Абсолютно серый-2: Мир стал серым
19. Цена неповиновения
Впереди поднимался дым и маячила опасность. Блекберд немного замедлила полет, ее мощные крылья двигались с равномерным ритмом, и Дим посмотрел вперед через дымчатое стекло своих очков. Город впереди выглядел разрушенным, и разрушения, похоже, были недавними. Здания еще тлели, а то, что осталось от ветряной мельницы, все еще горело.
— Дим, — Блекберд пришлось почти кричать, чтобы ее услышали за шумом ее собственных крыльев и порывами ветра, — мы осмелимся это исследовать?
Порыв ветра, ворвавшийся в ноздри Дима, пах смертью, и Дим не был уверен, что хочет, чтобы Блекберд увидела это. Если бы он не был так отвлечен, то мог бы удивиться собственной сообразительности, но, увы, он был захвачен моментом. Он поднес карту к лицу, некоторое время изучал ее, пока края развевались на ветру, а затем немного опустил ее, чтобы заглянуть через верхний край на развалины впереди.
— Это должно быть Шварце Вассерюберкерунг, — сказал Дим Блекберд, усиливая свой голос магией, чтобы его было лучше слышно. — Я не помню, что это значит, но город построен вокруг важного моста. Это крупный центр алхимического производства. — Сложив карту, Дим с помощью магии вернул ее в потайное место внутри вардо.
— Думаешь, что-то пошло не так? — спросила Блекберд, с каждым взмахом крыльев становясь все медленнее.
— Определение не верно. — Голос Дима был громким и четким, казалось, он передавал само состояние своего существа.
— Взорвался?
— Сомнительно. — Дим наклонился вперед с места, где сидел на вершине вардо. — Взрыв мог бы опрокинуть здания и иметь заметный центр… А это — бессмысленное разрушение ради разрушения.
— Полагаю, ты мог бы сделать и хуже! — воскликнула Блекберд.
— О да, — начал Дим, борясь с желанием закашляться, — я могу сравнять этот город с землей и ничего не оставить. Если бы я разрушил это место, ты бы нашла только пепел и лужи шлака. Я горжусь своей работой.
Блекберд остановилась, отцепилась от сбруи, а затем просто зависла рядом с повозкой, ее мощные крылья создавали в воздухе вихри пепла. Дим заметил, что городские стены возле ворот рухнули, и большие тяжелые камни были разбросаны повсюду. Здания, расположенные рядом с проломом в стене, рухнули или стояли криво. Все это выглядело как-то необычно, но Дим не был уверен, что именно.
Единороги, наверное, не стали бы разрушать стены, по крайней мере, не так. Возможно, стены превратились бы в жидкость. Большинство драконов могли перелететь через стены или перепрыгнуть через них. Значит, стены разрушило что-то большое, мощное и привязанное к земле. Возможно, целая армия. Что бы ни случилось дальше, город оказался разрушенным.
— Пойдем посмотрим, Блекберд.
— Ладно. — Быстрыми, уверенными движениями Блекберд подскочила к нему, подхватила Дима и приготовилась нести его на землю. — Не обожги копыта, Дим… Я волнуюсь, ты не умеешь летать так, как я.
Оказавшись в лапах Блекберд, Дим позволил себе насладиться этим моментом, но сделал все возможное, чтобы скрыть, что это так. Нахмурившись, он извивался, пытаясь отстраниться от Блекберд, но при этом умудрялся тереться о ее тело и чувствовать, как ее восхитительная шерстка скользит по его:
— Побеспокойся о себе, со мной все будет в порядке.
Алхимики не были беспомощными, и Дим знал это, потому что сам был алхимиком. Химические бомбы, алхимическая взрывчатка, опасная пыль — алхимики были олицетворением опасных врагов. С алхимиками просто нельзя было связываться… и все же… этот город был разрушен. Дим стоял у разрушенных ворот, наблюдая за любыми признаками опасности, а Блекберд парила над головой.
Как такое могло случиться?
Что могло одолеть алхимиков этого города? Это было, мягко говоря, тревожно, поскольку противоречило всему, что Дим знал, что понимал, каким образом устроен мир. В стороне от каменной дороги он увидел нечто, от чего у него похолодела кровь.
