Если бы желания были понями. Книга II

Бонусная глава: Лунные скалы

30 марта 1992 г., 10:00

Администратор Дэвид Уильямс и генеральный директор Британского национального космического агентства — BNSC — Артур Прайор возлагали большие надежды на встречу с премьер-министром — и одновременно опасались оной.

Внезапное появление прошлым летом эквестрийцев, разумных пришельцев из другого мира, потрясло их обоих до глубины души. Вот оно — наглядное доказательство существования жизни где-то ещё во Вселенной! Хотя то, что «пришельцы» выглядели как обычные люди, пусть и с необычным цветом волос, поначалу вызывало у всех откровенное недоумение.

Главы религиозных течений пребывали в растерянности и не знали, как действовать дальше. Некоторые восприняли инопланетян как вызов своему мировоззрению — «Бог создал людей вершиной творения, как смеют существовать эти нарушители его воли?!» — цитата из проповедей одного из них, которую кто-то ухитрился записать на камеру, после чего эта запись попала в новости и благодаря телевидению широко разошлась по миру… к немалому неудовольствию многих его последователей. Другие приписали эквестрийцам демоническую сущность, называя искусителями, соблазняющими людей и отвращающими их от истинного спасения благодатью Божией. Были и те, кто увидел возможность расширить влияние своей веры и «спасти души пришельцев». При этом многие считали наличие у пришельцев человеческого облика доказательством того, что человеческая форма была воплощением совершенства, задуманного их Богом.

Ходил слух, что у инопланетян были свои собственные боги, что, в принципе, было ожидаемо. Впрочем, Уильямс и Прайор были учёными, а не верующими в догмы фанатиками. Неожиданностью, однако, оказалось заявление инопланетян о том, что при необходимости они вполне могут со своими богами встретиться лично и обсудить насущные вопросы! И что совсем сбивало с толку, они заодно упомянули, что эти боги не хотят, чтобы их называли богами или поклонялись им, и даже могут «божественно рассердиться», как выразилась одна из инопланетянок, если кто-то не будет уважать это их желание.

Вскоре было обнаружено, что инопланетяне могут по желанию принимать облик существ, сильно похожих на карликовых лошадей — пони, как они сами себя называли. При этом заявление иномирян, что это и есть их родной, данный природой облик, тут же оттолкнуло от них фанатиков — ведь «Да как они посмели отказаться от совершенного человеческого облика, созданного Богом по образу Его и подобию? Очевидно, раз так, то они просто говорящие животные, место которым жить в хлеву, работать в сельском хозяйстве и служить венцу творения — человеку!» Лишним пудом соли на раны этих религиозных фанатиков было то, что пони делились на три подвида или, как они себя называли, племени — обычных, или как сами они говорили, «земных», крылатых и рогатых — и притом все они были настолько милыми, что от долгого общения с ними просто-таки обязана проявиться острая форма диабета!

Однако технологии, которыми совершенно неожиданно поделились эквестрийцы, абсолютно ясно доказывали любому мыслящему не только догмами человеку: эти пони могут быть кем угодно, но уж точно не безмозглой скотиной из хлева. Уже только одно то, что эти инопланетяне прибыли прямо на Землю, используя этот свой «портал», шокировало не меньше, чем продемонстрированные ими технологии. А уж то, что кто-то безрукий — притом это не оскорбление, а в буквальном смысле! — может построить железные дороги, высотные здания и воздушные корабли, мало того, что поражало воображение, так ещё и на корню разрушало теории, утверждавшие, что разум у человека развился исключительно благодаря наличию рук.

Немало вопросов и удивления вызывал и их окрас — подобные цвета у добычи явно должны привлекать внимание хищников. Согласно большинству эволюционных теорий, животные-жертвы должны обладать тусклым окрасом, позволяющим им прятаться, сливаясь с окружением, да и хищникам тусклые цвета помогали скрывать своё присутствие от жертв.

Были и те, кто настаивал на том, что пришельцы пришли на Землю, чтобы поработить человечество. Доходило до того, что отдельные их представители и вовсе вякали там что-то про задницы и зонды — демократия же! Сторонники этой идеи утверждали, что доброжелательное отношение инопланетян к людям — просто фикция, чтобы втереться в доверие, и как только они накопят достаточно сил, то тут же непременно захватят мир. По словам этих недоброжелателей, инопланетяне, в своём безжалостном стремлении захватить Землю, скрывались за лживыми масками доброжелательности, делая вид, что интересуются глубинами культуры Британии и свободно делятся методами спасения жизни вроде лекарства от рака лишь для того, чтобы их будущие рабы могли лучше работать и реже бунтовали.

Всё это и подводило к теме их сегодняшней встречи. Может, в нынешних реалиях космическая программа Британии — лишь пустая трата времени, сил и средств? В конце концов, зачем возиться с ракетами, если можно просто пройти через дверь? А их двоих наверняка вызвали лишь для того, чтобы соблюсти минимальные приличия и лично проинформировать о роспуске их агентства.

А может, эта встреча положит начало новой эре в освоении космоса? Ведь всего несколько месяцев назад у пяти из одиннадцати партнёров по их консорциуму начали появляться невероятные устройства. В частности, департамент бизнеса, инноваций и профессионального обучения представил машину, которая может обнаруживать и лечить рак, департамент по окружающей среде, продовольствию и сельскому хозяйству совместно с Советом по технологической стратегии и Советом по исследованиям окружающей среды начал выпуск скрубберов для тяжёлой промышленности и транспорта, что снизило загрязнение воздуха более чем на пятьдесят процентов.

Ходили слухи и о других прорывных разработках, таких как технологическая линия по восстановлению сырья из отходов, ранее отправлявшихся на свалки, что должно было сократить как количество самих отходов, так и снизить потребность в импортных материалах. Мёртвая тишина со стороны военных явно намекала, что и у них тоже появилось несколько новых игрушек, иначе бы их крики с требованиями доступа к технологиям пришельцев раздавались бы на всю округу. Поговаривали, например, что у пришельцев имеется система, чем-то похожая на портал, для мгновенного перемещения между двумя местами, находящимися на расстоянии тысяч километров друг от друга.

Когда начали появляться другие участники совещания, замешательство приглашённых лишь усилилось. Они молча наблюдали, как прибыли сэр Патрик Уокер, генеральный директор военной разведки МИ5, и сэр Колин Макколл, генеральный директор МИ6, со своими секретарями. Следующим в дверь вошёл министр иностранных дел достопочтенный Дуглас Хёрд и министр внутренних дел достопочтенный Кеннет Уилфред Бейкер со своими секретарями. С ними был какой-то военный, майор.

Естественно, премьер-министр Джон Мейджор со своим секретарём явились последними. Премьер выглядел немного задёрганным, что, вероятно, было вполне естественно, если вспомнить все те потрясения, которые инопланетяне устроили как правительству, так и всему обществу в целом.

Джон Мейджор огляделся и сел.

— Так, все здесь, — сказал он и кивнул двум представителям BNSC. — Мне доложили, что у Великобритании появилась беспрецедентная возможность выйти на передний план мировых усилий по исследованию космоса.

Уильямс и Прайор обменялись быстрыми взглядами. Почему-то им эта новость отнюдь не показалась хорошей.

— А заодно и возможность более внимательно присматривать за нашими врагами.

Дэвид и Артур старательно удерживали на лицах вежливый интерес к словам премьера.

— Как вы знаете, — продолжил премьер-министр, — эквестрийцы были довольно щедры с нами на свои… технологии, — последнее слово он произнёс с некоторой запинкой, после чего вздохнул. — Уверен, вы оба знакомы с сериалом «Доктор Кто» и его «ТАРДИС», которая «внутри больше чем снаружи»?

Представители BNSC нахмурились, но нерешительно кивнули.

— Эквестрийцы разработали подобную технологию, — ошарашил их чиновник. Учёные недоверчиво уставились на премьера, но все присутствующие кивнули им в подтверждение. — Другая технология, которую они разработали, — это метод уменьшения истинного веса… массы объекта.

Артур откинулся на спинку стула, вопросительно изогнув брови, а Дэвид искоса глянул на премьер-министра.

— Майор Томас, не покажете ли вы джентльменам демонстрационные образцы?

Военный чётко кивнул, взял дипломат, с которым пришёл, и положил его на стол.

— Майор состоит в нашем новом армейском подразделении специальных технологий, — пояснил Мэйджор, — структуре, что пытается изучить и интегрировать эквестрийские технологии в то, что мы уже знаем и имеем.

Майор невозмутимо открыл чемоданчик, затем внезапно сунул внутрь руку, причём гораздо глубже, чем это было возможно — он засунул её как бы не по локоть, хотя толщина кейса была едва ли в ладонь! И это с закрытой крышкой, без неё — ещё тоньше!

Оба чиновника BNSC вскочили словно ужаленные и изумлённо подались вперёд, наклоняясь поближе, чтобы заглянуть внутрь дипломата. И даже под таким углом они без труда заметили, что видимое пространство чемоданчика уходило куда-то явно ниже уровня стола.

Улыбаясь в ответ на их ошарашенные лица, мужчина свободной рукой приподнял один край своего дипломата, демонстрируя им его нижнюю сторону. В столе под чемоданчиком не было никакой дыры, но и Дэвид, и Артур по-прежнему видели внутреннее пространство дипломата, которое просто обязано было уходить глубоко под столешницу. Подержав так дипломат с полминуты, Томас снова опустил его на стол. Затем офицер извлёк из чемоданчика стальной ящичек размером с книгу и толщиной где-то в три-четыре пальца и поставил её на стол, после чего легонько подтолкнул её одним пальцем к двум мужчинам из BNSC.

— Поднимите её, — сказал он с ухмылкой.

Озадаченный, Артур поднял изделие. Несмотря на размеры и материал, ящичек — хотя нет, скорее шкатулка, на что намекали расположенная одной стороны небольшая защёлка, а с другой — петля, — в общем, шкатулка оказалась намного легче, чем выглядела на первый взгляд. Настолько, что он уже начал сомневаться, что она и правда из стали. А ещё ему теперь было совершенно очевидно, что шкатулка абсолютно пуста.

Закончив рассматривать непонятный предмет, Артур протянул её Дэвиду и озадаченно посмотрел на майора и остальных присутствующих. Уильямс, осмотрев шкатулку, вернул её Томасу.

Всё ещё улыбаясь, военный обошёл стол и встал рядом с ними. Положив шкатулку на стол, он её открыл, повернул какую-то ручку внутри и закрыл.

— А теперь снова попробуйте её поднять, — сказал он с лёгким вызовом.

Небрежно пожав плечами, Артур протянул руку в попытке поднять предмет, но его пальцы соскользнули, а шкатулка, похоже, вообще не пошевелилась. Недоумённо нахмурившись, мужчина ухватился поудобнее и попытался приподнять одну из сторон уже двумя руками, с удивлением обнаружив, что на это ему понадобилось куда больше усилий, чем раньше — шкатулка теперь весила фунта четыре, а то и все пять. Его пальцы мгновенно вспотели, отчего угол шкатулки выскользнул, и она грохнулась назад, на стол, с глухим стуком, будто уронили что-то тяжёлое, отчего Дэвид удивлённо взглянул на коллегу.

