Школа принцессы Твайлайт Спаркл для фантастических жеребят: Зимние каникулы

Глава 3

---

Твайлайт Спаркл, стоявшая прямо за дверью, энергично встряхнулась, чтобы освободиться от снега. Поскольку она была аликорном, от этого содрогнулся весь дом, и Сумак в тревоге моргнул, а Бумер зашаркала по деревянному полу, царапая когтями, пытаясь добраться до него. Маленькая драконица выглядела расстроенной, и, подпрыгнув, она взлетела и, скользя, приземлилась на диван рядом с Сумаком.

Спайк подошeл к уборке снега более непринуждeнно и смахнул его когтями.

— Укололи! — крикнула Бумер и показала на свой тощий зад. — Ой! Ой! Ой!

— О нет! — Сумак наблюдал, как Бумер пантомимой изображает свою травму, тыкая в спину своим крошечным изогнутым коготком.

— Нам обоим сделали прививки и ревакцинацию, — сказал Спайк, помогая Твайлайт снять тяжeлое одеяние. Дракону пришлось упереться в пол, а потом он стал тянуть и тянуть, чтобы освободить Твайлайт. Однако шерстяное пальто оказалось цепким и не желало идти на поводу у тихого и спокойного Спайка. — Фу, здесь пахнет мокрой лошадью.

— Спайк, получи сообщение, — скомандовала Твайлайт.

— Да? — Спайк посмотрел на Твайлайт с ожидающим прищуром.

— Ты придурок!

Лемон Хартс рассмеялась первой, а затем, взмахнув хвостом, унеслась на кухню с широкой ухмылкой на лице. Трикси помогла Твайлайт снять остатки мокрой верхней одежды, а Твинклшайн взяла на копыта Бумер, чтобы маленькую драконицу можно было высушить. После некоторого колебания Твинклшайн сделала небрежный бросок, и Бумер приземлилась в ревущий огонь, где захихикала от щекотки пламени.

Спайк взглянул на Бумер и присоединился к ней. От обоих драконов с шипением шел пар, и они мгновенно высохли в трещащем и плюющемся пламени. Бумер воспользовалась этим и принялась растирать себя вишнево-красными угольками, словно принимала ванну и мылась с мылом.

— Тра-ла-ла-ла-ла! — напевала она, натираясь.

— Знаешь, — заметила Трикси, — можно подумать, что ты к этому привыкнешь, но это не так. Я до сих пор чувствую панику, когда она так делает. Огромное и сильное чувство материнской паники.

Твайлайт, кивнув в знак согласия, пересекла комнату, чтобы погреться у камина. Она расправила крылья, приняла величественную позу и чуть не опрокинула лампу. Дом был построен с расчeтом на единорогов или земных пони — существ, которым не нужно расправлять крылья в помещении, и уютная гостиная теперь казалась тесной.

— Мне говорили не летать в метель, но я не послушала, — ворчала Твайлайт, стоя на месте и свирепо хмурясь. — Здесь, в Понивилле, все не так плохо, но в Кантерлоте? Уф!

— У меня воздушная болезнь. — Спайк отошeл от огня и встал на камень очага, чтобы остыть. — И Бумер упала. Твайлайт пришлось ее спасать. А потом я упал, когда Твайлайт полетела за Бумер. Невесeлое путешествие.

— Весело! — крикнула Бумер пронзительным, перевозбуждeнным голосом и начала танцевать в трещащем пламени, потряхивая своими перепонками. Потянувшись, она схватила Спайка за хвост, подeргала его и посмотрела на него умоляющими глазами, надеясь, что он еще раз присоединится к ней. Когда он не присоединился, Бумер бросилась на раскалeнную золу и стала кататься по ней, напевая себе под нос.

Пряный аромат чая наполнил гостиную, и Сумак, принюхавшись, смог чуть приподнять голову. Замедленными, отрывистыми движениями он выгнул передние ноги, немного потянулся и продолжил вдыхать восхитительный аромат, доносящийся в гостиную из кухни. Остыв, Спайк с осторожностью сошeл с очага на деревянный пол. Убедившись, что дерево не горит, он поплeлся прочь, чтобы присоединиться к Лемон Хартс на кухне — в комнате, где Спайк чувствовал себя наиболее комфортно.

