Венец творения
Арка четвёртая. Интерлюдия 3.
>>Чтобы не запутались, по хронологии этот момент стартует после минорной части 2 (когда дирижабль Троян посетил Кантерлот) и длится примерно до генерального сражения, которым закрылась 3 арка<<
— Коль уж нам довелось участвовать в столь грандиозном предприятии, мы должны лететь как можно ниже, — наконец смирившись с внешним видом Трояна рассудила Твайлайт, находясь на капитанском мостике, — Чтобы каждый из несчастных пони внизу мог видеть величие Эквестрии и вдохновляться им на борьбу с невзгодами!
Рубка циклопического небесного исполина была под стать внешнему виду этого чудовища. Такая же неказистая, сделанная из вагона поезда, просторная в общем объёме, но заставленная всевозможными приборами для управления судном на ходу и связи с отсеками. Она была тесной.
— Мисс Спаркл, боюсь это невозможно, — со вздохом сожаления Виндспар, капитан корабля, указал на широкое смотровое стекло, в котором было видно ровным счётом ничего за пределами носа, — Даже с прожекторами видимость неудовлетворительна для маневрирования на марше, а складки местности на нашем пути довольно холмисты.
Троян снялся со швартовки у Кантерлотской горы всего полчаса назад и пока что ещё не раскочегарился в полную мощь, держась на малых оборотах своего пропеллера, вибрация и гул от которого уже начали пробираться сквозь толщи переборок.
— Тогда переведите прожектора на флаги, — недовольно фыркнула лавандовая единорожка, — На высоте мы всё равно ничего не зацепим.
Набор высоты проходил с небольшим креном, хотя Троян и опирался на грозовое облако, также имел резервуары летучих газов, но их максимумом было придать нейтральную летучесть судну в разреженном воздухе, потому на новые рубежи его буквально приходилось заталкивать. Пропеллером и погодной командой.
— Это пустая трата ограниченного матресурса, — разрываясь между докладами наблюдательных пунктов и сующим свой нос в корабельные дела послом объяснял капитан, — Их выключат как только мы покинем нижнее небо за ненадобностью.
За герметичным иллюминатором в кабине не ощущалось того ужасного коптящего дымного шлейфа, что вместе с дождём медленно оседал позади Трояна.
— Пустая затея? Да подумайте о других! — праведному возмущению Твайлайт не было предела, — Гул мотора расходится на мили вокруг с порывами ветра, даже гора дрожала при вашем приближении. Хоть представляете ужас пони под нами, которые обнаружат над собой рокочущую безымянную мглу?
Без искусственной подсветки даже во вспышках молний корабль скорее бы предстал наблюдателю снаружи безобразным бурлящим чёрным океаном, нежели чем-то сотворённым копытами.
— Я и думаю, — сдержанно ответствовал ей жёлтый пегас, лишь по волнению крыльев которого можно было судить, что он был столь же взволнован. Или то сказывалась дрожь рубки? — Думаю, что у нас не для того неприкосновенный запас запечатан, чтобы тратить его на прихоти… Вот на что? На успокоение содрагающихся в промокших хибарках? Уж могли бы привыкнуть. Мне бы вас доставить.
В этом был свой резон – на заболоченной земле и без того был абсолютный кошмар: в омутах прежде прекрасных вод роились орды химеричных порождений Дискорда; с задворок мира на праздничный пир тянулись стаи скалящих зубы монстров; а ватаги чуждых, суровых варварских народов кочевали на прежде не знавшие нужды просторы в поисках наживы.
— Привыкнуть к обрывкам, к осколкам страны? — с горечью вещала Твайлайт, — Всё нами нажитое гложемо зверем. К такому нельзя привыкать самим и нельзя дать привыкнуть чужакам. Пусть всякий встречный пони и пришлая погань знает – мы рядом! Мы здесь! Пусть они видят, как огромный эквестрийский крейсер королевской семьи устремился сквозь небо!
Виндспар не ответил на это сразу, хотя в голове пегаса крутилось множество нехороших мыслей. Его первой задачей было обеспечить перемещение экспедиции, когда возможных принять судно воздушных гаваней уже в принципе может не существовать, а не проводить над поверхностью акции устрашения. Капитан так и не успел сформулировать это в пределах этикета, как по внутренней проводной связи между отсеками раздался взволнованный крик:
— В ТРЮМЕ А2 ЧУДОВИЩЕ!
Не долго думая пегас привёл в движение соответствующую случаю связку рычагов и кнопок средь приборов. В тесных тёмных коридорах завыла сирена, в различных отделениях принялись перекрывать противопожарные двери, а из своих кают к трюму потекли ручейки охраны. Они все предполагали противодействие своей экспедиции – Троян пытались уничтожить ещё на стапелях – но чтобы встретить его столь нагло и рано?
Рубку изолировали одной из первых, так что Твайлайт оставалось лишь успокаивающе поглаживать копытом встревоженного Спайка – верный дракончик до того завороженно всматривался в ряды сложной машинерии – да слушать раздающуюся в массивном телефоне разноголосицу с так и не повешенной трубки.
— Я приказываю... Дискорд...
— Тяни... фууух... Толкай!
— С другой... бери!
— Что ты... Дискорд...
— Фууух...
— Хорошо, что эти сундуки всё ещё здесь, — отдышавшись, наконец-то продолжил связавшийся складской пони, — Это дискордово хорошо, чудище в ящике и теперь припёрто.
— Чудище... — не понял капитан, — В ящике?
— О да, мы сортировали последнее загруженное, а один ящик как начнёт биться, такое роз...
Дальнейшее объяснение заглушил топот многих пони во звонящей сбруе.
— Отдай сюда! Сильвер Лег у аппарата, — доложился начальник охранения судна, — Секцию А2 оцепили, в одном из продовольственных контейнеров обнаружена большая тепловая сигнатура. Предлагаю открыть аппарель и вытолкать паллет за борт.
Это не было похоже на нападение, Твайлайт рассудила, что скорее какая-то тварь заползла туда на складе ещё в Кантерлоте и разрослась уже внутри.
— Отставить выбрасывать припасы, — распорядился капитан, — Конкретно этот ящик скинуть сможете?
По тому, как пластина телефонной трубки улавливала скрежет раздираемого контейнера, ответ уже был понятен.
— Нет, оно такое прыгучее и слишком буйное, тогда... — Лег осёкся, — Фиксируем мана-активность, приготовится!
— Да хранит вас Селестия...
— Вы хоть понимаете, что могли пострадать!? — единорожку трясло от осознания глупости «ужасно прыгучего большого розового чудовища, проникшего в ящик», — Стража могла вас ранить или... О Селестия, или и того хуже.
Напротив неё в каюте санчасти ещё не совсем придя в себя тёплым чаем отпаивались перемороженные оглушающими заклятьями Пинки и Рарити.
— Мб-б-бы п-п-прос-с-сто хо-о-отели попр-р-роща...
И зуб на у них не попадал, хотя заклятья уже сняли.
— Ааааааа! — копытами закрывала мордочку Твайлайт, пока Спайк укутывал ватных пони в тёплые пледы, — Какие же вы отморозки!
По-правде, она не могла на них сердиться в полной мере. Навалившийся фронт работ в Башне единорогов, последующая подготовка к экспедиции и знакомство с экипажем не оставили времени в графике занятой единорожки с важной миссией ни на что другое. А потому она была искренне рада сумасбродному поступку подруг.
— Н-не серчай, д-д-дорогуша, — попыталась скосить углы Рарити, — Мы поняли ош-ш-шибку ещё в кор-р-робе...
Но её перебили.
— Уж-ж-жасном коробе, полном невкусных конс-с-сервов!
— И г-г-готовы уйти.
Вот только теперь Твайлайт нужно было объяснить им один деликатный момент.
— Тут проблема, мы уже сейчас где-то над Белохвостой рощей и продолжаем удаляться, — не найдя, как бы смягчить новость, в лоб рассказывала фиолетовая пони, — А капитан отказался поворачивать назад.
Подругам понадобилось некоторое время, чтобы понять услышанное.
— Ну и ла-а-адно? — не унывая протянула Пинки, — Крок-к-кодил о себе позаб-б-б…
— Но у меня ж-ж-же кошка... — белая единорожка не была с ней согласна, — И сестра!
— Это ужасно, но высадить вас одних в лесу смерти подобно, — со всей педантичностью объясняла той фиолетовая, — Если направить назад каретный экипаж, он не успеет вернуться на судно.
А лишаться личного состава на сопровождение двух "зайцев" никто не собирался.
— Но как же нам теперь быть?
— Добро пожаловать в состав Королевской экспедиции и свиту посла Её Высочества! — выпалила Твайлайт на одном дыхании.
Следующие часы она провела в упоении, в деталях объясняя, куда и зачем они вообще держат путь.
Первой целью экспедиции был регион Зебрики, находящийся к западу от Эквестрии и соединённый с ней перешейком. С началом Затмения с территории этой не столько страны, сколько части света, в прекрасные земли пони хлынули полчища варварских племён, ищущих лучшую долю и сбившихся в этнические банды. Изнывающая в сражениях с дискордовыми отродьями и окаянными бэтпони цивилизация столкнулась с кризисом массового переселения народов.
"Незаконного и ничуть не контролируемого".
Из редкого общения с зебриканскими вождями и варлордами было выяснено, что они бегут в более благоприятный регион не только из-за климатических условий, но и из-за развернувшегося на Родине противостояния различных сил, точный портрет которых установить так и не вышло из-за совершенно диких слухов о характере их политий. Задачей минимум для экспедиции служило добиться перекрытия потока бежавших в Эквестрию, задачей максимум же склонение сил региона на совместное противостояние угрозе Найтмер Мун и Дискорда, что предполагалось достичь через вмешательство на стороне более договороспособной силы.
Но это было делом будущего. Сейчас же... Чем представало заниматься пони на борту долгие недели полёта?