Артур же ошарашенно таращился то на ставшую необъяснимо тяжёлой шкатулку, то на присутствующих в комнате людей, часть которых явно старались скрыть улыбку… Остальные, впрочем, улыбались не скрываясь.

Томас снова полез в дипломат и на сей раз стал вытаскивать оттуда то ли трубу, то ли шест — притом эта металлическая палка была явно длиннее не то, что длины, а даже диагонали чемоданчика, из которого её достали! Майор же невозмутимо протянул один конец Артуру. Судя по весу, шест был алюминиевым… или так подумал мужчина в первый момент: майор Томас, продолжая держаться за другой конец, по всей видимости, что-то сделал, потому что шест внезапно потяжелел и, вырвавшись из руки учёного, с тяжёлым стуком ударился о пол.

— Пожалуйста, садитесь, — попросил премьер-министр, выдернув их обоих из ступора. — Теперь, после такой демонстрации, вы можете себе представить, каких высот мы сможем достичь, имея бак, вмещающий взлётный запас ракетного топлива, который размером с бутылку и весит меньше вашего портфеля?

Сотрудники BNSC не ответили, но по округлившимся глазам мужчин было понятно, что открывающиеся перед ними возможности их просто поразили.

Тем временем секретарь премьер-министра раскрыла портфель, достала две папки, обошла стол и положила их перед двумя мужчинами.

— Мы обсудили несколько вариантов, — сказал министр внутренних дел. — Изначально мы рассматривали идею построить что-то самостоятельно, но на это потребуются годы и как минимум в десять раз больше средств чем весь ваш бюджет. Однако Дуглас, — Кеннет скосил взгляд на министра иностранных дел, — предложил купить российский космический самолёт э… «Бу-ран». Колин, — взглянул он теперь уже на директора МИ6, — говорит, что российская космическая программа практически мертва. Кто-то из русских утверждает, что программа полётов этого челнока всё ещё продолжается, а кто-то — что уже закрыта. Впрочем, судя по объективным данным, все будущие миссии этого «Бу-рана» отменены, а средства быстро заканчиваются. По его сведениям, русские будут только рады за вполне адекватную сумму избавиться от своего космического самолёта, чтобы окупить хотя бы часть своих вложений.

— Я считаю, что если мы предварительно предложим им пятьдесят миллионов фунтов плюс полмиллиона за аренду «Мрии», чтобы доставить его сюда, то, думаю, они согласятся отдать его миллионов за семьдесят-восемьдесят, — сказал министр иностранных дел Дуглас. — А если немного поторгуемся, то сможем заполучить и «Буран», и второй лётный экземпляр всего за сотню. Второй, правда, не совсем готов. Тем не менее, — Дуглас Хёрд усмехнулся коллеге, — это будет самый натуральный грабёж средь бела дня — по нашим оценкам, каждый орбитальный самолёт им обошёлся примерно в четыре миллиарда рублей, а при нынешней инфляции курс рубля уже один к семидесяти пяти и продолжает стремительно падать.

Артур посмотрел на премьер-министра.

— А… ракета-носитель? «Энергия»? — сглотнув, кое-как сумел спросить он — от волнения у него вдруг пересохло в горле.

— В ней нет необходимости. По словам моих советников, мы сможем взлетать непосредственно с земли.

— Но в нашем бюджете не предусмотрены подобные расходы, — решил осторожно возразить Дэвид.

— Ничего страшного, — вставил Кеннет, — часть средств поступит с доходов от продажи медицинских устройств, которые мы разработали и начали продавать по всему миру. Одни только янки заказали их больше тысячи. И вдвое больше — промышленных газоочистных установок, между прочим. К тому же мы вместе с эквестрийцами активно разрабатываем и другие устройства.

Из тех, кто присутствовал в комнате, только майор и двое представителей BNSC не знали, что правительство обменяло в Эквестрии сто тонн алюминия на сто тонн золота, так что у премьер-министра теперь была довольно внушительная финансовая подушка, чтобы поддержать любые идеи, связанные с Эквестрией по эту сторону портала, или проекты, которые сочтёт необходимыми для нужд Соединенного Королевства. И всё это, не повышая налогов!

— Майор Томас был откомандирован вам в BNSC для содействия интеграции новой технологии, — продолжил Бейкер. — Одним из первых испытаний должен будет стать тест на эффективность технологии на списанном «Бладхаунде».

На несколько томительных секунд воцарилась тишина, пока Дэвид и Артур смотрели то друг на друга, то на премьер-министра.

— Вот и хорошо, — сказал Джон Мэйджор, уперевшись руками в стол и вставая, — с этим вопросом всё ясно. Я ожидаю еженедельных отчётов, — добавил он, смотря на чиновников из космического агентства, затем кивнул им и буквально вылетел из комнаты в сопровождении всех пришедших изначально, кроме майора Томаса.

— Голова кругом от таких новостей, — сказал Артур. — Мне бы сейчас не помешало прилечь и малость полежать.

— Хорошая идея, — слабым голосом отозвался Дэвид.

Томас ухмыльнулся и вытащил из того же портфеля бутылку чего-то янтарного-жёлтого и три стакана. Щедро налив на два пальца, он вручил их двум ошеломлённым чиновникам.

— Джентльмены, — уверенно произнёс он, — вы в скором времени войдёте в историю как руководители, при которых впервые поднялись в небо британские орбитальные самолёты, а возможно, и отправились на луну первые британские астронавты.

Двое мужчин уставились на него округлившимися глазами, а затем синхронно опрокинули свои стаканы за успех этого смелого заявления.

|

——(_)——

24 апреля 1992 г., 20:45

Уильямс, Прайор и Томас медленно обошли модифицированную ракету «Bristol Bloodhound Mk. II», стоявшую на пусковом станке. Техники проводили последние проверки перед запуском, который должен был состояться уже через пятнадцать минут. Всё происходило на территории тренировочного комплекса армии в Оттерберне — крупнейшем в Великобритании учебном полигоне, предназначенном для боевых стрельб. Находился полигон на севере Англии, примерно в одиннадцати часах езды на машине от Лондона, и занимал шестьдесят тысяч акров — или двести сорок два квадратных километра — пустой земли. Тут можно было не бояться разрушить что-нибудь важное, если что-то пойдёт не по плану.

Томас был впечатлён той скоростью, с которой британское космическое агентство сумело раздобыть выведенную из эксплуатации противовоздушную систему и модифицировать её под свои нужды. Прямоточные воздушно-реактивные двигатели, приводившие ракету в движение, были безжалостно выброшены вместе со своим топливным баком. Теперь в корпусе ракеты стоял жидкостно-реактивный двигатель на керосино-кислородной топливной паре — этот двигатель мог без проблем работать в безвоздушной среде, с которой ему в скором времени предстояло познакомиться.

Именно майор «интегрировал» вместо исходного топливного бака два новых, для керосина и кислорода, изготовленные по «специальной технологии», что позволяло ракете взять на борт гораздо больше топлива, чем это должно быть возможно физически. На самом деле он лишь привёз укороченный, недавно окрашенный резервуар от другого «Бладхаунда», конечно же, предоставленный (а скорее всего подобранный на мусорке за ангаром одной из авиационных баз) его начальством. Сборка из двух баков была короче оригинального — потребовалось освободить место для установки нового двигателя. Разобранную ракету собирали заново самые обычные, не владеющие (и не знающие о ней) магией авиационные техники. А вот вечером, после опрессовки всей системы, подтвердившей отсутствие любых течей, майор, наложив на себя заклинание отвлечения внимания, установил внутри бака чары незримого расширения. Последние не были постоянными и должны были продержаться максимум неделю — необходимость в них будет максимум час после запуска, а дальше бак уже опустеет.

Заправка ракеты была разбита на несколько этапов и осуществлялась несколькими бригадами техников в течение дня под бдительным контролем «специалиста по специальным технологиям» — нельзя было дать техникам заметить, что в баки ракеты заправили топлива гораздо больше, чем туда теоретически могло войти.

«Confundus» в таких условиях был одновременно и благословением, и проклятием.

Хотя благодаря его применению техники, занимающиеся заправкой, перестали обращать внимание на слишком большие размеры грузовиков с керосином и жидким кислородом, но из-за него же эти самые техники были рассеянными и не уделяли своей работе всё возможное внимание, а работа с опасными, а точнее даже взрывоопасными, материалами требует максимальной концентрации!

Пока майор контролировал заправку, Уильямс и Прайор пристально рассматривали ракету и её пусковую установку. BNSC использовало оригинальную пусковую установку, адаптированную для новой компоновки — переделки не потребовали её полной замены, что делало весь проект куда проще. Что же касается непосредственно самого пускового станка, то тут беспокоиться было не о чем — ракета весила ровно столько, сколько и полагалось для обычной ракеты с полным топливным баком.

Наконец все они направились к посту управления запуском и контроля.

Главный инженер оторвал глаза от приборов.

— Все показатели в зелёном секторе. Погода — мы и мечтать не могли о более благоприятной, а воздушное пространство над нами перекрыто и чистое.

Дэвид и Артур только кивнули. По всей видимости, им не придётся изменять график подготовки запуска, если только что-то кардинально не изменится. Пока что ничего такого на горизонте не намечалось.

По сравнению с оригиналом, четыре твёрдотопливных ускорителя остались неизменными. Им предстояло гореть всего три секунды, но за эти три секунды они должны были разогнать ракету до двух с половиной скоростей звука — почти восемьсот шестьдесят метров в секунду. Такое ускорение — почти в двадцать девять раз выше силы тяжести на Земле — мгновенно убило бы человека.

Запуск был впечатляющим — белое пламя жидкостного двигателя пробивалось сквозь густые клубы дыма от твёрдотопливных ускорителей. Ракета сошла с пусковой установки, а в следующий момент Томас уже видел только длинный белый шлейф дыма твёрдотопливных ускорителей.

— Высота одна целая две десятых километра, скорость набора высоты семьсот пятьдесят, угол наклона траектории восемьдесят восемь градусов. Ускорители выгорели. Главный двигатель на номинальной тяге. Ускорители отделились, — скороговоркой произнёс телеметрист. — Все показатели в норме.

Томас знал, что ракета теперь будет двигаться с куда более скромным ускорением — 87 м/с², или 8.8 «g». Система управления должна была следить за тем, чтобы ракета сохраняла почти вертикальное положение до тех пор, пока двигатель окончательно не отключится.

Ракета разгонялась перпендикулярно плоскости эклиптики, в которой Земля вращалась вокруг Солнца. Подобная траектория уменьшала вероятность того, что ракета столкнётся с чем-либо — в условной плоскости, в которой вращались планеты, было полно комет, астероидов, космической гальки, пыли и прочего мусора, и его количество резко падало по мере удаления от этой плоскости.

А ещё резко снижалась вероятность встретиться с мусором, выведенным на орбиту за последние пятьдесят лет. Пусть пространство и выглядело технически пустым, но по сравнению с межпланетным оно буквально кишело разного рода объектами.

