Восход нового солнца

Акт III–II

Столкнувшись со страхом или невзгодами, у каждого своя стратегия преодоления трудностей.

Некоторые, как Эпплджек, имеют обыкновение упереться каблуками в землю, приготовиться к удару, а затем найти способ дать своим проблемам под зад. Другие, как Рэйнбоу, скрывают тревогу бравадой, а затем находят самый простой способ избежать или минимизировать проблему. Пинки Пай любила просто смеяться над любыми проблемами, что выпадали на ее долю, — стратегия, которая, я убеждена, работала для нее только из-за какого-то кармического дисбаланса во вселенной.

Что до меня, когда Эпплджек объяснила, что убедила Флэша Сентри приехать на ферму этим днём, я была вынуждена принять трудное решение о том, как реагировать на эту новость и растущее чувство ужаса внутри меня. Разум наполнил прилив паники, за которым последовал коктейль из сожаления, стыда, вины и всех прочих негативных эмоций, что я испытывала в течение последних нескольких недель. Это было похоже на то, как если бы весь груз твоей вины загрузили в катапульту, а затем запустили в тебя. Столкнувшись с таким всепоглощающим несчастьем, мне бы хотелось сказать, что я справилась с ним изящно и достойно.

— К Тартару всё это! Я ухожу!

Никогда не спрашивай себя: «Что бы сделала Сансет Шиммер?», потому что «убежать куда глаза глядят, словно твоя голова горит» — в списке возможных вариантов.

Оглядываясь назад, было много лучших способов разрешить ситуацию, включая то, чтобы не объявлять о своём намерении заранее, давая таким образом своему другу время достать лассо, спрятанное на дне повозки. Я пробежала около шести метров, прежде чем верёвка поймала меня на полпути, что привело к жёсткому приземлению и ушибленной заднице. К сожалению, я приняла это новое поражение с тем же уровнем достоинства.

— Развяжи меня немедленно, Эпплджек! Ты не можешь так со мной поступать!

В жалкой попытке сопротивления я попробовала снова встать на ноги, но хватило простого рывка верёвки, чтобы снова усадить меня на задницу. Пока я кипела от разочарования, я нашла утешение в том факте, что Эпплджек будет единственным свидетелем этого унижения.

— Ты уже закончила истерить, мисс? — спросила Эпплджек, подходя ближе и собирая лишнюю верёвку, всё ещё крепко держа её на случай очередного взрыва.

У меня был сильный соблазн предпринять ещё одну попытку, возможно, резко рванувшись или перекатившись, чтобы освободиться, но я ожидала, что не смогу далеко уйти с семью метрами свободной верёвки, волочащейся за мной.

— Не принимай моё молчание за согласие, — проворчала я с горькой решимостью. — Думаешь, я буду подыгрывать только потому, что ты меня связала?

— Нет, но это сведёт вас двоих в одной комнате, а это лучше, чем то, где мы сейчас, — объяснила Эпплджек. Затем она схватила меня за руку и подняла на ноги. — Теперь у тебя есть выбор, Сансет: ты можешь пообещать вести себя прилично и дать этому шанс. Если сделаешь так, я развяжу тебя, и мы вместе пойдём к дому.

— А если я откажусь от твоего «щедрого» предложения? — усмехнулась я в ответ.

— Я свяжу тебя по рукам и ногам и брошу в повозку. — Её брови нахмурились в строгом взгляде, том, что недвусмысленно давал понять, что она полностью готова выполнить свои угрозы.

После ещё нескольких секунд размышлений мне удалось засунуть свою гордость поглубже и принять свою новую судьбу.

— А я думала, Рэрити — благотворительница, — пробормотала я, а затем вздохнула. — Ладно, Эпплджек, ты победила. Я обещаю вести себя прилично… пока. Я ничего не обещаю насчёт того, что может произойти, когда ты засунешь Флэша и меня в одну комнату.

— О, что самое худшее может случиться? — ответила Эпплджек, пытаясь преуменьшить мои предостережения.

— Двойное убийство, возможно. — Моя подруга несколько секунд смотрела на меня, чтобы понять, насколько серьёзно я говорю. В конце концов, она решила, что риск приемлем, и освободила меня из моей верёвочной тюрьмы.

Я всё ещё была недовольна всей этой затеей, и как только Эпплджек напомнила мне, что у неё нет никаких угрызений совести снова связать меня, если я не пойду мирно, мы направились к фермерскому дому. Когда мы подошли ближе, и осознание моей неминуемой гибели начало овладевать мной, водоворот противоречивых эмоций снова начал бурлить. Я определённо была напугана, тем более что понятия не имела, как начать с ним разговор: наши последние слова друг другу заключались в том, что я объясняла, как одна часть его анатомии застряла в другой её части.