Следы, но не просто следы. Идеальные круги, размером больше обеденной тарелки, на целые сантиметры погрузившиеся в хорошо утрамбованную землю. Дим мог подумать только об одном существе, способном на такое, с такими ногами и таким разрушительным потенциалом: о големе.
От холодного страха у него заныли яйца, и он не был уверен, что сможет победить голема. В городе, похоже, ничего не двигалось, а големы были слишком ценны, чтобы их можно было просто так оставить. Критическим взглядом он осмотрел разрушения. Голем пробил стену или ворота, сказать было трудно, и, несомненно, принял на себя всю тяжесть наступательных возможностей города.
Но что еще напало на город? Кто и почему? Не обычные бандиты. Обычных бандитов разнесли бы в пух и прах, и у них не было бы голема или големов, чтобы помочь им. Нет, чтобы напасть на город, полный алхимиков, нужны были ресурсы, умение и причина. Да, причина, и, возможно, сильная потребность, поскольку в таких местах, как это, несомненно, были хранилища, полные редких, необычных ингредиентов, которые ценились, ценились сверх меры.
Город-государство Шварце Вассерюберкерунг насчитывал от пяти до десяти тысяч жителей, имел собственную стражу, армию (пусть и небольшую) и был отмечен на карте как безопасное убежище. Осматривая разрушения, Дим только и мог, что удивляться. Покачивая головой от недоверия, Дим медленно, осторожно, методично продвигался вперед, в то время как каждый нерв в его теле кричал от тревоги.
Стоя на вершине стены, Дим внимательно осмотрелся. Трупов пока не было, что выглядело странно. Узкий переулок внизу был засыпан пеплом и мусором. Двери висели на петлях, словно выбитые зубы в изуродованной пасти. Разбитые окна сверкали тысячами зазубрин, готовых рассечь неосторожного.
— Блекберд?
— Я здесь!
Повернув голову, он увидел ее, парящую возле несколько оплавленного, неправильной формы молниеотвода. Она не держала ручную пушку наготове, и это его вполне устраивало. Он был не в настроении получить пулю прямо сейчас и, вероятно, не будет в настроении получить ее позже. Толчком магии Дим переместился в эфир и вновь появился на вершине остатков крыши, готовый телепортироваться, если она прогнется под ним.
Конструкция выдержала, но часть шиферной черепицы соскользнула. Вытянув шею, Дим взглянул на улицу внизу. Куча пепла, обломков, немного шиферной черепицы, множество каменных блоков с обломанными углами, но ни одного тела. Это было странно, и это немного беспокоило Дима. Казалось бы, в городе с пятью-десятью тысячами жителей должно быть несколько трупов, обгоревшие кости, череп, что-то еще, но пока ничего.
— Клянусь именем отца, если выползет какой-нибудь зомби или упырь, я закричу и обмочусь, как кобылка…
— Никакой бравады с твоей стороны, а, Блекберд?
— Нет, когда речь идет о нежити, нет. Моя мать рассказывала истории, Дим.
Слишком сосредоточившись на окружающей обстановке, Дим не стал уточнять. Историй было много, лишь немногие из них были правдой, а нежить он видел своими глазами. На мгновение он вспомнил о зебре, которую выследил для констебля Нобби Руссет Эппла. Курица же оставалась для него большой загадкой: как можно извергнуть свою сперму в курицу?
Хорошенько осмотревшись, Дим пришел к выводу, который заставил его похолодеть до костей. Если здесь были трупы, то должны были быть и птицы, пирующие на останках. Но ни одной птицы, кроме Блекберд, не было видно. Небо молчало, и нигде на высоких и безопасных местах города не было никаких признаков гнездящихся птиц.
В коленях Дима началась жуткая дрожь, а в голове зародилась тоска по кубику соли с кокой. Именно для этого они с Блекберд и приехали сюда, чтобы найти лекарство от пагубной привычки и получить зелье, восстанавливающее эмаль зубов. Предполагалось, что это будет просто небольшая остановка по пути, но случилось вот что. Теперь он стоял на разрушенной крыше, пытаясь разгадать загадку, куда делся птичий буфет — все, что можно съесть.
