Как приручить свою Королеву

Глава 19. Методология агрессивного нетворкинга

Кантерлот.

Белый мрамор, золотые шпили, слепящее солнце и тот особый, сладковатый запах денег и власти, который не спутаешь ни с чем. Мой любимый запах.

После давящей тишины улья и такой же свободной тишины леса и открытого неба, этот город бил по чувствам, как передоз кофеина. Он был слишком ярким, слишком шумным и… живым? Хотя тот же Улей сам по себе казался живым, но он был “жив” по-другому. Улей был инородным и слишком… одиноким? Да, он живой, но он одинокий, тут же все было по-другому.

Пони. На балконах, в витринах, цокали по мостовой. Они были везде. Я уже начал забывать, что подменыши не единственный вид, населяющий этот мир, а ведь кроме пони и подменышей есть еще десятки других представителей.

Интересно, как будут выглядеть драконы? Те же пони и подменыши отличаются от источника, хотя было бы странно, если бы нет.

Но вот хоть меня окружают одни пони вокруг, но есть одна странная закономерность…

— Слушай, а чей-то вокруг одни единороги? Да и взгляды их какие-то слишком высокомерные, — проговорил я для идущей рядом высокой единорожки бежевого цвета с чуть более яркой гривой, пока тыкался в телефоне и поглядывал вокруг. — Увиденных пегасов можно пересчитать на пальцах одной руки, а земных пони вообще ни одного.

Единорожка рядом повернула ко мне свою голову, не забывая поглядывать на каменную дорогу, по которой цокали ее копыта. Ее голубые глаза уперлись в меня, а во взгляде проскочило довольно знакомое раздражение и презрение ко всему и вся. Даже в милой форме, даже без щеловидных зрачков, взгляд Кризалис выдавал ее с потрохами.

— Ты в главном городе единорогов и ожидаешь другие виды? — ее бровь выгнулась в немом вопросе, пока голос сочился сарказмом. — Хотя ожидать более умного вопроса от тебя, Сэргей, наверное, слишком. Ты в столице магии и знати пони. Будучи в Клаудсдейле, так же будешь спрашивать, почему вокруг одни пегасы?

Я примирительно поднял руки с телефоном, пока обходил приближающуюся пони, которая смерила замаскированную Кризалис и ее свиту, полная чопорного пренебрежения, будто увидела грязь на своем дорогом ковре. Кажется, я услышал “деревенщины” от нее.

— Туше, ты же в курсе, что я новичок в вашем мире? Не ожидай от меня гениальных знаний географии с ходу.

Тем более что я помню от силы только пару сезонов и парочку деталей сверху. И то все как-то размыто.

— Если бы ты слушал меня во время совета, — раздраженно ответила она, упершись в меня взглядом. Чувствовал же я по нашей связи не просто раздражение, а больше… обвинение? Меня даже немного пробрало. — А не уткнулся в свой телефон и не спал, то не задавал бы этих тупых вопросов.

Тут я заметил, что идущие по другую сторону от Кризалис два из трех единорогов смотрели в мою сторону. Торакс, кажется, был погружен в свои мысли о чем-то, не обращая внимания, а вот Флай и Фаринкс строго следили за каждым шагом их Королевы. И хоть меня никто не слышал кроме Кризалис, только вот ее все слышат и видят.

— Королева опять разговаривает с воздухом, — донесся тихий недовольный голос.

Я скосил взгляд в сторону голоса, заметив, что единорог пепельного цвета, немного ниже маскировки Кризалис, хмурился, переводя взгляд своих пронзительных фиолетовых глаз то со своей Королевы, то на ближайших пони. Фаринкс привлекал внимание не хуже, чем Кризалис, говорящая с воздухом, а возможно, даже и больше.

— Это Воля, а не “воздух”, — поправила его другая единорожка. Флай. В ее голосе звучало то самое спокойное, канцелярское занудство, которое так бесило Фаринкса. — Она направляет нашу Королеву, помогает нашему Улью двигаться дальше.

Фаринкс дернул ухом, и я заметил, как он напрягся.

— Направляет? — Фаринкса аж передернуло от этого слова. — Не хочу слушать объяснения еретички, — грубо продолжил он, но сдерживая голос. — Я прекрасно знаю, что это не “воздух”, а еще знаю, что она может управлять нашей Королевой. Нас всегда вела Королева, а не “Воля”, и так должно оставаться, в этом суть нашего выживания, — буркнул он в конце, отворачиваясь от Флай, словно ее вид вызывал у него зубную боль.

— И что было до Воли? — тихо, но с убийственным спокойствием парировала Флай. Она даже не сбилась с шага, поправляя лямку седельной сумки. — Сколько мы должны были продолжать сидеть безвылазно в ожидании голодной смерти? У нас есть план, цель, у нас есть новые варианты и возможности.

Фаринкс сжал челюсти так, что услышал даже я.

— Ничего хорошего не будет, продолжая доверять тому, что даже нельзя увидеть, — продолжал Фаринкс буравить каменную дорогу. — Если этот “воздух” что-то сделает…

— Смотрите! — вдруг вклинился в их напряженный шепот третий голос.

Торакс застыл перед витриной пекарни, прижавшись носом к стеклу. Его маскировка — желтый единорог-подросток в нелепых очках — делала эту сцену еще комичнее.

Где он только очки достал?

— Там пончики из зап-яблок! — прошептал он с благоговением. — Я слышал о таких! Они постоянно меняют вкус! Говорят, даже можно почувствовать вкус магии!

Фаринкс закатил глаза, и вся его смертельная серьезность на секунду дала трещину.

— Идиот, — прошипел он, отвешивая брату незаметный, но увесистый подзатыльник хвостом. — Мы в тылу врага. Смотри на стражу, а не на понячью еду.

— Но стражников не видно, да и… — обиженно потер затылок Торакс, послушно догоняя следом.

Я невольно хмыкнул, наблюдая за представлением. Похоже, все были как на иголках, кроме меня и Торакса.

Возвращаясь к нашим баранам, о чем мы там говорили? А, точно…

— Признаю, мой косяк, надо подтянуть географию, — говорил я Кризалис, пока вернул взгляд в телефон. — Но меня сейчас больше волнует, что наша компашка знает обо мне чуть больше, чем хотелось.

— Хм, — хмыкнула Кризалис. Ее морда сохраняла нейтральное выражение, но эмоциональный фон сквозил злорадством и негодованием. — Ну, не я же устроила тот цирк. У любого появятся вопросы.

— Да-да, виноват, психанул, с кем не бывает, когда его доводят до ручки, — просто пожал я плечами, соглашаясь с ней. — Но я не про это. Ты думаешь, они продолжат молчать? Проблем не будет?

— Проблем? — переспросила она, не замедляя шаг. В ее голосе скользнуло искреннее, королевское высокомерие. — Сэргей, ты судишь по себе и своим… людям. Рой не так примитивен. В Рое нет такого понятия, как предательство. Если им сказали молчать, они будут это делать.

— То есть ты хочешь сказать, за всю историю вашего вида ни один подменыш не решил, что он умнее остальных? — поинтересовался я, не убежденный ее напудренной речью, обходя очередную группу единорогов. — В системе, где у каждого есть личность, полное единодушие — это сказка.

— Нет, не было, — произнесла она с уверенностью, но я почувствовал резкий укол фальши. Словно она сама себя пыталась убедить. Она явно что-то недоговаривала, это я научился определять уже хорошо. — В мое правление точно.

— В твое правление? — невзначай переспросил я ее, не понимая, зачем она уточнила эту деталь.

— Да, — раздраженно бросила она. — Лучше скажи, почему ты опять смотришь в свой телефон, когда мы изучаем город? Опять будешь задавать потом глупые вопросы из-за своей невнимательности?

За всем этим раздражением и ненавистью к миру скрывался страх, который ни на секунду не утихал, и она пыталась отвлечься хоть как-то от него. Мы уже разведали территорию лично и, как говорилось в докладах, почти никакой охраны, так что я не понимаю, почему ее страх становился только сильнее, а не наоборот. Так что мне только и остается продолжать отвлекать ее разговорами, надеясь на лучшее.

— Значит, ты решила воспользоваться моим советом по самостоятельному изучению? — с небольшим удивлением я взглянул на Кризалис, теперь понимая, чего мы просто гуляем по городу с самого утра. — Ну и правильно, знать самому и знать на бумаге — это разные вещи. А насчет второго… я, вообще-то, занят очень важным исследованием, — гордо произнес я, улыбнувшись и сделав круговой жест свободной рукой, показывая на себя. — А именно себя самого.

— Себя? — даже ее нейтральное выражение треснуло, показывая удивление. — Не думала, что у тебя столько самомнения.

— Хех, самомнение? — улыбнулся я. — Возможно. Но я бы сказал, что это ближе к… инвентаризации. Так сказать, привести себя в порядок.

Я прокручивал весь список своих странностей и сравнений в телефоне.

— В моем мире про призраков, как и про зомби и другую нечисть, придуманы и написаны тонны книг и сняты тысячи фильмов. Уже все изучено со всех возможных ракурсов и углов, — уловив ее взгляд, я подмигнул. — Довольно интересный момент в том, что фантасты, которые пишут о будущем, часто угадывают его или хотя бы вектор направления.

— И? — просто спросила она, но явно заинтересовавшись. — Собираешься себя сравнить с помощью книг и фильмов?

— Не совсем, — пожал я плечами. — Будет нагляднее показать, смотри.

