскаль Батлер заметит пропажу?

Пожалуй, ей стоило быть осторожной и осмотрительной. Для надежности лучше брать все необходимое, когда сразу потребуется воспользоваться нужным. Но это в идеале, а на деле перед ней все еще стоял вопрос, как быть с тем, что за ней обычно либо наблюдают, либо вяжут, либо и то и то сразу. Вывод в итоге был один – ей стоит тщательно все обдумать и разработать план побега, прежде чем пытаться что-то предпринимать. Если она будет снова поймана, несомненно, Элдрик ужесточит меры безопасности и новую попытку предпринять будет еще сложнее.

Поэтому она не стала трогать хоть что-то из вещей и вернулась в спальню. Осталось проверить последнюю вещь, пожалуй – замок. Паскаля все еще не было, да и приближайся он, она бы все равно его услышала бы заранее. Так что без лишней опаски единорожка стала внимательным взглядом изучать замок на распашных дверях.

Слава Селестии – никаких сюрпризов не было. Самый обычный врезной механический замок. С таким при наличии отмычек она разберется без проблем, дайте ей несколько минут. И отмычки дайте. И не связывайте, пожалуйста. Тогда справится, точно.

Закончив в целом на этом осмотр покоев, единорожка направилась снова в ванную комнату. На этот раз уже банально прихорашиваться. Конечно, накрашиваться как вчера, она не собиралась, хотя бы потому что без помощи Паскаля она не справится. Ей нужно было лишь умыть мордочку и копытца, чтобы выглядеть чисто и опрятно, не более того. За этим делом ее и застал Батлер, когда наконец то вернулся.

— Я принес завтрак, он на вашем столике, леди Шугар Биттер. – Произнес дворецкий ровным голосом, входя в ванную комнату, явно привлеченный шумом текущей воды.

— Угхмф. – Промычала, слегка кивая, Шугар, старательно чистя зубы. К счастью, одна из вещей, с которыми она могла справится сама и без рога. И она надеялась, что зубные щетки, как и носки, для каждой новой пленницы выдаются новые, не пользованные. Удовлетворившись и таким ответом, без лишних слов слуга отправился помогать кобылке умываться. В этот раз особый марафет не наводили, поэтому закончили они быстро, обойдясь без купания в ванне и макияжа.

Умытая, причесанная и посвежевшая Биттер уже спустя несколько минут направилась к столику у окна. Завтрак уже был на подносе и был на диво хорош. Не сравнится, со вчерашним ужином, но жареная яичница, тыквенный суп с зеленью и салат из редиски, огурцами, стеблями овса и лучком были прелестны. А на сладенькое были круассаны и бутылочка яблочного сока. Праздник живота!

С аппетитом, но аккуратно, кобылка с удовольствием взялась за столовые приборы и стала неспешно завтракать. Дворецкий, тем временем, неторопливо занялся уборкой, заправляя ее кровать и протирая пыль с вещей. Шугар тоже не торопилась, наслаждаясь каждым съеденным кусочком. В этот раз порции были небольшие, меньше чем на ужине, но более чем сытные.

Плотно занятый процессом пережевывания и глотания рот единорожки исключал возможность бесед, да и Паскаль после сцены с разминкой не горел желанием общаться, молча занимаясь своим делом и даже не смотря на нее. Так что завтрак прошел в полной тишине, нарушаемой лишь цокотом копыт дворецкого и бряцаньем ложек и вилок.

Как бы не хотелось ей задержаться за едой подольше, но все же вскоре все тарелки опустели, а сок почти полностью был выпит. Жаль. Жаль, ибо это значило, что скоро ее почти наверняка поведут к Элдрику. Старичок явно жаждал общения со своей любимой игрушкой и вряд ли даст провести этот день без его общества.

— Вижу, вы закончили, леди Шугар Биттер. Господин тоже уже проснулся и ждет вас. Я отведу вас к нему. – Что ж, это было ожидаемо. Как и не менее ожидаемо было то, что из сундука, где хранились все вещи для таких “особых нужд” Паскаль достал уже знакомые кандалы и наглазную повязку.

— И куда на этот раз меня отведут? – Поинтересовалась Шугар Биттер, пока дворецкий возился с ее ногами, застегивая на них цепи, тем же манером – соединяя задние ноги с передними. Что ж, хотя бы сразу к этому перешли, пропуская эпизод с тем, что надеть носочки на эти же самые ноги. И на том спасибо.

— Хозяин ждет вас у большой купальни, хочет побыть с вами. Он хочет развлечь себя и развлечь вас, уверен, вы очень хорошо проведете время. Искупаетесь, насладитесь водой и обществом друг друга – Мордочка пони скривилась, когда она услышала это. Да, знаем мы, какие у Элдрика “развлечения”. Непохоже, что то, что она идет на них голая, как то ей поможет. Носки лишь бы помешали ему в воде заняться с ней обнимашками. Если, конечно, именно они у него в планах. Но почему то сомнений было мало.

Дав застегнуть кандалы на своих ногах и надеть повязку, с тяжким вздохом единорожка позволила вести снова куда то во мраке коридоров. В этот раз маршрут был другим. Сразу на выходе из комнаты они повернули направо, а не налево, как в прошлый раз. Свежая и выспавшаяся единорожка постаралась получше запомнить, куда ее ведут. Дорога все еще петляла, но в этот раз вроде все же Батлер не водил ее кругами, как (как ей казалось) в прошлый раз, а она чувствовала себя заметно лучше.

В итоге она все равно стала сбиваться на подсчете поворотов, запомнив только что снова по лестнице на этот раз они спускались всего один раз. С остальным пока было сложнее. Но, она была уверена, рано или поздно, но все же сможет запомнить, какими путями ее водят. И этими же путями она и сбежит отсюда. Не заплутав в процессе.

Когда с нее наконец то сняли повязку, перед ней предстало довольно приличных размеров помещение. Купальня оказалась в чем-то похожей на общественную баню по своему устройству, только несколько более роскошную. Белоснежные стены были выложены из крупных каменных блоков, вдоль них были расставлены изысканные кушетки, на которых могли лежать пони, отдыхая перед и после мытья. Высокий потолок подпирался мраморными колоннами, а под самым потолком были небольшие окна, пропускавшие немного света. Для освещения в сами колонны снова инкрустированы драгоценные камни, испускающие мягкий свет, играющий бликами на стенах, отраженных от воды.

Стоило обратить внимание и на бассейн. Он занимал большую часть площади помещения, был идеально ровной квадратной формы и наполнен кристально чистой водой, прозрачной настолько, что можно без проблем было увидеть его дно. И он был довольно глубоким – не меньше трех ростов пони в холке. В нем можно было легко плавать, не касаясь ногами дна.

И, конечно же, сам Элдрик. Она обратила на него внимание в последнюю очередь. Просто потому что ей и не хотелось обращать внимания на мерзкого старика, который сейчас со своей отвратительной похабной улыбочкой с едва сдерживаемым вожделением и блеском в глазах смотрел на пленницу. Хозяин дома уже был воде, лениво плескаясь, тоже обнаженный, конечно же, как и вчера в подземелье. Нехороший знак, как есть нехороший. Было очевидно, что “пригласили” ее сюда вовсе не для того чтобы просто искупаться.

Невольно ее взгляд окинул всю купальни, ища любые возможные пути для бегства. Как и можно было предполагать, из купальни было прилично выходов, даже если забыть про окна, через которые пролезет не слишком крупный пегас. Не считая дверей за ее хвостом, через которые ее провел внутрь Паскаль, тут хватало и других, явно ведущих в другие помещения купальни. Если эта устроена также, как и обычные бани Эквестрии, то где то должна быть раздевалка, парная, предбанник и котельная.

 - Здравствуй, краса моя! – Поприветствовал ее с широчайшей улыбкой старик, когда, бряцая цепями, ее подвели к краю бассейна. – Помнится, у нас осталось одна не завершенная до конца любовная игра…. Как насчет того чтобы поиграть здесь?

— Нет. Просто – нет. – Голосом, настолько сухим, что можно оставить бассейн без воды, ответила Шугар Биттер. Что вчера у нее не было никакого желания принимать ласки старого некрасивого пони, что сегодня его не было тем более. И к тому же… по ее спине пробежал холодок, когда она бросила взгляд на глубокую воду. Что-то она сомневалась, что на время купания с нее снимут цепи. Как их не сняли и на ужин. А в них она, несмотря на то, что плавать все же умела, мигом пойдет ко дну. Утонуть во время “любовной игры”… нет, такого конца она не желала.

— Неужели я совсем тебе не нравлюсь? – Обиженно надул губы Элдрик, неспешно подгребая к краю бассейна. – Разве я слишком плох, слишком стар для твоего взыскательного взора, милая моя? Попробуй оценить меня еще раз – и может я все же услажу твой требовательный вкус. – С этими словами единорог резко оттолкнулся от борта. На удивление сильными и энергичными взмахами пони быстро поплыл в противоположную сторону. Не мастер спорта, конечно, но явно лучше чем стоило ожидать для его возраста. Дойдя до края борта, коричневый пони нырнул на лег и уже под водой поплыл обратно к двум замершим зрителям.

С глубоким выдохом он вынырнул почти у самых ног застывшей у края бассейна Шугарт, подняв небольшой столб воды. Что ж, надо признать, это и правда впечатляло. Для его возраста проплыть пять-шесть легов под водой на одном дыхании – это недурно. Конечно, она бы так смогла влет, но она, эдак, лет на шестьдесят его моложе, наверное.

И да, конечно, это не уровень профессиональных пловцов, но да, неплохо. Эх… невольно, ей вспомнился ей пловец, с которым она как то раз познакомилась на пляжах Балтимейра. Ах, эта бордовая шерстка, блестящая от капель воды, ах, эти мощные мускулы земного пони, которые помогали ему рассекать волны, а уж этот гибкий и искусный язык… ммм…

— Принеси мне полотенце и нам всем выпить, Паскаль Батлер. – Повелел Элдрик, вырывая кобылку из приятных воспоминаний, а вместо накачанного торса землепони перед ней снова предстала мордочка старого маньяка. Фу! Слуга без лишних слов удалился в одну из дверей бодрой рысью, на несколько секунд оставив хозяина особняка и пленницу наедине.

— Так может все же во мне есть что-то, милая моя? Я может все же очень хорош для тебя, м? – Обратился Элдрик к пленнице, явно видя это отвращение в ее глазах. С этими словами он стал медленно вылезать из воды. Невольно, Биттер отступила на несколько шагов, давая пространство жеребцу.

Длинная кремовая грива, отяжелевшая от воды, спускалась длинными локонами к полу, влажная шерстка поблёскивала, словно отражая свет магических кристаллов из колонн. А под шкуркой поблескивали отдающие до того скрытой силой мышцы. Рог его, длинный и острый, засветился голубым светом, формируя потоки ветра телекинезом, обдувая его тело теплым воздухом. В нем чувствовалась такая мощь, что проняло даже Шугар Биттер, по которой легкой дрожью пробежала энергия, испускаемая могучим древним магом.

— Я не хочу быть с тобой. – Сглотнув, но все же собрав решительность в копыта, ответила единорожка. Наваждение отступило и перед ней был все тот же мокрый, но все такой же отвратительный старик. Да и вообще. Да будь Элдрик хоть красив как Флеш Магнус — он не будет ей нравится!

— Очень жаль. – Просто ответил жеребец, вздыхая. Сцену импровизированного соблазнения прервал Паскаль, который нес длинное пушистое белоснежное полотенце и два стакана с какими то напитками. Шугар помогли забраться на одну из кушеток, и, как вчера, снова расстегнули ей передние ноги, приковав к самой мебели. На удобную подставку, приделанную к кушетке, Паскаль поставил ей стакан с, как оказалось, грушевым сидром, который Биттер стала пить через трубочку.

Элдрик ограничился парой глотков, после чего приказал слуге заняться куда более приятным делом – массажем. Вытерев хозяина насухо полотенцем, дворецкий стал методично разминать спину старика, который с блаженным вздохом принял ухаживания своего верного слуги. Под весьма завистливым взглядом Шугар Биттер. Она все еще помнила массаж, что ей сделали в подземелье. И, это был самый приятный момент в том очень неприятном положении, в котором ее заточили.

— Ммм… до чего хорошо. – В блаженстве протянул жеребец, прикрывая глаза, чувствуя, как приятно разминаются его натруженные за время купания мышцы. Его слуга был просто алмаз. Лучший слуга из всех слуг во всем Эквусе! – Дорогая, хоть твое сердце и остается каменным, но, надеюсь, прекрасная вода моей купальни сможет его размягчить. Не желаешь ли ты погрузиться со мной в эту прекрасную воду и омыть свое тело?