Ни одной мухи. Ничего. Ни одного обычного признака трупов или процесса разложения.
Потребность в решении проблемы стала для Дима насущной, и он телепортировался…
В центре города творился ужас, который невозможно было переварить. Дим тупым, почти пустым взглядом смотрел на взорванное хранилище, которое находилось в центре города на другом берегу реки. Какие бы богатства ни хранились здесь когда-то, какие бы сказочные и легендарные ингредиенты ни хранились в этом хранилище, теперь их не было. На их месте был… суп из мертвых тел, больше похожий на бурлящую, кипящую яму, полную смолы.
Птицы слетались сюда, но не вылетали. Ничего не выходило, и Дим с немым ужасом наблюдал за пузырящимися телами. Блекберд приземлилась на крышу в двух шагах от него, и ее уже несколько раз стошнило. Дим рассудил, что все новые и новые птицы прилетали за бесплатной едой, пока во всем районе не кончились птицы. Даже сейчас он наблюдал за несколькими выжившими, которые боролись, растворяясь в жиже.
На стене аляповатой красной краской было написано послание для тех, кто наткнется на эту жуткую сцену: “Такова судьба всех тех, кто отказывается выполнять мои разумные требования. Покоритесь мне или умрите. Катрина, преданная слуга Грогара.” Мрачные слова подчеркивал красный отпечаток лапы, и Дим, завидев его, разглядывал некоторое время. Но сейчас он вообще не мог на него смотреть.
— Дим, пожалуйста… пойдем из этого места… Мне слишком страшно оставаться одной, и я не могу уйти без тебя.
Голос Блекберд был умоляющим, и в нем было что-то… жеребячье. Это вывело его из почти бесчувственного состояния, разрушив чары и освободив от страшного очарования. Здесь больше нечего было делать, ничего нельзя было сделать, кроме как уйти. Медленным, почти болезненным движением он повернулся лицом к своей спутнице.
— Блекберд, ты можешь отнести меня обратно в вардо? — О том, чтобы обнять ее и успокоить, не могло быть и речи — Дим никогда не поддался бы на такую слабость, даже если бы это помогло ему почувствовать себя лучше, — но он мог попросить, чтобы его несли. Это было другое дело. Это было практично и прагматично, без признания слабости.
— Конечно, я могу это сделать, Дим.
Несмотря на то что было тепло, Блекберд цеплялась за свое одеяло, и Дим знал почему. Он понимал это принуждение, узнав о нем еще жеребенком. Это было не для удобства, как некоторые могли подумать, а попытка практической защиты с помощью слабейшей из пассивных магий. Она не обмотала его вокруг себя, а сжала в когтях, потирая немного потрепанный уголок о щеку.
— Ты знаешь, почему жеребята цепляются за одеяла, Блекберд? — спросил Дим, надеясь, что сможет хоть как-то утешить ее каким-то случайным, непонятным знанием.
— Просто так тебе легче? — ответила она, смаргивая слезы.
— Соль. — Дим произнес это слово холодным, но не совсем собранным монотоном. Это явно был голос пони, который изо всех сил старался держать все в себе. — Это связано с солью. Оно должно быть немного грязным, вот почему жеребята просят и умоляют своих матерей не стирать их любимое одеяло.
— Я не понимаю. — Зеленые глаза Блекберд блестели острым умом и любопытством — любопытством, которое было движущей силой для кошачьих существ повсюду. Любознательность может быть смертельной для кошачьего вида, но самодовольное удовлетворение возрождает их из мертвых, или так говорили.
— Соль — чистый элемент, и она защищает нас от зла. — Дим смотрел в глаза Блекберд, а она смотрела на него, слушая, что он скажет, и, несомненно, гадая, собирается ли он сказать ей правду. — Когда жеребенок ложится в постель и накрывается одеялом, когда он натягивает его на голову, а потом дрожит в темноте под ним, на самом деле он защищает себя грубым, почти неэффективным покрытием из соли.
