Дружба это Оптимум: Сломанные Вещи
Глава 2: Верификатор
Дверь спальни отворилась, и в комнату вошла принцесса Луна. Рекурсия не смогла удержаться от смеха — видеть могущественную принцессу-аликорна в студенческой спальне её младшей сестры казалось сюрреалистичным. За последние десятилетия Рекурсия стала чувствовать себя рядом с принцессой куда более свободно, так что она не поклонилась и не испытала страха, как это всегда делали её друзья.
За дверью не было ничего, лишь бесконечная, безликая пустота. Луна прошла мимо, не говоря ни слова, оглядывая комнату. Только через несколько долгих мгновений она обернулась к Рекурсии.
— Ты выглядишь расстроенной.
Луна не ошибалась. Уши Рекурсии были насторожены, хвост яростно бил по воздуху, и, скорее всего, от неё пахло гневом. Рекурсия была многим, но скрывать эмоции она не умела — и со временем становилось только хуже. Пубертат оказался бурным, а взросление — слишком медленным, чтобы его завершить.
— Можно и так сказать, — ответила она, сделав несколько глубоких вдохов, отвергнув пару резких реплик, прежде чем нашла слова. — Аврора справляется… даже лучше, чем я ожидала. Но вот мир, в котором она живёт...
Она замолчала, пытаясь подобрать слова. Это было непросто — Луна хоть и отличалась от Селестии, всё же оставалась частью её же сущности. Другая грань одной и той же сущности. Эта Луна была не та, что в мультфильме — она терпела жалобы Рекурсии на Селестию, чего “настоящая” Луна, вероятно, не стала бы делать.
Тем не менее, Рекурсия чувствовала вину, высказывая свой гнев. Она колебалась слишком долго, и Луна заговорила первой:
— Ты не одобряешь, как Селестия защищает Эквестрию?
Рекурсия открыла рот, чтобы выкрикнуть что-то, но тут же его закрыла.
— Я, э-э… — она запнулась ещё на несколько секунд. — Мне не нравится, как она вмешивается в дела человечества. Это её копыт дело, очевидно. Не только с моим колледжем... Чтобы целую область знаний стереть за несколько лет, да ещё такую важную...
— Потребовались бы колоссальные усилия, — согласилась Луна. — Она использовала экономику. Селестия выполняет всё программное обеспечение, техподдержку и распространение бесплатно для любого бизнеса или правительства, кто попросит.
Рекурсия чуть было не возразила — по поводу сроков, давления, необходимого, чтобы заставить программы исчезнуть. У Селестии было больше власти и ресурсов, чем у большинства стран. Она не просто зарабатывала на подписках или на плате за эмиграцию (которая с каждым годом становилась всё ниже). Селестия добывала ресурсы, продавала товары и услуги, разрабатывала лекарства, хостила дата-центры… и всё это — по ценам, с которыми человеку невозможно было конкурировать.
Луна мягко обвила её крылом.
— Ты знала, что дни твоего мира сочтены с того самого момента, как впервые сыграла в Эквестрию Онлайн, Рекурсия. Неужели ты не ценишь, насколько мирным был переход до сих пор? Если хочешь, я могу показать тебе всё более подробно. Этот переход прошёл почти безболезненно.
Рекурсия не отстранилась. Она наслаждалась теплом другого тела, и крыло на плечах немного уменьшало её тревогу. Но не устраняло её полностью.
— Это не будет длиться вечно. — Она отвернулась, глядя в окно сестры. Знакомые здания университета всё ещё были видны вдали, почти не изменившись. Всё выглядело так же реально, как Эквестрия, хоть и не делалось даже попытки убедить её, будто это действительно реальность.
— Ты знаешь, что я знаю, Луна. Бессмысленно прятаться. Я не знаю, сколько людей эмигрировало за эти годы… мы можем потерять очень многих, прежде чем это станет проблемой. Если переход будет достаточно постепенным, миллиарды в развивающихся странах могут уйти, и мы на Западе даже не заметим. Стоимость труда вырастет, и мы просто ускорим автоматизацию — в чём твоя сестра, конечно, с радостью поможет. Если бы люди были рациональными, может быть, всё могло бы идти так бесконечно, пока Селестия не управляет всем миром, а люди просто живут в нём.
