Маска преображает пони

Глава 81

— Я зажгу свечу!

При этих словах почти все замолчали, и Фликер повернул голову, чтобы посмотреть на того, кто говорил. Повернувшись, он увидел кобылу, которая встала, и даже с того места, где он сидел, было видно, что она плачет, но на ее морде было вызывающее выражение. Как и все остальные пони, Фликер молча ждал, желая услышать, что она скажет дальше.

— Я — леди Гамбит, — сказала она, ее голос усилился благодаря магии, — и я — матрона дома, который потерял почти все. Неудачное восстание мистера Маринера лишило нас состояния и большей части ресурсов. Мой сын, которого я очень люблю, был тяжело ранен, но теперь, благодаря принцессе Кейденс, исцелен. Что бы у меня ни осталось, я буду помогать Подземному Дозору и надеюсь, что вместе с моей свечей зажгутся и многие другие!

— Слушайте, слушайте! — Синегривый жеребец с синими усами поднялся на ноги. — Я — лорд Фэнси Пэнтс из Кантерлота, и я тоже зажгу свечу! Я тоже пострадал от махинаций господина Маринера, но мне не так плохо, как некоторым. Мы, дворяне Кантерлота, обязаны защищать простолюдинов… Лорд Шуз погиб, выполняя свой долг, и стал примером для каждого из нас! Я не могу поступить иначе!

Настроение в комнате изменилось, и Фликер почувствовал эту перемену. На краткий миг, на мгновение, он ощутил чувства каждого пони в комнате, и это ощущение потрясло его до глубины души. Это было нечто электрическое, и ощущение надежды подняло его настроение. Гнев, шок и страх уступили место лучшим вещам, таким как надежда.

Кобыла с роскошной гривой поднялась на ноги, и в ее взгляде читалось дикое веселье:

— Меня зовут Аппер Корст, и я наследница империи жевательной резинки, виски и пистолетов! Может, меня и можно назвать "новыми деньгами", но я тоже зажгу свечу! — Она одарила собравшихся маниакальной улыбкой и добавила: — А еще у меня есть оружие… много оружия. Я предвижу, что бизнес будет процветать, но мне нужны деловые партнеры! Я всегда хотела иметь возможность спонсировать отряд стражи… это престижно!

Найт Лайт поднялся со своего места и стал ждать, когда в толпе наступит затишье. Когда представилась подходящая возможность, он сказал:

— За тех, кто пал, за тех, кого мы потеряли, я тоже зажгу свечу. — И с этими словами он сел, выглядя одновременно и обнадеженным, и хмурым.

Кобыла, стоявшая рядом с судьей Гуд Ризоном, встала и тоже приготовилась сказать свое слово.

Незамеченные и невидимые…

— Брат, проект "Вечность" приносит плоды.

— Наверное, да, Хронос. Я не знаю. Я никогда не разбирался в таких вещах.

К двум жеребцам-аликорнам присоединилась зебра, известная как Лима Бин, которая стояла рядом с Фликером, ее избранным чемпионом. Хронос ласково обвил крылом шею Бледного и прильнул к нему, надеясь подбодрить своего пессимистичного брата. Тем временем Лима зависла рядом с Фликером, и ее длинные, вечно шевелящиеся дреды потянулись к нему, как будто хотели нарушить протокол, чтобы пощекотать его.

— Наши благодетели были бы довольны, — сказал Хронос Бледному тихим шепотом. — Вот, вооруженная надежда. Пони Кантерлота выбрали своего чемпиона. Семенам отчаяния, ненависти и апатии будет трудно укорениться в этой земле. Великое и ужасное зло угрожает всему, но посмотрите на этих пони. Посмотрите на них! Посмотрите, сколько в них огня и бодрости!

— Не знаю. — Бледный пожал плечами. — Может быть? Я не хочу обнадеживать себя. Когда холодная, жестокая реальность этой войны установится, я думаю, это выбьет из них дух, и они вернутся к своему обычному образу жизни.

— Я начинаю думать, что Безымянная была права, — признался Хронос. — Посмотри, что случилось в прошлый раз, когда собралась группа Закрепленных. Шесть пони собрались вместе. Вместе они победили виндиго, научили свои племена новому пути, и была основана новая нация. Эти пони… эти выжившие вложили все свои надежды и мечты в выбранных ими чемпионов. Подумай, какой силой обладали Основатели. Принцесса Селестия и принцесса Луна достигли невероятного могущества, когда все больше и больше пони стали верить, что можно пережить все катастрофы, которые их постигли. Проект "Вечность" вернул нас с самого порога вымирания. И появились новые магии, которые наши благодетели не предвидели, например магия дружбы. Безымянная настаивает на том, что это магия Закрепления, но в гораздо меньших масштабах. Сила веры друг в друга.

— Брат, ты действительно веришь, что эту битву можно выиграть? — спросил Бледный, глядя на брата широкими любопытными глазами. — Ты говоришь почти бодро и жизнерадостно. Не думаю, что мне это нравится. Это пугает меня, Хронос. Если не возлагать на себя больших надежд, то они не могут быть разрушены. Лучше иметь более реалистичные ожидания.