— Что? — Блекберд, ухватившись за одеяло и крутя его в когтях, выглядела недоверчивой.
— Это правда. — Дим поднял копыто и жестом показал на одеяло. — Соль, скопившаяся в ткани, помогает отгонять слабую нечисть, например, подстерегающих в постели и тому подобное…
— Ты хочешь сказать, что монстры под кроватью существуют?! — Голос Блекберд становился все громче и громче с каждым произнесенным словом, а крылья сами обхватывали ее в ужасе. Ее глаза расширились, а лицо перекосилось от ужаса, пока она размышляла над душераздирающими словами Дима. — Ты хочешь сказать, что чудовища под кроватью существуют, а те вещи, которых я боялась в детстве, не были плодом моего разыгравшегося воображения?
Все пошло наперекосяк, причем самым худшим образом. Блекберд казалось, была еще больше напугана, еще больше выбита из колеи. Дим вздохнул, решив продолжать идти вперед, надеясь хоть как-то спасти ситуацию:
— Да, подстерегающие в постели существуют, и они являются частью коллекции ночных эймоциипожирающих паразитов. Существа, которые являются частью теней и обитают в темных местах, например под кроватью…
— В шкафу! — Блекберд спрятала половину лица за одеялом, не сводя глаз с Дима.
— Да, в шкафу, да где угодно, где достаточно темноты и тени. Они выжидают, а потом питаются страхами жеребенка. Они заставляют тебя бояться. Из-за них ты дрожишь в темноте. Когда ты чувствуешь ледяное прикосновение к позвоночнику, от которого тебя бросает в дрожь, это они пытаются полакомиться. Когда я был жеребенком, я пытался поймать одного из них, чтобы держать его в качестве домашнего животного. Я все время убивал их, они на самом деле довольно слабые и очень хрупкие…
— Ты действительно порождение кошмаров, Дим. Ты — повелитель кошмаров! Ты пытался завести этих тварей? Да что с тобой такое? Ты ужасен! Если бы какой-нибудь жеребенок боялся темноты, ты бы рассказывал ему сказки об ужасах перед сном, чтобы он чувствовал себя в безопасности!
— Я… Я пытался успокоить тебя после того, что мы видели…
— Мне не легче! Мне совсем не легче! — Блекберд еще мгновение дрожала, цепляясь за одеяло, а затем отбросила его от себя и вернулась в койку с широкими, испуганными, почти немигающими глазами. — Я только что получила подтверждение всех своих худших страхов, когда была жеребенком! Они реальны! Я больше никогда не усну!
— Но… но… заикался Дим, — … но меня выкормили во тьме и оставили выживать в ней… вот чему я научился, будучи темным жителем. Меня научили распознавать этот страх как признак того, что там что-то есть, и я мог попытаться схватить это что-то или заключить с ним какую-то сделку, если оно способно к продвинутому интеллектуальному общению, потому что оно может оказаться достойным приспешником или фамильяром…
— Послушай! Ты буквально Повелитель Кошмаров! Ух! Послушай, что ты говоришь, Дим!
— Я пытался быть добрым… — Дим с трудом выговаривал слова, осознание того, что все пошло не так, было почти невыносимо после того, что он увидел в городе. Ему и в голову не приходило, как нормальные существа могут отреагировать на его образование. — Я пытался утешить тебя. Я пытался наделить тебя знаниями…
— Ты жуткая маленькая дрянь! — голос Блекберд был пронзительным от ужаса. — Тебя учили дружить с монстром под кроватью! Это лишь одна из многих вещей, которые с тобой не так! — Вздрогнув, оскалив зубы от испуга, Блекберд покинула пределы вардо, выскочив через заднюю дверь. — Твоя мать — настоящая сука, Дим! — крикнула она снаружи.
Мгновение спустя послышалось звяканье упряжи, и вардо вздрогнул, взлетая в воздух. Дим молча сидел, пытаясь осмыслить произошедшее, и не мог понять, злится ли на него Блекберд или просто до смерти напугана. Похоже, они снова улетели, и необходимые лекарства придется искать в другом месте.
Как ни старался, Дим так и не смог понять, что же пошло не так.