Восход нового солнца
Акт I–VI
Когда я жила в Эквестрии, если мне нужно было «выкрутить копыто» кому-то, чтобы получить желаемое, это часто занимало недели кропотливой работы и наблюдений. Даже у самых несгибаемых и стойких пони была какая-то слабость, какой-то козырь, с которым они становились податливыми, как травинки. Всегда нужно было просто наблюдать и ждать, пока они раскроют это. Для некоторых пони это было старое воспоминание, которое они отдали бы заново пережить; другие просто хотели ту единственную особенную вещь, которую искали всю свою жизнь; а совсем простые были более чем готовы следовать за милой попкой прямо со скалы.
Жизнь в Кантерлот Хай сделала сбор информации о других в миллион раз проще. Когда я впервые открыла популярный веб-сайт «ВСтойле»[13], я чуть не закричала от радости — целый раздел интернета, где люди просто выставляют всю свою жизнь напоказ для всего мира. Социальные сети были почти обязательным требованием для подростков в наши дни, и даже мне пришлось создать свою страницу, чтобы люди думали, что мой мир бесконечно лучше, чем он был на самом деле. Теперь, когда мне нужно было найти подход к кому-то, все, что мне нужно было сделать, это зайти на «ВСтойле», и все детали были у меня в руках. Некоторым требовалось немного дедукции и умения читать между строк, но люди в этом мире, казалось, наслаждались обменом интимными подробностями своей жизни друг с другом. Возможно, это была просто часть «дружбы», которую я еще не постигла, но я всегда считала такие непрошеные откровения просто приглашением неприятностей.
Как я и ожидала, у такой самовлюбленной нахалки, как Даймонд Тиара, была страница на «ВСтойле», которая подробно описывала каждую бессмысленную и тривиальную деталь ее жизни, как будто кому-то действительно были интересны ее мысли о завтраке или последнем модном тренде. Я провела большую часть вечера среды, корпя над своим ноутбуком, просматривая месяцы бессмысленной болтовни. Если бы у меня было время и желание, я могла бы вывести гору уязвимостей, на которые можно было бы надавить, точно так же, как я поняла, что деревенская гордость Эпплджек — это простой способ вывести ее из себя. Однако у меня был всего один вечер, и мне нужно было лишь достаточно, чтобы Даймонд Тиара отстала от меня. Для этого даже невинные детали могли быть полезны — определенная марка газировки, часто мелькающая на фотографиях, фотография и радостный комментарий, относящиеся к популярному в школьной столовой парфе[14] «Тутти-Фрутти», выложенные тексты песен одних и тех же нескольких групп. Через несколько часов у меня были все необходимые детали.
— Сансет Шиммер? — послышался голос и стук в дверь моей спальни. Это была Селестия. — Могу я войти?
— С-сейчас, секунду, — крикнула я в ответ, прежде чем поспешно закрыть ноутбук и отложить его в сторону. Я схватила лежащие рядом папку и учебник и разложила их по всей кровати, чтобы, когда Селестия войдет, казалось, что я занята домашним заданием. Открыв дверь, я увидела свою новоиспеченную самозваную опекуншу, которая несла поднос с бутербродом и дымящейся тарелкой супа.
— Ты не вышла на ужин, поэтому я решила принести его тебе, — объяснила Селестия.
— Ужин? — повторила я, прежде чем осознать, что, должно быть, позволила времени утечь больше, чем ожидала. — Ох! Прошу прощения, я, должно быть, совсем потеряла счет времени.
К счастью, она не стала дальше расспрашивать о том, что так меня заняло. Пока я возвращалась к своей кровати, чтобы продолжить «работу», Селестия вошла и поставила еду на прикроватный столик.
— Я знаю, что ты все еще привыкаешь жить здесь, поэтому я не хотела заставлять тебя выходить, — объяснила Селестия. — Можешь есть здесь, если так предпочитаешь, но, думаю, было бы полезно, если бы ты присоединилась к нам с Луной за ужином в следующий раз.
Честно говоря, я мало думала о чем-то, что на первый взгляд казалось таким обыденным. Еда с другими не была тем, чем я часто занималась, кроме как для поддержания приличий, особенно когда я встречалась с Флэшем Сентри. Для меня еда была необходимостью, которую я сводила к минимуму, чтобы лучше использовать остальное время. Это была старая привычка, и я поняла, что ее нужно отбросить, если я хочу измениться как личность.
— Я бы хотела, — ответила я. — Может быть, завтра ты могла бы постучать в дверь, просто чтобы убедиться, что я не слишком поглощена домашним заданием.
— Я рада это слышать, — сказала Селестия. Однако, прежде чем дойти до двери, она остановилась и снова повернулась. — Я видела, что было сегодня в школьной газете. Хочешь поговорить об этом?
— Что? Эти фотографии? — фыркнула я, затем пренебрежительно махнула рукой. — Это просто безобидные сплетни, и некоторые ученики получают справедливость, которой они давно были должны.
— Я бы вряд ли назвала засовывание в шкафчик чем-то похожим на справедливость, — ответила Селестия с неодобрительной гримасой.
Я предвидела долгий разговор, когда она закрыла дверь и прислонилась к ней.
— Я поговорила с учениками, и они сказали мне, что ты практически умоляла их действовать. Мне трудно поверить, что эти ученики могли действовать с такой злобой, поэтому я должна спросить: ты просила их засунуть тебя в шкафчик?