Подходя к одной из каменных урн, я, не останавливаясь, сосредотачиваюсь на своей способности и, хоть с небольшим колебанием, но прошел почти без сопротивления через нее. После чего подобрал газету рядом с жеребцом на лавке и, пока тот не замечал этого, покрутил ее возле задумавшегося пони.

Подняв газету над головой единорога, я просто разжал пальцы. Листы спланировали вниз, накрыв бедолагу. Тот встрепенулся, сбрасывая бумагу и хлопая глазами. Пока он приходил в себя, я демонстративно протянул руку к его плечу, но пальцы прошли насквозь, словно сквозь дым. Выглядело крипово.

Краем глаза я заметил, как Торакс открыл рот от изумления, а Флай нервно посматривала, не зная, как реагировать на выходку-представление, видя, что их Королева также пристально наблюдает и не использует магию. Я быстро отступил от единорога, который уже поднимал газету магией и в панике озирался.

— Кто вздумал шутить?! — взвизгнул он, вертя головой.

Его взгляд, полный подозрения, уперся в Кризалис и ее свиту, которые стояли в паре метров и наблюдали за этим цирком.

— Это вы вздумали шутить? — он ткнул в них копытом, привлекая внимание. — Ваши фокусы?! Невоспитанная молодежь!

Кризалис медленно повернула к нему голову. Она ничего не сказала. Она просто посмотрела. Даже сквозь личину скромной единорожки пробился этот взгляд — тяжелый, хищный, взгляд существа, которое ело таких, как он, на завтрак. В ее глазах на секунду мелькнула зеленая искра. Что-то чужеродное.

Единорог поперхнулся на полуслове. Его гонор сдулся, как проколотый шарик. Он побледнел, пискнул что-то невнятное и тут же нырнул носом в газету, делая вид, что он вообще не с ними и вообще он просто читает про погоду.

Очень внимательно.

Вверх ногами.

Криво улыбнувшись и кивнув Кризалис, я продолжил путь вместе с процессией.

— Видишь? — я указал на единорога, который все еще продолжал буравить взглядом Кризалис из-под газеты, пока та не смотрела на него. — Я какой-то не такой. Бракованный.

— Что ты этим имеешь в виду? — Кризалис скосила на меня глаз, всем видом показывая, что слушает только от скуки, но я знал, а точнее, чувствовал — ей очень интересно. — Бракованный? Это значит сломанный?

— Да, по классификации моего мира я ближе всего к полтергейсту, — пояснял я, смотря в свои заметки. — Шумный дух, который двигает предметы, но с изюминкой. Обычно призраки как раз нематериальны для всего и только с усилием могут прикасаться и взаимодействовать с “реальностью”. Я же какой-то инвертированный. Я тут вообще вычитал одну научную хрень, типа у меня “селективная тангибильность”. Тут пишут, что это когда атомы взаимодействуют только с неорганическими решетками, а живая органика имеет другое поле, с которым я в противофазе.

— Хм? — задумчиво протянула Кризалис. — Не очень понимаю, что за атомы? Это какая-то древняя магия? Но у вас нет магии.

— Ну вообще-то есть одна — наука, а это — ее подраздел — квантовая физика, — пожал я плечами. — Но ты не грузись, я сам ни хрена не понимаю, так что записал просто для умного слова, могу потом дать почитать, если тебя это заинтересовало.

— Едва ли я смогу узнать там что-то новое, и не до этого сейчас, — нейтрально ответила она, но я-то чувствую ее заинтересованность.

— Ты же хотела знать, как нам удалось покорить природу без магии? Это по сути и есть ответы, я просто не самый умный из своего вида, а так умников у нас хватает.

— Ну, хоть умственные способности ты оцениваешь свои правильно, — посмеялась она тихо.

От неожиданного звука даже Торакс посмотрел на свою Королеву. У всех троих удивления не было предела.

— Ну я реалист, так что хорошо знаю свои недостатки, — криво усмехнулся я, пожимая плечами. — В общем, о чем это мы? Да, я немного странный для полтергейста. Как и сказал, я “полу-материален”, — продолжил я пояснять. — Для живого — пони, подменыша, вон того голубя — я пустое место. Воздух. Я прохожу сквозь плоть и все ее части по типу шерсти, не встречая сопротивления. Но для неживой материи я вполне осязаем. Стены, мебель, одежда.

— И в чем проблема? — фыркнула она. — Ты же умеешь проходить сквозь них. Ты же делал это в Улье и сейчас.

— В том-то и дело, что именно “делаю”, — я вздохнул, жестикулируя рукой. — Чтобы пройти сквозь стену или дверь, мне нужно сосредоточиться. Мне нужно, грубо говоря, стать жидким и просочиться, как бы абсурдно это ни звучало. А в пассиве я — твердое тело для всего неживого.

Я кивнул в сторону проходящего мимо единорога в накидке.

— Вот, к примеру, захочу я его ударить? И знаешь что? — хитро улыбнулся я.

— Что? — повторила она заинтересованно, уже даже не пытаясь его скрыть.

— Я смогу это легко сделать, ведь на нем есть неживая накидка, — пояснил я. — Просто я ударю накидку, а импульс уйдет ему. Но если он будет без ничего, я напрямую ничего не смогу ему сделать.

— Но… — задумчиво начала Кризалис. — Это же также значит, что тебя можно ударить неживым. Как я сделала это подушками.

— Именно, — щелкнул я пальцами, кивая.

Кризалис хмыкнула, переваривая информацию.

— Странные ограничения. Довольно удобно в бою, только пока тебя не видят, но могут нащупать со временем и дать отпор. И идеально для… воровства и подслушивания.

— Ага, и не только, — улыбнулся я. — И я даже в какой-то степени мог бы жить “полноценной” жизнью, если бы не одна маленькая, но очень вредная деталь.

— Какая деталь? — она напряглась, ожидая подвоха.

— Ты, Жужу, — посмеялся я, смотря на ее оскорбленную мордочку.

— Не смей звать меня так, — прошипела она, пытаясь не привлекать внимания.

— Туше, — посмеиваясь, продолжил я. — Ты же продолжаешь коверкать мое имя, и специально, так что это мой тебе ответ.

Кризалис оскорбленно фыркнула.

— В общем, проблема в нашей связи, — продолжил я, не обращая внимания на ее “обиженность”. — Представь: я нахожу плотный костюм. Плащ, перчатки, маска, сапоги. Я надеваю их. Поскольку для вещей я материален, они на мне держатся. И вуаля! — я сделал жест фокусника. — Для окружающих я становлюсь видимым. Ну, то есть, они видят пустой костюм, который ходит и жестикулирует. Я мог бы притворяться немым слугой. Или таинственным рыцарем в закрытом шлеме. Я мог бы ходить в магазины, взаимодействовать с миром…

Кризалис промолчала. Она смотрела прямо перед собой, но я почувствовал, как ее эмоции дрогнули. Это было странное чувство. Словно кто-то дернул за натянутую струну. Я почувствовал какое-то… одиночество?

Я тяжело вздохнул, и моя улыбка стала кривой.

— …но этот чертов "поводок" не дает мне отойти от тебя слишком далеко. Так что мой гениальный план стать "Человеком-невидимкой", который на самом деле видимый, накрылся медным тазом. Приходится быть твоим личным призраком.

И опять. Что-то дернулось на фоне. Облегчение? Оно накатило теплой волной, смывая прежнее чувство. Даже физически плечи опустились, походка стала чуть менее дерганой.

— Если бы ты мог… — она начала тихо, почти шепотом, но тут же осеклась.

— Что? — не понял я. — Если бы я мог что? Стать Тони Старком?

— Что? Нет, — не поняла она моей шутки. — Забудь, — отрезала она, ускоряя шаг, глуша новые чувства гневом. — Неважно.

Ее хрен иногда поймешь. Женщины… Даже если они — насекомоподобные королевы-оборотни.

Я тряхнул головой, отгоняя странное наваждение. Не хватало еще начать рефлексировать посреди улицы.

Чтобы переключиться, я снова перевел взгляд на город, пряча телефон. Высокие шпили, витражи, позолота на крышах. Все это кричало о богатстве. О старых деньгах.

— Знаешь, — протянул я, глядя на шпиль замка, пронзающий небо. — Это место… оно вызывает у меня дежавю. Напоминает Европу. Я был там по делам, — улыбнулся я воспоминаниям. — Пришлось из-за этого даже учить иностранные языки. И вот там такие же чистые улицы, такие же фальшивые вежливые улыбки и такой же запах.

— Запах чего? — Кризалис дернула ухом, явно радуясь смене темы. — Навоза и духов?

— Запах возможностей, Кризалис, — я усмехнулся, но в этот раз без веселья. — Большой город — это всегда большая игра и большие возможности. Здесь можно спрятать слона, если знать, как. И здесь можно подняться из грязи в князи за один день. Или упасть обратно.

Я вспомнил Германию. Ощущение, что я схватил бога за бороду. И то, как быстро это все рассыпалось в прах. Неприятный зуд пронзил руки и спину.

— У меня появилась идея, — я резко повернулся к ней, загораясь новой мыслью, отгоняя воспоминания. — Пока мы шли, я смотрел на витрины. На то, как пони пялятся на манекены.

— И? — она скептически приподняла бровь.

— Культура, Кризалис! — я щелкнул пальцами. — Мы зациклились на вещах. Ручки, недвижимость, еда, подделки, предметы. Но у нас есть ресурс, который мы не используем и лишь только планируем внедрить, но можно действовать и сейчас. Твои подменыши могут быть кем угодно. Красивыми. Идеальными. Харизматичными. Вы идеальные актеры.

