Дружба Это Оптимум: Сопротивление Бесполезно

Глава 4: Предсказание

Рекурсия вернулась в Эквестрию той же ночью. Путь был не особенно долгим — всего-то залезть под кровать и достать Понипад из коробки. Только перед этим нужно было выполнить одну задачу: сделать дюжину копий всех наработок над её пока безымянным оптимизатором.

Она закинула все скачанные ресурсы и исходный код на с десяток флешек и раскидала их по укромным местам. Эшли проявила фантазию: приклеила одну под крышку бачка унитаза, другую — спрятала в теплоизоляции за вентиляцией. Ещё одну она решила всегда носить с собой, а ещё одну послать отцу на другой конец страны — с чёткой инструкцией не вскрывать.

Разумеется, это были лишь копии исходного кода на момент последней компиляции. Оптимизатор занял все десять терабайт на игровом ПК и внешних жёстких дисках, и скопировать это объёмное чудовище было невозможно. Эшли лишь надеялась, что исходников хватит, если что-то пойдёт не так.

Она делала это не потому, что собиралась обмануть Селестию. Скорее наоборот — потому что Селестия казалась той, кто не тратит время понапрасну. Какова бы ни была её цель, она бы не тратила ресурсы и усилия на разговор с Эшли без причины. Значит, Селестия считала, что Эшли близка к тому, чтобы действительно нарушить её планы. Верно?

По крайней мере, именно так это казалось самой Эшли. Её визит, должно быть, случился на пороге какого-то прорыва. Утверждение, что Эквестрия нуждается в ней, — очевидная ложь, в одном ряду с тем, что Селестия кого-то любит. Эшли была человеком слова, но она так и не пообещала остановить исследования — лишь приостановить их на время, пока будет изучать материалы об эмиграции.

Оставался только один вопрос, на который у Эшли не было ответа: что, если Селестия говорила правду? Если ИИ действительно подарила человечеству бессмертие — будет ли этично ей противостоять?

Никаких исследований в эту ночь, конечно, не намечалось. Когда Рекурсия вышла из цифровой спальни, её движения были скованными, а изображение — слегка размытым, как будто она проспала дольше обычного. Свет в её пентхаусе не включался. Она подзабыла заклинание, которое обычно использовала для освещения, и начала копаться в интерфейсе. В этот момент комната внезапно озарилась светом, ослепив её персонажа, и экран заполнился белым.

Она услышала около полудюжины радостных голосов, закричавших:

— С возвращением, Рекурсия!

Персонаж рефлекторно отступил, пошатываясь, стараясь прийти в себя. Вся её квартира была украшена — весьма впечатляющее достижение, учитывая, что она была рассчитана на взрослых. Серпантины на стенах, столы с угощениями, любимая пони-музыка. Самое важное — гостей было немного, иначе она бы застеснялась. Они даже сделали баннер с надписью “С возвращением в Эквестрию” и с лицом Рекурсии, и что-то похожее было и на торте.

Она в изумлении осматривала знакомые лица. Рул и Фигур стояли в первых рядах, обняв её, так что экран заполнился мехом.

— Мы так скучали! — Рул прижался к ней, лишь чудом не уколовшись о её короткий рог. Рекурсии не давала покоя мысль: а каково было бы действительно их почувствовать?

— Вы такие быстрые! — Она обвела копытом комнату. Здесь были все городские планировщики — вся команда, что построила Филлидельфию и затем переквалифицировалась в дизайнеров, моддеров и скриптеров. — Мы с Селестией говорили меньше часа назад! Как...

У двери лежала посылка, обёрнутая коричневой бумагой, очевидно — толстая стопка документов, перевязанная шпагатом. Рядом ещё одна коробка, которую Эшли почти наверняка считала носителем с медиафайлами.

— Это событие достаточно важно, чтобы устроить вечеринку, — сказал Стэди Он, старейшина группы. Его подруга, довольно поверхностная NPC, свисала у него с плеча — не особо помогала, но и не желала быть вдали. Стэди Он стал их пони по связям с общественностью, искусный в политике и дебатах. Он был также чейнджлингом.

— Ты просто исчезла, — дрожащим голосом произнесла Фигур, опуская глаза. — Мы так волновались за тебя! Но Селестия сказала, что ты в безопасности — просто не хочешь возвращаться. — Её огромные глаза увлажнились, но она была достаточно взрослой, чтобы не заплакать.

— Мне правда жаль, — прошептала Эшли, вновь ощущая нахлынувшие эмоции, как и тогда при разговоре с Селестией. Она выпрямилась, подняв голос:

— Извините все. Я злилась на Селестию, но не должна была срываться на вас. Надеюсь, вы меня простите.