— Ну, видимо, чтобы с меня хотя бы ненадолго сняли кандалы и учитывая что мне нипони не будет давать какого то выбора – придется согласиться. – Саркастично ответила Шугар, понимая, что отказы тут все равно однозначно не принимаются.

— Прости, дорогуша, но цепи снимать с тебя слишком рискованно. Придется тебе купаться и с ними, и со мной. Вместе. Ты. Я. Кандалы. – С какой то даже, скорее всего, показной грустью слегка покачал головой Элдрик не открывая глаз. Поэтому он не увидел, как замерла в ужасе его возлюбленная пленница.

— Я не смогу плавать в кандалах. Я не умею так. Я утону! – Еле выдавила из себя сжавшаяся в кушетку кобыла. Горло ее сдавило от ужаса, а глаза метнулись к ровной глади бассейна. Все такая же прозрачная, чистенькая, спокойная вода… она так и манила, так желала поглотить маленькую пони. Целиком. Навсегда.

— Нипони не даст тебе утонуть, не беспокойся. – Поспешил успокоить Элдрик не на шутку перепугавшуюся пленницу. Открыв свои голубые глаза он с мягкой улыбкой посмотрел на пленницу, стараясь унять поднявшуюся волну страха, накрывшей ее до основания. – Я буду рядом и поддержу тебя. И будь уверена – я доставлю тебе море удовольствия!

— Водные обнимашки – это кое-что совершенно особое. Совсем не такие ощущения, чем когда этим занимаешься в спальне или в стойле. – Соблазняющим тоном стал он пытаться убедить единорожку все же погрузиться в воду. – Когда мягкая вода обволакивает твое тело и дает чувство невесомости. А представь, каково целоваться под водой! Поцелуи под водой совершенно особенны. Чувствовать, как сжимается твоя грудь под давлением воды, как мы вдвоем, прижимаемся друг к другу в этой чуждой для пони среде. А необходимость задерживать дыхание заставляет ценить каждое мгновение поцелуя со своей любимой пони. Какие фантазии могут поражать наше воображение! Представь, что ты невинная пленница, попавшая в беду, которую плывет спасти твой благородный спаситель – я.

— Один только вопрос – на сколько времени ты умеешь задерживать дыхание? Три минуты? Две? Или хотя бы одна? – Последние слова мигом сдули весь налет романтики, что мог бы появиться. Да и его то не было, несмотря на весь мед в словах единорога. Шугар, по прежнему опыту, полученному за годы странствий, немного представляла себе, о чем идет речь. И хоть она знала пони, которым такое нравится, были и такие любители острых ощущений, но для нее лично обнимашки под водой проходили по разряду пыток, а не развлечений.

Вот только непохоже чтобы у нее тут был хоть какой-то выбор. Точно также как и вчера, ее просто ставят перед фактом. Она может или расслабиться и получать удовольствие от процесса. Или с ней все равно будут развлекаться и неважно, что она чувствует, нравится или нет. Элдрик хочет свою кобылу и он получит ее независимо от того, хочет ли она сама быть с ним. И в этот раз сопротивляться стоит… поосторожнее. Если она оглушит Элдрика или что-то в этом роде, то банально утонет без его поддержки. Насчет своего умения держаться на плаву со скованными ногами Шугар не обольщалась. А значит, придется терпеть его настырные ласки. И боль в горящих от нехватки воздуха легких.

— Господин Элдрик, мне кажется, что вы чрезмерно спешите. И не учитываете того, что желает госпожа Шугар Биттер. – Внезапно, пришел ей на выручку Паскаль Батлер. Прекратив массировать тело хозяина, до того молчавший слуга обратился к недовольно посмотревшему на него коричневому пони.

— Такими методами вам точно не понравиться прекрасной леди. Вы должны учитывать, что она хочет, если хотите ответных чувств. – Встал на сторону Шугар дворецкий. За что заслужил ее полный благодарности искренний взгляд. Ей оставалось лишь надеяться и молиться Селестии, что Батлер окажется достаточно убедительным, чтобы заставить Элдрика передумать устраивать ей пытку водой – иначе это она не могла назвать.

— И что же ты предлагаешь? – Хмуро поинтересовался старик, недовольно продолжая смотреть на возвышающегося над ним жеребчика.

— Учитывать ее желания и заниматься с ней тем, что ей нравится. – Предложил очевидный вариант Паскаль Батлер. Но, видимо, очевидный для всех, кроме хозяина этого проклятого особняка.

— Мы это уже пробовали и не раз. И ты это прекрасно знаешь. Как и знаешь, какой из этого результат – полная ерунда получается. – Парировал Элдрик, вставая с кушетки, враз встав выше своего слуги и смотря ему прямо в глаза сверху-вниз.

— Если я дам ей свободу выбирать, она тут же захочет уйти. Или, в лучшем случае, захочет проводить время где и как угодно в моем доме, но лишь бы подальше от меня. – Сделал он более чем резонное предположение. И был абсолютно прав, честно говоря. Дай Шугар право выбирать – она бы именно такой выбор и сделала. Впрочем, конечно же, она не собиралась это объявлять вслух.

— Но это дает хоть какие-то шансы на то, что ваша любовь ответит вам взаимностью. Может, хоть у одной из них сердце медленно, но растает. А вот как вы будете делать – точно не будет никакого результата. Они будут только страдать и злиться. Так что может мой метод и плох, господин, но ваш – безнадежен. Так мы точно никогда не получим желаемого.

Притихшая пленница молча со своей кушетки наблюдала за спором жеребцов. Про себя она лишь молилась, чтобы Паскаль смог одержать верх в этом словесном противостоянии. Может хоть тогда с ней не станут забавляться в воде. Хотя бы. О большем она даже как то и не мечтала.

— Хорошо. Попробуем. Еще раз. – Наконец то согласился Элдрик со своим слугой. Слава Селестии! – Что ж, милая моя. – Обратился он уже к все это время молчащей пленнице, лежавшей недвижимо.

— Я предлагаю сделать так, моя непокорная леди. Конечно, ты все еще не можешь покинуть мой дом и избегать моего общества внутри него. Но, я согласен дать тебе некоторую свободу. В разумных пределах. Но, мы не будем заниматься тем, что ты не хочешь делать. И еще я предоставлю тебе свободное время, которое сможешь использовать по своему разумению.

— Перестаньте меня постоянно связывать. Мне это не нравится. Очень не нравится. Я не из “таких” пони, которым нравится, когда их вяжут. – Воспрянувшая духом Шугар, видя что ей было решено хотя бы немного, но уступить, попыталась поймать момент и выбить себе как можно больше прав, пока Элдрик не сменил милость на гнев.

— Хорошо, дорогая. Пока ты в своей комнате днем, можешь быть свободной. На ночь, как и обычно, Паскаль будет тебя связывать. Чтобы не смогла сбежать, пока мы спим. Выходить из комнаты будешь по прежнему с повязкой на глазах, но цепи будем снимать. Возможно. Посмотрим.

— Думаю, это максимум того, что мы можем вам предложить. – С легкой грустью улыбнулся кобылке Паскаль, разводя ногой. Шугар с пониманием и благодарностью кивнула дворецкому. Да, это было и так понятно, что ей и так сделали едва ли не подарок, хоть чуть-чуть ослабив поводок.

— Ну почему же? Я могу сделать еще кое-что для моей особенной пони. – Внезапно заявил Элдрик, обращая на себя внимание обеих пони. – Как щедрый и добродетельный хозяин дома я обязан заботиться обо всех твоих нуждах, милая моя. И не только телесных, но и душевных. И пока, как я понимаю, ты не хочешь развлекаться со мной, я дам тебе время оттаять и постоять в стороне, позволяя тебе наблюдать за высокими развлечениями. Я и тебе могу предоставить самые разные, для самого взыскательного вкуса.

— И, одно из развлечений я собираюсь устроить тебе прямо сейчас. Уверен, оно тебе понравится и развеет твою скуку. Паскаль Батлер. – Перевел взгляд на дворецкого старый жеребец. – Раз уж ты убедил меня не развлекаться с моей красивой леди, нежась в этой прекрасной воде, развлекать будешь ее ты. В этой самой воде – чтобы далеко не ходить. Самым интересным и захватывающим методом из возможных. Покажи ей такое, чего она никогда и нигде не видела. Ты понимаешь, о чем я. Все, иди за всем необходимым, побалуй мою леди изысканным представлением в воде.

— Справедливо. Я это начал, мне и отдуваться. Эх. Как прикажете, хозяин. – Вздохнул дворецкий, без труда распознав намек своего господина. А вот Шугар, будучи еще совсем новенькой в этом доме, как не напрягала разум, но так и не смогла сообразить, что же он хочет. Розовый жеребчик удалился в одну из дверей, которая, как полагала Биттер, вела в раздевалку.

Долго там пони не задержался и уже через пару минут он вышел, таща магией к бассейну здоровенный сундук. Поставив его на пол на пол, громко брякнув о пол, Паскаль без лишних слов стал разбирать содержимое. Заглянув внутрь, кобылка почувствовала себя предельно глупо. Здесь были разнообразные веревки, цепи, несколько смирительных костюмов, гири, весом в пуд минимум каждая, намордники, кольца-негаторы… и это только часть перечисленного. Зачем все это нужно было более чем очевидно. И как она сразу не догадалась? Ей стоило сообразить, учитывая, какие “предпочтения” есть в развлечениях у обоих жеребцов в этом доме. Элдрик их наглядно показал, а Паскаль и показал, и рассказал о них еще вчера.

— Уверена, такого ты еще не видела. Паскаль Батлер – мастер высвобождения из самых хитроумных и сложных вязок. Это настоящее искусство, отточенное им до совершенства. И демонстрация его способностей, уверен, немало порадует тебя. – Активно стал Элдрик нахваливать умения своего слуги, словно свои собственные рекламировал. Впрочем, вполне возможно что он себя от своего дворецкого и не отделял, подумалось кобылке.

— Ну, мне доводилось слышать о великом фокуснике Хуфдини. Он славится, больше всего, своими фантастичными побегами из самых, казалось бы, безвыходных ограничений. Но самой бывать мне на его представлениях ни разу не получилось, хотя я очень и хочу на них посмотреть. – Ответила Шугар, в которой и правда зажегся огонь любопытства.

Знаменитый фокусник сейчас блистал на своих выступлениях по всей Эквестрии, собирая тысячи пони на свои представления. Он проходил сквозь стены, испарял пони в воздухе и доставал обратно из него же, распиливал коробки с находящимися в них пони напополам, ходил по горячим углям…. Но, конечно, самой изюминкой его представлений все равно был эскапизм. Побеги. Из цепей, веревок, ящиков, подвешенным вниз головой с башни замка Селестии на глазах у самой Селестии – список был бесконечным.

Но, конечно, самый смак был в том, чтобы выбраться из того, где дорога каждая секунда, где есть риск для жизни. Именно такие представления больше всего горячили кровь и привлекали взоры публики. И Хуфдини сводил с ума пони своими потрясающими побегами из самых опасных ситуаций. И, конечно же, что может быть опаснее и увлекательнее, чем освободиться за несколько минут из под воды, где на счету каждая секунда, а лимит времени определен не хронометром, а собственными легкими?

— Паскаль устроит тебе шоу – не хуже этого Хуфдини! Уверяю тебя, дорогая! Такого ты еще не видела и даже не слышала, нет никаких сомнений. – Самодовольно улыбнулся Элдрик, видя легкую мечтательность на мордочке своей особенной пони. Она была заинтригована, ей было интересно. Ну да, поникому будет неинтересно посмотреть на такое зрелище? А его слуга сделает лучше, чем этот какой-то там пони-актер! И все для одной зрительницы!

— Это представление ради вас, леди, поэтому вам и выбирать, как меня сковывать. Цепи? Веревка? Облачить в смирительный костюм? Или что-то смешанное? – Предложил дворецкий, кивая на сундук, уложенный на краю бассейна.

— Давайте кандалы и цепи. В смирительном костюме я вас уже видела и даже разок уже освободила. А вот как вы будете освобождаться из цепей, в которых я сплю и хожу – это интересно. – Недолго подумав, сделала свой выбор Шугар Биттер. Раз предлагают развлечение – не стоит отказываться. Стоит продолжать получать удовольствие от ее плена, раз уж с побегом пока не ладится. Жеребчик, согласно кивнул и, тряхнув своей лазурной гривой, принялся не без помощи Элдрика “облачаться”.

Усевшись на круп, первым делом Паскаль надел на свой рог кольцо-негатор. Снятый с рога Шугар. К счастью, в отличие от ее метода с ниткой, дворецкий снял серебряное кольцо безболезненно, нежно и аккуратно стянув его копытами, намазав предварительно ее рог каким то составом, который тоже был в сундуке.

