Твайлайт Третья
14. Открыть огонь! - В Сталлионграде заходит солнце
Забавно, что детективные истории всегда начинаются с кобылы.
Пони считают наименее реалистичной частью бульварного чтива то, что детектив может с первого взгляда определить, лжец ли пони, убийца или просто старый добрый источник проблем. Правда в том, что если хочешь задержаться в этом бизнесе надолго, то довольно быстро обучаешься этому сам и учишься доверять своей интуиции.
А вот действительно нереалистично в этих историях то, что прекрасная кобыла заходит в офис и бросается на грудь частному детективу. Возможно, это верно для тех, кто работает на себя, но когда ты капитан Гвардии, красивых кобыл, как правило, задерживает дежурный сержант, а мне приходится иметь дело с пони, которые кричат и злятся.
Сегодня приключился красный день календаря. У меня в офисе сидела прекрасная кобыла, и пока не пыталась меня убить. К сожалению, красные буквы календаря гласили Беда, а в Кантерлоте Беда носит имя Сансет Шиммер.
— И чем же я могу вам помочь, мисс Шиммер? — спросил я, перебирая бумаги и выкладывая их между нами. Дело не в том, что я её боялся. Просто ни одна встреча с ней не заканчивалась хорошо. Я как-то попытался изучить ее прошлое — и целые годы ее жизни исчезли без следа. Она оказалась засекречена на настолько высоком уровне, что её можно было считать исчезнувшей из Эквестрии.
— Архимаг Шиммер, — поправила Сансет. Над бумагами парил золотой скипетр с изображением её собственного улыбающегося лица сверху.
Традиция требовала, чтобы пони при встрече с Архимагом целовали скипетр, как целуют кольцо главаря мафии или вовсе не целуют главу гильдии мусорщиков. Не желая начинать всё не с того копыта, я поцеловал его. Помогло и то, что она не выглядела из-за этого самодовольной. Она казалась просто усталой и переутомлённой — что я чаще всего видел в зеркале.
— Мне нужна вся информация по Твайлайт Спаркл, капитан Армор, — произнесла Архимаг, убирая скипетр к другим мелочам, наполняющим ее седельные сумки.
Эта просьба заставила меня на мгновение застыть, хотя выражение моего лица ничего не выдавало. Во всяком случае, я надеялся, что оно ничего не выдавало. Сохранение серьёзного выражения на официальных приёмах, когда Кейденс шепчет мне на ухо всякие милые глупости, помогло мне выработать выражение лица каменное, как мраморный пол — и лицо мое определённо было как пол, потому что пони не упускали возможности оттоптаться по мне.
— Не думаю, что деятельность Королевской Гвардии входит в компетенцию Архимага, — осторожно заметил я. Я чувствовал себя пони, бегущий по минному полю. Каждое слово — шаг в неизвестность.
— Обычно так и есть, — согласилась Сансет. Судя по тому, как она это сказала, всё может быстро измениться в зависимости от того, насколько хорошо я буду сотрудничать. — Вот это все мне безразлично.
Она указала подбородком на пробковую доску, которую я заполнил подвигами Твайлайт, связывая их с потенциальными зацепками.
— Тогда что же вас волнует?
— Мне нужно её найти, — сказала Сансет. — Магические дела.
От этого у меня чуть шерсть не встала дыбом. «Магические дела» означают одно. Тёмную магию. Я хотел посадить Твайлайт в тюрьму, но пони, практикующий тёмную магию, туда не попадёт — он отправится в Тартар, если вообще доживёт до него.
— Мне нужно больше, чем просто «магические дела», — заметил я, откидываясь на спинку стула. — Нужно заполнить кучу документов, возможно, даже провести судебное слушание, если потребуется раскрыть конфиденциальную или личную информацию…
Сансет выложила на мой стол тонкий лист бумаги. Мне не нужно было читать мелкий шрифт, только подпись внизу и печать рядом. Принцесса дала ей карт-бланш делать всё, что пожелает. Мне не стоило удивляться. Они были близки. Если слухи правдивы, они стали только ближе с тех пор, как Сансет перестала быть ученицей и взяла на себя роль Архимага. Это одна из немногих тем, которые Кейденс не обсуждала со мной, и в зависимости от того, какого пони спрашивать, услышать можно было одну из сотен историй.
Я глубоко вздохнул, закрыл глаза и сосчитал до десяти, прежде чем что-либо сказать.
— Королевская Гвардия, конечно же, будет рада помочь вам в расследовании…
— Нет, — возразила Сансет. — Я не желаю и не хочу вашей помощи. Без обид, капитан Армор, но это место дыряво, как бокал из марли, и у меня есть основания полагать, что протекает он с самого верха.
Она посмотрела на меня ровным, спокойным взглядом, который был даже хуже, чем если бы она только что в чём-то меня обвинила.
— Вы обвиняете меня в некомпетентности? — спросил я, вставая и борясь с желанием вышвырнуть её из кабинета. В глубине души я понимал, что это для меня плохо кончится. Дракончика до конца так и не собрали.
— Ради вас, я надеюсь, это просто некомпетентность, — вздохнула Сансет. — Закона против этого нет. Но есть законы, запрещающие способствовать преступникам и помогать им избежать ареста.
— Я хочу, чтобы моя сестра оказалась в тюрьме больше, чем кто-либо другой.
— Я вам верю. Правда. Но, судя по моим исследованиям, вы ещё и очень добрый пони.
У меня по спине снова пробежал холодок. Никто не хочет, чтобы его расследовал Архимаг. Это означает, что ты, как говорится, «лицо, представляющее интерес». Пони, которыми интересуются Архимаги, обычно жалеют о своей интересности.
— Вы знаете, где она? — очень прямо спросила Сансет.
— Нет, — честно ответил я. Когда Твайлайт прячется, её очень трудно найти. — Если бы я знал, то это место уже бы окружила половина Королевской Гвардии.
Сансет кивнула, подошла к пробковой доске и внимательно её осмотрела.
