Всмятку

— У Эмберлокс, Берри Сплэш и Крим Кристалл четыре яблока, как они могут разделить их поровну?

Сидевшая за первой партой пони в очках неистово замахала передней ногой.

— Да, Твинклшайн?

— Им надо сварить компот! – заявила она с таким видом, будто только что представила решение проблемы мирового голода. Но учительница не усмотрела в этом энтузиазме ничего предосудительного.

— Молодец!

Какая же Твинклшайн всезнайка, у нее всегда есть заготовленный ответ на все случаи жизни, даже на эти глупые задачки с подвохом, которые должны отделить отличников от хорошистов. Интересно, почему пони в очках всегда такие умники? Это из-за того, что они не отрываются от чтения, или у тех, кто иногда все же подымает голову, очки попросту надолго не задерживаются?

— Сомбра!

Потерявшийся в мыслях жеребенок пепельной масти встрепенулся и повернул голову в сторону учительницы.

— О чем ты так задумался? Ты слышал, о чем мы говорили? У тебя есть решение этой задачи?

— Надо разделить яблоки поровну.

— Но их четыре, а пони три, как же ты разделишь их поровну?

— Ножом.

— Покажи на доске.

Сомбра взял кусочек мела и провел две горизонтальные линии через нарисованное яблоко раздора.

— Но ты не можешь быть уверен, что всем достанется поровну.

— Они уже и так получили по яблоку, какая разница, если одна долька будет больше другой?

— Ты же понимаешь, что это задание на смекалку? Прямолинейные ответы здесь не годятся.

— Хорошо, тогда давайте дадим каждой пони по яблоку, которое может быть совершенно разного сорта, спелости и размера, а четвертое выкинем к чертям, чтобы оно не ссорило таких хороших друзей, которые не могут смириться с тем, что кто-то получит дольку побольше!

И зачем только она начала его провоцировать? А еще эта подлиза Твинклшайн. Он предложил действенное и простое решение, которое явно не тянуло на двойку. Тем более, по поведению. Мелок в нее даже не попал.

Конечно, его задержали после уроков. Вызвали бы и родителей в школу, да вот незадача – он был круглым сиротой – у него не было ни родителей, ни тетей с дядями, ни даже двоюродной бабушки – нашедший его стражник говорил, что как ни старался, не мог разглядеть следов чьего-либо присутствия – маленький Сомбра покоился на слежавшемся снегу, по которому давно не ступало ничье копыто. Его отдали в приют госпожи Честнат Фолз, где тот, по идее, должен был найти новых родителей, но его почему-то никогда не выбирали. Да, он был трудным ребенком и ему приходилось нагонять сверстников, но разве это что-то необычное? Подобных детей куча! А на нем будто стояло клеймо, запрещавшее уводить его из-под государственного надзора.

Стоило только узнать кого-то поближе, как приходило время расставаться. В итоге Сомбра перестал видеть в этом смысл и больше даже не пытался запомнить имена своих многочисленных братьев и сестер по несчастью. Другое дело одноклассники – как можно забыть того, кто развил в себе навык стрельбы жеванной бумагой до такой степени, что уже в столь юном возрасте мог претендовать на золото следующих Игр Дружбы, в случае если комитет согласится использовать Сомбру в качестве мишени. Для Перивинкля у Сомбры было заготовлено отдельное место в воображении.

— Ты не глупый ребенок, но ты недостаточно стараешься, – зазвучала знакомая шарманка, – а твои выходки просто возмутительны. Такими темпами ты останешься на второй год, либо отправишься в класс коррекции. Оба этих варианта так себе.

Сомбре было неприятно признавать, что угроза возымела действие – учительница знала, куда давить. Другие жеребята сторонились его. Все, кроме Рэдиант Хоуп. Когда они были вместе, то даже Твинклшайн не казалась такой невыносимой. И теперь они хотят разделить их. В лучшем случае они смогут видеться на переменках, но что это за дружба на переменках? К тому же никто в здравом уме не будет дружить с учениками из младших классов, а уж тем более с маргиналами из специальных.

— В качестве наказания отнести Рэдиант Хоуп домашнее задание.

Вот это поблажка! А то ведь могли заставить мыть полы! Но неужели его мысли столь очевидны?

Неделю назад Рэдиант Хоуп простудилась – все из-за коварной осенней погоды, которая в один день может перемениться до неузнаваемости, что всегда оборачивается для витающих в облаках пони неприятной ситуацией — даже некоторых пегасов, хотя те знакомы с графиком похолодания за несколько недель наперед.

