Если бы желания были понями. Книга II

08. Начиная с чистого листа

Едва отзвучали слова принцессы, как пятеро людей в комнате для совещаний заметно напряглись. Судя по лицам премьер-министра и министров внутренних и иностранных дел, те явно встревожились. По сравнению с ними принцесса Твайлайт и принц Блюблад выглядели скорее угрюмыми, не выказывая ощутимой тревоги. Аликорна в человеческом облике вздохнула и медленно выдохнула.

— Несколько недель назад… — начала она, и люди тут же обменялись встревоженными взглядами, — …через портал, притворившись врачами, прошли трое пони. У них было поддельное письмо, в котором утверждалось, что их срочно вызвали в посольство. Они миновали по меньшей мере пять контрольно-пропускных пунктов, где этих троих методично проверяли заклинанием обнаружения чейнджлингов, и каждый раз они с лёгкостью проходили проверку. Только впоследствии, просматривая воспоминания стражников, которые их видели во время тех событий, мы обнаружили, что им каким-то образом удалось наложить заклинание, предотвращавшее их проверку на наличие иллюзий. Иллюзий, замечу, созданных не с помощью магии чейнджлингов.

Принцесса вытащила палочку и постучала по столу, и над ним появилось знакомое всем присутствующим изображение выхода из портала — коридор с дверями по обе его стороны.

Короткая вспышка света — и в воздухе возникли три человека, тут же повалившиеся на пол. Из-за того, что они были одеты в широкие халаты, в которые облачаются все направляющиеся в портал, разглядеть внешность новоприбывших во всех подробностях было трудно, тем более что они рухнули на пол одной кучей. Почти сразу же откуда-то со стороны раздался голос кого-то, явно находившегося за пределами изображения: «Пожалуйста, сохраняйте спокойствие, я помогу вам встать». Буквально тут же группу упавших охватила… рябь — и уже через секунду, не выказывая ни малейшего следа неуклюжести, с пола поднялись трое взрослых.

— Спасибо за помощь, — громко сказал один из них, выпрямляясь. — Как видите, у нас всё хорошо, — твёрдо и с какой-то особой интонацией в голосе продолжил он. — Всё так, как и должно быть. Мы сами разберёмся с одеждой, не стоит беспокоиться о нас.

Троица разошлась в разные стороны — теперь стало видно, что двое из них были женщинами, а с подошедшим охранником разговаривал единственный в их группе мужчина.

Принцесса снова постучала палочкой по столу, изображение, подчиняясь её команде, мгновенно перемоталось к началу и снова принялось воспроизводиться, но теперь — очень медленно. Затем, когда прибывшие посмотрели вверх, изображение замерло.

— Вглядитесь хорошенько в их лица, — сухо сказала Твайлайт, и изображение продолжило замедленное воспроизведение.

Ясно были видны лица только двоих нарушителей, но первое впечатление, вызванное у присутствующих в помещении людей — что перед ними были… дети?! И правда: черты лиц были не до конца сформировавшимися, не такими… зрелыми, как у взрослых мужчин или женщин. Только потом по ним прокатилась волна ряби — и вот теперь лица женщины и мужчины выглядели полноценно взрослыми.

— Я полагаю, что вспышка света была результатом применения враждебной магии — заклинания «confundus», если говорить точнее, поскольку дежурный единорог так и не применил ни одно из тех двух заклинаний, которые просто обязан был использовать в этой ситуации. «Сonfundus» с латыни переводится как «путаница, замешательство», и, как следует из его названия, у жертвы, поражённой им, начинают путаться мысли, она становится забывчивой и выполняет простейшие приказы, не особо задумываясь об их сути, — и Твайлайт обвела присутствующих взглядом, чтобы убедиться, что они поняли смысл. — Обратите внимание, как их внешний вид меняется почти сразу после вспышки от заклинания.

И правда, как отметил про себя Кастор, все трое стали выглядеть старше не только лицом.

— Теперь слушайте внимательно, — сказала превратившаяся аликорна и на несколько секунд ускорила воспроизведение до нормальной скорости. — Первые слова заставляют жертву конфундуса искать подсказки о том, что происходит и что делать дальше именно у того, кто и наложил заклинание. Обратите внимание на слова «у нас всё хорошо» и на то, как он выделил голосом слова «всё хорошо». Точно так же, как и предложение «Всё так, как и должно быть», а уж окончание о том, что он не должен о них беспокоиться, окончательно разрушило все возможные подозрения в голове единорога и не дало обратить внимание на созданные буквально у него под носом иллюзии.

Принцесса покачала головой, потом быстро перемотала время, которое трое нарушителей провели в гардеробах переодеваясь, и остановила изображение, чтобы дать присутствующим в комнате мужчинам возможность внимательнее рассмотреть вышедших из раздевалок двух женщин и мужчину. Затем сделала ещё один глубокий вдох.