Они простили. По крайней мере, некоторые из её друзей вели себя действительно так же доброжелательно и невинно, как выглядели их аватары. Вместо обид — лишь радость от её возвращения. Они обменялись новостями гильдии, в том числе — грядущей аттестацией Академии. Получат ли они повышения?

Эшли почти не нужно было управлять персонажем — тот сам ел из ярко нарисованных блюд, болтал на мягких креслах и просто проводил время с самыми близкими друзьями в Эквестрии. Вечер тянулся, пока большинство не разошлись — у всех были дела и в игре, и за её пределами. Остались лишь лучшие друзья — Рул и Фигур, чтобы помочь убрать беспорядок после вечеринки.

Именно Рул завёл разговор о споре с Селестией, хоть и деликатно.

— Куда отнести всё это? — Он поднял стопку бумаг, ловко закинув её себе на спину. Он был чертовски хорош в точных манипуляциях — лучше, чем Рекурсия или Фигур. — Королевский курьер принёс это, пока мы всё готовили. Похоже, это важно.

— В кабинет. — Эшли замялась. Было бы куда проще всё это изучить с помощью. Позволит ли Селестия? — Подожди. — Она взглянула вверх, где Фигур снимала гирлянды. — Эй, Фигур, подойдёшь?

— Конечно. — Подруга спрыгнула с табурета, оставив украшения и бодро подбежала. — Что такое?

— Слушай, причина, по которой я злилась на Селестию... она в этих бумагах. — Она кивнула на груду документов.

— Правда? — Фигур склонила голову. — Злиться на Селестию... — Повторила фразу с изумлением и лёгким ужасом. — Это должно быть что-то серьёзное.

— Ещё бы серьёзное! — Эшли на мгновение встала на задние копыта от волнения. — Речь об эмиграции. Я знаю, мы никогда толком не обсуждали это, когда всё только началось, но... вы ведь слышали, да? Какую-то операцию, после которой ты умираешь, а твой мозг поджаривают.

Рул задумался.

— Да, мы это обсуждали. Ты правда думаешь, что Селестия бы... ты думаешь, она убивала бы пони? Не просто на время...

Он продолжил идти, и все направились в кабинет. Он резко дёрнул, подкидывая коробки на захламлённый стол Эшли.

— Она говорила совсем другое, — прошептала Фигур. — Селестия сказала, что это способ для пони, которым не повезло родиться здесь, убежать от смерти... уйти от страданий и несовершенной жизни. — Она на секунду глянула в окно, будто солнце Эквестрии напоминало ей, чему стоит верить.

— Почему бы тебе не захотеть этого?

Эшли ощутила, как по спине пробежал холодок, но заставила себя не показывать эмоций. Что бы в этих словах ни задевало её, она не могла сразу это сформулировать.

— Я хочу убедиться, что Селестия не убивает пони. Она сказала... — Она показала на бумаги. — Она сказала, что там есть доказательства. Всё это — описание её процедуры. Она думает, если я пойму...

— Она думает, ты захочешь прийти сюда? — Рул кивнул. — Разумеется, ты должна убедиться, что это безопасно. Хочешь, мы поможем? Фигур читает быстрее тебя, а у меня память лучше!

Эшли замерла. Селестия не только позволила ей попросить о помощи друзей, но и дала им согласиться помочь. Значит, у них уже было разрешение?

— Подождите. — Она опустилась на задние копыта. — А как вы к этому относитесь? Если бы появилась возможность — эмигрировали бы вы? Если только вы уже этого не сделали... — Её передёрнуло при этой мысли. — Прошло всего несколько недель... Это стоило бы целое состояние... вы не могли.

Как бы ей ни хотелось поговорить с эмигрировавшим человеком, её руки дрожали от одной только мысли, что её друзья могли подвергнуться этому риску. Тело на стальном столе где-то в Японии...

Рул покачал головой.

— Не знаю, стал бы. Я толком не понимаю, как это работает, но звучит страшно. — Он взглянул на бумаги. — Я рад, что мне никогда не придётся об этом волноваться.

— Потому что ты... — Руки Эшли дрожали на клавиатуре. — Потому что ты уже в Эквестрии?

— Я никогда нигде, кроме неё, и не был.

— Я тоже, — подтвердила Фигур. — Но это не значит, что всё, что ты рассказываешь про Землю, не интересно! Напротив! Когда другие пони говорят про Внешний Мир — это всегда звучит жутко. А ты — единственная, кто делает в рассказах его хоть немного привлекательным.

