Абсолютно серый-2: Мир стал серым

55. Восстание матки

Когда Дим вошел в комнату, Блекберд показалось, что время остановилось: она не могла оторвать от него глаз. Он был вымыт и ухожен, его шерсть была гладкой, блестящей и безупречной, но больше всего в его властном взгляде было что-то такое, от чего мышцы на внутренней стороне ее бедер задрожали. Рядом с ним стояла бутылка вина и тарелка с сыром. Сжав когти, она почти не могла вынести того, насколько привлекательным был Дим в этот момент.

— Дим был бы потрясающей кобылой, — заметил Бард с сухим, изысканным остроумием.

— Он, как и Эри, находится в этом странном промежуточном месте. — Бомбей подтолкнула своего спутника в ребра и кивнула головой. — Интересно, скольким существам пришлось задуматься о своей сексуальности, глядя на него?

Но прежде чем Блекберд вспомнила о своих обязанностях и бросила на Мунро косой взгляд из уголка глаза. Теленок выглядел нервным и пытался это скрыть, но у него это плохо получалось. Дим мог быть не только пугающим, но и привлекательным, и Блекберд начала задаваться вопросом, привлекает ли беднягу Мунро Дим или просто он его боится.

— Дим, это твой камердинер. Его зовут Мунро. Кроме того, сегодня я была приведена к присяге в качестве твоего королевского гвардейца. — Это, похоже, привлекло внимание Дима, и Блекберд почувствовала, как ее сердце заколотилось, когда он повернулся и посмотрел прямо на нее, хотя она не видела его глаз. Когда его губы скривились в усмешке, она почувствовала, как ее крылья дернулись к бокам.

— Он теленок, — отчеканил Дим сиплым, носовым голосом.

— Да, он учится быть камердинером, как ты учишься быть принцем. — Новое выражение лица Дима заставило Блекберд задуматься, ведь если бы взгляды могли убивать, она знала, что была бы мертва прямо сейчас. Его ярость возбуждала, и она почувствовала, как в расщелине ее ног разгорается влажный жар. Зная, что от него веет пустозвонством, она продолжила: — Знаешь, Дим, может, тебе стоит обратиться за советом к Мунро, у него потрясающие манеры.

Сыр на тарелке Дима, казалось, стал мягче.

Пока Дим устраивался в шезлонге из шелковой парчи, Блекберд чувствовала, как ее внутренности скручиваются в узлы. Все в нем привлекало ее внимание. То, как он двигался, как садился, как пил вино из бутылки, — все это возбуждало ее. Когда она подумала о том, чтобы провести когтистыми пальцами по его гриве, ей пришлось сдержать девичье хихиканье.

— У меня никогда раньше не было камердинера, и я не уверен, что это необходимо.

— Но… но мне нужен практический опыт!

— Ты камердинер или массажист? — спросил Дим и отправил в рот кусочек размягченного сыра, пока тарелка висела у его головы.

— Тебе спинку потереть?

Когда Блекберд повернулась, чтобы посмотреть на Мунро, она увидела, что он смотрит на нее, умоляюще глядя своими большими бычьими глазами, а на его лице застыла паника. Дим вел себя как Дим, что было вполне ожидаемо, но Блекберд хотела бы, чтобы иногда он был немного добрее. Откинувшись на спинку стула, Дим жевал сыр, а его ноздри раздувались каким-то сказочно-надменным образом, что Блекберд находила восхитительным.

— Знаешь, из всех ответов, которые ты мог бы дать… — Блекберд затаила дыхание, ожидая, что Дим сейчас разразится, и опасаясь, что это будет неприятно. — … ты каким-то образом выбрал именно тот ответ, который нужен подобострастному слуге. Считай, что ты у меня в подчинении, как бы тебя ни звали. Хорошего помощника так трудно найти.

Блекберд затаила дыхание, и ей показалось, что она сдувается. Это было единственное, чего она совсем не ожидала от Дима, и справа от себя, где сидели Бомбей и Бард, она услышала смешки, исходящие от них обоих. Дим казался почти… сердечным? По крайней мере, на данный момент.

Непостоянство. Дим был непостоянен. Глубоко вздохнув, Блекберд на мгновение напомнила себе об этом, пока Дим лакомился сыром и вином. О Мунро, по крайней мере, позаботятся, потому что Дим видит в нем ценность. По крайней мере, Блекберд на это надеялась. Трудно было сказать, что может произойти между Мунро и Димом, потому что Дим был чертовски непостоянен. Юни говорил, что за каждым хорошим существом стоит отличный камердинер, а это означало, что этим двоим нужно было работать вместе. С Димом было трудно ужиться, и в любой момент его предпочтения могли измениться.

