Центральная ось

Твайлайт учится летать

Я сижу на поросшем мхом базальтовом бордюре, вслушиваясь в тихое журчание воды. Кое-где каменные блоки разошлись, и от щелей тянутся вниз тонкие потеки воды, исчезают среди узких светло-зеленых листьев. Побеги растений тянутся вверх, выбираются на каменный берег.

Я машинально протягиваю руку, срываю стебель. Кладу в рот, начинаю пережевывать, ощущая на языке сладковатый вкус. Это немного помогает заглушить голод. Бросаю жесткий, волокнистый остаток в воду и смотрю, как бегут по ней круги.

Убегают вдаль, к прозрачной изогнутой стене в ста метрах от меня. Стена уходит влево и вправо, изгибается дугой вслед за поверхностью воды. В семидесяти метрах левее и в семидесяти метрах правее ее рассекают гигантские балки, словно рубящие диск на кусочки огромной пиццы. Балки поднимаются над стальной плитой-заглушкой, рассекают ребристый центральный диск, уходят в туман, налитый молочным свечением.

А за стеной – за прозрачным окном в сто сорок метров длиной и в тридцать метров вышиной – в черноте неба проплывают звезды.

Которые то и дело затмевает вплывающий в окно светло-серый шар, испещренный кратерами. И второй шар, поменьше, темно-синий с белыми полосами облаков, свивающихся в гигантские вихри. Окаймленный тонким овалом колец и окруженный звездочками спутников – если присмотреться внимательно, некоторые из звездочек окажутся крохотными дисками.

Я поднимаю голову, мой взгляд скользит вдоль кольца вправо и вверх. Вдоль темно-зеленых зарослей похожего на можжевельник кустарника, вдоль ивового леса, верхушки которого смотрят на меня, словно зеленая стена, уходящая ввысь, к туману. К серым облакам, отделяющим меня от осветителя.

Влажная жара. Дождя нет – он, короткий, случится, когда потускнеет осветитель. Просто воздух напоен влагой и разогрет. Из зарослей осоки доносится посвистывание крохотных, с пол-мизинца величиной, лягушек.

Я отворачиваюсь от облачной оси и снова перевожу взгляд на окно. Спутник медленно – незаметно для глаз, если не наблюдать за ним часами – смещается за край проема, прячется за водной гладью, его нижняя часть, скользящая под урезом воды, дробится и искажается сквозь волны. Вода медленно струится вдоль базальтовых берегов, крохотный водоворот крутится чуть поодаль, там, где отвесный обрыв плавно переходит в пологий спуск.

Шум крыльев. Короткий стук, когда копыта касаются каменной дорожки.

Я поворачиваю голову и смотрю на Твайлайт.

 – Ты промокла.

Вместо ответа аликорн встряхивается. Брызги воды летят мне в лицо. Я поднимаю руку прикрыться, но с запозданием, и моя футболка мгновенно набухает влагой. Разбегаются по сторонам вездесущие красно-черные муравьи, когда капли падают рядом с их тропкой.

 Твайлайт складывает крылья. Подходит ближе.

 – Я летала вверх. Пыталась добраться до осветителя.

 – Зачем? – апатично спрашиваю я. Даже не потому, что мне интересно. Наверное, какие-то остатки социальных рефлексов. Привычка поддерживать вежливую беседу, даже когда с тобой разговаривает фиолетовая лошадь.

 – Я надеялась, что найду другие ходы. Там, в центрах дисков. У основания.

 – И как?

 – Я не добралась. Очень странное ощущение. Крылья словно перестают слушаться, ты цепляешь воздух – и остаешься на месте. Как будто тонешь, и одновременно висишь неподвижно. Вокруг висят капли, словно миллионы крохотных жемчужинок, свет рассеивается и ты не понимаешь, где верх, а где низ…

Пони ежится.

 – В какой-то момент я испугалась. Не понимала, куда лететь, и уже подумала, что насовсем останусь болтаться вокруг осветителя. Даже хотела позвать тебя на помощь. К счастью, ветер сдул туман в сторону и я смогла сориентироваться. Когда меня подтолкнуло ближе к поверхности, я стала барахтаться, пока не легла на надежный ветер и не ощутила опору. Меня сильно снесло, пришлось снизиться над лесом и цепляться за верхушки, а там, когда получила скорость… – на секунду Твайлайт улыбается. – Рэйнбоу бы это понравилось.

Я качаю головой.

 – Я бы ничем не смог помочь.