— Они сохраняли этот облик на протяжении всего пути через посольство и прошли ещё пять контрольно-пропускных пунктов, предназначенных для задержания чейнджлингов. Никто и не подумал проверить их на иллюзии — эти трое ведь вышли из портала, а не направлялись к нему. Используй они для создания иллюзии свою магию чейнджлингов, их бы сразу обнаружили, но… — принцесса вновь покачала головой. — Это, да в сочетании с фактом использования «confundus», приводит меня к неизбежному выводу, что они воспользовались волшебной палочкой.

На протяжении всего пути они больше никому не показывали своё поддельное письмо и в итоге просто вышли через парадную дверь, — продолжила она. — Судя по тому, как эти трое спокойно прошли всю охрану и растворились в ночи, никого не потревожив, становится совершенно очевидным, что предварительно они провели обширное исследование и всё тщательно спланировали. Они знали, чего ожидать, и действовали соответственно. Уверена, они сменили увиденные нами иллюзорные облики, как только вышли за пределы посольства. Здесь — отчёты о происшествии, а также видеозаписи, чтобы вы могли изучить их более подробно, — Твайлайт вынула из портфеля две папки и две видеокассеты, передав по одному комплекту секретарям министров.

— Честно говоря, я и подумать не могла, что кто-то на эквестрийской стороне портала станет использовать палочковую магию, чтобы спрятаться от защиты. Да, кстати, в приложении я записала свои выводы и то, что мы намерены сделать, чтобы предотвратить подобное в будущем. Если кратко — мы снова будем устанавливать на все двери и проходы заклинания, которые, помимо обнаружения чейнджлингов, также будут обнаруживать и иллюзии, созданные палочками, и в случае обнаружения рассеивать их, а наложившего их на себя — оглушать. Конечно же, мы снабдим вас пластинами с новыми заклинаниями, чтобы вы могли установить их в своих зданиях.

А что касается этой троицы… единственный вывод, который я могу сделать — они не чейнджлинги. И это, пожалуй, единственный плюс. Увы, мы не знаем, как выглядят представители остальных разумных видов Эквестрии, проходя через портал, а потому пока что не можем исключать ни одного из них. Впрочем, исходя из того, насколько хорошо нарушители знали наши системы защиты, они должны были понимать, что для них это путь в один конец.

Превращённая аликорна в очередной раз вздохнула и уныло опустила взгляд в пол.

— Тем более, они должны были знать, что в конечном итоге кто-то обратит внимание на то, что трое посетителей так и не зарегистрировались в посольстве и не прошли обратно. После такого мы закроем все обнаруженные ими лазейки на своей стороне портала. Как и на вашей, — добавила она, снова взглянув на премьер-министра.

Из портфеля Твайлайт выплыл ещё один комплект папок, каждая толщиной с кулак.

— Вот краткое описание всех прочих разумных видов в Эквестрии, которые, в теории, могли бы украсть палочку и достаточно эффективно воспользоваться ею для создания иллюзии — если бы знали, как это сделать.

^-~-^

На следующее утро Гарри проснулся от того, что на его кровать внезапно запрыгнули Джинни с Гермионой и остальными сотабунницами и буквально затащили его в сундук, решительно заявив, что будут ждать в гостиной его карманного жилища, пока он примет душ и переоденется. А вот когда дети снова вылезли из сундука, до них донеслись гомон и восклицания из общей гостиной внизу. Быстро спустившись по лестнице, желая узнать, что не так на этот раз, Гарри обнаружил именно то зрелище, которого ему и стоило ожидать.

За время совместного пребывания в его родном мире мальчику всё же удалось выдрессировать Меткоискательниц одеваться до того, как они выйдут из своей комнаты. Правда, он небезосновательно полагал, что основную роль в этом сыграли Гермиона и Джинни, впрочем, для Гарри в этом вопросе главное — результат, а уж кто и как его добился — дело второстепенное. К сожалению, у остальных эквестрийцев, проживавших в домах на территории посольства на время адаптации к этому миру, кого-то столь же непреклонного в этом вопросе не имелось. Конечно, насколько Гарри слышал от мамы, эквестрийцам не раз объясняли важность ношения одежды в людской культуре, однако, судя по увиденному, приучить явно не успели. В результате сейчас по гостиной Гриффиндора ходили несколько первоклассниц, одетых катастрофически недостаточно по принятым в Хогвартсе викторианским нормам, явно не понимающих (ну или тщательно делающих вид, как подумал Гарри), из-за чего, собственно, сыр-бор, и чего так суетятся другие ученики.

Ситуацию только усугубляло то, что девочки из Эквестрии обладали неожиданно развитым для их возраста телосложением, пышности форм которого обзавидововались бы многие четверо- и даже пятикурсницы. Маги же и вовсе стояли в ступоре, пуская слюни, как и многие ведьмочки, правда, ревности во взглядах и выражениях лиц последних оказалось всё же больше чем восхищения. Сильно больше.