Изнурительным трудом. Агрегаты корабля эксплуатировались круглые сутки, отсутствие стоянки на обслуживание в оборудованных портах решалось наличием дублирующих систем. Так например по достижению достаточной высоты пропеллер был выключен, а на его смену развернулись паруса, гонимые в нужном направлении погодной службой, пока техники вели полевой ремонт оборудования.
Оборудования сложного, покуда универсальная во всём техника выходила во всём же и ничтожна. Вибрации Трояна от собственной же работы вели к повышенному износу всех элементов гибридной конструкции. Проживание на судне и поддержание его работоспособности требовало великого напряжения от экипажа и пассажиров, подчинённых суровейшей дисциплине для выживания команды в замкнутом пространстве, покуда если что-то в этом субкритическом состоянии окончательно пойдёт не так, то на дно пойдут они вместе.
"О Селестия, оно постоянно трясётся, разбалтывается и разваливается".
Потому все, от безродного жеребёнка земпони, что угодил на борт помощником мастерового, до самой Твайлайт обзавелись паранойей на исправность агрегатов и узлов, стремясь проверять вентиляцию в своих каютах, смотреть проводку, постоянно перепаивать что-нибудь, подшивать, приколачивать, докручивать и подновлять чары, потому что все понимали, что у них на борту проблемы и роскошным круизом здесь даже не пахнет.
Иначе как потогонкой нахождение на Трояне было не назвать, покуда помимо внезапно навалившейся полевой ремонтной деятельности с единорога не спадала ни потребность практиковаться в наступательных заклятьях, ни готовиться к посольской ноше. Её каюта была заполнена изъятыми из королевских архивов редких дипломатических переписок с иными странами, ещё более редкими очерками путешественников и совсем исчезающими талмудами историков по чужим частям света.
Конечно, в посольской группе был целый выводок из массы специалистов, от лингвистов, переводящих раздражающее поэтичное зебриканское блеяние о том, что у них на Родине небо светлее, до какого-то вольного торговца, что до Катаклизма посещал разные страны, привозя обратно диковинки и утверждавшего, что никакой Зебрики и в помине нет, а зовётся та страна Фараси.
"Поникто это придумал? Что это вообще значит".
Притом у Фараси была своя столица — Лайанда, город с величественными и загадочными огромными пирамидальными строениями, что по приданиям были возведены древними прародителями современных зебр, и чью тайну по сей день хранит племя Логоса из пыльных святилищ, де-юре находясь в подданстве давно почившего Царя, а на деле управляясь каким-то конклавом мистиков.
Что для зебриканцев, вообще-то, странно, покуда вся остальная страна поделена меж четырьмя конфедерациями племён, под предводительством зебр с титулами Принцев. Именами коих на текущий момент, если информация не успела устареть, были Абраксас, Тумос, Фраатак и Мидас. Последний, кстати, представлял повышенный интерес.
Пока Лайанда оставалась культурным и религиозным центром Фараси, Мидас, возглавляя конфедерацию из племён Прополи из оседлых мастеровых, Ачу из высоких и огненных гор и Карнилиа с плодородных равнин, имел под своим контролем восходящую звезду Зебрики — полноценный ремесленный кластер с прежде стабильным притоком сырья и пищи, на чём процветали ремесленники. Агломерацию Мидаса звали просто и без затей, Градгородом.
И всем этим нещадно загружали охочую до знаний Твайлайт, которая ныне сомневалась в актуальности полученных знаний. Бедной пони приходилось скурпулёзно изучать заведомо устаревшие зоны расселения и обычаи необузданного сброда варварской породы, племена коей друг от друга не отличить ни на йоту, если буквально не считать полосок, да впихивая в себя историю домов родовой знати из безызвестных кочевий и биографий горланящих лидеров сообществ из неумеющей читать черни.
Сейчас перед ней была очередная попытка реставрировать со слухов бежавших что же в этой Зебрике произошло:
«Предположительно к 28 "луне" восьмого месяца Градгород инициировал наступление в Зербонию во исполнение своего ультиматума Принцу Тумосу. Недели назад Принц Мидас сам продал этот некогда родной регион племени Орах из болотных топей. На помощь последним собралась коалиция из почти всех племён, не входящих в восточный пакт: Таппахани из знойных джунглей и Зенкори из долгих кочевий выступили полным составом, Менди из глубоких лесов оказали безвозмездную поддержку, Лайанда осудила подлую войну и призвала к переговорам, а Роамани с полей брани выступили в роли наёмников. Диктатором для ведения войны был избран Принц Тумос».
Вникать в то было тяжело по многим из причин, даже отходя от вездесущего гула и нервозности. Ученица Её Высочества была не более чем пони, которую, в бытность свою всем желавшую только добра и мира, так вот запросто взяли и бросили из её тихой библиотеки, скромного оазиса благоразумия и порядочности, в большой несправедливый мир, где мор и голод вместе с войной гремя металлом по костям, набатом гуляли по домам.
«Успешно проведённая мобилизация потерявших в условиях гравитационного воздействия затмения привязь к оскудневшим рекам земледельцев в Градгороде, а также относительно большие запасы оружия и иная подготовка Мидаса дают о себе знать во всех боях первых недель: Коалиция была разгромлена в Зербонии, а затем по всей оси от топей до джунглей. Единственным тактическим успехом Коалиции стал переворот в Зербонии с убийством наместника с его четой, в ходе которого Градгород также потерял контроль над регионом. Зербония впадает в анархию, Лайанда направляет миссионеров к Принцам и в регион в попытке восстановления порядка».
И в том теперь была великая нужда, лететь в такие края, о коих и раньше можно было лишь помыслить с трепетом, гадая, что же там творится, а ныне же ища средь никогда в жизни не стриженных жителей мира снаружи мудрости, покуда в понимании пони те ориентируются в среде несправедливой жестокости с инстинктивной уверенностью.
«По итогу этих боёв племя Орах вышло из войны, приняв первичные условия Градгорода. Принц Мидас обещает для Орах возвращение неконтролируемой Зербонии при присяге на верность. В районе 20-ых лун десятого месяца начались бои за земли Менди из глубоких лесов, носящих подданство Принца Абраксаса. Другим итогом попытки наступления Коалиции из саванн стал переворот Миранис Зенкори из долгих кочевий, чья земля исчерпала ресурсы на прокорм коалиционных войск, и переход её зебр на сторону Градгорода, хотя в Зербонии она помогала Принцу Тумосу. Градгород вводит непомерные подати на занятых территориях и разграбляет округу, за что Лайанда предрекает проклятие на голову Мидаса за преступления против Фараси».
Кому бы из них хватило самозакалки не просто стерпеть все эти ужасные вести, но и осмыслить их? Сперва запомнить всё то, что в жизни старательно старались стереть и вымарать из повестки дня, никогда не рефлексируя и старательно забывая, затем впустить в себя, а потом и вовсе применить к своей же выгоде, заради успеха действуя из холодного расчёта? Да, собственно, и никому. Твайлайт тоже не справлялась вынести всё это разом.
«Принца Мидаса поражает таинственный недуг, из-за которого тот объявляет поход на Лайанду с целью её уничтожения. К этому моменту Принц Тумос теряет все исконные территории, Принцы Абраксас и Фраатак прибывают в Лайанду, чтобы объявить о неизбежном лобовом конфликте и готовить свои народы к священной войне, призвав племена Атоли с островов, Сахаани из южных снегов, Старкаттери из звездочётов и Эсчатика из сухих песков для удержания столицы Фараси от "орд, алчных и нечестивых"».
В какой-то момент Твайлайт теряла нить, поникто все эти зебры вообще такие, и на выручку приходили подруги, утаскивая единорожку с заплывшими от недосыпа глазами в одно из подсобных помещений в чреве чудовищного воздушного судна, возведённого без всяких чертежей. Облюбованный тупик среди паутины туннелей не был сильно большим, но вполне вмещал тройку пони с их маленьким компаньоном. Это был один из мириады контрольных пунктов, на котором пару раз в день снимали показатели, да сквозь который тянулись межпалубные трубы и даже были отдельные лампы, освещавшие ряды вентилей, кои никто не трогал на всякий случай.
Иногда там играли в настольные игры, иногда же просто болтали.
— Ох, дорогушки, представьте выражение мордашки Рейнбоу, — выслушав пересказы о прочитанном от Твайлайт фантазировала Рарити, — Когда мы расскажем об увиденном в путешествии! Все эти наряды из бусин и шёлка звучат очень чудесно.
— Или о танцах гну-гну! — размахивая копытами чуть ли не сваливалась с идущей вдоль стены трубы энергичная Пинки, — Она же обязательно попросит научить их диким пляскам, чтобы потом разбить что-нибудь.
— Мы могли бы привезти какое-нибудь диковинное растение для черепашки, — присоединился Спайк, — Я его уж точно довезу.
Книжная пони же не питала их оптимизма.
— Да, наверное так и будет, — попыталась объяснить она, — Просто...
— Нам бы пришлось как-то выцепить её из расписания постоянных тренировок, — уверенно приступила к планированию сюрприза Пинки, — Вытащить летунью из охраняемого стойла воздушных асов будет тяжело, она будет сопротивляться.
Твайлайт помнила, как через брата по настоятельным просьбам самой Рейнбоу помогла той попасть в сопровождение Вандерболтов.
— Вряд ли всё так плохо, — предположила Рарити, — Думаю, её реакция будет зависеть от того, в какой части тренировки мы её застанем, уж найти время на друзей она сможет. Иначе и быть не может.
Возможно, Твайлайт тогда пошла на поводу у пегаски опрометчиво, но сейчас её мысли были о другом.
— Да послушайте...
— О, ещё как может! Нам придётся её весело скрутить и очень громко тащить, — без всякой задней мысли земнопони предлагала похищение действующего оруженосца сверхвысотной авиации, — Ты же знаешь, она совсем потеряла голову со своими Вандерболтами! Так бы её и сюда взяли.
— Бедняжка Рейнбоу… — театрально вздохнула Рарити, поправляя свой шарфик, — Она ведь даже не подозревает, какой против неё готовится заговор и какой сюрприз её ждёт.