— Вы свободны.
— Это мой кабинет, — указал я.
— Так и есть, — согласилась она. — И вы свободны. Есть множество других дел, которыми вы можете заняться. Или провести время с Кейденс. Селестия дала мне право мягко напомнить, сколько отпусков вы еще не отгуляли. А маленький круиз едва ли вершину этой кучи снял, — газетная вырезка о закончившемся катастрофой предложении Блублада трепетала на невидимом ветру, окутываясь голубым ореолом. Твайлайт в статье даже не упоминалась — самого скандала хватило на всю первую полосу.
— Пойду найду себе другое занятие, — произнес я, стараясь не рычать, когда меня вышвырнули из собственного кабинета.
— Уверена, вы найдете себе какое-нибудь полезное занятие. Не позволяйте мне себя задерживать.
Я начал ненавидеть эту фразу. Слишком уж часто слышал ее в последнее время.
Кейденс жила во дворце. Последние несколько лет она занимала лишь покои в главном замке, но после неудачной попытки Блублада шантажировать модельершу он оставил свои поместья в Кантерлоте и отправился в летний дом в Гаскони, чтобы дождаться, пока пони забудут о его позоре.
В результате его небольшое (по меркам замка, но всё же крупное по мнению любого пони) поместье на территории дворца пустовало, а слуги остались без работы. Селестия подарила их Кейденс, и большинство пони посчитали это серьезным улучшением по сравнению с предыдущим арендатором. Особенно слуги.
Я застал Кейденс за рисованием. Одна из её служанок позировала на скамеечке, а Кейденс переводила взгляд с неё на холст, над которым работала. Горничная застыла, моя окно — свет и тень резко контрастировали.
— Когда ты приходишь сюда среди дня, то новости всегда плохи, — заметила Кейденс, не оглядываясь на меня. Сегодня она писала акварелью в стиле импрессионизма с широкими линиями и растекающимися мазками цветов. Однажды она сказала мне, что живопись — наименее разрушительный из найденных ею способов практиковать телекинез.
— Меня выгнала из кабинета Сансет Шиммер, — пояснил я. Кейденс превосходно владела собой. Она не дрогнула и не испортила нарисованные линии, и не пробила кистью холст. Вместо этого она аккуратно прекратила работу и опустила кисть.
— Спасибо, что попозировали мне, мисс Браш, — произнесла Кейденс. Горничная посмотрела на меня, затем на Кейденс и кивнула, сразу поняв, что Кейденс желает уединения. Она быстро вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.
— Извини. Мне не следовало её упоминать.
— Я была бы ужасной кобылой, если бы не могла выслушать, как прошел твой день, — возразила Кейденс. — И меня это не расстраивает. Она просто… — Кейденс замолчала. — Всё сложно, и так было еще до того, как мы с тобой встретились. Полагаю, это из-за Твайлайт?
— Ты научилась читать мысли, пока я подписывал запросы? Даже мои сержанты не настолько сообразительны, как ты.
— Твайлайт — могущественный единорог, преступница, и практически не обучена. Именно такие вещи способны привлечь ее внимание её внимание, — она вздохнула и понизила голос. — По крайней мере, в последнее время.
— Хотел бы я знать, почему.
Я узнал следующим утром, за приятным завтраком с Кейденс. Я уже почти съел яичницу (с кетчупом) и тост (с маслом), когда улыбающаяся горничная принесла газету и едва не упала в обморок после благодарности Кейденс.
Подсказку, с незаметностью удара дубиной с гвоздями, явила первая полоса Canterlot Post.
МАВЗОЛЕЙ СТАЛЛИОНГРАДА ОГРАБЛЕН.
Под заголовком изображалось массивное каменное сооружение, окружённое пони с тем стоическим выражением лица, которое быстро осваивают все стражники, и огороженная верёвкой секция, за которой едва виднелась сломанная дверь.
— О нет, — прошептал я.
— Что случилось, Шайни? — Кейденс вытянула шею, чтобы взглянуть на газету через моё плечо. Я повернул лист так, чтобы ей стало легче читать.
— Это явно связано. Твайлайт именно так и поступила бы! Никто не пострадает, если грабить мёртвых. Но, может, Сансет думает, что она занимается чем-то вроде... некро... некротанции!
— Некромантии, — поправила Кейденс.
— А?
— Это называется… — вздохнула Кейденс. — Неважно, дорогой. Тогда, наверное, я отменю твои планы на ужин? Мы собирались поужинать с твоими родителями.
— Мне нужно в Сталлионград, — поднялся я.
Из всех городов мира нет ни одного прекраснее Кантерлота. Я ясно это понял, когда поезд прибыл в Сталлионград, который как-то раз услышал о красоте от проезжавшего туриста и бил его серым, безрадостным кирпичом, пока тот не признался, что, конечно же, Сталлионград гораздо красивее Кантерлота, особенно если кто-нибудь, пожалуйста, перестанет бить его по голове кирпичом.
Из заляпанного, грязного окна вагона я увидел большую часть города, и в то же время казалось, что я вообще ничего не увидел. Всё сливалось воедино от одинаковости. Пони, закутанные в зимнюю одежду так плотно, что невозможно было различить цвета их шерстки, бродили по засыпанным снегом улицам. Они перебегали от одного серого здания к другому такому же, и всё было безлико.
Идеальное место, чтобы спрятаться. И если мне очень повезёт — идеальное место, чтобы найти пони. Поезд остановился на станции, которая выглядела точно так же, как и две предыдущие, которые я видел, за исключением того, что табличка на этой станции, написанная угловатыми, странно искривленными буквами, используемыми в Сталлионграде, указывала, что я прибыл в куда требуется. Какое-то наследие иммигрантов из древней исчезнувшей империи. Я не был большим любителем истории, поэтому они представлялись мне не столько увлекательным культурным наследием, сколько очередной досадной проблемой.