 – Да, но… – Твайлайт переводит взгляд на луну. – В следующий раз нужно что-то придумать. Я не знаю… подниматься вдоль диска? И взять с собой веревку подлиннее и что-то, чем можно зацепиться…

 – У нас нет веревки подлиннее.

Твайлайт лишь вздыхает.

 – Знаешь… Если бы ты мне помог – мы бы справились быстрее. Как минимум, мы бы могли обследовать кольцо тщательнее. Вдруг мы что-то пропустили, когда обходили его впервые?

 – Зачем?

 – Как зачем? – копытце пони стучит по камню, вспугивая муравьев. – Найти выход! Выбраться отсюда! Вернуться домой!

Я смотрю на нее.

 – Твайлайт, – произношу я очевидное. – Выбираться некуда. Дома нет. Ничего подобного в мое время не существовало. Где бы мы ни были, прошло много лет. Сотни. Может быть, тысячи. Нет никого из тех, кого я знал. Нет мира, в котором я рос. Мы – музейные экспонаты, запертые в старом и заброшенном музее. Бежать некуда. Выбираться бессмысленно.

Ноздри пони раздуваются, крылья гневно вздрагивают.

 – И что теперь? Сидеть и ждать… неизвестно чего?

 – Почему бы и нет? – произношу я тихо.

 – В твоем мире все… такие фаталистичные? – спрашивает она, тоже негромко.

Я вновь качаю головой.

 – А тебя вообще не существует. Ты – персонаж из мультика. Хозяева этой штуки сочли забавным собрать тебя, словно конструктор, и запихнуть в нее. И дать тебе фальшивые воспоминания об Эквестрии, списав их с мультфильма.

 – Нет, – с тихой и железобетонной уверенностью произносит пони. – Нет. В это я никогда не поверю. Эквестрия существует. Я существую. Я – реальна. Я – Твайлайт Спаркл, Принцесса Дружбы и Элемент Магии. Я отлично помню Эквестрию и свою жизнь в ней. Я помню вкус малинового варенья, которым нас угощала Пинки, помню тепло летнего солнца, когда поднимаешь его над горизонтом, помню запах старых книг в Золотом Дубе. Я помню гораздо больше, чем то, что ты называешь «сценарием». Я помню свою жизнь во всей ее полноте. Это какая-то ошибка, неудачное заклинание, неостроумная шутка Дискорда… Что угодно, но я знаю, что Эквестрия – настоящая, и я – тоже!

Я хмыкаю.

 – Раз уж на то пошло, почему ты уверен, что твои воспоминания подлинные, а мои – нет? – вдруг спрашивает Твайлайт. – Что, если создатели этого места – пони, а не люди? Что, если они нашли забавным – хотя я не поверю, что пони могли счесть забавным такое – создать тебя магией и наделить воспоминаниями о твоем выдуманном прошлом и мире людей? И о мультфильме, который якобы снят про мою жизнь?

Я развожу руками.

 – Даже если и так. Что из этого?

Твайлайт не отвечает. Вместо этого она опускает голову и вглядывается в мелькающие в зарослях быстрые тени.

 – Когда не видишь объект, сложней сосредоточиться, – бормочет она. – Может быть, если бы у нас было из чего сделать крючок, мы могли бы соорудить удочку…

Мой взгляд тоже падает на рыб. Я сглатываю при мысли о шипящей на углях жареной рыбе… Может, стоит попробовать в очередной раз? Где-нибудь на мелководье, где гладкое стекло затянуто пленкой песка и ила, и верткую рыбешку будет легче прижать руками к дну?

Рог Твайлайт окутывается свечением. Собранная мной охапка кореньев поднимается в воздух на уровень ее глаз.

 – А как ты объяснишь это? – спрашивает она. – Ты сам говорил, в вашем мире магия не работает. А я по-прежнему могу ей пользоваться, мои крылья аликорна действуют, и заклинания мне подчиняются. Разве это не доказывает, что – выдумка, а что – нет?

Я задумчиво смотрю на коренья.

 – Мало ли что в тебя могли встроить при создании. Антигравитация, какие-нибудь нанороботы… Я уже и такому не удивлюсь.

Твайлайт вздыхает.

 – Давай вернемся под крышу, – меняет она тему разговора, снова косясь на уходящую под воду луну. – Стемнеет еще не скоро, но я сегодня не планирую ничего исследовать. Мои крылья устали. В последний раз мне довелось так ими работать, когда Рэйнбоу учила меня летать.