Из всех в Кантерлот Хай, у Флэша Сентри был самый большой зуб на меня, а также больше всего боеприпасов в его распоряжении. Притворные отношения или нет, но провести столько времени с другим человеком означало, что он должен был заметить некоторые изъяны в моей броне. Я ненавидела это чувство уязвимости, и сознательно идти в ситуацию, которая вызовет это чувство незащищённости, было отвратительно. Было странно, что под страхом и тревогой внутри меня бурлил небольшой слой гнева. Флэш, в конце концов, бросил меня; как бы заслуженно это ни было, это всё равно было болезненным испытанием, которое оставило рану в моей гордости.

— Я всё ещё думаю, что это плохая идея, — прокомментировала я, войдя в жилище Эпплджек. Оно было таким же деревенским, как я и ожидала, и оказалось разительным контрастом с современным шиком, к которому я привыкла в доме Селестии. Деревянные полы и гравировка с яблочным мотивом заставляли это место кричать «яблочные фермеры» с той же прямотой, что и деревенские манеры Эпплджек. — Я имею в виду, чего ты думаешь этим добиться? У него есть все причины ненавидеть меня, и ни одной, чтобы передумать.

— Речь идёт о том, чтобы поступить правильно, — строго напомнила мне Эпплджек. — Вам с Флэшем нужно откровенно и честно поговорить друг с другом. Я не ожидаю, что вы двое станете друзьями после этого; я даже не ожидаю, что он будет очень доволен тобой, но Флэш заслуживает правды от тебя.

— Я не знаю, хочу ли я иметь дело с ещё большей ненавистью прямо сейчас, — сказала я со стоном. Я рискнула и надеялась, что некоторая честность с Эпплджек принесёт мне достаточно очков сочувствия, чтобы выбраться из этой передряги. — То, что я сделала с Флэшем, представляет собой все ужасные вещи из моей старой жизни — ложь, манипуляции, злоупотребления. Всё. Я воспользовалась по-настоящему хорошим парнем и растоптала его. Я могла даже эмоционально травмировать его.

То, что начиналось как попытка вызвать сочувствие, вскоре стало для меня очень реальным. Чем больше я думала о последних нескольких годах с Флэшем, тем больше мне хотелось надавать себе по заднице в наказание. Я скрестила руки, вздохнула и просто позволила своей голове поникнуть ещё на несколько мгновений.

— Это просто откроет старые раны, Эпплджек.

Всегда поддерживающая подруга, Эпплджек обняла меня за плечо и притянула к себе.

— Я знаю, это будет тяжело для тебя, сахарок, но иногда должен пойти дождь, прежде чем расцветут цветы.

Я не могла не хихикнуть и закатила глаза. — У тебя талант делать вещи такими простыми с помощью лишь пары деревенских идиом. Я не уверена, завидовать тебе или проклинать тебя за это.

— Возможно, если ты сделаешь и то, и другое, ты чему-то научишься, — ответила Эпплджек после короткого смеха.

На случай, если я снова струшу, моя подруга начала вести меня вперёд. Прежде чем моя тревога успела снова всплыть, меня повели наверх и через открытый дверной проём, оставив между мной и Флэшем ничего, кроме двух метров пустого пространства. Я почувствовала, как пересохло во рту, а ноги, несмотря на все мои усилия, решили взять запланированный перерыв на профсоюзное собрание. Если бы не ещё один подталкивающий толчок от Эпплджек, я бы вообще не вошла в комнату.

— Привет, Флэш, — заговорила Эпплджек, оказывая мне маленькую милость, начав разговор сама.

К его чести, Флэшу удалось не хмуриться и не кривиться, когда он встретился со мной взглядом. Я же, напротив, испустила испуганную ухмылку, прежде чем смогла успокоить нервы. Пока я боролась с непреодолимым желанием выпрыгнуть в ближайшее окно, меня постепенно толкали дальше в комнату.

— Теперь послушай, я знаю, у вас двоих есть плохая история между вами…

— Плохая? — огрызнулся Флэш.

— Ладно, очень плохая история, — поправила Эпплджек. — Но Сансет делает реальные шаги, чтобы стать лучше, и у неё есть кое-что, что она хочет высказать.

Это был мой сигнал, который не помог, так как от него тяжесть в груди стала в сто раз сильнее, что было либо от тревоги, либо я собиралась умереть от сердечного приступа. Поскольку в руке не было покалывания, мне просто пришлось проглотить свои страхи и двигаться вперёд. К сожалению, это оказалось ещё труднее, чем я себе представляла. Я знала, что лучше всего начать с «Мне очень жаль», но слова отказывались выходить наружу. Я смотрела в нервном, неловком молчании, которое становилось только хуже, когда мои глаза встретились с пристальным взглядом Флэша. Он выглядел… нетерпеливым и раздражённым, как будто само моё присутствие тратило его драгоценное время. Вероятно, он предпочёл бы быть в сотне других мест, чем наблюдать, как его бывшая девушка давится словами.