— Это точно, — радовался дракончик, который сам будучи независим от флоры по питанию, с началом Катаклизма впервые в жизни стал относиться к той очень внимательно, — Я соберу в гербарий самые интересные из трав всюду, где мы остановимся. Как вы думаете, там много фруктов? А цит...
"О сено, да откройте же вы глаза!"
Сколь мило это было слушать, столь же всё это оказалось невыносимо для академического ума.
— Да нет там никаких растений! — вскричала Твайлайт, не выдержав в конце концов, — И украшений нет! И танцев больше не танцуют!
— Но...
— Они и в нормальное время дрались за оазисы, — продолжал распыляться единорог, — А теперь по всем прогнозам зебриканцы жрут друг друга в этой тарторовой пустыне без солнца и тепла, где не родит земля и ужасный дубак, как под хвостом у Вендиго!
— Ну не надо же так жестоко говорить...
— МЫ ВСЁ ПРОСЧИТАЛИ! — сотни умудрённых математикой и социопоникой единорогов Башни вместе с бюрократами Кантерлотского двора трудились над теоретической базой их миссии, — Мы всё перепроверили! Провели тысячи симуляций! Даст Селестия, их там четверть ещё живая! Пассионариев, тех что проворнее, сильнее, хитрее, страшнее и злее!
К концу тирады Пинки больше не размахивала копытами, а смотрела на неё со страхом, Спайк плакал как могут только дети и утешался Рарити, которая была... зла?
— Дорогая Твайлайт Спаркл, — официально, как на советском приёме, завела та, — Раньше твоя шёрстка была благородного фиалкового цвета. Но сейчас она какая-то синевато-луннявая.
Что ж, даже такое ужасное оскорбление было менее бестактным, чем поведение ученицы Её Высочества, потому она снесла его молча, начиная понимать, что натворила. В народной молве память об неудачном перевороте тысячу лет назад и так приписывала сравнению с Луной ряд негативных коннотаций, а ныне же, когда Найтмер Мун поставила мир на грань существования, образованные от Младшей Принцессы эпитеты были вполне обоснованно демонизированы. При этом сама Принцесса Селестия, ввиду своего отношения к сестре, имела реакцию на производные от имени Луны эпитеты категорически отрицательную. Таким образом, делая их безмерно табуированными в среде пони из-за страха навлечь на себя гнев Аликорна.
Тем временем, затащив дракончика на спину, белая единорожка гордо проследовала к выходу с контрольного пункта, красноречиво выключив свет. Пинки поторопилась последовать из тупика за ней. Скрывшись за поворотом коридора и дверью, совсем они конечно же не ушли – их голоса не удалились с концами и продолжали быть слышны. Пони стояли, выжидая, когда же подруга успокоится и подумав над своим поведением, соизволит выйти, упорно надеясь всё же услышать от безрассудно прогневанной пони хоть одно словечко, хоть что-нибудь утешительное.
Простояв в темноте какое-то время и отдышавшись от возмущения с подспудным и горьким чувством вины, понурив голову Твайлайт поплелась к выходу, намереваясь извиниться. Занятая своими мыслями единорожка не сразу заметила тревожный, свербящий звук где-то спереди, оттуда же, откуда и прочие голоса. Какой-то скрип с предыханием, визжащий как от трения ременной передачи. Он нарастал с каждым шагом. Не чистый, слишком объёмный для визга, живой, с тембром, но слишком высокий для рыка. Его источником был кто-то, а не что-то. Но кто-то же должен был прерваться хоть на один, даже самый несчастный вдох, а оно всё нарастало и нарастало до боли в ушах.
Когда она дошла до двери пони снаружи тоже забеспокоились, заартачились и закричали. Она замерла холодея и пропуская дыхание, звук перешёл во всеоглушающее, жужжаще-ревущее, невиносимое и затяжное соло с визгливыми нотками. И в том невыносимом грохоте, стоя в темноте за дверью и зная, что с другой стороны в свету с её друзьями происходит что-то нехорошее и тревожное, одарённый в магическом искусстве единорог, знающий заклятья на все случаи жизни, пустил поток маны через свой волшебный нарост...
Без вспышки, единым махом нащупав телекинезом замок и заперев дверь, она осталась наедине с темнотой и оглушительным грохотом. Её дыхание участилось, но воздуха не хватало, покуда скованное холодом и страхом нутро ощущало на себе взгляд позади, а губы и язык занемели. Звук стал столь силён, что Твайлайт перестала понимать, откуда он исходит и где она в пространстве, это продолжалось ровно вечность, а потом оборвалось. Со звоном в ушах кобыла проснулась в холодном поту в своей каюте, больше походящей на купе.
Беглый осмотр обнаружил спящего Спайка на кровати напротив, чья голова провалилась на слишком большой подушке, прикрыв уши. Пони с облегчением констатировала, что это был очередной кошмар. Один из многих, что преследовал обитателей Трояна. К несчастью, ужасный шум хоть и сбавил обороты, но никуда не исчез и значило это только одно — запускали пропеллер, был черёд обслуживать паруса. Ещё раз посмотрев на Спайка, так и не решившись ни сильнее укрыть того, ни поцеловать в лоб, как можно тише она выбралась в коридоры судна, стараясь не тревожить чужой сон.
"Так пони и дичают? У меня пропадёт речь и отрастут клыки?"
О придании себе лучшего внешнего вида речи не шло, со спутанной шерстью поделать сейчас было ничего невозможно, покуда тёплая вода с работой пропеллера только начинала поступать, а для концентрации на чарах пробудившийся от кошмара единорог на голодный желудок посреди гула ни к Дискорду не годился. До завтрака она и решила доковылять с отпечатком подушки на виске, что нипони не было замечено, как нечто из ряда вон выбивающееся. Вокруг также сновали пони со следами кошмаров и пугающих полусонных видений на мордах, иногда что-то приветственно бурча, чаще молча или и вовсе испуганно озираясь, но всё также толпясь по своим делам.
Столовая приветствовала толкучкой, да выбором из нескольких видов заварных круп и пюре без приправ, только сублимированной вязкой массой, разбавлять которую предлагалось банкой либо рыбных, либо овощных консервов. Хоть предоставляемое питание и зависело от тяжести работы с расой, само по себе меню для всех было общим, без статусного разделения, что вело к некоторой брезгливости и прениям от охраны. Корабельные повара пытались разнообразить рацион как могли, не без участия Пинки. Их общим творчеством теперь на борту даже был хлеб, правда из довольно специфической смеси ржи, полбы, чечевицы, фасоли, гороха, отрубей, жмыха и овса.
"Вот бы хоть одну, хоть самую маленькую... Тарталетку с цветами и апельсиновым джемом".
Стоило ли говорить, что желудок цивилизованной пони не был привычен к таким суррогатам? В довесок теперь изжога стала её новым спутником и питьё совсем не решало проблему. Чая было мало, а от простой воды всех накрывала зелёная тоска, потому-то все сухофрукты было решено пустить на заварки. По общему мнению, окончательно не сойти с ума или не впасть в отчаяние на борту позволяли лишь они и сахар.
Покончив с заталкиванием в себя пищи, Твайлайт сверила время настенных часов со своим расписанием, её разбудило за полтора часа до графика. Задумалась, потянула носом и шмыгнула от пыли. Хотелось наружу, корабль как раз снижал высоту для обслуживания и заплатки газовых камер вместе с парусами. Туда она и взяла путь, попеременно то звонко цокая по металлу, то глухо стукая по дереву, минуя разные секции, пока не пройдя шлюз не облачилась в высотный костюм, чтобы оказалась снаружи.
Разреженный воздух встречал холодом и каплями дождя. Затмение никуда не делось. По освещенной лампами палубе вдоль перил пони перекатывали тележки с какой-то гадостью, граблями и рулонами парусины. Одной из причин для залатывания парусов стало обнаружение в высоком небе странного летучего растения, внешне похожего на папоротник с плодами чего-то на вроде ягод шиповника, наполненных газом легче воздуха.
Было ли это шуткой Дискорда или попыткой Гармонии хоть как-то добыть света для фотосинтеза флоры, приблизившейся к покрытым смогом от извержения вулканов небесам, оставалось загадкой, как и то, каков вообще цикл жизни этого чуда. По правде, на фоне постоянной турбулентности, хаотических левитирующих гектаров земли и прочей дряни, которые приходилось облетать, это даже было миленько. Даже применимо.
Что не осталось загадкой сразу, так это не съедобность впитавших в себя токсины неборослей, как окрестили забивающуюся в паруса массу. Но суровые сталлионградские пони, коих была большая часть экипажа, не были бы собой, если б не сумели начать перегонять неборосль в самогон с отдушкой в глубине машинных отделений, во время простоя с ремонтом используя части движителя вместо дистиллирующих кубов и тем затапливая свою грусть. Когда последний раз они видели сияние солнца? Многие не были уверены, что ещё увидят его снова, как и свои семьи.
"Но я хочу в это верить".
— Госпожа посол, — подошла к ней Сильвер Хув, серая пегаска, что заведовала погодной службой при корабля, пока её брат Сильвер Лег его охраной, — Решили прогуляться иль осмотреться?
По правде, тут особо не на что было смотреть – сцепленные кареты под брезентом не навевали привлекательности. Находясь в глубокой задумчивости, Твайлайт посмотрела на одну из мачт, где под светом прожекторов проступала потёртая эквестрийская геральдика.
— Скорее продышаться, — следом переведя взгляд на небо, — Ни одной звезды.
Махнув крылом Хув указала за перила, за борт, где сквозь завесу дождя пробивались огоньки ещё стоящих селений и ползущих по остаткам дорог караванов. На фоне монотонного неба и клаустрафобичных коридоров с грустными пони, это действительно заслуживало внимания.
— Можно ли у вас спросить... — шёпотом говорила пегаска, когда Твайлайт приблизилась к перилам, — Как вы думаете, там дружелюбные пони?
— О чём речь? — не поняла Твайлайт, — Конечно же там милые, дружелюбные пони.