— Ты будешь звать меня Дим. Больше ничего. Хотя, если тебе захочется заискивать передо мной, можешь называть меня — Ваше Волшебство или что-то в этом роде.

— Да… конечно.

Голос Мунро показался Блекберд испуганным, и ей захотелось его утешить, но сейчас он, скорее всего, был бы смущен до крайности и даже вызвал бы насмешки Дима. Принцы и вообще королевские особы, по крайней мере в ограниченном понимании Блекберд, казались непостоянными и эксцентричными, и, наверное, было бы лучше, если бы Мунро научился справляться с крайними причудами характера. Жизнь с Димом была, мягко говоря, интересной.

Протянув лапу, Блекберд подхватила испуганного бушвули и принялась его гладить. Через мгновение тот успокоился и затих, довольный тем, что его погладили. Дим каким-то образом заинтересовал ее поеданием сыра, делая губами и языком то, что она находила о-очень-очень отвлекающим, и затылок у нее вспотел. Она чувствовала, как дергаются уши, а пот стекает по шее, щекоча ее, и когда Дим обхватил губами верхнюю часть бутылки, ее кишки начали делать кувырки, подпрыгивая изнутри к пупку. Несомненно, ее матка была в заговоре против нее, и ей придется постоянно быть начеку, чтобы не допустить предательства.

Когда сыр закончился, Дим наколдовал толстый косяк, который и сунул себе в рот. Блекберд, затаив дыхание, наблюдала, как он медленно и осторожно вытаскивает косяк, оставляя желтоватую бумагу влажной от слюны. Затем он вставил ее в конец своего длинного серебряного мундштука, поместил его между губами и прикурил. Когда он сделал первую затяжку, Блекберд едва не потеряла сознание и, вспомнив, что дышать необходимо для жизни, с трудом втянула воздух.

— Знаешь, — начал Дим, говоря между затяжками, — я не знаю, что делаю. Очнувшись некоторое время назад, я понял, что отправляюсь в Фэнси, чтобы принять участие в секретной операции, о которой я не имею ни малейшего понятия, по причинам, которые я не могу понять, ради дела, которое я даже не понимаю. Я оказался здесь только потому, что хотел помочь Блекберд найти ее мать. Все это для меня загадка.

Бард ответил:

— Вина и сыра здесь предостаточно.

Затянувшись дымом, Дим кивнул и выдохнул эти туманные слова:

— Это достаточная причина.

— Бомбей, мне нравится этот пони. — Когда Бомбей начала хихикать, Бард наклонился вперед в своем кресле и жестом указал на Дима. — Дим, Фэнси — фантастически опасное место. Внутри городов ты найдешь вполне современную цивилизацию. В Фэнси находятся одни из самых передовых и современных городов мира. Но… если ты выйдешь за стены города…

— И ты перемещаешься назад во времени?

Бард кивнул — ленивый жест, сделанный без особых усилий:

— Горожане редко покидают безопасные городские стены. Преступники, неугодные, бедняки, крестьяне — все они живут за стенами и вынуждены сами себя обеспечивать. По ночам их преследуют ужасы, а днем разбойники орудуют в открытую. На более важных фермах есть гарнизон охранников, но те, кто менее обеспечен, вынуждены платить разбойникам за защиту.

Блекберд с интересом наблюдала, как Дим дымит.

— Эри была единственной, кто уберег нас от самых страшных угроз, но она будет здесь, планируя, что будет дальше с Черной Рукой. Она иллюзионист, и ее мощная защита позволяла нам держаться в тени. — Бард поднял свою бутылку с вином, сделал глоток, а затем испустил громогласную отрыжку. Когда он пришел в себя, то продолжил: — Будет важно оставаться незаметными. Убить несколько разбойников тут и там — это не так страшно, но начинать тотальную войну было бы пагубно для нашего дела.

Покачав головой, Блекберд поняла, что Барда ждет разочарование. У ее отца, Стинкберри, было выражение для таких ситуаций, как эта, и при мысли о нем в ее голове пронесся поток воспоминаний. С таким же успехом можно сказать пердуну, чтобы он не вонял, — говорил ее отец, обычно в ответ на то, что кто-то говорил ему сделать что-то, чтобы контролировать его жену или дочь.

— И поэтому, я полагаю, ты ушел из дома? — Дим вытащил изо рта мундштук, но только для того, чтобы отпить немного вина. От вида комка в его горле, двигающегося вверх-вниз с каждым глотком, у Блекберд пересохло во рту, даже когда ее поджилки увлажнились.