Как и ожидалось, модифицированный «Бладхаунд» уже через несколько секунд ушёл с экранов их мобильной локаторной станции, и они переключились на сообщения от британской системы воздушного наблюдения и контроля в Файлингдейлсе.

В системе связи раздавались равномерные доклады по мере того, как ракета набирала высоту. Десять километров, двадцать, тридцать, пятьдесят, семьдесят, сотня.

— Отметка времени приближается к шестидесяти секундам… отметка! Высота сто пятьдесят семь километров. Скорость — 5,2 километра в секунду. Курс в пределах одного процента от запланированного.

Томас знал, что скоро ракета превзойдёт и возможности национальной системы слежения — в конце концов, Файлингдейлс изначально был ориентирован на загоризонтное наблюдение за запусками самолётов и ракет с территории враждебных государств, а не на наблюдение за космическим пространством над головой.

— Переключаемся на SPACECOM для продолжения отслеживания… Есть переход.

К сожалению, запуск любой ракеты, способной взлететь достаточно высоко, можно было истолковать как пуск боевой баллистической ракеты. Так что им пришлось заранее уведомить янки, русских и китайцев — нам же не нужны недопонимания с их стороны, так ведь?

Собственно, Британия никогда и не запускала с острова подобных ракет, поэтому они знали, что все три державы будут с особым интересом следить за этим запуском, особенно янки. Но нет худа без добра — BNSC им сообщила, что агентство тестирует новую технологию и нуждается в дополнительной помощи по отслеживанию траектории. Отсюда и дублирующие доклады из Америки после того, как ракета покинула пределы видимости их радаров.

— Все системы в пределах нормы, двигатель работает штатно, — выдал доклад один из техников.

— Приближается двухминутная отметка… метка! Высота 626 километров. Скорость десять и четыре десятых километра в секунду. Траектория расчётная.

Шаттл янки избавлялся от своих твёрдотопливных ускорителей как раз через вот эти две минуты полёта, но они сопровождали челнок до высоты всего в сорок пять километров. По всей вероятности, у них, как и у китайцев с русскими, возник огромный интерес при виде этой картины запуска.

Через девять минут после запуска мобильный телефон в кармане Томаса дважды завибрировал, а затем успокоился. Его и без того широкая от успешного запуска ракеты улыбка стала немного шире.

Пока другие учёные считали этот старт просто проверкой концепции, Томас знал, что его результаты могут кардинально изменить масштабы планов BNSC на космический самолёт, да и в целом на всю программу полётов, которая будет строиться на результатах этого запуска.

Прежде чем применять «новые технологии» в космических путешествиях, следовало проверить ряд немаловажных нюансов. И в первую очередь — насколько далеко магия распространяется в космосе. Не перестанут ли заклинания работать на низкой орбите Земли? А что насчёт среднеорбитального полёта? Или высокая, а тем более геостационарная орбита станут пределом? А как дела будут обстоять на ещё больших расстояниях от планеты, например, на Луне?

Учёные были очень недовольны из-за того, что не смогли запланировать хоть какие-то эксперименты в этом полёте — на их разработку и воплощение просто не было достаточно времени. Однако Томас знал, что на том месте, где раньше располагалась боеголовка, кое-какое экспериментальное оборудование имелось — оно делило это пространство с радиопередатчиком системы телеметрии, который помогал учёным установить, как далеко забралась их ракета. Было запланировано проведение двух экспериментов, однако учёных об этом извещать не стали — уведомление об отказе от экспериментальной программы предотвращало возникновение каких-либо вопросов во время монтажа блока и любых последующих проверок. Впрочем, на это оборудование ещё и наложили заклинание отвода глаз — на всякий случай.

Первый магический эксперимент предполагал шесть этапов и имел целью проверить, насколько далеко способен работать порт-ключ. Они знали, что дальность должна составлять как минимум 12756 километров, поскольку диаметр Земли на экваторе — самое большое опробованное магами расстояние при переходе с одной стороны света на другую. Но все эти эксперименты проводились на Земле, а что будет если подняться намного выше? Или даже дальше этого «выше»?

В эксперименте использовался механический таймер и шесть порт-ключей. Первый порт-ключ, приведённый в действие толкателем через девять минут после запуска, должен сработать на высоте около тринадцати тысяч километров, чтобы проверить минимальное расстояние, на котором тот должен сработать в космосе, если он вообще заработает так далеко от поверхности.

Именно об этом и сигнализировал телефонный вызов. Получив его, майор узнал, что первый порт-ключ прибыл в пункт своего назначения на Земле и это подтверждало, что порт-ключи могут использоваться для перемещения между Землёй и космическим кораблём или станцией на средней орбите.

— Приближается десять минут и остановка двигателя. Есть отметка! Есть подтверждение отсечки!

— Есть визуальное подтверждение остановки двигателя, — тут же озвучил свой доклад второй техник. — Подтверждена высота в пятнадцать тысяч километров, скорость по Доплеру — пятьдесят два километра в секунду.

Двигатель израсходовал все двенадцать тонн топлива из своего расширенного топливного бака, и теперь ракета стала баллистическим снарядом. Примерно завтра заклинание незримого расширения потеряет свою силу, но это уже не вызовет никаких проблем.

Это если в игру не вступит второй эксперимент, который был куда важнее первого. На борту находилось устройство самоликвидации, которое от срабатывания удерживало небольшое заклинание, подзаряжающееся от окружающего магического фона. Если насыщенность магии упадёт настолько, что не сможет поддерживать заклинание, то… случится небольшой «БУМ!». А внезапное прекращение радиопередачи даст им точное расстояние до точки самоликвидации.

И это открытие серьёзно затруднит исследование дальнего космоса.

Так что продолжающаяся передача телеметрии означала главное: их эксперимент пока не закончился крахом, а значит — надежда есть!

Дэвид подошёл к своей машине и вытащил большую бутылку шампанского и корзину с дюжиной бокалов. В меру осведомлённости учёных, запуск прошёл успешно, и они могли отправиться домой — конечно, сначала достойного отпраздновав это событие. Но для Дэвида, Артура и Томаса, знавших чуть больше всех прочих, праздник будет коротким, и после традиционного бокала за успех миссии им придётся на вертолёте вернуться в свой штаб.

Из расчётов Томас знал, что через два часа, пока они всё ещё будут в пути, летящая по инерции ракета минует орбиту Луны. В этот момент должен активироваться третий порт-ключ. Второй сработает уже через час и четыре минуты, на расстоянии двухсот тысяч километров — на полпути к Луне. Это подтвердит возможность использование магии во всём околоземном пространстве.

Двенадцать дней спустя ракета окажется на дистанции, равной минимальному расстоянию между Землёй и Марсом, и активирует четвёртый порт-ключ. Пятый должен активироваться через девяносто дней на расстоянии четырёхсот двух миллионов километров, что было максимальным расстоянием между Землёй и Марсом. Это откроет всю внутреннюю область солнечной системы для лёгкого и дешёвого исследования.

Через пять месяцев и двадцать три дня после старта ракета пройдёт орбиту Юпитера, и там сработает последний порт-ключ. В случае успеха для безопасного исследования будет открыт весь пояс астероидов, и даже сам Юпитер будет в пределах досягаемости порт-ключей почти шесть месяцев в году.

Порт-ключи также предоставят важные данные, поскольку контейнеры, прикреплённые к каждому из них, содержали приборы для измерения давления, радиации и температуры, которая фиксировалась во время процесса перемещения порт-ключом. Конечно, заставлять всех перед переброской надевать скафандры будет неприятно, но это лучше, чем если первый же пассажир прибудет к месту назначения промороженным словно мясная туша лишь потому, что никто не проверил эту опасность. Кроме того, имеющиеся в контейнерах секундомеры дадут им точное представление о том, сколько времени потребовалось для перемещения порт-ключом на такие расстояния. Томас очень интересовался, сколько времени займёт телепортация с помощью порт-ключа на Марс.

Если всё пройдёт благополучно, порт-ключи превратят добычу полезных ископаемых на астероидах в рутинную работу с девяти до пяти! Ограничения, налагаемые на промышленность небогатыми ресурсами британских островов, уйдут в прошлое.

Томас не был разочарован, когда по дороге домой получил ещё два звонка, на которые не надо было отвечать.

|

——(_)——

30 апреля 1992 г., 09:08

Юрий Коптев, свеженазначенный директор Российского космического агентства, долгим взглядом уставился на посла Великобритании сэра Родрика Брейтуэйта.

— Вы… шутите? Да? — наконец выдохнул он в испуге, приподняв брови.

Родрик покачал головой и добродушно улыбнулся.

— Вовсе нет, директор Коптев, моё правительство желает купить ваш челнок «Буран» за пятьдесят миллионов фунтов. По текущему курсу это около четырёх миллиардов рублей. Что, если наша информация верна, и является приблизительной стоимостью космического самолёта.

— Нет, — сказал Копцев, качая головой. — Сожалею, но нет.

Родрик драматично вздохнул.

— Директор Коптев, — начал он доверительным тоном, — мы прекрасно знаем, что последние три года космический челнок «Буран» сильно недофинансировался. Второй полет должен был состояться ещё в тысяча девятьсот восемьдесят девятом году, но фонды, предназначенные на него, были потрачены на финансирование других спутников. Второй корабль был доставлен на космодром в том же восемьдесят девятом году, но всё ещё находится на стапелях, готовый лишь на девяносто процентов.

Посол слегка подался вперёд.

— Шансы того, что Кремль выделит достаточно средств для ещё одного запуска «Бурана», практически равны нулю. Как директор, вы должны это прекрасно понимать. Да, если нажмёте, то сможете получить средства на завершение «Птички», но эти деньги лучше потратить на строительство и запуск нового метеорологического спутника или на беспилотные научные исследования. Я подозреваю, что именно туда и направятся все выделенные средства независимо от того будут ли они выделены для этого или формально будут предназначаться для челнока. К тому же «Буран» просто нерентабелен если его использовать как простой грузовик до станции «Мир». Ракета «Протон» — более дешёвая альтернатива, дающая вам три полёта по цене, что потребовалась бы для старта одного «Бурана», — сэр Брейтуэйт печально покачал головой от одной мысли об этом и откинулся на спинку стула.

— Судя по политическому климату последних нескольких лет, я очень сомневаюсь, что «Буран» ещё когда-нибудь полетит, — продолжил посол, снова покачав головой. — Согласен, это обидно, ведь он явно превосходит шаттлы янки. Ваш беспилотный полет в восемьдесят восьмом году доказал это. Если вы продадите его нам, то он будет и дальше с гордостью демонстрировать успехи советского машиностроения, а вы получите серьёзное денежное вливание для других, более важных проектов.

Родрик выглянул в окно.

— Никому не говорите, что я вам это сказал, но на вашем месте я бы постарался заключить соглашение о том, чтобы один или два ваших космонавта участвовали во всех полётах челнока. Это вполне может удаться, — добавил он, снова взглянув на директора Российского космического агентства. — Также можно обсудить бесплатное обслуживание некоторых ваших спутников во время миссий челнока.