Я начал быстро жестикулировать, рисуя в воздухе невидимые плакаты.

— Мы можем создать звезд. Певцов, актеров, моделей. Искусственных идолов! — заговорил я возбужденно, чувствуя, как деньги сами посыплются в руки. — У меня на родине есть Поп-культура.

— Поп… что? — Кризалис пробовала слово на вкус, скривившись, словно ей подсунули лимон. — Звучит как что-то лопающееся или дешевое.

— Ну, не скажу, что это дешево у меня на родине, — посмеялся я, примерно зная, сколько платят некоторым таким певцам и танцорам. — Но в нашем случае это будет дешево, а выхлоп огромный, — я поднял палец вверх, останавливаясь посреди людной площади. — Это индустрия грез. Массовый психоз, поставленный на промышленный конвейер.

Я наклонился к ней ближе, понизив голос до заговорщического шепота.

— Смотри. В старые времена, да и в этом мире сейчас, толпа поклоняется принцессам или богам. Это работает, но это… архаично. Слишком сложно контролировать. Поп-культура же создает искусственных богов. Мы называем их “Идолы”.

— Идолы? — переспросила она. — Статуи?

— Живые статуи, Кризалис. Живые и поющие, — усмехнулся я. — Суть вот в чем: людям… и пони, я уверен, скучно жить. Их жизнь — это работа, дом, сон. Им нужна сказка. Им нужен кто-то, кто красивее их, богаче их, счастливее их. Кто-то, кого можно обожать.

Я развел руками, обрисовывая масштаб.

— Мы берем твоего подменыша. Лепим ему морду — идеально симметричную, притягательную и все что ему еще надо, не уверен насчет стандартов красоты пони. Придумываем биографию — не настоящую, а ту, которая продастся лучше всего. Например, “сирота из трущоб с золотым голосом” или “таинственный аристократ”. Пишем простенькие, но прилипчивые песенки, которые заседают в мозгу как вирус. Из моего мира можно выбрать любую. И запускаем это в массы, только надо будет раскошелиться на сцену. Мы заставим пони не просто платить нам за билеты. Мы заставим их любить вас. Боготворить. Фанатеть.

Я хищно улыбнулся.

— Представь: стадион, тысячи пони, и все они визжат от восторга. Мы назовем группу "BTS" — Большой Ужасный Рой. Или что-то попроще. Неважно. Главное, что фанаты порвут любого за косой взгляд. Это армия, Кризалис. Армия, которая платит нам за то, чтобы мы ими командовали.

Я видел, как четырнадцатилетние девочки уничтожали карьеры политиков в Твиттере ради своих 'опп'. По сравнению с ними подменыши — просто кружок вышивания.

— Это же не просто деньги и армия, а еще и еда. Тонны еды. Любовь фанатов — это же, по сути, довольно близко к обычной любви, так?

Кризалис замедлила шаг. Она обдумывала это.

— Не знаю… ты плохо понимаешь концепцию “любви”, вряд ли боготворение даст чистый нектар, но все же… Эти толпы… — бормотала она, пока обдумывала мои слова. — Они хаотичны, но сильны. Не уверена, купятся ли пони, но это может сработать.

— Фастфуд тоже еда. Если его много — можно наесться до отвала. Не вижу проблемы.

Я заметил взгляд Кризалис — в нем появилось что-то новое. Не восхищение планом, а странное, изучающее подозрение.

— Опять ты говоришь о выгоде.

— Естественно! — воскликнул я. — Мерч, билеты, рекламные контракты…

— Сэргей, ты зациклен.

— Что? — не понял я прикола, сбив шаг.

Зациклен? О чем она?

— Деньги, — она произнесла это слово с легким пренебрежением. — Ты говоришь о них постоянно. С момента нашей встречи. “База”, “вложения”, “прибыль”, “маржа”, “контракты”. Ты призрак. Тебе не нужно есть. Тебе не нужно спать в тепле.

Она наклонила голову, сверля меня взглядом своих голубых единорожьих глаз.

— Зачем тебе это? Ты ведешь себя так, будто если не заработаешь миллион бит прямо сейчас, то умрешь. Для тебя это… игра? Способ убить вечность?

Ее слова ударили неожиданно больно.

Я замер. Улыбка, приклеенная к моему лицу, на секунду дрогнула.

Почему?

В голове мелькнули картинки. Не Германия. Раньше.

А… ну да…

— Зачем, спрашиваешь? — переспросил я, выдавив смешок. Я сделал вид, что задумался, театрально потирая подбородок. — Ну, Ваше Букашество, вечность — это очень долгое время. И поверь, смотреть в потолок — скучно. А бизнес — это спорт. Азарт. Счет на табло. Надо же как-то развлекать себя. — Пожал я плечами, пытаясь закрыть тему. — Я ищу комфорт и безопасность. Для нас обоих, кстати. Чем больше у нас золота, тем толще стены между нами и проблемами. Разве не этого ты хочешь для своего Улья? Безопасности?

— Безопасности? — переспросила она.

В ее голосе звучала сталь. Она не купилась на спорт и скуку. Я видел это. Но она решила не копать глубже. По крайней мере пока.

— Золото не дает безопасности. Золото привлекает драконов. Безопасность дают клыки, магия и преданная армия.

Спустя минуту напряженного молчания, Кризалис продолжила:

— Я понимаю твою концепцию денег, хотя и не со всеми возможностями согласна, но я готова использовать этот ресурс. — Она на секунду оглянулась на меня, и в ее взгляде не было ни капли веселья. — Но деньги остаются лишь ресурсом, который помогает закрепиться нам на чужой территории и не привлекать внимания. Ты говоришь о деньгах так, будто они могут спасти тебя. Золото плавится. В конце остается только сила воли.

Я промолчал, нахмурившись от ее бравады. Мне не хотелось говорить на эту тему, так как я понимал, что это бессмысленно.

Сила воли?

Воля не могла купить лекарства. Воля не могла подкупить мента. Воля не защитит от пули. Воля не даст жить свободно. Кризалис не понять, ее улей живет по другим правилам и в другом мире.

Воля без денег — это просто красивый способ умереть гордым. 

Пытаясь сменить тему, я огляделся по сторонам, делая вид, что что-то ищу.

— Кстати, о безопасности и планах. Нам нужно найти одну пони.

Кризалис снова напряглась, ее уши дернулись. Моя смена темы была слишком резкой. Да и, кажется, сама тема ей не нравилась.

— Зачем и кого? — голос был нейтральный, но сама она фонила раздражением.

— Твайлайт Спаркл, — говорил я, потирая подбородок. — Или хотя бы упоминание о ней.

— Зачем? — повторила она с нажимом, буравя взглядом меня. — Ты опять темнишь. Что тебе нужно от какой-то пони?

— Мне нужно понять… контекст, — начал я, радуясь, что мы больше не говорим обо мне. Я сделал серьезное лицо. — Помнишь Каденс? Дискорда?

Она прищурилась и посмотрела на меня, говоря мне продолжать.

Кризалис, тебе стоит поменьше смотреть на меня, привлекаешь слишком много внимания, смотря в пустоту.

— Перед тем… как я попал в этот мир… — начал я говорить полуправду. — Я увидел некоторые образы вашего мира. Образы очень размытые и непонятные, но я хочу их систематизировать, чтобы лучше понять, что нас ждет. Я, конечно, все еще не до конца уверен в их реальности, что-то сходится, а что-то нет. Если мы найдем Твайлайт, это сильно поможет в этом.

— Ты хочешь сказать, что знаешь будущее? — спросила она прямо, щурясь с подозрением. А в эмоциях целый хаос, начиная от неверия и до подозрения.

Эм, она слишком быстро складывает пазл… это не хорошо.

— Я помню образы… И не уверен в их достоверности. — уклончиво ответил я, пожимая плечами. — Возможно, это прошлое.

— Или просто твои фантазии, — скептически фыркнула она, но я видел, что зерно сомнения посеяно. — Но допустим. И что даст нам эта… Твайлайт?

— Она — маркер, — быстро нашел я объяснение. — Если она существует и находится там, где я думаю, значит, мои “образы” верны.

Она резко остановилась, заставив споткнуться свою свиту. Немного постояв, она отошла к магазинчику, якобы смотря на витрину за стеклом.

— Откуда? — ее голос был все таким же тихим, пытаясь не привлекать лишнего внимания, но в нем что-то было странное. — Откуда ты все это знаешь? Ты из мира людей. Ты призрак. Откуда ты знаешь имена пони, которых никогда не видел? И не надо рассказывать чушь про то, что тебе пришли на ум образы во время перемещения, ты врешь, говоря это, я чувствую это, — я чувствовал от нее укол, и это была не ярость, а холодная, липкая и довольно мощная. Обида.

Ком стал в горле.

Глупо было верить в то, что я могу ее обмануть с нашей-то связью. Очень умно, чувак, можешь взять Оскар за тупость. Если даже я могу понять, когда она недоговаривает, то она, наверное, читает мои эмоции, как бегущую строку на Таймс-сквер.

Но что я могу ей сказать? То, что она из детского мультфильма? Это ни хрена не поможет, а может все сделать только хуже для ее психики.

Блять.

Пока я не знал, что сказать, я услышал ее тихий голос:

— Ты, тогда, в лесу… — произнесла она медленно, словно не зная, как подобрать слова, я чувствовал, как новый непонятный страх заполняет все ее естество, обращенный, казалось, в никуда и на все одновременно, но она пыталась этого не показывать. — Когда ты истерил. Ты прокричал про “судьбу стать камнем”. Я чувствовала, что эти слова были направлены на меня.

