Философия Страха
pas de deux с Кошмаром
Философия Страха: pas de deux с Кошмаром
Цок-цок, цок-цок.
Бьют копыта, поют будто…
Тук-тук, тук-тук.
Сердце отбивает бодрый ритм.
Лавандовая крылатая единорожка мчится по пожелтевшему полю развернутой страницы, меж строк огромной книги. Из-под поверхности, будто грибы после дождя, вырастают ввысь буквы, рассекая причудливую реальность ночного кошмара, внезапно трансформируясь в лабиринт библиотечных стеллажей. Во мраке тонет все. Изредка поскрипывает тот или иной одинокий старый фонарь на новом повороте в никуда, едва теплющейся искрой пытаясь разогнать чернильную тьму.
Дыхание беглянки становится все прерывистее.
Ее преследует нечто. Тихим шорохом теней. Мрачным гулом пустоты. Настойчивым хищником оно преследует ее, не отдаляясь и не приближаясь, держась ровно на том расстоянии, чтобы добыча всегда чувствовала, что оно здесь.
Взмыленная пони оступается на очередном резком повороте и влетает со всего разбегу в надрывно скрипучий стеллаж. Градом посыпались талмуды, тяжелыми ударами вырывая из несчастной вздохи боли. Книги таинственно исчезают в чернильном тумане, клубящемся под ногами.
Сие неожиданное столкновение ненадолго прерывает бешеный галоп пленницы загадочной кошмарной реальности.
Твайлайт Спаркл с трудом поднимает взлохмаченную голову. Она слегка оглушена, но в чувство ее быстро приводит назойливое ощущение неведомого присутствия, ледяными иглами мурашек играющее на холке.
Кратковременная, хоть и такая грубая, передышка позволила единорожке немного отдышаться и еще раз упорядочить в голове имеющуюся информацию.
Она в кошмарном сне. Здесь не работает ее магия. Крылья тоже, можно считать, их и нет вовсе. И ее что-то преследует.
Твайлайт опасливо поежилась. Страницы раскрытых книг предостерегающе шуршат, тревожно перешептываясь со зловещей пустотой. Можно ли убежать от того, кого не можешь увидеть?
Единорожка усилием воли подавила в себе желание забиться в угол. Клубы чернильного тумана сочатся из всех щелей, застилая взор. Усмиряя дрожь, Твайлайт напряженно всматривается в бесконечные, кажущиеся сплошными, ряды стеллажей кошмарной библиотеки.
Ну, хоть что-то? Должно же быть хоть что-то?..
Ряды грубых корешков. Строгий шкаф, заполненный свитками. Стеклянная дверца.
Твайлайт замерла. В отражении в стекле она четко видит свои испуганные, широко распахнутые глаза. И на миг мелькнувшую вычурную кляксу тумана за спиной.
Она обернулась так резко, что хрустнули позвонки. Но ее взор не застал аномалию. Она вновь повернулась к шкафчику. Пони взглядом готова прожечь стекло — настолько силен в ней адреналин.
Бам-бам. Бам-бам.
Сердце словно стремится выломать грудную клетку.
“Успокойся. Успокойся, Твайлайт, и смотри”.
Мгновения тянутся вечностью. В отражении дверцы она вдруг заметила, что из чернильного мрака проступает дыра в одном из стеллажей, образованная сломанной полкой. Должно быть, кобылка впечаталась именно в нее. Но почему она не увидела этого раньше, когда искала глазами выход?..
Твайлайт обернулась вновь, но в том месте стеллаж выглядел целым. Она снова уставилась в зеркальную поверхность шкафа. Дыра зияет прямо за ее спиной.
Медленное осознание отрезвило ее и ненадолго заставило испуг отступить. Истина не в глазах смотрящего — а прячется отраженной в зазеркалье.
Твайлайт вскакивает и осторожно приближается к предполагаемому проходу. Вытянув копыто вперед, она с удивлением обнаруживает, что мираж распался бесформенной кляксой, открыв ей выход на ту сторону.