— Бледный, мой любимый младший брат… Я устал проклинать тьму. Я решил зажечь свечу.

Закрытая карета неслась по мощеным улицам Кантерлота, везя ценный груз. Фликер сидел, прислонившись головой к окну, он выглядел изможденным и держался на ногах только усилием воли. Рядом с ним, прижавшись к нему, сидел Хенесси, который тоже выглядел уставшим, но счастливым. Последняя на заднем сиденье сидела Пайпер, и ее пожелтевшие глаза казались восторженными.

Напротив этой троицы на мягкой скамейке сидел Злыдень и смотрел на Фликера тупым, пустым взглядом. Он выглядел усталым, печальным и убитым горем. К тому же жеребец казался намного старше своих лет. День тянулся долго, но многое удалось сделать. Подземный Дозор теперь существовал официально, Пайпер, Фликер и Хеннесси были признаны совершеннолетними, а Фликер стал новым бароном Кантерлота — титул, который давался для облегчения получения ресурсов. Звание и пэрство давали привилегии, а с привилегиями открывались двери.

Надежда распространилась по Кантерлоту, как лесной пожар. Когда карета проезжала по улицам, запряженная крепкими членами Королевской Гвардии, слышались радостные возгласы. Развешивались бумажные фонарики. Сквозь окна кареты доносились звуки пения, веселья и скорби по погибшим. Это была странная мешанина звуков — ликование вперемешку с горестным оплакиванием.

Это был новый, совсем другой Кантерлот, объединенный общим делом. На междоусобицу был объявлен мораторий, и все основные политические партии пообещали объединиться ради общего блага. Будет ли обещание выполнено, еще предстоит выяснить, но многие надеялись на это. Сегодня многие пообещали зажечь свечу, и, если судить по нынешней активности жителей Кантерлота, многие жители действительно зажигали свечи, помещая их в яркие бумажные фонарики.

— Парень… ты должен кое-что знать, — обратился Злыдень к Фликеру голосом, который можно было назвать только отеческим. — Увидеть мистера Балистера — это большой шок, парень. Видишь ли, он еще не завершен… не готов… но я думаю, ему будет приятно увидеть тебя и услышать хорошие новости. — Злыдень зевнул, хотя от усталости или от скуки, сказать было невозможно.

Подняв голову, Фликер посмотрел на Злыдня и молча кивнул.

— Даже с помощью исцеления они смогли только закрыть раны. Они не смогли отрастить все заново, парень. Я прошу тебя быть храбрым. — Злыдень вдохнул, задержал дыхание и вздохнул. — От этого зрелища у меня самого зубы сводит. — Немного пофыркивая, Злыдень протянул свое единственное переднее копыто и принялся растирать небольшую часть спины. — Трудно смириться с тем, что его больше нет, правда?

Хеннесси кивнул, и Пайпер тоже. Фликер просто продолжал смотреть в окно.

— Док был моим лучшим другом. Да, он был хитрым маленьким засранцем, подлым, болтливым… а когда он был моложе, он был всем тем, что говорят о благородных отпрысках. Самоуверенный, самодовольный, он родился со всеми преимуществами и знал это. Я его задирал, а он меня, и только когда принцесса Селестия связала нас вместе, я понял, как с ним ужиться. Теперь у меня остались только приятные воспоминания. Я бы отдал свои глаза, чтобы мы снова были связаны вместе.

— Завтра похороны… Не знаю, смогу ли я это выдержать, — проговорил Хеннесси, и у жеребчика на глаза навернулись слезы.

— Было столько чертовых похорон, что на кладбище пробки. — Тяжелые брови Злыдня опустились, и он покачал головой. — Парень, если ты думаешь, что не справишься, никто не будет думать о тебе хуже. Все мы справляемся с горем по-своему.

Фликер, повернув голову, отпихнул Хеннесси настолько, что смог освободить свою ногу. Затем осторожным движением он положил свою переднюю ногу на холку Хеннесси и притянул жеребенка ближе. После некоторого колебания Фликер обхватил шею Хеннесси передней ногой, притянул его еще ближе и коснулся щеки земного пони своим носом. В таком положении он и остался, пытаясь утешить, чем мог.

Когда слезы упали, они побежали по щекам Хеннесси, оставив конец морды Фликера мокрым и скользким. Пайпер рухнула на Хеннесси, зажав его между собой и Фликером. Закрыв глаза, она прижалась к нему, раскачиваясь из стороны в сторону, пока карета качалась взад-вперед.

С некоторым трепетом Фликер приблизился к двери и остановился, когда до нее оставалось несколько сантиметров. Здесь стоял сильный химический запах чистящих и дезинфицирующих средств, от которого хотелось чихнуть. Пайпер и Хеннесси предпочли остаться снаружи и подождать, не зная, смогут ли они вынести то, что обещало быть тревожным зрелищем.