Эпплджек быстро заметила моё беспокойство и попыталась подбодрить меня. — Ну же, Сансет, просто скажи ему то же самое, что ты сказала мне и остальным. Просто будь честна со своими чувствами.

— Это будет впервые, — проворчал Флэш, скрестив руки на груди. Он обычно не был сварливым типом, но учитывая нашу историю, скептицизм и горечь были ожидаемы.

— Это не помогает, — рявкнула Эпплджек. Флэшу, похоже, было всё равно; он фыркнул и просто закатил глаза, к большому раздражению моей подруги.

— Послушай, Флэш, ей это нелегко, так что самое меньшее, что ты мог бы сделать, это попытаться проявить немного терпения и вежливости.

— Терпения? Вежливости? Когда Сансет в последний раз проявляла что-то подобное? — возразил Флэш. — Ты защищаешь её, как будто она жертва, хотя со мной обращались как с грязью.

Он был прав, хотя Эпплджек так не считала. Он имел полное право подозревать меня; я ведь никогда по-настоящему не была честна с ним в прошлом. Мне хотелось что-то сказать, но протестовать не казалось жизнеспособным вариантом, когда я молча соглашалась с тем, что он сказал.

— И она пытается извиниться за это, но твоё отношение просто делает её ещё более нервной и напуганной, — продолжала спорить Эпплджек в мою защиту.

— Напуганной? — В очередной раз Флэш просто фыркнул на эту мысль. — Мы говорим о Сансет Шиммер. Я видел, как она отчитывала старшего квотербека на втором курсе. Тот парень был на сотню фунтов тяжелее её, а она заставила его съёжиться, как побитого щенка.

Чего Флэш не знал, так это того, что моя недостаточная масса тела компенсировалась равным весом шантажа. Заставить спортсмена подчиниться твоей прихоти было легко, если у тебя было содержимое его личных фотоальбомов, украденных с его мобильного телефона.

— Послушай, я знаю, что ты считаешь Сансет своей… подругой, по какой-то причине, но я говорю тебе: она не напугана. Она просто ведёт себя так, чтобы вызвать у тебя сочувствие, чтобы ты сражался за неё.

Вот это меня задело не на шутку. Я была готова терпеть оскорбления по поводу моих прошлых проступков, но это не означало, что я должна была бездействовать перед обвинениями в отношении моего нынешнего поведения. Эпплджек была моей подругой, и я не собиралась позволять Флэшу пытаться настроить её против меня из-за его уязвлённых чувств.

— Эй! Я не прячусь за Эпплджек, если ты это имеешь в виду! — сказала я, делая шаг вперёд. Вся та тревога, которую я чувствовала мгновения назад, просто растворилась под новым чувством цели. — Я отвечу за то, что сделала с тобой в прошлом, но не смей обвинять меня в попытке манипулировать моими друзьями!

— Ладно, как хочешь, — ответил он, пожав плечами. — Но то, что твои новые друзья верят, что ты изменилась, не значит, что я верю. Думаю, я знаю тебя лучше.

— О, помилуй! — инстинктивно рявкнула я. — Не притворяйся, что хоть сколько-нибудь меня знаешь. Если бы ты уделял мне хотя бы половину внимания, что, как ты думаешь, уделял, ты бы бросил меня ещё до моего дня рождения, о котором ты забывал каждый год!

Возможно, я стала слишком защищаться, что в сочетании с моими прежними разочарованиями и чувством уязвимости заставило меня обратиться к более примитивным инстинктам. И мой первый инстинкт, когда меня загнали в угол, был — начать нападать. Моя растущая злость не осталась незамеченной моей подругой, которая попыталась меня урезонить.

— Эм, Сансет, я не думаю, что это помогает делу.

— Чушь собачья, я даю Флэшу именно то, что он хочет, — рявкнула я, тут же пожалев об этом, но слишком увлечённая моментом, чтобы что-либо предпринять. — Ему не нужны извинения, ему нужен шанс меня отчитать — получить кое-какую месть за все страдания, что я ему причинила.

— Чёрт возьми, ты права, я хочу дать тебе попробовать то, через что ты меня заставила пройти! — крикнул Флэш в ответ, тыча пальцем мне в грудь. — Два года, Сансет, два года я потратил, делая всё, что мог, чтобы принести хоть немного радости и счастья в твою жизнь. Но ничего никогда не казалось достаточно хорошим. Неважно, что я делал, ты находила что-то, чтобы это критиковать. Даже когда я делал именно то, что ты мне говорила, всё равно было что-то не так. Иногда, клянусь, ты просто искала повод, чтобы выйти из себя.

