Маска преображает пони

Глава 80

Заседание — Фликер не знал, как еще его назвать, — возобновилось: в толпе появились новые лица. Он узнал принца Блюблада, но на этом все и закончилось. Все пони выглядели неуютно, и это было неудивительно. Горе, шок и потеря были еще свежи в памяти каждого присутствующего пони. Судья, известный как Гуд Ризон, призвал всех к порядку, строго напомнив, что бить пони по морде не принято, даже если ты один из великих и любимых героев Эквестрии.

Казалось, все взгляды были устремлены на него, а Фликер сидел в самом центре круглой комнаты. В зале стояла непроницаемая тишина, слышался лишь шорох тел, дыхание и слабый электрический гул звуковой системы. Репортеры вцепились в камеры, почти все они были направлены на Фликера.

— Все это из-за моей метки, — нерешительно произнес Фликер, не зная, можно ли ему говорить или нет. — Я не знаю, тот ли я пони, за которого вы меня принимаете. Большинство из вас действительно не знают меня. Я ужасный лидер… но вы хотите, чтобы я основал новый орден, новое подразделение в гвардии. Я почти жеребенок…

— Но ты — правильный выбор, — ясным голосом сказала кобыла, сидевшая в самом верхнем ряду. — Ты должен быть таким. Иначе откуда у тебя эта метка? Было доказано, что ты — Истребитель, герой, призванный появиться в трудную минуту. У каждого пони есть цель, и у каждой цели есть свой пони. Все мы несем свою ношу, так уж устроено. Одни из нас подметают улицы, другие управляют нашим прекрасным народом, а третьи сражаются, защищая его.

— Это не делает меня пригодным для руководства, — ответил Фликер, качая головой и пытаясь подавить свой гнев. — Вы не знаете, насколько я запутался. — Он оглядел комнату, вспотев и прижав уши к голове.

Закурив сигару, земной пони по прозвищу Чести поднялся со своего места, заставив многих присутствующих вздохнуть. Старый земной пони подошел к лестнице и спустился вниз, двигаясь с плавной грацией, которая не соответствовала его возрасту. Мышцы вздулись, привлекая внимание многих зрителей, и зеленый пони направился к месту, где сидел Фликер.

Чести сел, и его сигара перешла из одной части рта в другую, в сторону от Фликера. В ярком, неумолимом свете кьютимарка Чести была видна всем — динамитная шашка. Потянувшись, старый жеребец похлопал Фликера по холке, а затем посмотрел молодому жеребцу в глаза.

— Сынок, я сочту за великое одолжение, если ты выслушаешь меня, я буду у тебя в должниках. — При каждом слове между зубами старого пони вырывался слабый голубой дымок сигары. — Иногда наша цель приходит к нам раньше, чем мы готовы к ней… раньше, чем мы закончим подготовку к ней. Иногда… иногда эта раздражающая метка появляется как раз в тот момент, когда мы пытаемся исправить кризис… но не заблуждайся, она всегда появляется на правильном пони.

Эти слова вселили в Фликера немного уверенности, и он навострил уши, чтобы внимательнее слушать.

— Я взорвал бобровую плотину, которая угрожала ферме моего па. — Чести сделал паузу, и его сигара покачивалась в уголке рта. — Есть много историй о том, как это произошло, но это правда. Я взорвал бобровую плотину и получил свою динамитную шашку. Вскоре после этого страна вступила в войну. Это было неприглядно, и ферме моего отца угрожали вещи похуже бобров… сепаратисты. — При этих словах в комнате раздался вздох, и старый жеребец огляделся по сторонам, переходя с лица на лицо.

— Я не скажу, что они были плохими, я даже не скажу, что они были неправы. — Это вызвало еще большее количество вздохов, и Чести, казалось, наслаждался полученной реакцией. — Они были пони, такие же, как я и ты, и трактовали законы немного иначе. У них тоже были свои метки, своя судьба, и они решили сражаться за то, что считали правильным. Если бы только все мы были такими храбрыми.

Мышцы челюсти слегка сжались, Фликер подавил гнев, сдерживая его, и заставил себя слушать.

— Мне было девять лет… Точнее, мне только что исполнилось девять. Мое девятое лето. Я сбежал из дома и поступил в стражу. Я солгал им, сказал, что мне четырнадцать лет, как положено по закону. Не думаю, что они поверили мне хоть на секунду, но они отчаянно нуждались в солдатах… а у меня была как раз подходящая метка. Это большая редкость — получить метку, подходящую для насилия. Это больше, чем метка, это предупреждение, это клеймо, и пони относятся к нему именно так. Но я отвлекаюсь.