— Стало быть они не откажутся с нами поделиться, — заключила пегаска, — Сильвер Лег такого же мнения, я прошу поддержать на заседании с капитаном идею начала фуражировки на местности, иначе это корыто никуда не долетит.
Вся команда была изнемождена и устала, всё это время они находились в одном большом коллективном сражении за летучесть этого судна. Им действительно было необходимо разнообразие продуктов и материалов.
— И скольким они согласятся поделиться? — педантичная единорожка была скептична, — Не то чтобы я сомневалась в их чистом сердце, но вряд ли они имеют достаточно... Излишков, чтобы окупить время малого хода Трояна.
— О, уверяю, внизу намного больше полезного, чем принято думать, — поведя крылом откуда-то из карманов утеплённого костюма Хув вытащила подзорную телескопическую трубку, чтобы навести на конкретное место, — Что вы видите?
— Э... — довольно скоро кроме огней Твайлайт различила по видимому кем-то обжитое строение, — Мельницу?
— Не просто мельницу! — воодушевлённо продолжала погодница, — Ещё стоящую добротную мельницу, с фундаментом, с водяным колесом. Вы ж представьте, сколько там кованины, если её разобрать! Со всеми этими железными скобами, гвоздями, заклёпками, тягами, цепями и прочим, прочим, прочим!
— Но это же чей-то дом! — у лавандовой пони полезли глаза на лоб, — Как вам не стыдно такое предлагать?
— Да что вы кривитесь? — вспылила Хув, — Что нам ещё остаётся, чтобы колымага не рассыпалась в этом сраном полёте? Мы-то, крылатые, выживем, часть единорогов тоже. А земные? А миссия?
Они были подобно последнему заклятью, выпущенному уже поверженным волшебником из ослабевшего рога в полёт в никуда, должные либо долететь до цели и исправить всё, либо развеяться в воздухе, как и подобает эху.
— В чём они провинились? Может обидели кого или слово дурное сказали? — скрипела зубами Твайлайт, отчаянно мотнув головой, — Кем мы станем, если будем грабить и лишать крова встречных пони?
– Я знаю, кем мы станем, если не сделаем всё возможное для успеха, — уверенно заявила пегаска, — Мы станем величайшими из тщедушных преступников в истории понирода!
"Вот же Тартар".
— Мы должны хотя бы оставить расписки.
Впервые за показавшийся вечностью полёт Твайлайт оказалась на земной тверди, если таковой считать брусчатку под навесом во дворе внушительного вида усадьбы, чьи удивлённый обитатели собрались здесь же. Фиолетовая единорожка торжественно левитировала по рядам королевскую грамоту и произносила речь.
— Мы спасение Эквестрии и нам нужна ваша мельница! — возможно, не совсем удачно, ведь на их мордах было негодование.
— В рот те сено, — возмущалась старейшая из кобыл в табуне, — Это мельница моих предков! И предков их предков!
— Неужели это место могло бы быть построено без мудрости Принцессы Селестии? — Твайлайт пыталась объяснить, что местные жители никто без королевской власти, а потому должны ей всецело помогать, — Неужто ваша пища может быть взращена без Её Солнца? Какой смысл в мельнице при разрушенной ирригационной системе, даже без погодных команд и столичного надзора? Пожертвуйте и вам воздастся!
— Мы уже платили налоги в пользу Толл-Тейла! — прокричали с задних рядов, — А всё мало!
"Да им же нет дела до Королевства..."
Твайлайт хотела спасти ситуацию, пока группы рабочих продолжали выгружаться на землю, попытавшись всучить местным скреплённую печатью расписку о компенсации по завершению чрезвычайной ситуации, но...
— Кантерлотские бляди пиздят нашу мельницу!
По толпе прошла рябь и из под плащей показались топоры.
— Кажется, кончилось, — сказала Сильвер Хув и громко икнула, когда с Трояна перестали сыпаться заклятья.
— Хотелось бы думать, — прошептал Сильвер Лег, — Давай приведём в себя посла.
Две белоснежные фигуры пегасов в гвардейских доспехах подхватили всё ещё дрожавшую в полуприсяди единорожку и поставили её на ноги.
— Ну встаньте же вы, зачем к грязи тянуться — уговаривали пегасы Твайлайт, — Уже всё в порядке.
С новой высоты единорожка хорошо видела поляну, заваленную переглушенными пони в судорогах.
— Зачем же их так..? — шмыгала она носом, — Зачем они так?
— Да ладно вам, — одобрительно хлопали по спине крылом, пока внутри усадьбы начинало что-то разгораться, — Всё уже позади! Вы отлично выступили, теперь всё хорошо.
— Да я сейчас зарыдаю от радости…
Так и продолжался полёт.
Виндспар вёл корабль по инерциальной системе, зарывшись с головой в карты, постоянно отмеряя их циркулем и что-то чертя офицерской линейкой. Подверженные эманациям хаоса и неразберихе со светилами приборы нещадно сбоили, от самых примитивных хронометров и компаса до экспериментальной манатехники. Об астролябии и вовсе можно было забыть, так что знания курса, скорости и времени приходилось постоянно подновлять через погодных пегасов Сильвер Хув.
Спускаясь к земле те не только обновляли точки отсчета по ориентирам, но и вели разведку для полевого фуража экспедиции. Самой лакомой целью для Трояна стали промышленные ЖД узлы, бывшие депо и станции, до которых в начале Катаклизма докатились составы и встали с концами. Тогда же был выход Твайлайт с попыткой договориться под охраной Сильвер Лег – на удивление даже такие довольно специфичные места оказывались переделены между местными.
"Как только они могут вести себя так несознательно в столь сложный час? Никакого благоразумия!"
Не сказать, что пони внизу не сопротивлялись, а пони наверху были рады отбирать чужое, но так стало существенно проще.
Пускай клаустрофобия, страх неизвестного, тоска по дому, особенности эксплуатации Трояна и кошмары никуда не делись из длинного перечня донимавших экипаж проблем, приток ресурсов извне позволил снизить общие опасения о возможности развалиться в полёте, как и опасность простого нахождения на борту. Твайлайт предпочитала думать об экспроприации чужого, как о практике в риторике и дипломатии, в конце концов у неё даже начинало получаться убедить пони поделиться запасами с крупных шахт и складских хранилищ без перехода к открытому столкновению, что было явственным доказательством торжества её цивилизованной миссии.
Они ведь точно-точно не занимались пиратством, покуда оставляли хозяевам чеки на возмещение убытков. Тем же паршивым пони, кто и вовсе сам совершил рейдерский захват чужой собственности, не о чем было жаловаться. Тем же непони, что обосновались в чужой стране, следовало пенять на себя. Запивать эти мысли было куда приятней свежим компотом из трофейной вишни, чем бормотухой, гонимой в недрах машинных залов.
Совсем же благодать должна была наступить уже скоро.
— Готовность пять минут, — сипло объявил всему кораблю Виндспар по громкой связи, сверяясь с хронометром, — Всем постам приготовиться.
По команде механики открывали резервные топливопроводы, стравливая ранее набранное давление в могучие движители, чтобы увеличить скорость и вырваться из цепкой воздушной хватки циклона, единороги же в такт сердцебиению сплетали свои чары, поддерживая летучесть судна под истериками природы.
— О Селестия, — тут и там было слышно тревожное упоминание вечного правителя пони, — Спаси и сохрани.
Эквестрия не хотела отпускать своих детей, внутри ощутимо трясло и мигал свет, а корпус деформировался с ужасным скрежетом, пока Троян проходил через грозовой фронт, разделявший два разных по температуре воздушных потока.
— Готовность минута, — ещё раз харкнули вокодеры, — Сверить часы.
— А мы точно не ослепнем? — с опаской в очередной раз уточнила Рарити, косясь на откуда-то притащенные с собой солнечные очки.
Сейчас они вместе с массой других пони находились в атриуме, чьи иллюминаторы на стенах были заставлены жалюзями.
— Точно, — уверенно говорила Твайлайт со Спайком на спине, хотя и сама пригарцовывала от нетерпения, — Они собрали лампочек с половины судна, здесь поддержано достаточное освещение.
От того многим приходилось щуриться, видя свет в разы сильнее привычного за последние месяцы.
— Точно-точно-преточно-цветочно-заочно-урочно-нарочно-оброчно-обочно!? — донимая всех и вся вокруг Пинки уже успела сама себя извести в ожидании.
Единорожка не успела ответить. По свистку пони в фуражке створки были подняты и из большого смотрового окна в треть стены массивного помещения забил скудный, скорее сумеречный свет.
— У-и-и-и! — заверещали пони от искренней радости.
— Ура-а-а! — заскакали они по площадке.
— Е-е-е-е! — забрыкались они как ни в жизнь до того.
Самого солнца не было видно из-за пепельной завесы и смога вулканов, что пришли в ход с литосферой из-за спора светил, да и часть света всё ещё прикрывала луна, но пони не было до этого дела. Снаружи был день, пускай и серый, и даже не шёл дождь, внутри же были танцы и праздник.
— Всех благодарю за работу, — вновь объявил капитан по громкой связи, — Троян вышел из зоны Затмения.
Первый "день" под солнцем прошёл знатным пиром с плясками, хоровым пением, чемпионатами в игры и прочими радостями жизни. Второй ознаменовался тотальным головотяпством, пони носились по судну в поисках всего, что можно было пустить на рассаду с одной единственной целью — вырастить хоть что-нибудь на борту, к чему приступили с заметным рвением и чем занимались весь оставшийся полёт, попеременно решая возникшие проблемы по типу отсутствия легкодоступных источников воды посреди пустыни.
К счастью, ориентироваться на пустошах Зебрики оказалось легко.
Пускай, в сумеречном свете видимость огней серьёзно терялась относительно Затмения, тяжело пролететь мимо огромного сияющего златом и неоном маяка... Вернее башни и храма разом, зиккурата. Огромное сооружение с квадратным основанием, казалось охватывающим целый район, возвышалось над всей округой, имея десятки ярусов и продолжая возводиться далее.
"Не может быть".