Гарри только и мог, что закрыть лицо руками, мысленно представив, как похожая сцена разыгрывается сейчас в стенах остальных трёх факультетов. После такого «безобразия», как выразилась бы Гермиона, он не сомневался, что уже к обеду у выхода из гостиной добавится ещё одно правило — хотя нет, скорее там их будет целый свод. А заодно осознал, что целую кучу других правил, до того применяемых лишь на Гриффиндоре, вскоре вывесят и на остальных факультетах… если ещё не сделали этого.

Гарри задумчиво прикусил губу и с силой провёл по своей шевелюре рукой. С другой стороны, ему, пожалуй, тоже стоит посоветовать ввести одно правило, просто, чтобы предотвратить любую неадекватную реакцию со стороны эквестрийцев, как только им случится заглянуть в дебри Запретного леса.

Благодаря помощи сотабунников Гарри всё же удалось убедить прочих эквестриек подняться по лестнице в свои спальни и надеть школьные мантии. И да, оставаться в них до конца дня.

Не успела последняя девочка, ворчавшая что-то там про людские глупости, исчезнуть за дверями, как вдоль лестницы, ведущей в мальчишеские спальни, с ликующим «УИ-И-И-И!» спикировал пегасик, за которым чуть ли не кубарем выкатился единорожек, громко жалуясь на ходу: «Нечестно! Ты жульничаешь!» Осознав, что все пялятся на него, единорог заскользил на всех четырёх по полу, пытаясь затормозить. Пегасик же шустро взмыл к потолку, надеясь избежать внимания. Гарри, прищурившись, переводил взгляд то на одного, то на другого.

— Надеюсь, вы двое в мантиях, — сказал он, нахмурившись. — Если же нет, то вам придётся подняться наверх и надеть их!

Почти так же быстро, как появились, парочка поней снова исчезла на лестнице.

Гарри тяжело вздохнул и плюхнулся на диван. Едва встал, а уже устал.

— Завтрак у нас сегодня будет просто обалденный, — с сарказмом отметил он, пока девочки рассаживались вокруг него.

Гермиона с Джинни тут же кивнули соглашаясь — уж кто-кто, а они помнили, насколько трудно было в том году заставить троицу жеребёнок принять правила. А в этом году ещё и эквестриек было больше, чем ведьм.

К всеобщему сожалению — и больше всего, что неудивительно, расстроились три широко известные в узких кругах второгодки Гриффиндора — портреты и картины теперь были заблокированы от применения на них заклинания погружения в книги. Так что теперь больше никаких незаконных побегов из общежития после комендантского часа или незаметных вылазок по замку. Также снова в полную силу заработали охранные чары женских общежитий, которые ранее столь изящно обходили наложенные на картины заклинания.

Гарри, конечно, был разочарован, что халява накрылась, впрочем, он понимал, что такую серьёзную дыру в системе безопасности Хогвартса нужно было заделать как можно быстрее. Правда, почему многие старшеклассники выглядели слишком уж расстроенными нововведениями, он так и не понял.

Ну что ж, по крайней мере, пока эти лазейки были доступны, было весело.

Предсказание Гарри сбылось — некоторым первоклассницам всё же удалось покинуть гостиные своих общежитий без одежды, и реакция присутствующих, когда они вошли в Большой зал, варьировалась от возмущения и шока до выпученных, идеально круглых глаз — мало кто мог предположить, что в свои одиннадцать лет эквестрийские девочки будут выглядеть столь зрелыми.

Некоторые попытались добраться до столов своих факультетов, превратившись в пони, но и их быстро изловили и выставили из зала деканы. Помощники профессоров оказались тут весьма кстати, отконвоировав негодников обратно в их факультетские жилища и проследив за тем, чтобы на них оказался весь протокольный состав одежды, который и в дальнейшем ожидают видеть на учениках во время всех приёмов пищи!

Шум, поднятый перед завтраком, продолжался и почти на всём его протяжении. Не слишком способствовали тишине и совы, прилетевшие с вещами, забытыми некоторыми учениками или добавленными в последнюю минуту их родителями.

Каким-то чудом, иначе не скажешь, профессорам в конечном итоге всё же удалось раздать школьникам их расписания на этот год. Поскольку была среда, то первым занятием Гарри с одноклассниками должна была стать сдвоенная гербология с хаффлпаффцами.

Профессор Помона Спраут ничуть не изменилась с прошлого года: приземистая низенькая ведьма в штопаной, потёртой шляпе поверх коротких, седых распущенных волос. Её рабочую мантию и даже шляпу покрывали пятна земли, да и под ногтями профессора вечно были видны чёрные полоски. Эппл Блум даже как-то призналась сотабунникам, что не понимает, как на столь хорошо удобренной мантии до сих пор ничего не проросло. А ещё с лица профессора Спраут никуда не делась озорная, задорная улыбка.

— Дети, теплица номер три, — весело сказала профессор, когда они подошли к оранжереям, являвшимся её владениями.

Это оказалось для детей сюрпризом — в прошлом году их пускали только в первую оранжерею. А старшеклассники всегда им говорили: чем выше номер оранжереи, тем опаснее её обитатели. Так почему сразу третья? Табунок настороженно вошёл в теплицу вместе с остальным классом.