На этот раз злой бывший парень не был параноиком; иногда я действительно просто находила поводы для гнева, потому что знала, что могу получить от него больше в качестве извинения. И так же, как смех, когда ты не счастлив, на самом деле может заставить человека почувствовать себя лучше, крик, когда ты не так уж и зол, может довести твой гнев до точки кипения.

— Ты, конечно, сделал это для меня очень лёгким. Возможно, если бы ты тогда постоял за себя, как сейчас, я бы не смогла тебя так растоптать.

Поскольку я не была большой поклонницей тыканья в грудь со стороны презренного бывшего парня, я перебралась к ближайшему окну, чтобы у меня хотя бы был жизнеспособный путь к отступлению, если дела пойдут совсем плохо.

— Вы двое, прекратите! Я не для того вас сюда привела, чтобы вы спорили!

Несмотря на все усилия Эпплджек, её слова упали на глухие уши. Флэш и я были слишком охвачены жаром спора, и мольбы нашей подруги о сдержанности стали не более чем белым шумом, пока мы продолжали обмениваться словесными залпами. Это была та битва слов, которую можно было бы ожидать от двух людей после плохого расставания, за исключением того, что она была отложена на несколько месяцев. Обе стороны вскрыли каждую старую рану, какую только могли найти, чтобы собрать боеприпасы для метания друг в друга. Не имело значения, насколько больно было ворошить старые воспоминания, единственное, что заботило каждого из нас, — это одержать какую-то победу в конце.

— Для того, кто, по-видимому, так ненавидел наши отношения, ты была очень зла, когда я бросил твою жалкую задницу! — рявкнул Флэш в очередной словесной перепалке.

Я просто рассмеялась, когда он ухмыльнулся, думая, что взял верх надо мной.

— Не обманывайся. Единственное, на что я злилась, это то, что твоя внезапно появившаяся твёрдость характера испортила мои планы сделать то же самое с тобой… только это должно было быть в столовой перед всей школой.

Признаться в том, что у меня был ещё один развратный план по отношению к моему бывшему парню, возможно, не было чем-то, чем стоило бы хвастаться, но в моей извращённой, злой логике это казалось неопровержимым опровержением. К счастью для меня, прежде чем я успела ещё дальше засунуть ногу себе в рот, терпение Эпплджек лопнуло. Она встала между нами и оттолкнула нас в противоположные концы комнаты.

— Хватит! — крикнула она с таким неистовством, которое она приберегала для сварливых быков.

Внезапно я начала быть благодарна, что всё ещё нахожусь рядом со спальным окном и могу быстро сбежать. Затем я поняла, что меня с такой же лёгкостью могли вышвырнуть в это окно, и вскоре я захотела оказаться на другом конце комнаты, желательно рядом с несущей стеной.

Впервые за пять минут в доме семьи Эпплов воцарилась тишина.

— Я привела вас сюда, чтобы вы могли честно поговорить друг с другом, — начала она, переводя взгляд с Флэша на меня и обратно, — а не для того, чтобы вы набрасывались друг на друга, как два койота в курятнике!

— Что это вообще значит? — ответила я.

— Это значит: закрой свой рот, Сансет! — Если мне нужны были дополнительные подтверждения того, насколько зла Эпплджек, я их только что получила. Напротив неё Флэш собирался что-то сказать, когда Эпплджек резко развернулась.

— И клянусь богом, если ты скажешь ещё хоть что-нибудь негативное, ты проснёшься болтающимся на Блумберге!

— Кто такой Блумберг? — спросила я.

— Это дерево! И большое к тому же! — ответила Эпплджек, снова указывая обвиняющим пальцем в мою сторону. — И тебя я тоже туда заброшу, если будешь продолжать кричать. Это обещание!

Флэш и я просто отвернулись друг от друга, скрестив руки и преувеличенно хмыкнув, чтобы выразить своё презрение. Воздух мог быть напряжённым, но, по крайней мере, на этот раз было тихо. Я решила прикусить язык, чтобы не искушать гнев Эпплджек ещё больше; Флэш, вероятно, пришёл к аналогичному выводу.

— Если вы двое будете продолжать препираться из-за того, кто что кому сделал, вы будете ссориться до второго пришествия, — начала Эпплджек, готовясь к чертовски длинной лекции. — Никто здесь не ожидает какого-то волшебного примирения, но, я думаю, мы все согласны, что хотели бы покинуть эту комнату в лучшем состоянии, чем когда вошли.

— Я здесь только потому, что ты пообещала мне, что Сансет расскажет, как связаться с Твайлайт, — возразил Флэш.

— Ты ему что пообещала?! — Не знаю, что мною овладело в тот момент, но я просто взорвалась на Эпплджек, услышав о заключённых сделках.

Думаю, Эпплджек была застигнута врасплох моим внезапным взрывом, направленным на неё. Когда-то агрессивная фермерша вдруг начала судорожно укреплять собственную защиту.