Твайлайт было знакомо понятие небоскрёба, расположенный на горе Кантерлотский замок и шпили Мэйнхеттона явственно свидетельствовали о возможностях высотного строительства. Вот только их возводили в эпоху мира и достатка. Во времена торжества индустрий и безбедности. Сейчас же, посреди того Тартара, куда рухнул мир, пони оставалось лишь глотать воздух от удивления, наблюдая, как эти дикие зебры успешно пытались возвести лестницу в небо.
— Ах как высоко! — восторгалась Пинки, — Ни один батут не допрыгнет!
Ум лавандовой кобылы уходил в дикий пляс от мыслей о том, СКОЛЬКИХ трудов потребовала уже проделанная работа и для чего она могла быть в принципе нужна, покуда внешний вид сего творения указывал на что угодно, только не на прикладное применение. Что она ожидала? Что ей рассказывали все эти недели странствия?
Бедность и балаган.
По редким фотографиям путешественников и многим описаниям их должны были встречать простые глиняные, песчаные или каменные строения, где бедняки вместо стекла использовали бы ткань, а обеспеченные зебры покрывали бы всё подряд коврами и мозаикой. Это была аксиома, как пони любят покрашенные в пастельные цвета дома и парки, так и зебры должны любить навесы, где скрывшись от солнца можно вести свои размеренные посиделки, куря кальяны, беседуя, споря или торгуя.
Но видимое было иным.
— Впечатляюще, — с некоторым снобизмом отмечала Рарити, — Общая композиция просто ужасна, это полнейшая безвкусица, никакого чувства меры. Правители этого места явно что-то компенсируют, но само по себе столькое внимание к украшению своего города не может не радовать. Мне уже не терпится там пройтись и рассмотреть всё детальнее.
В подзорную трубу на носу корабля Твайлайт видела преимущественно четырёхэтажные здания с вырвиглазными светящимися вывесками и бесконечными достройками. Почти у всего там были балконы, между балконами перегородки и мосты, которые в итоге сплетаются в единую паутину, чьи стены отнюдь не были пусты. На них всех были лозунги и изображения, раскиданные со всей яркостью и цветом, так, что глаза разбегаются. И всё это было подсвечено тоннами неоновых светильников, распиханных на каждом углу.
Шик и блеск, такими словами можно было описать всё, что было видно с Трояна, пролетающего над пылающей заревом агломерацией. Градгород, а это без сомнений был он, процветал и разрастался, пока мир вокруг погибал.
"Но как же такое возможно?"
— Мы не будем сходить и полетим сразу к башне, — нашлась с ответом Твайлайт, несмотря на протесты пони вокруг, — Я ещё не поняла этих чар, но это определённо мираж, иллюзия или какое-то наваждение.
Троян шёл не скрываясь, чадящее облако, гул турбин и свет прожекторов разрезали округу на многие мили вокруг, так что о скрытности не могло идти речи. К моменту пролёта над самим городом на улицы уже высыпали горожане, создав совершенно ужасную композицию, на которую было больно смотреть из-за сочетания рябящего моря чёрно-белых толп и кислотных цветов освещения. Но пони и не смотрели – они были заняты. По коридорам мчались тележки, полные магических артефактов, стража облачалась в сбрую и готовилась к высадке, пока с громкоговорителей судно оглашало послание Короны.
Эквестрия здесь и она ищет встречи с правителем этих земель, да прибудет с ними Гармония.
— Как видно, вас уже ждут, — кивал Виндспар, смотря, как на площадке на одном из ярусов башни, к которому с Трояна готовились спускать аппарель, уже выстроилось около пятидесяти оружных зебр с командиром во главе, — Будете начинать с воздушного шоу под гимны и фанфары?
Увиденные зебры в целом были повыше пони и с более узкими мордочками, подтянутой фигурой и плавными движениями, но что важно, не имели доспехов. Вместо этого они были одеты в цветастые туники с витиеватой вышивкой и колоколообразными дутыми рукавами под кафтанами, покрытыми множеством странных позолоченных аксельбантов, шеи их облегали опять-таки золотые обручи, уши были проколоты серьгами у обоих полов, гривы выкрашены в кислотные тона, а холки их были украшены плюмажами. В поножах висели кинжалы, на боках покоились какие-то палки с трубами металла.
"Может быть посохи?"
— Но-но-но, они тоже взволнованы, — заметил Сильвер Лег, глядя, как зебры ржали и нетерпеливо перебирали копытами даже в шеренгах, словно готовые пуститься в галоп, — Выйдем спокойно на церемониальном шаге.
На том и решили. Тяжёлые пони в полных латах позади, она впереди с поверенными печатями, на борту дежурит группа телепортистов, коим более не мешают поля хаоса.
— Приветствую вас в богатых владениях Сиятельнейшего Принца Мидаса, подданные солнца! — сделав шаг вперёд объявил старший средь местных. Язык зебр в целом оказался по звучанию жёстче привычного пони, но заклинания перевода работало на ура, — Имя мне Тес и я глава дворцовой стражи Градгорода. Назовитесь и объясните, что привело вас в Фараси вообще и к нам в частности? Уж не из Лайанды вы держите путь?
Первое представление шло нервно, с натяжкой, все были на взводе и косились друг на друга. Местные зебры явно в чём-то их подозревали.
— Я Твайлайт Спаркл, личная ученица и посол Её Высочества Принцессы Селестии, — выражение морд собравшихся нисколько не потеплело на этих словах, все они ждали продолжения с затаившимся прищуром, — А позади моя свита. Мы несём с собой страшную весть о возвращении из глубины веков несметного зла и надежду на союз с вашим государём в борьбе с ним. Вы первый город за пределами Эквестрии, который мы посетили.
— Вот так стало быть, с толпой стражи в полной сбруе, да к нашему Принцу на огромном корабле? — зебра сощурилась пуще прежнего, — Чтобы втянуть в какую-то свою борьбу? Накликать на нас беду, с коей не справилась вседержавица солнца? И кто же мог противостоять ей, как не лунное чудовище? Неужели вы не понимаете, что кошмарное отродье прознает про наш город из ваших умов? Или так вы и хотите склонить нашего Принца на свою сторону? Шантаж!? Ну же, пони, отвечайте, я же вижу по вам, что здесь не так всё, абсолютно всё!
Тес без умолку продолжал задавать свои вопросы, распыляясь сам и распыляя других зебр к чему-то очень отважному, но крайне опасному. Твайлайт смотрела на их жилистые тела, на их осушённые морды, на подрагивающие от напряжения мышцы и искала ответ так быстро, как только могла.
"Думай, пони, думай, от тебя зависит многое".
— Позвольте мне доказать вам, — наконец нашла выход волшебница, говоря уверенно и искренне, — Что все наши чаяния направлены на благо для всего мира.
Ей вспомнилось, как однажды, в ту краткую пору жизни в Понивиле, она ходила в спа с Рарити, где та рассказывала об уходе за кожей.
— И чем же? — ещё сильнее насторожился Тес.
— Как единорог, — настойчиво ещё ближе поступила Твайлайт, — Я хочу одарить самых храбрых из вашей стражи.
Дворцовый начальник свистнул пятерых поджарых зебр и выстроил перед ней. Их шкуры имели тусклый оттенок и следы шелушения, расчёсанные от зуда участки и множество мелких морщинок. Сомнений быть не могло, зебры пред ней имели хроническое обезвоживание. При шаге же, на них звонко постукивали пустые фляжки.
— Я принесла вам воду, — сверкнув рогом, она наполнила их, — Пейте же во имя Гармонии.
О всяком подобии строя отныне можно было забыть, зебры сломали порядки и потянулись к ней. Твайлайт плохо запомнила последовавшее далее, под напором своих же Тес согласился отвести её на аудиенцию с Мидасом, уж больно она тогда перенапряглась. Любые посты и всякая охрана была вскрыта потоком дармовой воды, всем и каждому, чтобы никто не ушёл обиженным.
Когда она дошла до тронного зала, её впустили одну, где во всей той позолоте предстал...
— Даже караван не двинется в шторм, если в мешках у него лишь песок да обещания ветра, — выслушав её слова отозвался Мидас, — Даром мне нет резона в этом участвовать.
"Каденс была права!"
— Почему вы столь жестокосердны? — не понимала единорожка, — Неужели вы не понимаете, что это общее несчастье? Монстры, раздирающие Эквестрию, ей не ограничатся, они уже отравили весь мир. С каждым часом они убивают природу, несут раздор и погибель. Разве до Затмения у вас были столь же остры проблемы с водой? До нас доходили слухи о ваших сражениях, разве они были нормальны до этого?
Это был в общем-то, обычный зебр, если не считать регалий. Даже татуировки, которые что-то значили, для чужачки выглядели точно также, как у других. Средний возраст, явно ухоженная шкура, грива раскрашена в зелёный и фиолетовый, отчасти помутнённый взгляд, лишь один рукав и странный накопытник на одной из верхних ног.
— В твоих словах есть звуки, дорогая пони, — Мидас явно смаковал свою речь, удобно устроившись на мягкой обивке трона, — Но где же мелодия, что тронет сердце? Где звоны монет в кошельке судьбы? Взгляни на оазисы Эквуса, ни один из них не прислал посла к вашим вратам. Неужто пески времени не научили вас, что даже шакал не приближается к источнику, чьи воды отравлены гордыней? Или как ты считаешь, в чём причина? Уж сколько времени прошло с начала, все желавшие помочь уж могли бы.
— Все напуганы, — предположила Твайлайт, — Все сталкиваются с суровыми кризисами, занятые своими склоками еле сводят концы с концами...
Её прервал смех зебриканского Принца, махнувшего ногой и предложившего осмотреться вокруг. Окружённые золотом, они были в огромной башне, которую начали строить уже с началом катаклизма. Несмотря на раздирающие Фараси войны и исхода из неё части народов, Градгород продолжал развитие.
— Нет, — объяснял один из четверых Принцев Фараси, — Вовсе нет, это всё поводы, а не причина. Ваши правила как верёвки на базаре, их плетут для тех, кто торгует финиками, а не для тех, кто сводит концы с концами. Причина в том, что для нас, для прочих народов Эквуса, по сути качественно ничего не поменялось.