Уже вскоре все оказались внутри и расположились перед грубо сколоченным из необработанных досок длиннющим столом, покоившимся на не менее эстетичных козлах. Как ни странно, на одном из концов стола лежала целая гора наушников самых разнообразных цветов. Собственно, их там было двадцать пять пар — ровно по числу одиннадцати хаффлпаффцев и четырнадцати гриффиндорцев.

— В этом году нашим главным проектом станут мандрагоры, — оживлённо начала преподавательница. — А начнём мы с их пересадки.

Далее последовала краткая лекция о свойствах мандрагор, притом профессор чуть ли не каждые пять минут повторяла, насколько они опасны. Судя по всему, взрослые растения вопят, когда их пересаживают, и вопли эти зачастую смертельны. Отсюда и необходимость в наушниках при работе с этими растениями — даже те саженцы, что им предстояло пересадить в новые горшки, своим визгом могут лишить сознания на несколько часов. Ученики быстро расхватали приготовленные средства индивидуальной защиты и надели их на уши. Как только профессор увидела, что они готовы к продолжению урока, она решительно ухватила листья, торчавшие из маленького горшка, стоявшего на столе, и дёрнула.

Вид появившегося из земли уродливого, коричневого почти до черноты деревянного младенца вместо ожидаемых всеми грязных корешков стал для Гарри шоком, да и, как он заметил, большинство его одноклассников с обоих факультетов удивились не меньше его.

Профессор взяла из-под стола большой цветочный горшок и посадила это похожее на ребёнка нечто в тёмный влажный компост, оставив снаружи только пучок листьев.

— И всего делов! — заявила она после того, как сняла свои наушники и знаками показала, что они тоже могут это сделать. — Их у нас ещё сотня, по четыре на каждом подносе. Подпишите свои имена на каждом подносе — именно за этими растениями вы будете присматривать в этом году, — пояснила профессор Спраут и улыбнулась Гарри с сотабунниками. — Горшки вон там, — указала она. — Компост — вот, — снова ткнула она в нужном направлении. — Постоянно носите наушники. И следите, чтобы жгучая тентакула не коснулась щупальцами, она жжётся, — добавила профессор и довольно сильно шлёпнула темно-красное колючее растение, тянувшее исподтишка к её плечу длинный щуп, — щуп мгновенно убрался.

Ученики разбрелись вокруг стола.

Следующие полтора часа все были заняты вытаскиванием маленьких уродцев из горшков, которые те не хотели покидать, и заталкиванием их в горшки, которые им явно не нравились. То, что профессор представила простым и лёгким делом, на практике таковым не оказалось. Дети изо всех сил пытались выполнить задание, и желательно не оказаться укушенными или поцарапанными этими строптивыми недомладенцами, но большинство умудрилось получить и то и другое. Не знай Гарри об особенностях Эппл Блум и Рона, он бы очень удивился тому, что они справились с этим заданием проще и быстрее всех — их мандрагоры чуть ли не сами выкапывались и прыгали в другие горшки, словно выполнять поручения этих двоих им только в радость!

Как бы то ни было, в конце концов двадцать пять подносов с горшками были готовы, чему, кстати, немало так поспособствовали два земных пони — помощники профессора, которые постоянно присматривали за всем происходящим. Впрочем, даже их присутствие не помешало двум ученикам стать жертвами жгучей тентакулы, которая буквально прокралась за спинами помощников и профессора, не заметивших её до последней секунды.

К счастью, едва дети выполнили своё задание, профессор Спраут разрешила им покинуть оранжерею, давая возможность принять душ в общежитии и не опоздать на следующее занятие. Гарри даже не представлял себе, что не понравилось бы профессору Макгонагалл больше — если бы они опоздали на её занятие или если бы заявились вовремя, но воняя так, словно вывалялись в драконьем навозе (хотя технически, они действительно испачкались именно в нём).

Минерва Макгонагалл, всё такая же сухощавая, строгая на вид ведьма, похожая на кошку, нацепившую очки, если бы только кошки ходили на задних лапах и собирали волосы на затылке в тугой пучок, едва ответив на приветствия учеников, тут же сухо продолжила:

— Это ассистенты, что будут помогать мне на вашем курсе, — указала она на мага и ведьму рядом с собой. — Мистер Боле будет читать лекции по понедельникам, а мисс Эпплсоус — помогать мне на всех ваших занятиях. Для тех из вас, кто до сих пор не заглянул в расписание, напоминаю — в этом году мы будем встречаться два раза в неделю.

И как будто одного имени ассистентки было недостаточно, ярко-зелёные волосы ведьмы подсказывали, намекали, да что уж там — во всё горло орали всем присутствующим, что та из Атлантиды.