— Я не давала такого обещания, — объяснила она, — но я сказала ему, что если кто и знает, как связаться с Твайлайт, то это ты. Это логично, поскольку вы обе из одного места.

— Мне плевать, логично это или нет; это не твоя информация, чтобы её раздавать! — крикнула я в ответ, мой голос становился громче с каждым мгновением. — Любой шанс на то, что я когда-нибудь снова вернусь домой, висит на волоске, и единственный способ обезопасить его — держать как можно меньше людей в курсе этого.

Возможно, я немного преувеличила свою ситуацию, но гнев имеет свойство раздувать вещи.

— Ты не можешь просто так рассказывать людям, что я могу или не могу знать, особенно какому-то влюблённому романтику, который даже не понимает, насколько глуп!

— Эй! Кого это ты называешь глупым? — Предсказуемо, Флэш бросился на меня, заставляя Эпплджек ещё сильнее стараться держать нас порознь. Это было хорошо, потому что если бы я оказалась на расстоянии вытянутой руки от Флэша, я бы так сильно его шлёпнула, что у него вылетел бы весь гель для волос.

— Ты видишь кого-нибудь ещё в этой комнате, кто заблуждается, что пара дней и одна ночь танцев означают, что у тебя есть хоть какой-то шанс?

— Что ты имеешь в виду? — вызов Флэша был ожидаем.

Будь я в более ясном уме, я бы заметила, что Эпплджек безмолвно, умоляюще смотрела на меня, словно умоляя остановиться, прежде чем я сделаю то, что, как она знала, я собиралась обрушить. Однако мне было всё равно; я была пьяна от ярости, и у меня была возможность проявить ту силу и контроль, которые отсутствовали в моей жизни последние недели. Сокрушить Флэша Сентри было единственным, что имело значение, даже если это означало причинить боль друзьям, которые просто пытались мне помочь.

— Твайлайт ушла, простофиля! Ей буквально невозможно вернуться как минимум в течение следующих двух лет. Ты думаешь, она вспомнит о тебе к тому времени? Ты думаешь, что-нибудь, что ты и твоя жалкая жизнь могут предложить, когда-либо сравнится с роскошью, в которой она живёт сейчас?

И Эпплджек, и Флэш отшатнулись от словесного потока, на их лицах застыло потрясённое предательство.

— Прямо сейчас Твайлайт вернулась домой, вероятно, живёт в гигантском дворце, окружённая легионами, которые дадут ей всё, что она захочет, в любой момент! Здесь нет ничего, чего у неё уже не было бы лучше там, где она сейчас.

Теперь, когда мои «противники» были слишком ошеломлены, чтобы оказать какое-либо сопротивление, я обошла их и направилась к выходу. Мне было всё равно, что «Яблочная Аллея» находятся в милях от дома Селестии, я не собиралась оставаться ни на минуту дольше. Когда я дошла до двери, я остановилась и оглянулась, чтобы метнуть ещё один кинжал.

— Ты не такой уж особенный, Флэш, так что просто сдайся и живи дальше… Я вот живу.

Я хлопнула дверью, выходя, потому что к тому моменту мне нужно было выплеснуть часть своего гнева на что-то, прежде чем я выберу кого-нибудь.

Однако через несколько мгновений после того, как я ушла, Эпплджек выбежала в холл.

— Сансет, подожди! — окликнула она.

Я, конечно, не послушала; вместо этого я просто развернулась и крикнула в ответ: — Я закончила ждать! Я делаю то, что должна была сделать в ту же секунду, как увидела его машину!

— Но Сансет..!

— Не интересует! — К сожалению, если бы я не спешила уйти или не была такой упрямой дурой, я бы поняла, что Эпплджек пыталась сказать мне, что я вот-вот столкнусь с её братом, который был на вершине лестницы. Произошёл грохот, крики и куча ругательств, когда мы вдвоём кубарем покатились по лестнице, закончив эффектным падением.

---

— Ой-ой-ой-ой-ой! — Я всё ещё стонала от боли, когда Эпплджек помогла мне устроиться на диване в гостиной. Однако это только усилило боль до одиннадцати, а вскоре за ней последовал и весь объём моих жалоб. — А-а-а! Кажется, твои дурацкие ступеньки отбили мне задницу!

— Переживёшь, — невозмутимо ответила Эпплджек со всей симпатией гранитной глыбы. Она слегка толкнула меня, отчего я упала на бок. Хотя сначала это казалось бессердечным, как только я легла на бок, боль в ягодицах начала стихать. К сожалению, моё славное падение по лестнице пришлось в основном на колени и задницу. Возможно, всё было бы не так плохо, если бы не тот факт, что в доме семьи Эпплов везде были деревянные полы, и я была почти уверена, что где-то во время падения я поцеловала колено Биг Мака.