Чести затянулся сигарой и выпустил дым, продолжая говорить:

— К десяти годам я был по колено в крови, кишках и телах. Я заслужил себе должность гренадера. Я был как раз тем, кто был нужен для той войны… и следующей… и следующей… и той, что была после нее. — Старый жеребец рассмеялся, и из его морды повалил дым, а сигара засверкала вишнево-красным светом. — Я тоже не был лидером… Кто в здравом уме пойдет за пони, у которого кьютимарка — динамитная шашка?

— Сэр, я бы пошел, — ответил Фликер.

— Сынок, я слышал о тебе и медведе. — Чести продолжал хихикать, издавая хриплый звук, похожий на то, как горят и потрескивают поленья в камине. — Вот так и начинаются легенды, парень. Стоит тебе хоть раз сорвать куш, и пони запомнят тебя. От этого уже никуда не деться.

— Наверное, вы правы. — Фликер вздохнул и опустил взгляд на свои передние копыта.

— Вон там Гуд Ризон, он готов объявить тебя совершеннолетним для вступления в З.Е.П. Все пони выстроились в очередь, готовые осыпать тебя компенсациями за то, что ты взял на себя эту обязанность, но я не думаю, что тебя это сильно волнует, правда, парень?

Подняв голову, Фликер снова посмотрел Чести в глаза:

— Я не могу бросить своих друзей, — сказал он, жестом указывая в сторону Пайпер и Хеннесси. — Нет, я не оставлю их. Я знаю, что произойдет. Я похороню себя в своей работе, в своей цели и стану прежним. Незадолго до того, как все это произошло, у меня был… был… был судьбоносный опыт. Я проснулся… и я не могу вернуться к тому, каким я был, просто не могу. — Сосредоточиться на Чести было гораздо, гораздо легче, чем на толпе, все из которой смотрели на него.

— Мы пойдем с тобой! — крикнула Пайпер.

— Мисс, я должен попросить вас вести себя тихо, — сказал судья Гуд Ризон.

Поднявшись со своего места, принц Гослинг принял властную позу:

— Я, например, хотел бы услышать, что она скажет. Твайлайт Спаркл начала свой путь к славе с победы над Найтмер Мун вместе со своими друзьями…

— Твайлайт была взрослой!

— Кто ты такая, чтобы перебивать меня? — потребовал принц Гослинг у заговорившей пони. Глядя на камеры, направленные на него, царственная мордочка пегаса превратилась в строгую маску. — Все великие дела, которые мы совершаем, начинаются и заканчиваются дружбой, которую мы завязываем. Я считаю, что, если мы разлучим мистера Никера с его друзьями, его спутниками, мы лишим его того, что делает его особенным, той самой причины, по которой мы ищем его в первую очередь. Его метка делает его Истребителем, мы все можем согласиться с этим, но его друзья… его друзья делают его тем пони, которым он является. Метка — ничто без пони, на котором она держится.

Зал наполнился громом аплодисментов, топотом и цоканьем копыт. Принц Гослинг, высоко подняв голову, подождал, пока стихнут аплодисменты, и продолжил:

— Отправлять жеребенка на войну — трагическая вещь. Да, Гильдия Крысоловов готовит своих учеников в солдаты. Да, эти ученики сталкиваются с опасностью. Это часть работы. Но это… это выходит далеко, далеко за рамки обязанностей простого крысолова. Это чрезвычайные обстоятельства. Тяжелые времена. Заставить его вступить в стражу было бы достаточно ужасно, но не дать его друзьям возможности присоединиться к нему, быть с ним, поддерживать его — это было бы пародией.

От яростного шума, заполнившего зал, у Фликера зазвенело в ушах. Хлопки, топот, свист, улюлюканье и крики. Покой в комнате рассеялся, и теперь в ней появилось что-то еще, чего так не хватало — надежда. Фликер почувствовал ее, она подняла его дух, придала ему храбрости, разожгла в нем желание бороться.

Пайпер, ее лицо исказилось от мрачной решимости, желтые глаза сверкали, она перепрыгнула через деревянное ограждение, с места где сидела, и смелыми шагами направилась к Фликеру. Чести наблюдал за приближением смелой кобылки и кивал головой, отчего его сигара подрагивала. Хеннесси поднялся со своего места, слегка покачиваясь, и Конк решительно подтолкнул его, чтобы удержать в вертикальном положении.