Я кивнула. Возможно, было не очень умно признаваться в этом, но я рассчитывала на то, что Селестия будет более милосердна к виновникам, если узнает, что я сама их к этому подтолкнула. Мне не нужны были дополнительные причины, чтобы люди были расстроены мной. К сожалению, это оставило меня в неудобном положении, когда мне пришлось объясняться. Я не хотела, чтобы Селестия вмешивалась в мои дела с Даймонд Тиарой, так как последнее, что мне было нужно для моей репутации, это «подзащитный питомец Селестии». Это предполагало, что она вообще поверит мне, если я скажу ей правду.
— Я не знаю, — сказала я, притворяясь, пытаясь уклониться от вопроса. — Все меня ненавидят, по уважительной причине, и я просто подумала, что это может… изменить что-то.
Селестия тихо вздохнула, и на ее лице появилось выражение беспокойства и озабоченности.
— Сансет Шиммер, я знаю, ты хочешь все исправить, — начала она нежным тоном, — но жизнь — это не кармический банковский счет, куда ты просто сваливаешь все плохое и хорошее вместе. Наказание себя не исправит ситуацию. Тебе будет трудно простить себя, если ты будешь продолжать верить, что заслуживаешь, чтобы с тобой случалось плохое.
Часть меня все еще чувствовала, что я легко отделалась за то, что произошло на Осеннем Бале. Ожидаемо, что весь студенческий коллектив будет меня ненавидеть, но я бы вряд ли назвала это «наказанием». Жизнь с Селестией, хотя порой и потенциально проблематичная, казалась улучшением моих прежних жилищных условий. Если бы не тот факт, что я не жила в Королевском Дворце Кантерлота, как и планировала, можно было бы утверждать, что я вышла из Осеннего Бала лучше, чем вошла в него. Трудно было простить себя, когда казалось, что твои прошлые грехи все еще нависают над головой, как темное облако. Я отвела взгляд и начала шаркать ногами по паркетному полу.
— Я не уверена, что знаю, как это сделать, — пробормотала я с едва скрываемым отчаянием.
— Ты научишься… со временем, — успокоила меня Селестия.
Я отчаянно хотела в это верить, но до сих пор ничто не говорило о том, что я учусь чему-то, кроме как постоянно все портить.
— Я постараюсь помнить об этом, — ответила я. — Эм, спасибо за еду. Но мне действительно нужно вернуться к работе.
Удовлетворенная тем, что она преподала мне какой-то урок мудрости, Селестия попрощалась и отправилась по своим делам. Я могла сказать, что часть ее колебалась уходить, но даже она все еще приспосабливалась к новым границам наших отношений и не хотела злоупотреблять своим присутствием.
Когда посторонние глаза исчезли, я смогла вернуться к своей работе, планируя свой следующий шаг против Даймонд Тиары, хотя и с гораздо меньшим энтузиазмом, чем раньше. Было трудно сосредоточиться на работе, когда слова Селестии бродили в моей голове. Если я продолжаю говорить себе, что заслуживаю несчастья, не обрекаю ли я себя на самоисполняющееся пророчество?
На следующий день в школе я была готова привести свои планы в действие. С Габби Гамс, готовой работать на меня, я могла бы лишить Даймонд Тиару ее рычагов воздействия против меня. Но остановить Даймонд Тиару сейчас было недостаточно; мне нужен был способ гарантировать, что она будет держаться от меня и Габби на расстоянии. Единственный способ сделать это — это старый добрый шантаж.
Тиара неплохо держалась от меня на расстоянии, чтобы никто не заподозрил, что мы сотрудничаем, но она была не единственным человеком, который умел фабриковать доказательства. После окончания первого урока я помчалась обратно к своему шкафчику, чтобы начать первую фазу своих планов. Судя по отметкам времени многочисленных жалоб Тиары на ее учителей, было легко составить ее расписание занятий. Первый урок — обществознание с мисс Чирилли, затем английский с мисс Йерлинг. Однако это означало, что мне нужно было пересечь всю школу, чтобы перехватить Тиару до того, как она доберется до класса Йерлинг.
Я собрала свои принадлежности и захлопнула шкафчик, готовая к своему переходу через школу, если бы не знакомая скромная фигура, стоявшая передо мной.
— Флаттершай! — выпалила я, чуть не уронив книги при этом. Клянусь Селестией, кто-то должен был прикрепить колокольчик к этой девочке, чтобы ее можно было слышать, когда она приближается. — Ч-что ты здесь делаешь? Разве ты не должна идти на урок?
— Я пойду, но я надеялась поговорить с тобой, — сказала Флаттершай. — То есть, если ты не против.
— Это может подождать? Я очень спешу. Мне было неловко так отмахнуться от своей подруги, но у меня был график.
— Ох, извини тогда, — извинилась она. Она почти выглядела опечаленной от осознания, что отнимает у меня время. — Это… это не так уж важно, правда.
Вероятно, это было важно, но она ни за что бы не стала настаивать.
— Мы поговорим позже, обещаю, — заверила я ее. Я не хотела оставлять свою подругу в унынии, и этот маленький жест, казалось, был достаточен, чтобы поднять ей настроение. Я не была уверена, когда будет это «позже», но я сделала пометку найти время где-нибудь в течение дня.
Как только Флаттершай скрылась из виду, я поспешила.
Люди и пони всегда были существами привычки. Дайте им задачу, которую нужно выполнять регулярно, например, переходить из одного класса в другой, и они найдут эффективный способ сделать это, и будут продолжать делать это таким образом, пока не протянут ноги. Рутина делала людей предсказуемыми, что облегчало их поиск и организацию «случайной» встречи.