 Меня прошиб холодный пот, несмотря на то, что я вроде как не должен потеть.

Блять. Разве я такое говорил? Каким образом она вообще запомнила то единственное, что ей не стоило запоминать? Я надеялся, что она спишет тот срыв на бред сумасшедшего.

Она отвернулась от стекла в мою сторону, смотря мне в глаза. Ее стальной взгляд встретился с моим. И в нем плясали зеленые огоньки.

— Твои “образы”… ты видел там меня? — медленно она спрашивала, пока ее подчиненные с замиранием также наблюдали за ней. — Я стану камнем?

В ее голосе не было страха, только жесткое требование ответа. Но вот чувства не обманешь и страх был всепоглощающим.

Она словно складывала два и два. “Образы будущего” плюс “судьба стать камнем”.

И я считал ее глупой… блять.

— Это связано с этой Твайлайт? — надавила она. — Она — та, кто превращает в камень? Или она — причина?

Я сглотнул, лихорадочно соображая.

Врать? Сказать правду? Сказать полуправду? Промолчать? Сказать правду о том, что это сюжет мультика, где ее превращают в статую? 

Но она уже, по идее, не должна нападать на Кантерлот, ведь мы здесь с миром, и план изменился… значит, ее судьба уже изменилась и она навряд ли станет камнем… но как ей это все объяснить? Блять, ну почему с ней все так сложно?

Я даже не уверен, что вообще применимы мои знания канона к этому миру.

Пытаясь сбежать от прошлого разговора, спровоцировал новый конфликт. Из огня да в полымя. Классика.

Я сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться и игнорировать пронзающий взгляд Кризалис.

Ладно, спокойнее, думай логически.

Врать сейчас — убить все доверие между нами, что я строил все это время.

Сказать полную правду — значит, возможно, оказаться в ее глазах безумцем или фантазером, потеряв опять же доверие. Да и вскроется все то, что я о ней знал и этим пользовался, Кризалис не оценит точно.

Нужен третий вариант. И такой, который успокоит ее.

— Слушай… то, что я знаю, те образы, — наконец выдавил я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, одновременно смотря уверенно ей в глаза. — Лишь возможный вариант. Да, говорю как есть, в одном из возможных вариантов тебя превращают в каменную статую. Худший из возможных вариантов для тебя. “Плохая концовка”, — я выдержал паузу, позволяя словам осесть. Я чувствовал, как ее заполнял полностью страх, и попытался сразу его развеять. — Но, пожалуйста, поверь мне, я обещаю, что с тобой этого уже не произойдет. Твоя жизнь уже отличается от того, что должно было быть.

— Твайлайт Спаркл? — снова спросила она. Имя резануло слух, а ее новый страх заглушал все. — Она — палач? Поэтому ты ее ищешь?

— Я не знаю… — честно сказал я, так как не знаю сюжета про это, просто знаю как факт про само событие. — Я только знаю, что она — переменная, — покачал я головой. — Забудь про нее, про этот камень. События другие. Ты уже другая. Мы другие. — я медленно шагнул чуть ближе, аккуратно кладя руку ей на спину, опустившись на колено и продолжая смотреть ей в глаза. Она немного дернулась, но не отбросила мою руку. — Мы ищем ее не чтобы избавиться или чтобы восстановить события. А чтобы убедиться в том, что этого не произойдет. Что тех событий точно не будет. Что наш поезд сорвался с рельс, ведущих в тупик. Понимаешь?

Кризалис молчала. Она сверлила меня взглядом, и я чувствовал, как ее ментальные щупальца прощупывают мои эмоции. Она искала ложь. Но я не врал. Ее новый страх начал отступать. Я говорил искренне. Я действительно хотел спасти ее от судьбы “садовой статуи”. И она это чувствовала. Напряжение чуть спало. Зеленая искра в глубине ее глаз погасла.

— Допустим, — медленно произнесла она, отворачиваясь к витрине. И через отражение стекла я мог заметить, как на ее мордочке появилась небольшая горькая улыбка, а в чувствах появилось что-то странное и теплое, заполняющее все вокруг. Признание? Нет. Что-то ближе к надежде… Это было чем-то новым, и мне сложно было понять это. — Допустим, я поверю. Пока что, — сказав последнее, она стряхнула мою руку с себя, готовясь опять продолжить изучение города. — Мы проверим твои догадки. Если эта единорожка существует — мы будем готовы. Если нет — ты признаешь, что твои “образы” — бред сумасшедшего.

— И, Кризалис, — попытался привлечь я ее внимание, и поймав ее взгляд, я пообещал: — Я тебе не вру, просто некоторым вещам есть свое время. Я тебе все расскажу, но чуть позже, когда твоему Улью не будет угрожать голод и вы встанете крепко на ноги.

Кризалис смотрела на меня долго. В ее взгляде боролись подозрение и… надежда? Нет, скорее желание верить, что “плохая концовка” отменена.

— Я это запомню, — наконец сказала она, отворачиваясь и готовая продолжить путь. — Но перестань играть в свои игры со мной, Сэргей. Ты проиграешь.

Я встал с тяжелым вздохом.

Сэргей, да? Неужели я начал привыкать к этому? До чего же я докатился.

Как же сейчас хочется холодного пивка.

Мы двинулись дальше. Напряжение немного спало, но, кажется, воздух между нами все еще искрил. Случайные пони, которые шли нам навстречу, как-то странно отходили в сторону, будто чувствуя напряжение, хотя продолжали кидать взгляды “деревенщина, фи”. И пока мы шли в тишине, мысли Кризалис, кажется, начали возвращаться к чему-то, что вызывало в ней прошлый страх. Страх одной доброй пони. Селестии.

Я шел и думал.

Она влезла мне в голову. Она залезла в мои страхи, в мои оговорки, в мои скелеты. Она пытается лезть мне в душу. Она оказалась умнее и хитрее, чем мне показалось сначала.

А еще довольно злопамятная. Надо бы запомнить это и следить за языком.

А что я? Что я знал о ней, кроме мультипликационных штампов злодея? Я знал "Злую Королеву Подменышей". Но я не знал ЕЕ. Почему она такая? Почему она шарахается от каждого угла в этом городе? Хотя, кажется, мы в полной безопасности, даже несмотря на то, как привлекаем внимание.

Почему ее ненависть к Селестии пахнет не просто враждой, а… паникой? Разве в мультфильме было не наоборот? Она, вроде, должна быть просто зла на нее и точить зуб. А тут страх и притом на таком уровне, что я не уверен, что она добровольно сама приблизится к ней когда-либо.

— Знаешь, — начал я, решив, что лучшая защита — это нападение. — Раз уж у нас минутка откровений… Теперь моя очередь? Я думаю, это будет честно.

— Не наглей, — бросила она.

— Почему ты боишься Селестию? — спросил я прямо. В лоб. Она споткнулась. Буквально. Ее идеальный шаг сбился, копыто чиркнуло по брусчатке.

— Я не боюсь ее! — рявкнула она, и в голосе прорезались визгливые нотки.

Буквально все вокруг пони обратили на нее внимание. Десятки взглядов уперлись в нее, и она, поняв, что только что сделала, немного стушевалась, а старый страх усилился.

Делая вид, что ничего не было, она просто пошла в сторону, пытаясь уйти с улицы и скрыться от этих взглядов.

Оказавшись на новой улице и уйдя от тех пони, мы попали на куда более оживленную улицу, и было немного проблематично теперь нашей компании просто напрямую ходить, не столкнувшись с другими.

— Я ненавижу ее, а не боюсь, — начала она тихо шипеть, пытаясь не привлекать внимания. — Она — тиран. Она — бестия. Она прокляла мой народ и заперла нас на медленную смерть после своего смертельного суда, где она уничтожала мой народ.

— Окей, пусть будет ненависть, но давай чуть медленнее, — попытался я переварить сказанное ею. Смертельный суд? Тиран? Это вообще не вязалось с образом "Солнечной Мамочки". — Тут есть противоречия, Селестия — это Принцесса Эквестрии. Символ добра и прочего сахара, от которого у любого челюсть сведет. Как я знаю из образов, она не та, кто начнет убивать без причины. Можно подробнее? Что произошло? Почему она вообще напала?

Кризалис резко остановилась. Ее зрачки сузились в точки. Страх начал бить от нее с такой силой, что мне начало казаться, будто это я ее боюсь.

— Не сейчас, не здесь, — отрезала она. Голос дрожал. — Не смей спрашивать меня об этом здесь. В ее городе, под ее солнцем, среди ее пони.

— Ладно, ладно, — я поднял руки в примирительном жесте. — Не кипятись. Просто…

— Ты ничего не поймешь, — она мотнула головой, словно отгоняя наваждение, не дав мне даже договорить. — Ты не видел огня. Ты не видел пепла. Она искала Меня.

Она ускорила шаг, почти переходя на бег. Она убегала. Я ощущал это: не от меня и ее свиты — от воспоминаний. Ее идеальная маскировка трещала по швам от рвущихся наружу эмоций. Страх, гнев, паника — все смешалось в ядовитый коктейль.

Блять. Гений. Твою налево. Лучшего момента не нашел, чтобы лезть ей в душу. Как же хочется приложить чем-нибудь себя хорошенько.

— Эй, полегче! — поспешил я за ней, огибая пони, которых стало совсем уж как-то много. Я-то более-менее поспевал, проходя насквозь пони, а вот ее свита — нет. — Кризалис, медленнее! Привлекаешь внимание! Твои подчиненные уже не успевают за тобой!