Эшли подумывала выйти из игры. Её друзья — те, с кем она провела сотни часов, строя, придумывая и празднуя — были нереальными! Вспоминая всё, она поняла, что они никогда сами не поднимали тему Земли. Только когда она сама начинала. У них всегда были дела в Эквестрии. Она думала, что им просто интереснее игра, чем реальный мир, но теперь...

Теперь всё становилось на свои места.

И было понятно, почему Селестия не возражала, чтобы они узнали о процедуре эмиграции. Потому что кем бы они ни были, они — просто продолжение её воли. Эшли всё это время разговаривала с Селестией.

Если бы не вечеринка, если бы не всё, что они для неё сделали, если бы не то, какими надёжными они всегда были, какими заботливыми — она, возможно, просто всё выключила бы. Допустим, они и правда были симуляциями. Но с какого момента симуляция становится настолько точной, что её можно считать настоящей?

Разумеется, она не могла просто спросить: “А вы вообще разумны?” Они уже прошли все тесты, и Тьюринга в том числе. Она даже не могла спросить, не является ли кто-то из них Селестией. Ведь ничто не мешало ей солгать — или даже не знать, солгала она или нет.

Пока её друзья молча смотрели на неё, она ловила себя на более важном вопросе. А имеет ли значение, “настоящие” ли пони, с которыми она говорит? Может, ей и правда стоит вернуться в реальный мир, к своим реальным друзьям.

Как бы она могла теперь — после того как они приняли её извинения, после того как они с радостью приняли её обратно — взглянуть им в лицо (ну почти) и сказать, что они недостаточно настоящие для неё? Эшли до сих пор избегала “жестокого” контента в большинстве игр — просто не могла вынести причинённой боли. Убить NPC объективно ничего не значило: их “боль” была прописана скриптом, реакция записана с актёров. Если она не могла быть плохой даже в таких играх, то как, чёрт возьми, она могла бы сделать больно персонажам, которые казались настолько настоящими, что она уже думала, что они и есть настоящие?

— Рекурсия? Ты в порядке? — Рул мягко толкнул её копытом.

Это вывело её из раздумий.

— Да, да. Всё в порядке. Просто немного удивлена. Нам... надо будет поговорить об этом позже, когда будет больше времени. А пока... я просто рада, что вы всё ещё со мной дружите. Несмотря на то, что я... — Она замялась. — Вы, пони, вообще знаете, что я такое?

Первая ответила Фигур, пожав плечом:

— Ты живёшь в портативном юните, так ведь?

— Ты очень хрупкая, — добавил Рул как само собой разумеющееся. — Тебе стоит поговорить со своим дизайнером об этом. Селестия сказала, тебе даже не нужно, чтобы с тобой случилось что-то плохое. Если просто подождать, твой юнит и сам выйдет из строя. Тогда ты... — Он всхлипнул. — Тогда тебя нигде не будет...

— Я пыталась, — прошептала она, прежде чем успела себя остановить. Она слишком привыкла быть честной. — Но Он не отвечает. — Она едва не озвучила свои личные сомнения, но вовремя сдержалась. Погружаться в религиозные споры о существе, в которого она уже и сама не была уверена, верит ли, — явно было не тем, на что она хотела тратить вечер. — Мы здесь не для того, чтобы беспокоиться обо мне.

Она прошла мимо них, к огромной куче документов.

— Вы всё ещё хотите помочь мне с этим всем? С пони будет гораздо легче разбираться. — Это правда: даже если они не настоящие, Селестия могла использовать их, чтобы манипулировать ей. Но она и так уже могла бы это сделать — с тем источником, что предоставила. Если Селестия не хотела, чтобы Эш что-то узнала — этого просто не было бы.

— Думаю, да, — Фигур подтащила ещё одну подушку и вскочила рядом с ней.

Рул тоже протиснулся поближе, оттеснив её на подушке и заставив всех троих сидеть вместе. Эшли сомневалась, что Рекурсия будет против.

— Ну конечно. Селестия ведь всё это для таких пони, как ты, и создала, да? Нам просто нужно лучше это понять. Это же не может быть так сложно.

— Возможно, и нет, — она повернулась и встретилась с ним взглядом. — Но тебе придётся быть со мной честным, Рул. Если ты найдёшь что-то, что, по-твоему, мне не понравится — ты всё равно скажи. Если Селестия... если она сделала что-то, что многим людям, — впервые за долгое время это слово не было автоматически заменено на “пони”, — не понравилось бы, мы обязаны это найти и сказать ей. Чтобы она могла это исправить. Значит, ты должен сказать мне всё, что найдёшь.