Заняв позицию на дальнем конце коридора, я заметила, как моя добыча приближается. Я спокойно ждала за углом, как будто слушала музыку, играющую в наушниках, которые я носила. Дальше по коридору в противоположном направлении я видела, как Эппл Блум и ее подруги тоже занимают позиции, ожидая моего сигнала. Я подозревала, что они все еще не решались доверять мне, даже после того, как я объяснила им свой план, но мне не нужно было их доверие; только их подчинение.
Не подозревая о том, что ее ждало, Даймонд Тиара продолжала свою прогулку по коридору, слишком занятая болтовней с подругой, которая шла рядом с ней, чтобы обращать внимание на то, что впереди. Когда она заняла позицию, я включила музыку и шагнула на перекресток. Достаточно было поставить ногу в нужное место, и Даймонд Тиара кубарем покатилась на землю, рассыпав все наши книги.
— О, боже мой, я так виновата! — воскликнула я, собирая все свое притворное искренность. Я повесила наушники на шею, прежде чем наклониться и помочь Тиаре встать.
— Ты должна смотреть, куда идешь, — огрызнулась Тиара. Несмотря на ее отношение, она не возражала против помощи.
— Знаю, знаю, — сказала я извиняющимся тоном. — Я просто слишком увлеклась прослушиванием этого нового альбома, который я купила. Это от «Ван Ориентейшн» — ты когда-нибудь слушала их?
На самом деле, риторический вопрос, поскольку Даймонд Тиара процитировала достаточно их текстов, чтобы убедить меня, что она знала каждое слово каждой их песни.
— Слушать их? Я, наверное, их самая большая фанатка, — ответила она. Даже соглашаясь со мной, она говорила об этом хвастливо. — У меня даже есть пропуск за кулисы на их следующий концерт.
— Правда? Вау. Позеленеть бы от зависти, — продолжила я притворство. — Лично я просто в восторге от их последней песни. Ты должна ее послушать.
Даже не дожидаясь ответа, я надела ей наушники и включила музыку погромче. Она купилась, быстро погрузившись в звуки своих любимых мелодий. Когда ее внимание было рассеяно, я ловким движением выхватила мобильник из кармана ее куртки.
Я держала телефон в руке совсем недолго. Точно по сигналу, Эппл Блум и ее подруги прошли по коридору позади меня, забирая украденный телефон из моих рук. Их задачей было взломать телефон Тиары, что было не такой уж сложной задачей, как можно было бы подумать. Молодые дети редко задумывались о безопасности или использовании сложных паролей, поэтому все, что нужно было сделать, это посмотреть на отпечатки пальцев на защитном экране телефона, и можно было угадать пароль после пары попыток.
Пока малышки играли в хакеров-любителей, я занимала Даймонд Тиару размышлениями о ее любимой группе. Было легко поддерживать разговор, если перевести его на то, что люди любят. Я начала возвращать ей книги, убедившись, что передала ей и украденную книгу с планами, которую несла с собой.
— Ой, подожди, это моя, — извинилась я, поняв свою намеренную ошибку, и забрала книгу, прежде чем она поняла, что я ей отдала.
Через несколько мгновений одна из подруг Эппл Блум снова прошла мимо, чтобы небрежно бросить украденный телефон мне в руки. У меня не было времени проверить, удалось ли им совершить диверсию, поэтому мне пришлось им доверять. Надеюсь, они были более компетентными миньонами[15], чем мои предыдущие.
— Вот, ты уронила свой телефон, — сказала я, притворяясь, будто только что подобрала телефон с земли.
— О? — ответила Тиара, искренне удивленная этим откровением. — Эм, спасибо, полагаю.
Получив от Тиары все, что мне было нужно, на данный момент, я придумала предлог, чтобы покинуть сцену.
— Боже мой, посмотри на время, — притворилась я, взглянув на свой телефон. — Мне лучше идти, пока я не опоздала на урок. В спешке я собрала остальные упавшие книги и наушники и поспешила вниз по коридору, оставив Даймонд Тиару в полном неведении.
Когда я свернула за ближайший угол, я смогла встретиться с Эппл Блум. Она выглядела очень довольной собой, хотя улыбка вскоре исчезла после моего прихода.
— Ты все взяла? — спросила я.
— Искусно сделанное фото, если позволите так выразиться, — ответила она с небольшим хвастовством. Она протянула свой телефон и показала мне одну из фотографий, когда я «случайно» передала книгу с планами Тиаре. Для случайного наблюдателя и с соответствующей сопроводительной историей это выглядело убедительной сценой передачи украденной собственности Даймонд Тиаре.
— Тогда увидимся, девочки, в начале второй фазы.
Следующая часть моей операции началась во время обеденного перерыва, или, по крайней мере, для меня она началась. Однако потребовалось некоторое ожидание, поскольку мне нужно было, чтобы фигуры были в нужном месте, прежде чем я могла начать. Большое, переполненное помещение с сотнями студентов, разговаривающих и суетящихся, создавало идеальную среду для тайных операций.
Хотя я была окружена своими друзьями, я мало говорила во время еды. Рэйнбоу Дэш была так занята разговорами о предстоящем футбольном матче, что другим было трудно вставить слово. Я следила за очередями в кафетерии, бдительно высматривая любые признаки появления Даймонд Тиары.
— Сансет? — голос вывел меня из концентрации, за которым последовало легкое постукивание вилкой по моему полупустому стакану воды. Это была Флаттершай, о разговоре с которой я почти забыла. — Все в порядке? Ты сегодня такая молчаливая, и совсем не притронулась к своему десерту.
— Хм? — ответила я, не подумав. — Ох! Я в порядке. Просто… задумалась, вот и все. Кажется, многое происходит. Чтобы избежать дальнейших объяснений, я заняла себя питьем.