— Заткнись, — она не сбавляла темп. — Уйди.

Мы же в шпионском боевике. Если хочешь не привлекать внимания — беги сломя голову и выпучив глаза. Стратегия "Ниндзя-истеричка". Надежная, блять, как швейцарские часы. 

— Серьезно, выдохни! — я напрягся, ускорившись, проходя сквозь пони, и попытался преградить ей путь, раскинув руки, ака гаишник. — СТОП! У тебя красный! Куда по встречке?!

Посмотрев на меня со всей своей ненавистью, она попыталась нырнуть в сторону, только прямо в этот момент из ближайшего магазина выскочило что-то розовое.

Я только и успел моргнуть да услышать, как где-то ойкнул Торакс.

БАМ!

Розовый снаряд на второй космической врезается в бок Кризалис.

Законы физики, о которых я распинался, сработали беспощадно. Рикошет.

Кризалис отлетает в стену, с небольшой потерей достоинства, а Розовая, кувыркаясь вместе с какими-то книгами, прямо в коробку с пирожными, которую левитировал перед собой какой-то единорог.

Прямо в…

О, блять.

Время замедлилось. Я видел этот полет. Это было красиво.

Магия срывается от силы удара. Коробка, словно в мультике, улетела по дуге, делая сальто.

Жирные, кремовые эклеры с чавкающим звуком приземляются ровно на голову какого-то дорого украшенного идеально белого единорога. Со звуком, похожим на смачный поцелуй.

ЧВАК.

Книги — тяжелые, в твердом переплете — добавляют эффекта, хорошенько прилетая единорогу и его свите по головам.

Глухой стук. Охи. Вздохи.

И финальный аккорд: Розовое Нечто приземляется пузом на брусчатку, проехавшись мордочкой по остаткам крема, прямо к копытам испорченного аристократа.

Тишина.

Толпа вокруг охнула, словно единый организм.

Белоснежный единорог замер. Он медленно, словно во сне, провел копытом по груди, снимая слой жирного заварного крема. Его лицо начало наливаться пунцовым цветом, который ужасно гармонировал с коричневыми пятнами на дорогой ткани.

Розовое Нечто — пегаска с растрепанной, странной и почему-то очень знакомой гривой — не спешила подниматься. Она сидела на брусчатке, спиной к нам, и ее плечи мелко подрагивали. Боялась? Ожидала удара?

— Т-ты… — прошипел Белоснежка (я решил звать его так), и голос его сорвался на визг. — Ты хоть представляешь, что ты наделала, грязная деревенщина?! Это коллекционный бархат! Ты не сможешь купить такой, даже если будешь всю жизнь работать!

— Моя укладка! — взвизгнула кобыла рядом с ним, чья накидка тоже пострадала от шального осколка эклера. — Этот чертов крем почти не отмывается от шерсти!

— Стражу! — поддакнул третий из их компашки, брезгливо отряхивая копыто. — Где стража?!

Толпа загудела. Пони вокруг начали шептаться, и в этом шепоте не было сочувствия к упавшей.

— Пегасы… вечно они создают проблемы.

— Понаехали из своих деревень.

— Смотри, даже не извиняется! Какая наглость.

Пегаска наконец зашевелилась. Она не вскочила, не попыталась убежать. Ее движения были странными — медленными, слишком плавными, словно она находилась под водой. Она молча потянулась к разбросанным книгам, начиная собирать их в стопку.

Она что-то сказала. Очень тихо и… спокойно. Я не разобрал.

Слишком спокойно для того, на кого орет разъяренный аристократ.

Может, из-за страха ее заклинило? Мозг отключился?

— Уберет она! — Белоснежка аж задохнулся от возмущения. Ее спокойствие действовало на него как красная тряпка на быка. Кажется, он ожидал слез, мольбы или ползания в ногах. — Ты думаешь, это исправит мой костюм?! Мою идеальную шерстку?! Ты думаешь, это вернет мне мое настроение?!

Пегаска проигнорировала его, потянувшись за последней книгой — толстым томом в кожаном переплете.

Но копыто Белоснежки опустилось на книгу раньше.

— Куда собралась? — прорычал он, магией притягивая книгу к себе. — Мы еще не закончили. Ты никуда не пойдешь, пока не возместишь ущерб. И моральный тоже.

Кризалис рядом со мной зашипела, и я почувствовал волну раздражения и гнева, исходящую от нее.

— Идиотка, — пробормотала она. — Сначала врезалась в меня, теперь устроила сцену. Надо уходить, пока сюда не явилась стража. Эти крикуны сейчас соберут весь город.

Она уже собиралась развернуться и скомандовать отступление, но я застыл.

В тот момент, когда пегаска поднялась, мой мозг на какое-то время отключился от мира, пытаясь судорожно соображать.

Она оказалась выше, чем я думал. Выше обычного пони. И когда она расправила крылья, чтобы сохранить равновесие, я увидел.

На ее бедре.

Кристальное Сердце. Сияющее, ограненное, точь-в-точь как в мультфильме.

В голове щелкнуло. Пазл, который не хотел сходиться, вдруг встал на место с оглушительным грохотом.

Розовая шерсть. Трехцветная грива. Кристальное сердце.

— Твою мать… — выдохнул я пораженно. — Кризалис, стой.

— Что еще? — огрызнулась она, продолжая сверлить взглядом толпу, оценивая пути отхода.

— Это она.

— Кто "она"?

— Каденс.

Кризалис замерла. Она резко перевела взгляд на "деревенщину", которую сейчас обступали трое разъяренных единорогов.

— Ты бредишь, — отрезала она. — Ты говорил, она аликорн. Могущественная. А это? Пегаска? Которая позволяет вытирать об себя ноги? Посмотри на нее, она же дрожит от страха!

Я присмотрелся. Да, ее плечи дрожали. Она опустила голову, не глядя на своих обидчиков. Белоснежка тыкал ей книгой в лицо, а она просто стояла, немного опустив голову. Но что-то в этом действии было странным. А точно ли она боялась?

Для всех вокруг это выглядело как паралич от ужаса. Но для меня это выглядело как… возможность.

— Не знаю, почему она пегас, — зашептал я быстро, лихорадочно соображая. — Может, маскировка. Может, проклятие. Но это точно она. Метка не врет. И это наш золотой билет, Кризалис!

— Билет куда? В тюрьму за соучастие? — фыркнула она.

— В высшую лигу! — я схватил ее за плечо, увлекая в тень ближайшей арки. — Смотри! Она в беде. Ее прессуют. Она напугана. Сейчас по всем законам жанра должен появиться Герой. Рыцарь в сияющих доспехах, который спасет даму.

Я хищно улыбнулся.

— И мы станем этими героями.

— Зачем? — Кризалис смотрела на меня как на умалишенного. — Пусть стража разбирается.

— Ты не понимаешь! — я чуть не зарычал от нетерпения. — Она — будущая Принцесса! Родственница Селестии! Если мы ее спасем, она будет нам должна. Ты хоть представляешь, что значит иметь в должниках члена королевской семьи? Это "крыша", Кризалис! Под такой защитой нам плевать на любые проверки и налоги! Мы сможем войти в замок через парадную дверь! Такой шанс выпадает раз в жизни!

Кризалис задумалась. Аргумент, кажется, зацепил ее прагматичную натуру. Она посмотрела на Каденс, потом на своих подчиненных.

Фаринкс, Флай и Торакс стояли в стороне, хлопая глазами. Они вообще не понимали, что происходит, и тихо перешептывались, явно ожидая приказа либо атаковать, либо бежать.

— Хорошо, — кивнула Кризалис. — Фаринкс может отвлечь их. Или Флай…

— Нет! — перебил я. — Никаких Фаринксов. Он солдат, он просто набьет им морды, и мы станем преступниками. Тут нужно тоньше. Тут нужна харизма и немного психологии.

Я выпрямился.

— Тут нужен я. Я с такими ситуациями работал полжизни. Я все решу.

— Ты? — она скептически выгнула бровь. — Ты — призрак. Что ты сделаешь? Будешь пугать их летающей газетой?

— Нам нужно слиться. Дай мне контроль. Я выйду туда, раскатаю этого хлыща базаром, спасу принцессу, и мы в шоколаде.

— Нет, — отрезала она мгновенно. — Я не буду сливаться с тобой ради уличной разборки. Это мое тело.

— Кризалис, времени нет! — я указал на улицу. Белоснежка уже хватал Каденс за крыло. — Сейчас придет стража, и момент будет упущен!

— Я сказала нет. Пусть Торакс…

— Ты копалась у меня в мозгах! — выпалил я свой козырь.

Кризалис осеклась. Она замерла, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на… нет, не стыд, но осознание.

— Что? — тихо переспросила она.

— Той ночью. В лесу, когда я спал. Ты изучала нашу связь воздействуя на меня магией, — я давил, не давая ей опомниться. — Ты использовала меня. Ты знаешь, что это правда. Я знаю это. Ты сама хвасталась этим.

Она стушевалась, немного отведя взгляд.

— Это была…

— Это было свинство, — припечатал я. — Ты должна мне, Кризалис. За вторжение в личное пространство. За то, что использовала меня. Ты должна мне.

Я протянул руку.

— Отдай долг. Дай мне порулить. Сейчас. И мы квиты. Заодно получишь свою "безопасность", о которой так печешься.

Ты потом будешь благодарить меня за это.