— Это чтобы вы не подумали, что я вместо негатора надел обычную блестяшку. Уж вы то точно знаете, что то кольцо, что было на вас – полностью рабочее и магию блокирует как надо. – Пояснил жеребчик, вкручивая себе кольцо едва ли не до основания своего маленького, но аккуратного рога.

К сожалению, воспользоваться своей магией она даже ни разу не успела, как Элдрик из кучи колец достал еще одно, на вид точно такое же и надел его на рог Биттер. Тоже рабочее, абсолютно. Легкая колющая боль, когда она пыталась пустить магию через рог, полностью это подтвердила.

Следом Батлер надел на свои передние ноги железные кандалы. В отличие от ног Шугар, у которой задние ноги были соединены с передними, Батлер застегнул друг с другом свои передние конечности.

— Здесь же не все, верно, Паскаль? – Оглядев разбираемые вещи Элдрик, подавая телекинезом еще одну пара кандалов.

— Нет, конечно, господин. Смысл тащить все, если и этого достаточно для представления? А остальное оставим на следующие случаи. У нас еще немало их будет, я уверен. Всегда ведь так было. – Утвердительно ответил дворецкий, застегивая парно уже кандалы на своих задних копытах. К левой же задней ноге он также сразу пристегнул и одну из гирь. Хотя, как казалось Шугар, на нем уже и сейчас достаточно железа, чтобы не суметь всплыть, если он не сможет вовремя освободиться из цепей.

Но ведь останавливаться он и не собирался! Точнее, не останавливался Элдрик, который сам продолжал облачать слугу во все новые и новые металлические путы. Следом он достал еще две пары кандалов. Эти он одел снова на передние ноги Батлера и в этот раз пристегнул уже к задним, как у самой Шугар.

В общем, выходил довольно жесткий “замок”, не позволяющий шевелить ногами ни в какую сторону. Стоило оттянуть одну ногу вверх или вбок, так тут же кандалы с одной из сторон натягивались до предела. Как выбираться из такого – она и понятия не имела. Да еще и ведь это надо будет сделать за те несколько минут, на которых хватит воздуха в груди жеребчика.

Шугар уже начала беспокоиться и задаваться вопросом – сможет и успеет ли вовремя он освободиться из такого набора цепей? Она бы точно не смогла. Не смогла бы даже из того что на ней сейчас выбраться, что уж говорить, а на ней все две пары кандалов, а не четыре. И плюс груз, пристегнутый к левой задней ноге.

Но и сейчас Элдрик не собирался останавливаться! Вообще. Достав еще одну, уже длинную цепь, он стал старательно обматывать ему туловище, прижимая, не жестко, но все же ноги к телу. Чтобы конструкция не сползла, в ключевых местах он застегивал ее на замки. Сердце кобылки заныло, переживая за Паскаля. Да как можно из такого выбраться за несколько минут?

— А намордник зачем? Под водой же все равно не получиться говорить или кричать. – Решилась спросить апельсиновая пони, смотря как, закончив застегивать на последний замок цепь, обмотанную вокруг торса, старик взялся уже и за искомый намордник. Одновременно, она подметила, что замки защелкиваются сами на всех цепях, достаточно их застегнуть. Ключ нужен только чтобы снять цепи, как и на тех кандалах, что сейчас надеты на нее. Снять, но не надеть. Ей стоит запомнить этот факт.

— Чтобы не мог пользоваться ртом, для побега. Так-то можно держать предметы губами, не наглотавшись заодно воды. С намордником я этой возможности буду лишен. – Ответил Паскаль и это были последние слова, что он смог членораздельно произнести. Как и намордник, что надевали на Шугар, этот с множеством тканевых ремешков, обтягивающих мордочку, застегивался на затылке на крохотный замочек. Но, перед тем как затянуть его, не давая Батлеру открыть рот, Элдрик до кучи еще и засунул ему в рот какую-то затычку, похожую на здоровенную соску. И уже после затянул ремешки до упора, не давая ему ее выплюнуть.

— Глаза уж не будем завязывать – это будет уже перебор. Так что это все. – Заявил старый жеребец, отступая назад и гордым взглядом творца осматривая сооруженную им конструкцию на теле своего дворецкого. Тот вообще мог едва шевелится, позвякивая звеньями цепей. Без магии, со скованными ногами, обмотанный цепями, как новорождённый жеребенок в пеленки, с заткнутым намордником и кляпом ртом.

Сердце единорожки сжалось от беспокойства и волнения. И вот как из такого выбираться? Как?! Даже с отмычками и даже ключами, даже если прояви каким то чудом гибкость тела и дотянись ими до замков, даже на открытие одного-двух из них уйдет столько времени, что успеешь утонуть раньше, чем сможешь выбраться. В то время как только на тех, что обматывали тело Паскаля, она насчитала не меньше четырех.

— Ах да, и ключики, чуть не забыл. – Поднял телекинезом маг с дюжину ключей, не собранных в одну связку. И, кажется, он их случайно достал из все того же сундука, в котором до сих пор хватало всяких разных вещей с замками. – Ну, думаю, разберешься, какой там какой от какого замка, хе-хе-хех. – Со смехом, показавшимся Шугар очень уж зловещим, старик швырнул их все в воду. Паскаль лишь молча проводил из взглядом, смотря как маленькие блестяшки погружаются на дно бассейна. Жеребец выглядел предельно спокойно, словно не он скручен по всем конечностям и не его бросят через несколько минут в воду, не думая о том, какая участь его ждет, если что-то пойдет не так.

— Ну-ка, извивайся, кобылкам нравится такое смотреть. – Словно не замечая беспокойства и затаенного страха в глазах Биттер за Паскаля, повелел Элдрик эскаписту. Тот послушно стал крутиться на крупе, подергивая скованными ногами и потряхивая лазурной гривой. Невольно, но Шугар залюбовалась движениями его тела. Паскаль с первого взгляда производил впечатление стройного жеребчика с красивым телом. И смотреть, как это красивое тело пытается вырваться из уз пленяющих его оков… что-то в этом было. Что-то завораживающее, прекрасное.

— Мммммф…. – Замычал сквозь кляп жеребчик, продолжая попытки вывернуться из цепей, но куда там. Те держали крепко, не давая ему шевелиться больше положенного. Вывернув голову, Паскаль развернулся к возлежащей на кушетке кобылке. И подмигнул ей!

— Ммммф. – Продолжал что-то сладострастно стонать ставший пленником дворецкий. Сердце Биттер застучало быстрее, смотря на этого маленького проказника. Щеки ее раскраснелись от смущения, а страх и беспокойства ушли, сменившись легким, но все же возбуждением. Нипони в этом доме не вызывал ее симпатий, но сам вид извивающегося жеребца радовал глаз и горячил тело. Это и правда было увлекательное шоу.

Точнее – даже только прелюдия к нему. Видимо сочтя, что Паскаль уже порядочно покрутил телом, в частности, крупом, перед Шугар Биттер, рог Элдрика вновь засиял магией. Кушетка, на которой лежала пленница, медленно взмыла вверх и опустилась на краю бассейна. Следом в небо взмыл и снова замерший Паскаль Батлер, которого он стал медленно и аккуратно леветировать над бассейном.

Жеребчик стал делать глубоких вдохи и выдохи через ноздри, насыщая легкие воздухом в последние разы, прежде чем вода поглотит его, на многие томительные секунды отрезав от возможности дышать. Шугар снова охватили страх и беспокойство за розового пони. Сам слуга, впрочем, выглядел сосредоточенно, но безмятежно, полностью занятый подготовкой к погружению в воду.

— Предлагаю сделать шоу поинтереснее, дорогая. – Сказал Элдрик, также укладываясь на еще одну кушетку, которую он телекинезом поднес к краю бассейна. Когда он на нее лег, его хвост слегка касался хвоста Шугар, чем старый пройдоха не поленился воспользоваться, соединив кончики волос их причесок.

— А именно? – Похолодевшим тоном поинтересовалась Биттер, подтягивая хвост к себе и обнимая себя им и сворачиваясь в клубочек, благо, так и не снятые кандалы позволяли.

— Задержим дыхание вместе с Паскалем Батлером. – С этими словами Элдрик достал миниатюрный секундомер, который был среди множества принесенных Паскалем вещей. – А то как-то несправедливо. Пока мы тут, дышим да любуемся, смотря как он пытается выбраться из цепей, ему приходится лишь мечтать о такой банальной вещи, как воздух. Заодно посмотрим, на какое время мы умеем это делать. Хотя я, признаюсь, в этом совсем плох. Годы берут свое, милая, увы.

— Согласна, я не против. – Не видя ничего дурного в предложении, решила поддержать затею коричневого пони Шугар. Тот, не спуская глаз с все еще удерживаемого в телекинезе Паскаля, положил часы перед собой и поднес копыто к кнопке пуска.

— Готов? – Обратился Элдрик к зависшему почти над самой водой дворецкому. Тот кивнул. – Что ж, тогда глубокий вдох…. – Все трое пони одновременно стали наполнять свои легкие кислородом, которые будет в них следующие несколько минут. И, рог старого мага погас. С громким бухом Паскаль рухнул в воду, подняв здоровенный столб воды.

С замершим, буквально, дыханием, Шугар смотрела, как Батлер камнем идет к неглубокому, но все же дну. Достаточно глубокому, чтобы поглотить его с головой. С запасом. К поверхности сразу метнулся здоровенный столб пузырей. Сердце кобылки екнуло от волнения. Но нет, к счастью это все же не пони разом выпустил весь воздух из легких.

Не теряя ни секунды, Паскаль рванул вниз, наклоняя свое тело к заветным ключам, обещающим ему столь желанную свободу. Свободу дышать. Постоянно извиваясь в цепях и укладываясь боком на пол, жеребчик хвостом подхватил первый из ключей, пользуясь тем же приемом, что и Шугар вчера при побеге. Согнув позвоночник до упора и сжав тело как пружину, Батлер подтянул удерживаемый кончиками волос ключ к цепи, обмотавшей его туловище. Аккуратно, но шустро, он вставил ключ в замок. Попытался повернуть все тем же хвостом. Но тот, это Шугар видела даже сквозь водную муть, не поддавался, сколько не пытался его крутить дворецкий. Не тот замок.

Поняв это, Паскаль вытащил ключ из замка и попытался вставить его в следующий. Снова неудача! И этот замок отказывался принимать этот ключ. Пони не сдавался и попытался  вставить в третий, находящийся у него на груди. Хвост прошел между задними ногами, вытягиваясь до предела, все тело слуги было напряжено, стараясь доставить ключ до замка. И тут он выскочил из кончиков волос. Величаво-медленно выпорхнувший ключик снова опустился на дно. Словно в расстройстве, тело единорога разжалось, а его взгляд проводил непокорный ключ, вставший на его пути к свободе.

Только сейчас Шугар вспомнила, что сама все это время не дышала, вместе с дворецким исправно задерживая дыхание. Пока это было легко и терпимо, как и ему, очевидно, но время шло, шло… а сколько его уже прошло? Оторвав взгляд от продолжающегося добраться до ключей Батлера, она перевела взгляд на Элдрика.

Тот лежал спокойно и величаво, со всем полагающимся магу его уровня достоинством, с вежливым, но искренним интересом смотря на борющегося за свободу дышать дворецкого. Грудь его замерла – как и Шугар, он тоже задержал дыхание, что, хотя бы пока что, давалось ему без труда. Заметив взгляд Биттер, он тоже повернул голову к ней и ободряюще улыбнулся своей особенной пони.

Спокойный вид Элдрика слегка отрезвил апельсиновую пони и напомнил ей, что она наблюдает шоу, а не сцену мучительной изощренной казни. Конечно, у Паскаля все под контролем. Все под контролем. Конечно. Бросив взгляд на сжимаемый им в копыте хронометр, она заметила, что прошло уже больше половины минуты и секундная стрелка продолжала свой неумолимый бег. Но время еще было.

Подавив желание облегченно вздохнуть и не обращая внимания на чувство духоты в чешущихся легких, усилием воли Шугар удержала становящийся постепенно спертым воздух в своей груди и перевела взгляд обратно на закованного в цепи слугу. Тот не терял времени зря и снова возился с ключом, пытаясь освободить свое туловище от цепей. В этот раз ему повезло больше – новый ключ подошел и один из замков расстегнулся. На один запор стало меньше. Цепь не спешила слетать, конечно же, но дала ему хотя бы чуть-чуть свободы, слегка ослабив натяжение вокруг его тела.