Несколько секунд собеседники молча смотрели друг на друга.

— По крайней мере, — наконец продолжил посол, — вы окупите почти половину своих вложений в программу и сумеете оплатить довольно много других, не беспокоя Кремль о дополнительном финансировании. А ещё, — добавил он после небольшой паузы, — платёж будет произведён в фунтах, а не в рублях и это защитит ваш бюджет от капризов инфляции.

Директор Коптев долго молчал, задумчиво глядя на посла.

— Мы видели ваш запуск на прошлой неделе, — наконец сказал Юрий. — В столь скромном корпусе топливо должно было закончиться задолго до того момента, когда снаряд покинул атмосферу.

— Это был тест на подтверждение работоспособности концепции, — дружелюбно кивнул Родрик. — Теперь мы хотим найти этой технологии более серьёзное применение, — добавил он и пристально посмотрел на своего собеседника. — Конечно, мы можем построить свой собственный космический самолёт, но у нас пока нет для этого подходящей инфраструктуры. Вероятно, пройдут месяцы, а то и годы, прежде чем хоть что-нибудь будет готово к полёту. Купить уже готовый и опробованный «Буран» выглядит намного дешевле, безопаснее и быстрее. — Посол подался вперёд, упёршись на локти. — Если мы сможем купить «Буран» по разумной цене, то будем на Луне до первого снега. — Он сделал паузу. — И ваши космонавты тоже.

Юрий задумчиво нахмурился, с подозрением уставившись на посла.

— Это ваша «новая технология», она ведь от эквестрийцев, не так ли?

Родрик вежливо улыбнулся.

— И делиться ею вы не собираетесь, я правильно понимаю?

— Вы бы на нашем месте поделились? — ответил Родрик.

— А эквестрийцы рады тому, что вы сундучите всё, чему у них научились? — прозвучал скептический вопрос.

— Можете не верить, но это была их идея, — покачал головой Родрик. — Чуть ли не самым первым, что они приобрели на Земле, были несколько десятков книг по истории. Они опасаются, что если всё, что они знают, будет свободно распространяться, планета погрузится в серию ожесточённых войн. Наши гости предпочитают, чтобы Соединённое Королевство выступило в качестве посредника, стража и буфера в одном лице. Да и их политический климат в чем-то похож на британский, — со вздохом добавил посол. — У нас парламентская демократия при конституционном монархе, а у них ограниченное дворянство с диархией во главе.

— Диархия?

— Да, ими правят сёстры-принцессы, а не монарх, а их высшее дворянство действует так же, как наша палата лордов. Судя по всему, — добавил он, давя ухмылку, — принцессам очень понравилась концепция палаты общин, и они пытаются её воспроизвести у себя. Как вам было бы удобнее иметь дело со страной победившего социализма, так и им комфортнее с нами, чем, скажем с Соединёнными Штатами или каким Ираком. Нынешние беспорядки в государствах бывшего Советского Союза заставляют их чувствовать себя весьма некомфортно из-за перспектив того, что наиболее опасные аспекты их технологий могут попасть в руки террористов или агрессивно настроенных государств вроде Ирана или Афганистана.

Судя по всему, — добавил Родрик после короткой паузы, — они, словно лакмусовую бумажку, используют реакцию Англии на внедрение некоторых из своих технологий в качестве ориентира того, что им… стоит предпринять в будущем.

Последовало короткое молчание.

— Что ж, полагаю, я и так уже занял достаточно много вашего времени, директор, — со вздохом сказал посол поднимаясь. — Пожалуйста, подумайте над нашим предложением и обсудите его со своим руководством. Я свяжусь с вами через неделю с целью узнать, не желаете ли вы начать переговоры о справедливой цене на ваш товар.

|

——(_)——

14 мая 1992 г., 16:12

Для Томаса зрелище того, как грузовой самолёт конструкции Антонова — «Мрия» — с шаттлом «Буран» на загривке закладывает последний вираж перед заходом на посадку в лондонском аэропорту Хитроу, было не просто внушительным — оно вгоняло в трепет. «Ан-225» был просто огромен — самый большой самолёт из всех используемых в настоящее время. Словно рыбы-лоцманы, совсем мелкие на фоне огромной туши транспортника, его сопровождали два эскортных «Харриера».

Только Хьюз Н-4 «Геркулес», или как его ещё называли «Еловый гусь», был больше, да и то всего на метр или два. Однако «Еловый гусь», сделанный, несмотря на название, из берёзовой фанеры, летал всего раз, да и то это было спонтанное решение пилота Хьюза во время рулёжных испытаний. «Гусь» никогда не поднимался выше семидесяти футов и продержался в воздухе всего минуту до приземления, впрочем, доказав, что летать он может.

Всё это делало восьмичасовой перелёт «Антонова» с двадцатидвухтонным «Бураном» ещё более впечатляющим достижением.

Власти аэропорта приостановили все остальные посадки и вылеты, образовав пятнадцатиминутное «окно», чтобы не отвлекать пилотов самолёта во время захода на посадку и руление от главной взлётно-посадочной полосы. В одном из ангаров для технического обслуживания аэропорта уже была подготовлена специальная зона, где прибывший шаттл ожидали ремонт и реконструкция. Несмотря на то, что проект был «гражданским», военные тут присутствовали вполне открыто, обеспечивая безопасность и удерживая любопытных на расстоянии.

После приземления потребовались согласованные усилия сразу трёх кранов, чтобы поднять «Буран» и выкатить из-под него «Мрию». Во избежание возможных неприятностей работы велись без спешки, а потому только три часа спустя шаттл был наконец-то надёжно зафиксирован колодками в своём отсеке.

Послезавтра «Ан-225» должен был вернуться домой, чтобы забрать учебный модуль — макет кабины экипажа — и перевезти его в EAC — европейский центр подготовки астронавтов недалеко от Кёльна, Германия. По существу, EAC был европейской версией службы NASA для отбора, обучения и поддержания готовности астронавтов.

А пока «Ан-225» будет в центре внимания: пусть сегодняшний вечер его техники и инженеры, прибывшие на нём же, потратят на проверку самолёта, но завтра они наверняка с удовольствием организуют экскурсию по внутренностям гиганта для восторженной толпы. Пусть советская политическая система и пребывала в разрухе, но демонстрируемая техника была мирового класса, и они хотели похвастаться.

Глядя на то, как двое техников что-то вытаскивают из кабины «Бурана», Томас почти пожалел тех бедолаг, которым было поручено перемаркировать его приборы, чтобы каждая надпись была одновременно на русском и английском языках. Работа эта в целом простая, но утомительная, поскольку приходится демонтировать всё оборудование кабины.

Даже модернизировать все восемь двигателей ориентации, сопла которых были обращены вниз, доведя их до той же мощности, что имеют находящиеся в хвосте основные, чтобы обеспечить космическому самолёту возможность вертикального взлёта при лунном тяготении, будет сложной, но не настолько утомительно-скрупулёзной работой. С ними вертикальная посадка и взлёт с Луны станут детской забавой для любого пилота «Харриера». К сожалению, это потребует серьёзных изменений в конструкции носовой части и задней панели. Однако в этом моменте вполне могли помочь чары «impervius», позволив установить на двигатели гораздо более лёгкие и меньшие по размеру сопла.

Благодаря чарам облегчения веса, примерно вчетверо уменьшающим вес шаттла при полной загрузке, они могли бы даже на Земле попробовать совершать управляемые вертикальные взлёты и посадки, но решили хоть на какое-то время сохранить эту возможность в секрете и использовать её только в случае крайней необходимости. Достаточно им будет сделать вид, что двигатели ориентации обладают тягой, которой хватит для посадки на Луну, и это окажется вполне правдоподобно для большинства людей.

А ещё количество двигателей сзади увеличат до шести.

Остальные сорок шесть двигателей системы управления ориентацией трогать никто не будет. Большим плюсом по сравнению с шаттлом янки было то, что все двигатели «Бурана» питались от одних и тех же топливных баков.

Если повезёт, первый пробный полет с Земли на орбиту и обратно состоится в июле. Затем, в конце августа — миссия на Луну.

Космическая гонка собиралась получить знатный ускоряющий пендель под зад. И Британия в этой гонке явно окажется лидером.

Он бы никогда не признал этого вслух, но Томас радовался как ребёнок из-за того, что его выбрали для помощи в этом проекте. В детстве он искренне мечтал об авиации и космической технике, но потом пришло письмо с приглашением в Хогвартс, и это всё изменило — к сожалению, лишь на время. Воспоминания о том, что после окончания учёбы чистокровные фанатики буквально выдавили его из магического мира, отдавали неприятной горечью. И было вдвойне обиднее, когда Томас осознал, что его образование и квалификация в немагическом мире оказались крайне низкими и не годились ни для чего, кроме самой грязной работы. Впрочем, чего ещё можно было хотеть, если по официальным документам он посещал лишь четыре класса начальной школы. Но тут он сумел себя показать — за два года упорных занятий бывший маг сумел получить среднее образование и все соответствующие аттестаты, причём всё это с высшими баллами.

Хотя у Томаса не было диплома подходящего университета, с которым он мог бы занять вакансию в BNSC, связанную с ракетами и космосом, он всё равно был рад оказаться хотя бы на периферии своего интереса, когда смог устроиться специалистом-разнорабочим по ремонту в королевских ВВС. И вряд ли стоило удивляться тому, что у него был блестящий послужной список — Томас мог словно по волшебству отремонтировать всё что угодно в рекордно короткие сроки.

Когда через друзей до него дошли слухи, что правительство ищет людей с «особыми» талантами, он подождал несколько месяцев, прежде чем давать о себе знать — и был немало удивлён, обнаружив, что его «особые» знания мгновенно принесли ему перевод и продвижение по службе, а специфические и, если честно говорить, уникальные среди магов познания об устройстве самолётов предопределили его участие в этом проекте.

|

——(_)——

Позже, примерно в час ночи, Томас медленно обошёл ангар шаттла. Ангар был двухпролётным, и шаттл занимал лишь одну его половину. Каждые несколько футов мужчина накладывал на стены и все доступные взгляду окна и двери, скрывавшие за собой челнок, чары отвода глаз. Теперь лишь специально уполномоченные на то сотрудники смогут удержаться от того, чтобы отвернуться и обойти никому не интересное здание стороной — для этого каждому из них выдали импровизированный амулет, замаскированный под бейджик с пропуском. На окна и двери Томас дополнительно установил предупреждающие чары, чтобы знать, если кто-нибудь попытается проникнуть внутрь.

Выполнив эту работу, мужчина вошёл внутрь второго пролёта и проделал ту же работу со временной стеной и дверями, которые отделяли его от пролёта с «Бураном».

Это удержит любопытных, умудрившихся проскользнуть мимо патрулирующих здание охранников, от попыток пролезть внутрь, чтобы поглазеть на шаттл. И, разумеется, профессионально настырных, пытающихся всюду пролезть со своими камерами журналистов. Его начальство не хотело, чтобы кто-то, не участвующий в проекте, заметил то, чего ему видеть не положено.