Дом Рэдиант располагался на самом отшибе. Сомбра обожал это место — он ни в коей мере не считал себя деревенским жителем и не имел ни малейшего влечения к сельскому хозяйству, но вдали от сердца города ему становилось так свободно, что даже холодный воздух не столько обжигал, сколько приятно щекотал, не позволяя подолгу стоять на месте.

Он скакал по кочкам, перепрыгивал через ручьи, балансировал на отшлифованных ветром древних камнях. Это была старая дорога, проторенная копытами многих поколений, стремившихся найти кратчайший маршрут, несмотря на все усилия стихии пустить землю в пляс. В отличие от парковых дорожек, разбитых с намерением создать видимость нескончаемых зеленых угодий внутри акра прирученной природы, эта тропа никогда не петляла без надобности – здесь каждый поворот сопровождался новой возможностью возомнить себя бесстрашным исследователем и узнать, что же скрывается внизу склона, или кто прячется в ветвях векового дуба. Конечно, не без риска для здоровья.

Сомбра оступился и рухнул в сухую траву. Листы с заданием разлетелись по земле. Его тут же захлестнула злость — на себя, на Твинклшайн, на Перивинкля, на учительницу, он стал скакать по полю и брыкаться, лягая поначалу воздух, а затем и одинокие деревья. Каждый удар сопровождался небольшим листопадом, что было похоже на магию без всякой магии. В какой-то момент вместе с шелестом листьев Сомбра услышал звук, похожий на то, как осторожное копыто ломает первый тонкий лед над лужицей. Вместе с листьями на земле лежала какая-то путаница из веточек. Он перевернул ее, и на бледном солнце заблистали влажные скорлупки. Прозрачный белок медленно растекался, несся с собой красное пятнышко. Сомбра испугался – что если его увидят? Он оглянулся по сторонам – никого не было. Ему полегчало. Он уставился на красный комочек, стараясь разглядеть в нем какие-нибудь знакомые черты. Он изучал разбитые яйца больше минуты, после чего собрал бумаги и продолжил путь.

— Вот твое домашнее задание, – Сомбра протянул чуть пыльные листы и остался стоять на крыльце.

— Ты не останешься?

— Нет.

— Тебя что-то беспокоит?

— С чего ты взяла?

— С того что я только-только оправилась от смертельной болезни – целую неделю не давала монстру выбраться из-под кровати, и вот когда мы на пороге величайшего открытия, ты вдруг начинаешь мешкать?

Рэдиант была немного странной. Не такой странной, как Сомбра, но достаточно отличающейся, чтобы сверстники вытеснили ее на нижние уровни социальной иерархии, где она и встретила Сомбру. О ней говорили, что она обладает такой богатой фантазией, что не может удержать ее внутри себя и постоянно проливает ее в реальный мир, смешивая очевидное и невероятное. Она утверждала, что узоры на окнах рисуют полулошади-полурыбы, что тени порой гуляют сами по себе, и что на луне, если правильно прищуриться, каждую ночь можно прочитать новое послание. О последнем, впрочем, знал только Сомбра, т.к. родители Рэдиант, благочестивые селестиане, узнай о том, каких выражений дочка нахватала в свой лексикон, тут же бы отправили ее в угол лет на десять, если не больше.

У Сомбры тоже была богатая фантазия, по крайней мере, он так считал. К нему во сне часто приходили всякие страшилы — на первый взгляд обычные пони, но чем дольше ты в них всматривался, тем более противоестественным становился их вид, под конец они всегда превращались в нагромождение органов, которые были слеплены кем-то, кто слышал о плоти только в сбивчивых пересказах и до сих пор не мог взять в толк, зачем телу четыре вида соединительной ткани, когда можно обойтись одной. И жили они в сооружениях, больше похожих на результат природной катастрофы, нежели осмысленного проектирования.

Все это было столь гротескно, что не могло быть правдой, а, следовательно, являлось плодом воображения, теми чудищами, которые всегда оказываются побежденными доблестным героем. Герои в этих историях никогда не лгали, а если и лгали, то только чтобы стать наглядным примером недопустимости такого поведения. И, к тому же, кому он еще мог рассказать об этом? Госпоже Фоллз? Сомбра начал издалека.

– Сегодня в школе опять задавали дурацкие задачки. Вот только послушай: у пони А, Бэ и Мэ есть четыре яблока и надо их разделить поровну.

– Ну это просто, надо сварить компот. Не смотри на меня так, это все с детского сада знают.

– Это какое-то дурацкое решение.

– И что же предложил ты?

– Что надо выкинуть лишнее яблоко.

– И это тебя так расстроило?

– Нет!

– А что же?

– По дороге к тебе я… в общем, сбил гнездо с дерева.

– Селестия! Зачем?