Отчасти я ожидал, что меня встретят, как только я сойду с поезда. Такое случалось не раз, когда я преследовал Твайлайт, и понибудь еще об этом узнавал. В итоге закон тратил уйму времени и сил, пытаясь спасти от гибели пони, не раз нарушавшую закон.
Я проталкивался сквозь толпу, поплотнее запахнув куртку, и обдумывал варианты. Формально я в отпуске. Я не мог официально запросить разрешение на преследование Твайлайт, не привлекая внимания Сансет Шиммер — скорее всего, мне бы запретили вмешиваться. Но именно она предложила мне пойти в отпуск, и не было закона, запрещающего посещать Сталлионград в свободное время.
Не могу сказать, что такого закона не должно быть. Нипони не должен жить в месте, где по реке идут айсберги, а гавань доступна для кораблей только три месяца в году.
Я прошёл несколько кварталов, прежде чем понял, что за мной следят. Большинство пони не заметили бы этого. Мы, как народ, привыкли смотреть вниз, когда идём, особенно в дождь или снег. Старейший способ следить за пони — делать это сверху. Так лучше видно, и едва ли тебя заметят — если, конечно, ты не пытаешься подкрасться к пони с острыми как бритва чувствами и кошачьей реакцией, как у вашего покорного слуги.
Я старался не показывать вида, что заметил его. Должно быть, это пегас, и, мельком замеченный, он казался огромным. Я не хотел его спугнуть, поэтому шёл размеренно и ровно, пока не вошел в переулок. Если за мной следят, то им придется последовать за мной.
Даже лучшие пони ошибаются, и в своё оправдание скажу, что все пони в зимней одежде выглядят более или менее одинаково. Я так сосредоточился на небе, не показывая, что заметил преследующего меня пони, что не обратил внимания на следующих за мной по земле, пока очень крупные пони не перекрыли оба конца переулка, в который я зашёл. Для большинства пони эта ошибка фатальна.
Когда они вытащили копытные клинки, я понял, что, наверное, эта ошибка окажется фатальной и для меня.
Град арбалетных болтов сверху поразил одного из головорезов и заставил остальных нырнуть в укрытие. Я поднял взгляд и увидел, что тот, кого я принял за пони, оказался грифоном, который, словно огромный крылатый паук, цеплялся когтями за потрескавшийся бетон стены.
— Гильда? — моргнул я. Я узнал самую верную сообщницу сестры, даже несмотря на толстое пальто и шарф.
— Я думала, ты сможешь сам о себе позаботиться, — заявила Гильда. Она перезарядила арбалет и прицелилась в другой конец переулка, но бандиты уже сбежали. Она опустила оружие и спрыгнула на мостовую. Узкий переулок и падение с большой высоты опасны для пони, но не для полукошки. Она легко приземлилась и убрала оружие, выставив когти, чтобы показать, что безоружна.
Ну, знаете, более-менее безоружна. У неё всё ещё были когти. И клюв. От всего этого она не могла избавиться.
— Полагаю, они не на твоей стороне, — заметил я, глядя на одного из упавших пони.
— Нет, они местные. Здесь не столько организованная преступность, сколько пищевая цепочка, — гриффина перевернула одного из пони и стянула с него пальто. Вокруг его метки красовались почти абстрактные татуировки, спиралью расходящиеся от подковы с шипами.
— Узнаю эти татуировки. Он — головорез из мафии Троцких, — стоило мне подойти ближе, как все вокруг накрыл запах смерти. Я сморщил нос. Вряд ли так пахнет пони, который умер меньше минуты назад.
— Был головорезом Троцких, — поправила Гильда. — Он мёртв уже как минимум неделю.
— Но он только что… — Я замолчал, мои глаза расширились. — Некротанция.
— Почти уверена, что на эквестрийском это называется «Некромантия», — поправила Гильда. Я почувствовал, как моя шерсть встала дыбом от раздражения. — И это ещё не всё. Да плевать. Я засела в церкви. Не знаю, смогут ли они достать меня там, но думаю, стоит попробовать.
— Твайлайт тоже там? — спросил я и увидел, как Гильда чуть не споткнулась от этого вопроса. И не от удивления, что я его задал, а скорее от того, что она застыла, пытаясь придумать хороший ответ.
— Нет, — наконец ответила гриффина. — Иначе там было бы небезопасно.
В Эквестрии не так уж много церквей. Селестия никогда не запрещала ей поклоняться, но и не поощряла этого. Большинство пони, умеющих молиться, могли с тем же успехом написать ей письмо и ожидать ответа, и это считалось куда более полезным времяпрепровождением, даже если конверт и марки нужно покупать, а молитва бесплатна.
Около трёхсот лет назад Сталлионград стал центром своего рода возрождения Православной Церкви Солнца, и в городе до сих пор сохранились церкви и даже величественный собор. Сейчас они стали не более чем историческими памятниками, но иногда можно было увидеть, как пони опускаются на колени, чтобы прошептать несколько слов — на всякий случай. Я так и не набрался смелости спросить Селестию, слышит ли она молитвы. Не уверен, что хочу знать ответ.
Гильда выбрала одну из самых обветшалых церквей, хотя это мало что значило. Каменные арки обычно не рушатся сами по себе, даже если крыша немного протекает. Она обустроила себе маленький дом вдали от дома на хорах, которые, наверное, когда-то использовались богатыми и знаменитыми как ложа, и откуда открывался отличный обзор на все входы в здание.
Я не знал, что думать о Гильде. Она была преступницей и грифоном, но и, скорее всего, также ближайшей подругой моей сестры. Мне хотелось думать, что это она плохо повлияла на Твайлайт, но ворчливый внутренний голосок, который обычно оказывался прав, указывал, что скорее всего верно, как раз, обратное.
— Бобы? — предложила она, поднимая банку.
— Нет, спасибо, — отказался я. Запах трупов на какое-то время отбил у меня всякий аппетит. — Так ты расскажешь мне, что происходит, или мне придётся начать с ареста?