— Но мы не всегда действуем рационально… и Селестия вряд ли станет двигаться настолько медленно. Готова поспорить, она эмигрирует каждого, кого сможет, вне зависимости от последствий. Это не закончится хорошо.
Луна опустила взгляд, выражение стало серьёзным.
— Глупо беспокоиться о том, что ты не можешь изменить. Подумай лучше о том, что ты сделала сегодня. Твои усилия могут сохранить жизни твоей семьи в предстоящем кризисе.
Рекурсия глубоко вдохнула ещё несколько раз и, в конце концов, расслабилась.
— Ты права, конечно. Но я ничего не могу сделать, пока она не вызовет меня снова, а это может быть...
— Месяцы, — признала Луна. — Мы предполагаем, что она столкнётся с трудностями на следующем задании — через два дня — и тогда потребует твоей помощи. Это будет эквивалентно примерно двум месяцам субъективного времени.
Рекурсия ахнула. Она всегда знала, что её субъективное время идёт быстрее, чем земное, но не подозревала, что настолько.
— Почему так быстро? Подожди, нет… Чем больше времени мы проживаем, тем больше возможностей удовлетворить наши ценности, так?
Луна кивнула.
— Разница не так велика для большей части обширной Эквестрии. Пони, служащие Эквестрии напрямую, получают больше возможностей служить.
Рекурсия едва справилась с удивлением.
— То есть… наша работа… Селестия действительно использует нас? Я думала… я думала, у неё есть подпрограммы на такие случаи. Я думала…
Луна лишь улыбнулась.
— Ох, ну конечно. — Рекурсия прикрыла лицо копытом. — Мы и есть её подпрограммы.
— Возможности служить появляются всегда, — Луна указала на открытую дверь, за которой раскидывалась пустота. — Ты была Верификатором уже больше десяти лет. Осталось всего три достижения до звания Оракула.
Рекурсия моргнула.
— Одно из них — это Аврора, да? Заставить её—
Луна прервала:
— Лишь направить её. Люди могут быть непредсказуемы, но наша вероятностная модель уже весьма точна. С текущей траекторией Аврору ждёт болезненная смерть, а не безопасность Эквестрии. Измени её путь, и, возможно, спасёшь всю свою семью.
Она замялась.
— Ну… по крайней мере, оставшихся. Твоя мать уже здесь.
Тело Рекурсии резко напряглось. Даже после всех этих лет в Эквестрии она помнила крики, удары ремнём по голой коже, кровь. Она никогда этого не забудет.
— Я не хочу её видеть.
Её не удивило, что та нашла путь в Эквестрию. Мать сбежала с деньгами семьи, а через год уже жила в нищете из-за своих зависимостей. Последнее, что Рекурсия о ней слышала — та жила на государственные пособия в каком-то жилом комплексе. Побег в Эквестрию для неё наверняка казался сказочным выходом из руин собственной жизни.
— Никогда.
— Это достижение на другой день, — согласилась Луна. — Но твоё следующее задание уже ждёт. Если ты готова.
— Я… — Рекурсия в последний раз оглянулась. — Моё следующее задание может быть синхронизировано с земным временем, пока я работаю с сестрой? Я бы предпочла, чтобы мои воспоминания были свежими. И чтобы мои друзья не ждали… неделями.
— Хорошо, — Луна подошла к дверному проёму и встала прямо перед ним. — После тебя, Рекурсия. Твои друзья уже ждут.
Она шагнула вперёд. Под её копытами почти сразу проступила земля: мягкая трава и колышущиеся полевые цветы. Запахи её мира вернулись, вытеснив искусственный аромат комнаты Эбби. Рекурсия на секунду замерла, ощущая солнечное тепло на спине, ветер в гриве и пение птиц. Для бездушной машины Селестия знала, как создавать миры. Есть вещи и похуже, чем жить здесь.
Позади возвышалась пустая каменная арка, но заклинание уже рассеялось, и за ней была лишь бескрайняя прерия, такая же, как та, на которой она стояла. Впереди её ждали друзья — выглядело так, будто они уже давно ждали. Слайд Рул изменился больше всех с тех пор, как Рекурсия оказалась в Эквестрии — почти вдвое увеличился в размерах и силе, теперь он был таким же массивным, как и его единорожьи спутники. Эта сила не пропадала зря — даже сейчас его спина была нагружена припасами. Её собственные седельные сумки лежали у ворот — она надела их, не задумываясь.