Сам же урок Гарри показался скучноват. На сегодняшнем занятии они должны были научиться превращать жука в пуговицу — в общем, то, что все они могли сделать ещё в прошлом году. Неудивительно, что дети неплохо справились. Возможно потому, что почти каждый гриффиндорец на каникулах хотя бы ненадолго побывал в Эквестрии и имел возможность вовсю попрактиковаться там в магии. К концу занятия, пусть и с небольшим содействием помощников профессора, все легко справились. Мало того, что на пуговицах не было ни малейшего признака того, что они когда-то были жуками, так они все умудрялись превращать по несколько жуков за раз!

Гарри не забыл донести до ушей профессора Макгонагалл свои опасения по поводу того, что может случиться, если кто-то из новых студентов-эквестрийцев случайно увидит единорога или кентавра в Запретном лесу, в конце концов, Макгонагалл — декан их факультета. Хоть он прекрасно знал, что не далее как в прошлом месяце всех новичков из Эквестрии предупредили, что в Запретном лесу вполне можно наткнуться на единорогов и кентавров, но понимал, что едва они впервые увидят кого-то из них, то обязательно запаникуют. А так хотя бы никто из них не грохнется от неожиданности в обморок. Ну, по крайней мере, мальчик на это надеялся.

Потом был обед. Гарри отметил, что конец стола, отведённый для первоклассников, был щедро уставлен вегетарианскими и рыбными блюдами. За едой Гермиона тут же извлекла книгу «Путешествие с вампирами», но, в отличие от сегодняшнего утра, вместо того чтобы просто читать её, исчезла внутри. Гарри только покачал головой. Все они хотя бы раз читали эти книги с момента их покупки. Что можно было о них сказать? Ну да, рассказы о приключениях были весьма занимательными, если только не обращать внимания на множество страниц, посвящённых накрашиванию, расчёсыванию, пространным рассуждениям о выборе наиболее подходящей мантии в зависимости от противника и каким-то там «модным приговорам», которые не раз в них упоминались. Но как учебники для занятий по ЗОТИ? В возможности использования их для обучения Гарри сильно сомневался. По общему мнению табуна, действие по крайней мере двух книг происходило на противоположных концах света, но при этом одновременно, вот только ни одна из книг не только не объясняла, но даже не упоминала о столь вопиющем совпадении.

Наевшись буквально до отвала, дети направились на лужайку перед замком. Гермиона заклинанием погружения снова исчезла в своей книге, а Гарри, оглядев двор, обнаружил что она оказалась далеко не единственной ведьмой, доставшей из своей сумки одну из семи книг по ЗОТИ. Примечательно, что этого не сделал никто из юношей, как и ни одна эквестрийка.

Именно в этот момент Гарри и наткнулся на своего наиболее ярого фаната, и самое удивительное в этом было то, что это была не какая-нибудь девчонка, перечитавшая книг о его якобы приключениях, а парень!

Лицо мальчишки, когда тот подошёл к их маленькой группе, было практически свекольно-красным. Он остановился возле них и глубоко вздохнул.

— Л-ладно, Гарри, да? — сказал он, затаив дыхание. — Я… я Колин Криви. — Мальчик сделал неуверенный шаг ближе. — Я тоже гриффиндорец. Как ты думаешь… как ты посмотришь на то, если… если я сделаю снимок? — с надеждой спросил он, для ясности поднимая камеру.

Гарри вздохнул.

— Ну-у-у… — нерешительно протянул он и посмотрел на своих однотабунчан.

Хотя подобное случалось нечасто, но даже в Эквестрии к нему временами кто-нибудь подходил и спрашивал, можно ли его сфотографировать. Поскольку его усыновила Твайлайт, которая, на минуточку, принцесса, в итоге он и сам приобрёл некоторую известность. Даже жители Понивилля не были застрахованы от подобных поползновений.

Плюс принц Блюблад не раз говорил ему: если подобные просьбы не мешают чему-то важному, вторгаясь туда, куда не следует, или не доставляют откровенного неудобства, то он никогда не должен отказывать простым поням в столь небольших просьбах как фотография или автограф. «Если уж ты мелькаешь на глазах общественности, то по крайней мере, постарайся не делать из них себе врагов».

«Последнее, что тебе нужно, — продолжал принц, — это оттолкнуть пони без уважительной причины. Кроме того, истории о том, что ты был любезен с обычными пони, довольно быстро распространятся, и любой, кто их слышал с уже куда как меньшей вероятностью поверит во всякие грязные слухи и откровенную клевету, что время от времени неизбежно будут возникать на страницах бульварных газетёнок. Газетам будет труднее представить тебя злодеем, когда все, кого ты встречал, ну, кроме, разве что, дворян и репортёров, будут рассказывать о тебе только хорошее».