…Она идет и идет. В отражении циферблатов старых часов, стеклянных шкафов, отполированных ваз и хрусталя — единорожка видит, как ей далее прокладывать свой маршрут сквозь кошмарную реальность. Единственное, что устрашает и гнетет, это то, что она может лишь чувствовать, как за ней безмолвной тенью продолжает следовать незримое нечто. Растекаясь, растворяясь во мраке пустоты, оно искусно прячется, будучи везде и всюду, давит со всех сторон и словно заполняет собой все пространство, отбирая из легких воздух, застилая взор. Медленно удушая, мучительно изнуряя, постепенно вытягивая силы…
…внезапно стеллажи расступились, выведя блуждающую пони в широкий зал. Теперь в чернильной пустоте Твайлайт видит очертания зеркал с витиеватыми рамками, расставленных в придуманном неким создателем хаотичном, но порядке. Пол усеян огарками свечей. Композиция отдает флёром жуткой неестественности и отталкивает, недвусмысленно шепчет, взывая к животным инстинктам. Вдох, выдох... Измученное сознание чуть проясняется.
Неспешно и осторожно единорожка проходит меж зеркал, внимательно вглядываясь в каждую холодную зеркальную гладь. Пока, наконец, в отражении одного из них она не узрела робкий трепещущий огонек свечи.
Губы пони дрожат в улыбке, хоть и с оттенком панической надежды на спасение. Твайлайт развернулась и лихорадочно начала искать глазами нужный огарок.
Вот же он!..
Твайлайт решительно подхватывает свечу и поднимает ее над головой.
Мрачное пространство вокруг смялось, будто ткань, и резко схлопнулось, обнажив над головой высокий купол темно-фиолетового неба, украшенный россыпью холодных колючих звезд, словно самоцветами.
За спиной Твайлайт вспыхнули две яркие зелено-бирюзовые луны — от неожиданности единорожка отпрянула, но испуг быстро сменился облегчением.
— Принцесса Луна!
Высокий силуэт Владычицы Ночи резкими мазками вырисовывается на ткани сновидения. Твайлайт сделала несколько поспешных шагов навстречу.
— Что есть суть кошмара?
Внезапный вопрос немного вышиб Твайлайт из колеи. Оцепенев, на мгновение она задумалась над ответом. После уверенно произнесла:
— Сон.
Силуэт остался неподвижен. Зловещее молчание начало тяготить — отсутствие реакции не вносило ясности, был ли данный ответ верен. Твайлайт переступила с ноги на ногу и, набравшись смелости, первой нарушила гнетущую тишину:
— Принцесса, чтобы победить иллюзию, нужно проснуться…
Астральный план вокруг вдруг начал резко раздуваться, будто вселенная в первые мгновения своего существования. Твайлайт испуганно пискнула — неведомая сила подхватила ее, как куклу, но вырваться не получилось. Конечности единорожки выгнулись и окостенели, заставив принять позицию арабеск против ее воли. Зелено-бирюзовую радужку глаз шрамом рассек драконий зрачок.
Приговор прозвучал раскатом грома.
— Встреть свой последний танец в объятьях Кошмара.
Безмолвный крик застыл на охолодевших губах. Испуганная мелодия табакерки забилась, словно мотылек, в липких сетях бесконечной тьмы.
…Кабинет, кажущийся огромным с высоты дубовой настенной полки. Самозванка в кресле директора. Зеркало с ониксовой гладью.
Мир вращается медленно, вокруг своей оси…
…Лавандовая единорожка мчится сквозь чернильный мрак.
Снова и снова. Раз за разом.
Бессчетное количество раз…
Повторится все сначала.
Зеркало. Свеча. Кошмар…
“Я… я больше не могу. Почему я не могу выбраться?..”
Твайлайт в бессилии опустилась на колени перед зеркалом в витиеватой рамке. По лавандовой пушистой щечке робко скатилась хрустальная слеза и, сорвавшись, исчезла во мраке.
Кап. Кап.
Чернильная пустота со всей силы надавила гнетущей тишиной на хрупкую фигурку измученной пони. Ее аура была как никогда слаба. Шерстка будто вылиняла, фиолетовые пряди гривы потеряли блеск и цвет.