Остаток ночи — до девяти утра, с небольшим перерывом на «ночной дожор» — Томас провёл, осматривая шаттл под бдительным взором охраняющих его солдат. Впрочем, из-за слабенького «confundus» они не обращали внимания на то, как он раз за разом накладывал «reparo», благодаря чему сумел довести внешний вид шаттла до практически идеально нового. Завтра он продолжит магический ремонт и изнутри, а уже на следующий день российские инженеры, прибывшие в качестве пассажиров на «Ан-225», вместе с британскими техниками возьмутся за сложную работу по переоборудованию космического самолёта.

Одной из задач было серьёзно переделать шасси — стойки тех, что находятся под крыльями, будут укорочены, сильно уменьшая расстояние, отделяющее шаттл от поверхности взлётно-посадочной полосы, а носовую стойку, наоборот, сделают удлиняющейся — в настоящее время «Буран» стоял с заметно опущенным носом, и такой дифферент не особенно подходил для самолётного взлёта.

Его задача на следующие несколько месяцев — проследить, чтобы российские инженеры не «заметили» устанавливаемые магические устройства и приборы. Что, честно говоря, было не такой уж серьёзной проблемой. Что бы там ни говорили, британские инженеры могли не хуже итальянских размахивать руками и тараторить, чтобы отвлечь внимание от уменьшенных в размерах сверхмощных двигателей, должных заменить оригинальные маршевые, и применения «impervious», наложенного на сопла поменьше, чтобы избежать их деградации в ходе использования. Куда сложнее будет скрыть, что баки, в которых раньше помещалось семь с половиной тонн топливных компонентов, теперь могут вместить более двух тысяч тонн. Томас надеялся, что они не заметят этого, пока шаттл заправляется топливом.

Впрочем, даже в этом случае будет достаточно просто отвлечь их.

Самой сложной частью будут чары облегчения веса. Как правило, эффективность и коэффициент снижения веса таких чар устанавливается раз и на весь период работы, если только наложивший заклинание маг не контролирует его непрерывно, не отвлекаясь ни на что постороннее. Но в данном случае, насколько знал Томас, была изготовлена «специальная коробка с рукояткой», которая позволит регулировать заклинание в прямом смысле «на лету». Чтобы создать чары, охватывающие весь шаттл, потребовалась бы целая команда магов, но зато техномагическое решение, основанное на рунах, будет способно плавно менять вес «Бурана» от исходного до всего одной тонны простым поворотом ручки. Тут уже в пору было опасаться, как бы космолёт не стал легче воздуха, но это было предусмотрено — заклинание будет компенсировать только заранее установленный процент от веса челнока с его содержимым. Предварительный план состоял в том, чтобы установить это устройство лишь за два дня до испытаний двигателей.

И теперь они знали — порт-ключи работали и до Луны. Поэтому прямо сейчас на заводах Британии строился жилой модуль, который можно было поместить в грузовой отсек челнока и выгрузить на Луне. Имея на поверхности Луны герметичный воздушный объём, снабжённый шлюзом для выхода, добраться туда порт-ключом и вернуться на Землю станет сродни прогулке по парку. Для более крупных и не боящихся вакуума грузов будет создан другой порт-ключ с точкой доставки немного в стороне от временного бункера.

Яйцеголовые пока всё ещё спорили, где им стоит разместить эту небольшую лунную базу — на северном или на южном полюсе. Прецессия лунной оси была достаточно мала, чтобы панель солнечной батареи, вынесенная на самый высокий местный пик, постоянно выдавала электричество, а стоить это будет всего несколько миллионов фунтов стерлингов вместо сотен миллионов, которые потребовались бы для перевозки на Луну всего необходимого традиционными способами. Даже простейший РИТЭГ не обошёлся бы им дешевле.

Впрочем, какую бы точку ни выбрали в итоге, оба места давали доступ к «тёмной» стороне Луны, надёжно скрытой от любых земных радиопомех.

|

——(_)——

Понедельник, 15 июня 1992 г., 19:48

Тридцать восемь тысяч плиток. Грёбаных. Тридцать. Восемь. Тысяч. Плиток.

Кто бы знал, как же ему осточертело этим заниматься!

Томас с ненавистью уставился на борт стоящего перед ним челнока. Как будто наложить «impervious» — чары неразрушимости — так просто! Нет, достоинства этого заклятья очевидны: не нужно будет бояться, что плитки потрескаются или лопнут от ударов или перегрева, сточатся от трения воздуха или ещё как-то испортятся от любого другого воздействия сил природы… или человека. «Impervius» заставлял объект буквально отталкивать от себя хоть материю, хоть энергию, в какой бы форме они ни воздействовали на зачарованную им поверхность. По существу, что с этими плитками сейчас ни делай, они так и останутся неразрушимыми.

И, очевидно, когда начальство узнало, что он может сделать челнок, по сути, неуязвимым, в первую очередь — от трения при посадке, оно посчитало, что Томас с этим с лёгкостью справится. Ха! Да он сам так думал… пока не выяснил, что он не учёл одну маленькую такую деталь. А точнее, тридцать восемь тысяч этих самых маленьких деталей. Потому что плитки, которые ему необходимо было зачаровать, были рассчитаны на простую и быструю замену. Вот тут-то и нашла коса на камень.

Всё дело в особенностях работы этих чар. Наложить «impervious» на стену? Да легко! В стене есть окно? Что ж, придётся применить «impervious» ещё раз! О, дверь? Ну, ещё одно заклятье. Зачем его повторять и накладывать несколько раз? Да потому, что это отдельные предметы! Задуманные и сделанные как отдельные части, которые должны между собой взаимодействовать и изменять своё положение относительно друг друга. В противном случае, если наложить «impervious» на стену вместе с дверью, то эту самую дверь открыть уже не получится. Неважно, как сильно после этого толкать или тянуть дверь, сдвинуть её удастся только вместе со всей стеной — «impervius» превратит стену вместе с дверью в единый неразрушимый объект. Да, стена станет неприступной… вместе с дверью в ней!

И потому сейчас майор Томас вместе с девятью другими офицерами «специальных технологий» перелопачивал челнок, накладывая чары неразрушимости на каждую отдельную плитку — занятие нудное, однообразное, да ещё и очень утомительное. Как бы они ни хотели, однако ни у одного из них десятерых не хватало сил наложить больше сотни этих чар в день. Весь процесс занимал около двух часов, и под конец все они едва не падали от магического истощения. Затем каждому требовался полноценный ночной отдых, чтобы вновь зарядиться энергией.

Ещё тридцать девять дней. Восемь недель каторжного труда без выходных. Они занимались этим уже полторы декады, а осталось ещё целых шесть недель.

Впрочем, неожиданно для себя Томас заметил в пятницу, что ему хватило сил обработать сто пять плиток вместо обычной сотни, прежде чем пришлось покинуть ангар из-за «разрядки магической батарейки», как пошутил один из его «коллег». Похоже, подобная тренировка магии, когда выкладываешься «до упора», оказалась делом полезным. Жутко утомительным, но в конечном итоге весьма выгодным.

Остальным девяти магам было гораздо проще. Официально они тут проводили тщательную дефектовку теплоизолирующей плитки. Отрабатывали шесть часов смены, занимаясь где-то своими обычными обязанностями, а последние два часа проводили в ангаре, накладывая «impervius». Их палочки были вставлены в высокотехнологичные «зонды» со всякими шкалами и измерителями, а сами они носили специальные круглые очки, которые позволяли им видеть, какие плитки уже были зачарованы.

Но для Томаса всё было сложнее.

Его выбрали как для испытательного полёта челнока, так и для полёта на Луну. Начальство хотело, чтобы в команде для подстраховки был маг на случай, если что-то пойдёт не так. Пусть у экипажа и будут аварийные порт-ключи на экстренный случай, но если с ситуацией может легко справиться имеющийся на борту специалист, то зачем из-за незначительной проблемы бросать корабль на произвол судьбы?

Всё это значило, что майор проводил по восемь часов в день в германском Кёльне, в европейском центре подготовки астронавтов, проходя те же тренировки, что и другие курсанты, затем в конце дня аппарировал в город Кале во Франции, садился на паром до Дувра, а уже оттуда порт-ключом — прямо в ангар челнока. Сразу по прибытии Томас приступал к своей двухчасовой смене на шаттле, после чего в девять вечера он уже буквально падал в свою постель, засыпая едва ли не в полёте.

На следующий день майор даже не поднимался — восставал аки зомби в шесть часов утра, чтобы успеть вернуться в Кёльн и позавтракать с другими астронавтами.

Изнурительный распорядок — и это о-о-очень мягко сказано. Но в этом есть и польза — в конечном итоге он будет знать челнок лучше любого другого, кто на нём полетит, что уже довольно неплохо… так ведь? Ведь теперь он был не только майором и офицером по «специальным технологиям», но ещё и бортинженером.

Томас ухмыльнулся.

Он полетит в космос!

И даже побывает на Луне!

Побывать в космосе и на других планетах с детства было его мечтой, от которой Томас был вынужден отказаться ради другой мечты, когда получил письмо из Хогвартса — магии.

А теперь у него было и то и другое разом!

Майор осознал, что безумно хихикает, только когда заметил, как солдаты, патрулирующие внутри ангара, бросают на него странные взгляды. Наверное, ситуации не слишком помогало и то, что в отличие от остальных специалистов, он работал здесь поздними вечерами и совершенно один.

|

——(_)——

29 июля 1992 г., 11:00

Майор Томас стоял рядом с администратором Дэвидом Уильямсом и генеральным директором агентства Артуром Прайором, наблюдая за буксировкой «Бурана» из ангара — они сохранили название корабля без изменений в соответствии с договором, заключённым с русскими. Договором на семьдесят миллионов фунтов стерлингов.

Сегодня на космическом самолёте планировалось провести первые серьёзные испытания модифицированных двигателей. На прошлой неделе была испытана вся авионика, благо это не потребовало покидать пределов ангара. Дистанционное управление космопланом оказалось идеально интегрированным с вновь приобретёнными возможностями челнока. По крайней мере, если судить по каналам управления. То, как самолёт поведёт себя с работающими двигателями, и должны будут показать сегодняшние испытания, которые пройдут на специальной площадке, обвалованной с трёх сторон высокой насыпью. Сам самолёт при этом надёжно закрепят к земле растяжками.

От прессы было просто негде протолкнуться, кого-то из корреспондентов — вылезшего куда не надо в поисках удачного кадра — даже чуть не задавил аэродромный тягач, в то время маневрировавший на площадке.

Уже на площадке под каждое колесо корабля были установлены специальные подвижные «платформы», содержавшие гидравлическую группу, запрограммированную так, чтобы снять пять шестых веса шаттла при высоте подъёма до одного метра над землёй. Идея, как пояснил журналистам специалист по связям с общественностью, заключалась в том, чтобы проверить эффективность новых двигателей «вертикального взлёта». Если подтвердится что двигатели способны оторвать от земли оставшуюся одну шестую часть веса шаттла, то их будет достаточно, чтобы справиться с посадкой на Луну.