Несмотря на все мои жалобы, неудивительно, что в мою сторону было мало сочувствия. Вместо этого Эпплджек и Флэш Сентри больше беспокоились о Биг Маке, который всё ещё сидел внизу лестницы. Я не могла понять, почему они так волновались за него; деревенские парни, как он, были словно кирпичные стены.

Учитывая моё потрёпанное состояние, я мало что могла сделать, кроме как наблюдать со стороны, как Флэш Сентри помогал патриарху семьи Эпплов встать на ноги. Или, скорее, на одну ногу, потому что в тот момент, когда Биг Мак попытался перенести вес на правую ногу, он вскрикнул от боли и быстро схватился за перила для поддержки. Должно быть, он вывихнул лодыжку где-то во время падения.

— Биг Мак, ты в порядке? — спросила Эпплджек.

— Не-а… — ответил всегда немногословный брат.

— Давай, я отвезу тебя в клинику без записи, и мы проверим это, — сказал Флэш, подходя, чтобы предложить поддержку плечом.

Биг Мак быстро принял помощь, и пара медленно похромала к машине Флэша.

— Эм, может, мне стоит отвезти его в клинику? — предложила Эпплджек, следуя за парой. — В конце концов, он мой брат. Тебе не нужно так себя утруждать.

— Это меньшее, что я могу сделать, — ответил Флэш с ободряющей ухмылкой. — Мне всё равно нужно вернуться в город, так что для меня это не такой уж большой крюк. Затем он остановился и бросил на меня взгляд. Я попыталась отвернуться, чтобы скрыть своё беспокойство, но сомневаюсь, что была достаточно быстра. — Плюс, Эпплджек, думаю, у тебя есть другие дела.

По правде говоря, я думаю, Флэш вызвался на эту обязанность, потому что альтернативой было остаться наедине со мной. Будь я на его месте, я бы согласилась нести Биг Мака на своих плечах до самой клиники через минное поле, если бы это означало избежать ещё одной минуты со мной. На самом деле, я бы с радостью приняла вывихнутую лодыжку, если бы это означало убраться подальше от Эпплджек, которая в данный момент стояла рядом с диваном, нависая надо мной. Судя по тому, как она на меня смотрела, я не могла понять, злится ли она или просто готова сдаться. Ни один вариант не был приятным, хотя я и так уже чувствовала себя ужасно. В дополнение ко всей боли, отсутствие адреналина и пылающего гнева оставило после себя лишь тлеющие угли сожаления.

— Ну, я, конечно, всё сегодня испортила, не так ли? — проворчала я, переворачиваясь на бок. Было легче смотреть на спинку дивана, чем иметь дело со взглядом Эпплджек.

— Как двухдолларовый скотовод на родео в Эпплузе, — ответила она.

— Опять эти деревенские словечки. Я даже не знаю, что это значит. Однако я должна была предположить, что она со мной согласна, поскольку только глухие и слепые могли не заметить мой колоссальный провал. Я почувствовала внезапное движение на подушках дивана и подняла глаза, чтобы увидеть, что Эпплджек села рядом с моей головой.

— Я думаю, мы все немного виноваты, — сказала Эпплджек. Она откинулась назад и опустилась на сиденье, вздыхая, пока её тело всё больше оседало. — Послушай, мне жаль, что я так свалила Флэша на тебя. Я предполагала, что будет немного жёстко, но, кажется, я не осознавала, сколько… гнева у тебя ещё осталось. Так что случилось? Ты ведь недавно пряталась под столами, чтобы его избежать.

— Я обращалась с Флэшем хуже всех здесь, — сказала я с раскаявшимся вздохом. — Я не виню его гнев; я бы чувствовала то же самое. На самом деле, я так и чувствую. Я ненавижу того, кем была: я ненавижу, как я лгала и обманывала почти каждый день, или как я намеренно провоцировала споры на публике, просто потому что знала, что Флэш уступит.

Я подтянула ноги к груди, обхватив колени руками, словно поза эмбриона могла облегчить чувство вины.

— Элементу Магии не нужно было делать меня монстром, я уже была им.

— Это не объясняет, почему ты начала кричать.

— Потому что моя жизнь отстой, ладно? — рявкнула я, а затем тихо застонала, тут же пожалев о своих словах. Теперь Эпплджек будет ещё любопытнее. Я поняла, что мне придётся объясниться; по крайней мере, тогда я могла контролировать поток информации. — Я ненавижу того человека, которым была. Я была жестокой, мелочной и манипулятивной. Все были лишь средством для достижения цели, особенно Флэш.