— Твайлайт по уши в конских яблоках, и я не знаю, что с этим делать, — сказала Гильда. — Мы приехали сюда по следу слухов о спрятанном сокровище, а после того, как мы его нашли, она начала вести себя как сумасшедшая. Мод умнее. Она вообще не захотела участвовать.
— Можешь уточнить, что значит «вести себя как сумасшедшая», — у меня возникло дурное предчувствие, что именно поэтому Сансет рыщет, разыскивая её.
— Ну, э-э, — занервничала Гильда. — У неё изменился цвет глаз, она начала поднимать мёртвых, превращая их в слуг-зомби, и пыталась меня убить. Ну, понимаешь. Ведёт себя как сумасшедшая.
— Мне нужно попытаться её образумить, — заявил я. Гильда фыркнула.
— Я уже пыталась.
— И как все прошло?
— Ну, помнишь, пару секунд назад я упоминала слуг-зомби и попытки меня убить?
Я нахмурился и начал ходить взад-вперёд.
— Ладно, расскажи, что вы здесь делали. Ничего не упускай.
Гильда оказалась не очень хорошим рассказчиком. Некоторые преступники заливаются соловьями, а она пела, скорее, как особенно саркастический кирпич. Оказывается, Твайлайт раздобыла какой-то свиток, в котором подробно описывались всевозможные сокровища, спрятанные в Мавзолее Сталлионграда. Пока Гильда путалась в событиях, мой мозг заполнял пробелы, пока я не увидел всю картину целиком.
Твайлайт сочла это лёгкой наживой — мёртвым не нужны ни золото, ни драгоценности, и никто не пострадает, когда она это заберёт. Они даже не в музее хранились, так что это преступление без жертв.
Я не был до конца уверен, что вообще существует такое понятие, как преступление без жертв. Пони придётся разгребать, понибудь уволят за то, что они недостаточно хорошо охраняли, и даже карьеры пони, не принимавших непосредственного участия, окажутся разрушены, потому что они не смогли защитить «национальное достояние». Думаю, Твайлайт так до конца этого и не поняла. Когда она грабит банк, то даже если охранники и остаются живы и здоровы, большинству из них к концу недели требуется новая работа.
Гильда не описывала в подробностях сам взлом. Судя по всему, это оказалось просто. Местные обходили Мавзолей стороной, а сам он был заперт какой-то магической печатью, которую она не смогла бы описать, даже если бы от этого зависела её жизнь.
Внутри нашлись толстый слой пыли и серебряный саркофаг с крышкой на навесных кодовых замках. Я не сразу понял, зачем нужно было запирать гроб так, но, когда Гильда описала царапины на внутренней стороне крышки, у меня возникло чувство, что это не предвещает ничего хорошего.
Погребенный уже сгнил, превратившись в прах, и даже кости рассыпались в пыль.
А ещё там оказалась книга.
— Она была в кожаном переплёте, — рассказала Гильда. — С сохранившейся меткой. Твайлайт схватила её, чтобы взглянуть, и тут же начала вести себя странно.
— Я должен её остановить, — произнес я. — И быстро. Она использует тёмную магию. Знаешь, как поступают с пони, которые используют тёмную магию? — Гильда покачала головой. — Делают так, чтобы те больше никогда не смогли её использовать. Если везёт, им отрезают рога. Если не везёт, то вместе с ними отрывают и голову, и это при условии, что Архимаг не доберётся до них первой.
— Архимаг?
— Сансет Шиммер. Неофициально — железное копыто Селестии. Когда я впервые её встретил, она на всю жизнь травмировала мою младшую сестру.
Твайлайт была на последнем этапе вступительных экзаменов в школу Селестии для Одарённых Единорогов. Она ещё даже не получила свою метку, и я видел, что профессора оказались впечатлены её успехами. Я взял отгул — Кейденс по какой-то причине отправилась в Клаудсдейл с Селестией, по очень секретному делу, поэтому я тоже решил отдохнуть.
Я наблюдал, как сестра изо всех сил пытается влить магию в выкаченное ими драконье яйцо.
— Какой-то не очень честный экзамен, — прошептал я.
— Так и есть, — объяснила мама. — Он невозможным и задуман. Они хотят посмотреть, как она справляется с неудачами.
— Они хотят увидеть, как кобылка плачет? — нахмурился я.
— Плачет, просит о помощи, швыряет вещи, что-нибудь поджигает, — пожала плечами мама. — Это элитная школа с очень сложной программой. Им нужно посмотреть, как она справится со стрессом.
Затем комната содрогнулась, небо расцвело радугой, и всё побелело.
Твайлайт окутала аура магии. Мама превратилась в папоротник. Профессора кружили под потолком, а взрослый, растерянный дракон наполовину находился в комнате, наполовину вне ее, проломив потолок.
Может быть, если бы понибудь другой пришёл разобраться со всем этим, всё закончилось бы иначе. Может, Твайлайт успокоилась бы сама через несколько минут. Вместо этого первой на место происшествия явилась Сансет Шиммер, возвестившая о своём прибытии вспышкой пламени, от которой дракон пошатнулся и выпал из здания, унеся с собой большую часть фундамента.
Аура вокруг Твайлайт замерцала и погасла, и сила, державшая её в воздухе, ослабла. Она посмотрела вниз и закричала, падая, пока её не поймала голубая аура магии и не удержала головой вниз над бездной.
— Похоже, я успела как раз вовремя, — произнесла Сансет Шиммер.
— Твайлайт никогда не рассказывала мне эту историю, — заметила Гильда, глядя на окно. Из этого окна не выглянешь, так что она просто смотрела на него — огромную, богато украшенную фигуру, изображающую стилизованное солнце из пузырчатого цветного стекла, опутанного свинцовой паутиной.
— Ей целый год снились кошмары, — кивнул я. — После того, как её магия отключилась, дракон снова превратился в детёныша и разбился о скалы.
Гильда вздрогнула, представив себе эту картину.