— Это из-за украденного сборника? — спросила она.
Когда я услышала ее вопрос, я чуть не поперхнулась напитком, что привело к приступу кашля, от которого остальные за столом уставились на меня в замешательстве.
— К-как ты узнала об этом? — выдавила я между влажными кашлями. К счастью для меня, любые признаки нервозности или беспокойства были скрыты вторжением, которое в данный момент происходило в моей трахее.
— Все об этом говорят, — объяснила Флаттершай, смущенная моим удивлением. — Они сказали, что кто-то пробрался в кабинет тренера и украл его прямо у него из-под носа!
На мгновение я задумалась, как начали распространяться слухи о краже, пока не поняла, что их, скорее всего, подбросил некий редактор газеты, готовясь к большой сенсации завтра. Тиара сделала умный выбор, погнавшись за знаменитым сборником, так как это гарантировало, что он будет на устах каждого ученика.
— Я слышала, вор проник через вентиляцию, — вмешалась Рэйнбоу Дэш со своей версией истории. — Полз по воздуховодам, а затем спускался на веревках, как мастер-шпион. Знаешь, ты ведь была в кабинете тренера некоторое время, Сансет, ты видела что-нибудь необычное?
— Ну, эм… я думала, что-то слышала в воздуховодах, но решила, что это просто мое воображение, — солгала я с нерешительным пожиманием плеч. Однако любой, у кого есть хоть капля здравого смысла, мог бы сказать, что обычный вентиляционный канал здания слишком мал для большинства людей. Не говоря уже о том, что ползание по такому количеству листового металла, вероятно, звучало бы так, будто бог грома пытается вторгнуться в ваше здание.
Нетронутый десерт, о котором Флаттершай упоминала ранее, был частью моего плана с Даймонд Тиарой. Парфе «Тутти-Фрутти» было популярным десертом в кафетерии, и его дефицитность как четвергового спецпредложения делала его еще более желанным. На самом деле, если бы кто-то не пришел в кафетерий в течение десяти минут, его, скорее всего, не осталось бы. И учитывая, что Даймонд Тиара в настоящее время задерживалась в классе мисс Йерлинг из-за того, что чей-то телефонный будильник сработал на полную громкость прямо посреди урока, когда она прибудет, ее драгоценных парфе не останется. Лишить кого-то любимого десерта может показаться излишне злобным, но это был всего лишь один шаг в этой фазе моих операций.
Краем глаза я заметила Даймонд Тиару, садящуюся за столик в дальнем конце кафетерия.
— Если вы меня извините, девочки, мне нужно заняться делами, — извинилась я.
— Это те же дела, что и сегодня утром? — спросила Флаттершай. — П-потому что я надеялась, что смогу поговорить с тобой… эм, о том, что было раньше.
Да, разговор, который я ей обещала. Поскольку мое время все еще было ограничено, у меня не было выбора, кроме как принести неискренние извинения и еще раз пообещать, что я найду для нее время. Она звучала понимающе, но я не склонна была верить этому. Я успокоила свою совесть, напомнив себе, что у меня будет много времени для разговора с Флаттершай, как только я обеспечу нашу безопасность от будущих колонок Габби Гамс.
— Это газетные дела, не волнуйтесь, — заявила я в последний раз, прежде чем взять свой поднос. Снова отодвинув своих друзей на второй план, я направилась через кафетерий, стараясь использовать толпу, чтобы скрыть свои движения. Мне не нужно было, чтобы мои друзья задавали слишком много вопросов, и я не хотела, чтобы Даймонд Тиара поняла, что я иду, пока я не окажусь прямо над ней.
Первокурсница-редакторша попыталась скрыть свое удивление, но она не успела подавить рефлекторную реакцию на мое внезапное появление на сиденье напротив нее.
— Что ты здесь делаешь? — спросила она с намеком на негодование. Ее аквамариновые глаза сузились от подозрения, и я не сомневалась, что она обдумывает, стоит ли ей быть начеку рядом со мной. Мне нужно было успокоить ее, если я хотела добиться успеха.
— Мой, мой, кто-то капризничает, — задумчиво произнесла я, игриво усмехнувшись. — В чем дело, в кафетерии закончился твой любимый парфе?
Пустота на ее обеденном подносе была достаточным доказательством этого, но ее раздраженный взгляд помог подтвердить это.
— Ты чего-то хочешь? — спросила она.
— Я надеялась, что смогу все исправить, так что ты не могла бы перестать сверлить меня взглядом? — взмолилась я. Мне удалось заставить ее расслабить свою бдительность хотя бы на йоту. Это было немного, но достаточно, чтобы работать.
— Послушай, я много думала о том, что ты мне сказала вчера, и теперь понимаю, что ты была права. Нет нужды во вражде между нами, особенно когда ты уже пошла на такие жертвы, чтобы мне помочь. Не то чтобы люди выстраивались в очередь, чтобы предложить мне помощь.
На мгновение лицо Тиары выдало удивление, которое она испытывала, прежде чем снова стать самодовольно-удовлетворенным. Я сомневаюсь, что она предвидела, что ее вчерашние угрозы будут приняты близко к сердцу, но ей ли отказываться от комплиментов.
— Что ж, я рада, что ты смотришь на вещи по-моему, — ответила Даймонд Тиара.
— А в качестве мирного предложения я предлагаю тебе свой десерт. — Я одарила ее своей самой обнадеживающей улыбкой, когда пододвинула парфе «Тутти-Фрутти» через стол.