Жеребец немедленно схватил хвостом еще один, самый ближний к нему ключик, продолжал упорно перебирать и наконец сдался еще один замок. Цепь вокруг туловища уже почти поддалась усилиям Батлера. Оставив попытки подобрать ключ к еще одному замку, он, как видела Шугар, расслабил тело и стал извиваться, стараясь выпутаться из цепей. Он даже, как ей показалось сквозь водную муть, подрагивающей от движений дворецкого, втянул живот.

И это стало давать результат. Медленно, по дюйму, но цепь сползала с его тела, вниз, к крупу, давая условную свободу ногам. Двигая мышцами тела, то напрягая, то расслабляя их, сжимаясь и разжимаясь, Паскаль уверенно и без паники стягивал с себя цепи, обмотанные вокруг его туловища. Уверенно, но медленно. Очень медленно. А время шло.

Шугар понимала, что сейчас чувствовал розовый пони там, под толщей воды, не имея возможности вдохнуть. Если поначалу не дышать было просто, сейчас грудь уже сильно распирало от спертого, затхлого воздуха, который уже долго циркулировал по ее легким. Очень хотелось просто уже наконец открыть рот и сделать новый вдох. Но она крепилась, как крепился этот маленький пони, который сейчас не просто возлежал на кушетке, а активно боролся с цепями. У которого не было никакого выбора. Хочешь-не хочешь – а все равно не дыши. Крепись. Держись. Терпи.

Надо терпеть. Она лишь прикрыла на несколько секунд глаза и аккуратно коснулась копытом груди, словно упрашивая ее потерпеть еще немного без воздуха. Стучащее о ребра сердце слегка успокоилось. Диафрагма подергивалась, но силой воли Шугар упорно продолжала держать воздух внутри себя и игнорируя все нарастающее желание сделать желанный вздох.

Паскаль же наконец то смог стянуть с себя цепь и та легонько ударилась о пол. Но до конца было еще далеко. Его ноги все еще были скованы кандалами и от них уже так просто было не избавиться. Но теперь хотя бы он мог чуть свободнее ими двигать, когда их не прижимала к туловищу обтянувшая его цепь. Не теряя темпа, словно он вообще не истощен этой затянувшейся уже на полторы минуты борьбой, розовый пони упорно ринулся к следующим ключам.

Но тут замков было еще много, очень много. Взломом двух на туловище тут было не обойтись. Их было аж целых пять, четыре сковывали ноги и пятый замок скреплял цепь, пристегнутую к гире. Со всем этим подняться на поверхность было невозможно в принципе. Но жеребчик не сдавался и взялся бороться с новым испытанием. Не то чтобы у него был выбор….

С завидным упорством и стойкостью, Паскаль Батлер продолжил перебирать самые ближние к нему ключи. Теперь он хватал их не только хвостом, но и копытами, выкручивая конечности и пытаясь открыть замки. Благо, выбор ключей уже сократился до почти полудюжины. Лишь чуть больше, чем замков. Но нужно было еще понять, какой из них от какого. Оставалось надеяться, что жеребчику хватит воздуха и воли держать его внутри себя, чтобы успеть подобрать ключи и освободиться.

Потому что у самой Шугар силы держаться уже иссякли. В глазах темнело, все стало расплываться.  Ее изнуренные легкие горели желанием дышать, грудь уже безостановочно тряслась, силясь заставить хозяйку сделать вздох. И противиться столь настойчивому желанию уже не было никаких сил. Едва ли не в судорожном порыве кобыла открыла рот и резко выдохнула весь скопившийся спертый воздух из своих легких. В следующую же секунду в ее легкий ворвался кристально чистый, свежий, такой приятный на вкус кислород.

— Ты молодец. Почти две полные минуты продержалась. Я сдался уже как две дюжины секунд назад. – Похвалил ее Элдрик, смотря на закашлявшую и делающую частые вдохи и выдохи апельсиновую пони, пытающуюся прийти в себя после столь долгого времени, проведенного без воздуха. Отдышавшись, Биттер бросила короткий взгляд на старика. Тот выглядел все также спокойно и уверенно, ничуть не беспокоясь, что прошло уже много времени. И они вдвоем уже исчерпали свой предел.

— Не беспокойся. – Словно прочитав ее мысли, продолжил говорить коричневый пони. – Паскаль Батлер покрепче чем мы, он умеет задерживать дыхание надолго. На пять и даже на шесть минут. С ним все будет в порядке, он справится. На крайний случай, я его подниму телекинезом из воды.

— Он настолько в этом хорош? – С некоторым скепсисом и все еще беспокоясь за маленького пони, продолжающего упорно открывать замки на своих кандалах, спросила кобылка, поворачивая взгляд обратно на самого Паскаля.

— Он кладезь множества талантов. И еще большего числа добродетелей. – Негромко произнес Элдрик с глубоким вздохом, что сейчас был недоступен “кладези талантов”. – Если поникого и назвать можно лучшим пони Эквестрии, так это его. Наделен он множеством достоинств, которых я устану перечислять и всего лишь одним недостатком.

— Каким? – Поинтересовалась Шугар Биттер, пока обсуждаемый пони, почти как ни в чем не бывало, кропотливо взламывал замки. Он уже смог освободиться от кандалов, скрепляющих правые заднюю и переднюю ноги и сейчас пытался аналогично освободить и левые. Хоть и шла уже третья минута его пребывания под водой, он выглядел почти как ни в чем не бывало, не выказывая признаков паники или боли, продолжая методично работать над своим спасением.

— Он жеребец. – Ответил старик после недолгой паузы. Пони с легким раздражением вздохнула – опять он за свое. – Это единственный, но непреодолимый барьер между нами двумя. Но даже так он самый лучший, самый преданный слуга и друг, который тысячи раз доказывал мне свою верность и талантливость. Так что не бойся. Я ни за что не оставлю Паскаля Батлера и не собираюсь просто смотреть, как он тонет. Но он справляется. Всегда справляется. И сейчас справится.

Снова повернувшись в сторону Элдрика, Шугар увидела, что жеребец говорит с предельно серьезным выражением мордочки. Он был более чем искренен в своих словах и всерьез переживал за жизнь своего слуги. Вспомнив, как он вчера беспокоился, не болен ли Паскаль, Шугар окончательно успокоилась и старалась дальше наблюдать за шоу без лишнего волнения. Это же развлечение для нее, она должна получать удовольствие, не так ли?

И шоу продолжалось. Изредка выпуская редкие пузырьки через ноздри, розовый пони перебирал ключ за ключом. Как заметила единорожка, бросив короткий взгляд на секундомер Элдрика, уже пошла четвертая минута пребывания Батлера под водой. Все кандалы, сковывающие задние и передние ноги уже пали, правую и левую передние ноги он тоже освободил. Оставались задние. И гиря. Два замка. Уже использованные ключи были отброшены дворецким в сторону, чтобы не перепутать их с теми, которые он еще не пытался использовать и не тратить драгоценное время почем зря.

К сожалению, последние три неопробованных ключа были слишком далеко, чтобы он мог дотянуться до них хвостом или копытами со своего текущего места. Паскаль загребая воду наконец то свободными передними ногами, поплыл к ним. Но, когда до заветных трех ключей оставался всего лег или даже меньше, цепь на задней ноге, ведущая к гире, натянулась до предела, и сколько Батлер не тянул копыта к вожделенным ключам, он не мог дотянуться до них.

— А вот это уже серьезно и даже немного опасно. – Заметил, впрочем, без беспокойства в голосе, Элдрик, смотря на безуспешные усилия Паскаля. – Ему придется гирю дергать, если ее с места не сдвинуть, он не дотянется до ключей. А сил это тратит много. Воздуха же даже у него осталось совсем мало и он сожжет последний, пытаясь это сделать. А ведь еще надо подобрать сами ключи к нужным замкам. Ему будет нелегко. Но он справится.

Словно услышав слова своего хозяина, Батлер и правда стал пытаться подтянуть гирю к ключам. Он двигался резкими рывками, дергая ногами и всем телом из-за всех сил. Гиря держала пони крепко, каждый раз сдвигаясь лишь на дюйм-два максимум. Но Паскаль продолжал упорно двигаться. Рывок. Еще рывок! Было успокоившееся сердцебиение Биттер снова участилось, когда она увидела как из-за всех сил он пытается добраться до все еще недосягаемых ключей.

Но он справится, конечно справится. Должен справится. Но, даже Паскаль Батлер, и это было видно, стал проявлять признаки истощения. Шла уже пятая минута и даже пони, который спокойно держался, когда Элдрик и Шугар уже дышали, исчерпав свой воздух, теперь… теперь эту боль едва сдерживал и он.

Когда он снова извернулся и дернул всем телом, чтобы продвинуть проклятую гирю еще чуть-чуть, на секунду она увидела его мордочку, обращенную к столь недосягаемый поверхности воды, где его ждал желанный, но все еще такой далекий свежий воздух. И, может у Шугар разыгралось воображение, но на секунду она увидела, с какой болью и усталостью он смотрит наверх, на них, двоих пони, вальяжно лежавших на кушетках, делающих вдохи каждые несколько секунд и смотрящих, как он борется под водой им на потеху.

Но миг прошел, и жеребец снова задергался из-за всех сил, напрягая последние усилия, чтобы преодолеть последние дюймы до ключей. И вот, он смог! Наконец то, гиря была достаточно сдвинута, чтобы Паскаль мог дотянуться до них. Не теряя ни секунду, он взял первый из них копытокинезом и стал вставлять его в замок. Осталось чуть-чуть усилий. Но хватит ли у него на них сил?

Движения пони дворецкого замедлились и стали слегка дерганными, он с явным трудом пытался открыть замок на своих задних ногах и отсоединиться от ненавистной гири. Но первый же ключ не подошел. Тень разочарования прошла по мордочке жеребца, но он лишь вставил его во второй. Тут повезло больше. Один поворот ключа – и кандалы, связывающие его задние ноги пали. Осталась гиря. Два ключа. И совсем мало времени.

Пузырьки уже шли едва ли не непрерывной тонкой струйкой из ноздрей Паскаля. Одним копытом зажав мордочку, из явно последних сил он потянулся другой ногой к предпоследнему ключу. Слегка подрагивающим копытом он взял ключ и потянул его к замку.

Прикусив губу от волнения, сама дрожащая от царящего напряжения единорожка внимательно следила за каждым его движением. Ей или казалось, или так оно и было, но тот словно замедлился до предела, уже не имея сил двигаться быстро.

— Может его уже пора вытаскивать? – Обратилась с едва ли не умоляющим тоном Шугар к Элдрику, видя как содрогнулось в судороге тело несчастного пони, бессильно пытающегося открыть последний, единственный замок. Секундомер, как видела, кобыла, показывал, что пошла уже шестая, предельная минута. Пони либо освободится в ближайшие дюжины секунд – либо утонет.

— Он еще движется, значит в сознании. – Покачал головой жеребец, но, тем не менее, пристально смотрел на своего слугу, явно все же тоже обеспокоенный, что тот на пределе своих сил. – Если бы он замер без движения, я бы его немедленно вытащил. Спокойно, дорогая, все под контролем.

— У вас стоп-слово какое-нибудь предусмотрено, кроме как потерять сознание от нехватки воздуха?! – Закричала в ужасе Шугар, дергаясь с места и пытаясь слезть с кушетки, к которой была пристегнута, готовая уже и сама прыгнуть в воду вместе с ней, лишь бы спасти от мучительной смерти Паскаля. Плевать, что она сама пойдет ко дну, надо просто дать ему свободу от груза, чтобы жеребчик смог всплыть!

— Есть. И он его не использовал. Он справится. – Рубленными словами ответил Элдрик, чей рог засветился и невидимая, но вполне осязаемая сила, аккуратно, но неумолимо вдавила единорожку обратно в кушетку. Бессильная что-то сделать, ей оставалось лишь смотреть на это шоу до конца, до самого конца.

И все же он смог. Ключ преувеличенно медленно повернулся в замочной скважине и кольцо, к которому была пристегнута цепь, ведущая к гире, наконец то раскрылось, выпуская из стальной узды ногу своего пленника. Мигом, не успело оно и пасть на пол, Паскаль Батлер стрелой рванул вверх, к поверхности бассейна, к живительному воздуху.

Наконец, его голова показалась впервые за долгие шесть минут над водой. И наконец он смог сделать судорожный, жадный, долгожданный вздох. Смог.

Глава 5.

В главу 1 добавлен бонус-рисунок. Приятного всем чтения.