"О Селестия, да что он несёт!?"
— Но как же солнечный свет? — единорожку трясло от желания запустить в зебру хоть одним учебником погодной службы, — Как же суточный цикл? Вы хоть представляете разрушения экосреды? Найтмер Мун устроила космологическую катастрофу и не думает прекращать, а Дискорд добивает остатки!
— Тебе страшно от этого, пони? — внезапно вместо спора спросил её Мидас, — Испытываешь ли ты ужас от того, как играючи окружающим миром к своему удовольствию распоряжаются странные, могущественные и чуждые существа? Или ты думаешь, что твоя пряжа крепче их нитей?
— Да! — выпалила Твайлайт, — То есть, нет, не крепче, страшно! Конечно мне страшно, всем нам страшно и я не понимаю, почему народы вокруг так безучастны к этому ужасу.
— Потому что мы пили из этого колодца уже тысячу лет, — объявил с невесёлой улыбкой Принц, — Добро пожаловать в этот оазис, о цветок, что был взращен в саду.
"Что..?"
Добрую минуту ей пришлось глотать воздух, пытаясь справиться с возмущением.
— Принцесса Селестия не такая! — поборов ругань с обидой молвил единорог с дёргающимся глазом, — Она наместник Гармонии на Эквусе и ни за что не стала бы морить народы вечной ночью... Или днём! Разрушать природу! Я могу наизусть процитировать сотни глобальных проблем, которые разрешило правление Её Высочества. За тысячу лет под её контролем население всего мира только росло, даже драконов стало больше. Вы хоть представляете, скольких трудов потребовало выверение светового цикла?
"Варвар!"
— Избавь меня от своих догматов и оставь скрижали дуракам, пони, — продолжал Мидас, — Ибо небеса не спрашивали у вас совета, когда вешали солнце на небосвод! Вы одни вертели оси мира, как мельник жернова, думая, что пески времени послушны лишь вашим часам. Ни один, кроме вас, не был причастен к царящему до Катаклизма порядку. Вы звали прочих, когда кроили вечность на лоскуты своих капризов? Не было никакого совета, что представлял бы народы мира. Зато вы меняли времена года, длительность светового дня, часовые пояса, космологию...
Зебра явно не впервой рассуждала об этом вопросе. Внезапно Твайлайт показалось, что государь Градгорода кого-то цитирует, быть может при его дворе действительно уже поднималась идея поддержки Эквестрии.
— Думаешь мы не знакомы с астрономией? — и судя по всему, не нашла поддержки, — Твоей Принцессе, да будет имя её благословенно, хватило мудрости не отбирать всех крошек со стола, но разве был кто-то ещё допущен до выверения минут и градусов в небесном ансамбле? До этих ничтожных и скучных коэффициентов, что на дистанции тысяч восходов и заходов солнца обращаются в разнообразие так тобой любимой природы и богатство народа, её использующего? Нет же, ни скреплённых клятвами и благовониями договоров, ни конвенций, ни правил. Ни обещаний! Никого и ничего! И теперь, когда пришёл час расплаты, где те, кто защитит ваши хрустальные замки? Не я! Я не раб, чтобы кланяться теням!
Пони хотелось яриться, что всё это поклёп наглой зебры, что за богатством Эквестрии стояла громадная ирригационная индустрия, сливающая в себе целые погодные комплексы и требующая сверхусилий простых, рядовые пони, а положение солнца лишь один из множества факторов, но…
— И всё? — разочарованно насупилась единорожка, — Значит из своей обиды на порядки Гармонии вы предпочтёте жить в сумерках, нежели помочь вернуть свет?
Ответом ей вновь был раскатистый смех, с которым Мидас несколько раз ударил по колокольчику и подозвал слуг. Выслушав его, зебры засуетились и начали вносить в зал столы из боковых ответвлений.
— О, эта кобыла слушает, как глухой мул песни поэтов! Ещё и посол, — сокрушался Принц, — Просто так я в это не полезу. Что ж ты предложишь взамен моему вниманию? Можем сговориться об этом за обедом.
— И что же вы хотите? — совсем сбилась с толку Твайлайт.
— Треть вашего царства и рынок сбыта, — серьёзно заявила зебра, — Оформим всё по красоте, мне месяца полтора-два тут осталось довозиться. Потом пойдём и захватим эту вашу Найтмер или Луну, кто она у вас там. Заключим династическую унию, да пусть лунявится у нас в своё удовольствие в песках, хоть в Башне запрём или на дальнем оазисе каком. Твоей Принцессе её всё равно или казнить, или сослать после победы останется. Что задрожала, как верблюд под градом? Вдохни запах благовоний, торговка, и назови свою цену, пока я не передумал дарить тебе даже пыль под ногами… Эй, принесите сюда опахало к гостье! Дыши, пони, дыши, торговаться-то будем? Пони?
Так началось предварительное обсуждение, пока к ним прибывали высокие чины Градгорода. Твайлайт вести дела с зебрами было весьма и весьма необычно, даже неприятно. Покуда велись переговоры в ОЧЕНЬ раздражающем, базарном стиле.
Сначала было очень-очень много похвалы, от внешнего вида Трояна до самой единорожки, потом были обещание сделать очень много проектов вместе, всё восстановить и отстроить, чуть ли не покорить вместе мир. Следом обещания озолотить. Потом, сразу, угроза в случае отказа чуть ли не кости переломать, пойти к Найтмер, сдать всё Дискорду, опозорить перед другими пони и так далее. Затем снова внезапное переключение на требование больших преференций. Секунда и говорящий уже сам предлагает какие-то выгоды, чтобы следом он же снова ставил условия сотрудничества. Потом он снова хвалил свою собеседницу, снова угрожал и так по кругу.
Ей не позволили пригласить прочих членов экспедиции, вместо чего знакомя со множеством олигархов, магнатов маго-химии, владельцами целых индустрий от развлечений до транспорта, каждый из которых чего-то хотел и требовал преференций, взамен предлагая какой-то проект и стремясь застолбить за собой хоть часть пирога Эквестрии. Твайлайт, хотя и имела довольно широкие полномочия, старалась от всего отнекиваться и уводить в необходимость не принимать ничего наобум, чуя, что её пытаются обобрать. Да и детали ей запомнились как в тумане, вытесненные эмоциональными качелями и удивлением.
В какой-то момент в зале собрались все требуемые гости, слуги расставили золотые чаши, как успела заметить единорожка, золота тут везде было слишком много. Она ожидала, что в чаши будет разлито вино или сидр, или сок, или в конце концов пиво, о коем как распространённом заквасном напитке Зебрики часто писалось в прочитанных путевых заметках. Вместо этого в зал вкатили нечто среднее между аквариумом и самоваром, в котором сидела... Водяная полупрозрачная голубая пони?
— Кто это? — удивилась Твайлайт.
— Это напасть всех оазисов, — объяснял Тес, который также был за столом, — Одна из множества свирепых келпи, водяных духов и слуг презренной Лайанды.
Странную конструкцию с пленницей подкатили к столу и понемногу начали наполнять чаши гостей через краны, пока келпи истончалась и бледнела, уменьшаясь в объёме. Стоило ей заартачится, так на поднос под конструкцией подкидывали раскалённых углей из жаровни.
"Куда я попала?"
— Это не выглядит здорово, – свернула рогом волшебница, — Как вам не стыдно издеваться над чем-то подобным вам самим? Отпустите её!
— Чтобы нас всех здесь посекло? — хмыкнул начальник дворцовой стражи, — Водяные элементали умеют отнюдь не только лягаться, да и форма у них лишь фикция.
— Хорошо, — согласилась Твайлайт, — Не здесь, а за городом. Отпустите её!
— Успокойся, посольская пони, — услышал её Мидас, — Никто не мешает тебе просто внести залог и купить этого духа, рынок не знает слёз. А до тех пор она отрабатывает свою ошибку, хочет того или нет. Даже джин в бутылке плачет, пока не заслужит свободу.
Разговоры о купле-продаже разумных звучали сюрреалистично, только недавно местный державец обвинял Принцессу Селестию в несправедливом разделении света, а теперь предлагал выкупить келпи из бутылки.
— Какую ошибку?
— Она выбрала не ту сторону на рынке труда, бездействием злоупотребив своим врождённым преимуществом перед обществом, — Мидас явно наслаждался моментом, — И отныне наш источник воды. Не подумай, что мы ловим духов из вредности, благоразумная часть из них живёт и работает здесь полностью свободно, пользуясь немалым положением из-за своих свойств. Но сейчас, когда приливы молчат, а реки превратились в трещины на глине, даже гордость должна кланяться жажде. И мне всё равно, если кто-то слишком спесив чтобы ей делиться даже за плату.
— Это просто ужасно, — сглотнула Твайлайт, представляя, что целый город внизу, со всеми его канализациями и трубами, должно быть, поддерживается в жизни через закабаление этих странных водянистых духов.
"Здесь ещё хуже, чем я представляла".
На этом сюрпризы не прекратились. Когда прекратили разливать напитки, никакой пищи так и не появилось. Как и посуды для неё, вместо которой пред каждым гостем расположили по кальяну и набору каких-то чёрных таблеток, а к Принцу принесли золотой сундук, в котором оказался песок. Впервые встав со своего места, Мидас размялся, прошёлся и встав перед сундуком снял свой странный накопытник, под которым оказалась... Золотая культя. Твайлайт затошнило, но она продолжала смотреть за манипуляциями Принца. Окунув "ногу" в песок тот обратил его в рассыпчатые златые песчинки, чтобы обратно спрятать свою конечность, пока подоспевшие алхимики заливали сундук странными смесями.
Пони не знала, как реагировать, когда содержимым сундука стали набивать кальянные чаши и подогревать их углями, а гости с радостью вдыхать эту мелкодисперсную златую смесь, запивая её кельпи из чаш.
— Ч-что вы делаете? — кое-как смогла она выдавить, находясь в полной растерянности, — Что за ужас тут постоянно происходит?