— Что бы она ни делала, я не могу позволить Сансет добраться до неё первой, — сказал я. — Я не позволю ей снова причинить вред моей сестре.
— Хорошо, — тихо ответила Гильда.
— И мы будем делать всё по-моему.
— С чего ты хочешь начать?
— Я Гвардеец, Гильда. Мы начнём с места преступления.
— Объясни ещё раз, зачем мы скрытно проникаем на место преступления, — прошипела Гильда, возясь с замком на воротах. — Неужели ты не можешь просто попросить вежливо или получить ордер?
— Не раньше утра, а к тому времени может быть слишком поздно, — ответил я. Правда еще и в том, что я не мог просить нипони о помощи, потому что они бы узнали, что я здесь не официально. Гильда была счастливым исключением.
— Взлом замков — больше по части Твайлайт, — проворчала гриффина. Ей потребовалось ещё несколько минут, чтобы открыть замок. Минуты, потраченные на то, чтобы стоять на холоде и смотреть на тени, надеясь, что тени не оглядываются. Раздался тихий щелчок, и Гильда облегчённо вздохнула. — Есть. И чтобы было ясно: если ты хотя бы попытаешься арестовать меня за это…
— Ты помогаешь офицеру полиции в его расследовании, — указал я. — Знаешь, я даже в Гвардию тебя запишу.
— Этого я никогда не переживу, — фыркнула Гильда. Она распахнула ворота и жестом подозвала меня. — Прошу. Сначала старшие, потом красивые.
Я вошёл, зная, что прямо за мной идёт опасный хищник с арбалетом. Это в каком-то смысле утешало. Теперь мне оставалось беспокоиться только о том, что меня ждёт впереди — ведь любой, кто попытается подкрасться ко мне сзади, должен будет столкнуться с вооружённым грифоном.
При изучении ближе Мавзолей показался весьма странным сооружением. Я ожидал, что он будет древним и такой же искусной кладки, как у соборов города, но он больше напоминал луковицу, состоящую как минимум из трёх разных слоёв, возведённых друг вокруг друга. Внешний слой был бетонным — не из блоков, а из литых плит вокруг всего остального. Они оказались настолько стары, что начали истираться по краям — некогда четкие линии выветривались и крошились. Выглядел он очень солидно, словно крепость или тюрьма.
Двери сделаны из железных плит, и мне потребовалось невыносимо много времени и три попытки их открыть, чтобы понять, что это не просто железо.
— Это холодное железо, — пробормотал я, прижимая к нему подкову и чувствуя, как ее магнитит.
— Твайлайт сказала то же самое, — пожала плечами Гильда. — Не понимаю, что в этом особенного. Здесь все оперьенно холодное, железо или нет.
— Нет, это холодное железо, — повторил я, акцентируя слова. — Оно было обработано в холодном виде и никогда не подвергалось плавке. Оно магнитное и очень устойчиво к магии.
— Значит, оно ценное?
Я нахмурился, размышляя, как ответить.
— Нет, если только тебе не нужны гигантские двери. Обработка холодного железа сложна, и велика вероятность потерять особые свойства. Изготовление дверей, на самом деле, должно было быть абсурдно дорогим. Его нельзя плавить, так что придётся найти большой кусок металла, например, громовое железо…
— Скукотища, — заявила Гильда, закатив глаза. — Мы здесь не просто так, помнишь? Эти двери были заперты магической печатью.
— Чтобы зачаровать их требуется вдвое больше, чем обычно, магии. В сочетании со стоимостью изготовления дверей… кто-то потратил кучу денег, чтобы это место оставалось запертым.
— Логично, — заметила Гильда. — Там же сокровища.
Я кивнул и вошел. Внутри было совершенно темно, и свет из открытой двери едва позволял видеть пол. На плитках пола были нанесены защитные символы. По отдельности слабые, но легко изготовляемые.
— Ты правда думаешь, что она сюда вернётся? — спросила Гильда.
— Нет, но это хорошее место, чтобы найти подсказки о том, что ей может понадобиться, — раздался голос, от которого меня бросило в дрожь. Вспыхнул свет, и факелы на стенах загорелись. Я услышал звук арбалета, когда Гильда выстрелила.
Сансет Шиммер даже не обратила внимания на болт. Он ударил её в грудь и отлетел, словно попал в валун. В тусклом свете я едва смог разглядеть защитное заклинание, обволакивающее Сансет, словно вторая кожа.
— Вы же должны быть в отпуске, капитан Армор, — произнесла она, и её тон подразумевал, что часть про капитана ее не впечатляет и потенциально является временной.
— Мне нравится чем-то заниматься в отпуске, — возразил я.
— С одной из печально известных подельниц Твайлайт Спаркл, — указала Сансет, направляясь к нам. — Вот почему я не могу вам доверять, Армор. Вы водитесь с дурной компанией.
— Мне нужно уберечь свою сестру.
— А мне нужно уберечь Эквестрию, — возразила Сансет. — Посмотрите правде в глаза, Армор, и… — Она остановилась и повернулась к Гильде, схватив её коготь магией. — И отдай мне то, что ты только что подобрала.
Гильда посмотрела на свои сжатые когти. Сансет закатила глаза и разжала их телекинезом. Выпал ключ, и единорожка подхватила его прежде, чем он упал.
— Ключ от камеры хранения центрального вокзала Сталлионграда, — заметила Сансет, глядя на него. — Вы двое, просто не попадайтесь мне на глаза. И будьте осторожнее. Это место кишело нежитью до того, как я здесь прибралась.
Она отпустила Гильду, прошла мимо меня и исчезла во вспышке телепортации.
— Можно было быть и осторожнее, — проворчал я. — Этот ключ мог являться ценной уликой.
— Сомневаюсь, — хмыкнула Гильда. — Это мой ключ. Она найдёт запас арбалетных болтов и аптечку. Я ее отвлекла.
Она протянула другую лапу и показала, что держала в ней. Серьгу.