Дюжину минут спустя после, воистину героического всплытия, если его можно так назвать, вся троица единорогов развалилась полулежа на кушетках. Шугар, впрочем, и выбора то не имела особо – ее так и не отстегнули от ее лежанки. Паскаль закутался в полотенца и сейчас обсыхал, отдыхая после совершенного мега-трюка, достойного Хуфдини. Если не круче Хуфдини даже. Раза в четыре. Он вроде бы не освобождался из ТАКОГО количества цепей.

После того как жеребчик всплыл, Элдрик немедленно подхватил его телекинезом и освободил от кольца-негатора и намордника, которые все еще оставались на Батлере, а затем укутал его в целую стопку белоснежных пушистых полотенец, изящно подчеркивающих его красивую розовую шерстку, блестевшую от оставшихся капелек воды.

Сейчас втроем они попивали грушевый сидр и вино, принесенные на этот раз уже Элдриком, пока Паскаль отдыхал после своего выступления. Несмотря на разницу в положении, старик не постеснялся, по сути, прислуживать своему дворецкому после пережитого. Это, удивительно, но все же немного но подняло Элдрика в глазах кобылы. Он был все же не таких плохим, как она думала, на деле показывая, что он все же может заботиться о других пони.

Разумеется, это не значило, что он начнет ей нравиться или уж, более того, упаси Селестия, теперь “свет ее души” или вроде того. Нет, он все также был отвратительным стариком, от которого она сбежит. Просто не совсем уж мерзкий, но она его все еще не любит и любить не будет. Она сбежит. Сразу как научится освобождаться из пут хотя бы наполовину также хорошо, как Паскаль Батлер.

— Я потрясена вашими умениями, Паскаль. Это было действительно впечатляющее зрелище. Ни разу не приходилось даже думать о таком. А вы сделали. Честно говоря, я очень сильно переживала, смотря, как вы там боретесь с цепями под водой. – Похвалила без капли неискренней лести дворецкого единорожка, воздавая дань уважения его талантам и навыкам.

— Рад стараться, леди. Мне очень приятно, что вы оценили мой труд по достоинству. Главное, не пытайтесь повторить это сами без пони, что вас подстрахует. Мы не хотим расставаться с вашим милым обществом. – Ответил Паскаль шутливым тоном, но зеленые глаза смотрели со всей возможной серьезностью.

— Конечно. Я понимаю, что это непросто и просто так этот трюк не совершить. Это самое великолепное освобождение из тех, что я видела. Не буду и пытаться сделать тоже самое. – Кивнула Шугар, но искренности в ней было не так уж и много. Разумеется, она не собиралась потехи ради без подготовки прыгать в цепях в воду. Но, научиться освобождаться из пут она была намерена со всей возможной твердостью. Так что расстаться с ее обществом этим двоим все же придется, просто по куда более приятным для нее причинам. Даже если она застряла в глубоком прошлом, лучше она будет жить жизнью бродячей сказительницы или даже крестьянки, лишь бы подальше от этого проклятого особняка.

— Я же говорил, чудесный соловей моей песни. Паскаль Батлер лучше всяких там Хуфдини. Он мастер на все копыта. И задние тоже! – С гордостью, словно он сам это все умеет, заявил Элдрик, явно не отделяя особо достижения Паскаля от своих.

— Да, и это восхитительно. Но, один вопрос – как? Как такое вообще возможно? Я бы в жизни не подумала, что можно держаться под водой столь долго и освободиться из такого количества цепей и кандалов.

— Секрет один скрывает в себе мое мастерство. – Загадочным тоном ответил Паскаль, после чего сделал театральную паузу на то чтобы отпить сидра из кружки, которое он удерживал в копыте, который он предпочел вместо бокалов и стаканов с трубочками. Медленно отпив, наслаждаясь каждой каплей этого чудесного напитка, неспешно он убрал кружку на подставку.

— Тренировки и учеба. Много, долго, упорно. – Сказал наконец то Паскаль и усмехнулся своей шутке. Кобылка фыркнула, но промолчала, в принципе, чего то такого она и ожидала. – Надо много упражняться, развивать гибкость конечностей, силу легких, двигаться как правильно. И силу воли и духа тренировать, не поддаваться эмоциям, всегда действовать с холодной головой. Это может любой пони – если научится этому.

— Сложно в это поверить, учитывая, что такой уровень как вы, на моей памяти, нипони не демонстрировал. Но, думаю, вы правы, просто мало поникто решил научится этому. Это непросто. – Согласно кивнула Шугар Биттер. Несмотря на некоторые сомнения в правоте единорога, он был прав. Нет, не так. Он должен был быть прав. Все, а значит и она, должна научится этим трюкам. Иначе свободы ей не видать.

— Сложно, может быть, но так оно и есть. Наши Знаки Отличия не дают нам наш особый талант. Они указывают на него. Все в наших копытах и любой пони может достичь всего, если приложит достаточно усилий. Да, дарование, склонность и талант к любимому делу может облегчить постижение тех или иных премудростей, но отсутствие оных не сделает это невозможным. Просто труднее, не более того. Я приложил усилия, не раз терпел неудачу, но не сдавался – и в итоге добился своего. Дисциплина, время и терпение – вот что нужно чтобы получить результат.

— Это те самые три вещи, которые помогут мне покорить твое сердце, моя ягодка. Они на любое дело годятся. – Вставил свое слово Элдрик, заставив Шугар скривиться как от лимона. Так вот о чем он говорил вчера, перед сном. Что ж, она, по ее мнению, этими качествами тоже не была обделена, так что еще посмотрим, кто кого. И докажет она это… нет, не им. Самой себе. Будет упражняться, чтобы научиться тому же, чему и Паскаль. Отвергнув все соблазны, вроде возможности вместо этого бездельничать и развлекаться в компании хозяина дома и его слуги.

— Зрелище было фантастическим, но, честно говоря, я немного устала. Очень уж волнующее было действо, оно выжало из меня все мои силы. Я хочу отдохнуть у себя в комнате. – Решила сменить тему единорожка, тем более она и правда чувствовала себя утомленной, после того как едва с ума не сошла, смотря на тонущего пони. Но, все же основной причиной было то, что ей хотелось банально побыть в одиночестве, подальше от Элдрика.

— Я бы тоже хотел отдохнуть, хозяин. Я выложился на полную ради удовольствия вашей особенной пони и ради вас самого. И сейчас хочу только компании белого вина, да может еще с соленым апельсином. – Паскаль тоже очень хотел отдохнуть и после совершенного подвига, а иначе это назвать было сложно, такое желание выглядело абсолютно понятно.

— Согласен, нам всем нужно обдумать наши впечатления от твоего чудесного шоу, Паскаль Батлер. Встретимся тогда на обеде, а пока отдохнем в своих комнатах. – Согласно кивнул Элдрик, слезая со своей кушетки. – Отдыхай, а я отведу красу моего дома в ее покои.

С этими словами старик стал отстегивать цепи от кушетки и снова сковывать ноги Шугар меж собой. Что ж, ради возможности побыть в одиночестве, стоит потерпеть тот факт, что вести ее будет не дворецкий, а сам хозяин дома. Тем более, тот заслужил отдых после совершенного и просить его напрячься еще было бы сущим свинством. Так что она лишь молча позволила надеть на свои глаза повязку и в уже привычном мраке пошла за Элдриком, ведущим свою беспомощную пленницу к ее комнате.

— Хоть и очевидно мне, что одного выступления мало, чтобы растопить лед твоего сердца, но, надеюсь, я сделал хотя бы первый шаг к горе, на вершине которой ты находишься? Клянусь, какой бы ты не была неприступной, это не умалит мою решимость покорить тебя! – Заговорил с Шугар старый жеребец, когда они вышли (вроде бы, повязка на глазах не давала возможности понять точно) из купальни, оставив Паскаля внутри. Шли они небыстро, даже медленнее и осторожнее, чем водил ее сам Батлер, впрочем, кобылку это не печалило – ступать не глядя по чуждому особняку в полном мраке и неизвестности для нее все же было страшновато.

— Определенно, первый шаг сделан. Хотя чуть меньше меня вязать – это был бы второй, намного более серьезный шаг. – Ответила апельсиновая пони с некоторой иронией, стараясь не морщиться от касаний направляющего ее Элдрика. Что-то ей подсказывало, что его желание освободить Паскаля от забот по уходу за ней, пока он отдыхает, было связано, в том числе и с этим. К счастью, хотя бы пока что он не позволял себе ничего лишнего.

— Делаю все, что могу для тебя, милая моя. Когда придем, я освобожу тебя от цепей и ты сможешь немного отдохнуть от них. – Пообещал Элдрик своей пленнице.

— Спасибо и на этом. – Вздохнула Шугар, понимая, что сверх этого сложно чего то ожидать. На этом разговор увял и дальнейший путь проходил в молчании и тишине, нарушаемом лишь цокотом копыт. Пленница старательно пыталась запомнить, какими путями ее ведут и вроде бы потихоньку начиналось получаться. Это пригодится ей, когда она будет отсюда наконец то сбегать.

Когда с ее глаз наконец спала повязка, она увидела, что вновь оказалась в уже знакомой спальне. Не то чтобы стоило ожидать иного, но эти гуляния в полной темноте до сих пор пугали ее и наводили на мрачноватые фантазии. Старик уже показал, что он может с ней сделать и не стоило полагать, что новых попыток поразвлечься с ней он не решит предпринять.

Старик же, не обращая внимания на задумчивость кобылы, принялся снимать с нее цепи. Конечно же, просто так взять и снять их ему было слишком скучно. Так что, достав из гривы как то припрятанный там ключ, который он туда уже успел положить после купания, тот взяв его в рот, стал расстегивать замки. Магией, конечно, было “неинтересно”, но единорожка стоически терпела его шелковистую кремовую гриву, отдельные волоски которой щекотали ее ноги, а кончик его мордочки, нет-нет, а изредка задевал ее копыта.

К счастью, этого небольшого развлечения хватило Элдрику, так что через несколько минут довольный жеребец убрал повязку и кандалы в сундук и удалился, оставив Шугар Биттер наедине с собой и своими мыслями. Попрощавшись, он сообщил, что снова они встретятся уже в обед. И на этом был таков. Только замок двери щелкнул, закрываясь на замок. Что ж, хотя бы она сейчас не в цепях и одна, уже хорошо. Единственным напоминанием о ограничениях были запертая дверь, решетки на окнах, да кольцо-негатор на роге. Вопрос – чем заняться, пока она предоставлена сама себе?

Можно, конечно, просто поваляться на кровати, заправленной еще утром Паскалем, но это было определенно неправильное решение. Дисциплина, время и терпение? Что ж, она тоже обладала этими качествами. И собиралась доказать это на практике. Она будет тренироваться, готовя тело и дух к освобождению из этого сладко-горького плена. Развивать свою силу, ловкость, выносливость. И начнет прямо сейчас. Усевшись на круп, кобыла стала разминаться. Шея, передние ноги, задние, путовые суставы, локтевые и коленные, плечевые. Не забыть хвост, ее, по факту, главный козырь в борьбе за свободу.

Меняя позы, то вставая на все четыре ноги, то садясь обратно и даже вставая на задние ноги, балансируя на них, Шугар старательно училась дотягиваться своими конечностями куда только можно, выкручивая суставы до упора. Ее первым успехом стало то, что она смогла задним левым копытом дотянуться до уха и почесать себе его. Это обещало быть полезным. Не для чесания, конечно же. Для побега. Воодушевленная бодрым началом, Биттер продолжала активно заниматься, садясь в разные позы и складывая ноги в самые причудливые конструкции.

Когда она уже приняла позу бабочки, ее любимую и слегка стонала, чувствуя приятное натяжение в связках, в дверь вежливо постучали копытом. Вернее даже, еле слышно поскребли. Следом, не дожидаясь ответа, послышался звук открывающегося замка. Пони немедленно закончила свои упражнения и поспешила принять цивильное положение, словно ее тут застукали за чем-то неприличным. От такого резкого прерывания упражнения ее косточки слегка заныли от боли, но она лишь стиснула зубы, не обращая на нее внимания. Под ее напряженным взглядом дверь медленно, еле-еле раскрылась, а сквозь щель раздалось уже смутно знакомое жужжание.

— Госпожа, вас хозяин просит на обед. – Пропищал уже знакомый ей этот странный бризи Ветерок. Нежно-синий малыш осторожно протиснулся через щель и посмотрел на напряженно застывшую пленницу. – И в знак своей доброй воли он согласен, что у вас будут завязаны глаза и надето кольцо-негатор, но ничего более сверх этого. Он учел ваше пожелание не носить кандалы. Я провожу вас до трапезной.

Судя по дрожащему голосу бризи, малыш боялся пленницы как огня, что сама Шугар находила довольно ироничным. Она тут во власти этих пони ведь, а все поклонение ей не более чем показушное. Не стоило забывать об этом. Также как и множестве других вещей. Ох, бедная ее память! Что ж, на обед так на обед. Подойдя к сундуку, с неохотой она его открыла, уже зная, что ей предстоит увидеть в нем.