Сил Твайлайт хватало лишь на тихие всхлипывания. Чувства стремительно угасали, и Решительность в ее душе еле теплилась. Остался лишь страх, и от него никак было не укрыться, не спастись. Страх заполнил естество настолько, что стал самой сутью, отравив каждую клеточку тела, растекшись едким ядом по жилам, достав до самой души, что в отчаянии забилась глубоко внутрь, укрывшись в едва трепыхающемся сердечке.
“Я не могу… больше сражаться… — Твайлайт еле-еле приоткрыла отяжелевшие веки и подняла заплаканные глаза. В ониксовой глади зеркала подрагивало тусклое отражение пламени свечи. — Я не могу… проснуться”.
Кап. Кап.
Сердце ёкнуло. В мозгу вдруг вспыхнула слабая искра от тлеющего костра сознания. Робкая и слабая, готовая затухнуть… но подхваченная ветром размышлений, ее огонек зарделся с новой силой.
“Что есть суть кошмара?”
Высокий вороной силуэт огнем бирюзово-зеленых глаз прожигает сознание, властно требуя ответ.
Но теперь Твайлайт его знала.
“Страх”.
Вот имя тому таинственному нечто, что неусыпно следило за ней, неустанно преследовало ее. Чем больше она сражалась, тем сильнее он становился. Чем выше поднимались ставки, тем значительнее выглядели потери. Страх гнал и гнал ее вперед, затуманивая рассудок, подстегивая хлыстом неизвестности к неверным выводам и загоняя в клетку неправильно понятого смысла. Чем больше Твайлайт ошибалась, тем сильнее впадала в панику, и тем самым позволяла лютому отчаянию постепенно взять над ее волей верх. Чем выше был счет попыток с неверным исходом, тем агрессивнее множился ужас, подталкивая рассудок к краю, вплотную к бушующему морю животной паники.
Она смотрела на огонь свечи, играющий на безмолвной зеркальной глади.
Чем яростнее она сражалась со сном, тем крепче становились его тиски.
“Сон побеждает пробуждение. Но как же одолеть страх?..”
Чем дольше Твайлайт вглядывалась в свое отражение, тем более туманным оно ей казалось. Расплывчатость черт внезапно дарило ей столь желанное умиротворение.
“Страх уходит в небытие… через забвение. Что, если… чтобы выбраться из сна… мне нужно не проснуться, а наоборот — уснуть? Сон внутри сна, о-ох…”
Единорожка крепко задумалась. И чем дальше она уходила в дебри размышлений, тем менее абсурдной казалась чаща выводов, в которой притаилось решение этой загадки.
“Страх можно побороть, лишь встретив его и приняв с распростертыми объятиями. Уснув, я окажусь в максимально беззащитном состоянии перед ним. Но только так покажу, что не боюсь. Чтобы страх ушел, я должна принять безразличие... и обретя это оружие — дать ему бой”.
“Чем Дискорд не шутит. Если я не могу проснуться, значит, должен быть другой выход. Если же не сработает… — Твайлайт хмуро взглянула в глаза своему отражению. — Хотя бы высплюсь. Пусть и в собственном кошмаре.”
Позволив себе ослабить напряжение последнего нерва, натянутого, словно тетива, Твайлайт лежала перед зеркалом, нос к носу со своим зеркальным двойником — единственным, что утешало ее в этом зловещем одиночестве. Глубокий вдох… Медленный выдох. Тело постепенно наполняет ритмично пульсирующая расслабленность. Вдох… выдох. Сознание согласно поддается на уговоры измученного тела. Вдох… выдох. Голова тяжелеет и медленно клонится вперед. Вдох… выдох…
Ониксовая гладь вспыхнула калейдоскопом мерцающих звезд, расцвела вычурными бутонами далеких галактик, акварельными мазками причудливых туманностей. Зеркало постепенно втягивало в себя единорожку, и чем больше Твайлайт погружалась в свой сон-во-сне, тем глубже она тонула в зазеркалье, словно в пруду с невероятно чистой спокойной водой. Обмякшее лавандовое хрупкое тело плавно падало, словно перо райской птицы, сквозь новое, растекшееся безмятежностью, эфемерное пространство. Волосы принцессы Дружбы развевались в струящихся эфирных потоках светлой энергии, переливались фиолетовыми искрами. Ее аура источала умиротворение и расслабленность.