— Я не должна была расстраиваться на тебя вчера. То есть, ты вроде как угрожала моим друзьям, но ты просто пытаешься защитить свои интересы. Газета — это как твое детище, и, в каком-то смысле, мой отказ был угрозой тебе первой.
Даймонд Тиара была наполовину отвлечена сахарным угощением, которое все еще стояло перед ней.
— О-о, да! Именно так. Она кивнула в знак согласия.
Пока она начала жадно поглощать мое мирное предложение, я наклонилась вперед и положила подбородок на сцепленные пальцы.
— Знаешь, если ты действительно хочешь сделать колонки Габби Гамс более захватывающими, я могла бы помочь тебе найти компромат на других учеников здесь. У меня ведь много опыта в шпионаже.
Чтобы добавить «меду» к моему новому предложению, я достала свой мобильный телефон и открыла несколько изображений. Это были старые фотографии из школьных книг предыдущих лет, на которых были ученики и преподаватели в юмористических или неловких ситуациях, но, будучи первокурсницей, Тиара не обладала достаточным опытом, чтобы их распознать. Все, что Тиара увидела, было сокровищницей, и ее глаза расширились, как будто это ей подарил кто-то, кто возглавлял тот бойз-бэнд, которым она так одержима.
Честно говоря, я позаботилась о том, чтобы удалить все следы их музыки со своего телефона, как только закончила. Я бы скорее привязалась к ложу из гвоздей, и мне бы в уши лили кипящие слезы плачущих ангелов, чем слушала бы еще минуту это ужасное подобие музыки. Мерцание в глазах Тиары было достаточным, чтобы дать мне понять, что я ее заинтересовала. Прежде чем она смогла дотянуться до моего телефона, я убрала его обратно в карман куртки. Сначала она была немного разочарована, но вскоре поняла, что я тоже держу свои карты при себе, чтобы не потерять то преимущество, которое у меня было. Странным и извращенным образом, я думаю, что в тот момент я заслужила немного ее уважения, что оставило неприятный привкус во рту. Дело не в том, что я ее не любила или ненавидела ее одобрение, но ее высокомерие слишком сильно напоминало мне мои старые привычки. Если бы я была умнее или мудрее, я могла бы лучше отговорить ее от ее самовлюбленных привычек, но в юности все, что я могла сделать, это надеяться, что она не выучит свой урок так сурово, как я.
— Я свяжусь с тобой, — сказала я с хитрой ухмылкой.
По мере приближения конца учебного дня я от уверенности в своих планах перешла к состоянию «опьяненной вседозволенностью». Было трудно поверить, что прошла всего лишь неделя с Осеннего Бала, а я чувствовала себя такой же смелой и уверенной, как до моего катастрофического падения. Действовать, снова взять контроль над своей судьбой, было так опьяняюще, что я могла поклясться, что последнюю неделю страдала от абстинентного синдрома[16]. Может быть, подумала я, возвращение в Кантерлот Хай будет не так уж плохо, если я буду решать свои проблемы подобным образом. То, что ученики прямо выражали свое презрение ко мне, не означало, что я должна отвечать так же прямолинейно. Если месть — это блюдо, которое подается холодным, то я подумывала начинать все свои приемы пищи с десерта.
Перед окончанием последнего урока мне удалось отпроситься пораньше, сославшись на необходимость встретиться с директором Селестией до окончания занятий. Технически это было правдой, но не было никакого требования, чтобы я добралась до ее кабинета до окончания урока. Однако учительнице не нужно было знать об этом, и это дало мне достаточно времени для завершения последней части моего плана. Мне нужно было добраться до шкафчика Даймонд Тиары раньше нее, чтобы я могла предъявить ультиматум.
Я просмотрела свою коллекцию материалов за последние несколько часов, все из которых были отправлены на мой телефон. С помощью Эппл Блум и ее сообщниц, которые все еще смотрели на меня так, будто я могла повернуться против них, мы собрали красноречивый набор фотографий. Если говорится, что картина стоит тысячи слов, то я собрала достаточно, чтобы составить небольшой роман. В каком-то смысле, именно это я и планировала сделать: рассказать историю.
Книга была украдена, и вся школа знала об этом, поэтому я не могла просто положить книгу обратно туда, где ее нашла. Вероятно, кто-то следил за кабинетом тренера, и я не могла позволить себе быть пойманной с книгой в руках. Однако, если бы я просто попыталась прямо подставить Даймонд Тиару, она, вероятно, смогла бы привести полдюжины свидетелей, которые подтвердили бы, что ее не было рядом с кабинетом тренера во время кражи. Это бы сошло на нет, и Даймонд Тиара знала бы, на кого указать пальцем. В очередной раз это свелось бы к ее слову против моего, и я знала, чем это закончится. В результате, вместо того чтобы пытаться возложить всю вину на Тиару, я планировала использовать фотодоказательства, чтобы изобразить ее тем вдохновителем, которым она на самом деле была.
У меня было достаточно, чтобы составить убедительную историю: фотографии двух девушек, наслаждающихся общим интересом к музыке, болтающих за обедом, предлагающих друг другу десерт и даже делящихся фотографиями со своих телефонов. Однако, pièce de résistance[17] была фотография, на которой я, казалось, передавала Даймонд Тиаре книгу, удивительно похожую на украденную книгу с планами. Когда к этому добавилась колонка Габби Гамс, подробно описывающая заговор, затеянный двумя «друзьями» с целью украсть драгоценную книгу с планами, никакая притворная невинность не помогло бы избежать этой петли. Оставалось только подбросить украденную книгу с планами в шкафчик Даймонд Тиары, а затем заменить ее навесной замок на один из моих. Это поставило бы меня в идеальное положение, чтобы заставить Даймонд Тиару отступить, иначе директору поступит анонимный донос о том, где найти украденную собственность.