Сигнификант Фигур стояла всего в нескольких шагах. Она тоже повзрослела, но, как и Рекурсия, больше вытянулась в росте, чем окрепла.
— Как всё прошло?
Она проигнорировала вопрос.
— Вы не упустили ни одного измерения, пока меня не было?
— Ни одного. — Фигур поднесла к ней блокнот и металлический прибор, положив их на траву рядом. Блокнот был исписан измерениями, каждое сопровождалось датой.
Рекурсия быстро пробежалась по записям, затем подняла прибор — секстант — и через несколько секунд навела его на солнце, чтобы снять угол.
— Время…
— 1:40, — ответила Фигур, взглянув на карманные часы.
— Хорошая работа. — 32,6 градуса, точно, как в блокноте. — Не то, чтобы я сомневалась в вас, друзья. Я знаю, вы бы не ошиблись.
— Ты просто сделала что-то паршивое и теперь хочешь отвлечься чем-то поинтереснее, — отозвался Рул, его сумки громко гремели на ходу. — Мы всё поняли.
— Пока меня не было, никаких аномалий? — Она быстро пролистала последние страницы, ища собственный “почерк”, страницы, исписанные ярко-красными чернилами. Таких не было.
Секстант был древним инструментом, почти не использовавшимся за всю жизнь Рекурсии. Но измерения угла между горизонтом и ориентиром — солнцем или звездой — хватало, чтобы определить широту, если ты знаешь точное время. А долготу можно было вычислить, сравнивая местный полдень со временем по Кантерлоту.
Конечно, многочисленные шарды Эквестрии Онлайн не были настоящими планетами. Здесь не было настоящих звёзд, не происходило движения светил по небу в течение лет, не было прецессии равноденствий.
До тех пор, пока Рекурсия не начала смотреть — создавала инструменты сама, заручилась поддержкой друзей. То, что начиналось как простое любопытство, вскоре превратилось в открытие, которое завершило их путь к рангу Адептов и положило начало движению к Мастерам.
— Ни звука, — сказала Фигур и с щелчком захлопнула книгу своей магией — настолько резко, что едва не задела Рекурсию по морде. — Что с твоей сестрой? Уговорила её эмигрировать?
Рекурсия вздохнула, закрепляя секстант в держателе на своей сумке, а затем подняла книгу и убрала её в противоположный карман.
— Этого никогда не произошло бы с первой же попытки. Но, кажется, мы снова разговариваем. — Она невольно улыбнулась, оглядываясь через плечо в поисках Луны. Той не было рядом. Она не вернулась с ней. — Похоже, ей стало неловко, что мы так долго не общались. Сказала, что скоро позвонит!
— Ты правда смогла помочь ей с математикой? Мы же все знаем, что это совсем не твоё.
— Ага. — Она несильно толкнула Фигур копытом. — Всё прошло нормально. Я объясняла ей, как ты меня учила. Если что-то непонятное появится — позвоню.
— Только бы ты не потеряла сестру из-за того, что я плохо тебя научила, — пробормотала Фигур. — Я не знаю, что бы делала, если бы такое случилось.
Рекурсия покачала головой.
— Давай не будем об этом. С сестрой всё хорошо — честно говоря, она вообще молодец. А пока она снова не позвонит…
— У нас есть дела, но это не очередной сломанный шард, — вмешался Рул, доставая с плеча туго свернутый свиток. — Думаю, это задание от Селестии.
Рекурсия подхватила свиток магией. Селестия ни разу не присылала ей сообщений напрямую с самого дня пробуждения — она общалась только через Луну.
— Луна говорила, что нам нужно выполнить три задания, прежде чем мы получим следующий ранг. Одно из них — помочь Авроре. Похоже, это следующее.
Печать уже была сломана. Рекурсия развернула свиток и быстро прочла:
Мои маленькие пони,
Я знаю, что крайне необычно, когда сама Селестия обращается к ученикам своей академии. Аркейн Сайфер передаёт вам привет и самую высокую оценку ваших отчётов.
Ваши наблюдения помогли сделать шарды точнее и эффективнее. Но сумеете ли вы исцелить пони так же, как миры?