— Лайанда, этот проклятый город духов и жрецов, они думали, что проклинают меня за вероломство и алчность, — хмыкнув, самодовольно улыбнулся Мидас, — Признаться, я и сам в это поначалу поверил, пытался отпилить прокажённую ногу, но раз за разом она появлялась вновь. И знаешь, что? Я обратил проклятье в величайший дар и добродетель, на котором выстроил это место.
— Я не понимаю, — скулила пони, не понимая, как оказалась в этом царстве Дискорда, — Зачем вы травите свой народ металлом?
За столом наступила тишина, десятки зебриканских глаз с прищуром и издёвкой смотрели на неё, будто торжествуя от невежества ученицы узурпатора Солнца.
— Ну что за вздор, — заговорила ещё одна зебра, кою ранее представляли как придворного целителя, — Алломантия абсолютно безвредная.
— Алло-что? — услышала Твайлайт новое слово, — Это вы вздор, даже драконы не могут есть всё подряд!
"Безумные зебры в безумной стране, да за что мне всё это!?"
— Конечно, — важно кивала зебра, — Чтобы это сработало, нужно выполнить очень конкретные правила при потреблении, поглощая его в форме порошка вместе с мана-активным катализатором. Металл должен быть чистым, как золота нашего Принца, или иметь идеальное соотношение сплава. Нечистые или неправильно сплавленные металлы могут быть токсичные и даже могут вызывать недомогание или смерть.
"Любые металлы вызовут недомогание или смерть, дурья твоя башка!"
В доказательство своих слов целитель проглотил чёрную пилюлю и затянулся золотой стружкой из трубки, как бы подчёркивая, насколько точна и надёжна эта система.
— Вы можете объяснить мне всё на копытах, пожалуйста? — сдалась волшебница.
— Алломантией, — принялся объяснять лекарь, — Мы окрестили синтез метаболизма нашего физического и магических тел, инициирующих сжигание металла с его последующим поглощением и получением энергии при содействии некоторых веществ. Сейчас, например, мы используем мана-активный уголь, который запитываем от излучения запертых в лампы городского освещения джинов.
"И снова они кого-то схватили".
— Вы заедаете золото углём, — на всякий случай переспросила пони, — Чтобы переварить его..?
— Да.
— Но как вы к этому пришли? — этот вопрос не давал Твайлайт покоя, уж больно сильный акцент зебра делала на точности правильного употребления сей пищи.
— Голод не тётка.
Вернувшись на судно Твайлайт бил мандраж, который вскоре перекинулся и на остальной экипаж, покуда она поведала о проклятом Принце завоевателе, чей взор с высокой башни простирался далеко за пределы Зебрики, кою он почти захватил, и претендовал на многое в Эквусе.
О том, что он готов пить духов воды, которых держит в рабстве, и есть золото, закусывая его углём, нежели без платы помочь восстановить былой мир. Про его амбициозные требования и проекты, о великой стройке, которая смешивает в едином котле все завоёванные им племена, да о царящих при нём порядках, где всё покупается и всё продаётся. Но больше всего их напугало, сколь многого Принц Мидас добился. И чего он сможет добиться далее.
По общему совету дела с ним вела Твайлайт крайне осторожно, пытаясь прощупать и выведать больше информации, Мидас же тоже не горел желанием впускать пони повсюду, даже запретив им просто так в подарок творить материальные объекты, объяснив то тонким и выверенным балансом товарных отношений. Взамен на это для себя, Спайка и подруг единорожке удалось выпросить пропуск в сам город под златой башней, кою теперь правильнее было называть огромным продовольственным складом.
Сложно сказать, чего ожидала увидеть или не найти внизу пони от общения с простыми зебрами, во многом ей было интересно отношение их самих ко всему происходящему в Градгороде. Но при выходе под церемониальным сопровождением в правительственном квартале помимо давлеющего запаха специй на любой вкус их встретило великое множество... Баров, казино, табачных, лотерей, ипподромов, клубов, игорных и ночных домов. Их было чересчур много, но в целом это укладывалось в записки путешественников.
К удивлению, тут не было вездесущих гадалок и их коллег по мистическому цеху, на коих часто жаловались пони в прочитанных ею заметках. Нигде не было никаких жрецов, ни торжественных песнопений вокруг раскрашенных статуэток, изображавших богов или богинь, пляскам и ритуалам вокруг которых были посвящены целые тома редких этнографов. Вместо них всё заполонила кислотная реклама.
На вопрос, как же так к их проводнику последовал ответ, что находясь в обиде за проклятье Принц Мидас обратил золотом каждого захваченного в Фараси идола, чтобы впаять в свою башню, а в Градгороде отныне благосклонны к точным наукам, по типу алхимии, нежели к предсказаниям оракулов, что не увидели своего же падения. Это звучало довольно жутко, но ещё больше пони угнетала реакция зебр вокруг на саму процессию.
Заслонке из стражи приходилось удерживать не просто уличную толкотню, а настоящие толпы горланящих свои предложения торговцев и хнычущих нищих. Несколько раз им приходилось с оглушительным хлопком и крупной дымной завесой стрелять в воздух из "копытниц", коими оказались ранее принятые за посохи орудия. Чтобы убраться оттуда, пришлось спрятать тройку пони и дракончика в паланкин – крытые носилки с мягкими подушками и вуалью – что очень понравилось Рарити, но вогнало в уныние Пинки, потому уже так, без лишнего внимания, они сами стали донимать торговцев.
Торговали здесь всем и везде, зебры устраивали стихийные базары прямо на улицах. Все балкончики и подмостки были завалены товарами, а по самим улочкам катались разносчики с тележками, с лотков продавая свой ассортимент. Правда, ничего органического съестного у них не было, даже сладостей. А город тем временем был явно переполнен, тут и там перетирая песком пытались “отстирать” какие-то ткани, а стоило кому-то обвинить другого в воровстве, как тут же вспыхивали драки и сверкали кинжалы. Обратившись к проводнику Твайлайт просила показать им не такие оживлённые места.
— А они ядовитые? — тыкала Пинки в открытую корзину с живыми змеями, вдохновлённая, как без затей меж них ходит жеребёнок.
— Конечно, — отвечал продающий их старик, попутно что-то указывая что-то маленькой зеброчке.
Дело было посреди довольно просторного участка улицы, занятого корзинками, который прохожие предпочитали обходить, потому-то его вообще и заметили.
— Ой, — одёрнула Пинки ногу, — А зачем же вы их продаёте?
— Добрая пони, — улыбнулась ей старая зебра, — А зачем покупать не ядовитых змей? Ингредиентов из них не добудешь.
По их спинам пробежал холодок.
— Мы наверное лучше п-пойдём, — вмешалась Твайлайт.
— Ну купите же вы хоть что-нибудь, — взмолился делец, — Скорпиона, паука, да хоть ящерицу!
— Нам не нужны ядовитые твари! — хором вопили пони, пятясь назад.
— Тогда купите мою внучку, — тут же сориентировался старик, указав на зеброчку рядом, — Она хороший ассистент и посыльный, никогда не болеет, у неё даже целы почти все зубы, и...
После этого пони в ужасе бежали, вернувшись на корабль и больше не спускаясь в Градгород. Находиться там им было до невыносимости тяжело. Единственным источником неподконтрольной Мидасу информации о царящем здесь осталась пленная кельпи, которую попытались выкупить, обменивая услуги погодников и единорогов, но столкнулись с постоянной инфляцией. Золото-то тут буквально бралось из песка. Цену даже за один водяной элементаль Принц заломил заоблачную, так что о выкупе всех не могло быть и речи, да и переговоры шли с пробуксовкой.
— Мы любим сделки заключать, — рассказывали приближённые к Мидасу зебры, — У нас есть деньги, есть печать, нужна лишь подпись. Нам можно верить. Ну, или доверять.
Твайлайт не без причин опасались закреплять хоть что-нибудь с местными на бумаге, те же с каждым разговором находили всё больше возможных преференций, которые хотели получить, и придумывали всё больше совместных предприятий, которые хотели бы провернуть. Подкрепляя всё это графиками роста производства своих мануфактур, который, признаться честно, вызывал опасения.
Более не обременённые по времени изнурительным сельским хозяйством и завлекающей умы верой, подданные Принца с пугающей быстротой постигали новые инновации, которые тут же внедрялись или перенимались в ходе острой конкуренции всех со всеми из-за галопирующей инфляции. Они не хотели и не могли остановиться, не видя в таком укладе ничего дурного, они желали лишь расти и расширяться.
В какой-то момент, видимо устав окучивать предложениями пони, царящая зебра сама выдала им пленную кельпи, что звали Мэдли Брук, и предложила им посетить Лайанду, чтобы оценить, что во всей Фараси просто нет состоятельной альтернативы союзу с Градгородом, заодно передав прочим Принцам предложение о капитуляции и проведя воздушную разведку прежней столицы Зебрики. О том, почему же Мидас не использует собственные дирижабли, которые в Градгороде в малом числе присутствовали и использовались для торговли с другими регионами Эквуса, тот посетовал на выстроенную в столице систему воздушной обороны из саранчи и духов воздуха.
Хорошенько взвесив за и против, пони предложением воспользовались. Троян отшвартовался от башни и вновь пошёл по небу, пока внизу под ним средь пыльных барханов разворачивалась одна из множества апокалиптических битв, охвативших весь Эквус, победителям которых будет принадлежать весь остальной мир. Под рассказы Брук о легендах и былом счастье в подзорные трубы с небес пони видели, как меж собой сходятся стройные шеренги зебр в кафтанах, дымом от залпов копытниц с димагическим металлом заполняя поле брани, в который в натиске устремляются орды духов и тучи стрел, заброшенных через барханы прочими зебрами без одежд.