— Что это? — спросил я, принимая её, чтобы посмотреть.
— На нее наложено заклинание связи. Мы используем их, чтобы поддерживать контакт на работе.
— И она сняла её?
— Похоже, её просто оторвали, — указала Гильда. Меня передернуло от этой мысли. На серьге виднелись брызги крови. — Но она носила её больше года. Есть же заклинания, которыми можно выследить кого-то, верно?
— Кажется, я смогу такое соорудить. Хорошая мысль.
— Пошли тогда, — сказала Гильда. — У меня от этого места мурашки по коже.
Я оглядел древнюю каменную кладку. В отличие от внешней, здесь она была настолько древней, что, должно быть, существовала ещё во времена первых поселенцев. Она напоминала храм с саркофагом в центре: округлые, почти необработанные камни, сложенные вместе и скрепленные раствором, который со временем приобрел странный зеленовато-чёрный оттенок, похожий на потускневшее серебро. Из камней, словно лишайник, росли черные кристаллы, делая внутреннее помещение похожим на тёмную жеоду.
— Ага, — согласился я. — Не хочу оказаться здесь, когда Сансет узнает, что ты её обманула.
Заклинания слежения были неотъемлемой частью арсенала хорошего Королевского Гвардейца. Однако с ними имелись некоторые проблемы. Их можно сделать быстрыми, точными или дешёвыми, пожертвовав двумя другими качествами. Поскольку я не собирался перекладывать расходы на Гвардию, мне пришлось пойти по дешёвому пути и надеяться, что он позволит мне достаточно быстро найти Твайлайт.
— Что это? — спросила Гильда, потянувшись к клубку нитей, из которых я плел сеть. Я мягко оттолкнул её, пытаясь сосредоточиться. В ее убежище было почти тихо, если не считать шипения небольшой походной печки, медленно сжигающей топливо, нагревая кофейник.
— Симпатическое заклинание слежения, — объяснил я. — Оно накладывается на лей-линии в этом районе. У меня в кабинете есть постоянная версия. — Я надел серьгу на паутину. — Когда Твайлайт произносит заклинание, оно резонирует с ближайшей силовой линией. Если она движется и произносит заклинания, мы можем определить её местонахождение, наблюдая за изменением резонанса.
— Нам придётся ждать? — нахмурилась Гильда. — Это может занять всю ночь.
— А если она не будет двигаться, нам придётся искать по всей протяженности силовой линии, — вздохнул я. — Это лучшее, что я могу сделать. У нас есть, может быть, день, прежде чем связь между ней и серьгой прервётся.
— Значит, наблюдаем, — кивнула гриффина.
— Конечно, что-то вроде того, — пожал я плечами, откинулся назад и стал смотреть на нити. Колокольчик, привязанный к ним, оповестит меня, если что-то завибрирует.
— Понять не могу, с чего бы Твайлайт вдруг так крышей поехала, — произнесла Гильда. Она присела на перила, осматривая церковь. — Я встречала много говнюков, понимаешь? Но она всегда была порядочной. Она бы никогда не стала убивать пони, да еще и так.
— Тёмная магия способна на многое, — объяснил я. — Она извращает разум. Это как пьянство. Сначала чувствуешь себя всемогущим и потрясающим, и чем больше ты её используешь, тем больше она тобой управляет. В конце концов не можешь без нее жить и становишься больной развалиной.
— Но в одно мгновение? — нахмурилась гриффина.
— Откуда ты знаешь, что это было мгновенно? Может, она и раньше её использовала, совсем немного. Она преступница. Она могла делать всё.
— Могла, но не делала, — возразила Гильда. — В этом-то и суть. До того, как я её встретила, я… — Гильда замолчала. — Ну, я была не настолько хорошей, как сейчас. А Мод зарабатывала на жизнь наемными убийствами. Я всё ещё нарушаю закон, но есть закон, и есть порядочность. Ты сейчас нарушаешь закон, потому что ты порядочный пони, понимаешь?
— Она плохо влияет… — начал я своим назидательным голосом и он дрогнул от удивления, когда Гильда прыгнула на меня. Она гораздо больше и сильнее, и какая-то крошечная, примитивная часть меня, помнившая времена до возникновения цивилизации, когда первобытные грифоны охотились на пещерных пони, просто отключила мои высшие мозговые функции, когда гриффина прижала меня к полу.
— До встречи с Твайлайт я бы разорвала такого пони, как ты, — произнесла она, наклоняясь ближе. Её дыхание обжигало мою шею.
— Гильда, — прошептал я. Она проигнорировала мои слова, а её вес прижимал меня к полу. Расправив крылья, она нависла надо мной, заполняя всё моё поле зрения. Краешек её клюва скользнул по моему подбородку, и я почувствовал её бедро рядом со своим.
Она посмотрела мне в глаза, и я увидел в них жажду. Она прижалась своей грудью к моей, и как только наши тела коснулись друг друга, вселенная доказала, что она милосердна и жестока в равной степени — зазвонил колокольчик следящего заклинания.
Мы отпрыгнули друг от друга и посмотрели на переплетение нитей. Две из них вибрировали одновременно.
— Я думала, двигаться должна только одна, — удивилась Гильда.
— Да, — ответил я, и мой голос все еще дрожал. Я откашлялся. — В смысле, да. Но они обе двигаются одновременно. Это значит, что она может быть только в одном месте. — Я посмотрел на карту города. — Здесь. Там, где пересекаются силовые линии. Она должна быть прямо на узле.
На улице шёл снег, и это к лучшему, потому что мне очень нужен был холодный душ. Меньше всего мне хотелось отвлечься, когда я пытался уберечь свою сестру от сожжения заживо, сброса со скалы или чего-то ещё, что могла с ней сделать Сансет.
Сам узел находился на кладбище. Этого следовало ожидать. Если существует переплетение силовых линий, то пони чувствуют его. Считайте, освященная земля, но без проблем с необходимостью понибудь поклоняться. Обычно они превращаются в сады или кладбища.