Да, куча всего, что она уже видела мельком, когда Паскаль или Элдрик копались в нем. Куча кандалов, веревок, намордников. И даже смирительные костюмы! Проклятые извращенцы! Но она лишь снова стиснула зубы и стала копаться в сундуке, ища повязку. Надолго дело не затянулось и вскоре искомое было вытащено наружу. Не хотелось, конечно, снова погружать себя во мрак, но выбора как то особо не было. Рисковать жульничать и нарываться на возможное наказание тоже как то не хотелось. Пока ей хоть немного идут навстречу, стоит вести себя соответственно. Так что тяжко вздохнув, она послушно надела повязку.

— Я буду вас направлять, госпожа. – Пропищал малыш, жужжа где-то над ее ухом. И так они пошли вдвоем. Увы, проводник из Ветерка оказался, мягко говоря, не очень. Уже на старте возникла проблема, что открывать дверь до конца из ее комнаты ей пришлось самостоятельно. Делать это с завязанными глазами оказалось непросто. К счастью, когда по его указаниям она все же это сделала, одного легкого толчка задней ногой было достаточно, чтобы закрыть ее обратно за собой.

Дальнейший путь оказался тоже ужасным, худшим по сравнению с тем, как водили ее Паскаль и Элдрик. Ветерок направлял ее исключительно словами и процесс шел небыстро. “Госпожа, сделайте пять шагов вперед, госпожа сделайте два шага влево, госпожа, впереди дверь, она в шести шагах от вас….”. Радости не добавляло и то, что Ветерок вел ее каким то совсем мудрёным маршрутом. По ее внутренним ощущениям, они ползали по особняку целый час, пробираясь кругами до искомого помещения. Абсолютно точно, потому что спускаться по лестнице пришлось дважды! Как в ее первый раз с Паскалем. Очевидно, ее вели отнюдь не самым коротким маршрутом.

Вкупе с тем, что сам Ветерок направлял ее в основном примитивными командами, настроение упало куда то совсем вниз, как и возможность запоминать, каким путем ее ведут. Запомнишь тут, с таким постоянно бубнящим проводником. К счастью, в итоге, все заканчивается и этот долгий переход от спальни до трапезной – тоже. Когда Ветерок наконец то сказал, что можно снять повязку, Шугар сделала это с невероятным облегчением и радостью, что это наконец то закончилось. Она снова была во все той же, уже вполне знакомой трапезной. Элдрик уже сидел на своем обычном месте, одевшись снова в костюм, украшенный его Сердцем Магии, а на столе снова были выставлены многочисленные блюда, такие же богатые, как на светском ужине вчера. И плюс, платье с носками нипони не потребовал от нее надевать. И ароматические свечи заменили на обычные. Жить можно, определенно. Но она все равно сбежит отсюда.

— А где Паскаль Батлер? Он все еще отдыхает? – Поинтересовалась кобыла, усаживаясь напротив Элдрика и окидывая голодным взглядом расставленную еду. Ммм… тортик, фруктовые салаты, заправленные, судя по запаху, коньяком, жаренная картошечка с молоком, грушевый суп. Праздник живота! Ветерок же, выполнив свою миссию, куда-то умчался, активно жужжа крылышками, оставив пленницу на попечении хозяина дома.

— Он скоро придет. Готовится пока что к новому выступлению. Я по прежнему намерен баловать и радовать тебя и одним шоу для услады твоих прелестных фиалковых глаз ограничиваться не намерен. Конечно, это будет не так впечатляюще, как освобождение из цепей под водой, но тоже, обещаю, будет весело. Тебе понравится. – Ответил старик с легкой улыбкой. Но затем слегка нахмурился.

— Но, надеюсь, тебе интересен и я, а не мой слуга? – Спросил он, внимательно смотря на свою особенную пони. Ревнивый взгляд вмиг выбил из нее весь аппетит. Нехороший блеск в голубых глазах напомнил ей, как он одержим ей и хочет завоевать ее сердце. Разрушить его надежды, конечно, было бы неплохо, но вряд ли он… оставит это без внимания.

— Конечно. И вы тоже. Мне здесь все интересно. – Ответила Шунар Биттер, не особо и покривив душой. Элдрик и его дом действительно были ей интересны. Вот только не в романтичном смысле. – Позвольте полюбопытствовать насчет других обитателей этого дома. Ветерка, точнее, бризи. – Решила кобыла сменить тему, пока не стало совсем горячо, если можно так выразиться.

— И что ты хочешь о нем узнать, любознательная ты моя? – С готовностью поддержал разговор старик с улыбкой. – Тебе показалось в нем что-то странным?

— Верно. Он… я не знаю, но когда я смотрела на него, что-то в нем мне показалось неестественным. Откуда у вас этот бризи? – Поинтересовалась Шугар Биттер, окончательно уверяясь, что с этой малявкой что-то не так. Уже сами слова Элдрика более чем прозрачно намекали на это.

— Я сделал его сам, о наблюдательная Шугар Биттер. Это не просто бризи. Это голем, искусственно созданное существо, которому я придал форму этих маленьких созданий. Можно сказать, что Ветерок – это магический артефакт, созданный мною. Ветерок – и еще четверо големов-бризи. Динь-Динь, Колокольчик, Зефир и Малыш. Я их создал, чтобы они служили мне. Как видишь, в этом особняке мало пони и присматривать за ним нелегко. Я их создал, чтобы они помогали мне в этом. Им не нужна ни еда, ни сон, так что без устали они носятся по поместью и помогают поддерживать его в хорошем состоянии.

— Невероятно! – Восхищенно вздохнула кобылка. Невольно, но ее уважение к Элдрику и его таланту стало преодолевать ее отвращение к его же похоти. Каким бы мерзким он не был стариком, этот древний пони действительно был способным магом, раз смог создать такое!

— Рад, что ты оценила мои труды, милая. Мне пришлось вложить в них много времени и сил, чтобы создать этих маленьких чудных големов. Как видела, Ветерок довольно неплохо имитирует настоящего бризи, и поведением, и внешностью, мне понадобились многие годы, чтобы добиться такого результата. – С гордостью в голосе улыбнулся Элдрик, довольный что в кои то веки на мордочке его кобылки нет отвращения к его персоне. Идея Паскаля все же имела в себе некое здравое зерно.

— Теперь, кажется, я понимаю, что было не так в Ветерке. Он не моргал. Ни разу. И не дышал. – Наконец то сообразила Шугар, что же ее смущало в маленьком прислужнике, что ее беспокоило с самого утра, как она его увидела впервые. И вот он, ответ.

— Увы-увы, мое творение не идеально. Глаза – из вулканического стекла, и как я не старался, сделать их абсолютно похожими на глаза настоящего живого бризи у меня не получилось. Научить их имитировать дыхание возможно, но сложно и бесполезно, так что я не стал делать и этого. Но, в остальном, я смотрю по твоей реакции, они очень даже удались. Самое сложное, конечно, это управляющее и обеспечивающее энергией ядро, расположенное в груди, оно же отвечает за поведение и речь, а остальное было куда проще, как и по созданию, так и по материалам. К примеру, само тело я сшил из носочков, которые остались от кобыл, что были до тебя. Не мог я отдать тебе поношенные, вот и использовал их для создания големов бризи. Самые красивые и нежные, конечно же, как видишь, Ветерок получился – загляденье!

— Носочки? – Зацепилась кобыла за ключевое слово в речи мага. На щеках проступил румянец, когда она еще раз внимательно вспомнила Ветерка, его маленькое нежно-синее тельце. То, что она приняла за шерстку и шкурку… это был носок? А его грива? Неужели… ох!

— Да, нет ничего лучше, чем сделать бризи из носка. Паскаль мастер шитья кукол из них, мне нужно просто брать из его запасов и творить магию с ними. – Подтвердил старик, с веселым блеском в глазах смотря на засмущавшуюся единорожку. – Когда я смотрю на них, я вспоминаю тех красавиц, что носили эти прелестные носочки. Можно сказать, в этих бризи частичка души тех пони, что были гостьями в моем доме.

— Ох… ясно. Ммм…. – Смущение окончательно охватило Шугар. Хоть она и не была ханжой, но это… это было что-то за пределами обычного. И это еще мягко сказано. Спасение было найдено в до сих пор не тронутой еде. Поспешно схватив копытами столовые приборы, она принялась за жаренную картошку, предпочитая набить рот ей, избавляя себя от необходимости поддерживать беседу.

К счастью, Элдрик решил не продолжать диалог, тоже обратив все свое внимание на кушанья, так что на какое то время воцарилась приятная тишина, нарушаемая лишь звоном ложек и работой челюстей. Переваривая еду и рассказ мага, Шугар не могла не признать, что тот при всей своей отвратительной сущности похотливого мерзавца, весьма талантливая личность. Она не понятия не имела, как там было с магами в древние времена, в которые ее каким то жутким невезением занесло, но в современной Эквестрии абсолютное большинство единорогов не освоили ничего сложнее телекинеза. Да она и сама то была немногим лучше, хотя и знала несколько заклинаний. По сути, встретить настоящего мага не из рядов выпускников Школы Одаренных Единорогов было практически нереально. Так что талант Элдрика, создавшим големов, да не одного, был очевиден, это нельзя было отрицать.

Обстановка резко переменилась, когда на сцене появилось новое действующее лицо. Появилось, впрочем, это еще мягко сказано. Двери резко распахнулись, из них повалил густой фиолетовый дым. Продержавшись несколько секунд, он рассеялся, открывая взглядам пони столь экстравагантно появившегося Паскаля Батлера.

— Я есть великий волшебник!  — Встав в гордую позу и подняв голову к небу, стуча копытом по груди, декларировал Паскаль, стоя на розовом пуфике, закинутым на пол у входа под прикрытием уже исчезнувшей дымовой завесы. Его щёчки были вымазаны свёклой, скулы искусственно увеличены хлебным мякишем, за спиной гордо развеивалась на невидимом ветру фиолетовая шторка, волосы гривы вторили движению импровизированного плаща, и, слегка светились. Величие картины портили домашние тряпичные желтые туфельки, белая простынка, повязанная на манер тоги, да банное полотенце, укутывающее макушку.

— Да какой ты великий волшебник, ты шут гороховый! – Замахал на него передними ногами Элдрик, отрываясь от еды. Шугар невольно улыбнулась, молча жуя кусочек тортика и наблюдая за развернувшимся представлением. Выглядело и правда весело, так что кобылка с интересом наблюдала за происходящим.

— Называешь себя единорогом, а рассчитать и даже просто зафиксировать собранную матрицу больше чем из десяти блоков с, всего-то, по три слоя-оптимизации в каждом — не можешь! И это-то на своё заклинание поисковым заклинанием, с которыми ты лучше всего обращаешься. Про остальные и говорить нечего. – Элдрик насмешливо фыркнул, делая небольшую паузу. – Мы колдуем на аркане, Паскаль, на аркане. Наша исконно единорожья магия. А твоё невежество к нашему дару и в том числе вся ситуация вокруг нас только еще сильнее оскорбляет природу колдовства. У тебя была целая вечность, чтобы достичь большего, но столько времени прошло, а результата как не было, так и нет!

— Для великих волшебников это пустое – мелочи жизни. – Отмахнулся Паскаль от высокомерной и заумной речи Элдрика. Тот в ответ лишь показательно закатил глаза, наглядно показывая, что он думает о словах дворецкого. И шута. – Главное – магический плащ! Можно даже без звездочек и бубенцов.

Шугар захихикала, слушая перепалку двух жеребцов. Шоу, определенно имело успех. И приятно было в кои то веки побыть зрительницей. В принципе приятное разнообразие по сравнению с ее обычными путешествиями по Эквестрии, когда ради пары битсов приходилось самой выступать перед публикой. Поменяться местами ненадолго было неплохо.

— Развлеки мою особенную пони, вместо того чтобы себя впустую нахваливать, балбес, лучше бы ее слух порадовал чем-нибудь приятным. Побалуй мою красавицу. – Решил не препираться со слугой старик, меняя тему. Паскаль лишь ухмыльнулся в ответ, но решил тоже не развивать тему. Вместо этого он прокашлялся, уселся на круп, принимая пафосную позу и запел своим хорошо поставленным голосом:

Старсвирл великим старым магом был

Ему известность чары принесли!

Но ты хозяйка, всё же, не горюй,

Тебя иные силы вознесли!

Потенциал искусства твой велик

Принцесс достойна красота твоя

С тобой теперь есть лоск и блеск и шик

Лишь в колокольчик звякни и тогда

Явится покорный твой слуга!