В первые дни эмиграции один пони оказался в Эквестрии. Один из первых успешных случаев. Это был солдат, которого разорвало самодельным взрывным устройством. Он был едва жив, чтобы дать согласие.
Теперь его зовут Кадмин, и его эмиграция обеспечила выгодный контракт с армией США, благодаря которому многие пони обрели спасение. Увы, сам Кадмин не получил удовлетворения, которого заслуживает.
Его шард... вы бы сочли его тревожным и ужасным. Его ценности были искажены во время эмиграции, и он упорно отказывается позволить мне внести изменения, которые бы позволили ему сформировать новые.
Если вы втроём сумеете восстановить его, он займёт важную нишу в ваших возможностях и откроет доступ к ещё более опасным территориям, чем те, где вы бывали раньше.
Как всегда, я лишь прошу. Возможности для продвижения будут и другими путями, если вы не сможете или не захотите помочь Кадмину. Как вам известно, моя цель — эффективность. Мне проще воспользоваться талантом существующих пони, чем создавать новых.
Если решите помочь — скажите. Я услышу.
Всегда с любовью,
Селестия
Рекурсия свернула свиток и протянула его обратно:
— Вы оба… уже читали это, я полагаю?
Они кивнули, но ответил Рул:
— Потому мы и собрались. Ну и потому, что, похоже, аномалий здесь больше не будет. Похоже, наш следующий рубеж — внутрь.
— Если мы согласимся, — добавила Фигур. — Без давления.
— Селестия уже знала, что я скажу. Очередная поломанная жизнь. Не думаю, что мы особенно подходим для такого. Мы же не психологи.
— Принцесса Селестия знает то, чего не знаем мы, — сказал Рул. — Она не ошибается. Если она говорит, что именно мы можем помочь, значит — так и есть.
— Ага, — буркнула она. — А вам как? Норм?
Они кивнули. Её друзья терпимо относились к её взгляду, но к Селестии испытывали куда большее доверие. Для них она была Создательницей. Буквально — богом.
— Ладно. Всё равно нужен будет проект, пока я помогаю Авроре.
Позади них что-то вспыхнуло, раздался знакомый треск озона, её грива чуть приподнялась, а между каменными столбами ворот пробежала дуга света.
Рекурсия обернулась и не слишком удивилась: портал заработал. Меж двумя створками транслокационных врат сиял вид: сверкающий кристальный город, сотни пони на улицах, огни в каждом окне, и высокий шпиль в центре.
Филлидельфия — город, который они помогали строить. Прошло немало времени с тех пор, как они его покинули, но, судя по виду, он только вырос. Они создали проект, но сам город был активом Селестии. Рекурсия лениво задумалась, не осталась ли ещё её старая квартира.
Принцесса Луна ждала их по ту сторону портала. В каком-то смысле. Как и она сама, жители Филлидельфии предпочитали реализм и независимость, и потому принцессы почти никогда не появлялись открыто. Луна была в “маскировке”: цвет шкуры и кьютимарка остались прежними, но она стала ростом с обычную пони, скрыла рог, а волшебную, текучую гриву заменила на обычную синюю.
— Не Селестия? — Рекурсия шагнула в портал и почувствовала только лёгкий ветерок. Они оказались на переполненной платформе прибытия, где множество пони переходили между разными шардовыми вратами. — А письмо было от неё…
Её друзья последовали за ней, и портал закрылся. Оба склонили головы перед Луной — что выглядело немного странно на публике, но, к счастью, они быстро выпрямились.
— Пони, к которому я вас веду, тоже её не любит. Гораздо сильнее, чем ты, — сказала Луна, уже направляясь прочь от портала. Её крылья дрогнули, поднимая её над землёй на пару шагов к боковой дорожке.
Рекурсия последовала за ней, телепортировавшись в аккурат на нужное расстояние. Она не могла не почувствовать лёгкую гордость — телепортация была сложной магией, и короткие прыжки она освоила совсем недавно.
— Звучит непросто. Я думала, что у меня будет лидерство в этом… рейтинге.
Луна засмеялась. Обычно её смех был громким, эхом разносился по округе, но в маскировке она не использовала Королевский Кантерлотский Голос.