— Ну, в доказательство того, что мы с тобой знакомы, — нетерпеливо продолжил Колин Криви, улыбаясь и делая шаг в сторону Гарри. — Я всё-всё о тебе знаю! — уверенно заявил он — и тут же вывалил целую гору утверждений, доказывающих, что и правда знает немало (или, по крайней мере, внимательно читал недавно появившуюся книгу того равенкловца, а не только «правдивые» книжонки о якобы жизни Гарри до Хогвартса). — И к тому же я ещё не пробовал, но один пятиклассник пообещал добыть мне зелье, которое надо вылить на карточку — и она начнёт двигаться, как в учебнике! — и первоклашка принялся сбивчиво объяснять, зачем ему вообще нужны эти снимки — чтобы доказать не верящим родителям, что Хогвартс настоящий, а не выдумка, и что Гарри Поттер-Спаркл тоже настоящий. Потом мальчик с мольбой воззрился на Гарри и почти умоляюще промямлил: — Можно я встану рядом с тобой, а кто-нибудь из твоего… табуна, да? — снял бы нас вместе? А потом, когда я проявлю плёнку, ты же сможешь подписать фотографию? Я даже могу сделать копии и для твоей мамы тоже, — добавил Колин после короткой паузы.

Гарри терпеливо ждал, пока перенервничавший пацан закончит, но прежде чем он успел что-то ответить, появилась белобрысая «заноза в крупе».

— Подписать фото? — в тоне блондинчика недоверчивое возмущение не сквозило — оно там буквально орало. — Ты, Поттер, раздаёшь свои фотографии с автографом?

Естественно, этой самой занозой был Драко Малфой.

Рядом, как всегда, когда Драко был в Хогвартсе, торчали Крэбб с Гойлом, хоть и держались немного позади своего босса. Они явно пытались выглядеть угрожающе за счёт своего внушительного размера, правда, сейчас они больше напоминали пару толстяков, явно не первый день страдающих запором. Гарри подозревал, что у троицы были отношения, хотя они уже несколько раз во весь голос отрицали «подобную чушь», стоило Гарри и жеребёнкам озвучить нечто в этом духе.

«И когда только этот недомаг успел выползти?» — невольно возникла мысль в голове Гарри.

Малфой тем временем оглядел расслабившихся учеников, наслаждавшихся солнышком, и громко провозгласил:

— Спешите занять очередь! — и демонстративно махнул рукой, обращаясь к ученикам, наполнившим двор. — Гарри Поттер раздаёт автографы под своими фотографиями! — затем повернулся к Гарри и ухмыльнулся.

Гарри мотнул головой. По всей видимости, это чудо природы либо забыло, либо изначально не рассматривало всерьёз свою попытку завести дружбу. Для Слизерина, ценящего амбициозных и подлых, а главное — умных и хитрых, ученики наподобие Драко были полным провалом.

— Малфой, — сухо сказал он, вставая. — У тебя совсем туго с соображением, да? Вот этот мальчик, Колин — ты ведь не будешь возражать, если я буду звать тебя Колином? — спросил Гарри вполголоса, обернувшись к пареньку с камерой.

— Нет! Конечно же нет! — в восторге замотал головой пацан.

— Тогда можешь звать меня Гарри, — и снова повернулся к Малфою. — Так вот, этот самый Колин, — Гарри кивнул ухмыляющемуся мальчику, — предложил сфотографировать меня и моих друзей по табуну, а после отправить получившиеся фотографии нашим семьям. Взамен же он лишь попросил сделать несколько фотографий уже для его родителей. Разве твои родители не оценили бы колдофото, где ты стоишь на фоне главного входа в замок? — добавил Гарри, вопросительно изогнув бровь. — Или тебе не нужна фотография на память, где ты будешь запечатлён во время учёбы в школе вместе со своими… друзьями, а? — и он многозначительно посмотрел на Крэбба и Гойла.

Малфой уставился на Гарри, явно озадаченный и удивлённый тем, что его выходка не зацепила противника. Его дружки обменивались взглядами, и по выражениям их харь Гарри видел, что даже до этих дуболомов таки дошло, что у родителей нет ни одной их школьной фотографии.

— Сколько стоит кассета плёнки и проявка, Колин? — спросил Гарри, повернувшись к пареньку.

Озадаченный внезапным вопросом, Колин задумался, сосредоточенно нахмурившись.

— Ну, вроде как шесть сиклей за кассету на тридцать шесть снимков? А ещё галлеон за проявочное зелье. А вот бумага стоит… Ну, я не уверен…

Гарри кивнул, прикидывая суммы в уме.

— Ладно, для начала сойдёт. Если у тебя ничего не получится, то я сам оплачу тебе все издержки, можешь не волноваться.

Впрочем, такой исход событий был маловероятен. Если Гарри правильно подсчитал, то стоимость плёнки и проявки выйдет около двадцати двух фунтов — четыре галлеона, шесть сиклей и двадцать три кната, а если продать тридцать шесть фотографий хотя бы по пять сиклей за каждую, то вложения в проект как минимум удвоятся. Неплохая отдача от затраченных времени и усилий.

Гарри сделал глубокий вдох и…

— ЭЙ, НАРОД! — заорал он. — ЗА ПЯТЬ СИКЛЕЙ КОЛИН СФОТОГРАФИРУЕТ ВАС НА ФОНЕ ЗАМКА! ОТЛИЧНЫЙ ПОДАРОК НА РОЖДЕСТВО ВАШИМ РОДИТЕЛЯМ! ЕСЛИ ИНТЕРЕСНО, ПОДХОДИТЕ!