Она смотрела на меня. В ее взгляде боролись гордость, раздражение и… черт возьми, логика. Она понимала, что я прав насчет Каденс. И она знала, что виновата (по своим подменышевским понятиям чести, если они у них были) за то ночное вторжение. Не знаю, появилась ли у нее совесть, но я надеялся на это.

— Я… — она продолжала смотреть на Каденс, пока ее растерянность медленно переходила в гнев. — Хорошо, — выплюнула она, резко развернувшись и посмотрев мне в глаза. Зеленые дьяволята, которые заплескались в ее глазах, мне очень не понравились. Меня даже пробрало. — Раз ты так хочешь САМ спасти ее. Хорошо, — она встала во весь рост, а на ее губах заиграла странная хищная улыбка. — Я “помогу” тебе с этим, — ее улыбка стала шире, обнажая клыки, которые на секунду проступили сквозь иллюзию. — Хочешь быть героем, Сэргей? Будь им.

— Отлично, — я не обратил внимания на ее тон. Адреналин уже начал бить в голову от паники. Вроде стражников еще не видно, а толпа уже сама начала наседать на бедную пегаску. — Так, что делаем?

Она шагнула ко мне.

— В этот раз — ты ко мне. — Она подняла копыто. — Я изучила нашу… аномалию, пока ты спал, — ее голос стал тихим, почти гипнотическим. — Это как дверь, которая открывается в обе стороны. Ты всегда пытался вырваться, оттолкнуться. Но чтобы войти… ты должен сделать обратное, остальное я сделаю сама.

— Обратное? — переспросил я, глядя на ее копыто.

— Не сопротивляйся. Не строй стены. Просто… падай. Как ты любишь сравнивать с водой. Представь, что ты ныряешь в воду.

Я кивнул. Звучало просто. Я таким занимался почти постоянно при прохождении сквозь предметы.

Я прижал свою призрачную руку к ее копыту. Холодок магии пробежал по пальцам.

— Готов? — спросила она, и в ее глазах вспыхнул тот самый зеленый огонь.

— Готов с рождения, — пошутил я, закрыв глаза и сосредоточившись на нужном чувстве призрачности.

— Хорошо, — сказала она как-то чересчур довольно.

Она же ничего не удумала?..

Резкое ощущение накрыло меня с головой. Пол ушел из-под ног. Меня дернуло вперед, всасывая в воронку. Мир вокруг смазался. Звуки улицы исчезли, сменившись гулким биением огромного сердца.

Темнота. Холод. И чужое присутствие — огромное, древнее, как океан. Кризалис. Но в этот раз я не тонул. Я… обретал форму.

Я открыл глаза. Кризалис передо мной не было.

Я поднял руки. Теперь я видел два копыта перед собой.

Фаринкс, Флай, Торакс все так же судорожно пялились, но уже на меня.

Неплохо, даже есть плюсы в том, что Кризалис полазила в нашей связи.

Ты даже не представляешь, какие, — донесся у меня в голове ее злой смех.

Точно, мы теперь можем общаться мысленно. Надо думать потише.

Окей, я готов спасать принцессу в беде, — говорю я, поворачиваясь в сторону и разминая ноги с телом, переключаясь на четырехногую походку. — Теперь сделай меня каким-нибудь брутальным. Чтобы эти хлыщи обмочились от одного моего вида. Огромного жеребца. Черного, как ночь. Там, шрам какой-нибудь под глазом.

О, не переживай, — голос Кризалис в моей голове звучал сладко, как яд. Слишком сладко. — Ты будешь выглядеть… впечатляюще. Я гарантирую.

Я почувствовал, как магия начинает перекраивать нашу оболочку.

Чувствовал, как меняется шерстка. Мышцы налились силой. Кости перестраивались. Я стал выше. Взгляд острее. Отлично.

Похоже, жеребец-воин. То, что доктор прописал.

И сделай сломанный рог, для суровости, — мысленно попросил я, предвкушая эффектный выход. — И голос… сделай бас. Чтобы земля дрожала. 

Я подумаю, — промурлыкал ее голос.

Вспышка зеленого пламени опала. Я открыл глаза. Мир стал… ярче? Четче? Я посмотрел на свои ноги. Они были черными. Стройными. Изящными. С аккуратными "пушистыми" щетками над копытами, как у породистых лошадей.

Стоп. Я скосил глаза на витрину, мимо которой мы стояли. На меня смотрела не гора мышц со шрамом. На меня смотрела высокая, статная, безумно красивая…

Кобыла.

Темно-угольная шерсть. Пепельная грива, переливающаяся градиентом, уложенная в сложную прическу.

Глаза — огромные, с томным разрезом и длиннющими ресницами. Рог — длинный, тонкий, изящный. Я выглядел как роковая понячья женщина из нуарного фильма, которую скрестили с супермоделью.

— КАКОГО?!.. — попытался рявкнуть я, но из горла вырвалось бархатное, глубокое контральто. Женское.

Ты просил впечатляюще, я исполнила, — хихикала Кризалис в моей голове. — Сам сказал, психология, Сэргей. Кобыла вызовет больше доверия у жертвы. Кобыла — это защита. Жеребец — это угроза. Ты же сам хотел “тонко”.

ТЫ ИЗДЕВАЕШЬСЯ?! — заорал я мысленно. — Я просил брутала! Как я буду базарить и договаривать с этой… мордой?! Я выгляжу как… как элитная эскортница! 

Ты выглядишь как Королева, — отрезала она, и веселье в ее голосе сменилось сталью. — И это Мое тело. Я не буду отращивать себе… лишние детали, чтобы потешить твое эго. Работай с тем, что есть. Ты же говорил, что "решала". Вот и решай.

Я скрипнул зубами. Точнее, своими новыми, идеально белыми зубками.

Чтоб тебя… пони покусал! — прорычал я мысленно, на ее дикий смех. Ее прям распирало.

Ладно. Плевать. Кобыла так кобыла. В этом мире матриархат, в конце концов. И не из такого выкручивались. Мы и так потеряли дохрена времени, уже поди все закончилось. Главное, что мы говорим на английском и мне не придется ломать мозг над склонением. Мой мозг бы этого не выдержал.

Я посмотрел на улицу. Страсти накалялись и, кажется, не спешили заканчиваться. Стражников вроде еще нет.

Я взглянул на “своих” подчиненных.

— Следите на расстоянии, слейтесь с окружением, — указал я им. — Увидите, что я ухожу, идите следом. Не показывайтесь, пока я не подам сигнал.

Фаринкс, кажется, что-то ощутил и недобро посмотрел в мою сторону, но промолчал.

Времени не было, поэтому я поспешил из прохода. Я расправил плечи, тряхнул гривой (это получилось само собой и бесяче интуицивно) и шагнул из тени.

— Какой сигнал?.. — услышал я тихое сзади.

Смотри и учись, Букашество, — зло бросил я ей. — Я и в юбке яйца найду, если надо.

Ну и вульгарно, не очень подходит такой КРАСАВИЦЕ, — фыркнула она мысленно, весело парировав.

Ладно, этот раунд за тобой.

Я вышел из переулка. Точнее, выплыл. Новая походка была непривычной, бедра (черт бы их побрал), казалось, двигались сами по себе.

Толпа все еще гудела, окружая "место преступления". Белоснежка, уже перешедший на фальцет, орал на Каденс, тыча ей книгой в морду.

— Ты у меня отработаешь каждый бит! Я тебя засужу за причиненный ущерб!

— СЛЫШЬ!

Этот окрик был негромким, но он был таким резким, низким и грубым, что перекрыл уличный шум, как выстрел. Он не вязался с этим местом. Он был чужеродным. Я не стал обходить толпу. Я пошел напролом. Я врезался плечом в какого-то зазевавшегося единорога.

— Дорогу! Че встали, как бараны? — рявкнул я на какую-то даму в шляпке, которая от неожиданности выронила монокль.

Пони шарахались. Они оборачивались, готовые возмутиться, но, увидев меня, застывали с открытыми ртами. Я прямо видел, как у них в голове случался "синий экран смерти".

Высокая, черная, невероятно красивая кобыла, которая прет как танк и матерится взглядом? Тот еще разрыв шаблона, наверное. Да плевать, их проблемы.

Я вышел в центр круга. Белоснежка замер, глядя на меня. Его магия дрогнула, и книга, которой он угрожал Каденс, чуть не упала.

Он смотрел на меня, и я видел, как в его глазах гнев сменяется чем-то другим. Восхищением? Глупостью? Растерянностью? Да плевать.

— С-сударыня? — пролепетал он, сбитый с толку моим напором и внешностью. — Вы… вы кто?

Я не ответил. Я подошел к нему вплотную, нарушая все мыслимые и немыслимые нормы этикета. Я навис над ним.

— Пасть захлопни, — бросил я, глядя ему прямо в глаза. Спокойно. Лениво. — Воняет.

Тишина стала гробовой. Слышно было только, как где-то вдалеке каркнула ворона.

— П-простите?! — взвизгнул он, краснея уже не от гнева, а от шока. — Да как вы смеете! Вы хоть знаете, с кем говорите?! Я — Сильвер Форк, наследник рода Форк! Мой отец — советник самой Принцессы!

Я медленно, театрально оглядел его с ног до головы. Словно оценивал лошадь на рынке. И оценка была явно низкой.

— Наследник? — переспросил я, и в моем бархатном голосе отчетливо звучала ледяная скука. — Папенькин сынок? И это все?

Я повернулся к толпе, которая замерла, ловя каждое слово.

— Посмотрите на него, — громко, с расстановкой произнес я, обводя копытом “пострадавшего”. — “Наследник”. “Золотая молодежь”. “Аристократ”. “Цвет нации”.