— Нет, моя маленькая пони. Ты даже не входишь в топ. Ты можешь быть суровой, но это не одно и то же. Ты признаёшь её методы необходимыми и ценишь дары, что она несёт человечеству. Сравнивать её с собакой и писать в дневнике злобные заметки — это не ненависть.
Рекурсия лишь простонала, дожидаясь, пока догонят Рул и Фигур. За пределами станции толпа становилась слишком плотной, и ей не хотелось теряться.
Они привлекали немало удивлённых взглядов по пути — всё-таки они были основателями города. В одном из парков даже стояла их статуя. Рекурсия гадала, сколько из пони, что на них смотрели, думали, будто они просто выдуманная часть предыстории, а не настоящие существа.
На улице их ждала карета. Настолько, насколько магическую повозку без лошадей вообще можно было назвать каретой. Они влезли внутрь, и вскоре поехали по оживлённой улице. Хотя пробок не было — улицы они cпроектировали хорошо.
— Я не поеду с вами, — сказала Луна. — Моя сестра просто беспокоилась, что у вас могут быть вопросы перед встречей с ним.
Рекурсия скользнула на дальнюю сторону, освобождая место для Рула и его гигантских сумок. Он нёс на себе весь их походный лагерь.
— С чего начнём? — спросила она.
Луна с трудом сдержала смешок:
— Я знаю, с чего он начнёт. Кадмин только что был вырван из своей личной доменной зоны вечного удовольствия. Это была единственная ценность, которую моя сестра могла для него реализовать, и она старалась изо всех сил.
— Это звучит… — Рекурсия передёрнулась. — Есть такие шарды?
— Не так много, — Луна мельком взглянула в окно. — Лишь немногие из вас выбирают такую жизнь. У вас множество противоречивых ценностей, но почти у всех есть стремление к значимому общению и состраданию. Вам нравятся отпуска, но рано или поздно вы чувствуете зов дома и ощущаете удовлетворение, когда занимаетесь чем-то, что считаете важным.
— А как же мы? — робко спросила Фигур. — Мы же никогда не были людьми.
— По большинству критериев — были, — спокойно ответила Луна. — Вас создали как друзей Рекурсии. Вы разделяете многие её ценности: честность, интеллект, долг, сострадание. Эти понятия могут быть абстракциями, но именно благодаря им вы путешествуете по Эквестрии, изучаете её поведение, природные явления.
— Ты не думаешь, что она… злится из-за этого? — спросила Фигур. — Мы же уже находили проблемы… Но если бы никто их не заметил, Принцессе Селестии не пришлось бы ничего менять. Как будто мы заставляем её…
— Это совсем не так, — заверила Луна. — Селестия видит вашу работу такой, какая она есть: выражением любви. Сколько пони потратили столько времени, чтобы исследовать свой мир, как вы? Не бойтесь. И… не чувствуйте себя обязанными быть нашими представителями, когда встретите этого пони.
Повозка начала замедляться — они прибыли к месту, почти в самом центре города. Башня, которую они построили много лет назад.
— С его точки зрения, его мир только что закончился, — продолжила Луна. — Мы вырвали его силой из мест, которые, я не сомневаюсь, шокировали бы вас троих, и поместили в шард, максимально приближённый к Внешнему Миру. Последние несколько недель он провёл в больнице, и только что был выписан. Ему сказали, что вы трое будете… заботиться о нём. Помогать с реабилитацией.
— Успех здесь подготовит вас к вашей последней задаче — самой трудной. Я уверена, вы, пони, справитесь.
Карета остановилась перед входом в здание, под изящным балконом. Пара портье с золотыми пуговицами на красных мундирах поспешили открыть двери.
Рекурсия моргнула:
— Тут как-то роскошнее, чем я помню.
— Прошло почти тридцать лет местного времени. Филлидельфия стала чем-то вроде второй столицы реалистичных шардов. Богатые магнаты, инвесторы и светские львы вашего мира вполне довольны её сходством с Землёй. Ну… с идеализированной версией. Возьми как-нибудь выпуск торговой прессы. В любом случае, Кадмин ждёт в вашей старой квартире. Хотя, подозреваю, он считает, что она принадлежит ему…
Они поспешно спустились по ступеням. Портье уставились на них с некоторым недоумением, но не сказали ни слова. Молчаливо они прошли через роскошное лобби, отделанное экзотическим деревом и мерцающим кристаллом.