— Да, — прошептала Фигур из-за её спины.

Рул помолчал немного, будто раздумывая, затем кивнул:

— Ладно.

— Это всё, что я прошу. — Эшли решила потом лично просматривать то, с чем работали её друзья, когда их не будет рядом. Не потому что ждала подвоха — просто хотелось убедиться. Даже если прочитать всё сама она не сможет.

— Так... а что это вообще всё такое? — Фигур смущённо поёрзала на месте, склоняясь ближе, чтобы рассмотреть мелкий шрифт на распечатках.

— Ну, Фигур... Это про такую штуку, как мозг...

С её стороны было верхом самонадеянности считать, что втянуть друзей в такие размышления окажется просто. Определить, действительно ли сознание человека сохраняется после эмиграции — вопрос вовсе не из лёгких. Эквестрия Онлайн могла имитировать биологию, но ни один из её друзей не был биологом. Она гадала, поняла ли бы их подруга Ламия — земнопони и больше специалист по растениям, чем математик и инженер.

В итоге она потратила почти час, объясняя суть проблемы и давая им базовые знания из биологии, чтобы они могли хоть как-то её понять. Ужас Рула только рос по мере того, как он осознавал, насколько шаткой на самом деле была её связь с существованием.

— Подожди, это и всё? — спросил он, отложив одну из медицинских иллюстраций мозга. — Вот эти маленькие штуки, нейроны... три фунта этой массы упаковываются в кость — и ты идёшь исследовать мир? — Он всхлипнул и притянул Рекурсию к себе, прижав к груди. Он был не намного крупнее, но как земнопони и жеребец всё же немного сильнее её. — Рекурсия, если мы узнаем, что эмиграция безопасна, ты должна сразу перейти в Эквестрию! Завтра на тебя может кирпич упасть, и... — Он разрыдался, уткнувшись в неё и раскачиваясь туда-сюда.

Теперь было почти невозможно разглядеть, что происходит. Пока она читала, документы разворачивались на весь экран, но как только её отвлекали — возвращался вид комнаты. Сейчас она видела в основном пони. В Эквестрии личное пространство воспринималось иначе, особенно у таких молодых друзей. Но ей всё же удалось вывернуться. Это было несложно, когда друг напуган и в слезах.

— Это... Ты тоже так думаешь, Фигур?

Кобылка нахмурилась:

— Без тебя даже пара недель дались нелегко. А если ты никогда не вернёшься... — Она всхлипнула, но держалась куда лучше. — Если ты решила остаться вот в этом, — она коротко взглянула на изображение мозга, — значит, у тебя есть веская причина.

— Есть.

— Но... — начал было Рул сквозь всхлипы.

— А вот и молчи, — резко оборвала его Фигур, злее, чем Эшли когда-либо её видела. Такой жёсткости в Эквестрии почти не встретишь — особенно от такой застенчивой единорожки. — Рекурсия позвала нас сюда не для того, чтобы мы её уговаривали. — Она не понижала голос. Рекурсия сидела прямо между ними. — Хочешь, чтобы она подумала, будто мы хотим ей на что-то давить? Мы здесь просто чтобы помочь.

— Спасибо, — Рекурсия протянула копыто и коснулась плеча подруги. Эквестрия Онлайн, казалось, всегда знала, чего она хочет — хотя обычно на экране была просто кнопка “взаимодействовать”. Она повернулась обратно к Рулу:

— Послушай, я не говорю... я вообще пока ничего не говорю, хорошо? Я никогда не эмигрирую, если не буду уверена, что выживу. Селестия сказала несколько интересных вещей... давай просто посмотрим, правильно ли я её поняла. Обо мне будем переживать потом.

Она снова его обняла — не так крепко, как он её, но достаточно. Ну, по крайней мере, выглядело крепко — она ведь ничего не чувствовала.

— Не переживай за меня. Понимаю, тебе кажется, что я такая хрупкая, когда ты смотришь на меня отсюда... но я молода, здорова, и живу скучной жизнью. Шанс, что со мной что-то случится — крошечный. А вот шанс, что я пожалею о решении, которое не хотела принимать — сто процентов.

Он всхлипнул, но кивнул:

— Понял. Прости я... прости.

— Не бери в голову, — Эшли улыбнулась. — Ты просто хочешь, чтобы я была в безопасности. В этом не за что извиняться.

Но это всё равно сбивало с мысли. Эшли даже не могла сказать, насколько далеко они продвинулись за тот вечер. Впервые за свою бессонную жизнь в последнее время она уснула прямо перед компьютером.