Обычный кодовый замок на самом деле был до смешного легко взломать, если вы знали как: все, что вам нужно, это тонкий кусочек податливого металла и время, чтобы отточить свою технику. В прошлом ложное чувство безопасности, которое эти замки вызывали у учеников, облегчало мне работу без подозрений. Если, например, вы оставили свой телефон в шкафчике, то вы бы даже не рассматривали возможность того, что я могу взломать его и украсть все данные. Однако сегодня я планировала использовать свои навыки взлома и проникновения, чтобы помочь другим, а не разрушать их жизни. Конечно, это было путем угрозы разрушить жизнь одного человека, но потребности многих перевешивали чувства одной девушки, или так я сказала себе.
Как только я добралась до шкафчика Тиары, я еще раз осмотрелась, прежде чем приступить к работе. Еще тридцать секунд работы, и мои проблемы с этой девушкой станут не более чем плохим воспоминанием и напоминанием о том, что нельзя доверять избалованным нахалкам.
— Это не твой шкафчик, — раздался за моей спиной ужасающе знакомый голос. Я быстро обернулась, прижавшись спиной к шкафчику, чтобы скрыть свои незаконные действия, и снова обнаружила, что моя подруга, которую я начала серьезно подозревать в том, что она была ниндзя в прошлой жизни, Флаттершай, снова застигла меня врасплох. Однако меня удивило не источник, а то, насколько твердым был тон. Ее замечание было не вопросительным, а скорее тонким обвинением.
— Как ты это делаешь? — воскликнула я. Моя подруга, казалось, была смущена тем, о чем я говорила, как будто она не подозревала о своей, казалось бы, нечеловеческой способности появляться у моего плеча беззвучно. Видя смущение на ее лице, я решила просто перейти к следующей теме. — Просто забудь об этом! Что ты здесь делаешь?
Сначала была только тишина и суровый взгляд, что, исходя от Флаттершай, казалось одновременно чуждым и пугающим.
— Это я должна спрашивать, — заметила она. Медленно ее руки скрестились на груди, и ее взгляд сузился на мне. — Что именно ты собираешься делать?
Я столько раз притворялась невинной в прошлом, это должно было даться мне естественно. Однако по какой-то причине ужасающий взгляд Флаттершай привел в действие все мои панические нервы.
— Н-ничего особенного, — попыталась я настаивать, пряча книгу с планами за спиной. — Я просто шла к директору Селестии, вот и все. Честно!
— О, правда? — последовал ее ответ, сопровождаемый растущим скептицизмом. — Если спросишь меня, это больше похоже на то, что ты пытаешься взломать чей-то шкафчик.
— Что? Взломать шкафчик? — попыталась я опровергнуть обвинения своим собственным выражением недоверия. Я фыркнула и отмахнулась от предложения, даже издала натянутый смешок притворного веселья. — Это, типа, такая нелепая мысль, Флаттершай. Зачем, черт возьми, я бы это делала? Н-не то чтобы я вообще могла. Я имею в виду, это ведь шкафчик, в конце концов.
Я, возможно, имела бы больше шансов убедить ее, что я принцесса Эквестрии, потому что она просто схватила меня за руку и вывернула ее, явив украденную книгу с планами. Возможно, если бы я воспользовалась ложью о том, что я просто возвращаю книгу ее владельцу, что в извращенном смысле было не так уж далеко от истины, у меня было бы больше места для словесного маневра. Как бы то ни было, все, на что я могла собраться, это полуискренняя улыбка. Было мало надежды, что Флаттершай не узнает, что у меня в руке, так как она смотрела на ту сторону книги, где было написано слово «playbook».
— Я… нашла ее за мусорным баком? Это было не столько объяснением, сколько надеждой на то, что Флаттершай даст мне хоть крупицу доверия. Какой бы запас доверия у меня ни был к Флаттершай раньше, сейчас его не осталось. Она ослабила свою тисочную хватку на моем запястье и затем уперла руки в бока, глядя на меня с интенсивностью тысячи солнц.
— Я спрашиваю тебя это только один раз, Сансет Шиммер, ты собиралась угрожать Даймонд Тиаре, подбрасывая книгу с планами в ее шкафчик?
Точность, с которой она бросила свое обвинение, была слишком хороша, чтобы быть просто удачной догадкой или даже хорошо продуманным выводом, без обид для интеллекта Флаттершай. Нет смысла поддерживать фасад в этот момент.
— Я вижу, ты поговорила с Эпплджек, — заметила я.
— Ты не ответила на мой вопрос, — потребовала Флаттершай. Когда она шагнула вперед, мне пришлось прижаться к шкафчику, чтобы сохранить комфортное расстояние от нее.
— Ты уже знаешь ответ.
— Я хочу услышать это от тебя. Если бы это был кто-то другой, я бы ожидала, что за этими словами последует «или иначе». Однако, исходя от Флаттершай, ее отсутствие производило еще более глубокое впечатление. Ее взгляд был ошеломляющим, что заставило меня только гадать, как, черт возьми, я прожила три года, не видя, как она когда-либо выпускала его на меня?
Потрясенная чувством вины и тревогой, моя совесть наконец сдалась и признала поражение.
— Хорошо! Да! — огрызнулась я. — Я собиралась оставить книгу с планами в шкафчике Даймонд Тиары, чтобы заставить ее уйти из газеты и оставить нас всех в покое!
Внезапно выражение лица Флаттершай смягчилось, и обвиняющий взгляд сменился взглядом печального разочарования.