— Твайлайт, ты в порядке? — спросила Трикси, и на ее лбу появились глубокие морщины беспокойства.

В ответ на вопрос Трикси Твайлайт сделала несколько глубоких вдохов, а затем повернула голову и посмотрела на сводную сестру:

— Просто все обычные заботы навалились разом. Охрана всех пони. Безопасность Понивилля. Я волнуюсь за Мундэнсер. У меня ужасный страх, что все пойдeт не так до Дня Согревания Очага.

Уши Сумака насторожились при этих словах.

— Рэрити попросила меня быть почeтным гостем на какой-то большой праздничной вечеринке… по сбору средств. Не знаю, справлюсь ли я, но я не могу ей отказать. Слишком много нуждающихся пони. Все сейчас просто в напряжении. — Твайлайт сложила крылья, повернулась, и ее взгляд упал на Сумака. — У тебя растут носки.

— Что-то я их не вижу, — проворчал Сумак.

— А посетители? — спросила Твайлайт. Затем, сузив глаза, она добавила: — Особые гости?

— Никого из будущего… еще нет. — Сумак поднял глаза и посмотрел на Твайлайт. — А у тебя?

— Санбeрст, Старлайт, ты и я. — Глаза Твайлайт сузились еще больше. — Старлайт, наша Старлайт, Старлайт из настоящего, у неe есть тревожная теория о том, что ее путешествия во времени могли вызвать рябь во временной шкале. Никто из нас не уверен, что это значит. У Старлайт начинается паранойя, и она настаивает на том, что есть некая внешняя сила, которая работает над тем, чтобы исправить все, что было сделано. Я не думаю, что это возможно, но никогда не знаешь, верно?

— У нее есть убедительная теория. — Твинклшайн навострила уши и принялась теребить подбородок. — Она делилась со мной своими записями. Старлайт считает, что рябь, как только она приходит в движение, невозможно остановить. Даже если не дать камешку упасть в воду, так сказать, рябь все равно будет, потому что ткань пространства и времени, однажды затронутая, не может быть неизменной. Так что, даже если она остановила падение камня, последствия ее действий все равно проявятся, потому что ни одно действие нельзя полностью отменить. Время и пространство все равно фиксируют, что что-то произошло, и рябь сохраняется.

— Неизменные события. — Через несколько секунд после произнесения этих слов Сумак почувствовал, что все глаза в комнате устремлены на него. — Что? Винил учила меня чему-то. Я вроде как знаю, что это такое, хотя и не до конца понимаю.

Скребя когтями по камню, Бумер выползла из камина и стала остывать на камнях очага, принося с собой кучу пепла. Она не обращала внимания на разговор в комнате, и если у нее и оставались какие-то неприятные ощущения от укола в спину, то она их не выказывала.

С неожиданной внезапностью Сумак почувствовал необходимость высказать свою озабоченность и воскликнул:

— А Бумер получит свою чашку чая?

— Нет, — крикнула Лемон из кухни. — Ты можешь поделиться своей.

— О, чокнуться, я не хочу!

— Почему?

— Она пускает пузыри и все такое, — Сумак глубоко, с придыханием втянул воздух, — драконьи микробы… фу.

— А что не так с драконьими микробами? — спросил Спайк у Лемон Хартс, и Твайлайт, которая была в гостиной, начала смеяться.

Без всякого предупреждения Сумак оказался поднят со своего места на диване и поставлен на пол. Он напряг ноги, и, к его облегчению, кто-то все еще держал его. Все его мышцы напряглись, в том числе и мышцы живота, и он почувствовал, как из заднего прохода донеслось урчание, предупреждающее о приближении чего-то недоброго. Тут же произошли две вещи.

Во-первых, Сумак заметил, насколько больше стала комната. То, что он оказался на полу, резко отличалось от того, что было на диване, на спине у кого-то или на копытах. Двери были огромными, а дверные ручки — просто недосягаемыми. Камин был гигантским, устрашающим, а пламя в нем было выше его самого. Даже диван, его крепость комфорта, представлял собой колоссальную конструкцию, превосходящую его по высоте. Сумак давно не чувствовал себя таким маленьким, и это ощущение вновь дезориентировало его.