Для Фликера же выбора не было: он был обязан своему учителю и твердо решил довести дело до конца. Злыдень был прямо за ним, и жеребенок слышал тяжелое, беспокойное дыхание жеребца. Стиснув зубы, вооружившись непоколебимой верностью и чувством долга, Фликер толкнул дверь и подождал, пока его глаза привыкнут к тусклому освещению комнаты.

Внутри комнаты, в центре, свисая с потолка, находились останки мистера Балистера. Каждая нога была отрублена, тело обожжено до неузнаваемости, а нижняя челюсть оторвана от черепа. Даже после длительного исцеления он представлял собой весьма примечательное зрелище, и Фликеру пришлось напрячь нервы, чтобы продолжить путь. От того, что осталось, у Фликера заскрипели зубы, в крупе появилась неприятная колючка, а стрелки покалывало, и это ощущение усугублялось холодным, стерильным плиточным полом.

На одной блестящей ноге, которую хирургическим путем пришили на место, виднелся блеск вороненой стали, но нога была не закончена. В открытом гнезде на конце отсутствовали щетка и копыто. Медсестра повернулась, взяла что-то с ближайшего стеллажа и стала прикреплять это к оставшейся части лица мистера Балистера, которое выглядело как расплавленный воск.

Фликер увидел вспышку сверкающей вороненой стали и услышал звук механического дыхания. Когда медсестра отошла в сторону, Фликер увидел его, увидел новое лицо мистера Балистера, и кровь его похолодела. Длинный птичий клюв из вороненой стали. Красные линзы, похожие на круглые горящие глаза. Комната наполнилась механическим гулом дыхания мистера Балистера.

— Мистер Никер. — Голос был ужасным, леденящим, в нем не было ничего от пони. Без нижней челюсти, без языка голос мистера Балистера был полностью механическим, искусственным и звучал так, что внушал ужас.

— Дело сделано, — сказал Фликер, докладывая своему учителю. — Свеча зажжена. Гильдия уничтожена, но мы будем бороться дальше. Сэр, я создал "Подземный Дозор", военизированную версию нашей гильдии.

— Это лучшая новость, которую я слышал за весь день, — сказал мистер Балистер Фликеру. — Не думай, что я закончил с твоими уроками, жеребенок. Теперь, когда мы на войне, мне есть чему тебя научить. Мне нужен ученик… а тебе… тебе нужен мастер. Насколько я помню, тебе еще нужно пройти курс обучения владению мечом.

Фликер понял, что мистер Балистер говорит не о типичных отношениях мастера и ученика крысолова. Когда он взглянул на Злыдня, у него пересохло во рту, а затем, после нескольких мгновений самоанализа, он вернул свое внимание к тому, что осталось от мистера Балистера. Снова взглянув на Злыдня, он увидел, как старший жеребец кивнул. Низко склонив голову, Фликер приблизился к мистеру Балистеру.

— Я в вашем распоряжении, мой господин, — сказал Фликер тихим тоном. — Ваш скромный ученик просит наставлений.

— Береги своих товарищей и спутников, — приказал мистер Балистер, — и готовься к обучению. Тебе потребуется много трудов и усилий, чтобы стать героем, в котором нуждается этот город. За доктора Стерлинга нужно будет отомстить, но не в беспечном, безрассудном, бессмысленном проявлении мелкого насилия. Нет, мы займемся искусным, творческим насилием, насилием джентельпони. Мы будем вести войну как ученые, как пони великой и ужасной учености.

Все еще склонив голову, Фликер кивнул.

— Мы будем организовывать, мы будем восстанавливать, мы будем готовиться, а потом, когда придет время, мы будем сражаться. — Мистер Балистер поднял голову чуть выше, и звуки его гулкого, резонирующего дыхания наполнили комнату. — Если ты выйдешь из игры, бросив все на полпути, если сделаешь какую-нибудь глупость, я буду разочарован тобой. Ты же не хочешь, чтобы я разочаровался в тебе?

— Я буду делать то, что мне прикажут, — сказал Фликер голосом, который был одновременно мягким и твердым. — Я сдержу свою потребность в мести и обуздаю свое желание отомстить. Я не разочарую.

— Хорошо. — Несмотря на искусственный голос, в голосе мистера Балистера звучало облегчение. — Останься со мной, чтобы мы могли немного поговорить. Нам нужно многое обсудить. Вися здесь, как кусок мяса на крюке мясника, мне нечем заняться, кроме как строить планы.

— Я могу остаться ненадолго, — ответил Фликер, — но я нужен и моим родителям.

— Конечно. — Мистер Балистер посмотрел Фликеру прямо в глаза. — Мне просто приятно снова поговорить с кем-то из пони. Я прошу лишь немного времени, я не хочу отрывать тебя от родных.

Подняв голову, Фликер вновь встретился взглядом с мистером Балистером, уставившись в светящиеся красные линзы вороненой стальной маски:

— Каковы ваши планы, мой учитель?