— Прекрасно. Прекрасно! – Довольно застучал передними копытами друг о друга Элдрик, отдавая дань уважения таланту Батлера. С небольшим запозданием к нему присоединилась и Шугар, хотя ее и вновь смутили, на этот раз уже выбранной песней. Хороша, конечно, прекрасно… но обязательно воспевать ее красоту и свою готовность услужить ей?

— Да, очень красивая песня, мне понравилась. Приятно что мне оказывают такое… почтение. – На последних словах ее едва не скривило, хоть на ней и не было цепей, но кольцо-негатор до сих пор служило напоминанием о ее положении. И если “хозяйка” повелит, к примеру, вывести ее из этого проклятого особняка, ей тут же мигом напомнят, что никакая она тут не хозяйка и никаких покорных слуг на этот случай у нее нет.

Впрочем, она не позволила унынию взять вверх и она все же отдалась разыгрываемому для нее представлению. Одетый как шут Паскаль развлекал зрителей, в первую очередь, все же кобылку. Пел, корчил смешные рожицы и позы и даже танцевал дикие танцы, прямо во всей своей “одежде”, которая ничуть не стесняла движений его ловкого тела. Элдрик достал музыкальные инструменты, принесенные Паскалем вместе с остальным набором и телекинезом стал выдавать неплохие мелодии из лиры, демонстрируя навыки обращения с рогом и умение музицировать. Отбросив темные мысли, она погрузилась в эту атмосферу маленького праздника, которую старательно создавали для нее эти двое пони.

Так, в легком веселье, они сначала съели свой обед, а потом и просто так и остались в трапезной, смеясь и развлекаясь. Ненадолго, на несколько часов, но Шугар все же позволила себе расслабиться и отдаться беззаботности, наслаждаясь тем, что предлагали ей ее пленители. Но, в самой глубине ее разума продолжала биться мысль, призывающая не сдаваться, не поддаваться на привлекательную сладость этого плена. И, когда их веселое времяпровождение подошло к концу, эта мысль вовсю напомнила о себе. Повязка на глазах и Элдрик, ведущий ее в ее комнату живо согнали с нее этот морок.

Игривый укус за ушко, подаренный ей стариком на прощание, и вовсе испортил было ставшим хорошим настроение. Она удержалась от того чтобы ему врезать в ответ копытом, но не более того. Ужинать поэтому она предпочла в своей комнате, хоть это ей позволили. Остаток дня она предпочла провести тоже в одиночестве. Взяв себя в копыта и сбросив сладкое наваждение, она дала хорошего пинка своей лени и приступу гедонизма, снова взявшись за упорные упражнения. Как минимум, они давали ей уверенность, что она сможет выбраться из кандалов, если ее снова закуют в цепи, но она сможет добыть и спрятать отмычку.

Окончательно эти самые цепи ее настроение и испортили, когда пришло время идти спать. И, по уже сложившейся традиции, как и обещали, ее все же на ночь снова связывали. Поблажки поблажками, а что она сбежит, пока все спят, Элдрик все также опасался. Хотя даже странно, чего он не доверил присмотр за ней этим бризи, если они големы, которые не нуждаются во сне. Но, поломать голову над этой загадкой Шугар собиралась позже. А сейчас она просто с кислой мордочкой смотрела, как уже снова умытый Паскаль и умывший ее перед отходом ко сну, снявший с себя свой шутовской наряд, закрывает на замки это проклятое железо на ее ногах, надежно пристегивая ее к кровати.

— Я здесь всего второй день, а эти цепи мне уже хуже горькой редьки надоели. – Проворчала кобыла, смотря как розовый жеребчик возится с ее левой задней ногой, рутинно, словно делал это множество раз (а так оно и было, как она понимала), вставляя ключ в замок и застегивая его на два оборота.

— Надо потерпеть, леди Шугар. Таковы правила жизни в этом доме, установленные хозяином Элдриком уже очень и очень давно. И я знаю – он от них не отступится. – С ноткой сочувствующей грусти улыбнулся Батлер, заканчивая возню с последней до того еще свободной ногой и отходя к сундуку, в котором и держали свои словно бесконечные запасы ее пленители.

— Тебе легко говорить. Тебя связывают, только если ты сам не против. Да ладно веревки и цепи, это еще может я и стерпела бы. Но то, что я стала целью домогательств озабоченного извращенца, который готов мне распорку в рот вставить, лишь бы поцеловать – меня очень и очень сильно напрягает. А вот ты от этого избавлен. – Все равно продолжила жаловаться апельсиновая пони. Делать вид, что все замечательно и ей все нравится, у нее никакого желания не было. Развлечения, вкусная еда, мягкая кровать, помощь в умывании и прочая, это, конечно, замечательно, но все это можно получить в Эквестрии и без таких жертв!

— Вынужден вам сказать, леди, что вы неправы. Я понимаю, каково вам быть в вашем положении. Сам пережил похожее. Поэтому и стараюсь поддерживать как могу. Из чувства солидарности. – Возразил ей дворецкий, доставая ненавистный ей намордник. Его слова заставили ее шире распахнуть глаза в удивлении? Пережил похожее? – Да, я тоже когда то был целью домогательств. И от меня требовали любви и ласкали, не спрашивая, хочу ли я этого.

— Ох… сочувствую. – Искренне произнесла Шугар, стыдясь своего перфоманса с жалобами тому, кому тоже было нелегко. Наверное. То есть, может он что то преувеличил или она не так поняла…. – Но как это произошло? Неужели Элдрик и к тебе лез?

В это слабо верилось, учитывая, насколько озабочен старик своей пленницей. По разговору у бассейна, пока Паскаль боролся за свою жизнь и свободу дышать, она помнила, что единственное, что спасает жеребчика от домогательств хозяина – это то, что они одного пола. Пожилой маг явно был строго по кобылам и даже такой милашка как Батлер его не интересовал и нравился исключительно в не-романтическом смысле. Но и что тот ей сейчас врет, как то слабо верилось.

— Нет-нет. Не хозяин Элдрик. Тот не интересуется представителями своего пола. В его сердце нет места ни для одного жеребца. – Словно прочитав ее мысли, покачал головой Паскаль, замирая и не спеша надевать намордник на пленницу. Положив его на крышку сундука, он подошел к изголовью кровати. – Я ведь не всю жизнь провожу в этих четырех стенах. Иногда хозяин отправляет меня во внешний мир, нам все же нужны деньги и припасы. Те носочки, что вы носите, сами понимаете, не здесь шиты. К нам сюда нипони не ходит, не считая таких кобылок как вы, так что приходится выходить мне.

— Значит, когда вы покидали особняк, вы попали в плен к какой то извращенке? Или это был жеребец? – Заинтересовалась историей дворецкого Шугар Биттер. Слуга же, видя ее живой интерес, подхватил магией подушку у столика и закинул ее себе под круп, которым на нее и уселся. Похоже, что ее ждала долгая история. Не то чтобы она против. Всяко лучше, чем молча (из-за намордника) пялиться в темный потолок, обдумывая планы побега, прежде чем наконец то уснуть.

— Начну историю с самого ее начала. Как уже сказал, иногда я покидаю поместье. Вот и в этот раз господин послал меня в большой мир, чтобы я раздобыл нужных припасов для особняка. Деньги как таковые нам не очень нужны, ближайший рынок в захудалой деревушке, так что нужны уже готовые вещи. Еда, одежда, столовые приборы и прочее. Торговать маслом или зерном я не могу, я же один, так что нужно добывать что то маленькое, но дорогое, продавать это и покупать на вырученные деньги припасы. Драгоценности, магические артефакты, специи, роскошная одежда, оружие – вот что мне нужно.

— Но, в этот раз мои поиски сильно затянулись. Сами понимаете, такие вещи не валяются на каждом углу. И бесплатно отдавать их мне за просто так тоже не будет. Думать надо. И работать. И не подметанием улиц на такое средства наберешь. Из-за чего и учился всякому разному. Пение, танцы – в том числе. Некоторые пони за это хорошо платят. – Продолжил рассказывать Паскаль внимательно слушающей его единорожке.

— Похоже на мою жизнь раньше. Я тоже путешествовала по Эквестрии, зарабатывая простенькими представлениями, чтобы было чем оплатить, чем себе еду и проживание. Правда, даже на свой фургончик не хватало, чтобы был свой передвижной дом, какие уж там драгоценности. – Прокомментировала Биттер, решив поделиться своим в меру богатым опытом путешествий. Дворецкий кивнул, принимая ее слова к сведенью и продолжил рассказ.

— У меня фургон есть, но обычно приходится прятать его в укромном месте – а то вечно он оказывается далеко от меня и недоступен. К счастью, хозяин Элдрик старательно его заколдовал довольно мощными и изысканными чарами, что его сломают или украдут в мое отсутствие, я не боюсь. Собственно, и в этот раз я оказался без него. В этот раз путешествие завело меня далеко, очень далеко. За пределы Эквестрии.

— Я со своим фургоном присоединился к каравану, идущему далеко на юг, через Великую Пустыню. В пути нам пришлось немало чего пережить, но эта история на другой раз. В этом сказе важно то, что в пути мы смели монстров и побороли всех злодеев, дойдя в итоге, до богатого торгового города в оазисе, озеленяющего пустыню. То были владения могущественного царя царей Арибара, владыки могущественного царства Хашассы, построившего все из ничего. Это как Кристальная Империя, но возведенная в песках, а не снегах. На много миль вокруг – бесконечная пустыня, иссушающая жара днем и леденящий холод ночью. И возвышается посреди нее прекрасный оазис, полный жизни, с десятками тысяч жителей.

— Звучит прекрасно. И в таком городе, полагаю, найдется полным полно сокровищ, которые вы смогли бы обменять на припасы для дома. Я, правда, никогда не слышала ни о какой Хашассе. – Прокомментировала Шугар Биттер, немного стыдясь своей необразованности. Если под Великой Пустыней, возможно, имелась в виду Пустыня Сухих Костей и она имела хотя бы примерное представление, где это, то какое царство там стояло много веков назад она не имела ни малейшего понятия. Сейчас там были, она знала, какие то разрозненные города-государства и кочевые племена, грызущиеся друг с другом за все и вся по любому поводу, но и это был ее предел знаний. Что ж, значит в древности там была большая великая держава. Которая, очевидно, теперь только тень прошлого.

— И, значит, расположился караван на отдых, пополняем запасы воды, торгуем потихоньку, покупаем то, что дешево, продаем то, что дорого. – Продолжил, тем временем, рассказывать Паскаль, пока кобыла ушла в свои воспоминания о знаниях, полученных еще в школе. Она поспешила вернуться к его повествованию, к счастью, пока вроде ничего не упустив важного и дала себе зарок больше не отвлекаться. – Меня эти торговые дела не касались, я был просто попутчиком, который помогал им перейти через пустыню и развлекал их по пути, так что пошел наслаждаться прелестями жизни в цивилизованном месте. Не буду перечислять все места, в которых я был, но мне там везде очень понравилось.

— Но, в итоге мои злоключения начались, когда я, помывшись в бане, пошел в духан. Это так называются местные харчевни, где можно отдохнуть и перекусить в хорошей приятной компании. И, лежу я на диване, курю мыло из кальяна, нипони не трогаю. И тут внутрь вламывается сразу с дюжина стражников местного градоправителя! Я не успел ничего понять, как один из них указал на меня, мол, эта она! Поникто “она” я узнал только потом, когда меня замотали в ковер и потащили в центр города. Оказалось, что из гарема царя царей сбежала наложница. То есть, кобылка, обязанная развлекать своего господина, в том числе и в постели. И внешность ее почти идеально совпадала с моей. Тот же цвет шерстки и волос, тоже единорожка. И меня приняли за нее. Я пытался им объяснить, что они ошиблись, но им было все равно. Так меня “вернули” и я попал в гарем Арибара.

— Ох. Ужасная участь. И правда, вы пережили тоже самое что и я. Простите, что худо высказывалась о вас. Я была неправа. – Повинилась кобылка, с сочувствием смотря на пережившего такое дворецкого. Ей было нелегко быть постельной игрушкой Элдрика и не желала своей участи ни одному пони, включая Паскаля Батлера. Особенно ему. Впрочем, его ситуация была еще более ужасна ведь его…. – Но, почему вас приняли за наложницу? Ведь вы же жеребец. И как вас вообще умудрились спутать с той беглянкой, у вас же не были одинаковые Знаки Отличия.