На подступах к Лайанде к Трояну действительно приблизились облака насекомых, а на палубе возникло облако-образное нечто, требующего назваться и объяснить цель прибытия. Предъявив спасённую от пыток кельпи и описав целью экспедиции поиск союзников мировой угрозе, их пропустили. Повидав город с неба Твайлайт была вынуждена признать правоту Мидаса, если Градгород действительно заслуживал претендовать на роль столицы амбициозной державы Фараси, то Лайанда была захудалым центром погребённой песками варварской Зебрики. На фоне новенькой возводимой Башни потрёпанные временем хвалёные пирамиды выглядели наследием былого, увядшего величия. Город находился в глубоком упадке, столь докучавшей живой торговли Градгорода здесь не было вовсе, многие строения были заброшены или облюбованы духами со специфическими следами их пребывания, потому заросшие кустарником улочки скорее давили, чем напоминали о жизни. Зебры же, сбившись на площадях, воздавали мольбы и псалмы своим идолам.
Садиться им пришлось на челноке – в городе просто не оказалось воздушных портов. В этот раз почётный караул был представлен из разных духов и жрецов, что скорее вели пляски, чем конвоирование. Её угощали свежими ягодами и фруктами с несомых на головах блюдец – здесь явно была вода. Ещё одним отличием стало то, что вместо кислотных красок местные зебры покрывались ритуальными письменами.
르—0(+:— ;с트+르;; ₽63트르.; —트
Письменами, стоило сказать, довольно занятными и умиротворяющими, притягивающими взгляд за плавными движениями подтянутых тел по мере пути.
%비—* &르;₽—트6+С트Ъ 르—С트₽+르;트С*
Кое-как отведя голову Твайлайт увидела те же узоры уже на колоннах, что со стен перетекали на зебр, чтобы продолжиться уже на следующей колонне, замыкая их в единый контур.
+:6+-:+(543(*르6#х ∼:5르)№56트6+
Чарующие образы размывали любые тревоги и внушали ленное спокойствие, почти дремоту…
0—르*№5#트르х 7+:5+с트—트;
“Как же надоели эти пески!”
Так и не поняв, идёт ли на неё специально ментальное воздействие или это рядовые обычаи местных, волшебница предупредила свою стражу и начала перебирать защитные заклинания. Настороже же она и зашла в пирамиду, где её встретили прочие Принцы Зебрики. Три разбитые зебры с замученными и осунувшимися мордочками, вынужденно ведущие ужеасную войну из-за чужих амбиций и погрязшие в безнадёге вызвали нехорошую ассоциацию с атмосферой во дворце Кантерлота.
Они почтительно говорили о Гармонии и были согласны на всё. Их полностью устраивало возвращение к прежним порядкам и даже более, они обещали направить все силы на борьбу с Найтмер Мун и Дискордом, взамен лишь прося поддержки в споре с их названным братом, предлагая звучавший довольно успешно и быстро план по прекращению конфликта в Зебрике, готовые после взвалить на себя любые вассальные обязательства.
Только здесь уже Твайлайт не верила в их искренность. Тогда что-то обсудив между собой и жрецами они предложили пони взглянуть на святую святых всей Фараси, что закрепит их клятву.
— Что это? — сглотнув смотрела кобыла на изящно инкрустированную статую, проследовав вглубь залов пирамиды за зебрами и ощущая общую атмосферу трепета.
Вокруг них собралось великое множество элементалей, каждый из которых выстроившись в строй, что было поразительно дисциплинированно для таких порывистых и свободолюбивых существ, всем своим видом показывали уважение и преданность к статуе.
— Не что, а кто… — бережно поднимали они крышку саркофага, поя псалмы, — Царь Фараси, почтенный Логос Первый.
Пони ахнула и затаила дыхание. За крышкой оказалась облачённая регалиями мумия. Она была потрепанной, усталой, и вроде мудрой, но какой же старой. Кто-то из её свиты стал от страха кричать молитвы Селестии, но жрецы всем приказали молчать. В ожидании прошла пара долгих секунд и древний царь пришёл в движение…
— Нечисть! — взвизгнула Твайлайт и пыталась бежать.
Кое-как собравшиеся вокруг зебры её всё же успокоили, старательно убеждая, что их-то пращур не какой-то злонамеренный мстительный дух или зомби, а любящий предок, что приглядывает за своим народом. Сам Логос за то время осматривался и пробуждался.
— Я здесь закон и судья, — со скрипом костей Царь сам встал и для пони без тона сказал, представляясь, — Это мой зал, это мой суд, я мирный правитель, порядок держу. Мой дух вознесён, но во мне пламя мира, я правдой живу и вернулся на трон. Своими ногами я творю чудеса и с жизнью своею сделку с тобою закреплю.
Последовавший за этим разговор был самым странным в жизни единорожки, которая в очередной раз говорила с существом, кое пережило собственную смерть. В основном, он крутился вокруг вполне очевидных проблем.
— Разве это не будет подозрительно и очевидно? — вопрошала Твайлайт.
— Этот договор можно было предсказать, — соглашался древний дух, — Но мой неразумный потомок сильно поверил в себя и возгордился. Не веришь моему разумению? Тогда я начну с башни, он и его слуги унизили ноту закона и поползли вверх вместо того, чтобы смотреть внутрь. Покупая власть, извлекать из неё прибыль, пока все вокруг не обеднеют настолько, что у них не останется ничего, кроме золота. По их суждению иного пути и быть не может…
Он продолжал говорить и приводить доводы, а на шкуре кобылы дыбом вставали волосы. В какой-то момент она поняла, что древний дух по сути своей излагал перед ней основы передовой теории из социопонике о рациональных агентах, действующих оптимальными для достижения наилучшего ожидаемого результата путями. И от этого слушать зебриканского Царя становилось лишь ещё более жутко.
“А я рациональный актор? Мою реакцию он тоже уже предсказал?”
— Вы довольно мудры, — как можно осторожнее подбирала слова Твайлайт, — Но почему же тогда страна оказалась в столь плачевном состоянии?
Опасаясь гнева, единорожка заготовила телепортационное заклятье. Но её ответили без заминок.
— Есть такие вещи на свете, которые не искоренить никогда, пока они подобно спорам грибов возвращаются вновь, захватывая всё больше хлеба. Мидас собрал вокруг себя тех, кого всегда манил призрачный грех, а не праведный путь, — даже с какой-то с отеческой жалостью вещал Царь, — В этом их суть, в том и удел — тьма, безнаказанность, ложь, беспредел. Они клали ногу на святыни при клятвах и думали, а что еще можно украсть? Я лишь позволил им собраться в одном месте и не отравлять более прочих племён. Как видно, зря.
“По крайней мере, он дал им свободу решать самим”.
— Что ждёт Градгород при вашей победе? — но это ставило другой вопрос.
Разговор проходил тяжело, за всё более эмоциональными темами концентрация самой Твайлайт на переводящей магии давала осечки, да и сам Логос переходил на архаику, которую было сложно понять. Но в той архаике была важная деталь. Нынешнее состояние Эквуса представлялось для древнего духа Дискордовым бредом и более того, как смогла понять пони, он был глубоко территориален, а потому не имел никаких притязаний за пределами Фараси. Древний правитель уже тысячу лет провёл под солнцем Селестии и явно не был недоволен порядками Её Высочества, ставя своё слово в окружении вассалов в клятве о помощи их восстановить.
По мнению запуганной напористостью амбициозного Мидаса Твайлайт, это была прекрасная сделка, ведь по ней никто не претендовал на порядок Гармонии и не угрожал Эквестрии. Просто плюнуть на разборки зебр пони не давало искренне чувство эмпатии, они же тогда продолжат свои баталии, что охватили пустыни.
Да и сама единорожка себя за то подлецом не считала, покуда настояла на сохранении жизни для руководства Градгорода, чего уже сам Градгород в отношении Лайанды не обещал. К тому же, всю сложную машинерию, что меняла уклад жизни из традиционного, по сделке должны были вывезти в Королевство. Царь Зебрики к станкам и открытиям не питал никакой страсти, считая их одной из причин охватившей страну гражданской войны.
Возвратившись назад единорожка долго беседовала с офицерством экспедиции, взвешивая все за и против, в конце концов найдя наилучшее для пони решение. В Градгород Троян направлялся с десантом на борту и сонмами сокрытых иллюзиями духов на палубах, да парусах. Почётный караул вновь ожидал спуска делегации на том же месте.
— Как прошёл ваш полёт, госпожа посол? — Тес встречал её куда менее настороженно, в сравнении с прошлым разом, — Надеюсь вы сполна оценили, за кем из двух полюсов Фараси настоящее будущее?
— Предо мной предстало эхо былой славы, — Твайлайт искренне делилась впечатлениями от Лайанды, — Забытье покрывает его пригороды песками, окружая город барханами. Когда-нибудь у них не выйдет поддержать статус-кво с течением времени и оно поглотит этот город.
— Уж мы-то постараемся, чтобы это случилось как можно скорее, — бахвалилась зебра напротив, — Вы исполнили просьбу Принца?
— Конечно, я передала послание и получила ответ, принеся его с собой, — грустно улыбнулась пони, — Но сперва позвольте вас одарить.
“Во имя Гармонии… Так будет лучше для всех”.
Зебры поняли эту улыбку по-своему, совсем потеряв бдительность и потянувшись к ней в ожидании пополнить свои фляжки. А в следующий миг на них обрушился шквал оглушающих заклятий. Следом из лона корабля хлынули зебры и духи, а также тяжёлые и летучие пони, пока телепортационные группы работали чётко и слаженно.
Конечно, гарнизон оказывал сопротивление, тут и там за перекрёстки коридоров Башни вспыхивали отчаянные стычки. Во внезапно столь тесных грандиозных убранствах замкнутых пространств сходились грохот стрельбы на рёв стихий, волшебный рог на алхимическую смесь, нога с ногой, будущее с прошлым. Любые посты и всякая охрана была вскрыта потоком элементалей и заклятий, лиха досталось всем и каждому, никто не ушёл обиженным.
А меж тем, на площадке, где осталась Твайлайт, звучал бархатный, почти оперный кобылий голос, резко контрастируя с вязким пасмурным небом, что возвышалось над впавшим в анархию городом внизу и чадящей дымом залпов башней. То кельпи пела свои песни, преклоняясь пред могуществом понирода.