Я видел что-то цвета синяка сквозь снег — яркое пятно на фоне тьмы.
— Это, должно быть, она, — прошептала Гильда. — Есть план?
— Нам нужно подобраться поближе, — сказал я. — Не могу разглядеть, что она делает.
— Сансет поблизости?
— Всё горит?
— Нет.
— Вот тебе и ответ, — пробормотал я, подкрадываясь ближе. Кладбище было древним, а это обычно означает сохранившиеся надгробия размером с пони, способные послужить отличным укрытием. Я перебегал с одного надгробия к другому, пытаясь разглядеть, что происходит в центре кладбища.
— Восстаньте, мои слуги! — воскликнула Твайлайт. Её голос отдавался странным, глубоким эхом, словно она находилась на дне колодца. Я почувствовал, как снег шевелится под копытами, когда что-то внизу начало прорываться к поверхности.
— Твайлайт, стой! — крикнул я. — Некроромантика незаконна!
— Ну, так и есть, но, кажется, ты имеешь в виду некромантию, — возразила Гильда, наступая на копыто, пробившее вечную мерзлоту.
— Это я и сказал, — прошипел я. — Твайлайт, опомнись! Это на тебя не похоже!
Твайлайт парила в нескольких дюймах над землёй, болезненно-фиолетовый свет исходил от всего её тела, от словно нарисованных на ней закрученных узоров. Она посмотрела на меня горящими глазами, в которых не нашлось и капли жалости.
Словно по безмолвному приказу мои ноги охватили копыта и потянули к земле, а скелетообразные мертвецы поднялись, скрежеща зубами.
— Не делай этого! — закричал я. Мне нужно было найти способ достучаться до неё. — Это я, Твайлайт! Твой СБЛДН...
На мгновение выражение её лица изменилось, и возникло странное ощущение двоения в глазах, словно я видел два лица одновременно: одно — раздражённое и властное, другое — растерянное.
А потом я понял, что явилась Сансет Шиммер, потому что всё внезапно охватило пламя.
— Здесь становится жарковато, или мне кажется? — спросила она, проходя сквозь пламя. Зомби, уже объятые огнем, пошатываясь двинулись к ней, но были отброшены огненными стрелами. Сансет даже не взглянула на них. Жар превратил падающий вокруг нас снег в дождь, хотя, казалось, пламя он ничуть не гасил.
Твайлайт держала перед собой книгу, читая на каком-то мрачном и ужасном языке, на котором, скорее всего, запрещено говорить на публике. От одних его звуков у меня заболели уши.
Сансет топнула копытом, и из-под него волной вырвалось золотое пламя, отбросив зомби назад и освободив меня из их хватки. Твайлайт пошатнулась, чуть не выронив книгу, но лишь чуть. Она послала в Сансет воющий разряд фиолетовой энергии, принявший форму раскрывшего пасть черепа.
Сансет ответила разрядом солнечного огня, и я сделал единственное, что смог придумать — прыгнул между ними, окружив себя щитом. Вокруг меня потрескивала энергия, и мой щит почти мгновенно рухнул под ее напором, лопнув, как мыльный пузырь. Этого было недостаточно, чтобы остановить разряды, но он перенаправил их, так как они от моего барьера отразились. Поток тёмной энергии Твайлайт врезался в землю, оставив кратер размером с дом. Стрела Сансет взмыла в небо и пробила широкую дыру в облаках.
— Не убивай её! — крикнул я, пытаясь удержаться на копытах. Я смутно осознавал, что мой хвост горит.
— Ты меня совсем не знаешь, — фыркнула Сансет. Меня отбросило в сторону телекинезом, и я увидел, как она внезапно набрала скорость, размылась в движении, бросилась к книге, схватила её и оттолкнула Твайлайт с такой силой, что моя сестра отлетела прямо на меня. Архимаг ухмыльнулась нам, а затем подняла книгу.
— Знаешь, что это? — спросила Сансет. — Она называется Die Equuis Mysterius. Древняя книга ужасного зла. Что ещё важнее, это единственная известная мне книга в мире, которая не только объясняет, как стать личем, но и создана для использования в качестве филактерии.
— И что теперь? — прохрипел я. Твайлайт заёрзала, пытаясь встать. Она закричала на непонятном мне языке, но я схватил её, держа крепко.
Сансет подбросила книгу в воздух. Я видел, как Твайлайт замерла, провожая её взглядом. Сансет резко загарцевала, сотворила заклинание и метнула его в падающую цель. Книга в мгновение ока сгорела дотла.
Твайлайт закричала, её тело вспыхнуло таким жаром, что мне на мгновение показалось, будто она горит. Фиолетовая энергия, истекающая из её тела, вырвалась наружу и взмыла вверх неясным силуэтом, похожим на ужасно оборванного, измождённого пони.
Сансет провела рогом по воздуху, и перед ней появилась руна. Призрачный силуэт издал пронзительный визг, втягиваясь в светящийся рисунок. Он, впитываясь в свет, пытался схватиться за воздух и, наконец, полностью исчез, сверкнув голубой искрой.
Твайлайт обмякла и застонала.
— Где я? — спросила она своим нормальным голосом.
— Сталлионград, — произнесла Сансет. — А ты очень глупая кобыла, Твайлайт Спаркл. О чём ты думала? Знаешь, насколько опасна та книга? — Она помолчала, а затем уточнила. — Была.
— Последнее, что я помню: я в Мавзолее, мы начинали разбирать сокровища, и тут... — её глаза расширились. — Теперь вспомнила! Я услышала что-то в гробу и открыла его...
— И чуть не освободила призрак Хосспутина Ужасного, — продолжила Сансет. — Одного из самых ужасных чёрных колдунов в мире и последнего прямого потомка короля Сомбры. Пока ты не прервала его сладкий сон и не прорвалась сквозь сдерживающие чары, он был мёртв почти семьсот лет.