— Сансет Шиммер, как ты могла это сделать? Я думала, ты лучше этого, — посетовала она.
Лучше этого? У меня больше не было никакого положения в школе; горстка друзей, которых попросили присмотреть за мной; и я спала в гостевой спальне дома директора. У меня не было ни малейшего понятия, кто я такая, не говоря уже о том, что значит «лучше». Я пыталась быть милой, и все, что я получила взамен, это большая горсть провалов. Когда я пыталась быть более инициативной и шла на многое, чтобы избежать причинения вреда другим, за исключением одного глупого полузащитника, меня просто использовали. Я провела последние несколько дней, знакомясь со страхом и ненавистью больше, чем любой человек должен. На самом деле, тот день был первым с Осеннего Бала, когда я действительно чувствовала себя уверенно и контролировала свою жизнь. Если это было «хуже», то кто-то должен был объяснить мне, почему я должна избегать того, что заставляет меня чувствовать себя прекрасно.
— Я просто делаю это, чтобы защитить тебя и остальных, — объяснила я. Несмотря на то, что я чувствовала себя «прекрасно», взгляд на Флаттершай, казалось, вызывал во мне чувство вины. — Я знала, что будут риски для меня, когда я заключала сделку с Даймонд Тиарой, но я думала, что принесение личной жертвы ради кого-то другого — это то, что значит быть другом.
— Это часть того, чтобы быть другом, — ответила Флаттершай, положив руку мне на плечо, — но доброта также означает учет чувств твоего друга. Ты действительно думаешь, что мне больше важен приют для животных, чем ты?
— Эм… да?
Разочарованный взгляд, который я получила в ответ, сказал мне, что я дала неверный ответ.
— Я забочусь о приюте для животных, и о тебе, — продолжила моя подруга. — Я бы никогда, никогда не была счастлива, зная, что эти животные получают пользу только из-за твоих личных страданий.
— Я не страдаю, Флаттершай. На этот раз я настаивала на том, что считала правдой. Фотографии в газете были постыдными, да, но ничто, что заставило бы меня потерять сон. — Я бы предпочла, чтобы люди смеялись надо мной, чем ненавидели меня.
— А как насчет этого? — ответила она, указывая на украденную книгу. Я не совсем поняла, к чему она клонит, поскольку ни кража, ни мой последующий план борьбы с Тиарой не причинили мне никаких страданий, кроме того, что пришлось вынести ужасную музыку. Когда я пожимала плечами в замешательстве, Флаттершай вздохнула.
— Сансет, ты знаешь, что значит быть хорошей?
Это был странный вопрос, и, конечно, такой, по которому я могла бы провести следующий час или около того, оживленно споря, ссылаясь на различные моральные и этические философии некоторых из величайших умов в истории Эквестрии, таких как Иммануил Кантер или Фетлократ. Однако я подозревала, что у Флаттершай был гораздо более пронзительный ответ для меня. Сначала я подумала, что это был риторический вопрос, но когда моя подруга продолжала смотреть на меня в тишине, я поняла, что она ждет ответа. Не зная, как ответить, я подняла руки в полуискреннем пожимании плечами.
— Получение… наибольшей пользы для наибольшего числа людей при наименьшем вреде?
Судя по знакомому взгляду, я снова ошиблась. Видимо, Флаттершай не придерживалась школы утилитаризма, что, оглядываясь назад, я должна была понять из всего, что она сказала мгновениями ранее.
— Это значит действовать с добротой в сердце, — объяснила она и подчеркнула свой ответ, положив руку на центр груди. — И это касается всех, не только тех, кому ты хочешь помочь. Делать то, что приносит лучший результат для твоих друзей, не может быть единственным мерилом — то, что у тебя на сердце, и то, как ты поступаешь, так же важны. То, что ты делаешь, — это именно то, что ты делала раньше: лжешь, обманываешь и крадешь. То, что ты делаешь это, чтобы помочь друзьям, а не себе, не меняет того факта, что это все равно неправильно.
— Но… но я не знаю, что еще делать, — сказала я, и стыд теперь охватил каждую часть меня. Я посмотрела на книгу с планами, ее истрепанные страницы теперь казались свинцовой гирей вины в моих руках. — Я не могу позволить тебе и другим страдать из-за того, что я напортачила. Я просто… я просто хотела помочь.
Конечно, она была права во многом. Это заставило меня задаться вопросом, был ли этот план придуман из истинного желания помочь моим друзьям, или просто потому, что именно так я привыкла решать свои проблемы. Я провела дни, чувствуя себя неуверенно и сомневаясь в себе, и это привело меня к тому, что я ухватилась за первое, что дало мне хоть какое-то подобие того времени, когда я не была такой. Действительно ли я хотела помочь своим друзьям, или просто спасала себя от собственных тревог?
Внезапно я почувствовала руку Флаттершай на своем подбородке, мягко поднимающую мой взгляд, чтобы встретиться с ее обнадеживающей улыбкой.
— Я знаю, что ты хочешь, но ты уже проходила этот путь, и ты знаешь, куда он приведет. Это то, чего ты действительно хочешь?
Я покачала головой.
— Тогда как насчет того, чтобы найти лучший способ? — предложила она, протягивая руку. — Можешь одолжить мне твой телефон, пожалуйста?
Было легко догадаться, зачем ей телефон. Однако даже под горой правды сомнение все еще держало мой разум в плену. Я полезла в карман, но заколебалась идти дальше.
— Но без этих фотографий у меня нет рычагов воздействия. Она натравит Габби Гамс на тебя и остальных.