Ну что ж, вниманием Гарри завладел — теперь все вокруг смотрели на него. Он указал на своих друзей, которые медленно поднялись на ноги после вторжения Малфоя, затем снова повернулся к Колину, замершему с ошарашенно-контуженным выражением лица.

Очередь образовалась довольно быстро, хоть её начало состояло практически из одних только эквестрийцев. Колин начал с фотографий Гарри, Гарри с табуном, по отдельности, вместе и в виде пони. Затем он передал камеру Гермионе, и та сняла его на пару с Поттером, причём в обеих его ипостасях.

Потом фотограф принялся за всех остальных.

К сожалению, с собой у Колина была только одна запасная кассета. Он уже собирался извиниться за то, что не успеет сфотографировать всех, но тут Гермиона вызвалась поснимать желающих, пока он сбегает за запасными плёнками. Более того, идея настолько всех захватила, что, когда Колин вернулся, какой-то семикурсник и вовсе предложил наделать магией копий с неотснятой кассеты, чтобы увеличить его запасы — Колин явно успеет проявить плёнку и напечатать с неё фотографии до того, как магия рассеется, и плёнка просто исчезнет.

Малфой только и мог, что сердито зыркнуть на своих подручных, когда те тоже встали в очередь. Гойл пожал плечами и сказал:

— Мама хотела бы мою фотографию.

Крэбб, стоявший рядом с ним, лишь кивнул.

Пока первоклашка «колдовал» над камерой, донельзя ответственная Гермиона вызвалась записывать имена и факультеты тех, кто хотел сфотографироваться, а также сколько карточек им требовалось напечатать. И дело у них шло уже к пятой кассете. Гарри был впечатлён, насколько хорошо работают чары дублирования, и решил обязательно их изучить.

Многие, кстати, спрашивали Гарри, не присоединится ли он к ним на фотографии, раз уж он всё равно ошивается тут.

Колин был полностью погружён в процесс съёмки, поэтому единственным предупреждением для Гарри, что всё вот-вот встанет с ног на голову, стали глупые улыбки Гермионы и Джинни, когда те в какой-то момент посмотрели куда-то в сторону.

— Что тут происходит? — услышал Гарри голос позади и чуть в стороне от себя.

Обернувшись, он, конечно же, увидел никого иного как Гилдероя Локхарта, снова одетого в свою неизменную нежно-голубую мантию, направлявшегося прямёхонько к ним. Улыбка профессора «сорок восемь не предел» демонстрировала все зубы разом, а небесного цвета мантия развевалась за спиной, почти как у профессора Снейпа, правда, ничуть не напоминая гигантскую летучую мышь.

— Кто тут раздаёт фотографии с автографом?

Гарри, наблюдая за приближающимся магом, живо припомнил то, как тот пытался захомутать его в книжном магазине, и потому спешно оглянулся в поисках поддержки к Гермионе.

— Да вот тут Колин, — сказал он, вновь поворачиваясь к профессору, — предложил сфотографировать всех, кто хочет отправить фото своим родителям. Как оказалось, почти ни у кого из нас нет наших фотографий из Хогвартса, — мальчик пожал плечами. — Но по какой-то причине, — пусть Гарри прекрасно знал, по какой именно, было бы слишком вульгарно произнести это вслух, — некоторые из учеников хотят обязательно сфотографироваться вместе со мной.

— Вот как? — произнёс Локхарт, окинув мальчика оценивающим взглядом, пока тот готовился запечатлеть своего следующего клиента. Затем, ловко обогнув Гермиону, с улыбкой заявил, кладя руку на плечо Гарри: — Ну что ж, мистер Криви, двойной портрет двух главных знаменитостей Англии. Лучше не придумаешь. И мы оба его подпишем!

Гарри был вынужден признать: маг оказался скользким как уж. Попытайся он сейчас возразить — и в глазах всех вокруг будет выглядеть злодеем и капризным несмышлёнышем. А потому мальчик улыбнулся отработанной, насквозь фальшивой улыбкой, которая, впрочем, сейчас вполне сойдёт, и они вместе с профессором встали перед Колином, как только его предыдущий клиент удалился.

Едва щёлкнул затвор, Гарри с преувеличенным энтузиазмом сказал:

— А знаете, я готов держать пари, что тут полно студентов, что просто жаждут сфотографироваться с вами!

При этих словах ведьмы, что их окружали, буквально просияли, а кое-кто и вовсе радостно взвизгнул от подобной перспективы, и тут же подошли немного ближе, глядя с нескрываемой надеждой на тщеславного мага, всем сердцем желая, чтобы он сказал «да».