На самом деле проверялась эффективность действия заклинания облегчения веса, наложенного на корабль, и взаимодействие его модуля управления с остальной электроникой системы управления. Затем были проведены испытания маневровых двигателей на эффективность при «полёте» шаттла в пределах испытательной площадки. Командир корабля Оскар Бейкер и его второй пилот, лётчик-космонавт Виктор Михайлович Афанасьев, бывший майор советских ВВС, опробовали свою способность управлять аппаратом в режиме зависания.

Последняя часть никого особо не волновала. Поскольку оба были бывшими пилотами ВВС, а Бейкер и вовсе раньше управлял «Харриером», это было скорее знакомство с новым вариантом уже хорошо изученной техники, а не с чем-то принципиально новым.

По правде говоря, всю «тяжёлую работу» должен был проделать компьютер, являвшийся сердцем всей авионики. Вклад двух пилотов во время испытательного полёта скорее был связан с определением общего направления движения самолёта, а не с ручной регулировкой расхода топлива к каждому конкретному соплу.

Испытание оказалось… громким.

И абсолютно успешным.

И ни один из обычных людей, понятия не имевших о магии, даже не догадывался, что вес шаттла уменьшался именно благодаря ей.

|

——(_)——

5 августа 1992 г., 13:00

Только сейчас, когда командир корабля — Бейкер — отпустил тормоза, и космический самолет начал разгоняться по взлётно-посадочной полосе, до сознания майора Томаса стало доходить, что он действительно отправляется в космос и совсем скоро там окажется.

До этого момента Томас был слишком занят наблюдением за показаниями приборов на панели управления и контролем магических чар, чтобы обращать внимание на то, как их буксируют из ангара, как запускаются на малой тяге маршевые двигатели и как они уже своим ходом выруливают на позицию старта. К сожалению, рядом с креслом бортинженера, размещённым по правому борту кабины, иллюминатор предусмотрен не был. Его место находилось сзади и справа от кресла второго пилота — лётчика-космонавта Виктора, и его массивная спинка практически полностью скрывала вид через лобовое стекло. Да и то, что для улучшения обзора кресла пилотов стояли чуть выше остальных, только усугубляло ситуацию. В общем, единственными иллюминаторами, через которые Томас мог хоть что-то видеть снаружи, были потолочные окна, а через них ему сейчас было видно только чистое небо.

Когда шаттл начал набирать скорость, майор просто откинулся на сиденье и сделал себе мысленную заметку позже добавить на корпус чары удалённого зрения — или, как их ещё называют, чары подглядывания — невидимый глаз снаружи, показывающий всё что видит уже внутри, благо рядом с головой майора на обшивке было свободное пространство. Будет легко списать это дополнение на некую «специальную технологию» от эквестрийцев — микроскопическая камера снаружи и гибкий экран толщиной с бумагу, наклеенный изнутри. Затем надо будет продублировать эти чары рядом со вторым пассажирским креслом, стоявшим сзади-слева от кресла первого пилота. В этом кресле сейчас располагалась специалист полёта, космонавт Елена Владимировна Кондакова — кареглазая брюнетка с весьма едким чувством юмора.

Хм-м-м, а может, стоит поставить сразу десяток, а то и два таких «камер», чтобы космос было видно во всех направлениях? Можно просто сделать так, чтобы каждая плитка транслировала изображение со своей позиции подобно тому, как это делает магическое зеркало.

Впрочем, даже без окон — хоть настоящих, хоть магических — майор прекрасно знал, что практически всё пространство вокруг взлётно-посадочной полосы сейчас забито журналистами. В конце концов это же первый совместный британско-российский полет космического самолёта — старт с земли, выход на орбиту и возвращение на аэродром базирования.

И снова нормальная работа Хитроу была приостановлена на пятнадцать минут, давая возможность «Бурану» воспользоваться взлётно-посадочной полосой 09L/27R — самой длинной полосой в Великобритании протяжённостью почти в четыре километра. Честно говоря, они просто перестраховывались — даже для разгона гигантской «Мрии» не требовалось столько места. В нынешней конфигурации — с пустым грузовым отсеком — им вполне хватит и тысячи метров. Вот когда они будут поднимать на орбиту модуль лунной базы, ВПП понадобится подлиннее — около двух километров.

Томас почувствовал резкий рывок вверх, когда сначала носовая, а вслед за ней и основные опоры отделились от бетона взлётной полосы. «Буран» оторвался от земли, и майор ещё глубже погрузился в объятья кресла, когда космолёт ещё больше задрал нос, чтобы быстрее набрать высоту. Несколько мгновений спустя он почувствовал, как корабль слегка наклонился вправо, чтобы скорректировать траекторию полёта в южном направлении и выйти из атмосферы в плоскости экватора.

Теперь «Буран», как и в 1989 году, полностью перешёл на автоматическое управление с дистанционным контролем. А весь экипаж в этом космическом путешествии стал просто пассажирами. Тем не менее командир Бейкер внимательно следил за приборами, на всякий случай придерживая руками и ногами рычаги и педали управления — при возникновении чрезвычайной ситуации он был готов немедленно перехватить управление.

На какое-то время курс, пролегавший вдали от крупных городов над малонаселённой местностью, вывел их за Английский канал. Индикаторы шасси изменили цвет с зелёного, подтверждавшего блокировку шасси в выпущенном состоянии, на жёлтый, сигнализирующий об их движении, и, наконец, после довольно громкого лязга, на красный, подтверждавший, что стойки заняли свои ниши. Буквально следом раздался ещё один лязг, и космоплан встряхнуло, а индикаторы шасси погасли, сменившись зелёными светосигналами закрывшихся створок шасси.

Всё шло нормально. Всё, что должно было гореть зелёным, зелёным и было, а всё, что должно было гореть или мигать красным, было красным.

Двигатели сбросили тягу, чтобы скорость космолёта оставалась ниже одного Маха — ни пилоты, ни их начальство не хотели, чтобы звуковой удар побеспокоил соседей Британии на французской стороне пролива. Впрочем, едва они поднимутся достаточно высоко, двигатели снова заработают на максимальной мощности и продолжат оставаться в этом режиме, пока «Буран» не достигнет заданной орбиты.

Пожалуй, если бы не осознание того, что они направляются в космос, Томас бы уже заскучал — подъем был плавным и устойчивым, и лишь то, что они не выровнялись на высоте десяти тысяч над землёй, как это делали большинство самолётов, отличало этот полёт от осточертевших ему коммерческих рейсов.

Двадцать восемь минут после взлёта — и они уже на орбите.

Вот он — знаменательный момент триумфа!

— Это просто невозможно, — недоверчиво выдохнул Виктор. — Да мы за этот взлёт сожгли раз в пять больше горючки, чем в наших баках помещается!

Томас заметил, что и Елена кивнула соглашаясь. Впрочем, он был готов к чему-то подобному. Его палочка была притянута к руке эластичным бинтом, а кончик проходил через специальный клапан на запястье его скафандра, и потому парой быстрых движений он наложил два лёгких «confundus». Слава Мерлину, скафандры, в которых все они сидели, были не бо́льшим препятствием для чар, чем зимние пальто.

— Не забывайте, — сказал Томас, — с целью повысить КПД наших двигателей мы адаптировали некоторые эквестрийские технологии.

Майор не мог видеть лица русского пилота, но Елена снова кивнула уже с лёгкой растерянностью на лице — отличительным признаком работы этих чар.

Затем экипаж перешёл к второстепенным задачам, которые им в любом случае было необходимо выполнить, — в первую очередь к фотофиксации и проверке различных возможностей шаттла: открытие и закрытие створок грузового отсека, проверка шлюзов как в грузовом отсеке, так и для выхода в открытый космос, тестирование работы обоих манипуляторов грузового отсека, проверка всех двигателей ориентации, использование микроволновой печи для приготовления кофе и, наконец, окончательная проверка всего и вся, чтобы убедиться, что всё на борту работает так, как должно. Каждый шкаф был открыт и закрыт, каждый лючок доступа разблокирован и проверен, даже бортовой туалет был протестирован всем экипажем.

И если бы кто спросил Томаса, он бы с абсолютной уверенностью бы заявил, что им слишком рано пришлось начинать готовиться к возвращению на Землю. В итоге, уже откинувшись на спинку кресла, Томас в шутку сказал:

— Эх, если бы они загрузили нам модуль лунной базы, можно было бы прямо сейчас слетать на Луну…

Раздалось несколько вздохов и чьё-то негромкое: «Я б не отказался!»

Затем включились двигатели ориентации, маршевые двигатели отработали свой импульс, и они отправились домой.

Когда «Буран» свернул на рулёжную дорожку в Хитроу, Томас тяжело вздохнул, огорчённый тем, что миссия оказалась столь короткой.

Насколько он знал, следующие два дня техники будут тщательно осматривать космический самолёт. Учитывая, насколько безупречным выдался их полёт, и ту превосходную оценку, которую, в этом майор не сомневался, техники выставят техническому состоянию челнока, миссия на Луну наверняка будет запланирована буквально на следующий день, едва модуль лунной базы будет достроен и пройдёт все тесты.

|

——(_)——

Четверг, 20 августа 1992 г., 05:00

Убывающая луна сияла в небе своей четвертью, небо понемногу светлело, однако солнце не должно было появиться из-за горизонта ещё сорок пять минут.

«Буран» только-только выкатили из ангара, и Томас был вне себя от восторга и предвкушения пополам с беспокойством. Вот и всё, сегодня им предстояла миссия на Луну. Экипаж высоко оценил добавленные Томасом четыре экрана, позволявших увеличить обзор из кабины. Против первоначального замысла, у них теперь была возможность простым поворотом ручки переключаться на отображение с любой из четырнадцати камер, размещённых по всему кораблю. А если вести запись с парных камер, то можно было получить даже стереоизображение со всех шести направлений — по пять «камер» было на законцовках крыльев, три в носу — одна курсовая и две смотрящие в стороны — и одна сзади.

Экраны, установленные у него и Елены, были включены постоянно, но экраны перед Оскаром и Виктором были скорее похожи на проекционный дисплей, который при необходимости мог перекрывать лобовые стекла.

Взлёт был простой, практически полностью повторив предыдущий — единственное, что сразу после взлёта они не стали менять курс ближе к востоку и ещё больше увеличили угол атаки. В отличие от того, что делали янки в семидесятых, это был прямой полет на Луну, а не с промежуточной остановкой на орбите Земли.

Являясь сейчас, по сути, пассажиром, майор мог себе позволить наблюдать, как земля на изображении сзади отдаляется и постепенно исчезает, а небо медленно меняется с голубого на фиолетовое и, наконец, чёрное. На этот раз на всём протяжении взлёта камеры были включены, обеспечивая уникальной записью старта и путешествия в космос. На самом деле запись шла с кончиков обоих крыльев и киля. Камеры на законцовках крыльев работали попарно, обеспечивая эксклюзивное трёхмерное изображение их взлёта с обоих направлений.