— Я не хотела...
— Да, не хотела, — вздохнула Сансет. — Ты просто идиотка. И знаю — тебе намекнули, что там сокровище. Я хочу знать, кто дал тебе эту наводку, ясно?
— Хорошо, — тихо ответила Твайлайт.
— И никакой темной магии, поняла? Злые артефакты опасны. Вот, возьми, — она вытащила брошюру под названием «Книги, алтари и маски — почему некоторые вещи лучше не откапывать». Твайлайт начала её просматривать, всё ещё не оправившись от шока.
— Вы раздаете брошюры? — тихо спросил я.
— Это проще, чем толкать речь, — объяснила Сансет. — Знаете, сколько древних артефактов ежегодно выкапывают в Эквестрии? Большинство из них либо сломаны, либо злые. Никто по-настоящему не виноват, но пони страдают. Важно, если найдёшь древнюю гробницу или откопаешь что-то необычное в своём саду, обратиться к ближайшему обученному магу, чтобы тот проверил это на наличие чар или проклятий. Если только это не зеркало. Их просто разбивайте. Проклятые штуковины.
— ...Вы же не убьёте её? — спросил я, уже не уверенный в своих предположениях.
— Конечно, нет, — усмехнулась Сансет. — Она жертва, в основном собственной глупости, но всё же жертва. Я знаю, что она воровка или что-то в этом роде, но это уже не моя забота. — Она произнесла заклинание и кивнула про себя. — Похоже, на ней нет никаких проклятий или чар длительного действия, так что ей хватит постельного режима. Возможно, будут кошмары, но пока она держится подальше от злых гримуаров, не думаю, что есть смысл тащить её в Кантерлот.
— Я думал, вы собираетесь ее убить, — пробормотал я.
— Я явилась, чтобы остановить древнее зло. Филактерия уничтожена, демилич отправлен в царство теней, так что, думаю, дело сделано, — Сансет кивнула про себя и огляделась. — Хорошо, что все зомби пали вместе с ним.
— Твайлайт — воскликнула Гильда, приземляясь рядом и проверяя её состояние. — Я боялась, что ты… — Она глубоко вздохнула и посмотрела на меня и Сансет. — Спасибо. Серьёзно.
— Мы были неплохой командой, — заметил я, слегка улыбаясь.
— Ага, — ответила Гильда, отводя взгляд. Я заметил румянец на её щеках. — Послушай, если ты когда-нибудь захочешь…
— Ладно, ничего себе, — вздохнула Сансет. — Этого не случится. Пойдём, капитан Армор. Мне лучше отвезти вас домой. Кейденс будет недовольна, если ты подхватишь птичий грипп. Я оплачу билет, раз уж вы немного помогли.
— Птичий грипп? — спросила Твайлайт слегка ошеломленным голосом.
— Нет! — громко ответил я, затем повернулся к Сансет и прошептал, сердито шипя. — Вы за мной следили?!
— Конечно, следила, — улыбнулась Сансет. — Никто, кроме вас, не умеет лучше искать Твайлайт Спаркл. Вы правда думали, что эта фальшивая подсказка собьёт меня со следа?
— Ну…
— Я не расскажу Кейденс о том, что чуть не случилось, — заверила меня Сансет, похлопав меня по щеке, словно жеребёнка. — Это не моё дело. Не то чтобы её это волновало — разве что она расстроится, что её не пригласили поучаствовать.
— Ничего чуть не случилось, — быстро заявил я.
— Хорошо, продолжайте в том же духе, — посоветовала Сансет. — Вы двое свободны. Советую уйти, пока капитан Армор не впал в настроение для арестов. Хорошего вам дня, держитесь подальше от тёмной магии. Оно того не стоит. Никогда не стоит.
— ...А потом я вернулся в Кантерлот, — закончил Шайнинг Армор. Выражение лица Селестии оставалось непроницаемым.
— Знаешь, недавно я получила похожий отчёт от Сансет Шиммер, — произнесла принцесса, после нескольких неловких минут наблюдения за жеребцом, стоящим по стойке смирно. — Она вообще не упоминала о твоём участии.
— Не упоминала?
— Не думаю, что она хотела, чтобы ты получил выговор, — заметила Селестия. — Или, можно сказать, не хотела делиться заслугой, если подходить к этому циничнее.
— Мне показалось неправильным не рассказать вам обо всем, принцесса, — сказал Шайнинг Армор.
— И это то, что я в тебе больше всего ценю, — улыбнулась Селестия. — Меня впечатляет твоя честность.
— Извините, что я не арестовал ни одного преступника, когда была возможность, — повинился жеребец.
— Капитан, никогда не следует извиняться за то, что у тебя есть сердце, — ободрила его Селестия. — Думаю, можно с уверенностью сказать, что все они усвоили урок. Настоящий преступник — тот, кто послал Твайлайт за этим проклятым томом, и Сансет Шиммер уже выслеживает его.
— Но Твайлайт… — Шайнинг Армор посмотрел на свои копыта. — Сансет была права. Я совершенно бесполезен для попыток ее остановить.
— У каждого есть своё место, — произнесла Селестия. — У капитанов Гвардии, у Архимагов, даже у преступников и воров. Особое место у меня есть и для твоей сестры.
— Оно включает в себя тюремную решетку и слушания по условно-досрочному освобождению?
— Посмотрим, капитан Армор, — заметила Селестия. — Кажется, Кейденс хотела с тобой поговорить. Что-то о птичках и пчёлках. Не позволяй мне тебя задерживать.
Примечание автора:
К сожалению, капитану Армору часто приходится действовать, не имея всей необходимой информации. На самом деле, он довольно хорошо справляется со своей работой, учитывая ограничения, под которыми он работает. Иногда кажется, что принцесса Селестия намеренно усложняет ему работу, но это не может быть правдой.
Сансет Шиммер, конечно же, провела последние несколько лет [УДАЛЕНО].
И это должно ответить на все ваши вопросы.