Все еще приходя в себя, Хеннесси с трудом перебрался через невысокую деревянное ограждение гостевой ложи. После нескольких толчков и едва не споткнувшись, он последовал за Пайпер, выглядя робким и нерешительным. Жеребчик, добравшись до Фликера, сел рядом с ним, глядя на происходящее вокруг широко раскрытыми глазами и недоумевая.

— Лучшие из нас отдают все, что могут отдать, — сказал принц Гослинг, и его слова разнеслись по круглому залу. — Некоторые из нас отдают свою молодость, другие — жизнь. Мы живем в эпоху жертв. Безусловно, каждому из нас есть что предложить для этого дела, даже что-то незначительное, например компромисс.

На этот раз вместо аплодисментов наступила оглушительная тишина. Пони повернулись и посмотрели друг на друга, некоторые из них выглядели пристыженными или даже виноватыми. Монархисты смотрели на членов Партии Свободы. Бюрократы бросали друг на друга настороженные взгляды. Фликер окинул взглядом своих друзей.

Сделав глубокий вдох, Фликер набрался смелости и заговорил:

— Я буду служить…

Аплодисментов не последовало, лишь коллективный вздох облегчения наполнил зал.

— Я буду делать то, о чем вы меня просите. Я создам новый орден, который вы желаете.

Его сигара дрожала, но Чести выглядел успокоенным:

— Сынок, у тебя есть идеи, как его назвать?

Фликер, поставленный в тупик, сказал единственное, что пришло ему на ум, но сделал это со значительной задержкой:

— Подземный Дозор.

— Подземный Дозор? — Глаза Чести сузились.

— Ну, — начал Фликер, — у нас есть Небесный Дозор, Дневной Дозор, Ночной Дозор, и просто логично иметь Подземный Дозор.

Кивнув головой, Чести улыбнулся:

— Сынок, я согласен. В этом есть смысл. Днем или ночью, сверху или снизу, стража прикрывает этот город.

Прочистив горло, Гуд Ризон стукнул копытом по трибуне:

— Пусть в протоколе будет четко указана дата и время создания этого нового подразделения. — Он снова стукнул копытом, а затем обвел взглядом зал. — Для создания Подземного Дозора необходима большая помощь. Нам понадобятся спонсоры, финансирование, ресурсы, нам еще многое предстоит обсудить.

— У меня есть девиз, — сказала Пайпер, оглядывая комнату.

— Неужели, мисс? — Судья Гуд Ризон выглядел удивленным.

— Я не уверена, насколько он корректен, мне пришлось выудить его из указателей и глоссариев в конце моих учебников… — Уши Пайпер опустились, и она начала жевать губы. — В больнице мне было нечем заняться, и я попросила свои учебники. Они немного обгорели… ну, один был сильно обгоревшим, но я справилась…

— Мисс, если вам есть что сказать, — сказал Гуд Ризон, постучав копытом по трибуне.

Прочистив горло, Пайпер высоко подняла голову и изо всех сил постаралась развеять свою робость:

— Pertinax mater irrumator praetores. Думаю, это нам подходит.

Принцесса Луна, сидя на своем месте, начала подбирать слова, и по мере того, как она это делала, ее лицо приобретало впечатляющий оттенок королевского пурпура:

— Pertinax… непреклонный, упрямый, упертый… mater… мать? Irrumator praetores… это значит… это очень, очень вульгарный термин для совокупления… — Принцесса вздохнула и покачала головой. — Мы не уверены, что это уместно.

— Они будут там пробираться через дерьмо по колено, чтобы сохранить город в безопасности. — Чести затянулся сигарой, которая теперь была намного короче. — Скажи мне, что уместно? Может, назовем их "Плавательной Командой Кантерлота", чтобы было приятнее? Или, может быть, "Бригада по Избиению Коричневой Воды?"

Сузив глаза, принцесса Луна ответила:

— Замечание принято. Это будет принято к сведению, и мы сообщим вам о его одобрении.

Стукнув копытом по трибуне, судья Гуд Ризон сказал:

— Нам еще многое предстоит обсудить. А теперь давайте продолжим после этой поучительной беседы об упрямых ублюдках, которые будут служить под нами в самом вонючем Тартаре, какой только можно себе представить…