Я усмехнулся.

— А я вижу истеричку в дорогом костюме, которая чуть не плачет из-за пятна на тряпке.

— Это коллекционный бархат! — вякнул Белоснежка, но уже не так уверенно.

— Это тряпка, — отрезал я. — Тряпка, которой ты прикрываешь свою пустоту.

Я снова шагнул к нему, заставляя его попятиться. Его “товарищи” даже слова не сказали, расступившись, как и толпа. “Наследничек” сдавал назад, пока его зад не уперся в ближайшую урну.

— Ты кичишься титулом, который даже еще не твой, парень. Но скажи мне, "Ваше Сиятельство", Чего ты добился сам? Вот этими вот мягкими, ухоженными копытами? — я ткнул его в грудь. Жестко. — Ты построил дом? Ты выиграл войну? Ты создал что-то, кроме проблем для окружающих?

— Я… Моя семья… — заблеял он.

— Твоя семья, — кивнул я. — Именно. Ты просто удачно родился. Ты выпал из правильной утробы, упал на шелковую подушку, и тебе сразу сунули в рот золотую ложку. Весь твой статус, все твое “величие” — это заслуга твоего отца и деда, а не твоя. Ты просто ждешь, пока освободится место, чтобы занять его. Но без папочкиных денег ты — ноль уже сейчас. Пыль на мостовой.

В его глазах плескался ужас. Я бил по самому больному — по его эго.

— А теперь посмотри на меня, — я понизил голос до вкрадчивого шепота, от которого у него, кажется, подкосились ноги. — Я начинала в грязи. У меня не было ни имени, ни титула, ни "коллекционного бархата", ничего. Я пахала как лошадь, выгрызая для себя путь. Каждое мое слово, каждый бит в моем кармане, каждый шрам на моей душе — я заработала сама.

Я выпрямился во весь свой (немалый) рост.

— И знаешь, в чем разница между нами, "Наследничек"? Если завтра у нас отнимут все… Я снова поднимусь. А ты сдохнешь в канаве, потому что даже не знаешь, как самому поесть.

Толпа молчала. Они смотрели на меня не как на хамку. Они смотрели на меня как на стихию.

Я брезгливо отряхнул копыто, которым касался его груди.

— И это ваша "Культурная Столица"? — я обвел презрительным взглядом зевак. — Стадо, которое стоит и смотрит, как зажравшийся мажор смешивает с грязью того, кто не может ответить? — Я сплюнул на идеально чистую брусчатку. — Гнилью от вас несет, господа аристократы. Дорогой, напудренной гнилью.

Я снова посмотрел на Белоснежку. Он дрожал. Весь его лоск слетел, оставив испуганного жеребенка.

— Вали отсюда, — сказал я скучающим тоном, словно отгонял назойливую муху. — Пока я не решила, что твой “ущерб” стоит меньше, чем мое потраченное время. И поверь, мой счет тебе не понравится.

Он моргнул. Потом еще раз.

— Вы… — начал он судорожно осматриваться, ища выход. — Вы пожалеете… — найдя выход, он быстро начал отступать, пока другие расступались. — Мой отец узнает об этом! — последнее он произнес уже убегая.

Его “свита” метнулась следом, не желая оставаться один на один со мной.

Я выдохнул хрустнув шеей, чувствуя, как адреналин, смешанный с удовлетворением, бурлит в крови. В голове Кризалис молчала, но я чувствовал ее странное, извращенное восхищение. Ей нравилось, как я раздавила его. Ей очень нравилось это.

Я медленно обвел взглядом оставшуюся публику. Дама с моноклем так и не закрыла рот. Единорог, которого я толкнул в начале, все еще вжимался в стену. Они ждали. Чего? Продолжения? Извинений?

— Ну? — я вскинул бровь. — Чего встали? Автографов не будет.

Я сделал резкий жест копытом, словно отгоняя голубей.

— Цирк уехал, клоуны разбежались. Шоу окончено! Расходитесь по своим норам, пока я не начала брать плату за просмотр. Кыш!

Толпа дрогнула. Мое обаяние (или угроза) сработало как ведро холодной воды. Они начали поспешно рассасываться, отводя взгляды, словно боясь, что я выберу следующую жертву.

Не дожидаясь, пока кто-то из них вспомнит про стражу, я резко развернулся к Розовому Чуду.

Каденс все еще стояла истуканом, прижимая к груди книги. Грива закрывала морду, по носу стекал крем.

— Погнали отсюда, — бросил я, и, не дожидаясь реакции, сам перехватил ее липкое от сладкого копыто.

Моя хватка была жесткой. Не нежной, не рыцарской. Так хватают напарника, чтобы выдернуть из-под обстрела.

— Шевели копытами, подруга, пока нам не дали штрафа за хулиганство.

Я потянул ее за собой. Она пошатнулась, но пошла. Точнее, я потащил ее, как буксир баржу. Странно, что она сопротивлялась, неужели хочет остаться тут? Но в моменте она сдалась и сама последовала.

Мы петляли по лабиринту задворков Кантерлота. Каденс спотыкалась, ее копыта скользили по брусчатке, но она молчала. Ни звука. Ни жалоб.

Шум главной улицы стих, сменившись гулкой тишиной каменных колодцев дворов.

Я не сбавлял темпа, пока мы не вышли на широкую каменную платформу, окруженную коваными перилами. Отсюда открывался вид на нижние ярусы города, тонущие в дымке заката.

Здесь никого не было. Идеальное место, чтобы выдохнуть.

Я остановился и наконец разжал копыто, отпуская свою "спасенную".

— Фух… — выдохнул я, подходя к краю платформы и опираясь боком на перила. — Ну и духота. Ненавижу толпу. Слишком много шума из ничего.

Адреналин отпускал, оставляя после себя привычную легкую дрожь в руках… то есть, в ногах.

Машинально, по старой привычке, я похлопал себя по боку, ища пачку сигарет и зажигалку. Копыто гулко ударилось о пустоту.

Твою мать. Точно. Я — лошадка. И сигар у меня нет. Черт.

А жаль. Сейчас бы затяжку, чтобы успокоить нервы…

Я тряхнул гривой, отгоняя мысли о никотине, и повернулся к Розовому Чуду, которое подозрительно молчало…

— Ну? — я скрестил передние ноги на груди, принимая героическую позу. — Ты как? Жива? Цела? Орел?

Я ожидал увидеть благодарность. Слезы облегчения. Ну, или хотя бы тихое “спасибо”. Я ведь только что спас ее от публичного линчевания и долга в тысячу бит. Это же Каденс, будущая принцесса любви.

Каденс стояла в паре метров от меня. Я лучше посмотрел на нее.

Она тяжело дышала, ее крылья мелко и неровно подрагивали, словно у сломанного механизма. Она не смотрела на меня. Она сверлила взглядом брусчатку, и ее челюсти были сжаты так сильно, что я слышал скрежет зубов.

— Зачем… — ее голос был тихим, сдавленным. Низким. Совсем не похожим на голос испуганной девочки.

— Что “зачем”? — не понял я, продолжая улыбаться. — Зачем я смешала этого павлина с грязью? Потому что он напрашивался. Не люблю таких.

Она резко вскинула голову. И то, что я увидел в ее глазах, заставило мою улыбку сползти. Там не было благодарности. Там не было страха. Там было чистое, концентрированное раздражение, граничащее с бешенством. Ее зрачки сузились, а в глубине радужки плясали странные, хаотичные искры — словно магия внутри нее коротила.

— Зачем ты устроила этот цирк?! — почти прорычала она. — Ты хоть понимаешь, что ты наделала?!

— Слышь, подруга, ты берега не попутала? — я опешил, и моя “роковая” маска треснула, выпуская наружу уличного пацана. — Я только что вытащила твою пернатую задницу из полной жопы! Тот хлыщ тебя прессовал, а ты стояла и тряслась!

— Я не просила! — выкрикнула она, и этот крик эхом отлетел от стен. — Я не просила помощи! Я бы сама разобралась! Тихо! Без сцен! Мне не нужно внимание! Мне нужна тишина! — Она схватилась копытами за виски, зажмурившись, словно от вспышки света. — Ты сделала только хуже! Теперь он запомнит меня! Теперь вся улица будет обсуждать это! “Та розовая неудачница”! Спасибо, удружила!

Я стоял, хлопая глазами. Меня накрыло волной обиды и раздражения.

— Да ты бы там еще час сопли жевала! — рявкнул я в ответ. — Если бы не я, ты бы сейчас ему копыта целовала, лишь бы он заткнулся! Я тебя спасла, неблагодарная…

— Да! — перебила она, открывая глаза. Они были красными, воспаленными, полными лопнувших капилляров. — Да, целовала бы! Если бы это заставило его замолчать прямо сейчас! Если бы это прекратило этот шум!

Она пошатнулась, словно пьяная, и оперлась плечом о стену. Ее лицо исказила гримаса боли.

Хм, она не боится, от нее так и хлещет раздражением и злостью, — вдруг прозвучал голос Кризалис. В нем не было злорадства, только холодный анализ. — С ней что-то странное в магическом плане.

Я присмотрелся. Дрожь. Сжатые зубы. То, как она жмурится от мягкого закатного света. То, как она вздрагивает от моего громкого голоса. Я видел такое. У парней после контузии. У тех, кто перегорел настолько, что нервы оголены, как провода под напряжением. Ей было больно. Физически. Она стояла там не потому, что боялась Белоснежку. Она стояла, потому что боялась шевельнуться и взорваться. Она орала не на меня. Она орала на шум в своей голове.