— Это были лошади. Они, в нас, пони, мало что понимают. – Усмехнулся розовый жеребчик. Голос его был скорее веселым и игривым, чем грустным, словно рассказывал байку какую, а не историю унизительного плена в чужой стране. – Знаков Отличия не знают, думают, что это просто ритуальные рисунки на теле или еще что-то в этом роде. Отличать нас по мордочкам они тоже едва умеют, тем более их зачастую едва видно под тем ворохом одежды, что местные жителя носят. В общем. Цвет шерстки совпал, цвет гривы и хвоста совпал, рост и вес совпали, голос нежный, красивый, значит я – это прелестная Беатифул Леги, наложница из гарема царя царей. Вот так я в этот гарем и попал. Началась моя новая, совершенно непривычная даже для меня жизнь.

— А как они умудрились… ну… возможно, они перепутали внешность. Но вы же не знали ее привычек, жестов, любимых слов, манеры речи, ее знакомых и тому подобное. Не могли же те, поникто ее давно знал, не заметить этого. Как вас умудрились не раскрыть? – Спросила Шугар, зацепившись за весьма странный, на ее взгляд, момент.

— Череда удачных совпадений и тут. – Развел копытом розовый единорог. – Сложилось все и так, что и была она в гареме не так уж и давно, и сама особо не стремилась общаться в нем с другими наложницами и уж тем более другими слугами, да и царю царей нужны были вовсе не разговоры, когда он вызывал ее к себе. Ей как личностью он не интересовался вовсе. А я умею выдавать себя за своего в чужом коллективе. Так что немного подержать язык за зубами, внимательно слушая, вникая в местную жизнь и… вуаля. Мне досталось лишь несколько косых взглядов, но не обвинения в том, что я самозванец или шпион. Такое бывает один раз на миллион. Но бывает. Со мной. – Пояснил Паскаль и после такого небольшого отхода от темы, продолжил рассказывать дальше.

— В принципе, обычно мне приходилось заниматься обычными домашними хлопотами, то что я в гареме, не значит что дворец царя должен убираться стражниками, да и покушать он любил не меньше, чем целовать кобылок. Хотя, впрочем, в основном этим занимались младшие наложницы, а та пони, которую я заменил, числилась одной из самых приближенных к царю. В гареме меня приодели. Как следует. По местной, самой изысканной моде. Шелковые, тоненькие, накидка, попона, гетры, украшения золотые, с драгоценными камнями. Круп вообще закрыт полностью, мордочку прячешь под полупрозрачной вуалью ярких цветов. Пришлось поучиться ходить во всем этом, но я смог это сделать.

— Самым тяжким и неприятным для меня оказалась главная обязанность Беатифул Леги. Ублажать царя царей. Завести жеребят от пони этот конь и не надеялся, но сам процесс ему очень и очень нравился. А так как я был старшей наложницей, в свою спальню он меня вызывал почти каждую ночь. И это быстро стало куда хуже, чем просто то что я находился там не по своей воле. Тем более, я все боялся, что целуя меня, он все же догадается, что перед ним не его любимая кобылка, а жеребец. И тогда мне конец. Но, я нашел выход, пока готовился к побегу. Арибар оказался большим поклонником и культурного отдыха, а не только любовных обнимашек. И я понял, что смогу отвлечь его от его назойливых объятий, если буду развлекать его как то по другому.

— Ммм… — Задумчиво протянула кобыла, снова задумываясь. Последние слова Паскаля показались ей… смутно знакомыми, что ли. Где то она такое уже видела. Сегодня. Здесь. Ну да, конечно! По сути именно так Паскаль отвел от нее похотливое внимание Элдрика, убедив его переключится на что-то более… приятное. Ради нее он даже дал себя сковать цепями и бросить в бассейн, лишь бы туда не полетела сама Шугар. Вот значит где он такое еще опробовал. Уже для себя.

— Я пробовал все что угодно, лишь бы отвлечь его от поднимания вуали с моей мордочки. – Продолжил рассказывать тем временем Батлер. – Я танцевал перед ним разные танцы, пел, щекотал хвостиком, делал ему массаж. Но, больше всего, ему всякие сказки нравились, об экзотике, далеких землях и чудесах. Благо, вся Эквестрия была для него сказкой, которую он никогда не видел. Так что мне было чем побаловать его слух. И так пошли дни, постепенно превращавшиеся в недели, а потом и в месяцы. Я несколько дней отдыхал вместе с другими наложницами, сплетничая о нарядах или занимаясь нехитрыми бытовыми делами, а когда приходила моя очередь, уходил развлекать царя царей.

— Вот так и проводил время, мы лежали вместе в кровати, и, обычно, я баловал его всякими сказками. Страшными, веселыми, поучительными, о древних мифах и легендах, о Деде Грандпане, о Грогаре…. Он слушал с удовольствием, забыв о поцелуях и лишь прижимаясь ко мне. Хотя, на всякий случай, предохранительную маску я все равно носил.

— Чего носили? – Прервала повествование Шугар Биттер, зацепившись на еще одном непонятном для нее моменте.

— У них носков нету, таких, как у нас. – Стал объяснять Батлер. – Вместо них специальные магические маски на мордочках. Да и просто целоваться мешают. Оставляют только ноздри открытыми, а кроме них, все что ниже глаз, рот, щеки, все полностью закрыто плотно прилегающей тканью. Застегивается на затылке. По сути, это что-то вроде намордника, только красивого, говорить в нем можно… иногда. Смотря какой наденут и как затянут. Честно говоря, мне они нравятся намного больше носков. Удобнее и надежно защищают от нежелательных поцелуев и уж тем более их последствий.

— Да, сложно не согласиться. Судя по описанию, они очень хороши. – Вот бы ей такую маску. Выглядит как хоть какая та преграда между ее ртом и языком Элдрика, который явно до сих пор выносит планы зацеловать ее.

— Остальное время я готовился к побегу. Изучал план дворца, расписание работы стражи, собирал припасы, необходимые для бегства. И, когда день настал, я вновь отправился поздно вечером к великому Арибару. Он уже приготовился привычно послушать сказку, зная, что я не люблю обнимашки и целовашки. Но, я его приятно удивил, сам сняв маску и отбросив вуаль. Он так обрадовался, что забыл обо всем, думая, что я пал под его обаянием. Но, на деле, просто я принес с собой ягоды, наполненные снотворным. Я устроил якобы любовную игру, взял их в рот, а потом поцеловал его, передавая ему ягоду в рот. Я все боялся, что раздавлю ягоду и сам наглотаюсь снотворного, но пронесло. С одной, конечно, его не усыпило, но он съел несколько и мы так развлекались достаточно долго, чтобы он притомился и якобы сам заснул. Как раз уже стемнело и я начал свой долгожданный побег к свободе.

— Хитро придумано. Это без шуток отличный план. – Восхитилась Шугар Биттер. Паскаль Батлер и правда оказался настоящим кладезем талантов и знаний. Крупицы которых могла почерпнуть и она сама. Элдрик непроста восхищался своим слугой и называл его одним из лучших пони Эквестрии.

— Да, жаль, только, закончился провалом. Меня поймали. – Вздохнул слуга, качая головой, чей веселый звонкий голос утратил ту игривую нотку, что царила в нем все это время рассказа о его приключении. – Я говорил о случайности, целой цепочке случайностей, которая сделала меня наложницей в гареме. И, точно такая же случайность разрушила весь мой план, одна неучтенная мелочь – и вот меня снова заматывают в ковер, надевают кольцо-негатор на рог, пихают в рот вуаль, закрепляют этот кляп маской, а для надежности еще и глаза завязали. И несут снова к царю царей, которого будят знахари, заставляя его вдохнуть пары отвратительнейшего зелья. И, если прошлый мой якобы побег, который совершила настоящая Беатифул Леги еще простили, то формально второй… тут уже пощады не было.

— Меня привязали к столбу во дворе. На два восхода и два захода Солнца. Без пищи и воды, на палящей жаре днем и леденящем холоде ночью. Полно времени подумать о том, что сбегать – это плохо. Некоторые подходили ко мне, показательно пили передо мной воду и говорили мне, что целебный голод способствует просветлению в уму. Когда меня отвязали на третий восход Солнца, я был тихий, покорный и обещал вести себя хорошо. —  Негромким голосом произнес Паскаль, прикрывая глаза. Сейчас в нем не было ничего, кроме усталости. И воспоминаний о пережитой боли.

— Ужасно. – Стыд охватил единорожку волной. Она жаловалась, что живет в плену этой роскоши и достатка, когда как пони рядом с ней пережил настоящие муки куда более жестокой и суровой неволи. Ее не морили здесь ни голодом, ни жаждой, а единственным наказанием за попытку побега было оглушающее заклинание. – Прости, что жаловалась на свою долю. Хотя она намного лучше твоей. Я… мне очень стыдно.

— Все в порядке. Вы же не знали. И, я смог это все пережить. И научиться много новому. – Снова улыбнулся, уже добро и мягко, Паскаль пленнице, поднимая глаза и смотря на нее ободряющим взором. – Тут как с тем чтобы шесть минут продержаться под водой и высвободиться из цепей. Если тренируешься – все возможно. Тяжко было пережить это все, но я умею терпеть и голод, и жажду, и жару, и холод. Не в первый раз. Поэтому я не сломался. Я продолжил работать над своим побегом. И во второй раз наконец то у меня все получилось. Я смог сбежать из дворца царя царей. И даже смог прихватить с собой кучу драгоценностей, которые унес на себе. Я решил, что корона Арибара будет неплохой компенсацией за то, что я его так долго развлекал. Ну… заодно и еще полдюжины ожерелий утащил на себе, да дюжину роскошных браслетов на ногах. И еще много чего всякого, полные седельные сумки, по мелочи. Я вышел богачом!

— Достойная награда за усердную работу. – Со смешком поддержала его Шугар Биттер, представляя себе эту картину. – Но как вы смогли сбежать? – Задалась она самым очевидным вопросом, который мучил ее почти с самого начала рассказа.

— О, мне помогла одна сирена. Ее чарующее пение отвлекло на себя всю стражу, позволив мне нагрузиться драгоценностями, что я под ними разве что не сгибался. Пришлось потом вернуть ей должок, но это уже другая история. А так, я вернулся к хозяину Элдрику. По пути я продал большую часть драгоценностей, так что мой фургон был полон припасов, когда я вернулся домой. Одних только носков я купил сто двадцать восемь штук! Господин очень высоко оценил результаты моей затянувшейся вылазки.

— Сто двадцать восемь носков… уф… — Выдохнула, покраснев единорожка, прекрасно понимая, каким кобылам они были предназначены. Может даже носки из этой гигантской партии она вчера и носила на своих ногах. А то сколько же кобыл и времени надо, чтобы столько разносить? – А что за сирена? – Решила она переменить тему, пока ее вконец не засмущали. А таинственная незнакомка, что помогла ему сбежать… она и слова то такого не знала, “сирена”, хотя и была с весьма широким кругозором, набранным за время путешествий по Эквестрии.

— О, это…. – Медленно протянул Паскаль с хитринкой в глазах, делая голос тише. Он наклонился к апельсиновой пони, которая невольно подалась головой навстречу. Их мордочки почти соприкоснулись, фиалковые и зеленые глаза смотрели друг в друга неотрывно, они были близко как никогда…. -… секрет!

— Пф! – Фыркнула в раздражении Биттер, откидываясь обратно на мягкие подушки. Вот же интриган! Заинтриговал и… такой облом!

— Что ж, надеюсь, вам понравилась моя история. И она была для вас полезной и познавательной. Я хотел вас подбодрить. Да, ваше положение незавидное, но, у меня бывало и хуже и я смог выбраться. Надеюсь, я смог вам помочь.

— Да, очень. Спасибо большое, что поделились столь личным. Я это очень ценю. – Поблагодарила она жеребчика. Тот лишь кивнул и убрал подушку обратно к столику, давая понять, что время “сказок” подошло к концу.

— Что ж, спокойной ночи, прекрасная леди. Приятных снов. – Пожелал ей дворецкий, беря в магический захват было оставленный намордник. На этот раз Шугар покорно позволила надеть его на себя без возражений и сопротивления. Проверив затянутость ремешков, чтобы тот, с одной стороны, плотно сжимал мордочку, не давая говорить, а с другой, не причинял боли, следом он надел на нее наглазную повязку, погружая кобылку во мрак. Поцеловав ей копыто на прощание, пони удалился, негромко цокая копытцами. Щелчок замка был последним громким звуком, что она услышала, прежде чем погрузилась в почти идеальную тишину.

Уставшая после устроенных самой себе тренировок и пережитых за день впечатлений кобыла стала быстро погружаться в сон. Но, последним, она пообещала себе, что тщательно подумает завтра о истории, рассказанной Паскалем Батлером. Здесь было о чем подумать. Очень крепко подумать.