– Я ненарочно, оно само упало вместе с листьями.

– Это ужасно!

— И знаешь, что самое ужасное? Я не почувствовал себя плохо. Я вообще ничего не почувствовал. Наверное, я плохой пони.

— Не говори так, ты всегда меня защищаешь!

— Потому что ты защищаешь меня.

— И знаешь, твое решение с выкинутым яблоком просто замечательное, намного лучше всякого компота.

— Это почему?

— Потому что из него вырастет дерево!

Такой ход мыслей учительнице понравился бы. У Сомбры даже мелькнула мысль заявить ей завтра, что именно это он и подразумевал, а его неправильно поняли. Но быстро отогнал эту мысль. Ему не хотелось делиться со всем классом решением, которые они нашли вдвоем.

– Ладно, показывай свое подкроватное чудище.

К сожалению, пока они болтали, чудище воспользовалось моментом и скрылось в неизвестном направлении, оставив после себя только хлопья пыли и несколько волосков. Пришлось начать погоню.

– Оно не могло далеко уйти! – подгоняла друга Рэдиант, и сама мчалась изо всех сил, – Смотри, тут свежие следы! – и показывала на смятую траву.

Сомбра был уверен, что когда он шел к дому Рэдиант, трава уже была уже вытоптана, быть может, это он сам ее и вытоптал, но негласные правила игры запрещали ставить под сомнение слова эксперта по подкроватным чудищам.

Они выбежали к заброшенному дому. Живший в нем старый пони умер около десяти лет назад, и оставленное без хозяина жилище было близко к тому, чтобы последовать в землю вслед за ним. Конечно, это был не первый раз, когда они устраивали в нем игры – это было отличное место, чтобы пощекотать нервы. Вроде ничего ужасного здесь нет, но как же страшно в него заходить, и стоять в окружении обшарпанных стен, усилием воли заглядывать в одну из комнат, замечать какое-то движение, и с криком выбегать наружу.

– Ну, пойдем? – спросила Рэдиант, и не дожидаясь ответа, стала осторожно подходить к дверному проему.

Сомбра нагнал ее и тоже замедлил шаг. Они переступили через порог вместе. Послышался скрип. Для старого дома это было совершенно нормально, но для старого дома, где никто не живет, – явным признаком того, что здесь водятся приведения. Маленькие пони сделали еще несколько смелых шажков.

– Оно наверняка в спальне, – тихо сказала Рэдиант

– Конечно. Где же ему еще быть?

Они заглянули в помещение, где стоял остов кровати. Вдруг что-то ударилось и отскочило от крупа Сомбры, он вскрикнул и резко обернулся. Ему показалось, что он заметил какое-то движение на лестнице. Он готов был дать деру, но не мог оставить Рэдиант одну — та стояла, как ни в чем не бывало. Она, что, ничего не слышала?

– Меня что-то ударило!

– Это чудовище!

– Оно на лестнице!

На лестнице никого не было. На второй этаж они поднимались только один раз, и долго там не пробыли – уж больно жутко было находиться так далеко от выхода. Рэдиант медленно двинулась к лестнице.

– Ты куда? Нет, не иди, пойдем назад! – запротестовал Сомбра. Она не слушала.

Они замерли у высоких ступеней. Рэдиант занесла ногу… послышался скрип, шум, стук! Что-то забарабанило по ступеням сверху, и на площадку выпрыгнула темная фигура! Пони закричали и ринулись к выходу. Из боковых комнат выскочили бесформенные массы и завопили вместе с ними. Они были окружены!

Сомбра со всей силы лягнул приведение — то взвизгнуло и завалилось — платок слетел с головы, открыв мордочку Твинклшайн. Ее очки треснули, как трескается первый тонкий лед. Сомбра с изумлением уставился на красные капли, потекшие из ее носа. На Твинклшайн было накинуто какое-то тряпье. Вторая фигура скинула с себя старый плащ – это был Марбл Маск, один из друзей Перивинкля. Последний спускался с лестницы.

– Какой же ты урод, – констатировал он, – Марбл, помоги отвести Твинклшайн к доктору.

– У вас совсем крыша поехала? Как вообще можно так поступать! – Рэдиант стала тыкать копытом в Перивинкля.

– Хоуп, ты бы за своей крышей следила, и за тем, с кем водишься. Когда-нибудь этот псих проломит голову тебе.

Не обращая внимания на возмущенную Рэдиант, троица покинула дом. Все это время Сомбра молчал. Видимо, он был до смерти напуган, и Рэдиант постаралась успокоить его.

– Я ошиблась, здесь нет никаких чудовищ.

Сомбра не был в этом уверен.

Он опять не почувствовал ничего.