Во второй раз он не сразу опрокинулся. Его голова низко свесилась, шея ослабла, но колени не подкосились, а ноги не превратились в липкие отростки. К его удивлению и шоку, никто его не держал, и он заметил, что Твайлайт смотрит на него. Неужели она сделала это с ним? Это было возможно. Опасаясь за своe равновесие, он оттолкнулся слишком твeрдой ногой, чтобы исправить шатание, но это было слишком сильно, и он подался вперeд. Остальные ноги отреагировали, и он зашагал, как новорожденный жеребенок.

А потом он стал ходить.

Вроде того.

Он шeл и падал. Топая копытами, Сумак пытался спастись от неловкого падения. Все работало, как и обещал доктор. Связи восстанавливались, и Сумак забыл о том, что Бумер пускала пузыри в его чае и оставляла после себя драконьи микробы. Жеребенок испуганно заскулил и затряс головой, направляясь к стене.

Перед самым столкновением Твайлайт дeрнула его за хвост, чтобы он пошeл в другом направлении. Теперь он, шатаясь, спотыкаясь, шeл и падал к кухонной двери. Его шея обвисла, а голова была слишком низко опущена, что нарушало равновесие. Никто не смеялся, что было облегчением, и Сумак сосредоточился на том, чтобы оставаться в вертикальном положении.

Одно заднее копыто попало в мокрое пятно на деревянном полу, потеряло сцепление с поверхностью, вылетело из-под него, и он сел. Его передние ноги дрожали и брыкались, пытаясь удержать его в вертикальном положении. По крайней мере, он не сел ни на что хрупкое, и за это следовало сказать спасибо. Он поднял голову и увидел, что на него смотрит мама.

— Хм, — сказала Трикси, тихонько хмыкнув. — Малыш, думаю, мы больше не будем позволять тебе валяться на диване. Хватит быть диванным огурцом…

— Диванным огурцом? — Сумак одарил мать неловкой ухмылкой.

— Да, и это тоже. — Трикси потянулась вниз и чмокнула Сумака в нос. — Я знаю, что ты боишься упасть, и знаю, как ты боишься пораниться, но, по-моему, это доказывает, что ты способен на большее, чем думаешь. Малыш, как твоя шея?

— Судороги, — честно ответил Сумак.

— Хм, — хмыкнули Твайлайт и Трикси.

Ничего больше не говоря, Твайлайт подняла Сумака с пола, поставила его на ноги, а затем снова опустила на пол. Она смотрела, как он шатается, как Сумак с трудом поднимает голову, чтобы посмотреть на нее. Затем Сумак почувствовал слабое щекотание магии под подбородком, и его голова поднялась, поддерживаемая телекинезом Твайлайт. Когда он поднял голову, к нему частично, но не полностью, вернулось равновесие, и он смог стоять немного лучше.

— Я до сих пор поражаюсь, как Кейденс и Радиант Хоуп смогли тебя вылечить. — Трикси выдохнула эти слова и покачала головой. — Это кошмар каждой матери. Когда они сказали, что у тебя сломана шея, я хотела умереть. — У Трикси было большое и сильное беспокойство… но она также была готова провести остаток своей жизни, заботясь о тебе, независимо от твоего состояния.

Трикси дрожала, и Сумак чувствовал, что его начинает бить дрожь. Он не хотел говорить о том, что произошло, не хотел думать о том дне, только не сегодня. Твайлайт поддержала его голову, и он встал без особого труда, но ноги уже устали. Непреодолимое чувство благодарности, счастья, радости от того, что он жив, охватило Сумака, и он уткнулся в передние ноги Трикси, чтобы почувствовать ее прикосновение к себе.

— Кто хочет чаю? — позвала Лемон из кухни.

---

Придерживаемый Твайлайт, Сумак понюхал свой перечный, пряный чай. Его передние ноги опирались на край стола, и он взглядом дал понять Бумер, что ей следует придерживаться своей чашки — его чашка была под запретом. За столом было тесно, что беспокоило маленького интроверта, но Сумаку это нравилось. Ему нравилось ощущение семьи, близости, единения.