Было очень странно и завораживающе наблюдать за тем, как на виде с крыльевой камеры, за которым Томас и наблюдал, Земля медленно, но неуклонно уменьшается — космолёт отдалялся от планеты с той скоростью, когда действительно видно, как с каждой секундой та становится всё меньше и меньше.

Майор понимал, что, когда они вернутся домой, космический шаттл будет осмотрен и модернизирован с учётом полученного ими опыта. В следующий свой полёт «Буран» уже должен будет доставить на орбиту несколько новых российских спутников и заняться ремонтом старых, вышедших из строя, но вполне ещё способных послужить. При практически неограниченном запасе топлива оставлять весь тот хлам, что уже скопился на орбите, и не вывезти хотя бы часть его, в том числе и ради обеспечения безопасности полётов самого космолёта, будет попросту глупо. Ремонт и модернизация в первую очередь касались спутников на высоких геостационарных орбитах — по крайней мере Томас слышал уже как минимум о полудюжине таких, потом дело дойдёт и до аппаратов на эллиптических орбитах, постоянно переходивших с низкой орбиты на высокую и обратно.

Смысл такой работы был очевиден: расчистить орбитальные позиции для новых спутников и модернизировать те, что возможно с минимальными затратами. Да и забывать об утилизации редкоземельных металлов для вторичной переработки не стоит.

Но всё это — будущее программы.

Полёт выдался донельзя скучным. Контроль приборов и инструментов почти не требовал усилий с его стороны. По сути, им с Еленой нужно было лишь контролировать работу регистраторов и следить за проблемами, если таковые вдруг возникнут, ну, ещё переключать каналы, если в этом возникала необходимость. Дело дошло до того, что майор уже начал подумывать включить на экране какой-нибудь фильм, чтобы развеять скуку… если бы у него была такая возможность.

После того как «Буран» покинул атмосферу, траектория полёта была почти прямой. Главные двигатели работали без остановок, разгоняя корабль сто пять минут кряду — час сорок пять минут. За это время они проделали половину пути до Луны, половину от двухсот тысяч километров, отделявших её от Земли, и достигли точки, где корабль должен развернуться, направить маршевые двигатели в сторону Луны и начать сбрасывать набранную скорость. Нет, Томас не станет отрицать, что воспарить над креслом на пару минут и поподтягиваться в невесомости оказалось по-своему забавно, но особого восторга это не доставило. Тем временем компьютер штатно отработал манёвр, прекрасно справившись с заложенными в него задачами, после чего последовали сто пять таких же долгих и скучных минут торможения.

В результате космолёт завис практически неподвижно всего в нескольких километрах над поверхностью южного полюса. Оттуда они и начали своё медленное падение вниз к точке прилунения, совершая, как и было запланировано, вертикальную посадку.

В предвкушении от приближения к Луне у Томаса едва не шла кругом голова. Впрочем, к немалой своей радости, майор отметил, что оказался не единственным, кого поразил этот недуг первооткрывателей, хотя остальные члены экипажа скрывали своё волнение явно лучше. Сдержанное возбуждение эхом отражалось и из систем связи с BNSC и ESA (Британского и Европейского космического агентства соответственно).

Посадка была мягкой, будто их корабль опустился на перину, а не жёсткий реголит. Словно под руководством дирижёра, двигатели ориентации сработали в правильной последовательности, маршевые синхронно с ними резко сократили тягу в слаженной симфонии посадки, и космический самолёт начал опускаться на поверхность. На высоте трёхсот метров шаттл перешёл из вертикального положения «кормой вниз» в горизонтальное. Заработали двигатели ориентации, переделанные для вертикальной посадки, осторожно опуская аппарат вниз, пока колеса шасси выходили из своих ниш в корпусе.

Одновременно активировались направленные вниз камеры, чтобы показать пилотам поверхность под брюхом корабля — мощности посадочных фар, до времени скрывавшихся в колёсных нишах, с лихвой хватило, чтобы осветить намеченную точку приземления. К счастью, в отличие от первой посадки на Луну, Бейкеру не пришлось в последнюю секунду брать управление на себя, чтобы избежать приземления на валун, грозивший опрокинуть корабль. Наконец космолёт мягко опустился на реголит, и двигатели выключились.

Внезапная тишина, повисшая в кабине после столь долгих часов работы двигателей, показалась Томасу звенящей.

— ДА!!! — заорал маг, вскидывая правую руку и тряся ею.

— Леди и джентльмены, — почти одновременно с ним произнёс Оскар, — добро пожаловать на Луну!

Что ж, теперь наступала самая интересная часть миссии. Интересная, но жуть какая утомительная. Точнее, начнётся, когда все они преодолеют восторг от посадки на Луне и вдоволь напрыгаются в её низкой гравитации.

Следующие шестнадцать часов жизни экипажа были заранее тщательно срежиссированы и отрепетированы.

Из разных мест было отобрано множество образцов почвы, были установлены сейсмометр, поверхностный магнитометр, спектрометр солнечного ветра, детектор состава микроатмосферы, детектор теплового потока, исходящего из недр Луны, и, наконец, РИТЭГ — радиоизотопный термоэлектрический генератор, питавший все эти приборы. Всё это походило на эксперименты, которые проводились американскими миссиями «Аполлон» несколько десятилетий назад, и почти все установленные тогда приборы уже прекратили своё функционирование. Данные этих новых и более точных экспериментов будут сравниваться с предыдущими показателями на наличие расхождений, а возможно, даже удастся получить что-то новенькое. Учёные надеялись получить более глубокое понимание физических процессов, идущих на Луне.

Также команда наделала множество фотографий, отмечая изначальное положение, и загрузила в корабль камни и образцы реголита, показавшиеся хоть чем-то любопытными. Определение «любопытные» применительно хоть к тому, хоть к другому было весьма расплывчатым, поэтому в первую очередь исследователи сосредоточились на другой стороне задачи: привезти сто восемьдесят два килограмма — а точнее четыреста один фунт — материала для исследования. По сто фунтов получат космические агентства Европы, Великобритании и России, тогда как Эквестрии предназначался сто и один символический фунт, поскольку всего этого просто не случилось бы, если бы они не вышли на контакт с британским правительством прошлым летом.

Образцы почвы и горных пород расскажут учёным, насколько поверхность лунного полюса отличается от экватора, исследованного янки. Различия в образцах ответят на многие вопросы о формировании Луны и о том, как она изменилась за миллиарды лет своего существования. Естественно, как и в большинстве экспериментов, результаты, вероятно, вызовут больше вопросов, чем ответов. И хоть в плане полёта все эти исследования занимали лишь несколько строк, на деле для проведения каждого эксперимента требовалось время, да и в большинстве случаев приходилось что-то закапывать под поверхность или наоборот — выкапывать. Плюс, пока они устанавливали приборы и собирали образцы, они искали наилучшее место для выгрузки модуля лунной базы — лунного обитаемого модуля, как официально звучало его название.

После консультаций с ЕКА команда приняла окончательное решение о размещении модуля примерно в двух километрах от места их первоначальной посадки, у основания довольно высокого пика, торчавшего из стены кратера, который станет прекрасным креплением для солнечных батарей. Переместить «Буран» на столь короткое расстояние оказалось задачей элементарной.

В общем к тому времени, когда им предстоял старт домой, весь экипаж с нетерпением ждал возможности вздремнуть на обратном пути.

Космический самолёт вышел на орбиту вокруг Земли с периодом обращения в двенадцать часов. Такая орбита называлась «Молния» в честь первого советского спутника связи и менялась за один виток от пятисот километров над поверхностью, до своего максимума в сорок тысяч. Раз в сутки в своей минимальной точке орбиты корабль оказывался точно над Англией, и у любого достаточно обученного мага было короткое десятиминутное «окно», чтобы аппарировать прямо в рубку челнока. Хотя порт-ключи, разумеется, будут работать в любое время.

Корабль на время пребывания на орбите был переведён в режим сна — все системы были выведены на минимально допустимую мощность, в том числе и система обогрева, отчего воздух был едва ли теплее пяти градусов по Цельсию. Всё это было частью ещё одной проверки, в ходе которой планировалось выяснить, как долго корабль может пробыть в космосе в режиме ожидания и как быстро его удастся привести после этого к нормальному состоянию.

Конечно же, эти супертехнологичные «транслокаторы» на самом деле были самыми обычными порт-ключами, правда, оборудованными чисто механической пусковой кнопкой, заменяющей все привычные магам способы их активации. Устройство надо было открыть, повернуть внутри предохранительный рычаг, а затем сильно надавить на кнопку включения — не самая простая процедура, когда на тебе надеты перчатки скафандра, но всё было сделано специально в попытке предотвратить случайное срабатывание.

Вся их коллекция лунного грунта и камней, заключённая в стальном ящике, уже была отправлена вниз с помощью специального «грузового транслокатора». Устройство использовало для своего запуска простейший механический таймер, хоть и оформленный в лучших традициях хайтека.

— Все приготовили свои транслокаторы? — спросил Томас, глядя на остальных трёх членов экипажа. Все четверо стояли в загерметизированных скафандрах на бытовой палубе рубки, расположившейся под центральным постом управления. — Как и во время тренировок в EAC, после перехода мы окажемся в бассейне. Оскар идёт первым, Елена вторым номером через тридцать секунд, Виктор третьим, а я замыкаю группу. Всё верно?

Остальные трое кивнули. Как эксперт по специальным технологиям, на этом этапе полёта Томас взял командование на себя.

— «Буран» — наземному контролю, — произнёс Томас, нажимая тангенту включения корабельного передатчика, разместившуюся на стене. — Первая транслокация через пять секунд. Пять. Четыре. Три. Два. Один. Транслокация.

Оскар потянулся, нажал кнопку управления порт-ключом на поясе и исчез.

— Наземный контроль — «Бурану», командир Бейкер прибыл.

Ещё двое исчезли строго по расписанию.

Пока он ждал своей «транслокации», Томас быстро наложил на шаттл чары отвода глаз — его руководство не хотело, чтобы к «Бурану» приближались какие-либо спутники-шпионы, по крайней мере пока. Тем более, чтобы такой спутник подкинул им какое-нибудь устройство слежения. Позже, после проверки работоспособности, он снимет эти чары, а затем шаттл дистанционно отправят домой, где его подготовят к следующему заданию.

Летом следующего года «Буран» должен будет приземлиться на Марсе.

А если дела будут идти такими же темпами, то не исключено, что уже лет через десять «Буран» доберётся до системы Альфа Центавра.

ПОСЛЕСЛОВИЕ К ГЛАВЕ

На самом деле изначально текст в главе, в первую очередь всё, что связано с «Бураном», сильно отличался от того, что вы прочитали, поскольку автор явно не только не разбирается в теме, но ещё и нахватался откровенной чуши из всяких пропагандистских западных источников, в которых упомянутые в главе события, как и характеристики космического самолёта (и не только его), сильно отличаются от реальных. В итоге переводчику, который как раз-таки в этой теме разбирается с профессиональной точки зрения в связи с особенностями профессии, пришлось некоторые фрагменты главы переписывать чуть ли не полностью. И в процессе работы накопилось огромное число заметок-комментариев переводчика и главного редактора. И поскольку информация в этих комментариях довольно интересная и полезная, а порой неожиданная, я в итоге предложил большую часть этих комментариев вставить как послесловие.