Гарри поспешил отодвинуться в сторону, и Локхарт уставился на ведьм, с благоговением взирающих на него. Гарри недолго думая подтолкнул Гермиону вперёд, забрал у неё свиток и вручил ближайшей ведьме, бросив небрежно: «Вот, можешь этим заняться, пожалуйста?» Импровизация сработала на удивление хорошо — после того, как Джинни и Гермиона сфотографировались с не успевшим ничего возразить магом, Гарри вместе с табуном сумели ускользнуть из всё возрастающей толпы. Пока они направлялись к замку, обе девочки не переставали радостно хихикать при мысли о фотографиях со своим кумиром.

Меткоискатели, глядя на их поведение, только пожали плечами. Его «романтичная» внешность, как выразилась Скуталу, привлекала их не настолько сильно, как ведьм. Да и особого значения возможности получить автограф автора на своих экземплярах книг они не придавали — по большому счёту им это было безразлично.

В результате профессор Локхарт опоздал на их первое занятие по защите от тёмных искусств, что Гарри нашёл чрезвычайно забавным. Вдвойне забавнее, что у профессора это тоже был первый урок.

Однако Гилдерой быстро привлёк внимание расслабившегося было класса. Как и другие профессора, устраивавшие в начале учебного года тесты, дабы выяснить, что ученики помнят после каникул, Локхарт тоже устроил им небольшой экзамен, но, что удивительно, все вопросы были посвящены ему лично. «Какой у него любимый цвет?», «Какое блюдо больше всего любит?», «Когда у него день рождения?» — лишь несколько примеров тех вопросов, что мелким убористым почерком покрывали обе стороны пергаментов, которые он раздавал. Уже на полпути по этому вопроснику Гарри с отвращением принялся писать абсолютно бессмысленные ответы, высосанные из пальца или взятые с потолка — эта чушь вообще не имела никакого отношения к ЗОТИ. Да, книги были интересны, хоть скудность информации о тварях, упоминающихся в них, и была немного подозрительной.

Например, общеизвестно, что оборотни — твари быстрые и, однозначно, достаточно сильные, чтобы победить любого мага, сойдись они с ним врукопашную. Тем не менее Локхарт утверждал, что боролся с одним из них достаточно долго, чтобы успеть наложить чары, заставившие оборотня вернуться в человеческий облик. Чары, которыми, похоже, никто другой не владеет — в противном случае за те несколько лет, что прошли с написания книги, они непременно должны были широко распространиться! А меж тем Гарри знал, что тот же Римус Люпин, друг его крестного отца, многое бы отдал, чтобы иметь под рукой подобное заклинание во время полнолуния. Теперь-то оно ему, конечно, больше не нужно — посещение оборотнями Эквестрии, где местная магия сама собой искореняла болезнь, вскоре сделает это проклятие лишь строкой в учебниках истории.

Затем Локхарт прямо на уроке быстро просмотрел свитки с ответами, по мере чтения комментируя пункты, которые некоторые пропустили. Когда он добрался до очередного пергамента, он с любопытством посмотрел на Гарри, а его лучезарная улыбка поблекла, сменившись лёгкой морщинкой на лбу, прежде чем он продолжил.

Большинство учеников заработали за свои ответы баллы, так как погружение в книгу весьма облегчило запоминание. И все, по крайней мере девочки, хотя бы раз прочитали книги от корки до корки ещё до начала школы. Гермиона и вовсе прочла книгу раза четыре, если не пять — по крайней мере, так подумал Гарри, прекрасно зная свою подругу. К тому же, в отличие от других их учебников, сухо и скучно излагавших список фактов, книги Локхарта на самом деле были интересными! На взгляд Гарри, далеко не все факты, изложенные там, были незыблемой истиной, если не сказать хуже, но сами истории читать было увлекательно.

Затем, аккуратно сложив пергаменты в ящик стола, профессор сказал:

— Ну-с, а теперь перейдём к делу.

Он наклонился и осторожно поднял из-под стола нечто, замотанное тряпкой — судя по всему, большую квадратную клетку для птиц, после чего одарил присутствующих торжественным взглядом.

— Будьте крайне осторожны! — пафосно произнёс Локхарт. — Сегодня я вас научу, как обуздать самые мерзкие создания, существующие в мире магов и волшебников. Предупреждаю: вы будете лицезреть в этой комнате нечто действительно ужасное. — Он обвёл взглядом притихший класс. — Моя работа — подготовить вас к встрече с этими опасными созданиями. Но не бойтесь, — лучезарно улыбнулся профессор, — пока я рядом, ничего плохого с вами не случится. Единственно я прошу — сохраняйте спокойствие.

Класс с опаской наблюдал, как Локхарт положил руку на скрывавшую клетку тряпку. Гарри и жеребёнки переглянулись. Не сговариваясь, они выхватили палочки и приготовились к возможным (хотя, с их умением влипать в передряги — скорее даже неизбежным) неприятностям.

— И прошу вас всех не распространяться о том, что вы сейчас увидите, — сказал профессор и угрожающе оглядел комнату. — Это испортит сюрприз для других классов.

Гарри и девчонки обменялись озадаченными взглядами. Его слова ведь совсем-совсем не прозвучали зловеще, правда?

…Правда ведь не прозвучали?