— Это просто колонка сплетен, — напомнила мне Флаттершай. — Несколько неловких фотографий могут быть неприятными, но это пройдет. Если ты осуществишь свой план, я боюсь, что для тебя ничего не изменится.
Часть меня хотела сказать ей, что это разовое дело — что я сделала это только потому, что должна была, а не потому, что хотела. Однако глубоко в душе я знала, что это не совсем правда. У меня были другие варианты, но этот был тем, которому я доверяла, потому что он был мне наиболее знаком. Оправдание моих действий казалось скорее поиском отговорок, и если я могла оправдать возвращение к своим старым привычкам ради друзей, то сколько времени пройдет, прежде чем я оправдаю это ради себя? Осознание было похоже на удушение подушкой: что-то обычно такое легкое и утешительное, но это было бы концом для меня, если бы я не сбежала, пока у меня еще был шанс.
Прежде чем я смогла сомневаться в себе еще больше, я сунула телефон в протянутую руку Флаттершай. По крайней мере, если она лишит меня этого варианта, я больше не буду искушаться им. Я начинала понимать, почему Селестия считала, что мне нужен надзор, так как я явно не могла доверять своему собственному суждению, чтобы принимать правильные решения, по крайней мере, пока не пойму нюансы дружбы.
Когда прозвенел полуденный звонок, сигнализирующий об окончании дня, Флаттершай и я решили, что лучше всего уйти в другое место, прежде чем появится Даймонд Тиара. На данный момент я следовала за Флаттершай, и не только потому, что у нее все еще был мой телефон. Без фотографий у меня не было средств защиты от Тиары, и я все еще владела определенными украденными вещами. Через несколько часов Тиара придет искать меня, чтобы договориться о передаче, которая приведет к тому, что я окажусь на первой полосе школьной газеты. Я не сомневалась, что у нее был запасной план на случай, если я в последнюю секунду сдамся. Флаттершай, возможно, спасла меня от одного плохого решения, но я все еще была в большой беде из-за других.
— Мне все еще нужно что-то сделать с этим, — прокомментировала я, указывая на книгу в моих руках. Я держала ее близко к груди, спрятанной под курткой, чтобы ни один проходящий ученик ее не заметил. Когда все ученики высыпали из классов в своем безумном стремлении к свободе, последнее, что мне было нужно, это чтобы какой-нибудь случайный добряк заметил мои проступки.
— У меня есть идея на этот счет, — ответила Флаттершай. Она решила оставаться намеренно загадочной относительно своих намерений, оставляя меня размышлять, какие схемы могут возникнуть в этом ее мягкосердечном уме. Учитывая, что мой недавний опыт с Луной и Селестией открыл мне совершенно неожиданные стороны их жизни, я бы не удивилась, если бы где-то под тихой невинностью у Флаттершай была бы мстительная жилка длиной в милю.
К счастью, у Флаттершай было что-то гораздо более сдержанное, хотя и не менее некомфортное для меня. Ее план, на самом деле, был чем-то, на что мне уже указывали раньше, но я отмахнулась от него. Хотя я была готова доверять всему, что предложит моя подруга, небольшая часть меня все еще колебалась, когда мы остановились у класса мисс Йерлинг.
— Что, если она мне не поверит? — пробормотала я, когда меня начала охватывать тревога. Я почувствовала, как руки моей подруги легли мне на плечи. Она стояла прямо за мной, хотя я не знала, было ли это для того, чтобы подбодрить меня, или просто чтобы удержать меня от побега. Затем очень мягкое давление начало толкать меня в спину, подталкивая меня к двери.
— Тебе просто придется ей довериться, — заверила меня Флаттершай.
В панической спешке мой разум перебрал десятки возможных сценариев ответа: бросить книгу внутрь и бежать как можно быстрее был главным претендентом, за ним следовали слезные мольбы о пощаде и притвориться мертвой. Даже умолять Флаттершай пойти вместо меня звучало как более предпочтительная альтернатива встрече с мисс Йерлинг. Последний раз, когда я действительно говорила с ней, я сказала что-то вроде « в Тартаре будет очень холодный день, прежде чем я когда-либо обращусь к вам за помощью», что было ответом на настойчивость Йерлинг в том, что мои действия и последующий уход из газетного клуба будут иметь долгосрочные последствия.
— Ты говоришь так, будто доверять так просто, — сказала я.
— Так и есть, — заявила она, — доверься мне.
13
В оригинале «Mystable».
14
Парфе (от фр. parfait «безукоризненный, прекрасный») — холодное сладкое блюдо. Готовится из сливок, взбитых с сахаром и ванилью, а затем замороженных в металлической форме. Иногда в парфе добавляют взбитые яйца. В качестве ароматизаторов для парфе используют кофе, какао, тёртый шоколад, фруктовые пюре или соки. Распространённый способ подачи парфе — в стакане, в виде цветных слоёв.
15
Миньон (фр. mignon — малыш, крошка, милашка) — распространившееся в XVI веке во Франции обозначение фаворита, любимчика высокопоставленной особы.
16
Абстиненция, или синдром отмены, – это комплекс неприятных физических и психических симптомов, которые возникают, когда человек, привыкший к какому-то веществу (алкоголю, наркотикам и т.д.), внезапно прекращает его употребление или снижает дозу. Проще говоря, это «ломка» после прекращения приема вещества, вызывающего зависимость
17
«Piéce de résistance» — это французское выражение, которое в переводе означает «главное блюдо» или «самое лучшее, что есть». В более широком смысле, это может означать главную достопримечательность, изюминку, или самое выдающееся произведение или событие в чём-либо