— Но ты больше не тот человек: мы все это знаем. Тебе просто нужно…

— Кроме того, что я почти так же ненавижу то, кем я стала. — Мои слова повергли Эпплджек в ошеломлённое молчание. — Я живу с директором как какая-то благотворительная подопечная, единственные люди, которые со мной разговаривают, делают это из-за обещания другу, который за три дня сделал то, на что у меня ушло три года, и я прячусь, как испуганный щенок, от своего бывшего парня.

Обычно одни мысли об этом приводили меня в ярость, но на этой стадии я была слишком эмоционально истощена, чтобы расстраиваться.

— Я постоянно тревожусь в школе, постоянно чувствую себя одинокой, я больше не знаю, что делаю со своей жизнью, и я не чувствую, что могу что-то сделать, чтобы что-то изменить. Я жалкая, и это просто бесит меня… что делает меня ещё более жалкой.

— Ох, сахарок, — сказала Эпплджек, в её голосе слышалось сочувствие. Я почувствовала, как её рука легла мне на плечо, нежно сжимая и поглаживая мою верхнюю руку. — Перемены нелегко переносить, и я знаю, как это может быть неприятно, когда кажется, что судьба швыряет тебя, как дикого мустанга.

— Могли бы мы избежать деревенских выражений, пожалуйста?

— Я говорю о том, что знаю, каково это — быть напуганной, злой и чувствовать себя бессильной, — объяснила Эпплджек более простыми словами.

Моя подруга замолчала на секунду, отведя взгляд от меня и устремив его на что-то, чего я не могла разглядеть в своём нынешнем положении.

— Именно так я чувствовала себя после потери родителей.

Несмотря на то, что моя задница всё ещё болела, я тут же вскочила в вертикальное положение, когда поняла, о чём моя подруга. Насколько я знала, Эпплджек почти никогда не говорила о своих родителях, даже с другими девочками. Проследив за её взглядом, я увидела, что она смотрит на старый семейный портрет, висевший над камином. Он, должно быть, был сделан много лет назад, так как Эппл Блум на фотографии ещё в подгузниках и на руках у матери.

— Я… Я не уверена, что это справедливое сравнение. Моя проблема, очевидно, бледнеет по сравнению, — наконец пробормотала я. Мне бы хотелось сказать что-то более остроумное, но как ответить на такое признание, не выглядя при этом любопытной или бестактной?

— Это всё равно потеря, Сансет. Обстоятельства могли быть разными, но воздействие было тем же. Однажды всё прекрасно… а на следующий день твой мир перевернулся с ног на голову. Всё, к чему ты привыкла, кажется, ушло навсегда, и ты понятия не имеешь, куда тебя приведёт будущее, — объяснила Эпплджек. Она изменила позу, меньше сутулясь, но сгорбившись, чтобы положить руки на колени, как будто теперь на её плечах лежал большой груз. — Ты теряешь чувство себя, связь с тем, кем ты была и кем станешь. Ты отчаянно хочешь что-то сделать, но никак не можешь решить, хочешь ли плакать или кричать вслух.

Я могла сказать, что разговор давил на её эмоции. Едва слышные колебания голоса, едва удерживающегося от срыва, были слышны.

— Как ты… ты знаешь, справилась с этим?

— День за днём, — ответила она. — Какое-то время было страшно, пытаться двигаться вперёд, думая, что ты совсем одна. У меня было достаточно плохих дней: не раз я проводила почти весь день в постели, и так бы и было, если бы моя бабушка не вытаскивала меня каждый раз. Мне потребовалось несколько недель, чтобы понять, что я не так одинока, как думала, и ты тоже, Сансет.

Затем она протянула руку и снова положила мне её на плечо, одарив меня своей ободряющей деревенской улыбкой. В одно мгновение вся та боль, которую я слышала в её голосе, исчезла, словно её и не было. Клянусь, Эпплджек была непоколебима, как скала. Трудно было представить, чтобы такая девушка чувствовала себя такой же разбитой, как я.

— Тебе просто нужно продолжать справляться с этим день за днём, и постоянно напоминать себе, что пока ты не теряешь надежду, всё может наладиться.

— Ты делаешь это таким простым.

— Это могло быть и для меня, если бы я не была такой упрямой, — сказала Эпплджек, хихикнув. — У нас с тобой есть кое-что общее, мы из горделивого типа. Иногда это может быть хорошо: из этого можно черпать много уверенности. Недостаток же в том, что мы склонны не просить о помощи, когда нам плохо или мы в беде. Мы не любим быть обузой для других людей.

Моя гордость была одной из главных причин моего падения, поэтому мне было трудно представить, что эта гордость может быть чем-то позитивным в моей новой жизни. Однако она была права; последнее время я чувствовала себя несчастной и держала это в себе. Взрыв был неизбежен, и просто так случилось, что Флэш Сентри был тем человеком, который вывел меня из себя.

— Гордость привела меня к тому, что я стала высокомерной маленькой ведьмой, — сказала я с некоторым скептицизмом. — Не знаю, могу ли я позволить этому демону снова овладеть мной.