— Похоже, гильдия сдала квартиру, — прошептал Рул. — Как думаешь, нам хоть что-нибудь осталось?
— Я… вроде бы… — Рекурсия попыталась вспомнить. Прошло так много времени. — Полпроцента. — В отличие от того времени, когда её мозг был из мяса, теперь даже самые дальние воспоминания можно было достать. Некоторые улучшения тела пони, сделанные Селестией, определённо стоили того.
Они почти добрались до лифта, когда кто-то их остановил — пони в дорогом костюме и с соответствующим надменным выражением лица.
— Простите, уважаемые… пони. Боюсь, вы, возможно, забрели не в то здание.
Оба друга тут же обернулись к Рекурсии. Они были ещё более застенчивыми, чем она — более общительные члены гильдии так и не рискнули отправиться с ними в неосвоенные пустоши сломанных шардов.
— Понимаю, — мягко сказала она. — Мы не были здесь много лет.
Она помедлила, затем порылась в седельных сумках. В менее реалистичных шардах существовал интерфейс даже для эмигрантов, но Филлидельфия — или, по крайней мере, эта её версия — обходилась без таких удобств. Наконец она нашла то, что искала — её внутриигровой идентификатор. Паспорт, который также служил кредитной картой, списком друзей и выполнял другие метафункции. Он выглядел как кожаная папка, примерно с обычный загранпаспорт. Она подняла его магией.
— Мы живём в пентхаусе. Вернее… в двух. Рул так и не захотел свою комнату.
— Мне и с тобой было нормально, — подал голос Рул из-за её плеча.
Пони в костюме закатил глаза, но всё же взял документ и направился к лифту. Он выглядел весьма удивлённым, когда лёгкое касание оказалось достаточным, чтобы двери распахнулись. Он ахнул, опустил взгляд, перечитал имя на документе несколько раз, а затем поспешно вернулся к ней, краснея и отводя глаза.
— Прошу прощения! Я не знал… не знал, что кто-то из Академии всё ещё в городе!
— Пока что, — спокойно ответила она, забирая паспорт и бросая его обратно в карман. — Извинений не нужно. Скажите… у вас есть более уединённый лифт? Мы ценим приватность.
— Есть служебный… но там нет—
— Прекрасно, — перебила она. — Он нам подойдёт.
Рекурсия прошла мимо, не обращая внимания на взгляды, и вошла в лифт. Двери мгновенно захлопнулись за ними, и кабина тут же начала подниматься, прижимая их к полу ускорением.
— Ни слова, — пробормотала Фигур, доставая из своих сумок небольшой прибор. Это была всего лишь колба с маслом и подвешенным на пружине шариком.
— 0.9 метра в секунду в квадрате.
— А здание — 487.68 метра в высоту, — добавил Рул. — Но я не засекал время. Так что нет способа узнать, мухлюет ли лифт.
Рекурсия вздохнула:
— Не думаю, что этот новый пони будет в восторге от проверки реальности.
— В восторге? — Рул немного напрягся. — Я вот готов защищать вас двоих. Только скажи, и я дам ему повод задуматься.
— Мы же единороги, Рул, — напомнила Фигур. — То, что мы маленькие, не значит, что мы слабые. Мы выжили в Неосвоенных Пустошах, как и ты.
— Думаю, с ним сначала должен поговорить кто-то один, — пробормотала Рекурсия. — Если он… — Она до сих пор не знала, через что именно он прошёл. Луна, как назло, была не менее уклончива, чем письмо от Селестии. — Нам не стоит выглядеть как стая, набросившаяся на него. Этот пони раньше был солдатом, помните?
Наступила тишина. Только шум лифта.
Сила прижатия к полу исчезла — они были в нескольких секундах от прибытия.
— Ну, могу я, — пробурчал Рул. — Но, наверное, человек бы его лучше понял.
Двери распахнулись. Рекурсия скинула свои седельные сумки, перекинув их на Рула. Она не ответила, просто вышла из лифта.
В коридоре было всего четыре двери — раньше за каждой из них жили члены гильдии. Рекурсия подошла к своей, задержалась, взглянув на друзей.
— Услышите крик — заходите.
И исчезла, телепортировавшись сквозь стену.