— Это было такое мучительное решение. Остаться дома и быть крестьянином. Уйти из дома означало взять свою жизнь в свои копыта, ведь впереди ждала еще худшая судьба. Я знал, что происходит с земными пони, и рабство меня не привлекало. — Бард поднял свою бутылку, немного помахал ею, а затем со слабым вздохом опустил поднятую переднюю ногу, так как силы его подвели. — Но я покинул дом. Одно привело к другому, и я оказался в Колледже Бардов. Моего природного таланта оказалось достаточно, чтобы меня приняли. У земного пони в компании искателей приключений, можно сказать, больше шансов.

— Пожалуй, да, — заметил Дим.

— Со временем я познакомился с Эри и остальными. Она не всегда была такой пони, как сейчас. Когда я впервые встретил ее, она была гораздо более сломлена. Думаю, раны были еще свежи. С Эри я добился удивительных вещей. Я стоял на земле другого мира и смотрел в чужое небо, чтобы увидеть незнакомые мне созвездия. Я встречал людей и, что еще более фантастично, был человеком. Я прошел по звездному мосту, соединявшему эту вселенную, это царство, с другой вселенной, которой, к сожалению, больше не существует.

— Что за вселенная? — Дим приподнял бровь, отчего очки на его лице встали криво.

— Особое место, которое, несомненно, откололось от какой-то другой реальности, возможно, даже от этой. Их мир был плоским… диском. Я бы не поверил, что такое возможно, но увидеть это своими глазами… это был глубокий опыт. Эри спасала, кого могла, — последних, кто еще оставался в рядах сопротивления. Мы бежали вместе с ними через звездное пространство… Эри назвала его Галактическим Мостом, но называть такое явление как-то банально.

Блекберд была слишком увлечена Димом, чтобы уловить хотя бы половину того, что говорил Бард.

— Возвращение домой будет для меня тяжелым. — Наклонившись к Бомбей, Бард позволил своей спутнице обнять его и закрыл глаза. — Даже земные пони, которым разрешено жить в этих стенах, живут не очень хорошо. Некоторые из них — солдаты, но большинство служат в качестве рабочей силы. Тянуть кэб в пределах городских стен — это все же довольно сладкая жизнь по сравнению с жизнью за стенами. Грузить, таскать, доставлять, делать ту работу, которую никто не хочет делать. Таскать экскременты. Фу.

Глубоко вдохнув, Дим выпустил дымный дирижабль. Он поплыл по воздуху, движимый его дыханием, но его существование было недолгим. Блекберд наблюдала за происходящим с почти затаенным дыханием, гадая, что он будет делать дальше. Находится ли он в игривом настроении? В духе ли он? Счастлив ли? Ей хотелось, чтобы он был счастлив, потому что чаще всего Дим был несчастен.

— Это проблема, на которую нет простых ответов, нет быстрых и поспешных решений, — продолжал Бард, опечаленный. — Мы размножаемся быстрее, чем другие племена, а в стенах города существует не так много рабочих мест. Конечно, земной пони может стать бухгалтером, но проблема в том, что единорогу гораздо труднее тянуть повозку. В Фэнси слишком мало единорогов… Те, у кого есть хоть какие-то магические способности, отправляются на поиски счастья в другие места, а те, у кого таланты не на высоте, просто пытаются существовать. Приходится соблюдать шаткий баланс, поэтому большинство земных пони вынуждены жить вне защиты городских стен. Рабочие места сохраняются для тех, кто лучше всего подходит для них. Система работает, она позволяла Фэнси выживать как нации в течение очень долгого времени, но она груба, она несправедлива, и нам, земным пони, достается больше всех.

— Ну, так встряхнись, — предложил Дим с недоброй ухмылкой, которая привела Блекберда в неописуемое замешательство.

Когда Блекберд повернулась, чтобы посмотреть на выражение лица Пате о Пуле, она увидела страх и сомнения, а он качал головой из стороны в сторону:

— Фэнси и так находится в шатком положении. Мы давно перестали быть единой страной. Мы не более чем конфедерация городов-государств, которые едва терпят друг друга, чтобы можно было использовать старые договоры с Эквестрией. В этом-то и загвоздка… Договоры заключены с Фэнси, а не с отдельными городами-государствами. Если мы что-то изменим, нам придет конец.

— Знаешь, — вмешалась Бомбей, — вместо того чтобы предаваться унынию, мы должны пойти и что-нибудь сделать.