Моя злость улетучилась мгновенно, сменившись чем-то другим. Пониманием?

— У тебя мигрень, — констатировал я, резко понижая голос. Тон сменился с обвиняющего на спокойный, почти медицинский. — Жесткая. Череп давит изнутри, свет режет глаза, а любой громкий звук — как молотком по наковальне.

Каденс замерла. Она медленно повернула голову, посмотрев на меня уже не с гневом, а с мутным подозрением.

— Откуда ты…

— Знаю этот взгляд, — я хмыкнул, доставая из кармана памяти опыт похмелья и бессонных ночей. — Когда башка раскалывается так, что хочется, чтобы весь мир просто сдох или хотя бы заткнулся. А тут я со своим героическим басом, — я виновато развел копытами. — Мой косяк. Я люблю шоу. А тот павлин напрашивался. Но я не подумала, что тебе от шума будет только хуже.

Что-то слишком много косяков у меня за последнее время.

“Герой”, — посмеялась в мыслях Кризалис.

Каденс молчала. Я видел, как из нее выходит воздух, как опускаются напряженные до предела плечи. Магические искры в глазах погасли, оставив только усталость. Смертельную усталость.

— Прости… — ее голос звучал глухо, она потерла висок. — Я… я не хотела грубить. Ты правда помогла. Просто… этот день…

— Просто день — дерьмо, — закончил я за нее. — И все вокруг — идиоты. Бывает.

Она издала странный звук — слабый, надломленный смешок.

— Вроде того. Кошмарный день.

Она подошла ближе и, тяжело вздохнув, оперлась о перила рядом со мной. Теперь, когда адреналин схлынул, она выглядела не как разъяренная фурия, а как выжатый лимон. Уставшая пегаска, прижимающая к груди стопку потрепанных книг.

Мда, а она довольно высокая для обычного пони, почти как моя маскировка.

Спроси про книги, — вдруг прорезался голос Кризалис. — Верхняя: Теория магически полей. Нижняя: Контроль нестабильных потоков. Зачем пегасу учебники для единорогов еще и продвинутого уровня?

Я скосил глаза. И правда.

— Тяжелое чтиво для легкого чтения, — заметил я, кивнув на ее ношу. — “Контроль потоков”? Решила переквалифицироваться в мага? А расовые абилки не блочат? — пошутил я в конце ни для кого.

Каденс вздрогнула. Она инстинктивно прижала книги крепче к груди, словно защищаясь ими. В ее глазах мелькнула паника — быстрая, как искра.

— А? Это… — она замялась, пытаясь подобрать слова. — Это так… для общего развития.

— Для общего? — я вскинул бровь. — Подруга, там формулы, от которых у меня бы мозг через уши вытек. Разве пегасы не должны читать там про аэродинамику или погоду. А тут — высшая магия.

Она отвела взгляд, нервничая.

— Ну… скажем так, жизнь полна сюрпризов, — она попыталась улыбнуться, но вышло криво. — Меня… зачислили в Школу для Одаренных Единорогов.

С ней точно что-то не так, — продолжала Кризалис.

Да я и сам вижу. Кстати, мы же вроде эмпаты? Почему я чувствую эмоции только от тебя, а не от нее?

Потому что я закрыла для тебя канал, — недовольно отозвалась соседка по телу. — Я почти уверена, что из-за непривычки ты поймаешь перегрузку и потеряешь сознание прямо тут. Да и тебе незачем это, как и моя магия. Не сильно привыкай к реальному телу.

Боже, да верну я тебе его, чего кидаешься?

— Пегаса? — я не сдержал удивления, хотя, зная, кто она, это было логично. — В школу единорогов? Серьезно?

— Ага, — она нервно хохотнула. — Смешно, да? Пегас, который учит магию. Я, наверное, выгляжу как рыба, которая пытается залезть на дерево.

Она явно пыталась перевести все в шутку, съехать с темы. Ей было неуютно. Она не хотела говорить о магии. И о той мигрени.

— Ну, рыбы на деревьях — это нынче модно, — хмыкнул я, решив не давить. — Если хочешь грызть гранит науки — грызи. Главное, зубы не сломай. Мне же как-то привычнее практика, чем теория.

Она облегченно выдохнула.

— Практика… а ты… — она посмотрела на меня, впервые за все время с искренним интересом. — Ты кто такая? Выглядишь как… ну, как кто-то очень важный. Но говоришь…

— Как портовый грузчик? — подсказал я с ухмылкой.

— Как кто-то очень свободный, — мягко поправила она. — У тебя есть имя? Или ты так и останешься "Таинственной Незнакомкой"?

Опять имя. Да что ж вас всех интересует мое имя.

Мне продолжать тебя называть “вещь”?

Я не об этом. Лучше помоги придумать имя. — застонал я мысленно.

Спросили тебя, а не меня. Сам думай.

Имя. В голове всплыл наш разговор с Кризалис про “Морду” компании. Таинственный магнат. А имя…

— Крис, — выпалил я первое, что пришло в голову.

Крис?! — взвизгнула Кризалис у меня в черепе. — Ты назвал мою великолепную оболочку огрызком моего имени?!

Не истери, это гениально, — парировал я мысленно. — Коротко. Звучно. И гендерно-нейтрально. Мне, знаешь ли, важно, чтобы имя не звучало как “Розочка”. 

Это убого! — продолжала возмущаться она.

— Крис… — повторила Каденс, пробуя имя на вкус. — Необычно. Резко. Тебе подходит.

— Стараюсь соответствовать, — я картинно поклонился (или попытался, тело кобылы было гибким, но непривычным). — Крис. Торговка. Путешественница. И, по совместительству, спасительница красивых пегасов от снобов.

— Торговка? — переспросила она. — Ты не похожа на торговку. Скорее на… наемницу. Или шпионку из книг.

Я почувствовал, как наше с Кризалис сердце пропустило удар.

— Обижаешь, — я фыркнул, пытаясь принять расслабленную позу. — Я — предпринимательница. Моя организация… скажем так, открывает новые горизонты.

Я понизил голос, входя в роль:

— Я привезла свое дело из-за далекого моря. “Новый Путь”. Слышала о таких?

— Нет, — Каденс покачала головой.

— Скоро услышишь, — пообещал я уверенно. — Мы привезли то, чего этому городу так не хватает. Идеи. Стиль. И, возможно, немного здравого смысла.

В конце я подмигнул, заставив улыбнуться Каденс.

Ты что творишь?! — голос Кризалис стал ледяным. — Ты только что уничтожил нашу заготовленную легенду для владельца “нового пути”! Теперь нам придется использовать эту оболочку или придумывать другую легенду!

Расслабься, — отмахнулся я. — Это Каденс. Она — будущая Принцесса. Если она запомнит нас как “крутых бизнесменов”, это только нам на руку. Это называется нетворкинг, учись, пока я жив.

Это называется идиотизм и кретинизм!

— Звучит… амбициозно, — Каденс смотрела на меня с легким недоверием, но и с любопытством. — Кантерлот не любит чужаков. Особенно тех, кто приносит “новые идеи”.

— Заметила, — буркнул я, вспоминая Белоснежку. — Этот город умеет кусаться. Но и у меня зубы есть. Так что, если тебе вдруг снова понадобится… "шумная хамка", чтобы распугать идиотов или помочь донести эти кирпичи… то есть книги — ты знаешь, кого искать.

Она посмотрела на меня долгим взглядом. В нем все еще была усталость, но исчезла настороженность.

— Спасибо, Крис, — тихо сказала она. И в этот раз это было настоящее "спасибо". — Я… я запомню.

Она резко замялась, после чего повернулась ко мне.

— Я… я не представилась, — как-то неловко начала Каденс. — Меня зовут Каденс.

— Каденс? Красивое имя. — подмигнул я ей в очередной раз с улыбкой. Мне показалось, или ее щеки стали краснее? — Готова поспорить, мы еще не раз пересечемся в этом городе. Приятно было пообщаться, — закончил я.

— И… мне.

Я развернулся и, чувствуя на себе ее взгляд, пошел прочь, виляя бедрами (Кризалис, твою жучью мать, прекрати это делать специально!).

Первый контакт установлен. Почва прощупана.

Ты вел себя как клоун, — прокомментировала Кризалис.

Но ведь сработало, — усмехнулся мысленно я.

Отойдя на достаточное расстояние, я остановился. Переулок был пуст.

— Пс-с! — громко шикнул я в пустоту. — Выходите.

Чисто. Тишина. Ни шороха, ни звука.

— Эй? — я нахмурился. — Прием? База вызывает дятлов.

— Мы здесь, — раздался глухой голос Фаринкса.

Я завертел головой. Никого.

— Где "здесь"? Я не слепая, я вас не ви…

Договорить я не успел. Прямо передо мной три мусорных бака, стоящих в ряд у стены, синхронно моргнули.

Из среднего бака показался Фаринкс, смотря на меня с подозрением. Из левого показалась Флай, держа блокнот с пером. А из правого показался Торакс… жующий остатки чьего-то выброшенного бутерброда.

Я медленно приложил копыто к морде.

— Слиться с окружением — это метафора, — вздохнул я, с укором глядя на тройку. — Торакс! — Он попытался резко выпрямиться, но ударился о крышку бака. — Выплюнь эту гадость, пока холеру не подцепил.

С кем только приходится работать.

Вылазь из моего тела, “герой”. Наигрался.

А я только подумал, что жизнь налаживается…