…По его сведениям, русские будут только рады за вполне адекватную сумму избавиться от своего космического самолёта, чтобы окупить хотя бы часть своих вложений.

Fogel: Да лётный образец на фоне общих вложений в программу «Энергия-Буран» не стоит вообще ничего и представляет интерес лишь для каких барыг, норовящих урвать «здесь и сейчас», волею случая сумев наложить на него лапу.

Одним из первых испытаний должен будет стать тест на эффективность технологии на списанном «Бладхаунде».

Fogel: Ибо эта ракета увешана ускорителями как собака — блохами.

Прямоточные воздушно-реактивные двигатели, приводившие ракету в движение, были безжалостно выброшены вместе со своим топливным баком.

Fogel: Вот гложут меня некие сомнения — как-то после ФАУ-2 от баков в корпусах ракет избавились раз и навсегда — сам корпус и есть бак.

Последние не были постоянными и должны были продержаться максимум неделю — необходимость в них будет максимум час после запуска, а дальше бак уже опустеет.

Fogel: Да у вас ещё и движок стойким оказался, пока на час работы только НК-15 замахивался.

Oil In Heat: НК-33 ещё достаточно долго может работать. «Были проведены длительные испытания до отказа. НК-33 отработал без съёма со стенда 16 пусков, наработал 15 тысяч секунд [4 часа 10 минут]».

…ракета весила ровно столько, сколько и полагалось для обычной ракеты с полным топливным баком.

Fogel: Ребята, вы ей хоть крылья оторвали? Они, если чего, у неё деревянные, они тупо не доживут до выхода за атмосферу по перегреву.

Ракета разгонялась перпендикулярно плоскости эклиптики, в которой Земля вращалась вокруг Солнца.

Fogel: Будь всё так просто, ребята на полярные орбиты прямо так бы и выходили.

Oil In Heat: Риск столкнуться с мусором неизмеримо меньше, чем выгода от дополнительного разгона при использовании вращения Земли. Я бы этот кусок или отредактировал, или прокомментировал, что так на практике не делают.

…в условной плоскости, в которой вращались планеты, было полно комет, астероидов, космической гальки, пыли и прочего мусора…

Fogel: Да вам не за этот мусор думать надо, а как бы не поймать молоток, упущенный американцами.

Курс в пределах одного процента от запланированного.

Fogel: А позвольте поинтересоваться, а ракетой вы как управляете? Это ж карданный подвес движка нужен, двигатели тангажа…

Oil In Heat: Можно поставить газовые рули в сопло, можно вдувать в сопло жидкость, создавая асимметрию тяги. Да и двигатель они меняли, может, у них он на кардановом подвесе и стоит.

Fogel: Ну, ты ж сам в курсе про привод того кардана. Тут не так давно Маск с ним мучился…

Все системы в пределах нормы, двигатель работает штатно, — выдал доклад один из техников.

Fogel: Э… у вас получается телеметрия и вы не можете сказать, где ракета? Ню-ню…

Mordaneus: Так это серьёзно разные вещи…

Fogel: Вещи разные, но телеметрию получают с узконаправленных следящих антенн — если ты знаешь, откуда пришла телеметрия и по таймингу расстояние, то странно не знать, где ракета.

Mordaneus: Предполагаю, что серьёзно разная точность.

По всей вероятности, у них, как и у китайцев с русскими, возник огромный интерес при виде этой картины запуска.

Fogel: Ну да, никто из них и не увидел, как на полутора километрах сбросили четыре трубы.

— Есть визуальное подтверждение остановки двигателя…

Oil In Heat: За запусками ракет обычно следят через т.н. «кинотеодолит» — здоровый телескоп, который снимает кино и одновременно записывает угломерную информацию: https://habr.com/ru/articles/384397/

Ракета «Протон» — более дешёвая альтернатива, дающая вам три полёта по цене, что потребовалась бы для старта одного «Бурана»…

Fogel: Вообще-то грузовики — это Союз-Прогресс, а Протон — это выведение новых блоков для станции.

…я бы постарался заключить соглашение о том, чтобы один или два ваших космонавта участвовали во всех полётах челнока.

Fogel: Так и скажи, что тебе нужен пилот — Волк, ибо своего тренировать долго и дорого.

Словно рыбы-лоцманы, совсем мелкие на фоне огромной туши транспортника, его сопровождали два эскортных «Харриера».

Fogel: В основном именно так они и бьются — всякие эскортники мешают нормальному полёту.

Пусть советская политическая система и пребывала в разрухе…

Fogel: Автор, ты уж определись — у тебя СССР развалился или нет?

Однако в этом моменте вполне могли помочь чары «impervius», позволив установить на двигатели гораздо более лёгкие и меньшие по размеру сопла.

Oil In Heat: Чё? Алё? Автор явно не в курсе, что размер сопла рассчитывается из условия равенства давлений снаружи и на срезе. Именно поэтому сопла двигателей, работающих в вакууме, такие большие.

Fogel: Тут скорее по прочности вопрос — подняли давление в камере, поставили меньшие по диаметру сопла, подняв импульс движка и уменьшив его массу. И вообще, хз что там с Рейнольдсом, может, у них и нет расширяющейся части, просто труба критического сечения.

Одной из задач было серьёзно переделать шасси — стойки тех, что находятся под крыльями, будут укорочены, сильно уменьшая расстояние, отделяющее шаттл от поверхности взлётно-посадочной полосы, а носовую стойку, наоборот, сделают удлиняющейся — в настоящее время «Буран» стоял с заметно опущенным носом, и такой дифферент не особенно подходил для самолётного взлёта.

Oil In Heat: Как правило, в таких случаях не стойки пилят, а оснащают переднюю стойку механизмом вздыбливания, см. 3М. Но автор, видимо, не в курсе, и видел только британский флотский F-4M с удлинённой передней стойкой.

Fogel: Ага, Ту-116 так и оставили с огромным костылём вместо того, чтоб складывать.

Тридцать восемь тысяч плиток.

Fogel: И чего повелись за штатовцами? Могли тогда укрупнёнными блоками делать, печи позволяли…

Потому что плитки, которые ему необходимо было зачаровать, были рассчитаны на простую и быструю замену.

Fogel: Извиняюсь, а вам зачем простая замена, если они неразрушимы?

Oil In Heat: Да потому что плитки не на «простую замену» были рассчитаны, а имели маленький размер, потому что большую плиту единую, вероятно, по технологическим причинам было не отформовать.

Fogel: Имея некоторое отношение, могу сказать, что технология позволяла
сформировать если и не весь планер, то в три куска запросто. Проблема в «Делайте как у них!» И кстати, ангар он как-то целиком сумел обработать, а он тоже из кучи панелей собран.

Зачем его повторять и накладывать несколько раз? Да потому, что это отдельные предметы!

Oil In Heat: Плитки же склеены! На кой чёрт зачаровывать каждую отдельно, если можно зачаровать сразу весь массив, кроме люков и створок ниш шасси?

Fogel: Вот и у меня вопрос зачем…

…перелопачивал челнок, накладывая чары неразрушимости на каждую отдельную плитку…

Fogel: Идиоты. Если они у вас снимаются, так снимите их все и отвезите в лабораторию и мужики, комфортно устроившись за столами будут их вам поштучно заколдовывать, потягивая кофе.

Oil In Heat: Да не снимаются они. Во всяком случае, не легко снимаются.

Fogel: Вот и нефиг писать, что они съёмные. В оригинале они на компаунд на силовой набор приклеены.

Уже на площадке под каждое колесо корабля были установлены специальные подвижные «платформы», содержавшие гидравлическую группу, запрограммированную так, чтобы снять пять шестых веса шаттла при высоте подъёма до одного метра над землёй.

Fogel: Извращенцы. Это делается на тензометрической платформе.

Если подтвердится что двигатели способны оторвать от земли оставшуюся одну шестую часть веса шаттла, то их будет достаточно, чтобы справиться с посадкой на Луну.

Fogel: Вообще-то этого будет достаточно для статического зависания, а не для торможения на посадке.

Вот когда они будут поднимать на орбиту модуль лунной базы, ВПП понадобится подлиннее — около двух километров.

Fogel: Мне ведь не лень посчитать. Масса челнока 90 тонн, тяга двух его двигателей 2х16т — ускорение 3 м/с² Скорость отрыва 250км/ч = 70м/с, и дабы её набрать, надо 24с. За 24 секунды самолёт пройдёт… 864 метра. Хм, не соврал… Но старт с Мрии был бы эпичнее.

…когда самолёт ещё больше задрал нос, чтобы быстрее набрать высоту.

Fogel: Давно не падали? У этих двигателей недостаточно тяги для таких чудес — тяговооружённость маневровых всего 0.3.

Теперь «Буран», как и в 1989 году, полностью перешёл на автоматическое управление с дистанционным контролем (в оригинале написано «перешёл на дистанционное управление»).

Fogel: Э, нет, дистанционным был только контроль, траекторию он сам прокладывал, за что его чуть и не взорвали… И кстати, все многокилометровые антенные поля прикупить не забыли? Буран по ним шёл на посадку.

Буквально следом раздался ещё один лязг, и космоплан встряхнуло, а индикаторы шасси погасли, сменившись зелёными светосигналами закрывшихся створок шасси.

Fogel: Ага, над Францией колёса убрали. Да они уже через десяток секунд после взлёта сами бы отвалились от набегающего потока.

Его палочка была притянута к руке эластичным бинтом, а кончик проходил через специальный клапан на запястье его скафандра…

Fogel: ну вот в лом им было палочку под логарифмическую линейку замаскировать и вложить во внешний карман скафандра?

… проверке различных возможностей шаттла: открытие и закрытие створок грузового отсека…

Fogel: На них изнутри закреплены радиаторы, поэтому они открыты в течении всего полёта.

…проверка шлюзов как в грузовом отсеке, так и для выхода в открытый космос…

Fogel: Так, а он там вообще был? Вроде как предусматривался устанавливаемый в грузовом отсеке, и всё.

…и, наконец, РИТЭГ — радиоизотопный термоэлектрический генератор, питавший все эти приборы.

Oil In Heat: РИТЭГ едва ли сможет питать ВСЕ эти приборы. У него мощность порядка 36 ватт у наиболее мощных образцов. Но фиг с ним, пусть останется.

…нажимая тангенту включения корабельного передатчика, разместившуюся на стене.

Fogel: Да нафига она там? Если вы в свободных скафандрах, то переключение на скафандрах и размещено.

…Томас быстро наложил на шаттл чары отвода глаз — его руководство не хотело, чтобы к «Бурану» приближались какие-либо спутники-шпионы…

Fogel: А то, что автор сам признал, что через технические устройства слежения можно покласть большой болт на это заклинание, он, ессно, забыл.