— Как Адвентус? — спросил Сумак, беспокоясь о пони, которого давно не видел.

— Мало что изменилось, — ответила Твайлайт и посмотрела, как Спайк помогает Бумер с чаем. — Меня беспокоит, что я не могу ему помочь. Он такой милый пони… Если я когда-нибудь поймаю пони, ответственных за его состояние, я попрошу Тарниша превратить их всех в деревья.

Моргнув, Лемон Хартс повернулась, чтобы посмотреть на свою дорогую подругу:

— Правда? Ты говоришь это просто от злости или всерьeз?

— О, я серьeзно, — пробормотала Твайлайт в ответ. — Мне кажется, это подходит… совершишь преступление против природы и ответишь перед самим Гелиофантом. — Уши Твайлайт на мгновение опустились, но затем снова поднялись. — Наши тюрьмы остаются слабым местом. Они не только уязвимы для нападений, как мы видели, но я сомневаюсь в том, что они эффективны как средство реабилитации.

— Вы с принцессой Селестией снова спорите? — спросила Твинклшайн.

— Да. — Твайлайт разочарованно выдохнула это слово.

— И она выигрывает? — Твинклшайн приподняла бровь.

— Ну конечно же, она выигрывает! — Крылья Твайлайт захлопали по бокам, а уши сложились на макушке. — У нее почти непробиваемая логика и тысячелетний опыт. А что есть у меня? Жгучее желание перемен ради перемен, и мои юношеские идеалы. Это удручает! У меня не может быть новых, оригинальных идей, потому что они уже были у принцессы Селестии.

— И уже опробовала их? — Твинклшайн подняла свою чашку и посмотрела на Твайлайт через верхний край.

Кивнув, Твайлайт надулась и проворчала:

— Nihil sub sole novum.^[1]

— Значит, теперь ты просто подбрасываешь идеи наобум, надеясь, что найдешь что-то, чего она еще не пробовала, и тогда сможешь присвоить себе заслугу новой идеи.

— В общем-то, да, Твинклшайн. — Твайлайт левитировала кокосовый макарон, несколько секунд изучала его, а затем яростно и злобно надкусила. Не обращая внимания на то, что у нее был набит рот, она выразила свои чувства, просто выложив все начистоту. — Я знаю, что поступаю по-жеребячьи, но у меня есть жгучая потребность доказать свою правоту. Принцесса Селестия — это принцесса Селестия… Принцесса Луна… она делает вещи, о которых мне пока даже не дано знать. А Кейденс… моя "современная" принцесса, она занята тем, что вместе с моей мамой разрывает бюрократию Эквестрии на куски и отстраивает ее заново.

— Быть принцессой — это не соревнование…

— Нет, это так, Трикси! — Твайлайт отломила оставшийся кусочек макарона и сердито прожевала его. — Я облажалась! Я всe испортила! Мундэнсер заменили, а я как-то не заметила. Я. Маленький плаксивый единорог, который никак не мог заткнуться из-за странного поведения Кейденс перед свадьбой. Я как-то не заметила, что в моeм собственном замке завeлся чейнджлинг. Из-за моей ошибки Сумак, Олив и Строуберри Хартс были похищены! Глупая королева чейнджлингов едва не обеспечила злу настоящую победу! Знаете, что это такое? Это знак, что мне нужно активизировать свою игру, вот что это такое! Под моим присмотром произошли события, способные привести к гибели мира.

Сгорбившись над чаем, Сумак почувствовал страшное напряжение, и за столом воцарилась тишина. Ему не нравилась мысль о том, что его могут использовать для уничтожения мира, и он боялся, что никогда не примирится с этим. Это было проклятие Колдуна, и оно было ужасно.

— Твайлайт, — обратилась Трикси к своей сводной сестре, — ты должна помнить, что уже несколько раз предотвращала конец света. Вместе, со всеми нами, я думаю, мы сможем остановить его еще несколько раз. У нас это неплохо получается. Мы становимся довольно… великими и могущественными.

И с этими словами стол снова погрузился в тишину, а все пони стали пить свой чай.