— Гордость — это всего лишь чувство; важно то, что ты делаешь с этим чувством, — объяснила Эпплджек. — Держу пари, ты не всегда была высокомерной маленькой ведьмой. На самом деле, я знаю, что не была, потому что помню, какой ты была, когда впервые пришла в Кантерлот Хай.

— Но… мы с тобой не разговаривали до второго курса.

И к тому моменту я уже начала своё падение к роли начинающего деспота.

— Верно, но я помню, как ты держалась среди людей, — продолжала моя подруга. — Ты пришла в нашу школу в середине года и вписалась так, будто была здесь всё это время. Ты была бесстрашной… ты была уверенной, но не навязчивой и не злой. По правде говоря, я очень завидовала той Сансет Шиммер.

Моё лицо исказилось от замешательства, одна бровь чуть ли не подпрыгнула с головы от удивления.

— Ты завидовала мне тогда?

— Ты на себя внимательно смотрела? — воскликнула Эпплджек, будто было что-то очевидное для меня. — Я деревенская девчонка, идущая в большую городскую школу. Я выделялась, как свинья в корсете, будучи первокурсницей, и люди не смеялись над моей манерой говорить. Сначала мне было трудно вписаться. Ты же сделала это таким лёгким.

Казалось, прошли века с тех пор, как кто-то делал мне искренний комплимент без страха возмездия. Мне пришлось отвернуться, чтобы скрыть румянец, чтобы не произвести на Эпплджек ложного впечатления.

— Полагаю, когда проводишь несколько лет, общаясь с грифонами и ослами, учишься справляться со сложной публикой, — ответила я в попытке преуменьшить похвалу.

— В тебе когда-то было добро, и я думаю, мы сможем найти его снова, — заверила меня Эпплджек.

— При условии, что я ни на кого больше не взорвусь в процессе, — сказала я со сдержанным оптимизмом.

— Возможно, будет тяжело, но когда жизнь начинает швырять тебя, как дикого быка, тебе просто нужно схватиться за седло и крепко держаться. А если оно тебя скинет, ты снова заберёшься в седло!

— Я так и знала, когда ты подкинешь ещё одну крупицу деревенской мудрости, — поддразнила я, закатив глаза.

После короткого смеха было бы трудно поверить, что десятью минутами ранее мы кричали друг на друга.

— Прости, что я испортила твою маленькую схему, — сказала я с давно назревшим извинением, — и прости, что кричала на тебя из-за того, в чём, как я должна была понять, ты не виновата. О, и прости, что я сбила твоего брата с лестницы. Я что-нибудь пропустила?

— Ты могла бы извиниться за то, что капризничала из-за моих деревенских словечек.

— Нет, я всё ещё настаиваю, что тебе нужно говорить более понятно в будущем. Я знаю, что это английский, и всё же я иногда не понимаю слов, исходящих из твоего рта.

Надеюсь, мой грубый сарказм дал понять Эпплджек, что я снова просто дразнила её, иначе мне пришлось бы извиняться ещё за кое-что.

— В любом случае, мне, наверное, стоит позвонить Селестии и дать ей знать, что она может приехать за мной, — объявила я, предпринимая первую попытку встать. Несмотря на несколько кряхтений и стонов, когда синяки протестовали, мне удалось встать на ноги, не ругаясь вслух.

— Скажи, ты занята завтра, Сансет? — поинтересовалась Эпплджек, на что я ответила нет. К сожалению, сегодняшний день был не очень продуктивным в отношении каких-либо газетных статей, которые я могла бы захотеть написать, но я подозреваю, что Эпплджек никогда ничего такого и не замышляла. — Завтра на городской ярмарочной площади будет небольшая окружная ярмарка, и я буду там продавать пироги, сидр и тому подобное. Я хотела спросить, не хочешь ли ты присоединиться и помочь.

— Ещё бесплатный труд? — спросила я, подняв скептически бровь.

— Ну, обычно Биг Мак помогает, но…

— А, больше ни слова, — сказала я, подняв руки. Мне не нужно было слушать дальше, чтобы понять, когда меня вынуждают согласиться. Излишне говорить, что после сегодняшней катастрофы я чувствовала, что должна Эпплджек некоторые возмещения.

— Я с удовольствием помогу. Лучше, чем сидеть завтра на своём заду, хотя я и так не смогу сидеть комфортно пару дней. Плюс, окружная ярмарка звучит весело.

— Вот это настрой! — сказала Эпплджек, вскакивая на ноги. — Поверь мне, мы повеселимся, как две свиньи в хлеву!

С этими словами она сильно и ободряюще шлёпнула меня… только, возможно, немного ниже цели.

— АРРРРГГГГГГГГХХХХХХ!

— Ой. Извини.