…Твайлайт приоткрыла глаза. Перед ее взором мягко блеснули два бирюзовых полумесяца.
— Принцесса Луна? — смиренно шепнула единорожка.
— Ты справилась, Твайлайт, — бархатно проговорила туманность сумеречно-синего цвета, принявшая очертания принцессы Ночи. — Благодаря тебе Тантибус пойман.
— Н-но… как же так случилось? — единорожка была слишком сонной, чтобы в полной мере осознавать происходящее и пылать жаждой узнавать ответы.
— Несмотря на все проработки травм и принятие себя, каждую Ночь Кошмаров меня одолевает прежняя боль, — в голосе Луны сквозила легкая печаль, подернутая вуалью сожаления. — Я бесконечно виновата пред тобой: ведь именно тебе пришлось заплатить цену, что для меня всегда запретна... Мой контроль ослаб, лишь на мгновение — этого хватило, чтобы Тантибус вновь почувствовал непреодолимый голод. Он научился хорошо прятаться от меня, создавая непроницаемые барьеры для сновидений. Но это сыграло с ним злую шутку. Ты его связала в собственном кошмаре и смогла самостоятельно выбраться из него, оставив Тантибуса в ловушке, выиграв тем самым для меня время.
— Значит… я могу наконец проснуться?
Мать Ночи нежно улыбнулась и распалась хороводом падающих звезд.
“Да, ведь каждый сон должен заканчиваться пробуждением”.
Эфирное пространство плавно изогнулось, и вот Твайлайт уже не падает вниз, в пустоту, а тихо всплывает к поверхности кристально чистого озера. Гладь серебра покрылась рябью — мордочка единорожки с легким всплеском показалась над водой. Царство грез скатилось каплями с ее шерстки — настало время наконец вернуться обратно в свою реальность.
Пенсне на носу белого единорога подскочило от неожиданности и протестующе звякнуло, ударившись об пол. Нейсей всхрапнул и вскинул голову, пытаясь сморгать с сонных глаз вычурное абсурдное видение.
— Это… что за бред сивой кобылы?! — возмущенно воскликнул канцлер, но тут же осекся, прижав копыто к тонким губам: с холста масляного портрета, обрамленного в золотую раму в стиле багет, на него осуждающе смотрела вороная с солидной проседью кобылица с высоким пучком волос на голове.
— Простите великодушно, маменька, — пробормотал канцлер, поспешно смахивая шальную пылинку со строгого лика.
Окончательно придя в себя, Нейсей хмуро огляделся: сон вероломно застал его врасплох в разгар работы над новым нормативным документом, излагающим требования к оформлению текстовых документов в пятнадцатой редакции.
— Привидится же такая чепуха, — канцлер провел накрахмаленным платком по лбу, смахивая испарину. — Смешались в кучу курсовые, кони, Лунная пони… Каков фарс! — Нейсей мрачно буркнул. — Надо прекращать работать по четырнадцать часов в сутки и постоянно думать об этой шарашкиной конторе имени самой привилегированной фиолетовой выскочки Ее Величества. Иначе дальше что приснится?! Что в дискордовой школе объявится новый ученик в виде этой кошмарной космической кляксы в целях перевоспитания? Впрочем, ни на йоту не буду удивлен.
Нейсей в сердцах со скрипом отодвинул от себя стол. Чернильница опасно накренилась, и на листе проступила клякса, фигурно приняв формы стройной лошади.
— Даже в абсурдном сне ты вышла сухой из воды, Твайлайт Спаркл! Доколе! — всплеснул копытами измученный недосыпом канцлер. — О, пресвятая Селестия!
Портрет правительницы остался безмолвен. Ее Солнечное Величество явно устало внимать воззваниям к Ней всех страждущих.